Кейси Джефферсон
Паразитизм

Глава 1. Лейси

– Ты боишься вида крови?

Я подняла глаза от книги и практически нос к носу столкнулась с Марком. Он стоял рядом с партой, склонившись надо мной и сцепив руки за спиной. Он ждал, когда я отвечу на его вопрос, ничуть не заботясь о том, что бесцеремонно вторгается в мое личное пространство. Я отодвинулась, вжавшись в спинку стула и прижав книгу к груди, словно это был щит.

– Обычно после такого вопроса показывают кровоточащие раны с целью проверить, говорил ли опрашиваемый правду, – заметила я, делая вид, что не заметила нарушение моих личных границ.

Марк был одним из немногих моих друзей в университете, если можно было назвать дружбой обмен приветствиями и редкое обсуждение, кто как провел вечер. У этого рыжеволосого парня была вредная привычка во время разговора приближаться вплотную к собеседнику и хватать его за локоть, если тот отводил взгляд. Пару дней назад одна девушка, с которой он проделал тот же фокус, хорошенько ему врезала, поэтому я надеялась, что Марк усвоил урок о лишних прикосновениях.

– В «Джоконде» завтра показывают «Дракулу» 1992 года, – ответил Марк. – Не хочешь сходить?

Я сделала вид, что вспоминаю свои планы, хотя точно знала, что буду свободна.

Марк был милым, но что-то в нем меня отталкивало. И дело было не только в его любви вставать как можно ближе к тебе, пока ты слушаешь его истории о школе или музыкальной группе, которую он основал в средних классах. Он был слишком громким для меня, слишком энергичным. Марк оказывался в двух шагах от меня, и мне тут же хотелось отойти на метр назад, словно мы были магнитами с одной полярностью и не могли находиться вблизи друг друга.

Единственная причина, по которой я продолжала с ним общаться, – настойчивость моей семьи. За день до начала учебного года мама и Элисон прочитали мне лекцию о том, что в университете важно не столько обучение, сколько налаживание связей: дружеских, романтических и даже потенциально политических. Было крайне сомнительно, что Марк когда-либо добьется успеха на политическом поприще, и еще более сомнительной была вероятность, что я соглашусь пойти с ним на свидание. Но он одолжил мне зарядник для телефона, когда я забыла свой, и первым предложил объединиться для проекта по литературе, заметив, что мы единственные в группе, кто перед парами читает заданные отрывки.

– Извини, у меня уже есть планы, – сказала я, смущенно улыбнувшись. – Может, в другой раз?

«Например, никогда?»

Марк кивнул, выглядя не слишком расстроенным моим отказом.

– Окей.

Я проводила его взглядом. Занятия начались всего полторы недели назад, но Марк знал как минимум половину однокурсников. Он найдет, с кем пойти на «Дракулу». И все-таки мне было неловко, что я отказала ему, не имея веских причин не пойти.

Я раскрыла книгу, но едва нашла место, на котором остановилась, как меня снова прервали.

– Здесь не занято?

У девушки, потревожившей меня, были короткие, намного выше плеч, взъерошенные темные волосы и необычный вкус в одежде. Платье нежного розового цвета выглядело винтажным, что шло вразрез с байкерской черной курткой не по размеру и тяжелыми Мартинсами. Я не смогла вспомнить, видела ли ее раньше на парах по экономике, хотя понимала, что кого-то вроде нее было бы трудно не заметить. В голове зазвучал недовольный голос матери: «Лейс, ну надо же хоть иногда смотреть по сторонам. Среди твоих однокурсников может быть динозавр, но ты не заметишь этого, пока он на тебя не наступит.»

Хотя динозавра в розовом платье и байкерской куртке я бы, скорее всего, заметила.

Я указала на место справа от себя.

– Присаживайся.

Понимая, что на этом сеанс чтения закончен, я убрала книгу в сумку.

– «Джоконда» – это кинотеатр? – спросила девушка, бросая на меня короткие взгляды.

Я вздохнула, поняв, что девушка подслушала мой разговор с Марком. В целом, в этом не было ничего криминального – я сама нередко прислушивалась к беседам одногруппников вместо того, чтобы присоединиться к дискуссии, но никогда не давала им этого понять. Это выглядело бы…

Бестактно.

– Коворкинг на окраине кампуса, – пояснила я. – Но по пятницам там крутят фильмы. Расписание висит в холле, на первом этаже.

– Ясно. – Девушка замолчала.

Крышка ее ноутбука была украшена множеством наклеек. Одна из них стала отходить, и девушка нещадно ее теребила, избегая смотреть куда-либо, кроме своих рук.

Внезапно до меня дошло, что вопрос про «Джоконду» был не столько интересом к мероприятию, сколько попыткой завести разговор, а я так легко свела ее на нет. Я тяжело заводила новых друзей, в основном потому, что я в них не нуждалась. До поступления в университет я дружила с Триной, но наше общение почти полностью происходило в школьных стенах. Я не любила лишний раз выходить из дома и общаться с людьми вживую, предпочитая сообщения, но если мне не терпелось обсудить только что прочитанную книгу или какое-то важное событие в моей жизни, я всегда могла спуститься на первый этаж, в мастерскую Хоуп.

Но эта студентка производила впечатление улитки, которая набралась смелости, чтобы выбраться из своего домика, а ей пригрозили тапком.

Я достала из сумки мандарин и протянула его брюнетке.

– Будешь? Я Лейси, кстати.

Девушка неуверенно забрала мандарин с моей ладони.

– Эйви. Спасибо.

Эйви чистила мандарин медленно, стараясь не испачкать им все вокруг, и я положила на парту влажные салфетки, чтобы она могла не переживать о беспорядке. Профессору, ведущему экономику, было все равно, если кто-то ел во время его лекций, но Эйви все равно спрятала мандарин под парту, когда тот вошел. Она покосилась на меня и смущенно улыбнулась.

После пары начиналась длинная перемена на обед. Мои сокурсники шумной толпой вывалились из аудитории, чтобы быстрее попасть в столовую или успеть добраться до одного из кафе на территории кампуса. Я задержалась в дверях, допивая воду, и прежде чем выбросить бутылку, посмотрела ее литраж.

– Впервые встречаю человека, который действительно следит за тем, чтобы выпивать в день два литра воды, – сказала Эйви, заметив, как я вбиваю число в специальную программу, фиксирующую приемы пищи. Девушка неловко мялась рядом со мной, оглядываясь на коридор. Аудитория к этому моменту опустела, так что было довольно очевидно, что она ждет меня.

– На самом деле, трудно пить столько воды, если при этом не потеешь. Мой максимум – полтора литра, если считать только негазированную воду, – я заколебалась. Я предпочитала обедать в одиночестве, но Эйви выглядела такой потерянной, что я не рискнула ее бросить.

Я кивнула Эйви в сторону лестницы и повела ее по коридору. Она последовала за мной с явным облегчением на лице. Сумку с ноутбуком Эйви прижимала к груди, будто мы были на вокзале, где какой-нибудь воришка мог ее в любой момент стащить.

– Никогда не обращала внимания, сколько воды пью в течение дня, – пробормотала она.

– Ну, если твой организм еще не завопил, что ему срочно нужна вода, значит, все в порядке.

Я чувствовала, что Эйви хочет поинтересоваться, зачем я слежу за количеством выпитой воды. В этот раз я не стала идти у нее на поводу и объяснять происхождени своих привычек.

Столовая располагалась в западной части кампуса, и пока мы пересекали территорию университета, беседа несколько раз возрождалась и гасла, лишенная какого-либо топлива. Мне никак не удавалось нащупать общую тему, и я уже начала уставать от этих попыток. Именно за это я и не любила живое общение: рано или поздно говорить было просто не о чем, и если в переписке исчезновение собеседника принималось как должное, то оффлайн все заканчивалось неловким молчанием.

Эйви то и дело смотрела по сторонам, изучая современные здания учебных корпусов, располагающиеся вперемешку с постройками в колониальном стиле.

– Ты что-то ищешь?

Эйви смутилась.

– Нет. Просто я не успела осмотреться утром. Опаздывала на пару, – она обхватила себя руками, опустив глаза на дорожку. – Я пропустила полторы недели.

– Подожди, сегодня твой первый учебный день?

Она кивнула. Мне полегчало: значит, моя невнимательность не при чем, и я действительно раньше не видела Эйви на парах. Но это заставляло задуматься.

– А из-за чего пропустила начало учебного года?

Вопрос казался мне нейтральным, но Эйви нахмурилась.

– Долгая история.

Было очевидно, что это не та тема, на которую Эйви хотела разговаривать. Я сделала мысленную пометку послушать, что об этом говорят другие студенты, чтобы понимать, с кем я имею дело.

Эйви придержала для меня дверь в столовую, пропуская внутрь первой.

– Мне нужно нагнать весь пропущенный материал. И как-то запомнить своих одногруппников.

– Сходи завтра в «Джоконду», – предложила я, изучая блюда. Я выбрала печень с картофельным пюре и ломтики белого хлеба. До ужаса хотелось взять свинину, пока ее еще не разобрали, но сегодня мне было нельзя есть жирное. – Марк говорил, что там по пятницам не протолкнуться. Народ в основном ходит не для просмотра фильмов, а ради знакомств и общения. Ну и чтобы покидаться попкорном.

– Ммм, спасибо за совет, но я не фанатка «Дракулы». А у тебя правда планы на завтра или ты так сказала, чтобы избежать похода в кино?

Я с завистью посмотрела, как Эйви накладывают котлеты из свинины. Меня утешало только одно – жира в них было явно больше, чем мяса.

– Я не особо люблю толпу, тем более после шести часов на парах. И на твоем месте я не брала бы здесь сок.

Эйви отставила бутылку, этикетка на которой заявляла, что данный питьевой продукт содержит не более 1% сахара. В первый учебный день я совершила ошибку, взяв то, что здесь называлось яблочным соком, и на собственной шкуре убедилась, что под одним процентом они имели в виду долю от мирового запаса.

Я отвела Эйви к столику за массивной колонной, рядом с искусственной клумбой. Он был круглым и маленьким, хотя если потесниться, мог вместить до трех человек. Я любила это место, поскольку, если не знать о нем, то можно было легко пройти мимо. При этом сквозь листья пластмассовой пальмы легко проглядывалась вся столовая, так что я оставалась в курсе всех событий. Я обнаружила этот столик в первый день случайно, когда шла вдоль стены, озираясь по сторонам и решая, готова ли я пожертвовать собственным спокойствием и подсесть к одногруппникам. Мои сомнения развеял столик, на который я налетела, расплескав на подносе сок.

Я не была уверена, что это хорошая идея – показывать свое потайное место Эйви, но увиливать от общения уже было поздно. Эйви уткнулась в телефон, даже не притронувшись к еде. Я понадеялась, что сейчас она, как и любой нормальный подросток, который полтора часа был вынужден слушать преподавателя, начнет листать соцсети и позволит мне пообедать без необходимости вести непринужденную беседу.

– Ты не будешь против, если к нам присоединится мой брат? – смущенно спросила Эйви.

Вот и пообедала в тишине.

– Конечно же нет. Места вполне хватит на еще одного человека.

Эйви тут же начала набирать сообщение. Я размазывала пюре по тарелке, жалея, что не взяла салат. После готовки Элисон обеды в университетской столовой не вызывали у меня ничего, кроме уныния. Я раздумывала о том, чтобы начать носить еду с собой в контейнере, но микроволновки были только в общежитиях.

– Так значит, твой брат тоже учится здесь. На каком он курсе?

– Тоже на первом.

– А, вы близнецы…

Эйви засмеялась, чем меня удивила.

– На самом деле, нет. Мы не кровные родственники, просто ровесники. А у тебя есть братья или сестры?

Этот простой с виду вопрос вогнал меня в ступор. Мне не хотелось лгать, но еще меньше хотелось объяснять запутанную структуру нашего генеалогического древа.

– Двое, – осторожно ответила я. – Плюс кузен и кузина.

Настала очередь Эйви удивляться.

– Какая у тебя большая семья.

Я фыркнула. Эйви и понятия не имела об истинном размере моей семьи, хотя за последнее время наши ряды слегка поредели.

– Эйви.

Рядом с нашим столиком остановился парень. Он был довольно высоким – или мне это казалось из-за того, что я сидела на низком стуле – и неопрятным. Отросшие темные волосы торчали во все стороны, будто он только что встал с постели, а мятая одежда навевала мысли, что спал он именно в ней. Я покосилась на Эйви в отутюженном платье и в блестящих от чистоты ботинках. Та скривилась, из чего я сделала вывод, что она тоже не ожидала увидеть брата в таком виде.

– Иен, это Лейси, – представила меня Эйви. – Мы вместе ходим на экономику. Лейси, это мой брат Иен.

Иен ограничился кивком, едва на меня взглянув. Он то и дело оглядывался через плечо, его взгляд скользил по студентам.

Меня зацепило его безразличие. Я взяла под крыло его сестру, была не против его приглашения за наш столик, а он в ответ делает вид, что меня не существует!

Я широко улыбнулась Иену и указала на свободный стул.

– Присоединяйся к нам. Я с удовольствием расскажу вам с сестрой, что вы пропустили за эти полторы недели.

Но парень покачал головой, продолжая избегать моего взгляда.

– Я не голоден. До скольки у тебя сегодня пары? – вопрос был адресован, разумеется, не мне.

– До шести.

– Дождешься меня? Не хочу, чтобы ты шла через кампус одна.

Эйви явно хотела возразить, но затем передумала. Она сжала губы в тонкую полоску.

– Хорошо.

Я посмотрела вслед уходящему Иену, откручивая крышку от новой бутылки с водой. Он производил впечатление парня, от которого хотелось держаться подальше.

Видимо, мне плохо удалось спрятать свои эмоции, потому что Эйви вдруг сказала:

– Не обращай внимания на Иена. Он… на него многое свалилось за последнее время. Кроме того, ему плохо дается адаптация.

– А кому она дается легко? – проворчала я.

– Ты выглядишь адаптировавшейся.

– Просто я очень хорошо умею притворяться.

Быстрая сверка расписаний показала, что сегодня у нас с Эйви больше не было совместных пар. Я объяснила ей, как найти нужное здание, и дала свои контакты. Мне не хотелось быть нянькой для Эйви, тем более после знакомства с ее братом, но мне было трудно проигнорировать тот факт, что за те несколько часов, что я провела с ней, я ни разу не почувствовала дискомфорта. Было рано делать выводы, подружимся ли мы с ней. Да и нужна ли вообще дружба, когда тебе восемнадцать, а впереди четыре года напряженной учебы? Но было неплохо иметь в университете еще одного знакомого, который мог держать меня в курсе событий.

Несколько часов спустя я уже стояла на остановке, поджидая свой автобус. В отличие от большинства первокурсников, я жила не в кампусе, а в тридцати минутах езды от него. Дорога могла занимать еще меньше времени, позволяй мне мама ездить на машине. Но после аварии, в которую она попала, будучи беременной моей старшей сестрой, на вождение автомобиля было наложено табу, хотя ездить пассажиром при этом не воспрещалось. Тем не менее, у меня были водительские права, и мама об этом не знала – спасибо Хоуп и Бену, которые обеспечили меня прикрытием и взяли на себя все расходы.

Район, в котором мы все жили, целиком состоял из кирпичных пятиэтажек, построенных в начале прошлого века. Многоквартирные дома прижимались друг к другу, как пассажиры переполненного автобуса, и по незнанию можно было подумать, что это все одно длинное здание. Дом номер семь полностью принадлежал Ричарду Синклеру. Квартиры в одном подъезде сдавались, и почти все арендаторы были студентами либо туристами. Во втором подъезде жили только две семьи: Синклеры и мы, Джексоны.

Я ввела код домофона и прошла через первую дверь. Здесь были черные почтовые ящики, украшенные нарисованными от руки номерами квартир, и очередная дверь, за которой начинались квартиры.

Из мастерской Хоуп доносилась музыка и грохот швейной машинки. Я не стала ждать лифта и принялась подниматься по лестнице, но на площадке второго этажа меня перехватили.

– Привет, – сказала Элисон Синклер, высовываясь из своей квартиры. – Прости, что так сразу, но мне нужно будет уехать через полчаса.

– Без проблем.

Я заглянула в ванную, чтобы вымыть руки, а Элисон тем временем поставила чайник на огонь. Она была высокой, но не худой, и в зависимости от того, как она решала одеться и накраситься, ей давали то тридцать лет, то сорок пять.

– Ты давно ела? – спросила Элисон, собирая светлые волосы в хвостик у основания шеи.

– Недавно, – ложь, которая навредит только мне, но мне не хотелось мешать планам Элисон. Я не стала перекусывать перед последней парой, думая, что успею поесть дома.

Элисон насыпала несколько ложек сахара в чашку и залила заварку кипятком. Я сняла широкий кожаный браслет с левой руки и протерла запястье антисептиком.

– Люк уже пришел? – Его уроки в школе заканчивались раньше, чем мои пары, но я не помнила, видела ли сегодня в семейном чате сообщения от брата. В хорошие дни я читала каждое сообщение в переписке, в плохие – пролистывала их, не вглядываясь.

– Играет с друзьями в баскетбол. Как дела в университете?

– Нормально.

Я тщательно подумала над построением следующего предложения.

– Обедала в компании одногруппницы. У нас общие пары по экономике и литературе.

Элисон обрадовалась, будто я ей сказала, что нашла средство от всех болезней.

– Прекрасная новость! Откуда она?

– Эйви не говорила.

– Она живет в общежитии или снимает квартиру?

– Не знаю.

Элисон тяжело вздохнула.

– Я с ней только познакомилась, – запротестовала я. – Нельзя же в первый день устраивать человеку допрос.

– Это называется «беседа».

Я закатила глаза и вытянула руку.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, дорогая.

Элисон осторожно взяла меня за руку и приблизила ее ко рту. Я закрыла глаза, и через секунду в мое запястье впились острые клыки.

Глава 2. Лейси

История Синклеров-вампиров началась в 1887 году, когда Ричарду Синклеру, патрульному Скотланд-Ярда, во время задержания подозреваемого в убийстве не повезло нарваться на клыки преступника. Не ясно, планировал ли Уильям Берк все это заранее, или же сообразил об открывшихся ему возможностях потом, но едва его новообращенная жертва пришла в себя, как Билли сообщил тому «радостную» новость: теперь Ричард был вампиром, и если он хотел иметь покровителя и наставника, то ему следовало замять дело об убийствах.

Вернувшись домой, Ричард поступил как любой здравомыслящий человек и рассказал о случившемся тому, кто занимался решением всех семейных проблем – своей жене. Элисон и так хватало забот: выдать замуж младшую дочь Гвендолин, помочь Хоуп с карточными долгами ее мужа, не дать старшему сыну испортить свою помолвку, найти деньги на колледж для Бенедикта, вытащить деверя из опиумной зависимости. А в дополнение ко всему она получила мужа-вампира, которого шантажировал беглый преступник. Ей было страшно. Это сейчас вампиры ассоциируются с сексуальным Эдвардом Калленом и Дмитрием Беликовым, но в 1887 году у них не было даже базового пособия по общению с кровопийцами типа «Дракулы». Несмотря на это, Элисон приняла решение бороться за своего мужа и запретила тому идти на поводу у Билла Берка. Они могли во всем разобраться сами, без помощи убийцы и шантажиста.

Они продержались почти месяц, скрывая от детей произошедшее с Ричардом. Методом проб и ошибок они вычислили, что вампиры не боятся солнечного света, не нуждаются во сне и могут вполне спокойно существовать среди людей при условии, что вовремя едят. Элисон давала мужу свою кровь каждые три дня. Это был слишком большой промежуток времени для новообращенного вампира, и слишком маленький для человека, которому требовалось восстановиться после кровопотери, но других вариантов у них не было.

Берку не понравилось, что его «сын» не только отказался от сотрудничества, но и продолжал вести на него охоту в качестве полицейского. Тогда он решил усугубить ситуацию. В одном из лондонских баров он отловил старшего сына Ричарда, Кайла, где тот в компании друзей отмечал грядущую свадьбу с дочерью известного художника, и подарил ему путевку в бессмертную жизнь.

Для Синклеров наступила черная полоса из ужасных совпадений и глупых ошибок. Сначала Ричард случайно обратил в вампира Элисон: он не знал, что после утоления жажды есть интервал, когда его организм вырабатывает яд, который при повторной кормежке может попасть через клыки в кровь донора. Элисон дала ему немного крови в понедельник утром, еще раз вечером, а во вторник уже у нее самой были другие вкусовые предпочтения.

Тем временем Кайл, который не знал о положении отца, рассказал об обращении своей близняшке Хоуп. Девушка во всем ему подражала, ну или по крайней мере повторяла за ним настолько, насколько это было возможно в то время. Единственная причина, по которой она уже была замужем, а ее брат еще не обзавелся супругой, заключалась в давлении со стороны родителей. В остальном Хоуп копировала поведение Кайла, а тот и не пытался ее остановить: она таскала его сигары, игнорировала требования общества, бросила уроки музыки, а когда тот стал вампиром, потребовала, чтобы брат обратил и ее. Кайл упирался недолго.

Затем Гвендолин и Тимоти, брат Ричарда, тяжело заболели, а Билли Берк предпринял очередную попытку шантажа…

Новый 1888 год семейство Синклеров встречало уже вампирами. Помолвка Кайла была разорвана. Брак Хоуп – окончательно погублен. Ричард перевелся в участок в сельской местности, где Синклеры в размере семи вампиров могли жить вдали от чужих глаз и питаться кровью животных, которых разводили сами. Но этого было недостаточно. Сколько бы в поп-культуре не разносили идеи о вампирах-вегетарианцах, на практике такая диета не сулила ничего хорошего. Животная кровь усваивалась быстрее человеческой и отличалась по составу, что означало бесконечный голод и легкую изжогу.

Выход из ситуации нашелся совершенно неожиданным образом. Ричард расследовал кражу драгоценностей из дома местного богача, сколотившем состояние на бирже. Тот был уверен, что браслет и серьги стащила горничная, а помогал ей жених, работающий там же конюхом. Богач с женой ни секунды не сомневались, что их ограбила именно эта сладкая парочка, нуждающаяся в деньгах для содержания будущей семьи. Из разговора со служанкой и конюхом Ричард выяснил, что мотив у них действительно был: девушка ждала ребенка, и слух о беременности до брака мог оставить ее без работы. Мистер Синклер не нашел доказательств, что кражу совершили эти двое, что не помешало богачу выгнать их из своего дома с позором.

Несколько дней спустя, служанка и конюх получили новое предложение о работе.

Синклеры сильно рисковали, доверяя незнакомцам своей секрет. Они надеялись, что нужда в деньгах окажется достаточной, чтобы молодые люди согласились на сделку, а их испорченная репутация в случае чего не дала бы другим поверить в рассказы о вампирах. Но к счастью для Синклеров, им удалось найти компромиссы по всем вопросам. Вампиры получили доступ к крови двух, а спустя одно десятилетие, уже и шести, людей. А Джексоны могли больше не волноваться о деньгах и безопасности.

Время шло, одно поколение Джексонов сменялось другим, а Синклеры оставались все теми же. Годы спустя у них выработалась некая привычка на нашу кровь, благодаря которой они могли утолить жажду буквально несколькими глотками. Это решало одну проблему, но создавало другие: Синклеры оказались зависимы от нас, но и мы привыкли к защите и благополучию, которые предоставляли вампиры. Существование обеих семей порознь стало практически невозможным.

Чтобы нормально переносить частую потерю крови – и не портить вампирам аппетит повышенным холестерином, – мы соблюдаем диету, которую рекомендуют донорам, и уделяем время тренировкам для поддержания физической формы. Начиная с третьего поколения Джексонов, живущих бок о бок с Синклерами, было введено правило, согласно которому супруги не участвуют в предоставлении своей крови. Когда-то это было необходимой мерой, гарантом безопасности для суеверных предков, приходящих в ужас в день бракосочетания от открывавшихся им правде о вампирах. «Мы вас не тронем. Мы не будем пить вашу кровь, даже если у нас не будет других вариантов. Обещайте заботиться о наших донорах и продолжать их род, и мы пообещаем защищать вас, как защищаем их.» Ну или как-то так.

С 1887 года Синклеры и Джексоны много переезжали, используя всевозможные методы, существующие на текущую эпоху, для сохранения своей тайны. Обе семьи постепенно увеличивались: Гвендолин была дважды замужем, и оба ее избранника до сих пор жили с нами, несмотря на некоторую неловкость, которая бывает, когда бывший муж вынужден жить по соседству с текущим; а Бенедикт в 1950-х встретил одинокую вампирку со взрослой дочерью. Что касается Джексонов, то наше генеалогическое древо всегда привлекало внимание на школьных проектах по истории вроде «Моя семья сквозь века». Чтобы прокормить клан вампиров и не превратиться в полупустые баки с кровью, требовалось приличное количество человек: рекорд по рождаемости установила моя прапрабабушка, которая за всю свою жизнь произвела на свет восьмерых детей, но в основном мы ограничивались двумя-тремя отпрысками на одну родительскую пару.

Но не думайте, что все мои двоюродные, троюродные и прочее-юродные племянники и племянницы живут с нами. Не всем пришлось по нраву быть энергетиками для вампиров и таскаться за ними из города в город, пусть даже эти переезды с каждым десятилетием становились все менее необходимыми. Ветви семейного древа перерубались, и не всегда это происходило мирно.

Если ограничиться только живущими в бок о бок с Синклерами (или жившими с ними до недавнего времени), то список включает: дедушку (Джексон по крови) и бабушку; дядю Мартина (так и не женился и, что куда печальнее для нашего образа жизни, не завел детей), дядю Маркуса, его дочь Руби (брата-близнеца которой при разводе забрала мать), мою маму Меган, меня и Люка. Мой отец, Джошуа, ушел из семьи спустя пару лет после рождения Люка, не выдержав постоянного нахождения рядом с «родственниками» жены, а моя старшая сестра Люси исчезла, ничего не объяснив, едва ей исполнилось восемнадцать.

Наверное, с точки зрения сохранения психики восемь близких родственников, живущих в одном доме – это сущий кошмар. Но с точки зрения прокормления десяти вампиров – это чертовски мало.

Сколько бы раз ты этого не делал, привыкнуть было невозможно. Вампирские клыки были острыми, но в отличие от зубов других созданий, питающихся кровью, не вырабатывали обезболивающее, поэтому дискомфорт вызывала не столько потеря крови, сколько боль от укуса.

Пока я приходила в себя, обмякнув на стуле, Элисон обработала ранки и сунула мне в руки чашку со сладким чаем. Глаза вампирки блестели после удачного перекуса. Требовалось несколько литров воды и не менее шести часов, прежде чем часть выпитой крови усвоится, как обычный продукт, а оставшееся попадет в кровеносную систему.

– Все в порядке? – спросила меня Элисон, застегивая кожаный браслет поверх перевязи на моей руке.

– Ага.

Мне не удалось справиться с дрожью в голосе. После того как я допила чай, Элисон подхватила меня под локоть и помогла добраться до лифта. Когда я вышла на пятом этаже, Элисон уже стояла у двери в квартиру с моей сумкой.

Строго говоря, эта была квартира Люси, но она уехала в неизвестном направлении, прожив здесь всего пару месяцев. Мне полагалось жить по соседству, однако, выпустившись из школы, я попросила отдать мне квартиру сестры, сославшись на то, что из нее виден парк. На самом же деле я надеялась найти в ней хоть какой-нибудь намек на то, куда она уехала. Люси оставила здесь большую часть своих вещей, и хотя я перерыла их все, не нашла ни единой подсказки, где она теперь и что сподвигло ее так неожиданно нас бросить.

– Я сделаю тебе еще чая, – сказала Элисон, скрываясь на моей кухне.

Я протестующе крякнула, но миссис Синклер меня проигнорировала. Я знала, что Элисон теперь не уйдет, не убедившись, что я в порядке. Она беспокоилась обо мне, как и за любого, живущего в этом доме, вне зависимости от того, была ли эта персона Синклером, Джексоном или кем-то другим. Это было приятно, но иногда мне казалось, что у меня не одна мама, а две.

– Ты не опоздаешь… куда там тебе нужно?

– У меня еще полно времени, – донеслось с кухни. – О, я вижу Люка.

Я поспешно достала телефон и написала брату в личный чат. «У меня. SOS.»

У меня дрожали руки и болело запястье, которое прокусила Элисон, так что снять кроссовки удалось только со второго раза. Я села на кровать, подсунув под спину подушку, вытянула ноги и стала ждать.

Люк появился на пороге моей спальни в то же мгновение, как Элисон вышла из кухни с чашкой дымящегося чая и печеньем. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, на штанинах виднелась грязь. Глаза брата светились радостью, хотя выглядел он очень уставшим.

– Вызвала спасательную бригаду? – спросила Элисон, увидев Люка.

– Просто не хотела тебя задерживать. Эй, не перебивай аппетит перед ужином!

Люк с хрустом раскусил печенье, которое стащил с моей тарелки. Он с размаху плюхнулся на кровать рядом со мной, отчего я подпрыгнула на матрасе.

– Это плата за экстренный вызов, – пробурчал Люк с полным ртом. – А почему шоколадное печенье есть только у тебя?

– А ты попробуй как-нибудь самостоятельно зайти в магазин по пути домой. Глядишь, у тебя оно тоже появится. И хватит крошить на мою кровать!

Элисон улыбнулась, глядя, как мы с братом пихаемся локтями, пытаясь отвоевать себе больше места на моей узкой кровати. Затем она посмотрела на часы и цокнула языком.

– Люк, не отходи от сестры, пока у нее не порозовеют щеки. Я утром заполнила ваши холодильники едой, так что на ужин есть индейка с овощным пюре и рыбные котлеты с пюре. Я постараюсь вернуться к киномарафону, но если что, начинайте без меня. И отпишитесь в семейную группу, что вы уже дома, если не хотите проблем.

Мы с братом синхронно кивнули. Я дождалась, когда за Элисон закрылась дверь, и повернулась к Люку:

– Свободен.

– Вот и вся благодарность за помощь.

– А ты на что рассчитывал? Кстати, как сыграли в баскетбол?

– Отлично. Правда, я быстро устал, так что пришлось сворачиваться, – грустно заметил Люк.

Он потер запястье, на котором был надет кожаный браслет вроде моего. Люку было всего шестнадцать, поэтому он давал кровь только один раз в неделю, однако даже такой большой интервал выбивал его из сил. Если я была домашним ребенком, то моего братца было не вытащить с улицы, где он гонял с друзьями в футбол или забрасывал мячи в баскетбольную корзину. К сожалению, наш образ жизни плохо подходил для спорта. Люк пополнил ряды доноров совсем недавно, после ухода Люси, и все еще не привык к новым ограничениям.

– Не стоило тебе сегодня играть, – заметила я. – По четвергам же ты…

– Кормлю Рика, я помню. Неужто вы с мамой думаете, что я настолько безнадежен, что не запомню собственное расписание?

Люк скатился с кровати и схватил тарелку с печеньем.

– Эй!

– Ты все равно не будешь.

То ли начал действовать сладкий чай, то ли помогла перепалка с братом, но я чувствовала себя уже значительно лучше. Забавно, но даже после двух лет в роли донора я иногда забываю, что все правила, которые мне необходимо соблюдать, направлены в первую очередь на мой комфорт, а не на удовольствие вампиров. Правда, некоторые из них невозможно выполнить в силу обстоятельств, на которые я не могу повлиять – например, на интервал между сдачей крови.

Из-за того, что Джексонов, которые могут делиться кровью без последствий для своего здоровья, сейчас сильно меньше, чем Синклеров, за каждым из нас закреплено по два вампира. Мы увеличили промежуток голодания вампиров до семи дней, но даже так это означало, что я должна отрабатывать долг дважды в неделю: с Хоуп по понедельникам и с Элисон по четвергам. Попробуй тут чувствовать себя нормально, теряя по несколько ложек крови за раз. Но я не собиралась жаловаться. Если бы не Синклеры, моей семьи могло бы и не быть.

Остаток вечера я готовилась к завтрашним парам, изредка отвлекаясь на телефон. В университетских чатах шел обмен информацией по самым популярным барам в городе. У меня в телефонной книге было не так уж много контактов, поэтому участники чата отображались безликими телефонными номерами. Кто-то, чей номер заканчивался на 53, поинтересовался, есть ли рядом с кампусом бары с «сомнительной репутацией». Я бы и дальше листала чат, читая его по диагонали, если бы не увидела ответ Марка. «Зависит от типа и степени сомнительности. Но Багряный Минотавр подходит почти под все существующие фетиши.» Затем беседа резко ушла в другом направлении, и интересующийся барами больше ничего не спрашивал. Я смахнула сообщение Марка про Багряный Минотавра вбок, чтобы ответить на него, но так и не смогла сформулировать нормальный ответ. Поколебавшись, я удалила черновик сообщения и закрыла чат.

Синклеры были не единственными вампирами в городе. Вампиров можно было встретить где угодно, на любом клочке земли – если, конечно, там есть кем питаться. Больше всего они любят мегаполисы, столицы, города у побережий и прочие места с большим потоком туристов и приезжих, которые не станут связываться с полицией или поднимать лишнего шума, если они попадут в беду. С поразительной сноровкой вампиры вылавливают из толпы тех, кто ищет приключений или страдает от нужды, и предлагают им получить желаемое взамен на донорство небольшого количества крови. Самой любимой категорией для них являются студенты: молодые, бесстрашные, мечтающие заработать легкие деньги или получить немного внимания. Конечно же, Нью-Броукен с его университетским кампусом и крупным портом стал излюбленным местом для питающихся человеческой кровью.

Через Нью-Броукен проходит немало кочевников, но постоянно, помимо нас, здесь проживает только одна группа вампиров. Из-за образа жизни про себя мы назвали их Греями – в честь Дориана Грея из книги Оскара Уайльда. В отличие от Синклеров, они не были родственниками, и состав их клана менялся почти полностью каждые несколько лет, но были и те, кто жил в Нью-Броукене намного дольше нас. Я никогда не встречала их лично, хотя знала пару имен. Греи не стремились вступать в конфликт с Синклерами и потому держались подальше от моей семьи, но до меня то и дело доносились слухи об их деятельности. Вампиры не могли напиться или получить кайф обычным способом, но могли опьянеть, выпив кровь человека, перебравшего с алкоголем или наркотиками. Этим и пользовался клан, отыскивая себе в качестве доноров людей с зависимостями. Бар «Багряный минотавр», который успел порекомендовать Марк, был одним из мест, где они искали себе подходящих студентов.

Не думаю, что Марк знал, что именно происходит за закрытыми дверьми этого заведения, но в одном он был прав – вне зависимости от того, какие у тебя фетиши, тебе там будут рады. Мне оставалось только надеяться, что среди моих одногруппников не найдется тех, кто захочет это проверить на собственной шкуре.

Я посмотрела на время и подскочила на месте. Я опаздывала на вечерний киномарафон.

Привычка смотреть телевизор вместе в конце дня зародилась после ухода папы. Сначала мы собирались вчетвером: я, мама, Люк и Люси. Мы даже вели специальный список, прикрепленный на внешней стороне шкафа в маминой комнате, куда записывали фильмы и сериалы, которые хотели посмотреть, но после долгих споров, как правило, останавливались на одном из тех сериалов, которые уже видели раз сто. В этом было что-то обнадеживающее: менялась наша семья, мир, мы сами, а любимые персонажи оставались все теми же, способные выбраться из любой передряги, несмотря ни на что.

А два года назад моя старшая сестра Люси, совершенно внезапно для нас всех, повторила поступок отца. Эту потерю мама пережила хуже всего. Она любила папу, но он не был Джексоном по крови. Он не вписывался в наши семьи, сколько бы ни старался, и это было заметно. Но с Люси все было по-другому. Она росла, впитывая в себя неписаные правила этого дома, однако этого оказалось недостаточно, чтобы ее удержать. Ее уход зацепил каждого из нас – и я имею в виду не только вынужденный пересмотр расписания донорства.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не дать маме уйти в себя, и вечерние киномарафоны стали хорошим поводом держать ее на виду. Довольно скоро к нам присоединились Элисон и Хоуп, которые переживали за маму не меньше меня, и Ричард, заглянувший к нам якобы на один вечер. Остальные члены семьи – человеческой и вампирской – составляли нам компанию в зависимости от того, как прошел их день и что мы собирались смотреть.

Когда я пришла в Гнездо (квартира на втором этаже, где обычно собирались обе семьи для совместного досуга и решения важных проблем; название придумал кто-то из предшествующего поколения, но кто именно это был, история умалчивает), там уже было не протолкнуться.

– А где мама? – шепотом спросила я у Люка, присаживаясь рядом с ним на диван.

Но вместо брата мне ответила Элисон, входящая в гостиную с лестничной площадки и на ходу разматывающая шарф:

– Она уже идет.

Прелести вампирского слуха. Человек не смог бы услышать мой вопрос, заданный шепотом, за шумом телевизора и с расстояния в три метра, но для Элисон это не было проблемой. В доме была проложена шумоизоляция, благодаря которой мы могли получить относительную приватность при условии, что не будем говорить слишком громко. Но если вы находитесь в одном помещении, то стоило держать язык за зубами.

Люк с умиротворением хрустел нарезанным ломтиками яблоком, и я стащила из его миски пару долек.

– Эй! Возьми себе сама. На кухне.

– Я и беру сама. У тебя.

Люк пихнул меня под ребра, и я разжала пальцы, выронив яблоко на диван. Это не ускользнуло от внимания Элисон.

– Имейте совесть, дети, этот диван старше вас обоих. Разбрасывание едой точно не пойдет ему на пользу.

– Если он такой старый, то, может, его пора заменить? – пробормотал Люк.

– Только через мой труп.

Я фыркнула на шутку Элисон и окинула взглядом остальных пришедших на киномарафон, пока Люк включал фильм, победивший в голосовании в семейном чате («Мумия» набрала на два голоса больше, чем «Индиана Джонс». Ужасная несправедливость). Мама, Элисон, дядя Маркус с кузиной Руби, которая должна была вот-вот дать жизнь новому поколению Джексонов; Бен пришел из вежливости и сел в дальнем углу комнаты, в то время как его сестры заняли кресла рядом с нами и вели активный спор о том, в каком фильме Брендан Фрейзер был симпатичнее всего.

Я откинулась на спинку и закрыла глаза, позволяя шуму от телевизора и перешептываниям Джексонов и Синклеров обволокнуть меня, точно кокон. Марк ощущался как электрический ток, от которого волосы встают дыбом. Эйви – как чтение книги под шум дождя.

Но Джексоны и Синклеры – они были домом, уютным и непоколебимым.

Глава 3. Эйви

Я проснулась посреди ночи с ощущением, будто мою плоть разрывают клыки. Дезориентированная, я не сразу вспомнила, где нахожусь. На какое-то мгновение мне показалось, что я снова была в старой квартире в Уилмингтоне, со Слоан и Джесси, но затем я нащупала на шее серебряный крестик, и страх отступил.

«Я больше не с ними. Я в безопасности. Я в безопасности.»

Моя соседка по комнате сладко спала, повернувшись ко мне спиной. Я завидовала ей. Я уже и не помнила, когда в последний раз нормально спала. Нет, это было неправдой. В моей памяти еще были живы воспоминания о времени, когда я могла позволить себе спать дольше пяти часов, не переживая о кошмарах во сне и наяву. Только боль от этих воспоминаний была слишком сильной, чтобы за них держаться.

Я накинула поверх пижамы толстовку с эмблемой Нью-Броукенского университета, которую купила, когда узнала о своем поступлении, и вышла в общую комнату. Все здание общежития, казалось, погрузилось в сон вместе со своими жильцами. Я не слышала ни отдаленных голосов полуночников, ни шагов на лестнице. Тишина должна была успокаивать и клонить ко сну, но вместо этого от нее мне становилось лишь тревожнее.

Слоан всегда перемещалась бесшумно. Если о приближении Джесси мы узнавали заранее из-за его тяжелых шагов и привычки хлопать дверьми, то она подкрадывалась незаметно.

Я потрясла головой. Нет, не думай об этом. Сконцентрируйся на чем-нибудь другом. Например, на первом учебном дне и своих новых соседках.

Мне было не впервой жить с почти незнакомыми людьми и даже делить с ними спальню, но последние три года рядом всегда был Иен. Я и не задумывалась, как сильно привыкла к его молчаливому присутствию рядом со мной, пока не наступил первый учебный день. Наше расписание совпадало лишь наполовину, и отчасти это была моя вина. Лилиан советовала выбрать предметы, с которыми у меня не должно возникнуть проблем, но мне хотелось изучить как можно больше, пока есть такая возможность. Я не знала, как долго сообщество сможет платить за наше с Иеном обучение и оптимистично надеялась, что у меня впереди есть хотя бы пара лет, прежде чем придется выплачивать долги.

Забавно. Когда мне было четырнадцать, я бросила школу, потому что не хотела тратить свою жизнь на бессмысленную зубрежку. А пять лет спустя я готова пойти на все, чтобы подольше задержаться в университете, как бы тяжело мне ни было наверстывать пропущенное.

Я подумала, не написать ли Иену. Этим летом мы жили в основном по ночному расписанию, что также повлияло на нашу адаптацию к новым условиям. Я сильно сомневалась, что он спит, но боялась, что мое сообщение его зазря встревожит. С тех пор, как его мама, Лилиан, меня удочерила, он посчитал своим долгом оберегать меня от любых опасностей и иногда перегибал палку. Иен не хотел поступать в университет, считая его пустой тратой времени, но ему пришлось переехать в Нью-Броукен, чтобы не оставлять меня одну.

Свернувшись калачиком на облезлом диване, я открыла на телефоне электронную книжку, но прочитала не больше нескольких страниц. Организм требовал сна и отказывался сосредотачиваться на чем-либо, но едва я закрывала глаза, как возвращалось ощущение клыков на шее. Сколько лет должно было пройти, прежде чем я смогу от этого отвыкнуть? Когда я смогу выйти на улицу, не оглядываясь испуганно по сторонам, когда перестану бояться, что за мной придут? Мне казалось, что я поборола свои страхи, но раз за разом они возвращались, доказывая мне, что я была неправа.

Ближе к четырем утра мне все же удалось заснуть. Я вымотала себя достаточно, чтобы организм в какой-то момент просто отключился, но когда прозвенел будильник, я едва смогла открыть глаза. После ночи на диване у меня болела спина и шея, а увидев себя в зеркале, я пришла в ужас. В таком виде нельзя было появляться на глаза одногруппникам, и тем более – Иену.

Мне пришлось вылить на себя кучу тоналки и лака, прежде чем мое лицо и волосы перестали выдавать признаки бессонной ночи. К моему облегчению – и удивлению – Иен не караулил меня ни в коридоре, ни на первом этаже. Я дошла до столовой в компании своей соседки, Клэр, но едва мы вошли в помещение, как она убежала к своим друзьям. Я оглядела зал, но не увидела Иена. Вчерашней знакомой, Лейси, тоже нигде не было видно.

«Ты где?» – написала я Иену, стоя в очереди за омлетом. Он ничего не ответил. Я тайно надеялась, что он увлекся разговором со своими соседями, но что-то мне подсказывало, что все было совсем не так.

Удерживая поднос с едой на весу, я замерла у стены, решая, где сесть. Столовая была рассчитана на большие компании, а те несколько столов, которые вмещали максимум два-три человека, уже были заняты. Я вспомнила про столик, за которым сидела вчера с Лейси, и о чудо – он был свободен. Я двинулась к нему, но затем снова остановилась, из-за чего в меня едва не врезался один из студентов.

Может, мне стоит подсесть к кому-нибудь, заодно и подружиться с одногруппниками? «Привет, я Эйви. Давай дружить!» Интуиция подсказывала, что этот детсадовский способ заводить друзей вряд ли сработает в студенчестве, но кто его знает? В любом случае, это лучше, чем подслушивать чужие разговоры и завязывать беседу на основе услышанного. Меня не отпускало чувство, что вчера Лейси разговаривала со мной только из вежливости, и мне не хотелось снова ударить в грязь лицом.

Внезапно я увидела за одним из столиков знакомое лицо. Рыжеволосый парень что-то оживленно рассказывал друзьям, держа одного из них за плечо, будто боялся, что тот в середине повествования сбежит. Вчера он пытался пригласить Лейси на свидание (по крайней мере, мне показалось, что поход в кино был лишь предлогом), но она отшила его. Логика подсказывала мне, что если девушка не захотела продолжать общение с парнем, с которым проучилась полторы недели, то, наверное, за это время произошло что-то, что послужило для нее сигналом держаться подальше от него. А может, она просто не заинтересована в романах во время учебы, или у нее уже есть парень. «Боже, Эйв, хватит увиливать. Ты хотела начать все с чистого листа? Ну так дерзай! Совместный завтрак – это еще не бракосочетание.»

– Привет, – неуверенно сказала я, останавливаясь рядом с рыжеволосым. – Можно я подсяду к вам за столик?

Хотя я обращалась к рыжеволосому, на меня оглянулись все его друзья. Они с любопытством уставились на мое платье с кружевами и массивные красные ботинки до щиколотки. Я почувствовала, что краснею. Зря я подошла. Надо было пойти за тот столик за колонной, где меня никто бы не увидел…

– Да, конечно, – рыжеволосый махнул другу, чтобы тот подвинулся дальше на скамье, и освободил для меня место с краю. – Я Марк. Это Лео, Арчер и Джордан.

– Я Эйви. Приятно познакомиться.

Кто-то из парней кивнул, кто-то лениво махнул рукой. Марк представил их слишком быстро, так что у меня не было ни единого шанса запомнить, кто есть кто.

Марк внезапно наклонился ко мне, прищурившись. Я дернулась назад, едва не упав со скамейки.

– У нас с тобой есть общие пары, да? – выдал Марк, закончив меня рассматривать.

– Экономика…

В глазах Марка появилось озарение. Он наконец отстранился от меня и зачерпнул еще хлопьев из миски.

– Точно. Ты подруга Лейси.

Вряд ли я могла считаться ее подругой после одной совместной пары и обеда, но мне было приятно, что со стороны казалось, что у меня есть друзья. Больше всего на свете я боялась выглядеть отшельницей в глазах других. «Я заметила, что ты практически ни с кем не общаешься. Почему, Эйвелин? Я же вижу, что тебе одиноко.»

– Пойдешь в «Джоконду»? – спросил Марк, выдергивая меня из воспоминаний. – Сегодня показывают «Дракулу».

– Эм, нет, спасибо. У меня… планы.

Отговорка показалась мне слабой, но Марк ничего не заметил. Он раздраженно щелкнул языком.

– У Джордана планы, у Лейси планы, у тебя планы… Мне начинает казаться, что сегодня где-то проходит вечеринка, о которой мне не сообщили. Арчи?

Парень с золотым колечком в ухе, сидящий с другой стороны от Марка, покачал головой.

– Арчер ведет список нью-броукенских вечеринок, – пояснил парень в футболке с надписью «AC/DC». – Праздники, скидки на выпивку, студенческие тусовки – он записывает все, только один черт знает, зачем он это делает, если все равно на них не ходит.

Я вопросительно посмотрела на Арчера.

– Люблю быть в курсе событий, – коротко ответил он.

Парни начали спорить о вечеринках, затем спор плавно перетек на темы, включающие непонятные мне комментарии. Я вяло ковырялась в омлете, слушая их болтовню. Я никак не могла нащупать крючок, за который могла бы зацепиться, чтобы подключиться к беседе, поэтому ограничивалась тем, что запоминала про парней мелкие детали. Так я узнала, что у Арчера, ведущего список вечеринок, была девушка, живущая рядом с кампусом. Джордан и Лео (так и не разобралась, кто есть кто) не скрывали, что не верят в то, что у Арчера есть подружка, так как он даже фотографию ее не показывал.

– А я бы не хотела, чтобы мою фотографию показывали кому попало, – буркнула я.

Я не думала, что меня услышат, но Марк оглянулся на меня.

– Разве фотографии делают не для этого?

– Нет. Их делают для того, чтобы сохранить момент.

– Какой смысл что-то хранить, если никому это не показываешь? – парировал Марк.

– Хранить что-то для себя – недостаточная причина?

– Нет.

– Но когда ты умрешь, то, что ты хранишь, попадет в руки твоих близких или будет продано на аукционе. Тогда это в любом случае попадет в чужие руки. Если, конечно, не будет уничтожено.

Я перестала слушать, что он говорит, после слов «когда ты умрешь». Дыхание застряло у меня в груди, по телу прошла дрожь. Я не хотела вспоминать, но ее слова не отпускали меня, как призраки Рождества. «Чего ты боишься, Эйвелин? Тебя пугает твоя смертность? Или забвение, которое следует за смертью?»

Я заставила себя сделать глубокий вдох и встала из-за скамьи, поправив подол платья.

– Думаю, когда я умру, – сказала я на удивление спокойным голосом. – Меня уже ничто не будет волновать.

Лишь отойдя от стола, я сообразила, что не попрощалась. Как это выглядит со стороны? Что обо мне подумает Марк и его друзья? Моя тревожность достигла пика.

Я не вольюсь в коллектив. Я не справлюсь с учебой. Иену надоест со мной возиться. Я останусь одна, я останусь одна, я останусь одна…

Иен ответил на мое сообщение только под конец пары по испанскому. На занятии я была рассеяна, но, кажется, никто и не обращал на меня внимания. Одногруппники уже предвкушали наступление выходных и поход в кино сегодня вечером, так что им не было дела до молчаливой студентки, теребящей крестик. Когда телефон завибрировал, я не сразу сообразила, что это может быть Иен, поэтому к тому моменту, как я наконец зашла в чат, парень уже закидал меня взволнованными сообщениями.

10:50: «Проспал. Увидимся на литературе?»

10:54: «Все ок?»

10:55: «Эйв, у тебя все хорошо? Я волнуюсь.»

Я не отвечала на его сообщения всего пять минут, в то время как он игнорировал мои почти два часа. Ну и кто из нас должен был волноваться? И все же я была рада его беспочвенной панике – она доказывала, что ему не все равно, что со мной.

«Все ок, я на паре, – быстро написала я. – Занята.»

Когда я вошла в кабинет, где должна была быть пара по литературе, Иен уже сидел с краю в середине аудитории. Я подавила вздох разочарования: я предпочитала сидеть ближе к преподавателям, но и пересаживать брата из-за моих желаний не хотелось.

– Я тут подумал, – начал Иен, едва я к нему подошла. – Может, купим тебе смарт-часы? Преподаватели ругаются на них меньше, чем на телефоны, и так ты сможешь видеть, что сообщения от меня, а не от кого-то еще.

– Я уже говорила, что мне не нужны смарт-часы. Я и обычные-то не ношу. Вообще, Иен, если часы кому-то и нужны, так это тебе. Хочешь, я буду будить тебя по утрам, как раньше?

Я никогда не встречала человека, который бы спал крепче, чем Иен. Когда мы учились в старших классах и спали совсем мало, пытаясь подготовиться к экзаменам, я могла его разбудить только с помощью льда и нюхательной соли.

Иен вздрогнул.

– Ну уж нет, спасибо. Просто я еще не перестроился под университетское расписание.

– Я тоже, – призналась я.

Иен окинул меня долгим взглядом.

– По тебе не скажешь.

«Потому что я умею пользоваться тоналкой, дурачок.»

Я пожала плечами.

– Просто я выносливее тебя.

Тут Иен улыбнулся. Это было едва заметное искривление губ, но после того, что случилось в августе, он редко улыбался по-настоящему, так что я была рада и этому.

Краем глаза я следила за всеми, кто входил в аудиторию, поэтому сразу заметила каштаново-рыжеватую копну волос Лейси. Новая знакомая остановилась в дверях, оглядывая помещение в поисках свободного места. Я помахала рукой, привлекая ее внимание, и жестом пригласила к нам. Я успела заметить вспышку неуверенности на ее лице, прежде чем Лейси надела улыбку и вбежала по ступенькам.

– Привет. Как прошел первый учебный день? – поинтересовалась она, присаживаясь рядом со мной.

Она посмотрела на Иена, сидящего по другую сторону от меня. Тот никак не отреагировал на появление Лейси, уткнувшись в телефон. Мне захотелось его стукнуть. Нужно поговорить с братом, прежде чем он распугает моих потенциальных друзей своим поведением.

– Нормально. Только вот никак не втянемся в учебный ритм – за летние каникулы привыкли вставать не раньше часа дня.

Лейси понимающе кивнула, доставая тетрадь и ручку. Я обратила внимание на ее запястья, точнее, на браслеты. Они удивительно точно подходили под ее разноцветную рубашку, из-за чего я подумала, что они шли в комплекте, и были довольно широкими – на мой взгляд, даже слишком широкими для узких запястий Лейси, но судя аж по двум кулонам на ее шее, она не любила мелочиться.

– Знакомо, – ответила Лейси. Я отвела взгляд от ее рук до того, как она могла заметить, что я пялюсь. – Обычно я начинаю готовиться за неделю до начала занятий: ставлю будильник и каждый день немного его сдвигаю на более раннее время.

– И как, помогает?

Лейси фыркнула.

– Не особо. Но зато я могу утешать себя мыслью, что я попыталась.

Я улыбнулась Лейси, и она улыбнулась в ответ. Мне показалось, будто мы знаем друг друга уже очень давно, хотя познакомились только вчера. Она выпрямилась, когда в аудиторию вошла преподавательница, и заправила темные вьющиеся волосы за уши. Ее движения были плавными, но немного скованными. Рядом с ней мне было спокойно.

Нечто похожее я чувствовала, когда была рядом с Иеном.

Литература прошла довольно хорошо: мы изучали «Маленького принца». И хотя я читала эту сказку еще в детстве, я обнаружила, что не помню из нее ничего, кроме смерти Маленького принца. Мы с Лейси делали пометки в тетради, в то время как Иен почти всю пару просидел в телефоне. Я не понимала, что с ним происходит. В школе ни я, ни он не были отличниками, но там он прилагал хоть какие-то усилия к учебе. Я еще могла его понять, была бы это середина семестра, но мы учились всего лишь второй день. Он не мог уже устать от ранних подъемов, скучных занятий и горы домашки, так в чем же дело? Иен должен был удержаться в университете хотя бы ради меня – и, раз уж на то пошло, ради своей мамы, которая выбила для нас стипендию.

В конце пары преподавательница напомнила о том, что нужно разбиться на группы и выбрать одну из тем из списка для промежуточного проекта. Мое сердце затрепетало от страха при мысли о том, что придется искать, с кем можно объединиться в группу и выяснять детали задания, но затем я подумала о том, что Лейси, возможно, работает над проектом одна. За эти два дня я не видела, чтобы она перекидывалась парой слов с кем-либо, кроме меня и Марка, и парень, судя по всему, не вызывал у нее особого восторга.

– Ты еще свободна для проекта по литературе? – спросила я Лейси, собирая учебники.

Лейси посмотрела на меня, быстро моргая, будто только сейчас вспомнила обо мне. Это задело меня сильнее, чем мне бы хотелось.

– Ну, я уже договорилась с Марком, – медленно сказала Лейси. Я погрустнела. – Но нам разрешили поделиться на группы от двух до пяти человек. Если он больше никого не позвал, можем объединиться.

Лейси посмотрела на Иена, явно решая, стоит ли распространять свое приглашение и на него.

– Мы были бы признательны, если бы вы взяли нас к себе в группу, – сказала я, пихая Иена под ребра. – Не так уж просто влиться в процесс в одиночку.

– Ммм? – Иен поднял голову от телефона и наткнулся на мой недовольный взгляд. – А, да.

Я закатила глаза.

«Прости,» – произнесла я одними губами, обращаясь к Лейси. Она натянула на лицо доброжелательную улыбку, но ее глаза выдавали истинные эмоции. Сейчас она предпочла бы укус змеи, нежели общество моего брата.

– Пообедаем вместе? – выпалила я.

Лейси заколебалась. «Пожалуйста, дай мне шанс. Пожалуйста, дай мне шанс, потому что мне комфортно с тобой, хотя я понятия не имею, почему, и потому что я не уверена, что мне хватит сил на знакомство с кем-то еще…»

– Да, конечно.

У меня отлегло от сердца. Не боись я спугнуть Лейси, я бы прямо сейчас ее заобнимала до смерти. «Итак, Эйви, попытка номер два, – подумала я, следуя за Лейси и таща Иена за собой. – Не испорть ее.»

Глава 4. Эйви

– Я только сейчас поняла, что не спросила, откуда вы приехали, – сказала Лейси, набирая себе еду.

В отличие от меня, она избегала блюд с повышенным содержанием жира и калорий. Сидела на диете? На мой взгляд, у нее была шикарная фигура, но кто знает, какими способами она ее добилась.

– Из Юты, – ответила я, что было частично правдой. Строго говоря, мы действительно приехали оттуда; другое дело, что до этого мы пробыли там всего пару месяцев. – А ты откуда?

На лице Лейси промелькнула эмоция, которую я не успела распознать.

– Я местная, – глухо ответила она, изучая десерты.

Тон, с которым она ответила, поставил меня в тупик. Разве плохо быть местной? Это же означало, что она может жить не в кампусе и часто видеться с семьей. Если, конечно, она не мечтала сбежать подальше от них… Сколько у нее там родственников? Сестра, брат, кузен и кузина? Если они живут все вместе, неудивительно, что Лейси была не рада тому, что застряла в городе.

– Если ты местная, то, наверное, все тут знаешь.

Мы с Лейси удивленно уставились на Иена. Это был первый раз, когда он обратился к Лейси или в целом обратил на нее внимание.

Лейси нахмурилась.

– Ну, не прямо-таки все… а что вам нужно?

Внезапно до меня дошло, что задумал Иен. Я предостерегающе на него посмотрела, но брат, как назло, не смотрел никуда, кроме как на Лейси.

– Лично меня очень интересует, где ты прикупила такие браслеты, – я кивнула на запястья Лейси, не давая Иену шанс уничтожить зарождающуюся дружбу странными вопросами. – Выглядит как ручная работа.

Лейси посмотрела на свои руки, не замечая хмурый взгляд Иена. Полагаю, позже я от него огребу за то, что не дала шанса разузнать информацию, но я предпочитала недовольство брата, нежели скепсис Лейси.

– А, это. Да, их делает моя подруга.

Мы сели за столик за колонной, стащив третий стул у стола рядом. Лейси поправила браслет, поворачивая его застежкой во внутреннюю сторону запястья.

– У нее есть сайт, но если хочешь, я могу вас свести. Она делает не только браслеты, но и одежду.

– Была бы очень благодарна. Кулоны – тоже ее работа?

Лейси опустила глаза на поднос.

– Нет.

Я думала, что за этим последует рассказ о том, где она их купила, но Лейси перешла в режим молчания. Некоторое время мы ели в тишине. Иен снова уткнулся в телефон – мне удалось увидеть, что он читает какой-то чат, но я не смогла прочитать сообщения или хотя бы название.

– А какую тему вы с Марком выбрали для проекта по литературе?

– Сейчас скажу, – Лейси отложила вилку и полезла в заметки на телефоне. – «Брэм Стокер и его влияние на вампиризм в литературе и кино».

Я выронила вилку. Мне удалось справиться с шоком лучше, чем Иену. По крайней мере, мне так показалось. Брат не особо пытался скрыть отвращение на своем лице.

– А ты не шутила, когда говорила, что не любишь «Дракулу», – пробормотала Лейси, переводя взгляд с меня на Иена. – Или вы меня сейчас обрадуете новостью, что вы делали проект на эту тему в школе, и нам не придется тратить на него время?

Я взяла Иена за руку. Не знаю, кому это прикосновение было нужнее – мне или ему. Пальцы Иена сжали мою ладонь так, что она побелела.

– Нет, просто… просто… – мне в голову никак не приходила веская причина, объясняющая нашу реакцию.

– Все эти истории о вампирах – идиотизм, – резко сказал Иен. – Пустая трата времени и поддержка глупых стереотипов о бессмертии.

Я ожидала, что Лейси закатит глаза или скривится из-за резкого высказывания Иена, но вместо этого она кивнула, соглашаясь с его высказыванием.

– Я тоже не фанатка фэнтези.

Я внимательно посмотрела на кулоны, которые она носила на шее. Один был на короткой серебряной цепочке и представлял собой равнобедренный треугольник с вертикальной палкой, проведенной из верхнего угла к противоположной грани. Второй был крупнее и висел на длинном черном шнурке. Это был пегас, поднявшийся на задние ноги; он был помещен в окружность, которую опоясывала надпись «Лагерь Полукровок».

– Ты ведь в курсе, что носишь гаррипоттервские Дары смерти и эмблему Лагеря Полукровок из «Перси Джексона»?

– Я сейчас не фанатка фэнтези, – исправилась Лейси, пряча оба кулона за вырезом рубашки. – Кроме того, эти два кулона… ну, что-то вроде памяти. Я хотела сказать, что есть тьма других классических произведений, заслуживающих внимания. Не хочу никого обидеть: хорошо, когда есть разнообразие в жанрах и толкованиях, но, черт возьми, есть же отдельный курс по фольклору. Я выбрала литературу не ради сказок про вампиров. Но эту тему выбрал Марк. Если будем работать над проектом вместе, можем взять большинством и настоять на смене темы. Я поговорю с ним.

Я оглядела столовую в поисках Марка. Он о чем-то спорил с друзьями, но судя по полуулыбкам, это было что-то несерьезное. Мне стало интересно, откуда взялся его интерес к «Дракуле». Он завидовал вампирам, которые из-за поп-культуры стали объектом обожания среди юных невинных душ? Или наоборот, хотел быть похожим на Ван Хельсинга, специалиста по «таинственным заболеваниям»?

А быть может, все гораздо проще, и его привлекала возможность жить вечно.

– Спасибо, Лейси.

– Да не за что. Ладно, мне нужно бежать, иначе рискую опоздать на следующую пару. Хорошего дня, – она покосилась на Иена. – Вам обоим.

Я дождалась, когда она отойдет достаточно, чтобы перестать нас слышать и видеть, и ткнула Иена под ребра.

– За что?!

– Лейси добра к нам. Она составляет нам компанию за обедом, рассказывает о том, что мы пропустили, согласилась взять нас в команду по проекту… а ты ведешь себя, как придурок.

– Я не… разве?

– Ага. И я говорю не о реакции на тему проекта. Тебе не кажется невежливым игнорировать Лейси, а затем влезать в беседу с вопросами? Ради Бога, побрейся наконец. И достань из чемодана расческу!

Иен задумчиво почесал щетину.

– Иногда я забываю о том, что нужно притворяться нормальным.

– Как насчет того, чтобы не притворяться, а быть нормальным?

Иен прихватил вместе со своим подносом и мой.

– Кажется, это немного не про нас.

Иен вызвался проводить меня до аудитории, хотя ему было нужно совершенно в другое крыло. Мне не нравилось, что он из-за меня может опоздать на пару, но я понимала, что спор отнимет еще больше времени.

– Я постараюсь быть более… – Иен замолк, подбирая слова.

– Человечным?

– Внимательным к твоим друзьям.

И снова это слово – друзья. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть мы с Лейси действительно будем друзьями.»

– Ловлю тебя на слове.

В университетском чате была рассылка, напоминающая о том, что сегодня в «Джоконде» будут показывать «Дракулу». Я с сомнением смотрела на сообщение, на котором буквально на глазах росло количество реакций с поднятыми вверх пальцами. Может, все-таки пойти? Даже моя соседка, Клэр, собиралась туда. Я могла бы напроситься в ее компанию, сославшись на то, что я еще не знаю кампус.

– Я ушла, – сказала Клэр, беря со стула сумку. – Пожалуйста, не закрывай дверь на верхний замок. Я, скорее всего, вернусь, когда ты уже будешь спать.

– Удачи тебе.

Я посмотрела вслед уходящей Клэр, чувствуя себя глупой из-за своей нерешительности. Будь на ее месте Лейси, она, скорее всего, спросила бы меня, точно ли я не хочу пойти, и предложила присоединиться к ней, даже если бы ей этого не совсем хотелось.

Чтобы заглушить чувство одиночества, я погрузилась в домашние задания. Из-за того, что мы с Иеном пропустили полторы недели, у нас скопился целый ворох материала, который было нужно разобрать и выучить в сжатые сроки. Я не имела ни малейшего понятия, как это сделать. В школе учеба давалась легко: я не стремилась быть отличницей, а для твердой тройки было достаточно хоть иногда ходить на уроки и вовремя сдавать домашку. Из-за работы мамы Иена нам приходилось часто переезжать или пропускать занятия, так как она не могла оставлять нас одних надолго и брала с собой в другие города. Но все было не так уж плохо.

Когда в дверь внезапно постучали, я решила, что Клэр разминулась с кем-то из друзей, но, открыв, обнаружила в коридоре Иена.

– Ты одна? – спросил Иен, заглядывая мне через плечо. Я не знала, есть ли в общежитии запрет на приглашение в комнаты студентов противоположного пола, но решила, что если и есть, вряд ли под него попадают братья и сестры, пусть и сводные.

– Да.

Я пропустила его внутрь и закрыла за ним дверь.

– Миленько, – пробормотал Иен, разглядывая плакаты на стене у кровати Клэр.

Ее сторона пестрела постерами фильмов, картами европейских городов и новогодними гирляндами, хотя был только сентябрь. Моя же выглядела так, будто она принадлежала ботанику, у которого не было стола и книжных полок, поэтому все учебники и тетради он держал на кровати в раскрытом виде.

– А твой сосед украсил комнату?

Мой простой, казалось бы, вопрос вогнал Иена в ступор.

– Не обратил на это внимания.

– Как можно не обратить внимание на комнату, в которой ты спишь? Или, быть может, ты спишь где-то в другом месте? Или у кого-то…

Иен покраснел и отвернулся от меня.

– Брось, Эйв. Если бы я с кем-то встречался, ты была бы в курсе.

Я знала это, но мне все равно было приятно его смутить. Так я меньше чувствовала себя маленькой и беззащитной.

– Так зачем ты пришел? И не говори, что уже соскучился – мы виделись всего пару часов назад.

Иен мотнул головой и достал из кармана телефон.

– Мама.

Одного слова было достаточно, чтобы все объяснить. Мы сели на мою кровать, отодвинув весь бардак в сторону, и установили телефон Иена на стол у окна так, чтобы мы оба попадали в кадр. Пока шли гудки видеосвязи, я задумалась о том, чтобы стащить у Клэр одну из гирлянд и повесить ее за нами, но не успела и пальцем пошевелить.

– Дети.

Мне нравилось, как Лилиан называла нас детьми, хотя мне и Иену было девятнадцать и восемнадцать соответственно. Так она напоминала нам, что я – ее, даже если она не была моей биологической матерью.

– Где это вы сидите?

– У Эйви, – ответил Иен, слегка отстраняясь, чтобы меня было лучше видно, будто речь шла обо мне, а не о моей спальне.

– У тебя много соседей?

– Только одна. Она пошла в кино, – поспешно сказала я. – Тебе показать общежитие?

– Как-нибудь потом. У меня сейчас не так много времени. Как первые учебные дни?

Пока Иен сжато рассказывал маме о парах (интересно, он и правда обращал внимание на лекции, или выдумывал все на ходу, чтобы не огорчать Лилиан?), я изучала пейзаж за спиной женщины, пытаясь угадать, где она находится. Место было мне незнакомо, и судя по картинам на стене – их было целых три штуки, – это был номер в отеле.

– Как дела на работе? – спросила я, едва Иен закончил свою речь. Если у Лилиан было немного времени на этот звонок, я не хотела его тратить только на обсуждение учебы и Нью-Броукена. – Удалось уговорить сестер Дивейн?

Лилиан стянула резинку с волос, чтобы пересобрать хвостик на затылке. Как и у Иена, у нее были темные волосы с вьющимися кончиками. А вот глаза у них были разными: у Лилиан карие, а у ее сына светло-серые. Я тоже была темноволосой и сероглазой, благодаря чему мы с Иеном легко могли сойти за кровных родственников, но если присматриваться, можно было заметить, что черты лица у нас все-таки разные.

– К сожалению, нет. Я провела с ними почти три часа, но они не намерены отказываться от своей позиции. Они по уши влюблены и не сомневаются, что это взаимно. Боюсь, что нам придется оставить все как есть и двигаться дальше. Наблюдение, естественно, мы продолжим.

– Почему бы просто не избавиться от клана? – требовательно спросил Иен, подаваясь вперед. – Мы попробовали решить все мирно, но девушкам слишком долго пудрили мозги. Это же маленький клан, и мы уже установили, что они не поддерживают связь с другими вампирами. Мы могли бы…

– Потому что это не поможет, – перебила его Лилиан. – Пока девушки сами не осознают, что ими манипулируют, это ни к чему не приведет. Даже если мы избавимся от этого клана, на их место придет другой, и очередной «Эдвард Каллен» будет клясться им в любви, чтобы получить доступ к их крови. И не забывай – мы плохо подготовлены для сражений с вампирами.

– Уокер считает иначе.

В глазах Лилиан появился недобрый блеск.

– Уокер не умеет оценивать риски, и то, что произошло в Юте, это доказывает.

Иен отвернулся и сжал пальцы в кулаки. Я потянулась, чтобы взять его за руку, но затем передумала. Я поерзала, устраиваясь поудобнее, а заодно перемещаясь так, чтобы частично вытолкнуть Иена из кадра.

– Известно ли что-нибудь о других случаях?

Лилиан не сразу ответила на мой вопрос, явно размышляя, не продолжить ли ей тему, поднятую Иеном. Наконец она поджала губы и скрестила руки на груди.

– Да. Собственно говоря, этим я сейчас и занимаюсь. Мы наткнулись на женщину, которая утверждает, что ее муж и сын примкнули к кочующим вампирам в качестве «кормильцев». Я сейчас в Ньюпорте, Теннесси. Встречаюсь с ней завтра с утра.

– Известен мотив? Деньги? Отношения? Страх смерти? – я задала вопросы легко, без пауз, будто мне было неинтересно услышать ответ.

Я не была уверена, что хочу его слышать.

– Отношения. Миссис Клеверенс считает, что ее мужа и сына околдовал суккуб. Я надеюсь, что мне удастся выяснить настоящую причину их ухода. – Лилиан скривилась. – Ну или хотя бы доказать, что они ушли из-за вампиров, а не из-за ее скверного характера. Я разговаривала с ней всего десять минут, но уже хочу ее придушить, прости меня Господи.

Мы с Иеном выдавили улыбки. Взглянув на время, Лилиан стала сворачивать разговор и попросила писать ей почаще. Мы дали слово, что не будем забывать о ней, и отключились.

Хотя звонок завершился, некоторое время мы продолжали сидеть молча. Мои мысли метались между сестрами Дивейн и родными миссис Клеверенс. Четверо «кормильцев», которые попали под влияние вампиров. Двоих, видимо, уже не получится переубедить. С остальными двумя у нас еще может быть шанс.

– Мама сможет их переубедить.

Я вздрогнула. Я что, говорила вслух? Или Иен знал меня настолько хорошо, что ему не составило труда догадаться, о чем я думаю?

– Я имею в виду мужа и сына этой женщины, – пояснил Иен, неправильно истолковав мое недоумение. – Мужчин проще уговорить вернуться.

– Для этого их сначала нужно найти.

Я ответила автоматически, и лишь спустя секунду поняла, что мои слова наверняка напомнили Иену о его собственном прошлом. Мое исчезновение никто не заметил, но Иен и Лилиан не понаслышке знали, каково это – страдать от незнания, где твой близкий и жив ли он еще.

– Иен…

Но парень уже встал и направился к двери.

– Уже поздно, пойду-ка я спать. Ты тоже ложись пораньше.

Я хотела задержать его ненадолго, хотя бы до возвращения Клэр, но никак не могла подобрать нужных слов. В дверях Иен обернулся и, притянув меня к себе, легонько поцеловал в темечко.

– Все будет хорошо, – прошептал он, не объясняя, имеет ли он в виду «кормильцев» или нас.

Я кивнула и прикоснулась к крестику на своей шее.

Все будет хорошо. Но когда?

Глава 5. Лейси

В субботу я надеялась поспать минимум до одиннадцати, компенсируя весь недосып, накопленный за неделю, но в девять меня разбудила мама.

– Все спит и спит, спит и спит, – доброжелательно проворчала она, тормоша меня за плечо. – Я уже половину дел успела переделать, а она все спит.

– В этом и прелесть выходных…

Я услышала, что мама отошла от кровати, но едва обрадовалась возможности поспать еще немного, как мне в глаза ударил солнечный свет. Я с шипением повернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Как жалко, что я не додумалась запереть входную дверь! Поскольку дом полностью принадлежал нам, а ни один чужак бы не прошел мимо Хоуп и Тима, живущих на первом этаже, ни у кого из нас не было привычки запирать двери в квартиры. Существовало негласное правило, запрещающее соваться в чужие владения без разрешения, но в рамках одной ячейки семьи оно выполнялось не всегда.

– Ты обещала, что составишь мне компанию для шоппинга, – напомнила мама.

– Хоуп будет более полезна, чем я.

– Ей нужно выполнить заказ к двум часам. К тому же тебе нужны новые ботинки. Давай, выползай. Элисон уже готовит блинчики.

Из постели в выходной день меня могла вытащить либо распродажа в книжном, либо блинчики Элисон. Подозреваю, что мама помнила об этом, и попросила миссис Синклер приготовить их специально для меня.

Один-ноль в пользу старшего поколения.

– У тебя есть полчаса, – предупредила мама, выходя из моей спальни.

Первым моим желанием было продолжить спать, но затем я вспомнила, что на следующей неделе обещали дождь, а мои осенние ботинки недавно покончили жизнь самоубийством, пустив по подошве трещину размером с Гранд Каньон. Пока позволяла погода, я ходила в кроссовках, но даже я не была настолько смелой, чтобы шлепать в них по лужам.

Когда я доползла до квартиры Элисон, одетая и причесанная, нежелание выходить из дома достигло пика. Мне начало казаться, что если я пару раз пройдусь в кроссовках под дождем, то со мной ничего не случится, да и обувь высохнет за пару. Но чтобы отмазаться от похода по магазинам, нужно было обеспечить себе замену.

Ричард махнул мне рукой, не отрываясь от ноутбука. У него всегда была способность к языкам, но в девятнадцатом веке он не мог позволить себе времени и денег на их изучение. Став вампиром, он наверстал упущенное, а теперь применял знания на практике, работая переводчиком. Элисон же оказалась прирожденным технарем, и неплохо зарабатывала написанием кода на фрилансе. Как правило, Синклеры работали из дома, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и иметь возможность совмещать несколько дел одновременно. Что уж там сказать – двадцать первый век с расцветом удаленки заметно облегчил жизнь вампирам.

– Дяди еще тут? – как бы невзначай спросила я, присаживаясь за стол. Элисон поставила передо мной тарелку с блинчиками, от которых шел пар.

– Маркус с Руби на плановом осмотре у врача, а Мартин, кажется, вместе с Тимом уехал на аукцион. Джем будешь?

– Пожалуй.

Мои шансы остаться дома сводились к нулю.

– А…

– У меня дела, пройтись по магазинам не смогу, – сказала Элисон, опережая мой вопрос.

Я еще не до конца проснулась, чтобы прятать свое недовольство.

– Нам в любом случае нужен кто-то, кто нас отвезет. Я каждый будний день езжу на автобусе, не хочу и в выходной ехать на общественном транспорте. А такси мама не любит. – Я обожгла язык чаем и ненадолго замолчала. – Элисон, ты не могла бы поговорить с ней и объяснить, что сейчас ездить в такси гораздо безопаснее, чем было во времена ее молодости? Ну или хотя бы пусть она снимет запрет с вождения машины, тогда я ее сама отвезу.

– Ты прекрасно знаешь, что если твоя мама чему-то не доверяет, то на это есть причины, и никакая сила на этой земле не сможет заставить ее изменить свое мнение, если она сама этого не захочет.

Я знала это. Как и то, что мамино недоверие к такси взялось из-за вампиров-кочевников, которые в конце семидесятых устраивались работать в такси, убивали ночных попутчиков и выпивали их кровь. Убийства с обескровливанием наделали шуму в прессе, расследование даже поручили вести ФБР. Никто, конечно, не верил, что за преступлениями стояли настоящие вампиры, но федералы стали интересоваться другими делами, связанными с укусами и выпитой кровью. Появлялись свидетели, утверждавшие, что когда-то они давали свою кровь в обмен на деньги. В общем, эти вампиры знатно подпортили всем жизнь. Всю компанию быстро отловили, и когда они отказались прекращать убийства, от них… избавились.

Что касается запрета на вождение автомобиля, то здесь все было гораздо глупее и несправедливее. Мама была беременна Люси, и ей было нужно съездить к врачу, чтобы сдать дополнительные анализы. Папа по какой-то причине не мог ее отвести, и вызвался Кайл, старший сын Синклеров. Видимо, водил машину он так же беспечно, как относился к своей жизни, потому что он попал в аварию, не проехав и двух кварталаов. Мама – и Люси – чудом уцелели. С тех пор мама бледнеет каждый раз, когда кто-то из ее детей поднимает тему вождения, но при этом она не против, чтобы нас подвозили Синклеры, хотя за рулем тогда был один из них. И где логика?

– Кроме того, – продолжила Элисон, моя посуду. – У тебя все равно нет прав.

Я залпом допила оставшийся в чашке чай. Элисон оглянулась на меня, прищурившись.

Упс, спалилась.

– Лейси?

– Спасибо за завтрак, но мне нужно к Хоуп. Я не планировала сегодня выходить из дома, так что мне требуется прическа, при которой не будут бросаться в глаза грязные волосы. Еще раз спасибо за блинчики.

Я выскочила из квартиры и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки.

– Почту разбери! – донеслось мне вслед.

Дверь в мастерскую Хоуп была закрыта, что случалось редко и обычно означало: «у меня завал по заказам, не трогайте меня». Я прошла через решетчатую дверь в подъезд и принялась открывать все ящики, перебирая их содержимое. Рекламные брошюры я фотографировала и скидывала в специальный чат (никогда не знаешь, что из этого привлечет членов семьи), а сами бумажки бросала в коробку для макулатуры.

Я уже почти закончила заниматься сортировкой, когда услышала, что по ту сторону двери кто-то звонит в домофон. Я понятия не имела, к кому и кто пришел, но решила, что раз я уже здесь, то могу сама впустить гостя. Положив письма на почтовые ящики, я нажала на кнопку и открыла дверь.

– Доброе утро. Вы к кому?

Парня, стоявшего на пороге, я видела впервые в жизни. Ему было лет двадцать пять, и на нем была белая куртка, хотя погода была достаточно теплой, чтобы ходить без верхней одежды. Парень что-то набирал в телефоне, не замечая моего появления, чем напомнил мне брата Эйви. Я собиралась повторить свой вопрос, когда он наконец поднял на меня глаза.

– Меган? – шокированно выдохнул он, рассматривая меня с ног до головы.

На вид он был вдвое младше моей мамы, однако точно знал, как она выглядела в молодости, и принял меня за нее. По крайней мере, с расой незнакомца определились.

– Я ее дочь, – поправила я его. На его лице появилось понимание. – А вы?..

– Кайл!

Голос, раздавшийся у меня за спиной, без сомнения принадлежал Хоуп. Повернувшись, я увидела, что дверь в ее мастерскую распахнута, а сама девушка стоит на лестничной площадке и буквально светится от счастья. В миг она слетела по ступенькам к входной двери, чудом не снеся по пути меня, и повисла на шее парня. Он крепко ее обнял и, оторвав от земли, покрутил в воздухе в лучших традициях ромкомов, что наверняка было не так уж легко, учитывая вес Хоуп. Я топталась на месте, не зная, что делать.

– Почему ты не сказал, что будешь в городе? – спросила Хоуп. Она отстранилась от гостя, но продолжала обнимать его за шею.

Парень показал на себя.

– Ну вот – считай, что сказал.

Хоуп закатила глаза и наконец отошла от него, пропуская в дом. Тогда она заметила меня, вжимающуюся в почтовые ящики.

– Вы не знакомы? Конечно же нет. Лейси, это Кайл. Кайл, это Лейси, дочь Меган Джексон.

– Рада позна… – я запнулась и уставилась на парня. Только теперь, когда он стоял бок о бок с Хоуп, я заметила их сходство. Девушка была крупнее гостя и красила волосы в темно-красный, но в остальном я смотрела на абсолютно похожих людей. – Подождите. Кайл Синклер? Твой брат-близнец?

Хоуп кивнула. Теперь мне была понятна чрезмерная радость девушки.

Блудный брат вернулся домой.

– Не смотри на меня с таким ужасом, маленькая Меган, – ухмыляясь, сказал Кайл. – Я не призрак, а всего лишь вампир.

– Для меня – может, и призрак, – пробормотала я, все еще не веря своим глазам. – Очень странно встретить человека, которого никогда не видел, но о котором слышал много разных… историй.

Кайл усмехнулся, но его глаза оставались холодными.

– Представляю, как ты теперь жалеешь, что открыла мне дверь.

Хоуп, казалось, совершенно не интересовала наша беседа. Забыв обо мне, она взяла брата за руку и потащила его к лестнице, ведущей на верхние этажи.

– Родители будут в шоке! Хорошо, что мы сегодня все дома. Ну, кроме дяди Тима – он вроде бы уехал.

– А… – мой возглас остался незамеченным. Хоуп и Кайл быстро взбежали вверх по лестнице, оставив меня одну с кучей писем и массой вопросов.

Кайл не ошибся, когда предположил, что я жалею о том, что открыла ему дверь.

В любой семье был родственник-ходячее несчастье, и в нашем случае в этой роли выступал Кайл Синклер. Вообще у нас было не принято говорить плохо о ком-либо из членов семьи, даже если этот человек (или вампир) имел привычку сваливать в неизвестном направлении и пропадать со всех радаров, но, как писала Агата Кристи, невозможно хранить секреты в доме, где есть дети.

Всех вампиров при желании можно поделить на две категории. Одни используют новообретенные способности на благо себя и других: круглосуточно работают, чтобы содержать своих доноров, постоянно оттачивают знания и навыки и применяют их на практике, помогая с юридическими делами, медицинской экспертизой, переводами и так далее. Другие же считают, что вечная жизнь означает вечное ребячество, и живут в свое удовольствие, как зависящие от крови Питеры Пэны.

Почти все Синклеры, по крови или же примкнувшие к нам со временем, относились к первому типу.

Все, кроме Кайла.

Он был трижды женат, и каждый раз его брак или/и развод сопровождался скандалом. Одной из его бывших жен была вампирка из клана Греев, и, судя по слухам, именно при ней Кайл увлекся кровью с высоким содержанием алкоголя. Мне не было точно известно, пил ли он ее на регулярной основе, но минимум дважды Элисон ловила его в состоянии алкогольного опьянения. К счастью, этот брак продлился недолго, но поскольку оба бывших супруга оставались в Нью-Броукене, им категорически запрещалось общаться друг с другом ради блага окружающих.

Еще одна бывшая миссис Кайл Синклер была человеком. Ей ясно дали понять, что ни о каком обращении в вампира не может быть и речи, разве что ей будет грозить смертельная опасность. Так ей не пришло в голову ничего лучше, кроме как влезать в неприятности в надежде, что ее жизнь будет висеть на волоске, а супруг по счастливой случайности окажется рядом, чтобы ее спасти. В конце концов ее отправили в психиатрическую лечебницу, где ей могли помочь, а нам пришлось срочно переезжать в другой штат.

Про третью бывшую жену Кайла я практически ничего не знала, что заставляет меня думать, что с ней тоже была связана неприятная история.

Насколько мне было известно, Кайл уже полвека нигде не работал и занимался в основном тем, что портил жизнь моей семье. Бабушка однажды проболталась, что ее свадьба с дедушкой едва не сорвалась, так как Кайл устроил тому мальчишник в другом штате, где они благополучно застряли из-за перепутанного расписания и потерянных билетов. Затем был пожар на кухне – попытка Кайла построить вместе с дядей Мартином извергающийся вулкан для школьного конкурса. Поход к проституткам на двадцатилетие дяди Маркуса. Ну и та авария с моей мамой.

Это никогда не говорилось вслух, но я подозревала, что когда Кайл внезапно уехал двадцать лет назад, прервав почти все общение с семьей, Синклеры и Джексоны выдохнули с облегчением.

И вот теперь, годы спустя, он вернулся.

От приезда Кайла был один плюс: шоппинг отложили на неопределенный срок.

Элисон отменила все свои дела, Тима заставили вернуться, несмотря на аукцион. Весь дом ожил и забурлил, как не было уже очень давно. Я спряталась в своей квартире, но оставила дверь приоткрытой, чтобы слышать, что происходит на других этажах. До меня доносился смех Хоуп и радостные причитания Элисон, когда они помогали Кайлу перенести свои немногочисленные вещи в квартиру на третьем этаже, которая раньше принадлежала ему, но последние двадцать лет пустовала. Я не слышала, чтобы кто-то из Джексонов присоединился к празднующим, и это меня задело. Я понимала, что моя семья не хотела мешать Синклерам, давая им возможность отметить возвращение Кайла в узком семейном кругу, но мы ведь тоже были их семьей. Мне казалось несправедливым, что нас не позвали, хотя у меня самой не было ни малейшего желания сейчас с кем-либо общаться.

Около часа дня, когда шум на лестничной площадке наконец затих, ко мне заглянула мама. Она широко улыбалась и выглядела счастливой, будто вернулся не Кайл, а Люси или папа.

– Кайл вернулся, – сказала она, присаживаясь рядом со мной на кровать.

– Знаю. Я была внизу, когда он пришел, – я поерзала. – Они празднуют? А то в доме как-то подозрительно тихо.

– Еще нет. Кайлу дали время отдохнуть после поездки. Похоже, он был в пути со вчерашнего утра.

– Со вчерашнего утра? Где же это он был, что ему потребовались сутки, чтобы добраться до Нью-Броукена?

Мама пожала плечами.

– Узнаем за ужином. Элисон уже вовсю готовит.

Мне хотелось о многом расспросить маму: что она думает о возвращении Кайла, почему он уехал и двадцать лет не поддерживал связь ни с кем из семьи, кроме как с Хоуп, почему внезапно вернулся без предупреждения. Но что-то мне подсказывало, что она и сама не знает ответы на эти вопросы, иначе уже бы использовала эту информацию для своих поучительных уроков о жизни и запретах.

Зато в доме были те, кто уже мог быть в курсе дела.

– Если у нас больше нет планов на сегодня, кроме как на ужин, то я могу погулять с бабушкой и дедушкой?

Мама удивленно на меня посмотрела.

– Да, конечно. Только помни, что они не могут передвигаться также быстро, как и ты.

Я наспех пообедала и тихо прокралась на первый этаж. Когда я вошла в квартиру старшего поколения, дедушка и бабушка играли на компьютере в Эрудит (двое против искусственного интеллекта). Похоже, игра шла плохо, поскольку они тут же согласились составить мне компанию на прогулке.

– Спрашивай, – сказала бабушка, когда мы зашли в парк недалеко от дома.

Я покосилась на нее.

– О чем?

– Ну же, дорогая, мы не вчера родились, – дедушка улыбнулся мне, ведя бабушку под руку. – Ты вытащила нас из дома, где так много хорошослышащих, чтобы поговорить о том, кто вернулся. Спрашивай.

Я вздохнула. Когда я решила обратиться к самому надежному источнику информации в доме, я как-то не учла, что этот источник раскусит мои планы за пару минут.

– Почему Кайл уехал? Это было его решение, или его… выгнали?

– Его никто не выгонял. Кайл не был святым, но он не делал ничего такого, из-за чего Синклеры могли от него отречься. Для всех оказалось сюрпризом, когда он собрал вещи и объявил, что уезжает.

– Но почему? Нельзя же просто внезапно захотеть сменить обстановку.

Дедушка пожал плечами.

– Почему нет? Я живу в Нью-Броукене почти сорок лет и за это время ни разу не покидал город дольше, чем на пару дней. Думаешь, мне никогда не хотелось уехать? Или твоим дядям, маме?

Я думала об этом. Джексоны всегда находились подле Синклеров. Так было проще, безопаснее. Мы были вместе везде и всегда. Но на практике это означало, что мы не могли путешествовать по отдельности, а перемещаться большой группой было не так уж просто.

Когда мне было шесть, мама и папа решили свозить нас троих в Диснейленд в штате Флорида. Поездка в одну сторону заняла бы четыре дня. Мы обо всем договорились: во время маминого отсутствия дядя Мартин и дядя Маркус возьмут на себя ее смены по донорству. Папа купил билеты, забронировал отели. А за день до отправления Маркус подхватил грипп. Это значило, что он не мог давать свою кровь, пока не выздоровеет и не оклемается после болезни, а набрать заранее мы не могли – кровь, покинувшая тело, быстро портилась и становилась непригодной для питья. Поездку пришлось отложить из-за нехватки доноров.

Через месяц папа ушел, устав от того, что мама была на побегушках у Синклеров.

Мы так и не нашли время, чтобы доехать до Диснейленда.

– Кайл никогда не умел сидеть на месте, – продолжил дедушка. – Осторожно, любимая, тут ступенька.

Дедушка помог бабушке спуститься с мостика через пруд и жестом пригласил меня присесть с ними на скамейку.

– Ему нравилось путешествовать, пробовать новое. До Нью-Броукена мы жили в Нью-Хейвене, и Кайл каждые выходные ездил на поезде в Нью-Йорк с кем-нибудь из нас. Однажды я сбежал с уроков, и мы поехали в музей мороженого в Нижнем Манхэттене, никому не сказав. Когда мы вернулись после полуночи, мои родители были в бешенстве, – дедушка засмеялся. – Ох, чудесное было время. Хорошо, что ты унаследовала гены бабушки, а не мои.

Я фыркнула. Мне бы и в голову не пришло сбежать с уроков и отправиться в город в трех часах езды, не предупредив об этом никого. Правда, в старших классах мы с подругой прогуляли урок химии, но в итоге выяснилось, что его отменили, так что это не в счет.

– Так исчезновения Кайла без предупреждения – дело привычное, – подытожила я. – И в том, что он уехал, не было ничего странного.

Бабушка и дедушка переглянулись.

– Я не так сказал, – заметил дедушка. – Но давай не будем ворошить прошлое, цветочек. Лучше думай о настоящем.

– А это мой следующий вопрос. Есть ли у вас идеи, почему он вернулся?

– Соскучился по семье.

Я скептически выгнула бровь.

– Насколько мне известно, за эти два десятилетия он ни разу им не позвонил и не написал.

– Так что представь, как ему было тяжело все это время – держать дистанцию.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но поняла, что дедушка будет продолжать говорить загадками. Разумеется, они знали, но не хотели мне говорить, думая, что оберегают меня от ненужной информации. Точно также они умалчивали неприятную историю с дядей Мартином, когда он влез в секс-скандал со знаменитостью, или держали в тайне беременность Руби. Надо было им как-то намекнуть, что мне уже восемнадцать, а о Том, О Чем Нельзя Говорить При Детях я знаю с младшей школы.

– Странно снова его видеть, – тепло сказала бабушка, вырывая меня из клубка мыслей.

– Вот и я об этом.

Но бабушка покачала головой.

– Ты не понимаешь. Мы видели его в последний раз, когда Мэгги было примерно столько же, сколько и тебе. А теперь он вернулся, и нисколько внешне не изменился, в то время как мы постарели, имеем пять взрослых внуков и ждем первую правнучку, – бабушка выдержала паузу, прежде чем продолжить. – Знаешь, все это воспринимается совершенно иначе, когда видишь их каждый день. Словно мозг понимает, что они не могут не стареть вместе с нами, и компенсирует эту неточность. Но увидеть точную копию того, кого не видел двадцать лет…

– От этого мурашки по коже? – предположила я.

– Да. Но в хорошем смысле.

Я вспомнила удивление Кайла, когда он увидел меня. Мне всегда говорили, что я точная копия мамы в ее подростковые годы, и судя по его реакции, это не было преувеличением. Интересно, что он подумал? Что маму зачем-то обратили в вампира? Или что он отсутствовал меньше времени, чем ему казалось?

– Теперь все изменится, да? – задала я самый последний вопрос про Кайла. – Раз он вернулся.

– Скорее всего. Тебя это волнует?

Я неопределенно пожала плечами. Мы направились обратно к дому, а я все никак не могла избавиться от одной преследующей меня мысли. Я допрашивала дедушку и бабушку о Кайле, о причинах, которые заставили его уехать и приехать обратно, но на самом деле думала совершенно не о нем, когда задавала все эти вопросы. Я знала, что все это глупо и невозможно, но какая-то маленькая часть меня, та самая, которая еще не потеряла веру в то, что если чего-то очень сильно захотеть, то это сбудется, надеялась, что раз спустя двадцать лет вернулся блудный Кайл, то однажды к нам может вернуться и Люси.

Глава 6. Лейси

Когда мы неспешно добрались до дома, то обнаружили, что на крыльце нас поджидает Хоуп.

– Вы как раз вовремя, – сказала она, помогая бабушке и дедушке подняться по ступенькам и войти в подъезд. – Мы устраиваем ужин в Гнезде, как в старые добрые времена.

Мне хотелось съязвить и сказать, что в «старые добрые времена», под которыми она, разумеется, имела в виду время, когда Кайл жил с семьей, меня ещё и в планах не было, но Хоуп так светилась, что мне не хватило духу пошутить.

К тому времени как я переоделась и привела себя в порядок после прогулки, у меня созрело пять планов, как откосить от похода на ужин, и еще шесть – как уйти с него пораньше. Но закончилось все тем, что мне самой пришлось изображать голос разума и уговаривать Люка пойти на вечеринку.

– Но мы с друзьями собирались сыграть в футбол, – запротестовал Люк, когда я зашла за ним.

– Присоединишься к ним после ужина. Я не думаю, что это надолго.

Раньше, когда он был маленьким и также упирался куда-то идти, я обнимала его за плечи и вела за собой, приговаривая, как сильно мне нужна его поддержка. Но пару лет назад мой младший брат перерос меня и маму, так что сейчас мне пришлось довольствоваться тем, что я взяла его под локоть и мягко потянула вперед.

– Мы ведь его даже не знаем. Это их праздник, а не наш.

– Но нас пригласили. И тебе превосходно известно, что мы часть их семьи. Даже если какую-то эту часть видим впервые в жизни. Давай, Люк, будет весело. Мы зайдем, послушаем истории о былых временах…

На этих словах мы зашли в Гнездо, и я увидела, во что оно превратилось. Кто-то – полагаю, это была Хоуп – в короткие сроки украсил помещение флажками и гирляндами, словно мы собрались праздновать детский день рождения. Под потолком парили заполненные гелием воздушные шарики.

– И свалим отсюда при первой же возможности… – пробормотала я, заканчивая предложение.

Слева от меня громко фыркнули. Повернув голову, я обнаружила виновника торжества, прислонившегося к стене. Он крутил кольца на пальцах, с интересом разглядывая меня и Люка.

– Сначала побег с ужина, – сказал Кайл. – Затем будет побег из дома?

Я застыла, уставившись на него. На моем языке вертелась тысяча слов, и ни одно из них не было цензурным или приятным. Он только приехал после двадцатилетнего отсутствия, но думает, что может упрекать нас за поступок Люси?

От необдуманного ответа меня спасла мама. Она протиснулась мимо меня и Люка и моментально нашла взглядом Кайла.

– Кайл, – с теплотой, которую было странно слышать по отношению к кому-то, кого я видела второй раз в жизни, сказала она. – Ты ничуть не изменился. И я имею в виду не внешность. Могу поклясться, что это те же самые ботинки, что были на тебе, когда ты уезжал.

Кайл усмехнулся, но в его полуулыбке не было того льда, который он адресовал ранее мне.

– Мне повезло, что они продолжают выпускать эту модель. Рад тебя видеть, Меган.

Я подавила волну ревности, когда мама обняла Кайла за шею. Парень выглядел искренне удивленным ее жестом, но обнял ее в ответ.

– Надеюсь, ты еще не утомился рассказывать о том, как провел последние двадцать лет, – мама взяла меня под свободный локоть и потянула к столу, продолжая разговаривать с Кайлом. Люк недовольно крякнул, но я лишь крепче вцепилась в него, таща за собой, так что мы вчетвером образовали вампиро-человеческий паровозик. Чух-чух… – У меня накопилось к тебе много вопросов.

Мне не удавалось избавиться от ощущения, что мы собрались праздновать чей-то день рождения. Хотя мы не придерживались строгих правил относительно того, кто где сидит, почти всегда получалось, что Джексоны занимают одну часть стола, а Синклеры – другую. Отчасти это было обусловлено тем, что ели только люди, так что все блюда было логичнее расположить в зоне нашей досягаемости. Я села между мамой и Люком, а Кайл оказался всего через четыре стула от меня, по правую руку от Хоуп. Чем дольше я на него смотрела, тем сильнее мне казалось, что он за столом лишний.

Сначала Кайла засыпали вопросами, на которые он давал уклончивые ответы, явно не желая вдаваться в подробности, где он жил все это время. На мой взгляд, уже давно можно было догадаться, что если блудный вампир не хочет говорить правду, то никто его и не заставит, но моя семейка продолжала на него давить.

Именно по этой причине, а не из-за секретной жизни бок о бок с вампирами, мои школьные друзья никогда не были у меня дома.

– Четвертой миссис Кайл Синклер не предвидится? – поинтересовался у брата Бен, качаясь на стуле, будто он не был сто тридцатисемилетним вампиром в теле двадцатичетырехлетки.

– Мне хватило первых трех, спасибо. Может, вы все-таки расскажете о себе вместо того, чтобы допрашивать меня?

Гвендолин громко фыркнула. Не считая меня, она была единственной, кто не выглядел счастливой от возвращения Кайла.

– Это будет нечестно по отношению к нам. Ты толком ничего не сообщил, только то, что мы и так знали: ты болтался из одного города в другой, не удосуживаясь держать семью в курсе, что ты жив.

– Я писал Хоуп, – возразил Кайл.

Глаза Гвен недобро сверкнули.

– Ну конечно. Это же единственный человек, о котором ты никогда не забываешь.

– Гвендолин, – Элисон предупреждающе посмотрела девушку.

Несколько мгновений мать и дочь смотрели друг на друга. Затем Гвен опустила глаза и откинулась на спинку стула.

– Так о чем бы ты хотел узнать? – равнодушным голосом спросила она.

Кайл снял кольцо с пальца и резким движением заставил его крутиться по поверхности стола.

– Уже ни о чем.

После перепалки между братом и сестрой, которая завершилась, едва начавшись, настроение в комнате упало. Элисон и мама воспользовались заминкой, чтобы организовать чай.

– Мы с Люком уберем грязную посуду, – поспешно сказала я, вставая со стула.

Брат уставился на меня, но затем догадался о моем замысле, и тоже встал. Люк честно помог мне отнести большую часть тарелок, но едва я отвернулась, его и след простыл.

Мытье посуды стало для меня превосходным укрытием. Я все еще была в Гнезде и даже слышала часть разговоров, так что никто не смог бы упрекнуть меня в уходе, но при этом я была достаточно далеко, чтобы вздохнуть спокойно. Я любила свою семью, но общение с ними всеми высасывало из меня силы, словно часть моих родственников были не обычными вампирами, а энергетическими.

– Прячешься от суеты?

Обернувшись, я обнаружила на пороге Кайла. В руках он держал оставшуюся посуду. Голоса из гостиной не смолкали, и я задумалась, заметили ли они, что виновник торжества под шумок ушел.

– Я не прячусь. Кто-то же должен вымыть посуду, – сказала я, снова оборачиваясь к раковине. – Спасибо за помощь, дальше я сама.

Кайл поставил груду грязных тарелок у раковины, но не вернулся в гостиную, а продолжил стоять рядом со мной, прислонившись к столешнице. Я напряглась, хотя не понимала, что было причиной моего беспокойства. «Он Синклер, – напомнила я себе. – Он свой.» Доминик и Саймон, бывший и нынешний мужья Гвендолин, не были Синклерами по крови, и при этом они не казались мне чужими.

Хотя с ними, в отличие от Кайла, я жила с самого своего рождения.

Кайл кивнул на раковину.

– А как же все эти привилегии от роли кормильца вампиров? Зачем ты моешь посуду, если всю грязную работу сделают за тебя? «Дайте нам свою кровь и живите как короли», или как там сейчас говорит мама, оправдывая вашу жертву.

«Если повернуть тарелку под правильным углом, то репутация Кайла будет подмочена в прямом смысле слова,» – подумала я. А затем отложила вымытую тарелку в сторону.

– Думаю, тебя заждалась семья.

– Вряд ли. Дядя Тим и Бен спорят о разнице между подделкой и репродукцией. Оба семейства уже наверняка выбрали, за кого болеть в этом споре. Обо мне в ближайшее время не вспомнят.

– А как они перешли к этой теме? Когда я уходила, беседа шла совершенно о другом.

– Это я подкинул им вопрос на размышление. Надеялся, что начнется спор, и я смогу сбежать, пока на меня никто не смотрит.

Я повернула голову и наткнулась на взгляд Кайла. Он улыбался. Я не смогла удержаться от мысли, что он даже улыбался как-то не так. «Черт, Лейси, что с тобой такое?»

– Умное решение.

– Но? – спросил Кайл.

Я взяла следующую грязную тарелку и подсунула ее под струю воды.

– Но как-то это неправильно. Хоуп и Элисон устроили это ради тебя, а ты слинял при первой же возможности.

Запоздало я сообразила, что мой упрек коснулся не только побега Кайла сейчас, но и его бегства в прошлом.

– Знаешь, ты выглядишь не старше восемнадцати.

Я выгнула бровь, хотя он вряд ли мог видеть ту часть моего лица со своего места. Похоже, уход от темы – его хобби.

– Наверное, потому что мне действительно восемнадцать, – сказала я, коротко на него взглянув.

Кайл нахмурился. Я вспомнила, что когда он ушел, мама уже была беременна Люси. Неудивительно, что его смутили не совпадающие числа – я была младше сестры на два года.

– Есть кто-то еще, – подытожил он свои мысленные рассуждения. – Старшая сестра.

Я замерла. Так значит, он не знал о Люси, и я зря на него разозлилась часом ранее. Но что он тогда имел в виду, говоря, что затем будет побег из дома?

– Люси, – ответила я, избегая смотреть на него. Боялась, что он увидит в моих глазах боль, которую я пыталась спрятать. Я не стеснялась плакать при Синклерах, но Кайл был другим. Его я совершенно не знала.

Кайл не стал давить, но зато затронул другую больную тему.

– Мужа Меган тоже не видать, хотя, насколько я помню, раньше он ни на шаг от нее не отходил.

Во мне с новой силой вспыхнула злость. Я повернулась к Кайлу, все еще держа вилку, от которой пыталась оттереть сыр. С нее на пол закапала мыльная вода.

– Не смей спрашивать о них маму, – зашипела я.

В глазах Кайла загорелись озорные огоньки, будто я сказала что-то забавное. Я поборола желание ткнуть его вилкой – ему это сильно не навредит, а мне полегчает.

– Я беглец, а не идиот, – сказал он. – Поэтому пошел за тобой, а не стал поднимать этот вопрос за столом. Хотел узнать, насколько все плохо.

Я опустила руку.

– Люси не с отцом, – неохотно призналась я. – По крайней мере, ушли они в разное время.

– Но причина, полагаю, была одна и та же.

Я промолчала.

– Больше никто не уходил?

– Мы справимся с нагрузкой.

Кайл растерялся.

– Какой нагрузкой?

Я подняла руку. Его взгляд упал на широкий браслет на моем запястье.

– Донорской. Нас мало, но мы стойкие.

Я вернулась к мытью посуды и не сразу заметила, что Кайл так ничего больше и не сказал.

– Видимо, ты достанешься мне, – продолжила я. – Люк слишком молод, а Руби нельзя из-за беременности.

– Я не буду пить твою кровь.

Мне не понравилось, как он сказал это. С пренебрежением, будто его оскорбило мое предложение стать его донором.

– Даже если ты привез с собой кормильца, будет лучше, если ты вернешься к нашей крови, – процедила я. У меня не было никакого желания становиться донором для третьего вампира, тем более для Кайла, но я должна была придерживаться правил приличия. – Самому же будет проще. Долгая привязанность лучше краткосрочной.

– А может, у меня уже выработалась привычка к крови кого-то другого?

Я выключила воду и потянулась за полотенцем.

– Хочешь сказать, что у тебя был постоянный кормилец?

– Да, – ответил он. – В это так трудно поверить?

Я аккуратно свернула полотенце и повесила его на ручку духовки.

– Ну же, маленькая Меган, скажи, что у тебя на уме.

– Ты не производишь впечатление человека-постоянства.

Если Кайла и задели мои слова, то вида он не показал. Он усмехнулся.

– Готов поспорить, это из-за того, что я не человек.

Я не удержалась и рассмеялась. Это вышло само собой. Еще секунду назад мне хотелось придушить Кайла, но вот я уже смеюсь над его глупыми шутками.

– А, вот вы где.

Я вздрогнула, услышав голос Элисон, и отшатнулась назад, налетев на угол стола. Я смутилась, будто нас с Кайлом поймали на чем-то незаконном.

– Ты в порядке? – обеспокоено спросила Элисон, в мгновение ока оказываясь рядом со мной.

– Да, просто испугалась, – ответила я, потирая ушибленное бедро. – Я не видела, как ты подошла.

Миссис Синклер по-матерински поправила мою рубашку и заправила прядь выбившихся волос за ухо.

– Мне стало интересно, куда вы оба запропастились. Твой чай стынет.

– Кажется, десерт в меня уже не влезет. Ты не против, если я пойду к себе? У меня еще много домашней работы.

– Да, конечно, – Элисон повернулась к сыну, и ее доброжелательность сменилась упреком. – А ты возвращайся к остальным.

Кайл скривился.

– Может, я лучше помогу с домашней работой? – спросил он, многозначительно глядя на меня.

Я улыбнулась, выходя из кухни.

– Думаю, своей семье ты сейчас нужнее.

Глава 7. Эйви

Я проснулась от того, что меня тормошили за плечо.

Мне снова снилось клыки, вонзившиеся в мою плоть, и сначала я решила, что это мне тоже снится, но затем узнала голос Иена и моментально проснулась.

– Эйви, просыпайся!

– Иен? Что… – я повернулась на кровати и метнула взгляд на соседнюю кровать. Она была пуста. Судя по часам на столе, было уже десять утра. На мгновение я решила, что проспала пары, и деканат послал Иена выяснить, где я, но затем вспомнила, что сегодня воскресенье.

– Одевайся. Объясню по дороге.

Иен вышел из комнаты, давая мне возможность одеться. Я не знала, куда и зачем мы идем, и надела все максимально практичное: джинсы, водолазку и прочные ботинки. Я не стала тратить время на то, чтобы расчесаться или нанести макияж, и пожалела об этом, когда вышла в коридор и столкнулась с группой студенток. Они выглядели так, будто только что пришли из салона красоты. Я застыдилась своих спутанных волос и попыталась их причесать пальцами, но девушки прошли мимо, даже не взглянув на меня.

– Что случилось?

Иен покачал головой и повел меня вниз по коридору. По телу пробежал холодок. Меня посетили мысли, одна хуже другой. Что-то случилось с мамой Иена. Нашу стипендию отозвали, и нам придется вернуться домой. Кто-то, кого я знаю, был ранен или еще хуже…

Мы вышли из корпуса общежития и пошли по извилистой дорожке, пока не вышли за территорию кампуса и не оказались на оживленном проспекте. Из-за занятости парами и домашними заданиями я практически никуда не выходила, и с интересом смотрела по сторонам, позволяя Иену уверенно вести меня по улице. Я гадала, когда он успел изучить город, если он должен был, как и я, сидеть на парах или разгребать домашние задания.

Иен уводил меня все дальше и дальше от кампуса. Здесь было уже не так многолюдно, но и те люди, которые нам встречались, представляли собой совершенно другой контингент. Если в центре в основном концентрировались уставшие от занятий студенты, то здесь преобладали туристы, фотографирующие красивые здания и берущие штурмом сувенирные лавки во всем их многообразии.

Мы остановились, чтобы купить по булочке в пекарне. Когда я увидела цены, у меня глаза полезли на лоб. Выпечка пахла невероятно вкусно, но я сильно сомневалась, что она стоила своих денег. Иен, судя по всему, тоже не ожидал, что цены будут такими высокими, но ни он, ни я еще не завтракали, а тратить время на поиск чего-то другого не хотелось. В конце концов мы выбрали самые дешевые булочки и один стакан капучино на двоих.

– В той стороне порт, – сказал Иен, пока мы ждали, когда загорится зеленый для пешеходов. – И железнодорожный вокзал.

– Это объясняет, почему здесь такие высокие цены. И так много людей.

Иен кривился. Я хорошо знала это выражение его лица, да и сама смогла сложить два и два. Места скопления людей привлекали не только уличных воришек и находчивых предпринимателей.

– Куда мы идем? – требовательно спросила я, устав блуждать в неизвестности.

– Я попросил Уокера дать контакты кого-нибудь из наших, кто живет в Нью-Броукене. Он порекомендовал зайти к одному парню, который недавно к нам присоединился.

Я почувствовала раздражение. Мне было нужно выучить бесконечную кучу материалов к парам на этой неделе, и еще я хотела напроситься на поход в «Джоконду» с Клэр – моя соседка собиралась сегодня вечером готовиться к тесту по испанскому вместе с друзьями, и надеялась, что они помогут мне разобраться с сослагательным наклонением. Последнее, что мне хотелось, так это тратить утро воскресения на дела сообщества.

– Зачем? Иен, мы здесь ради учебы. Пожалуйста, не надо влезать в неприятности, тем более в одиночку.

– Никуда я не влезаю. Я просто хочу знать, чего стоит опасаться в этом городе. Кроме того, я не один.

Иен коснулся костяшками пальцев моей руки. Я недовольно скривилась, но взяла его под локоть и позволила повести меня дальше по улице.

Я думала, что мы направляемся в какой-то отдаленный район города, и удивилась, когда Иен свернул к магазинчику с сувенирами. Он располагался на площади по соседству с еще двумя такими же туристическими лавками. Товары на их витринах были практически идентичными, различались только цены да и вывески на самих заведениях.

Внутри закупалась группа туристов. Они толкались в небольшом помещении, крепко держась за объемные сумки, из которых торчали зонтики, солнцезащитные очки и путеводители, и громко переговаривались между собой. Язык не был мне знаком, но по звучанию походил на французский.

За прилавком скучал парень, на вид мой ровесник или чуть старше. Он неспешно пробивал покупки одной туристки, одним глазом наблюдая за ее товарищами, которые больше фотографировали и показывали сувениры друг другу, чем действительно выбирали, что бы такого прикупить. На нем была застегнутая на все пуговицы рубашка с узором, повторяющим рисунок на стенах магазинчика, и надетая задом наперед бейсболка с логотипом нью-броукенского университета. Я предположила, что он студент, который по выходным здесь подрабатывает, и поймала себя на мысли, что мне тоже не помешает найти работу.

Не сейчас. Когда войду в ритм университетской жизни и разгребу все долги по учебе и социализации.

Собрав свои покупки в рюкзак, туристка что-то сказала друзьям, и через секунду в лавке уже не было никого, кроме меня, Иена и продавца. Парень не спросил, нужна ли нам помощь или что мы ищем. Он окинул нас оценивающим взглядом и, видимо, не заметил в нас признаков потенциальных покупателей, потому как со скучающим видом уткнулся в компьютер.

Иен подошел вплотную к прилавку и наклонился к пареньку.

– Микки, верно?

Парень настороженно посмотрел сначала на Иена, потом на меня.

– Да.

– Меня зовут Иен, а это моя сестра Эйви. Нас прислал твой отец.

Микки напрягся. Он оглянулся на дверь, ведущую в служебное помещение, а затем заблокировал экран компьютера и скрестил руки на груди. Когда я подошла ближе, то уловила исходящий от парня слабый запах чеснока. По крайней мере, теперь я точно знала, что он один из нас.

– Зачем? – в его голосе не было ни капли дружелюбия. Хорошее начало.

Над дверью звякнул колокольчик. Я оглянулась через плечо и увидела еще одного туриста. Он сразу же пошел к стеллажу с путеводителями, не обращая на нас никакого внимания.

– Мы недавно приехали в Нью-Броукен, как студенты, – понизив голос, сказал Иен. – И хотели бы знать, чего ждать от города. Ну, знаешь, куда лучше не соваться, где обитают те, кого стоит сторониться, если не хочешь получить лишние два прокола…

Микки не мигая смотрел на Иена. Даже через прилавок мне было видно, как крутятся винтики-извилины в его голове.

– Вампиры, что ли? – наконец выдавил он, разгадав шараду Иена.

Иен испуганно посмотрел по сторонам, но турист не обратил никакого внимания на реплику Микки.

Парень закатил глаза.

– Никому нет дела. Поверь мне. Даже если кто-то здесь и знает английский достаточно хорошо, чтобы нас понять, никому и в голову не придет, что мы обсуждаем не какую-нибудь книгу или фильм.

Но Иена его слова не убедили.

– Мы можем поговорить в другом месте?

Иен взглядом указал на дверь в служебное помещение.

– У меня смена, – покачал головой Микки. – Я не могу просто взять и уйти. Но завтра у меня выходной.

– А у нас пары, – быстро выпалила я, не давая Иену шанса сбежать с занятий. – Иен, я думаю, он прав. Никто не будет нас подслушивать.

Иен сжал губы в тонкую полоску.

– Ладно. Так что, дашь нам пару советов?

Мы посторонились, давая одинокому туристу возможность купить путеводитель.

– Что именно вы хотите знать? – спросил Микки. В его голосе звучало напряжение. Он явно не горел желанием общаться с нами во время работы.

– Для начала было бы неплохо понять, сколько их тут.

– Одна группа точно. Не знаю, сколько их всего, но не меньше дюжины.

Иен громко выругался, чем напугал туриста. Тот посмотрел на моего брата, что-то пробормотал на незнакомом языке и поспешно ретировался из магазинчика.

– Он сказал, что невежливо нецензурно ругаться при дамах, – безэмоционально перевел Микки.

– Как он понял, что Иен нецензурно выругался? – полюбопытствовала я.

Микки пожал плечами.

– По интонации? В общем, кто-то из них живет здесь постоянно, а кто-то примыкает к группе, когда ненадолго останавливается в городе.

– Известно, где находится их гнездо? – спросил Иен.

– Гнездо?

– Место, где они прячутся, когда не охотятся на людей, – пояснил Иен.

У нас не было общепринятого слова, обозначающего место, где живет клан вампиров. Лилиан предпочитала говорить «штаб», словно речь о политической кампании или секретном задании федералов. Уокер же ассоциировал вампиров с огородными вредителями, вроде воронов, и потому использовал слово «гнездо».

Микки ответил не сразу. Он барабанил пальцами по прилавку, о чем-то размышляя. Я никак не могла понять, вызывал ли у него такой дискомфорт тема, которую мы подняли, или ему не нравились конкретно мы с братом.

– Не знаю, – наконец сказал Микки, глядя в глаза Иену.

Брат ему не поверил. Как и я.

– Я не собираюсь ворошить осиное гнездо, – устало сказал Иен. – Клянусь.

Телефон Микки завибрировал. Он посмотрел на экран, затем оглянулся на дверь в служебное помещение.

– Мне надо принять поставку. Это быстро. Подождите здесь.

Микки сунул телефон в карман и поспешно зашел в служебное помещение. Я успела разглядеть узкий коридор, прежде чем дверь за парнем закрылась.

– Он нервничает, – заметил Иен, хмурясь.

Я присела на низенький стульчик, который то ли продавался, то ли был выставлен специально для уставших туристов.

– Ему не нравится, что мы задаем вопросы о… о вампирах. Давно он с нами?

– Год или около того.

Я вспомнила свои ощущения, когда только примкнула к сообществу. Нам практически сразу пришлось переезжать в другой город, чтобы избежать неприятностей из-за погибших в ходе операции людей и вампиров. Когда я жила со Слоан и Джесси, мне не разрешалось долго находиться на улице, и первые несколько недель на свободе я по несколько часов бродила по улицам или сидела в парке, пытаясь осознать перемены в моей жизни. Мне постоянно казалось, что вампиры появятся из ниоткуда и утащат меня обратно в Уилмингтон.

– Должно быть, ему очень трудно, – сказала я, понизив голос. – Оставаться в городе, где живет столько вампиров, знать, что они где-то рядом. Когда я только ушла от Слоан, то первое время не могла привыкнуть к тому, что есть люди, которые даже не догадываются о том, что происходит на самом деле. Я читала сводки об убийствах и несчастных случаях и видела в них следы деятельности вампиров. Помнишь, когда мы учились в Монтане, одна поп-звезда покончила жизнь самоубийством, вскрыв себе вены? Джеки Монроуз спросила, как можно было порезать себя, а я ляпнула, не подумав, что, возможно, это вампир случайно убил ее, когда пил кровь, и порезал ей руки, чтобы скрыть следы укусов. Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую, а я вдруг поняла, что Джеки не имеет ни малейшего понятия, что все, о чем она читала в своих любимых «Сумерках», реально.

Иен молча смотрел на меня с непонятным выражением лица. Снова звякнул колокольчик на двери, и в лавку вошла шумная компания детей, бросившаяся к полке с колокольчиками.

– Я не знал об этом, – выдавил Иен.

Я пожала плечами.

– Тогда я еще не доверяла ни тебе, ни сообществу. Я не знала, как вы отреагируете на то, что я сболтнула посторонним о вампирах. Возможно, Микки тоже не знает, что ему можно говорить, а что нет.

Дети по очереди звенели в каждый колокольчик, передавая их друг другу из рук в руки, словно звук изменится, если звонить будет другой человек. Только я задумалась, что делать, когда они закончат издеваться над инструментами и подойдут к кассе, как Микки вернулся. Он выглядел еще более взволнованным, чем до своего ухода, и в нерешительности оглядывался на дверь в служебное помещение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.