Елена Свободная
Не изменяйте ведьмам! Спасти самое дорогое…

Глава 1

С бешено колотящимся сердцем я вглядываюсь в темноту, стараясь понять, проснулась я или нет. Лучше бы, конечно, проснуться… Трясущейся рукой нащупала пульт от штор, наугад что-то нажала. С тихим шорохом чёрные блэкаут портьеры разъехались, и в глаза ударил прожектор почти полной луны.

Двое из пяти котов возмущенно подняли головы разной степени мордатости, остальные продолжили дрыхнуть. Фух!.. Все-таки приснилось…

***

– Я ухожу! – бормотала я сквозь зубы, наугад бросая в дорожную сумку свои институтские конспекты и одежду. – Больше ты меня не увидишь, можешь радоваться…

Первых было больше, чем вторых, ну да и хрен с ним, что-нибудь придумаю. Главное свалить отсюда побыстрее и подальше.

– И куда же ты пойдешь? – издевательски криво губы в улыбке отец. – В уборщицы? Где еще нужна неработающая первокурсница?

Ответить мне было нечего, потому что все мои варианты он обязательно обсмеет, а унижений мне на сегодня и так хватило. Трясущимися руками сумка застегивалась плохо, молния заела посередине, и я плюнула на это дело. Стараясь дышать глубже, мысленно прикинула, хватит ли мне денег хотя бы на проезд.

– Ты без меня ничто и звать тебя никак, —отец продолжал загораживать выход из комнаты.

– С дороги! – рявкнула я дрожащим от страха и ярости голосом, попытавшись оттолкнуть его.

Но взрослый крепкий мужчина перехватил мою руку, до боли сжав запястье и дернув на себя.

– Если ты сейчас уйдешь, вернуться уже не сможешь, – с ненавистью прошипел он мне в лицо.

– Так и было задумано! – злобно шепчу я, стараясь, чтобы зубы не слишком громко стучали.

Я его боялась, и отец об этом прекрасно знал. Как и то, что, разозлившись по-настоящему, я могу броситься в драку. Да, проиграю. Да, огребу до синяков. Но ломать мне кости специально он не будет, а значит… Изо всех сил отпихнув крепкого еще мужчину в сторону, я в два шага оказалась в прихожей. Полсекунды на принятие решения во что одеться и обуться, чтобы не замерзнуть, если морозы все-таки ударят.

– Какая же ты все-таки неблагодарная свинья, Анечка! – я даже затылком чувствовала, с каким омерзением на меня смотрит отец. —Разве я не заботился о тебе все это время? Или ты сама поступила в институт? Да тебе мозгов не хватило бы с таким-то конкурсом! Правильно мне Ирина говорила, не связывайся с ведьминым отродьем… Но я ж отец! Я не мог тебя бросить, хотя надо было. Да даже сейчас я тебя не выгоняю, сама уходишь!

Неблагодарная свинья? Ведьмино отродье? Так это правда?.. Каждое его слово жгло похлеще каленого железа, которым, по слухам, ведьмам ставят клеймо на первом шабаше. Что ж, вот заодно и сравню!

Зашнуровав высокие тяжелые ботинки и сдернув с вешалки кожаную куртку, я последний раз посмотрела ему в глаза.

– Я ухожу. Навсегда. Насовсем. Я совершеннолетняя и имею на это право. Тебе ясно?

От страха и злости трясло так, что я даже не стала пытаться надеть куртку. Распахнув дверь, я выскочила на лестничную площадку. Вовремя —он дернулся схватить меня за волосы.

– Проваливай, тварь! – полетело мне в спину, отражаясь эхом от стен подъезда. – Ты мне больше не дочь!..

***

В этот момент я обычно и просыпалась, потому что дальше сон вообще превращался в какой-то сюрреалистичный ад. С тех пор, как я ушла из дома, навсегда оборвав связь с отцом, прошло больше пятнадцати лет, а этот момент все равно иногда снился. Я потерла лицо руками, прогоняя остатки липкого ужаса, принесенного с собой из закоулков подсознания. Гадость какая… Сердце колотилось как безумное. Как тогда.

В тот день я и правда понятия не имела, куда идти. На телефонной карточке оставалось денег только на один звонок, и то, если телефон-автомат не заглючит, но кому звонить? Парню? Сестре? Кому-то из подруг? Мне не хотелось им объяснять, почему я решила уйти из дома… Это значило, что придется рассказать, что отец в очередной раз надавал мне оплеух за плохо вымытый пол, выслушать сочувствия разной степени фальшивости, а потом ещё и отвечать на вопрос, точно ли я решила. Денег у меня не было, даже на еду, но решила я все совершенно точно.

Когда я все-таки добрела до ближайшего работающего таксофона, пальцы сами набрали номер сестры моей покойной матери. Сколько я себя помнила, тетя Люба всегда жила одна. Но, в отличие от других знакомых мне «взрослых», никогда никого не осуждала, даже сплетничая, и всегда любила меня больше моих «нормальных» сводных сестер.

Правда, я тогда ничего не знала о ведьмах и была уверена, что отец просто хочет посильнее меня оскорбить…

– Саша, Игорь, ну-ка спать, —тихо рявкнула я на котов, заворачиваясь в одеяло.

Остальные были куда старше и привычнее к ночным побудкам. И не только к моим – Илья Николаевич и Сергей Иванович достались мне от тети Любы, когда она переехала жить в Германию к новому мужу, переоформив на меня свою квартиру в старенькой пятиэтажке…

«Да, мы в ответе за тех, кого приручили, Анечка, —сказала она мне на прощание. – Но это не значит, что обязательно тащить обломки прошлого в новую жизнь!»

Утро началось не с кофе. И даже не с душа. Пять пар глаз смотрели на меня с немым укором. Правда, Игорь пытался орать, но остальные его быстро заткнули. Они вообще очень быстро учились.

Илья Николаевич, самый старый, молчаливый серый кот тети Любы, умел смотреть матом. Правда, не только на своих, но и на меня, чем изрядно раздражал. Зато благодаря ему, более молодые коты не тыгдыкали по ночам, выплескивая свою энергию в светлое время суток.

– Что уставились? – буркнула я, откидывая одеяло. —Не видите, полнолуние скоро, не только вам плохо спится…

Юра тут же треснул по башке Игоря, и они с приглушенным мявом скатились куда-то под кровать. Закатив глаза, я поняла, что поваляться не удастся —пушистое стадо решило, что пора завтракать.

Потянувшись всем телом, я решительно спустила ноги на прохладный пол… тут же наступив на тонкий, но вездесущий хвост Игоря! Да блин же ж!.. Тот обвинил во всех своих страданиях некстати спрыгнувшего вниз Александра, и потасовка вскипела с новой силой.

Обреченно прошептав на кухню, я ткнула кофеварку и насыпала корм в миски.

– Жрите на здоровье, с-коты, —хмыкнула я, с умилением наблюдая, как они набросились на еду.

Еще бы! Всю ночь не ели, оголодали бедненькие! Выглянув в окно, я обнаружила нечто среднее между ранней зимой и поздней осенью. Да, погодка так себе. Хоть бы до шабаша природа определилась, что за сезон! Через три дня последнее в этом году полнолуние, а для ведьм это и есть самая что ни на есть новогодняя ночь.

В этом году мы собирались у Машки, она предусмотрительно купила новую квартиру и даже успела сделать в ней ремонт. Ее муж, на редкость спокойный и даже флегматичный парень, уже пять лет работал с утра до ночи, чтобы обеспечить потребности своей активной супруги. Она же утверждала, что никакой магии в этом нет, только любовь и четко поставленные задачи. Ну, и укрепляющая здоровье настоечка, чтоб не скопытился раньше времени с таким графиком. Кстати, надо будет ей сегодня позвонить, сказать, что у меня-то как раз это волшебное зелье заканчивается.

Правду говорят, что за каждым хорошим преподавателем стоит мужчина, который обеспечивает это ее энергозатратное хобби. Но чтобы поддерживать привычный уровень жизни, я была готова пойти даже на работу. Даже в эту осенне-зимнюю хмарь. А с тех пор, как я разъехалась с Демьяном, приходилось работать в два раза больше.

Вообще-то, работа преподавателем мне нравилась, но отнимала она практически все силы. Еще несколько часов репетиторства в сутки помогала держаться Машкина настойка, а не сойти с ума от чужой глупости —коньяк и успокоительные капли, которые я сама делала из корня пиона.

Конечно, разведись я с бывшим мужем официально, половина стоимости нашей ипотечной квартиры в новом районе была бы у меня в кармане. Точнее, на счете закрытого для простых смертных банка, приносящего нормальный доход более умным ведьмам.

Меня же три года назад угораздило не просто влюбиться в потрясающе красивого мужчину, но и дать обеты на магическом кристалле! Я еще думала, что раз Машке повезло, почему не может и мне судьба подкинуть наконец-то нормального мужика. Только вот не учла, что есть большая разница между подарком и подкидышем! Машка-то своего Андрея года полтора мариновала и картами, и зельями, и испытаниями. Бедолага даже за тридевять земель был готов отправиться за кольцами, но тетя Линна, Машкина мать, настойчиво посоветовала не издеваться над нормальным мужиком. Мол, там сразу совпадение было почти стопроцентное, но подруге вынь-положь надо было «посмотреть в динамике». А я что?

Эх, ну вот зачем я это сделала?! Меня же все предупреждали не торопиться с жизненно-важным выбором! И карты, и подруги, и даже коты регулярно к нему ластились, чуя своего! Но я же не слушала никого, кроме Демьяна… и своего типа опыта. Поперлась в святилище. Теперь единственный способ расторгнуть наш брак – его добровольное согласие подать на развод. Но он тоже не дурак, быстро выяснил, чем для него это закончится. Поверила мужику? Молодец, Аня, разгребай!

Я покосилась на пять хвостов, разложенных по полу кухни. Прокормила бы еще одного как-нибудь. Наверное… Вздохнув еще раз о несбыточном, я пошла умываться и одеваться. С удовольствием прогуляла бы сегодня пары, но диагноз «преподаватель», к сожалению, был поставлен на самом высоком уровне и записан в мой диплом.

В преподавательской я обнаружила только Ирку. Точнее, Ирину Михайловну Рябикину, преподавателя русского языка и литературы. С ней мы подружились в самый первый день моего трудоустройства по специальности. Те, кто приходил позже, были уверены, что мы сестры-двойняшки. Обе с темными волосами, невысокие, тонкокостные… ровесницы, опять же.

Но дело было в другом – мы обе были настоящими ведьмами. А Ирка еще и потомственная, с семьей и родословной, теряющейся где-то в глубине веков. Поговаривали даже, что ее дедушка сжег бабушку на костре во времена инквизиции. Ведьма прокляла своего мучителя и пообещала найти лет через двести-триста.

Это было похоже на правду, потому что гипотетически проклятый инквизитор спустя столетия переродился могучим колдуном, и Эльвира Романовна Лебедева мучала Виктора Петровича Рябикина с непередаваемым удовольствием уже почти полвека. Казалось бы, что можно противопоставить человеку, способному принимать облик самых разных животных, и даже птиц покрупнее? Оказалось, таких вещей очень много, тем более, что ни убежать «серым волком», ни улететь «сизым соколом» от своей благоверной он просто не мог. Пытался, конечно, но сила проклятия возвращала Виктора Петровича в семейное гнездо. Потрепанным, но не сломленным.

До золотой свадьбы им оставался всего год, но снятием проклятия даже не пахло. Условия были очень заковыристыми, а из каждого выполненного задания обязательно вырастало новое. Эльвира Романовна оказалась мстительной и весьма изобретательной особой, но Ирка по непонятной мне причине болела за деда.

– Понимаешь, Ань, – как-то поделилась она. —С одной стороны, я бабушку Элю понимаю – она мстит не только за себя, но и за своих сестер, которых дедушка Витя сжег в той своей жизни… Но он уже давно раскаялся в своих заблуждениях, даже в церковь пару раз ходил! Можешь себе представить перевертыша на исповеди у батюшки?! Думаю, что когда она все-таки успокоится, дед даже на развод подавать не будет, так и убежит в закат с воплями: «Свобода! Ура, свобода!» Возможно, даже не в человеческом облике…

Конечно, она шутила, но вообще все в ее семье были ведьмами и колдунами. Понятно, что и меня не на Лысой Горе нашли, но мама свои способности всю жизнь скрывала так хорошо, что ни я, ни мои сестры и понятия не имели, что и «так тоже можно». А странные вещи?.. Странные вещи в нашей жизни случаются куда чаще, чем мы их замечаем.

В ее семье детей учили всяким ведовским наукам с самого раннего возраста, в том числе, и что свои способности демонстрировать не надо даже лучшим друзьям. Если только они не «свои». А Ирка этих «своих» видела издалека, поэтому уже в первый мой рабочий день мы вместе пили отвратительный кофе из автомата на большом перерыве.

***

– Я Ирэн, – на тыльной стороне протянутой мне руки, между указательным и большим пальцем, проступила снежинка. —Точнее, Ирина Михайловна, но сама понимаешь…

– А я – Аня, – растерялась я, пожимая протянутую ладонь и привычно замечая, как на моей собственной проявляется крохотный мостик. – Анна Сергеевна…

– Ох нифига себе! – новая знакомая перевела ошарашенный взгляд с руки на мое лицо. – Это ж… обалдеть просто!.. Ну прям очень приятно познакомиться! А еще приятней, – тихо добавила она, – что ты, кажется, и впрямь моя ровесница. Только не говори, пожалуйста, что тебе восемьдесят или девяносто, но ты хорошо сохранилась, умоляю! Лучше соври!

Я с облегчением рассмеялась:

– Да нет, наверное, не придется. Мне двадцать девять в этом году исполнилось…

Тетя Люба в тот самый первый вечер рассказала мне правду. И про их с мамой семью, и про меня, и про ведьм. Я, конечно, сначала не поверила, а потом ка-ак… поверила! В общем, забавно вышло. Зато она на следующий же день начала меня учить, и первым делом как раз объяснила, что значат все эти знаки.

Тогда же я узнала, что я – темная ведьма. Приграничница.

Чувствовать приближение леди с косой и договариваться с ней могли только они. В тех случаях, когда был смысл побороться, меня как будто накрывало волной силы, я прижималась к человеку или животному и делилась… чем-то. А иногда бывало достаточно просто представить его и мысленно обнять. Но когда все было ясно, я так и знала: все ясно. Сердце на мгновение падало в бездонную пропасть, сбиваясь с ритма, и… продолжало биться дальше.

А что тут поделать? Леди с косой – не самая сговорчивая дама на свете, за кем бы ни явилась. Максимум – дать возможность человеку выговориться и проститься. Помочь близким сделать для него что-то хорошее. Спросить самого, хочет ли он кого-то повидать или что-то еще сделать… По-разному бывало…

– А ты меня не боишься? —на всякий случай уточнила я.

Просто многие теткины подружки-ведьмы боялись, и я опасалась повторения некоторых неприятных историй.

– С чего бы? – фыркнула новая знакомая. —Приграничницы —редкость неописуемая, но боятся их только те, у кого совесть не чиста. А я с детства знаю, что цикл "жизнь-смерть-жизнь-смерть" вечен и неизбежен. У меня папа – известный травник… то есть ботаник. Может, слышала. Доктор биологических наук Михаил Викторович Рябикин?

– Он вел у нас биологию на первом курсе, – призналась я, наконец, вспомнив, кого мне напоминает новая знакомая.

Тот же тонкий длинный нос, лисий разрез глаз, четко очерченные губы. На красавчика-преподавателя мои однокурсницы вешались пачками, но он только посмеивался и рекомендовал учить латынь. Мол, любовные послания он только на мертвом языке понимает. И однажды, после успешной сдачи зачета, я заметила у него на руке символический листик. Когда забирала у него из рук зачетку.

Тогда-то я и задумалась, а сколько нас среди них, простых, нормальных людей, не наделённых способностями управлять окружающим миром? Тетя Люба говорила, что не так много, как хотелось бы, но больше, чем требуется в нынешних обстоятельствах. Это она на своих подружек ворчала.

– Папа просто обожает свои растения и зелья, которые из них варит! Он так хотел, чтоб я поступала в медицинский, —в голосе Ирэн слышалась искренняя любовь к отцу. – Но у меня в жизни две страсти – высокие блондины и грамотная речь!

– Видимо, от блондинов, умеющих выражать свои мысли, ты вообще впадаешь в экстаз, – фыркнула я.

– Случается, – подмигнула новая знакомая. —Но ты мне лучше скажи, как насчет сходить на выходных куда-нибудь? Исключительно своей компанией потусоваться. Я так понимаю, подруг у тебя не много.

– Ну ведьм среди них точно нет, —подтвердила я. —Ты же это подразумеваешь под «своей компанией»?

Ирка кивнула и резко смяла стаканчик.

– Тогда договорились, приграничница! Твой номер есть на кафедре, в субботу напишу.

С тех пор прошло больше пяти лет…

Глава 2

Ирэн оказалась снежной ведьмой, ее сила просыпалась исключительно зимой, в окружении снега и льда. Почему она осталась в городе, где зима на зиму не приходилась, а не перебралась куда-нибудь на север, я спросила первым делом.

– О, это долгая история! —рассмеялась она. —Когда-нибудь я тебе ее расскажу, а пока… может, тебя устроит ответ про любовь к родителям?

Меня устроил. Нет, ну а что? Бывают же нормальные семьи, где все любят друг друга… И помогают, и поддерживают, не обращая внимания, что один сильнее в распознавании лекарственной силы растений, а другая способна щелчком пальцев устроить потоп.

Тетя Люба, например, всегда говорила, что я – ее главное сокровище. Сама она была воздушной ведьмой, могла и на метле летать, и погоду предсказывать, и изменять ее. Помню, спросила ее, чего она в Гидрометцентр не идет работать, может, хоть так прогнозы будут точнее. Но тетка расхохоталась и сказала, что там и без нее воздушниц в достатке. И вот когда им удается договориться друг с другом, прогноз срабатывает. Но чаще, конечно, нет.

Чем она занималась на своем заводе так и осталось для меня загадкой. Но в день вручения дипломов, когда все прогнозы на редкость дружно обещали грозу, тетя Люба, страдальчески вздохнув над моей кудрявой прической, обеспечила солнце на весь день. Правда, ночью город чуть не смыло тропическим ливнем, а на утро она с кем-то около часа ругалась по телефону. В итоге в новостях обвинили во всем коммунальные службы, мол, давно не чистили ливневки. Ага, все дело в них, а не в том, что за три часа на город обрушился суточный запас осадков.

А еще тетя Люба очень настаивала, чтобы я забрала документы из педагогического и поступала в медицинский.

– Дорогая моя, приграничницы там на вес золота! – убеждала она меня. – Тебя в любую клинику с руками оторвут, даже без опыта работы… что уж говорить про похоронный бизнес! Он и вовсе по прибыльности третий после торговли оружием и людьми. Времена меняются, государства рушатся, но люди как умирали, так и умирают…

Но врожденная брезгливость сыграла со мной злую шутку. Я могла, конечно, в случае необходимости и рану промыть-обработать (спасибо урокам ОБЖ), но отчаянно трусила сделать элементарный укол в живое существо. А уж при мысли, что придется резать или зашивать нитками чье-то тело, независимо от того, ушла из него душа или все еще там, мне в прямом смысле становилось тошно. Хотя я точно знала, когда это бессмысленно, а когда – можно попытаться…

– Тебе плохо не будет? —фыркнула Ирка, заметив, что я, на мгновение задумавшись, решительно залила пакетик растворимого кофе энергетиком.

– В ларьке на остановке не оказалось ничего более бодрящего и при этом разрешенного законодательством, —буркнула я, возвращаясь к реальности и делая первый глоток.

– Опять плохо спала из-за приближения полнолуния? – понимающе ухмыльнулась подруга.

– Точно… – выдохнула я, падая на стул напротив нее. —Жду-не дождусь шабаш у Машки, потом у меня будет пара месяцев отоспаться.

– Ты поэтому к концу года каждое полнолуние всю ночь тусишь? Спать не можешь? У приграничниц это часто встречается.

– И много ты знаешь приграничниц? —фыркнула я.

–Ну, знаю одну, —заговорщически шепнула она. – Классная тетка!

Полнолуние, полнолуние, полнолуние… Да когда же оно уже, боже ж ты мой! Коты еще перед моим уходом взволновались, всем стадом вышли провожать. Ох, не к добру это, точно не к добру. Надо спуститься на перерыве в гардероб к тете Вале. Пусть карты раскинет, что ли… с какой стороны мне сюрпризов ждать.

Госпожа Виолетта – самая высокооплачиваемая гадалка в нашем городе, редко ошибается даже в деталях, а гардероб в институте, как она говорит, ее хобби. Для души. Сил-то жизненных на гадание нужно много, потому что у света правды никогда не узнаешь. Свобода воли, понимаешь ли. Зато темная сторона с радостью закрепит нужную дорогу, только плати.

Вот тетя Валя и придумала себе источник жизни. У студентов энергии много, они с радостью эмоциями делятся, особенно, если их слушать, как гардеробщица. «С молодежью пообщаешься, глядишь, месяцок-другой скомпенсирую, – с усмешкой признавалась гадалка. – КПД, конечно, низкий, и десятой доли процента нет, зато ни свет, ни тьма претензий предъявить бабке не могут. Состава преступления нет, отдают добровольно, еще и спасибо говорят». Так и живет уже вторую сотню лет ведьма, обхитрившая стихии.

Я обвела сонным взглядом притихших студентов. Видимо мои расширенные от недосыпа и кофе зрачки они истолковали иначе. Да и в предвечное пламя их домыслы!

– Открываем тетради и пишем тему, – пробубнила я, пытаясь не вырубиться на полуслове. – «Численность населения мира, ее динамика и миграционные процессы». Что у вас случилось, Воропаев?

– Анна Сергеевна, можно выйти?

– Не такая уж это и страшная тема, – сварливо сообщила я обладателю поднятой руки. – Но если уж вам так надо, ступайте. Не хотелось бы казусов в аудитории…

Покрасневший молодой человек поспешил на выход, а я бросила тяжелый взгляд на хихикающую группу. Кстати, сегодня их показатели внимания и заинтересованности выглядели существенно лучше, чем на прошлой неделе.

Не знаю, как своих студентов видела Ирка, но для меня они подсвечивались разными цветами… Ярко-желтые по-настоящему заинтересованы, даже если сидят в последнем ряду и не поднимают головы от тетради, в которую о-очень незаметно вложен телефон. Бледно-фиолетовые при случае устроят безобидную пакость, свято веря, что могут сорвать лекцию. «Ха-ха» три раза! А вот те, как будто в черной дымке, те точно заняты своими делами и плевать хотели на наличие преподавателя в аудитории. Ну так мне тоже на них плевать, так что мы квиты.

– Итак, на сегодняшний день численность населения мира составляет порядка…

Лекция читалась своим чередом. Притихшие, а кое-где и задремавшие от моего монотонного голоса, студенты старательно писали конспект, пока я время от времени пощипывала себя за предплечье, чтобы не спать. В перерыве обязательно позвоню Машке по поводу настойки, не дело так работать.

Внимание аудитории не удержать занудным конспектированием, а на большее сил у меня просто нет. Хорошо, что ярко-желтых с начала учебного года прибавилось, они создавали вполне рабочую атмосферу и каким-то удивительным образом поддерживали порядок одним своим присутствием. Саморегулирующаяся система прям!

Сделав очередной глоток кофе из термокружки, я с облегчением обнаружила, что через минуту прозвенит звонок на перерыв. Одновременно с ним пришло сообщение от Ирки: «Машка предлагает перенести шабаш ко мне на дачу, а то народу собирается слишком много даже для четырешки». «Ого! – мысленно присвистнула я, нажимая «позвонить». – Это кто ж еще к нашему обычному ведьмо-десанту присоединиться решил?»

– Тетя Линна в городе, – раньше, чем я успела сказать «алло», сообщила Ирэн. – И она хочет присоединиться к нам со своими подружками.

– Серьезно?! – обрадовалась я, резко взбодрившись.

Машкина мать, невысокая ярко-рыжая ведьма без возраста, приезжала всегда внезапно, но шумно и весело. Она была одной из немногих, с кем было приятно сидеть до утра у костра или на балконе, болтая обо всем на свете. А еще у тети Линны напрочь отсутствовали тормоза, поэтому колесить по городу в поисках приключений на свои задницы с ней было тоже очень весело. Ни с кем другим мне и в голову не пришло бы влезть на конный памятник знаменитого полководца, да еще и уговаривать бронзового мужика покатать нас по ночному городу. А вот спереть лодку на причале была исключительно ее идея. Правда, в реализации нам очень могла тетя Оля, которая умела мастерски вскрывать замки без всякой магии…

– Абсолютно! – заверила подруга.

– Так это существенно меняет дело! Стоп… Получается, мы не на одну ночь едем, нет? Значит, мне сегодня нужно написать заявление на «бээс», пока завкафедрой его подпишет, пока…

– И к соседке загляни, – перебила меня подруга. – Про котов договорись, вдруг задержимся, надо чтоб кто-то их кормил.

– На две?! Или… даже на три?! – мой восторженный визг заставил вздрогнуть студентов, оставшихся в аудитории во время перерыва. – Это же просто потрясающе! А когда тетя Линна прилетела?

– Сегодня, но сначала у нее, конечно, свои планы. Заезд по кладбищам на предмет поздороваться с родственниками, потом живые друзья, две больницы, которым она помогает… Ну и встреча с бывшими мужьями, конечно.

– Понятно, понятно, – забормотала я, лихорадочно прикидывая план действий. – К Лидии Ивановне зайду завтра, а потом еще накануне напомню. Или даже лучше отнесу всех к ней, у старушки с памятью уже совсем неважно, может забыть…. А Илья Николаевич и так уже совсем мало ест, зубов-то почти не осталось.

– Это серый который? – с любовью в голосе уточнила Ирка. – Самый суровый? Так ему уже лет сколько!

Она не перестала восхищаться Ильей Николаевичем даже после того, как он ей чуть не отгрыз палец. «Я сама виновата, —сокрушалась подруга. – Знала же, что ему не нравится, когда его за бока треплют! Больше не буду, милый, не сердись…» С тех пор серый старик смотрел на нее исключительно с гастрономическим интересом и облизывался.

– Он самый, – кивнула я. – Но судя по тому, как он строит Игоря и Диму, кошка с косой придет за ним еще не скоро.

– И это прекрасно! В общем, договаривайся с Лидией Ивановной, пиши «бээс» и… по-ту-сим на выходных!

Пропев последнюю фразу, Ирка бросила трубку, а я вернулась к своим баранам… то есть студентам. Но разница была столь ничтожна, что ею запросто можно было пренебречь.

Кое-как отвела вторую половину пары, честно постаравшись закончить ее на оптимистичной ноте:

– Это немного выносит мозг, но вам не должно быть страшно! Вы, господа, точно ничем не рискуете, – широко улыбнулась аудитории я. – А так как по данной теме вопросов ко мне, скорее всего, у вас традиционно нет, тихо, аккуратно собирайтесь и дематериализуйтесь. До звонка две минуты…

Закрыв аудиторию за последним студентом, изображавшим увлеченность учебой, я поспешила сдать ключ на кафедру и спуститься в полуподвал, где располагался гардероб этого корпуса.

Несмотря на то, что звонок только-только прозвенел, там оказалось на редкость оживленно. Видимо, не одна я с комментарием: «На волю, всех на волю!» отпустила студентов на большой перерыв. Молодые люди, в свою очередь, не разочаровали преподавателей и активно потянулись на улицу. Вообще, поражаюсь их силе воли – уйти погулять на сорок минут и вернуться на лекции… уму не постижимо! К тем, кто считал, что возвращаться – плохая примета, у меня вопросов не было.

– …У меня пятнадцать, – с оттенком грусти сообщил приятелю парень в очереди передо мной.

Торопиться мне было некуда, я лениво ждала в сторонке, пока тетя Валя раздаст куртки желающим сыграть в русскую рулетку с деканатом.

– А у меня двадцать, – гордо доложил подошедший одногруппник.

– Двадцать пять, – хмыкнул второй парень, гордо протягивая гардеробщице свой номерок.

– Большой мальчик, – ухмыльнулась в ответ госпожа Виолетта. – Только девушкам его не показывай! Напугаешь!

– Я про баллы по зачетному модулю! – воскликнул студент, трогательно покраснев, а я чуть не заржала в голос.

– Тебе чего, Анечка? – заметила меня гардеробщица. – Обождешь или срочное что приключилось?

– Подожду, конечно, – многозначительно кивнула я на пребывающую толпу. – Куда мне спешить?

– А и правда, – согласилась старуха, быстро и ловко делая свою работу. – Куда вам, молодым, торопиться? Вся жизнь, считай, впереди… Правда, ребятки?

В ответ на подмигивание старухи, пусть и весьма моложавой, студенты смущенно захмыкали, переглядываясь и не решаясь озвучить общее мнение. Оно слишком очевидно заключалось в том, что и мне уже пора бы запасаться цветастыми платками и максимально вежливо здороваться с почтальонами, разносящими пенсию.

Можно было, конечно, потратить это время, чтобы зайти к завкафедрой и написать заявление на отпуск без содержания, но я боялась, что госпожа Виолетта сбежит на свидание к завхозу. И тогда мне придется ждать своего прогноза до самого вечера. Поэтому я с многозначительной улыбкой подвигала бровями и отвернулась от стайки парней и девчонок. Пусть думают, что хотят, а мне пока и котов хватает!

Меж тем, толпа постепенно редела, а я услышала за спиной насмешливое бормотание ведьмы:

– Сдержаннее надо быть, моя дорогая, уметь ждать. А то торопишься, не замечая ничего вокруг…

– Теть, Валь, хотите сказать, я не умею себя контролировать? – заметив приоткрывшуюся дверь в подсобку гардероба, я прошмыгнула туда. – Я готовила еду человеку, которого следовало отравить! А он все еще жив… Я знаю о самоконтроле все!

– Да конечно! Сначала выскочат замуж по всем нашим правилам, а потом плачутся, – неодобрительно покачала головой бабка, входя в крошечную комнатушку. – То муж устал, то хрен не встал…

– Да не плачусь я, – вздохнув, я уселась на стул. – Просто… Полнолуние это крутит… непонятно, откуда удара ждать!

Сухие суставчатые пальцы ловко перетасовали и перемешали засаленную, замусоленную, обтрепавшуюся от времени колоду. Госпожа Виолетта хмыкнула, и вытащила несколько карт, покачала головой и по очереди бросила сверху еще три. Я с тревогой, не отрываясь, следила за ее лицом, в толковании карт я все равно ничего не понимала. Впрочем, бледный хмурящийся лоб, раздувающиеся тонкие ноздри и сжатые в нитку бесцветные губы сказали мне не намного больше. Только то, что ведьма явно торопилась, но отказать приграничнице или сделать расклад «на отвали» она тоже не могла.

– Зря ты ждешь удара со стороны, – наконец буркнула гадалка. – Все, как я и говорила. Самоконтроль, терпение и умение ждать – твои главные союзники. Без этого ты сама себе злая буратина… Что в прошлом, что в будущем.

– А в настоящем? – криво усмехнулась я, стараясь потянуть время, чтобы вытащить из нее побольше информации.

– В настоящем у тебя глаза, как у совы, Анечка, – отрезала старуха, сгребая карты и пряча колоду в карман. – Выспаться бы тебе, но дурная голова никаким прочим органам покоя не дает… Запомни, милая, в любом расследовании главное – не выйти на себя. А у тебя это получается раз за разом!

– Ну, теть Валь, – умоляюще глядя на нее, проныла я. – Ну скажите человеческими словами, а? Я уже третий день не сплю нормально, потому что с приближением полнолуния тревога растет… Про прошлое – ладно, бог с ним, случилось уже, все. Мне б про будущее… Как избежать вот этого… ну, про что вы там говорили?.. Терпеть? Молчать?..

Старуха скептически хмыкнула, потому что ни у кого нет четких и внятных ответов на твои вопросы. Как и инструкции к твоей жизни. Но мы обе знали, как сделать можно то, чего нельзя.

– Ну, хотите я следующий раз сама встречу леди с косой, когда она к вам придет? – с тяжелым вздохом сдалась я.

Это был мой последний и самый действенный аргумент. Правда, если бабка уже виделась со смертью в этом году, он вряд ли сработает…

– Ладно, – буркнула госпожа Виолетта, снова доставая карты. – Встреча тебя ждет, неприятная и определяющая будущее. С прошлым твоим, которое настоящее. Или станет им вот-вот, слишком близко все, Анют. Как поведешь себя, так и дальше будет, довольна? У приграничниц тоже определяющие узлы в судьбе есть.

– Демьян, что ли, снова нарисуется? – хмыкнула я, выдыхая с облегчением. – И надо сдержаться, чтоб не послать его? Вот спасибо, тетя Валечка! Пойду я, мне еще заявление на полнолуние… тьфу ты!.. на отпуск без содержания писать еще. А вы, как случится, сразу мне звоните!

– Ага… угу… – ведьма, потеряв ко мне интерес, принялась натягивать плащ. —Обязательно. Ты обещала.

– Конечно-конечно, – закивала я, – предупрежден – значит, вооружен!

Уже закрывая за собой дверь, я услышала тихое: «Да если бы!» Но возвращаться, чтобы продолжить расспросы, не стала. Уж с бывшим-то я как-нибудь разберусь, а вот с завкафедрой придется повозиться!..

Глава 3

Оставшаяся неделя пролетела в институтской суете, ритуалах и приготовлении к шабашу. Ванна с пеной и травами при свечах, заговоры на удачу, разговоры с духами-хранителями Переправы…

На открытый огонек даже пара духов предыдущих хозяек заглянула. Надо отдать им должное, проявляли себя они нечасто, но в тяжелые времена старухи всегда старались поддержать добрым словом и советами, которые иногда даже пригождались.

– На шабаш собирается, смотри-ка, Антонина! – проскрипел ехидный голос откуда-то из-под потолка ванной.

– Ну, а что ж? Анькино дело молодое, глянь, какая красотка, – рассудительно ответил другой голос, поприятнее и помоложе. – Может, и судьбу свою встретит… нормальную, а не как тот хрен с горы, что ей мозги запудрил!

– А ничего, что я здесь голая? – возмутилась я, понимая, что ничего принципиально нового старухам не продемонстрирую.

– Так мы за твою занавесочку и не заглядываем, – «успокоила» меня более скрипучая Петровна.

При жизни Антонина была ее дочерью, квартиру эту им дали от завода, где они обе работали еще в незапамятные времена. Дали с большим трудом и скандалом, несмотря на то, что Петровна трудилась там еще до войны! Возможно, поэтому они так и не смогли с ней расстаться, в отличие от сына Антонины, который переписал доставшееся ему наследство на тетю Любу. Правда, за какие заслуги, история, как и тетка, умалчивала.

Только старые хозяйки далеко не сразу приняли «эту воздушную вертихвостку» и первое время пакостили ей, как могли. То форточки везде сами распахнутся глубокой ночью в трескучий мороз, выхолаживая квартиру, а заодно и молодую ведьму, любящую спать в чем мать родила. То стена выкрошится ровно там, где саморез вкручен, на котором над кроватью висел старый заслуженный ковер, накрывая затхлым, пыльным саваном весом с могильную плиту наглую девку с полюбовником в самый интересный момент. А то коту нашепчут, что вон то кружевное безобразие на веревке сушится – их личный враг номер один («Не достать, милок? А мы вот сейчас веревочку-то тряхнем, оно само на тебя и свалится!»).

Это потом уже, когда Сергей Иванович вернулся, нагулявшись, бабки прониклись. Люба долго не могла отойти от горя, в тот год и осень выдалась на редкость промозглая, и зима не порадовала. Ей уж и из Гидрометцентра звонили, и из АгроПрома, которым владел муж ведьмы («Уймите свою, урожай же смоет!») Сама тетка никогда об этом не рассказывала, да и не принято такое спрашивать, даже если ты не ведьма. Но когда я выгнала Демьяна…

***

– Как ты мог, ублюдок?! – в отчаянии кричала я, выкидывая его белье из общего комода. – Я же тебе верила!

В голове не укладывалось, как мой любимый муж мог мне изменить со своей начальницей. Он же столько мне рассказывал, какая она склочная тупая дура! Но одна смс-ка перечеркнула три года умопомрачительного счастья. Какое лицемерное благородство: «Я тебя тоже люблю, но у тебя есть жена. Поэтому спасибо за волшебное время, но я не хочу быть углом треугольника…» С…! Углом треугольника она быть не хочет! А он?! Да что ему было не так? Что у нее есть такого, чего нет во мне?

Заливаясь слезами, я оттолкнула попытавшегося удержать меня Демьяна.

– Ань, ну послушай меня, ты все неправильно поняла… – бормотал он, пока не получил свежесделанными ногтями по лицу.

– Что тут можно понять не так?! – сорвав голос рявкнула я в лицо изменщику. – Вы целовались?

– Ну-у… да… – под моим напором мужчина отступил на шаг.

– Обнимались?! Раздевались?! Любовь у вас?!

– Но ведь ничего не было… – он сделал еще шаг назад.

– Ага, как же! Носами потерлись и разошлись! – я швырнула в него подвернувшуюся под руку фоторамку.

Демьян уклонился и выматерился. Скажи спасибо, урод, что это не проклятие. Вслед рамке полетели ежедневник, блок питания от зарядки и стакан с водой. Что-что, а этот урок тети Любы я запомнила накрепко: как бы ни провинился человек, желать ему перейти Калинов Мост нельзя. Самой аукнется так, что не рада будешь. Поэтому больше, чем гигиену тела, приграничницы соблюдали гигиену мыслей.

– Ах вот ты как?! – неожиданным фальцетом взвизгнул он, когда очередной увесистый снаряд достиг цели. – Да пошла ты на …, ведьма доморощенная! Возомнила о себе!.. Королева красоты…

Входная дверь захлопнулась, а я продолжила слепо запихивать в мусорные пакеты вещи уже бывшего мужа. Игорь, Юра и Саша путались под ногами и истошно мяукали. Илья Николаевич с независимым видом наблюдал весь скандал с подоконника, а Сергей Иванович, как всегда, когда мы орали друг на друга, забился под кровать. Сердце стучало с перебоями, каждый вдох давался с трудом, а сквозь туман в голове проступала только одна мысль: «Зачем?..» К чему она относилась, я не задумывалась. Я просто собирала вещи, чтобы выставить их на лестничную площадку, а потом, нарыдавшись, вырубиться прямо за кухонным столом.

Когда к вечеру за пакетами никто не явился, а на телефон пришло сухое холодное сообщение: «Я уехал к маме. Подумай над своим поведением и прими правильное решение», я погрузила их в багажник своей старенькой, еле кряхтящей, «девятки» и поехала на почту. Оказывается, отправка десяти килограмм мужского барахла ЕМС-ом – не такое уж дорогое удовольствие. По дороге домой заехала в хозяйственный магазин купить новый замок, но установку решила отложить на завтра. Сама я вряд ли справлюсь, а видеть кого-то еще сегодня хотелось меньше всего.

А дома меня ждали… два приведения, вскипятившие воду в чайнике, и рассыпанная по столу сушеная трава.

– Прости, дочка, уж больно ты двери плотно закрыла, – проскрипела Петровна. – От себя, поди? Это хорошо, это для приграничниц правильно…

До измученного впечатлениями мозга далеко не сразу дошло, о каких дверях идет речь. Я просто мотнула головой на стол и наконец озвучила вопрос, который не давал мне покоя с самого утра:

– Зачем?

– Чай тебе хотели сделать, – засуетилась Антонина. – Бодрящий, успокоительный.

– Так бодрящий или успокоительный? – окончательно запуталась я, неизбалованная вниманием духов.

– А два в одном! – припечатала Петровна. – Ссыпай все в чайник и заливай кипятком. Тетке твоей очень помог, когда Сережка с той курвой спутался…

Пока я пила безвкусный чай с ароматом запаренного веника, они и рассказали, что когда и спустя две недели блудный муж не явился, Люба решила помирать. Легла на кровать и уставилась в потолок. Не волновал ее ни истошный мяв всегда сдержанного Ильи Николаевича, ни обрушившаяся с оглушительным грохотом полка на кухне. Вставала только, чтоб в уборную доползти и возвращалась обратно. На все провокационно-ехидные реплики приведений отмахивалась: «Не хочу сдохнуть в собственной луже!»

Через пару суток такого «стояния на реке Угре» духи встревожились всерьез. Во-первых, монотонный дождь шел, не прекращаясь, и уже начал подтапливать крышу, которая и без этого давно нуждалась в капитальном ремонте. А во-вторых, того и гляди, правда помрет, и кто тогда станет хозяевами квартиры, если прямых наследников нет? Вот старухи и взялись за срочную реанимацию наглой, но уже знакомой, девки.

Сергей Иванович вернулся только через месяц. Худой, облезлый, с порванным ухом и потрепанным хвостом. Он жалобно мяукал под дверью, когда тетя Люба вернулась с работы. День выдался тяжелый и нервный, сумка с продуктами оттягивала руку, подъем по лестнице, но ведьма ласково улыбнулась бродяге.

– Ты ж мой ненаглядный, – дрожащим голосом прошептала она, быстро отпирая дверь и осторожно заталкивая кота в крохотную прихожую. – Как знала, сегодня твою любимую говядинку купила!..

Кот терся об ноги, мурчал, явно радуясь вернуться в знакомую квартиру. Даже дал помыть себя как следует, стоически вынес обработку от глистов и блох и двухнедельный карантин в ванной. Ведьма тоже окончательно вернулась в себя, ходила на работу, порхала по дому, напевая веселые песенки, а еще через месяц, наглаживая за щеками отъевшегося Сергея Ивановича, пообещала:

– Я никогда не брошу тебя на произвол судьбы, Сереженька, потому что любовь ведьмы живет столько же, сколько она сама, – кот самодовольно мяукнул, а Люба продолжила: – Поэтому завтра нас ждут в ветклинике «Друзья» на кастрацию…

***

– Вот и не надо, – буркнула я, на всякий случай погружаясь в воду до носа. —Чего вы вдруг проснулись?

– Так последнее полнолуние завтра! —хмыкнула Антонина. – А ты всегда двери нараспашку держишь накануне. Вот мы и решили… проведать тебя. Как ты тут поживаешь, что новенького… Соседи не обижают?

– Все старенькое, – удивившись таким необычным вопросам, отфыркнула я пену. – Работаю, живу, коты в порядке. Соседи… да кто меня тут обидит-то? Даже молодые алкаши уже здороваются и вежливо по имени-отчеству называют.

Квартиры в этом доме переходили исключительно и только по наследству, от одного поколения к другому. Старый район, хранящий традиции. Тут даже на поминки собирали всем двором… Таких, как я, пришлых, тут было еще две семьи, купивших квартиры у совсем молодых наследников, каким-то чудом вырвавшихся их этого уютного бытового болота и «Да это ж Нюркин сынок буянит! Надо Иванычу позвонить, пусть угомонит хлопца…»

Но так как тетя Люба изначально была не чужая, просто до нее к развалу Советского Союза очередь не дошла, я тоже считалась вроде как своей. Поначалу местные бабки сватали мне своих внучков плюс-минус подходящего возраста, а потом дружно сочувствовали, что у меня так вышло с Демьяном…

– Как обычно, все прилично, – скабрезно захихикала Петровна, как будто на что-то намекая.

–Стабильность – признак мастерства, – гордо ответила я, решительно выныривая и берясь за шампунь.

Бабки явно никуда не собирались, а дверь я в этот раз и правда распахнула от души, так что смысла отсиживаться в ванной не было. Все наговоры я уже произнесла, щиты обновила.

– Ждешь, когда жабры вырастут? —подтвердила мои мысли Антонина. —Так ить бесполезно, ты ж не водная ведьма какая-нибудь у нас… и не перевертыш!

Тут она была права. Надо вылезать, завтра еще две пары, а еще нужно собраться, к Лидии Ивановне заскочить, да и Машке я так и не позвонила…

Машку я набрала по видеосвязи по дороге из института. Звонок принял Машкин муж Андрей:

– Привет, Ань! Машуня волосы досушивает, сейчас подойдет. Я так понимаю, вы опять все выходные собираетесь пить и колдовать? – с широкой улыбкой поинтересовался он.

Надо же, такой взрослый и столько лет живет с ведьмой, а все еще такой наивный!

– Почему ты так решил? – хмыкнула я, невинно хлопнув ресницами. —Не собираемся… Обязательно будем!

– Ань, все в силе? – в кадре появилась взволнованная пушистая после фена Машка. – Ты не собираешься слиться? Маман привезет тетю Натали и тетю Лили, а еще обещали подтянуться Яна и Кати! А завтра…

– Нет, конечно! – перебила я подругу. – Маш, мне бы настоечки твоей, еле дотянула до этого полнолуния…

– Кошмары? Или просто бессонница? —сразу посерьезнела подруга, что-то прочитав на моем лице. – Другие какие-то симптомы есть?

– Да нет, вроде, – растерялась я, не зная, как объяснить. —Тревога какая-то неясная…

– Я на тебя три дня назад расклад делала, вот и спрашиваю, – пояснила Машка. – Ключевой узел близится, но туманный какой-то. Вроде, встреча, а то расставание показывает… Короче, ничего не понятно, но очень интересно.

– Вот и теть Валя мне то же самое третьего дня нагадала, – с досадой вздохнула я. – Узел судьбы – и все тут. Я так думаю, Демьянопять объявится… но вдруг он развестись со мной решит?

– Чтобы тут же перейти на сухой корм? —хохотнула подруга. – Это вряд ли! Тебе проще дождаться, когда он сам помрет, но у людей это существенно дольше, чем у котов. Хотя ты ж приграничница…

– Очень смешно, – фыркнула я. – Обхохочешься просто.

– А ты предлагаешь его пристукнуть вручную? —приподняла брови Машка. —Так-то я принципиально не против, но ты ж знаешь, нам, светлым, нельзя… Но труп спрятать помогу! Тут можешь на меня рассчитывать, у нас на даче даже компостная яма есть… Андрюшенька поможет дотащить, правда, любовь моя?

Андрей, пряча улыбку, кивнул с тяжелым вздохом, мол, куда я денусь с подводной лодки, а я представила, сколько качественного удобрения может получиться из мужчины среднестатистической комплекции. Меня чуть не стошнило. Светлые ведьмы не могли причинять намеренный вред жизни под угрозой утраты дара, поэтому каждое лето девчонки делали кассу магазинам и аптекам, торгующим всевозможными репеллентами, а идеальный муж ведьмы «втихаря» заказывал обработку дачи от клещей и прочих злокозненных насекомых. У приграничниц с этим было попроще – мы считались темными, но… я была слишком брезгливой. И совестливой, наверное, тоже.

– Блин, – вздохнула я. – Отложим пока этот план "Б". Что там с настойкой? Есть запас?

– Я тебе новую на даче сделаю, – на секунду задумавшись, объявила подруга. – Маман и Лили попросим помочь. Как раз, все будет готово, когда тебя снова накрывать начнет.

Договорившись, что они заедут за мной часам к семи вечера, я быстренько заскочила домой насыпать корма непривычно взволнованным котам, и спустилась на этаж ниже. Лидия Ивановна когда-то была начальницей тети Любы, когда та в советское время работала на заводе. Они дружили всю жизнь, несмотря на разницу в возрасте. Сначала начальница опекала молодую сотрудницу, а потом пришла очередь Любы платить добром за добро. Так что дружба с соседями, считай, тоже досталась мне по наследству.

–Здравствуйте, я… – широкая улыбка, предназначенная Лидии Ивановне, слегка померкла. – Я ваша соседка Аня…

Роскошную железную дверь, так неуместно смотрящуюся в обшарпанном подъезде пятиэтажки, неожиданно открыл симпатичный качок в одних спортивных штанах. Понятно, что как у нас топили в это время года, в двух ему было бы жарко, но футболку, блин, мог бы уж накинуть!

– Сверху или снизу? – любопытно уточнил парень у выреза моей рубашки.

– Вот так сходу? – язвительно фыркнула я. – А вы, я смотрю, мужчина – огонь! А где Лидия Ивановна?

– Ну, я за нее, – гыгкнул незнакомец, продолжая пялится.

Ах так? Ну ладно, держи подачу, юморист!

– Наверное, так даже лучше, – томно протянула я, присев на корточки и почесав за ушком старенькую кошку Соню неизвестно куда девшейся соседки. —Я очень хочу на этих выходных как следует оттянуться… Ну, понимаете, выпить там, потанцевать. Вы свободны пару-тройку вечеров?

Под моим взглядом снизу вверх парень заторможено кивнул, окончательно утонув в открывшихся ему перспективах.

– Вот и замечательно! – я резко поднялась, едва не уткнувшись грудью в накаченный торс. – За моими котиками присмотрите?

– Уфф, – незнакомец, вздрогнув от неожиданности, отшатнулся. – Ну… Я… Это…

– Спасибо вам огромное, – с чувством проговорила я, пристально глядя ему в глаза. – Ключи занесу в семь.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и вприпрыжку рванула наверх через ступеньку. Да, заколдовывать соседей не очень хорошо, но если вовремя не покормить этих пятерых проглотов, вечером они устроят такой концерт без заявок зрителей, что по возвращению с шабаша меня сожгут на костре.

– Может, хоть на чай пригласишь, соседка Аня? —донеслось мне в спину веселое. – Меня, кстати, Макс зовут!

– А у меня счетчики на воду, – со смехом перегнулась я через перила.

– Да ладно, – широко улыбнулся в ответ слишком быстро разморозившийся сосед, кажется, даже не обидевшись, – неужели до такой степени не нравлюсь?

Качая головой и тихонько хихикая, я проскользнула в свою квартиру. Та-ак, теперь собираться! Ша-баш! Ша-баш! Ша-абаш!

Глава 4

Машка всегда везла с собой на дачу "корзину, картину, картонку и маленькую собачонку". То есть кота, конечно, но подкалывать ее каждый раз было очень смешно и никогда не надоедало. Примерно, как неизменную спутницу тети Линны, погодницу Натали, всевозможными вариациями на тему куплетов "Натали, утоли мои печали, Натали!"

У каждой порядочной ведьмы к тридцати-сорока годам самозаводилось не меньше трех-четырех котов, но Мария была счастливой обладательницей легкого характера и примерно таких же жизненных принципов. Как говорила ее мама: "Машка у меня не жадная! Мужиков, которые считали себя подарками, всегда передаривала!" Поэтому Феденька был ее единственным пушистиком…

– Опаздываете, – фыркнула я, садясь в машину в половине девятого с одним рюкзаком.

– Начальство не опаздывает, оно задерживается, – усмехнулся Андрей. – Опять Федора долго ловили… Он под кухню, в самый угол забился, едва шлейку увидел. Возьмешь его на руки? А то он Машуне уже все коленки исцарапал через сумку…

– Правильно, ни до чего другого ему теперь не до тянуться! – хохотнула подруга, передавая мне беспокойного пассажира.

На даче Федя обычно вспоминал, что он вообще-то кот – хозяин жизни, и отлично себя чувствовал, лазая по яблоням, удирая от мышей-полевок и истошно мяуча по любому мало-мальски стоящему поводу. Но процесс ловли его в пределах дома, в том числе и дачного, всегда оказывался тем еще приключением! Если б сама не извлекала его в прошлый раз из крохотной корзиночки на чердаке, в жизни бы не поверила, что такое здоровенное животное способно там спрятаться!

Крайне недовольный жизнью серый полосатый кот недобро зыркнул на меня из сумки, намекая, что отгрызть мне руку или обглодать лицо – дело техники. Просто сейчас он сыт. Я понимающе мяукнула прямо в щекастую морду. Не знаю, какой у тебя был раньше характер, парень, но сейчас он оставляет желать лучшего.

На даче мы обнаружили не только Ирку, но и ее родителей. Михаил Викторович одновременно разжигал костер и следил за мангалом, а Марина Игоревна прогревала машину, одновременно давая дочери наставления:

– Ириш, баня топится, веники я вам запарила. Попросите Линну вас попарить, а лучше – если они с Натали этим займутся, но сами не беритесь… Привет, молодежь!.. Феденька, не ворчи, – я подошла поздороваться, не выпуская на волю своего в миг одичавшего пассажира. – Янину после шампанского дальше предбанника не пускайте, она еще в прошлый раз мне так банного духа за… любила, что он до сих пор не показывается… Катерину хорошо пропарьте, к ней простуда то и дело цепляется. Вроде все… Михаэль, помчали!

Михаил Викторович как раз закончил ликбез для Андрея в каком порядке подкинуть дрова, чтобы когда он уедет, костра нам хватило до утра.

– Хороший парень, – улыбнулся он Машке, вместе со мной и Иркой, внимавшей маме. – Жаль, что не из наших, а то мог бы остаться присмотреть за вами.

– Па-ап! – дочь ткнула в плечо красавца, внешне не сильно отличавшегося от наших ровесников (разве что в лучшую сторону). – В том-то и смысл! У нас слишком много незамужних подруг, чтобы тратить эту ночь на ритуалы, в которые можно мужчинам! Тем более, чтобы просто присматривать… Мы будем варить приворотное зелье.

– Знаю я ваше приворотное зелье, – фыркнул травник, целуя ее в лоб и направляясь к пассажирскому сиденью. – Опять вместо зелья глинтвейн получится.

– Это. Было. Приворотное. Зелье, – в притворной обиде свела брови Ирина.

– Нет, вы конечно попытаетесь…

– Михаэль, не дразни малышку, – Марина Игоревна послала мужу воздушный поцелуй и захлопнула дверь, впрочем, тут же опустив стекло. – Может, в этот раз все получится! Тем более, что Анечке не помешает… Кстати! Если побеспокоите Энн, оно вам не поможет!

– А она разве уже вернулась? – Ирка быстро оглянулась и суеверно сплюнула через левое плечо.

– Как знать, – пожала плечами ее мама. – Мне она не докладывает о своих перемещениях.

– Поняли, приняли, – поскучнела подруга.

– Да не кисните, – заговорщически улыбнулся ее отец, – мы сейчас мимо ее домика проедем, я вам отпишусь, горит ли ее костер. Мы же проедем?..

– Да теперь уж да… придется. У нас там остались огненные брекеты или ты все использовал?.. Все, пока, девочки! Хорошо поколдовать, метла в сарае, если что!

Машина отъехала, а мы еще несколько минут махали им вслед. Пока кот у меня на руках не извернулся под невозможным для живого существа углом, выпадая из сумки на лапы, и с грузным мявом не прошмыгнул в приоткрытую калитку.

– Ну что, пойдем проверим, как там баня? – предложила Ирка.

– А я тогда продукты выгружу и чай заварю, – кивнула Машка.

Пока мы инспектировали баню и проведывали метлу в сарае (единственный транспорт, который нам оставался на шабашах), вдоль забора выстроилась вереница машин. Янка и Катюха резали салаты за столом под яблоней, то и дело ежась от промозглого зимнего ветра, но наотрез отказывались идти поближе к костру. Машка чем-то шуршала в доме, наверняка разбирая постели, приговаривая, что под утро мы ей еще спасибо за это скажем, а Андрей деловито раскладывал мясо на решетке.

– Первую партию я вам пожарю, – он поднял глаза на Иру, – а дальше вам придется самим. Так что не усердствуйте с хреновухой. Лучше варите свой… свое зелье.

Кажется, он все-таки не настолько безнадежен, как показалось по телефону. Кое-чему его жизнь с ведьмой научила.

– Анют! – окликнула меня высунувшаяся на крыльцо Машка. – Налить тебе чаю? Я тут какой-то мед у тети Марины нашла, невозможно вкусный!

– Если это тот, что в сером туеске, не налегайте, – спохватившись, предупредила Ирка, – он заговоренный на удачу, но много хорошо тоже нехорошо.

– Нет, в стеклянной банке, – мотнула головой наш штатный зельевар. – Я понюхала сначала, ты что!

Не с моей магией готовить что-то для шабаша, и девчонки прекрасно это знали. Зато пока я здесь, ни одна темная сила без приглашения не явится. Поэтому мне вручили плед и горячую чашку чая, пахшего летом и солнцем, и отправили в кресло к костру.

Около одиннадцати вечера кое-как протиснувшись мимо вереницы машин, вторым рядом встала "Лада седан – баклажан", как ее называла Линна Сергеевна. На самом деле это была Хендай Элантра, но ведьма, чьи первые послеразводные годы пришлись на лихие девяностые, с завидным упорством именовала ее именно так. Много лет подряд покупая продукцию отечественного автопрома и неизменно в ней разочаровываясь, Машкина мама продавала очередную машину и… В общем, это была ее первая иномарка.

– Ну что, бокально-инструментальный ансамбль! – рявкнула ведьма, огненным вихрем влетая на участок и кидаясь обнимать меня и случайно попавшуюся на ее пути Янку. – Фортепьянствуете уже?

– Пока только пианируем, – захихикала я, отставляя чашку и поднимаясь ей навстречу.

– Тоже неплохо, конечно, но пора бы уже! – тряхнула она рыжей гривой, прижимая меня к роскошной груди. – Что-то плохо за вами ухаживает Машкина Маленькая Штучка.

Прозвище к Андрею прилипло исключительно из-за возраста. У ведьм вообще отношения со временем интересные, но адекватность молодых мужчин тетя Линна ставила под вопрос еще во времена собственной молодости в начале прошлого века.

– Я тоже вас люблю, Линна Сергеевна, – с непередаваемой иронией приветствовал тещу Андрей, отвлекаясь от обмахивания мангала и приближаясь к столу. – Как вам удается выглядеть на все сто в сто девяносто?

Ведьма польщенно захихикала и обернулась обнять зятя:

– Секрет в том, малыш, что раз в десять лет я устраиваю встряску своему организму…

– И сколько же вы пьете в этот день?

– Вообще не пью, – звонко расхохоталась она, выпуская мужчину на волю. – Ну, а ты, Анют, нашла себе кого-нибудь нового?

– А вы тут видите других представителей мужеского полу, кроме Андрея? – в тон ей хмыкнула я. – Где я вам его найду со своей работой? Не на улице же знакомиться!

– Ох, какие мы нежные-принципиальные! – закатила глаза она. – Ну затащи мужика в подъезд, тоже мне проблема! А вообще есть у меня на примете один тип. Вполне себе состоятельный, вчера на Мальдивы звал, но я подумала, что слишком уж он молод для меня… Может, я его с тобой познакомлю?

– Но ведь тогда на Мальдивы улетит Анька? – хохотнула Яна, протягивая чай старшей ведьме. – А это как-то не очень справедливо…

– Так я к ним потом приеду, – не смутилась тетя Линна.

– И на какие деньги?

Несмотря на то, что ведьмы в целом не бедствовали, такая поездка однозначно подкосила бы ее бюджет.

– Ну, она же мне что-нибудь пришлет в благодарность!

Глоток шампанского превращал эту ведьму из лягушки-царевны в лягушку-путешественницу. Но до первого пара бани мы не пили. Во-первых, ворожбу на новый год следует проводить на ясную голову, потому что она определяет, как он пройдет, а во-вторых, торопиться нам некуда – с дачи мы никуда до послезавтрашнего дня точно никуда не денемся. Наш единственный трезвый водитель, предусмотрительно забрав все ключи, уедет в город за полчаса до полнолуния. Не на метле же туда лететь…

– Ага! Фотки они тебе пришлют! – давясь смехом, включилась в разговор тетя Натали, незаметно присоединившись к нам. – Оставь девчонку в покое, без тебя разберется!

– Натали, наколи ты мне орехов, Натали, – фальшиво пропела Машка, появляясь из дверей дачного домика. – С мамой мы сегодня уже виделись, а где Лили застряла?

– Она в пробке на выезде стоит, только что отписалась, – Янка отложила телефон. – Ань, что там с чаном?

Наговор над банным чаном был на мне, но торопиться не имело смысла. Разогреется баня как следует, тогда и…

– Еще есть время. Теть Линн, может, поможете Андрею, пока Ирка в доме возится? Кажется, основная часть дров отсырела.

Собираясь все вместе, мы четко соблюдали баланс, чтобы не дергать друг другу стихии без нужды. Поэтому нашей снежной подруги не должно быть поблизости, чтобы Машкина мама могла колдовать спокойно.

– Ну что, Маленькая Штучка, в этот раз тебе дрова помешали? – ухмыльнулась она.

– Плохой танцор – хороший папа, – многозначительно приподнял брови Андрей.

– Будем надеяться, – примирительно подмигнула ему вредная теща, оглаживая однозначно влажные поленья.

Пока она возилась с дровами, я решила отобрать нужные для заговора травы. Нетривиальная задача в декабре, особенно, если сбор летом не задался. Кое-что все-таки удалось наковырять даже в этом сене, конечно, но серьезно я бы на эту защиту ставку не делала. Беда в том, что до самой макушки лета у меня бесконечным потоком шли зачеты и экзамены, а в этом году на полнолуние не выпали ни одни выходные. Поэтому девчонкам пришлось заготавливать травы для бани без меня…

Вот сколько раз говорила им, что звездоцвет нужно собирать на заре, а лунную метелку – на закате? Нет, они не путали их, и, наверное, какую-то часть из всего этого добра действительно собрали в нужное время, но остальное… Такое ощущение, что вышли с серпом в полночь, накосили почем зря, и засушили!

– Ваш котел, костер и даже шашлык готов, девочки, – громко сообщил Андрей в сторону домика, когда наша последняя гостья кое-как припарковалась на узенькой улочке СНТ. – Остальное – сами!

Собрав брелки, разбросанные по столу, мужчина еще раз окинул взглядом место будущего шабаша. По расчищенным дорожкам ходили весело хихикающие женщины в длинных платьях, не обращая внимания на липнущий к подолам снег. На яблоне над столом обреченно орал кот, видимо, напоминая о мужской солидарности. В мангальной чаше тихо потрескивал огонь, над которым они сами подвесят котел для зелья… Помотав головой, стряхивая наваждение, Андрей похлопал себя по карманам.

– Так, – пробормотал он, – все забыл, ничего не взял… Уехал.

– Не прощайся, – фыркнула я, допивая одним глотком чай.

Машка вышла проводить мужа, тетя Линна о чем-то звонко смеялась внутри дома с Лили, а я направилась к бане. Пришло время сообщить теплой воде о том, что ей предстоит стать щитом и защитой для всех нас, включая огненную ведьму, на весь следующий год. Понятно, что к новому декабрю от нее останется лишь хрупкое воспоминание, но уж от сглаза и порчи точно оградит.

Какое же удовольствие настоящая ведьминская баня! Мы с девочками собирали веники еще летом, и уже в предбаннике нас обнял теплый летний аромат березы, дуба и ели. Все-таки не зря я лазила по болотистым корбам, нарезая подходящие ветки! Сушила их специальным образом, чтобы сохранить иголки, потом заговаривала… Древняя сила дерева всегда оградит от промозглой декабрьской ночи лучше, чем даже опытная погодница.

– Есть желающие парить? – дежурно спросила тетя Линна.

Мы отрицательно качали головами, проходя мимо нее в крошечную парилку. Правильная парилка всегда небольшая, чтобы независимо от количества участниц можно было замкнуть круг. Обычно парила Машка или Яна, но последний раз ей действительно слишком сильно приглянулся банник, а может, просто лунный цикл совпал так, что даже банник показался симпатичным… В общем, до утра мы из женской солидарности делали вид, что не слышим жалобных мужских воплей… Тем более, что не все они были прям уж жалобными.

Высокая худощавая Натали, входя в парилку последней, с усмешкой вручила подруге веник.

– Сегодня ты старшая банщица!

Линна Сергеевна с улыбкой пожала плечами и плотно закрыла дверь. Дело не в возрасте…

Мы расселись на полках, в ожидании. Первый ковшик воды зашипел на раскаленных камнях… Второй… Повинуясь чему-то древнему, что есть в каждой женщине, независимо от подвластной стихии, я вслед за подругами выпрямила спину. Медленно дыша, поставила ноги ровно на пол, заземляясь. С тихим шорохом мы клали руки на колени, чашечками ладоней вверх… Расслабились плечи… Горячий воздух после колдовства с «поддать пара» можно было пить…

Старшая банщица закрыла заслонки и… вот он, первый взмах веником! Каждую участницу овеял влажный горячий пар, скользя по коже, проникая в легкие, добираясь до самой сути… До души… А когда плечи обнимает жар, она едва слышно шелестит: «Спасибо!», чтобы услышать в ответ такое же почти беззвучное: «На здоровье!» от другой души… Этот момент завораживал меня каждый раз, как в первый. Когда твоим голосом говоришь не ты… Мозг как будто уступает сердцу главенство в твоем теле… И оно выдыхает это искреннее «спасибо», начиная биться свободно и легко от жара и счастья.

Правильно говорят опытные банщики: попробуй. Даже если первый раз не поймешь, почему это говоришь, к третьему заходу ты услышишь свое тело. И свою душу. Которая от благодарности захочет только плакать и благодарить…

– А всё-таки никакой ресторан не сравнится с шашлыком, который упал на землю, – задумчиво хмыкнула тетя Линна, когда мы под утро сидели у ярко пылающего костра, укутавшись в теплые пушистые халаты и пледы.

– Да это потому что ты оказалась готова раньше, чем он, – хмыкнула Натали.

– Натали! Накопай-ка мне на кладбище земли, Натали! – мстительно фальшивя, провыла ведьма и показала подруге язык. – Лучше расскажи, как ты сходила к тому колдуну.

Мы с хихиканьем и любопытством уставились на погодницу. Она вела активные действия на любовном фронте и никогда не брезговала самыми странными практиками, включая откровенно шарлатанские.

– Да кошмар, – поморщилась погодница, отмахнувшись бокалом. – Ко мне муж вернулся!

– Так ты же этого, вроде бы, и хотела, – Лили явно была в курсе дел нашей старшей подруге лучше всех остальных.

– Так я хотела, чтоб второй вернулся, а пришел первый, покойный!

Слова раздосадованной ведьмы утонули в дружном хохоте.

– И все-таки, девочки, не хватает нам мага в компании, – вздохнула Яна, когда все немного успокоились. – Разве бы он позволил нам самим разжигать огонь? Готовить шашлык? Открывать бутылки?

– Ну, допустим, костер нам развели, – справедливости ради заметила Ирка. – Погасили мы его сами.

– Нечаянно, – добавила Катерина. – А что насчет шашлыка… Я же предлагала оставить Андрея.

– Вот уж кукиш! – встрепенулась Машка, понимая, что ее поддразнивают. – Мой муж не для еды! Он для любви…

Ведьма-перевертыш в ответ широко улыбнулась, демонстрируя ярко выраженные клыки.

Глава 5

Предсказание гадалки сбылось очень некстати. Точнее, не вовремя. Ладно, просто именно тогда, когда я ожидала этого меньше всего и уж точно не была готова.

У дверей своей квартиры я обнаружила бывшего. Демьян сосредоточенно что-то разглядывал в замочную скважину. Видимо, он обнаружил там что-то настолько для себя интересное, что даже не услышал эхо моих шагов в пустом подъезде. С другой стороны, чего ему волноваться? Разгар рабочего дня, пятый этаж, выше только звезды. В квартире напротив живет совершенно глухая старуха, а рядом – такой же глухой дед.

– Че там, интересно? – подкравшись, заговорщически шепнула я.

Демьян вздрогнул и со всей дури вписался лбом в дверную ручку. Крайне неудачно, надо заметить – на месте удара кожа лопнула, а из-под тут же приложены пальцев закапала кровь. Главное, чтоб не на коврик!

– Очень, – рыкнул он, выпрямляясь и нехорошо прищуриваясь. – Очень интересно, с кем же мое любимое ведьмино отродье наставляет мне рога…

Охо-хо… Что ж опять не так-то? Или мама выперла? Как всегда, во время приступа бешенства бывший побледнел, а его глаза наоборот, налились кровью.

– Ну, прямо скажем, рог ты себе только что сам обеспечил, – пытаясь скрыть подкатывающий к горлу давно забытый страх, хмыкнула я.

Слишком уж он в этот момент был похож на отца, а я… После выходных в компании девчонок оказалась слишком расслабленной, слишком беззащитной. Настроение мгновенно упало и осталось валяться. Живот свело от напряжения, а сердце заколотилось с перебоями. Как говорит госпожа Виолетта, если при раскладе три раза выпадает «Дурак», возможно, карты намекают, что проблема не в судьбе.

– Т…ты кого к себе поселила, тварь? – задохнувшись от возмущения, Демьян хотел сплюнуть на пол, но частично попал себе на ботинки и выругался совсем уж трехэтажным.

– Что, приступ астмы? – ощетинилась я, лихорадочно пытаясь сообразить, с чего вообще приезд и наезд. – Или бешенства? Я не понимаю, давай внятнее!

– А может… ты по мне соскучилась, да признаться не хочешь? – он рывком притянул меня к себе, запечатал рот ладонью и, резко развернувшись, крепко прижал к стене. – Я сейчас устрою тебе такой праздник, ведьма…

В отчаянии я пнула его в колено, пытаясь вывернуться и позвать на помощь. Вдруг, привлекательный сосед услышит и рванет меня спасать? Сама-то я этому уроду ничего не могу сделать! Демьян был не слишком крупным мужчиной, но все равно выше меня. И сильнее.

– Да знаю я твой праздник! – уворачиваясь от слюнявых поцелуев в шею, пропыхтела я. – Он даже на яблочный спас не тянет…

– Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь, – с садистским удовольствием прошипел он мне в лицо, шаря лапами уже под курткой.

Коленки начали подрагивать – этот гад точно знал, что и как нужно делать, а распаленное полнолунием тело отреагировало соответственно. Может, тетя Линна в чем-то и права?.. Эта мысль разозлила еще больше, заодно придав сил. Кое-как отпихнув его, я попыталась отдышаться и призвать гормональную систему к порядку. Демьян справился быстрее и снова пошел на приступ, бормоча какую-то хрень, совмещающую в одном предложении слова на "ш", "в" и "л".

– Что, какие-то курсы прошел? Или все-таки нашел мне нормального мужи…умн..ном? – очередная попытка бывшего засунуть свой язык мне в рот увенчалась успехом, и я его укусила.

Зашипев, он отдернулся и влепил мне пощечину. Лицо тут же онемело, а затылком я треснулась о стену так, что в ушах зазвенело! Попытка закричать успехом не увенчалась – горло буквально свело от страха… Мое: «Эй, кто-нибудь! Помогите!» прозвучало едва слышно, а оттого еще и очень жалко. Ощущение, как будто я пытаюсь очнуться от жуткого кошмара, но разбудить себя никак не получалось.

– Хочешь сказать, у тебя сейчас никого нет, – хрипло пробурчал Демьян мне в шею. – А как же тот красавчик?

– Не завидуй, – кажется, мои попытки оттолкнуть бывшего, его только раззадоривали. – Иначе он и у тебя будет!..

А вот у меня уже совершенно не осталось сил на сопротивление. Страх и ужас, дремавшие в глубине моей души слишком долго, рванули наружу, сковывая мое тело… Сердце буквально выпрыгивало из груди, в глазах темнело… И мне никто, совершенно никто не мог и не хотел помочь… Как почти всю мою жизнь… У меня была только я, а значит, мы обязаны снова справиться!

В тот момент, когда лапа бывшего скользнула за пояс моих джинсов, где-то за грудиной, чуть выше солнечного сплетения, взорвалась черная звезда… Проклятие слетело с губ раньше, чем я успела внятно подумать о том, какой же гадости я ему желаю… Демьяна отбросило на перила, едва не отправив в полет на этаж ниже, а дверь моей квартиры распахнулась во всю ширину…

– Аня-у!

В лицо бывшего прыгнул незнакомый черный кот, целя в глаза когтями. Тот отмахнулся, сбрасывая животное, и рванул вниз, голося на весь подъезд оскорбления, самыми безобидными из которых были «шлюха» и «чертова ведьма». Может, мне показалось, но в его волосах только что появилась первая седина… Куда припустил кот я не заметила. Наверное, по короткой лестнице на чердак. По крайней мере, это было самым логичным объяснением.

На подгибающихся ногах я заползла в свою квартиру и, прикрыв дверь, чтобы не разбежались мои собственные коты, опустилась на пол. Нет, они не дураки, чтобы рваться на улицу из места, где живут их миски с кормом, но испуганное животное способно на все. Голова не соображала от слова совсем, кровь в ушах шумела так, что казалось вот-вот хлынет наружу. Неожиданно острая боль проткнула виски, и я едва успела перевернуться на четвереньки, как меня вырвало.

Обливаясь потом, я привалилась к стене и рванула молнию на крутке. Меня колотила нервная дрожь, щека горела, а на затылке наливалась шишка. Слишком давно я жила в безопасности. Отвыкла, что мужчина может броситься с кулаками. И уж тем более, никто никогда не пытался меня изнасиловать… Мне даже в голову не могло прийти, что тот, с кем я делила жизнь, еду и постель, в принципе способен на такой… такое… такую мерзость! Снова начало подташнивать, и я бросила тоскливый взгляд на уже пострадавший пол.

Вопросы метались в голове, как вспугнутые курицы в сарае. Что теперь делать? Где мои коты? Что теперь будет? Кто открыл дверь? Что высматривал тут Демьян? И самый главный: что за проклятие я произнесла и как именно оно подействовало?.. Из коридорчика, ведущего на кухню, выглянул озадаченный Илья Николаевич. Круглые оранжевые глаза поймали мой мутный, расфокусированный взгляд. «Ну и зачем ты это сделала?» – как будто говорил он. Я неопределенно повела плечами. Что-то решив для себя, кот потрусил ко мне. Из-за его спины тут же вылетели Юра и Саша, откуда-то сверху на них спикировал Игорь, и завязалась потасовка. Из комнаты вышел Сергей Иванович. Его взгляд тоже был укоризненным.

– Иди ко мне, мой идеальный кот, – сипло позвала я его, одновременно протягивая руку и Илье Николаевичу.

Серый пушистый лоб тут же ткнулся мне в одну ладонь, а рыже-полосатый – в другую. Почесывая их за ушами, я откинула голову на прохладную стену и потеряла сознание.

А может, уснула. Потому что снилось мне странное… Заснеженное поле или огромный пустырь с торчащими из-под крупичатого наста сухими ветками кустов… Кое-где уцелели веники желто-серой травы… Тяжелое серое небо давило на голову, а ледяной влажный ветер остужал щеки… В далеке виднелась черная полоса то ли леса, то ли бесконечно длинной лесополосы… В серых зимних сумерках было не разглядеть.

– Какими судьбами, приграничница? – прошелестел над ухом сиплый насмешливый голос. – Ни тебе не время, ни твоим близким… Может, хочешь попросить о чем-то?..

Шевельнув губами, я неожиданно поняла, что, несмотря на зимний холод, они пересохли и горят, как при температуре.

– Мне ничего не надо, – беззвучно проговорила я. – Вроде бы…

Ветер, метнувший мне в лицо растрепанные, почему-то длинные, темные волосы, сухо закашлялся. Так могла шелестеть осока или прошлогодний камыш, но почему-то я была уверена, что это смех разумного существа. Настолько разумного, что оно сомневается в моей собственной способности думать!

Эта мысль неожиданно разозлила. Щеки вспыхнули, а на глаза навернулись слезы.

– Хочу быть свободной! – крикнула я, но ветер унес громкие звуки, оставив только тихий шепот.

– А тебя разве кто-то держит? – снова раздалось где-то совсем рядом. – Да и не связаны ты ничем, приграничница… Разве что, совсем немного, но это так… ваши человеческие заморочки…

– Хочу быть свободной от страхов, от обязательств, от всего!..

Злость на умничающее нечто подстегнула мыслительный процесс, но, как оказалось, не настолько, чтобы оно перестало издеваться:

– Для этого тебе надо умереть… Впрочем, ты подошла как никогда близко к исполнению своего желания… Знаешь, чем такие, как ты платят за Нечаянные Проклятия?..

Меня бросило в жар. Я знала. Утрата силы и медленное, мучительное угасание. Тетя Люба предупреждала. Но ведь я… Я хотела достать Демьяна. Да, со злости, которой накопилось слишком много, и его попытка принудить меня стала последней каплей… Так о каком Нечаянном Проклятии говорит мой невидимый собеседник? Тем более, что все равно не сработало.

– Знаешь, – как-то понял он. – У тебя есть две недели, чтобы все исправить, Аня… Две недели, пока открыты двери… Две недели, чтобы…

Дернувшись, я пришла в себя. Или проснулась. Или… гадать дальше не хотелось. Потому что от очередного свидания затылка со стеной, перед глазами снова замелькали черные точки.

– И чего с ней делать? – ворчливый, обеспокоенный голос надо мной совсем не напоминал надтреснутый сухой шепот пустоты. – Антонина, поглянь, может, ты сообразишь?

– Не надо со мной… ничего… делать, – с трудом ворочая языком, пробормотала я. – Сейчас встану. И все уберу. И… Стоп. А где?..

Оглядевшись, я обнаружила вокруг чисто вымытый пол и неизвестно откуда взявшуюся мокрую тряпку, аккуратно расстеленную у порога.

– Да мать притерла полы, – материализовалась передо мной Антонина, глядя укоризненно-ласково, как на непутевую внучку. – Что ж, ведьма ведьме не поможет?

– Тогда… – постепенно многострадальная глова включалась в диалог. – Тогда задам более актуальный вопрос: с чего вы вдруг такие… заботливые стали?

– Так ить это, – Антонина беспомощно завертела головой в поисках сообщницы, но Петровна явно сочла свой долг выполненным и предоставила отдуваться дочери. – Тебе ж дел теперь выше крыши!.. Вот мы и решили… Я чай заварила…

– Хорошо, что вы все объяснили, – пробормотала я, трясущимися руками стягивая куртку, – плохо, что я ничего не понял…

Поднявшись на ноги, я кое-как пристроила ее на вешалке и прошла на кухню. Кто бы мне объяснил, что со мной сейчас происходит? Интуиция просто орала, что это как-то связано с визитом Демьяна, который мое сознание уже пыталось спрятать. Как всегда, когда случалось что-то очень страшное, с чем по его мнению, моя психика не могла справиться. Но я с наслаждением мазохиста попыталась восстановить поминутно.

Этому очень помог горячий чай. В этот раз старухи заварили мяту, липу и чабрец, но стоило мне налить себе чашку, тут же исчезли. Что тоже оказалось очень кстати, потому что мне требовалось подумать. Открытая дверь моей квартиры. Проклятие. Демьян с поседевшей шевелюрой. Вряд ли он кому-нибудь расскажет, что я сделала. Скорее всего, уже хлопнул где-нибудь пятьдесят грамм коньяка и отправился в барбершоп красить волосы. Но ведь был еще один свидетель… Нечаянное проклятие!

Я кинулась в прихожую в поисках телефона и быстро набрала номер Машки:

– Маш, тетя Линна еще в городе? Мне срочно нужно с ней поговорить! – почти прокричала я, едва произошло соединение.

– Тпру, залетные! – опешила подруга, с которой мы расстались всего пару часов назад. – Мама в ночь улетает, так что есть предположение, что она сейчас где-нибудь в баре, с Натали, например… А что случилось? Ты что-то чувствуешь? Ей не стоит лететь?

Ну конечно, она решила, что моя тревога связана с перелетами!

– Нет-нет-нет, дорогая, – спохватилась я. – С полетом будет все в порядке! Это… личный вопрос…

Нужно успокоиться, иначе я сейчас всех на уши поставлю, а может, дело и яйца выеденного не стоит.

– Скинь мне, пожалуйста, ее номер, я ей быстренько наберу, – не дав Машке шанса начать меня расспрашивать, затараторила я. – Очень нужна ее консультация! Может, конечно, и не ее профиль, но мне нужен хотя бы вектор… Вдруг направит меня к кому-нибудь…

– М-да, послать мама может, –  фыркнула подруга. – Сейчас скину, жди!

Номера тетя Линна меняла чаще, чем любовников, кажется, огненной ведьме просто нравилось, что они ее регулярно теряли. Но длинные гудки звучали так долго, что я решила уже, что мне не ответят. Возможно, именно в этот момент она покупала новую симку или вообще телефон! Или в баре просто было слишком шумно… Когда я уже решила нажать отбой, в трубке раздался запыхавшийся, чуть хрипловатый голос:

– Я сегодня самая желанная женщина планеты! Меня все хотят…

– Тетя Линна, это Аня, Машина подруга, – смущенно промямлила я.

Похоже, застала я ее не в баре, и уж точно не с Натали!

– Что стряслось, детка? – тоже взволнованно уточнила она.

– Извините, понимаю, что я не вовремя, но мне очень нужен ваш совет, – мужской голос, спросивший на заднем фоне, кто звонит, только подтвердил мои подозрения.

– Давай, вываливай, – смирившись с неизбежным, широким жестом разрешила Линна Сергеевна. – Чем смогу – помогу!

– Кажется, я произнесла Нечаянное Проклятие, – с тяжелым вздохом призналась я.

Повисшее после этих слов молчание стало физически ощутимым. Я ее понимала, но мне сейчас нужна была любая помощь. Хоть одно слово… И тетя Линна его сказала. Оно означало "конец", но писалось и произносилось по-другому.

– У меня есть две недели, чтобы все исправить, но я понятия не имею как… или с чего начать…

– А ты уверена? – наконец, смогла цензурно сформулировать свою мысль огненная ведьма, но тут же спохватилась: –  Ой, прости, кого я спрашиваю!.. Конечно, ты уверена!.. Сейчас-сейчас… Дай мне пять минут, я тебе перезвоню. Мне нужно собраться с мыслями и одеться, не могу думать, когда на меня так пялятся, –  доверительно шепнула она, нервно хихикнув, и сбросила звонок.

Никогда пять минут не тянулись для меня так долго! Я успела налить себе еще чай, попробовала дозваться приведений, насыпала корма котам, которые обалдев от нежданного счастья, тут же слетелись к мискам со всех углов квартиры. И вот когда я уже окончательно "зависла", глядя на пять хвостатых шаров, мерно хрупающих моей щедростью, тетя Линна все-таки перезвонила.

– Так, опиши ситуацию, – без церемоний и приветствий начала она. – Что случилось, что ты чувствовала, как поняла, что это именно оно? Все в подробностях.

И я ей рассказала. Про все, включая унизительные приставания полубывшего мужа. Даже про соседа упомянула, который должен был приходить кормить мое пушистое стадо эти дни. Зачем-то. Линна Сергеевна задавала уточняющие вопросы, переспрашивала про мои чувства, как заправский психолог, а к концу моего рассказа поцокала языком и выдала задумчивое: "Пу-пу-пу!"

– Мне потом видение было, – спохватилась я. – Как будто сон приснился, но… сейчас я уже сомневаюсь. Кто-то или что-то дало мне две недели на исправление ситуации.

– Так и сказало? – оживилась моя собеседница. – Так это в корне меняет дело! Хотя время терять нельзя… да, нельзя.

– Здорово, конечно, – хмыкнула я, скептически добавив про себя, что сама бы точно до такого не додумалась. – Но с чего мне начать?

– Как – с чего? – мне показалось, что она уставилась на меня с недоумением. – Лови кота!

Глава 6

Легко сказать: "Лови кота!" А как это делается-то? Ведьмы не ловят котов, они всегда сами приходят. Правда, только предвечная тьма знает, почему. Допив чашку чая, я потянулась было налить себе вторую, якобы для размышлений, но что-то внутри гнало из-за стола. Сердце колотилось, как разошедшийся не к добру метроном. Время идет, а я тут чаи распиваю!

– Подумать можно и на ходу, – решила я, доставая из холодильника пакет влажного корма, так уважаемого моим пушистым стадом.

Уже надев куртку и сунув ноги в кроссовки, вернулась на кухню и зачерпнула из мешка горсть сухого – кто этого незнакомца знает, вдруг он привереда, а так хоть разнообразие будет. Правда, в том, что черный кот такой уж прям незнакомец, с каждой минутой я сомневалась все больше и больше. Проклятье не могло подействовать на Демьяна, но, видимо, сила моей ненависти в тот момент была так велика, что и сразу оно не развеялось, а срикошетило в некстати выглянувшего из моей квартиры Макса. Больше там точно никого быть не могло.

То есть, парень выглянул на нашу возню очень кстати, но… что-то пошло не так. Выйдя из квартиры, я неуверенно потопталась на собственном коврике, заглянула в темноту лестницы на чердак и тихо позвала:

– Кис-кис-кис…

Конечно, мне никто не отозвался. Тяжело вздохнув, я достала из кармана телефон и включила фонарик. На улице уже окончательно стемнело, а есть ли на чердаке свет и где он включается, знал только старший по дому. Тот самый глухой дед, живущий по соседству со мной. Достучаться или дозвониться до него было просто нереально, но сам он каждый раз возникал как из-под земли там, где по его мнению нарушали общественный порядок. Поэтому я, стараясь двигаться бесшумно и останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы прислушаться, принялась медленно подниматься.

То, что на случайных людей адресное проклятье просто не могло подействовать, я знала наверняка. Это так не работает, иначе все бы проклятые ходили. Ну, по крайней мере, не так, максимум, человек, которого задело, гриппом переболеет лишний раз. Или ангиной. А красавчик-сосед превратился в кота! И это хорошо, если превратился, а не стал им на самом деле… От этой мысли по спине хлынул пот. Может, об этом и говорил голос на пустыре? Что через две недели парень станет самым настоящим котом, забрав мою жизнь? Что ж, это многое объясняло. Практически все.

Любить ведьму непросто, не каждый мужчина выдержит. Во-первых, необходимость регулярных ночных отлучек. Не ведьмы, а свои, потому что многие ритуалы должны проводиться без свидетелей, а мой дом —мое святилище. Выездные шабаши – скорее праздник, чем трудовые будни. Во-вторых, развешенная по всему дому полынь, крапива, пижма и другие, куда более редкие травки. Не всегда они применяются в быту, большую часть времени просто вывешиваются на просушку. Про ночные визиты на заброшенное кладбище, которые в-третьих, я и вовсе молчу. Если в черте города такового нет, ведьма ищет ближайшее, договаривается с местными, потому что здесь все еще строже, чем в паспортном столе, а единого окна, как в МФЦ, почему-то до сих пор нет. И это не считая более специфических особенностей, в зависимости от стихии!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.