Миша Шрай
Ловушка покойника

Тело

Кровь уже не сочилась – парню явно было не помочь. Но цвет оставался насыщенным. Тёмно-алым. Блеск крови выглядел неестественно, стекая по задранной майке на плечо убитого, капая с террасы и впитываясь тёмным пятном в заросли травы. Будто бы это была просто гуашь. Густая, на поверхности уже затянутая тонкой плёнкой, совсем как свежая краска.

Он просто лежал там, отвернувшись от всех в сторону ближайшего дачного дома. Была ли это подсказка, что убийца ушёл туда, на вечеринку к соседям? Группа людей, что нашла тело, смотрела на безжизненно раскинутые руки, подогнутые ноги, словно кто-то заставил его встать на колени, прежде чем ударил в самое сердце. Блестящая ручка ножа приподнимала ребро изнутри. От этого хотелось вынуть орудие, но все понимали, что делать этого нельзя.

– Это всё-таки случилось… – прошептал тихий голос.

За несколько часов до этого.

Тишь

До конца смены оставалось всего ничего. Горстка школьников, пара билетов – и парк игровых автоматов погрузится в темноту. До следующего дня. Казалось, вечер не мог преподнести никаких сюрпризов. Как же она ошибалась!

На мониторе зажглось оповещение от электронной почты – одно новое сообщение. Тема: «Ваш телефон у меня».

На экран компьютера она не смотрела. Её рука увлечённо штриховала шерсть волчицы в скетчбуке: тёмно-карие, почти чёрные круглые глаза, на шее – блеск значка хранительницы порядка, мех растрёпан. Он слегка походил на спутанное каре самой девушки, но было в волчице нечто притягательное – властность.

В резком спазме девушка прижала ко рту заготовленные на стойке салфетки и зашлась кашлем.

Когда приступ закончился, перед ней уже стояла сухая седовласая женщина со шваброй.

– Когда у тебя следующий курс, милая? Если не хватает, я помогу, возвращать не надо!

– Сегодня ждала звонка. Но не могу найти телефон. Кажется, он весь день лежал на столе…

Она подобрала скетчбук, спешно прикрывая рисунок. На обложке также виднелись два портрета: гордая волчица с подписью «О́ри» и её крепкий спутник с менее элегантным именем «Мистер А».

Девушка спрятала карандаш и тетрадь в сумку. С пристальным вниманием она обыскала её – несколько упаковок лекарств, две пачки сухих и пара влажных салфеток, но телефон так и не нашла. Значит, это не розыгрыш.

На живое участие уборщицы она виновато ответила, что всё уже нашлось:

– Не переживайте, мне уже написали, что его нашли!

– Ты только дождалась, когда отец отдаст тебе свой телефон! Обязательно поезжай за ним!

Сенди и Шил

– Откуда ты знаешь, что он бизнесмен? – Сенди старалась не отвлекаться от дороги, но пришлось, когда Шил хлопнула пустым козырьком и развернула к себе зеркало заднего вида, чтобы подкрасить губы.

Они ехали положенные 90 километров в час по автомагистрали, сквозь убегающий за окна минивэна хвойный лес. На коленях Шил, миловидной шатенки, лежали два мобильных телефона. Один в нежном розовом чехле, другой – заметно потёртый и строгий.

– Смотри, это мужская модель. Чехол кожаный и просто огромный! Мужчины всегда стараются подчеркнуть габаритами свои комплексы.

Её сумочку, что лежала у окна, наполняла самая разная косметика, и это было удивительно, ведь лицо Шил выглядело нетронутым, словно она проповедовала при местной церкви мормонов.

– И зачем тебе закомплексованный мужчина?

– Такие выше всех забираются по карьерной лестнице, – после некоторой паузы ответила Шил, и в тот же момент на её телефон пришло новое сообщение. – Он готов со мной встретиться, только закроет парк развлечений! Я же сказала, он владелец этих «Бесконечных игр»! Кто из подчинённых будет оставлять на мобильном почту компании на случай пропажи?

С семейным минивэном вдруг поравнялся спешащий оранжевый мерседес, а в следующую секунду обогнул его и устремился вперёд. Словно по щелчку пальцев мысли заполнили стоны, лёгкий смех, ногти, что вонзаются во вспотевшую кожу, в надрывистом спазме сжимают чёрные волосы.

На секунду Сенди потеряла нить разговора, и руки её со скрипом сжали кожу на руле. Полотно трассы растекалось перед глазами, а шум собрался в ушах в один плотный шар.

Она заставила себя глубоко вздохнуть и сосредоточиться, тряхнула головой, отчего лёгкая шапка её светлых волос перераспределилась чуть более свободно.

– Мы просто сожжём эту коробку во дворе. И потом сразу в ресторан. Прощаться! – сказала она вслух, но скорее для самой себя – убедить в том, что всё под контролем.

Сегодня всё закончится. В этой истории, наконец, будет твёрдая и жирная точка. Больше никаких мостов, никаких шансов вернуться туда, откуда она столько раз уходила. Сегодня – конец.

– Сожжём!? – Шил даже отложила телефон и вдруг уставилась на подругу. – Я думала, мы должны забрать её! А ты не могла сказать риелтору, чтобы она выкинула лишний хлам? Боже, ты же ей платишь!

– Ну, во-первых, плачу ей не я, а моя мама. – Голос Сенди отдавал шершавостью. Даже когда она была расслаблена, он звучал так, будто преодолевал некое сопротивление. – Это она решила тащить нас с Бо обратно в Норвегию, наплевав на наши планы. Но хотя бы не к отцу в Россию. Я слышала, там ещё холоднее. А во-вторых, я не хочу, чтобы кто-то чужой ворошил эту историю. Новые хозяева приедут только завтра. Код от сигналки ещё должен подходить.

Минивэн резко сбавил скорость на повороте. На развилке девушки завернули в плотный лес по уходящей вперёд дорожке. Галька затрещала под шинами, как сдёрнутый с коробки старый скотч, что держал в узде загнанные в темноту воспоминания.

Пришлось преодолеть долгую тряску сквозь высокие сосны, прежде чем впереди проступили первые коттеджи. От окон уже начала исходить лёгкая пульсирующая вибрация, когда Шил подала голос:

– В шестнадцатом вечеринка. – Явно запланировав хитрую паузу, Шил слишком наигранно выждала лишнюю секунду и произнесла: – А что, если нам с ними и отметить твой переезд?

На этих словах подруга медленно вобрала в себя воздух. Так же неспешно её автомобиль затормозил посреди дороги, и, ни слова не говоря, долгим напряжённым движением она обернулась к Шил. В ответ та испугано потупила взгляд.

– Но ведь… тебе уже можно, разве нет?

Минуту они стояли в тишине. Только навязчивые басы соседской вечеринки сгущали молчание до опасной плотности, в которой не было пространства для воздуха. Собравшись, Сенди снова завела мотор, и с шуршанием авто двинулось дальше.

– Мне можно говорить о вечеринках, – выдохнув, заговорила она. – О веществах. Рассуждать с точки зрения вреда от них. Но нельзя появляться там, где есть риск употребить снова. Где кто-то поддерживает это. Понимаешь разницу?

Её автомобиль подъехал к участку. Уже проданный, но всё ещё родной дом, окружённый плотной изгородью можжевельника, встретил гостей высотой двух этажей и тёмным блеском шоколадного сруба. Машина припарковалась на гальке перед входом, и Сенди невольно задышала чаще, слабея под взглядом балкона второго этажа. В неё проникло сочетание приглушённой музыки, летнего вечера и прохлады, что захватила салон, стоило только Шил распахнуть дверь. Той самой сосновой прохлады, что стойко сцепилась в сознании Сенди с чем-то ещё – запретным, желанным и опасным. Кто-то впрыснул холодную инъекцию воспоминаний ей под кожу, и картинка перед глазами поплыла.

– Сенди? – Участливо Шил села обратно в машину. – Хочешь, я сама заберу эту коробку? Если ты боишься увидеть те фото.

Девушка долго смотрела сквозь окно машины, но, по ощущениям, не видела за ним дом. По крайней мере, не сегодняшний. Светлые пряди спадали ей на лицо, обрамляли низкий лоб, узкие губы и пухлые щёки, из-за которых её подруга, бывало, не могла отвести сражённый от умиления взгляд.

Но здесь и сейчас Сенди вовсе не казалась милой. Что-то глодало её. Неужели до сих пор?

Не успела Шил о чём-то спросить, подруга обернулась так резко, словно только что очнулась ото сна. От ужасного сна.

– Всё в порядке. Прошлогодний снег, – отрезала она и решительно вышла из машины.

Двери друг за другом захлопнулись и отозвались блокировкой замков девушкам в спины. От этого лёгкого звука, померкшего в вибрации соседской музыки, появление двух фигур в вечерних платьях будто только сейчас стало реальным. Шил направилась к главной веранде, но Сенди окликнула её, обходя дом:

– Мы уже передали ключи новым владельцам. Пошли сзади.

Слегка опешив, Шил последовала за хозяйкой дома, развивая за собой нежно-кремовый подол лёгкой юбки.

– Я не поняла. Ты что собираешься вламываться? – нагнала она её на мягком ковре из мхов и шишек по пути к задней стороне дома.

– Это мой дом, Шил! – прозвучало дерзко.

Но не злость двигала ей, а паника. С той самой секунды, как она увидела фото коробки в телефоне, в её голове замигали красные лампочки – тревога, обнаружена угроза, требуется переход в ручное управление. Однако в режиме принятия решений Сенди чувствовала себя также неуверенно, как на автопилоте с кричащей тревогой перед лицом.

«Если бы ты заботилась о будущем с таким же рвением, с каким разрушаешь настоящее, Сенди…» – раздался почти реальный голос её матери прямо в ушах.

На заднем дворе открывалась широкая терраса. В глубине дома, за стеклом, а может, в отражении высоких кустов Шил снова показалось движение, и она обернулась. Но никого не увидела. Живая изгородь безмятежно шелестела зелёной вахтой, через которую никто не пройдёт.

Смяв чёрную юбку под ноги, Сенди по старой памяти полезла на террасу через перила. Шил, в нежно-кремовом платье, что развивалось за ней будто пляжной накидкой, не стала спорить и полезла следом, проигнорировав лестницу. Но тут было заперто.

– Навались-ка! – Скомандовала бывшая хозяйка и схватилась за ручку, придавив дверь поплотнее.

Со стороны казалось, две девушки в вечерних платьях перепутали дом с вечеринкой и очень сильно толкались в туалет или выполняли задание на фанты. Вдвоём они вжались в стеклопакет, и что-то с гулким отзвуком продавилось под ними. Раздался щелчок – удалось взломать тонкое место охраны. Тут же раздалась сигнализация.

Уверенно и без спешки хозяйка прошла до панели управления и ввела код. Подруга успела только сосчитать в нём количество цифр. Сирена стихла. В возникшей тишине прозвучал мобильный Шил.

– Ты ведь не против, – сделав голос заметно нежнее, позвала она, – если он подъедет забрать телефон? Пусть подумает, что я богатая.

Подруга лишь закатила глаза и устремилась на второй этаж искать коробку. Но Шил по-своему интерпретировала этот жест и протанцевала на месте от радости.

Шаги Сенди гулко отдавались под потолком, удаляясь где-то наверху. Тишину, однако, разгоняли низкие басы с вечеринки.

Шил преодолела несколько ступенек наверх на цыпочках и, лишь убедившись, что её не заметят, подбежала к стеклянной двери у входа в дом. Она сжимала телефон со свежими фотографиями на экране, где чуть ли не в прямом эфире транслировался день рождения соседа.

Сквозь стекло девушка пыталась разглядеть что-нибудь за забором дальнего дома, но расстояние было слишком велико, и отсюда виднелись лишь несколько незнакомцев за окнами верхних этажей. Шил сравнивала фотографии с домом впереди. На экране беззвучно проигрывалась одна и та же картинка с парнем лет двадцати трёх. Насыщенный чёрный волос, завитой. Кремовые глаза, вызывающие жаркие споры о линзах. Вытянутое лицо, выраженный нос с горбинкой и неброское кольцо в правом ухе, расположенное в непривычном для одной единственной серьги месте – ещё не в хряще, но с явным смещением от классической точки для прокола. Рассматривая парня, девушка невольно вздохнула. В тот же момент вновь закричала сирена.

Шил вмиг отпрыгнула от двери как ошпаренная. В ту же секунду она подбежала к панели для ввода пароля и громким голосом запросила код у подруги, что была наверху. Но та сохраняла молчание.

Долгую минуту вой высокочастотных вибраций разрезал перепонки. От осознания, что дом отошёл новым владельцам, звук казался только сильнее. За время завывания успели бы прибежать соседи, заприметить виновницу и убежать обратно. Когда девушка совсем отчаялась, с торопливым топотом хозяйка сбежала по ступеням. Она не выглядела рассерженной, скорее растерянной. Ей пришлось ввести код второй раз и, когда она хлопнула крышечкой от панели, надолго задумалась.

Прежде чем Шил успела что либо сказать, Сенди виновато обернулась к ней:

– Не могу найти коробку. Но её нельзя тут оставлять.

– Я помогу. – Подруга не думала ни секунды.

Бывшая хозяйка глянула на часы. Время подходило к половине девятого. Вот так коробка определила, что запланированный поход в ресторан придётся отменить, и свой последний вечер в городе Сенди проведёт в старом доме. Хотя бы она будет с лучшей подругой.

Следующие полчаса ушли на поиски коробки, которую всё равно собирались сжечь. В пустом доме, где давящий гул басов с соседнего участка отражался от всех поверхностей, не было места, чтобы что-то спрятать.

Подруги обошли весь дом и обе изрядно устали. Сенди даже слегка запыхалась, и от того, что она всё время пыталась заправить за уши короткие пряди, причёска её сделалась комичной. Замечая в подруге эту несколько детскую черту, Шил почувствовала тепло где-то внутри.

На телефон пришло то самое уведомление, от которого она вдруг воскликнула:

– Он подъехал!

Шил, хозяйка и Тишь

Щёлчок помады Шил. С наступлением вечера девушка решила-таки добавить образу яркий акцент. Её губы засияли кровавым оттенком. Будто на призыв тёмных сил, на смелый жест откликнулся звонок двери.

На пороге стояла невысокая, пухленькая брюнетка с растрёпанным каре и тёмными, далеко посаженными глазами. На ней была тугая серая кофта, что невыгодно подчёркивала раздавшуюся во все стороны по-мужски крупную грудную клетку.

– Здравствуйте. Вы Шил? – тихо, до раздражения тихо, произнесла она. – Мне написали по поводу телефона.

Живая изгородь дёрнулась. Тут же за ней пропал силуэт. Не показался.

– Эй, там! – Шил устремилась за тенью.

Её милый в обычное время, карамельно-конфетный голосок вмиг обрёл силу баритона. Гостья тем временем растеряно крутилась на пороге, пока к ней не вышла из дома Сенди.

– Тишь? – удивилась она.

Но гостья только смутилась сильнее. Она не могла узнать стоящую в дверях девушку. Пухлые щёки, длинная чёлка, перекрывающая глаза. В этих глазах было что-то знакомое, но вспомнить что именно, не удавалось.

– Так тебя начальник отправил? – выросла Шил за её спиной так же внезапно, как всего минуту назад убежала за невидимой тенью, которую не смогла поймать. – Или ты что, владелица целого парка игровых автоматов?

– Нет, я просто… единственный администратор и практически всегда на месте. Рабочую почту проверяю чаще личной. Извините, я думала… надеялась, мне вернут телефон.

Новый приступ кашля зацарапал горло как всегда не вовремя. Она старалась его сдержать.

Блондинка в дверях посмеялась над ней, и тут же интерес в её маленьких глазах-пуговках погас. Она ушла в дом, за ней проследовала и Шил.

– Ты её знаешь? – чуть тихо спросила она у блондинки, уже вынимая мужской телефон из сумочки.

Ответ же провалился в порывистом кашле Тишь.

Только она смяла после него мокрую салфетку, как почти силой её затолкали в дом.

– Так тебя снимали в блоге «Серого воина»? – любезно интересовалась ещё не знакомая ей шатенка. – Я просто обожаю его канал! Ты, наверное, давно уже своя в их команде?

Тишь растерялась от такого напора. Представившись, Шил усадила её за барную стойку в небольшой кухонной нише, чистой, но совершенно пустой. Она не давала гостье и секунды подумать, заваливала вопросами. Только Тишь задумалась, что не потянет тикающий счётчик таксиста, ждавшего перед домом, как Шил, будто прочитав её мысли, уже побежала рассчитаться за поездку.

В навалившейся тишине остались только вибрирующие басы с соседнего участка и молчаливая хозяйка, которую Тишь никак не могла вспомнить.

Лишь когда пространство напиталось теплом, и пар со свистом повалил плотной струёй из чайника, в воздухе посилился едва уловимый аромат медово-шоколадного дезодоранта. Это отбросила Тишь на несколько лет назад, на последнюю парту школьной скамьи, и вернуло забытое чувство – страх.

В то же мгновение в дверь постучала Шил.

– Я смотрю, ты продолжаешь следить за собой! – Вернувшись в кухню и скинув белую накидку мелкой вязки, она расположилась за мраморной столешницей возле гостьи. – Кроме нового имиджа они ведь помогли тебе окончить школу? Почему ты не снималась в повторных выпусках?

Раздался агрессивный стук в окно. Все трое вздрогнули.

– Сенди! – вскричал круглолицый парень за стеклом, и сразу же его кулак повторил стук ещё злобней.

Та встала открыть ему, и снова дом заполнила сирена.

– Какого чёрта? У тебя вечеринка? – с порога налетел на неё светловолосый парень, до удивления похожий на неё. Если бы его волосы были чуть длиннее, этих двоих, наверняка, принимали бы за близнецов. – Дом продан, Сенди! Сюда нельзя никого водить!

Парень схватил её за руки и нервно принялся разглядывать их с обеих сторон, пока хозяйка (уже бывшая хозяйка) оскорблено сносила это и молчала с гордо поднятой головой.

Вновь на Тишь напал приступ кашля. Будто повторяя за ворвавшимся в дом спортсменом, мокрая плёнка захватила горло, требуя действий здесь и сейчас. Тишь отвернулась и как можно незаметнее пыталась прокашляться в сжатый кулак, но ей всё равно пришлось выбежать на террасу, от чего дом вновь наполнила сирена.

Это стало последней каплей, и на несчастную панель в стене парень выместил всё недовольство. Ударами введя код, будто желая сломать каждую клавишу, он снова вернулся к Сенди. Но она не собиралась терпеть роль жертвы, и гостиная наполнилась руганью.

Шил же в это время неторопливо достала четвёртую кружку, ожидая конца бури, которая её совершенно не удивляла, налила кипяток, и уточнила, какой чай будет парень. Это его слегка осадило. Он внимательно огляделся вокруг. Взгляд скользнул по двум сумочкам на диване, вечерним платьям девушек, шопперу Тишь на стуле. Он даже принюхался к каждой чашке, ощутил мяту, малину и что-то ужасно сладкое. Тогда он, наконец, выдохнул и недовольно ткнул Сенди телефоном в лицо.

– Код забыла? Его надо вводить в первые тридцати секунд.

Без удовольствия, одной рукой он приобнял Шил в знак приветствия, но несколько вынужденно. Так, будто она была его бывшей, а потом назидательно встал во главе стола. Часы над его головой показывали девять вечера.

– Это Бо́рис, – с ударением на «о» представила его Сенди вернувшейся в кухню новенькой, – Можешь звать его Бо, он мой брат-близнец. Мы не похожи, я знаю. Бо, это Тишь. Да, та самая.

На секунду она задумалась, когда успела выпить чай, и обратила внимание, что кружки напротив каждого стояли уже пустыми.

– Зачем в кустах прятался? – спросила Шил, но парень явно не понял, о чём она.

Едва выдохнув вслух своё замечание, девушка ещё сильнее напряглась. Тихим голосом (и Тишь даже показалось, будто новый тембр она подобрала специально в присутствии Бо) Шил рассказала о тени, что трижды видела в кустах. Её признание легло тяжёлым молчанием между всеми присутствующими. В тишине пальцы Сенди сминали этикетку чайного пакетика, и та скрипела под её короткими подъеденными ногтями.

– Пойду проверю! – Бо резко шлёпнул по столешнице и направился к выходу, не оборачиваясь, лишь бросив через плечо: – Сенди, сигналка!

Сестра состроила недовольную гримасу на этот приказ, но выполнять его не пришлось – Бо резко затормозил перед дверью.

– Это ваше? – спросил он.

Голос его прозвучал неоправданно взволнованно, и потому все трое вышли в коридор посмотреть. На входной двери, с внутренней стороны, сияла алая надпись – «Уезжайте немедленно».

На секунду все четверо застыли.

Сенди выругалась и зашагала к посланию, но Бо резко перехватил её за руку и вышел вперёд, словно защищал от невидимой угрозы, что могла выпрыгнуть из двери. Тишь инстинктивно отступила и упёрлась в Шил, стоящую сзади. В ответ та мягко отодвинула её, будто и не заметила, вглядываясь только в надпись, будто бы встречала её где-то раньше.

– Кто ещё с вами? – спросил Бо сестру, но та лишь обвела в воздухе их четверых.

– Сигнализация, – заметила Шил. – Когда ты была наверху, я ничего не открывала. Я подумала, что случайно задела дверь, но… если кто-то зашёл за нами?

Каждый невольно стал оглядываться по сторонам. Прислушиваться к дому.

– О Боже! – Шил шагнула вперёд, лицо её озарилось пониманием.

Шил

Она соскребла ногтём уголок надписи, растёрла на пальцах, и те окрасились в алый цвет. Затем глаза её сощурились, лицо приняло скептический вид, и она, почти смеясь, бросила подруге:

– Ты перед отъездом меня разыграть решила? Думаешь, нашу помаду не узнаю?

Вместе с братом Сенди подошла к ней ближе. Было очевидно, что надпись писали помадой, и теперь уже все смотрели с подозрением друг на друга.

– Я не отходила от вас, – заметила Сенди первая.

– У меня нет помады, – призналась Тишь.

– Вы прикалываетесь!? – Шил толкнула подругу в плечо. – Ты только что открывала ему дверь! Вы сговорились и вдвоём написали это! Дай сюда свою сумочку!

Уверенными шагами она прошла до дивана, где хозяйка оставила клатч, и в две секунды извлекла алую помаду из кармашка. Не сходилось лишь одно – ею точно ничего не царапали на двери. В одно мгновение взгляд Шил метнулся к новенькой.

– Показывай сумку. – Бескомпромиссно она уже шагала к шопперу в кухонной нише.

Гостья и не думала спорить. Она сразу вывернула содержимое на мраморную столешницу, по которой звучно рассыпались карандаши, тушь для рисования и целый аптечный склад с порошками, таблетками, ингалятором и салфетками. В панике Тишь подхватила со стола скетчбук и прижала картинкой к груди.

Но он-то как раз не интересовал Шил. Плевать, что там рисует эта недотрога. Нужна была помада, а её не было.

Тогда же наверху послышался скрип. Все четверо замерли. С хрипом Тишь задышала чаще. Одним пальцем Бо сделал жест продолжать разговор, а сам крадущимся шагом направился к лестнице, но сестра остановила его за руку.

– Не отходи от нас! – шёпотом проговорила она, сильно сжав его предплечье.

Брат высвободился и указал на подставку возле раковины. Оттуда торчали ножи. Шил, не раздумывая, схватилась за самую толстую ручку, но не Сенди. Даже когда подруга передала второе оружие ей, она продолжала цепляться за брата.

– И что мы должны будем этим сделать, Бо? Визжать и махать во все стороны?

– Да. – Он бесшумно выдернул руку из хватки и тихими шагами прошёл до лестницы.

Третий нож передали Тишь. Она с нескрываемым ужасом взялась за ручку.

Первые три ступени парень наступал неслышно. Четвёртую он пропустил. Специально. Он опёрся о перила, чтобы встать на пятую, и уже с опаской поглядывал вверх на этаж.

– Господи, они наверняка знали, что дом продан, и пришли поживиться, – шептала себе под нос Сенди, держась двумя руками за нож. Она резко обернулась к подруге с глазами, полными отчаяния, и прошептала: – Шил, сообщение было не от риелтора.

Не дожидаясь вопроса, она пояснила сама:

– С другого номера! Они написали «Сенди, это я, риелтор, у меня новый номер». Как я поверила? Я же помнила, что сожгла её…

Сверху раздался удар. Сразу за ним крик «Стой!» Кричал Бо.

– Стой! Сенди! – Вскричал он истошно, и тяжёлый бег из глубины второго этажа в два счёта пронёсся до лестницы.

Тут же по ступеням застучали ботинки. Все три девушки завизжали. Хозяйка застыла в ступоре, а вот её подруга бросилась вперёд. Снова худая тень, та самая. Парень в балахоне едва не скатился по лестнице, где уже размахнулась, встречая его, Шил.

– Нет! – завопила Сенди в последнюю секунду, и подруга отпрянула от незнакомца на несколько нервных прыжков.

Как боксёр на ринге она пружинила на месте от перенапряжения. Нож в её руке больше походил на гранату с выдернутой чекой, которой девушка сама боялась вместо того, чтобы искать в ней защиту.

Тут же по лестнице слетел Бо и снёс неизвестного в нижний партер.

– Ген! Это Ген! – вскричала Сенди, пока брат не выбил из него душу.

Под балахоном оказался худосочный парень с убранными в хвост длинными тёмно-русыми волосами. На его лице выделялись покрасневшие впалые глаза, а на руках – чёрные ногти. Пальцы блестели кольцами, поверх одежды висела подвеска с неизвестным узором.

Руки его трясло. Не от страха, слишком уж сильно и интенсивно, как будто его схватило судорогой.

– Не трогай его, не кричи! – Сенди оттащила брата и даже присела перед незваным гостем.

– Ген, – припоминала Шил что-то из рассказов подруги, – Ген, который с эпилепсией? Ваш бывший одноклассник?

– При эпилепсии у людей нет галлюцинаций, – пояснял Бо в полголоса. – После того несчастного случая…

– Когда мальчик слетел с качелей и напоролся на штакетник?

– Да, мы тогда учились в пятом классе. – Бо не сводил глаз с одноклассника, которого Сенди будто убаюкивала, и явно готов был броситься на него в любой момент. – Ген и ещё один парень всё видели своими глазами. Тот второй оклемался, а Ген… начал рассказывать истории.

Он покрутил у виска в пояснение слов и за руку поднял сестру на ноги. Ген снова остался один на полу. Его уже не трясло. Тогда Бо спросил грозным голосом:

– Какого чёрта ты влез в мой дом!?

Обеими руками Ген с силой пригладил скулы, будто привык так делать в моменты принятия сложного решения, и лишь потом ответил:

– Я хотел это предотвратить. – Он выглядел нездорово, за всё время ни на кого не взглянул и тяжело дышал.

Повисло молчание. Подруги переглянулись, а Тишь только старательно заставляла себя не кашлять. Она подавила первый приступ, но её тут же захватил второй. Безжалостно и однозначно. С густыми хрипами девушка побежала к столешнице, где валялись её салфетки.

– Что предотвратить? – нависал Бо над Геном.

Как Тишь ни старалась прокашляться, ей не удавалось. Семенящей походкой она заспешила к двери на террасу, но путь преграждал массивный диван в центре комнаты, и когда она его обогнула, хрипы резко оборвались.

Их сменил крик. Ужасный и беспомощный он смешался с мокротой, вырвался грудным кашлем наружу и снова превратился в визг девушки, что забилась в панике перед террасой.

Бо, Шил и Сенди рванули к двери на задний двор. Ген же лишь обречённо свесил голову.

– Предотвратить это, – наконец, ответил он.

Бо

Он пытался сосредоточиться. Три девушки у него над ухом ревели в три голоса, на террасе лежало мёртвое тело, а телефон не мог дозвониться в полицию. Связь не работала.

– Он так боялся умереть молодым… – мешала думать сестра причитаниями, – Почему он?

Шил присела рядом, став первой, кто умудрился взять себя в руки. Как всегда, она заправила за уши локоны, нисходившие ей до плеч, наверняка, не замечая за собой этот жест, и её широкие брови нахмурились. Взгляд Бо скользнул на её пухлые губы, которые та прикусывала, когда тревожилась.

– Есть какое-то покрывало? – тихо произнесла она, не в силах поднять глаза. – Нехорошо, что он вот так лежит.

– До приезда полиции ничего нельзя трогать.

– Я знаю, но хотя бы прикрыть, понимаешь?

Второй перед диваном выросла сестра:

– Ты останешься здесь до приезда полиции? Я хочу уехать.

Парень обратился не к ней.

– Будь с ней рядом, пожалуйста, – сказал он Шил, передавая некое невидимое послание глаза в глаза.

Вернее, думая, что это послание невидимое. На самом же деле даже Тишь, сжимающая коленки в больном раскачивании у стены, прекрасно понимала, чего он боится, отпуская в такой момент сестру.

– Не опекай меня! – срывающимся голосом всхлипнула она. – Я хочу уехать, просто уехать!

– Поехали, – подруга поднялась к ней.

В углу Тишь пыталась подняться по стене, чтобы напроситься третьей, но постеснялась и так и осталась стоять подле выхода на террасу.

Девушки вышли за дверь. Задний выход уже долгое время оставался открытым, поэтому в этот раз сигнализация не сработала. Рядом с Бо перед диваном сидел Ген. Оба парня молчали. Строго говоря, молчал и третий – он неподвижно лежал на террасе. Ветер бесшумно перебирал его слегка подзавитые чёрные волосы, а кремовые глаза обращались в пустоту между перилами веранды и участком вдалеке. Тишь взглянула на остывающее тело, и вновь по щеке её побежала раскалённая слеза.

Она не знала, что ей делать. Наверное, звонить со своего телефона в полицию было бессмысленно. Все уже пробовали дозвониться не раз. Но всё тщетно.

– Идёшь со мной, – обратился Бо к Гену, вставая на ноги. – Хотя бы шестнадцатом у кого-то должна быть связь. Позвоним от них.

Тишь была рада, что её не оставят наедине с парнем, увешанным амулетами, но оставаться одной в чужом доме с покойником ей тоже не очень хотелось.

– Там нет никого, – сказал Ген тяжёлым грудным голосом.

Только теперь Тишь заметила, что с улицы больше не звучит музыка. Воздух наполняли лишь попытки девушек завести машину. Но они были безрезультатными. Зажигание не поддавалось, и вскоре попытки прекратились. За ними последовал бранный вскрик, а его сменил отчаянный стон.

Ещё через минуту девушки вернулись в дом.

– Что значит «там никого нет»? У них только что была вечеринка! – возмущался Бо.

Единственным признаком жизни со стороны улицы было быстрое движение, которое сразу исчезло. Мимолётная тень. Призрак? Бо хотелось верить, что это не был в самом деле реальный призрак. Хотя теперь, ему было откуда взяться.

С бурлящим адреналином в крови парень вышел на террасу. Тело неподвижно глядело перед собой, свесив голову в сторону ближайшего участка. Завитки иссиня-чёрных волос трепыхались на ветру. Под светом заходящего солнца в правом ухе блестела серьга. Блестела и кровь.

За изгородью было тихо. Никаких теней больше не проступало. Никакого движения. Бо постоял там, пока Сенди не вскричала ему в спину:

– Ты так и будешь просто стоять возле него!? Закрой уже эту чёртову дверь!

Тогда он вернулся в дом. Выход на веранду захлопнул. Быстрым шагом он прошёл до дивана и поднял на ноги Гена.

– Мы идём в шестнадцатый. – Это был не вопрос.

– Не получится.

Игнорируя отговорки, Бо толкнул бывшего одноклассника, чтобы тот не отставал, и за сигнализацией, снова взревевшей на несколько мучительных секунд из-за открытия двери (что-то нужно было наладить в этой чёртовой системе), в доме стало на два человека меньше.

Никто больше не решался заговорить. Тишина сгущалась всё плотнее. Присутствие тела за стеклянной дверью, будто портал в загробный мир, призывало сползающий со стен страх, что пронизывал девушек насквозь.

Прозвучал единичный удар где-то с улицы и всё снова затихло. Молчал шестнадцатый участок. Молчало тело с подкошенными коленями.

Не желая стать следующей жертвой, Шил решительно поднялась на ноги, схватила три ножа с кухни и отдала средний подруге, а мелкий протянула новенькой. Но та отказалась. Лишь прижала ладони к своей мощной груди и отчаянно закрутила головой.

Прогремел стук в дверь. Шил едва не выронила нож девушке прямо в лицо.

На пороге стояли Ген и Бо, который вталкивал в дом окровавленного парня. Он выглядел старше всех присутствующих. Небрежно уложенные волосы, будто он стрижёт их сам, лёгкая щетина, особенно в районе усов, нависающая складка живота из-под задранной в драке футболки. Из разбитого носа на футболку спускалась полоса и растекалась на ней в яркое пятно.

Мужчина упал на пол, но быстро поднялся. Тишь узнала его и тоже поднялась на ноги.

– Сергей? – с долей возмущения протянула Сенди, когда ввела код от орущей сигнализации и лишь затем поравнялась с остальными. – Ты что тут делаешь?

– Я просто был на вечеринке. – Мужчина отступил от всех на шаг и оказался прижатым к стене.

С недовольным видом он приложил грязную от крови руку к носу, чтобы проверить течет ли ещё. Свежего следа уже не оставалось, и он шумно втянул воздух.

– Брехня! – вспылил Бо, проходя в дом и нервно перебирая все ящики на кухне. – Что здоровому мужику делать на этих тусовках?

Девушки переглянулись. Сенди предложила помощь брату в поисках, но он уже нашёл, что искал – длинную обёрточную ленточку, какой обвязывают торты в кондитерских. В спешке он смёл по пути высокий стул, направляясь к Сергею. Тот вжался в стену и выставил руки.

– Хватит, хватит! Я не трогал его!

Завязалась драка. Ген бросился помогать, пока девушки толпились у двери растерянной кучкой. Шил нервно бросила междометие и тоже устремилась в атаку. Скоро Сергей сам сдался – позволил связать себя. Лишь бы все успокоились.

Расправив, наконец, спину, Бо в приступе неконтролируемых эмоций замахнулся для «контрольного», но теперь Шил уже встала на защиту связанного Сергея и не позволила его ударить.

– Кто он вообще такой? – вскричала она, вставая между парнями.

– Он начинал блог вместе с Анди, – сказала Сенди, растерянная от того, как странно теперь произносить его имя – того, кто лежит на террасе с ножом под рёбрами. – Лет сто назад, когда мы ещё в школе учились. То есть самые первые видео.

– Мы вообще-то и сейчас вместе снимаем, – заметил рассержено Сергей, и Шил обернулась к нему с новым взглядом. Узнала. Теперь она узнала его.

– Ты появляешься в скучных выпусках!

Он не нашёл, что ответить. Даже не огрызнулся. Слова Шил, напротив, словно порадовали в нём гордыню, будто упрёк от красивой девушки являлся знаком качества особых мужских заслуг, и что-то самовлюблённое блеснуло в его взгляде.

– Это его… – подала голос Тишь, но ей снова пришлось откашляться, и тогда она заговорила громче, – Это его канал. Был. Он вообще один сначала снимал. Только со мной уже вышло их первое совместное видео как проекта «Серый Воин». Мы это все вместе придумывали. Серый – Сергей, а «Анди» в значении имени это «воин», и звучит, будто он сражается не прямым путём через меч и битву, а как-то серо, через помощь другим. Ну, его канал же про волонтёрство.

Ненадолго в гостиной повисло молчание. Лишь тяжёлое дыхание Бо не давало сосредоточиться.

– Да плевать на его канал, – шумно вздохнул он и размашистыми шагами вернулся к входной двери, – То, что вы увидите… сами поймёте, что его канал тут вообще не важен. Если только нас всех не снимают на камеру… но, если это такой пранк, – от отчаяния он едва не прижал к стенке сестру, угрожающе тряся пальцем перед её носом, – я больше никогда не поеду вытаскивать тебя из очередных передряг! Хватит с меня этой истории!

Он резко оттолкнулся от неё и устремился к выходу. Девушка, гордо поправив платье, будто скидывала отпечаток руки брата, проследовала за ним. Остальным пришлось также отправиться следом, чтобы не оставаться в доме без его хозяев.

На улице споры смолкли. Шил только притронулась к подруге за плечо, как бы узнать, в порядке ли та после резкого поведения брата. Но Сенди только раздражённо мотнула головой и поёжилась.

С высоких сосен спускался холод. Ночью за городом температура всегда сильно падала. Сейчас небо стремительно темнело.

Выйдя из можжевельника, все пятеро, без оставленного в доме Сергея подошли к равнине. Бескрайней пустынной равнине, что простиралась на километры вперёд, не позволяя увидеть, есть ли за ней ещё что-нибудь. Зрелище, достойное романтического названия и отметки на карте с легендой для туристов, которые, наверняка, десятками съезжались бы заночевать посреди ветреных дюн. Если не думать о том, что ещё полчаса назад здесь проходила дорога, росли многолетние сосны, стоял соседский дом, в котором шумела вечеринка.

Ноги упирались в слегка размытую полосу, по которой усеянное шишками полотно леса превращалось в безжизненный песок. Шил первая попробовала носком землю – песок как песок. Она с силой топнула. Ничего не изменилось. Тогда она шагнула за условную линию пустыни.

Бо резко схватил сестру за руку, хотя та и не собиралась шагать за подругой. Остальные затихли. Прислушивались.

Но не поднялось ветра, из укрытий не повыскакивали злодеи, небо не взорвалось громом и молнией. Шил просто стояла напротив ребят на песке, такая же растерянная, как и все, и такая же злая.

Приведя всех сюда, негласный лидер ждал от команды реакции. Он по-прежнему тяжело дышал.

– Здесь мы его поймали. – Раздражённо он указал в пустоту, в воздух, в воображаемый раздел мира леса и пустыни. – Понимаете теперь!?

– Мы мертвы, – заключил Ген, кивая головой в такт своим мыслям.

Сенди опустилась на корточки. Она собрала волосы на макушке и тщетно анализировала что-то в своём трезвом уме, напрочь потеряв доверие к любому из говорящих с ней.

Первым прилетело Гену. От Шил:

– Я всеку тебе, если будешь нас запугивать, понял?

Не став дожидаться ответа, она присела перед подругой, а к Гену подошла уже Тишь.

– Почему мертвы? – спросила она. – Ты думаешь, мы все сегодня умерли и попали куда-то, вроде чистилища?

– Я проводил ритуал сегодня утром. – Парень распустил хвост, но только чтобы собрать его ещё туже. – Мне приснился пророческий сон. Они всегда полны символов. Чтобы их расшифровать я провёл ритуал.

Бо раздражённо приказал ему замолчать, но они с Тишь только отошли слегка в сторону, где Ген мог продолжить:

– Всё крутилось вокруг волка, который брал у меня знания. Я сразу понял, что это Анди. Ему грозила опасность. Смертельная. И нечто страшное должно было забрать невинную душу. Я приехал, чтобы остановить это,… но я не успел.

– Это ты всё устроил! – В гневе Бо схватил бывшего одноклассника за грудки.

Тот упёрся руками в нападавшего в ответ, ситуация угрожала развернуться новой дракой.

– Так теперь ты веришь в мою силу!? – не без доли дерзости выкинул Ген.

На этом пыл Бо погас. Пока двое мерились смелостью в битве взглядов, Шил преодолела пару метров песка.

– Так, ребят, сейчас давайте честно! – Она уходила глубже, пробуя носком в разных местах, точно хотела ещё раз убедиться, что эта часть мира реальна. – Если кто-то это подстроил, чтобы пошутить, сейчас признайтесь, ладно? Мы все признаём, что это очень круто! Но хватит, окей?

В длительном и напряжённом молчании лица оглядывали друг друга. Всего за пару минут надежда сменилась гневом, просьбой и, наконец, отступила перед отчаянием.

– Мы все в шоке, – предположила Тишь. – Мы только что узнали о смерти… того, кто был кем-то для каждого из нас. Возможно, у нас что-то вроде массовой галлюцинации. Я часто слушаю тру-крайм подкасты, и такое часто бывает в реальных историях – люди падают во временное замешательство. Главное – успокоиться.

– Главное – понять, что здесь происходит! И я думаю, этот мужик нам ответит! – отрезал Бо и решительно устремился к дому.

Сергей

Он думал о том, когда его жизнь свернула не туда, что теперь он сидел связанным в чужом доме с трупом на крыльце заднего двора. Во рту ещё стоял привкус меди и соли. Голоса с улицы стремительно приближались, и вот уши вновь резанула сирена, и пятеро вернулись в дом.

– Ты, блогер без канала, – набросился Бо с порога на Сергея, – какого чёрта ты делал перед моим домом!?

– Я же сказал – мне наскучила вечеринка, я собирался уйти, и вдруг всё исчезло!

Пока хозяйка пыталась разобраться с сигнализацией, очевидно, перенастроенной на смену пароля для новых владельцев с ошибкой, две другие девушки опустились на гигантский кожаный диван в центре комнаты. К ним же подсел и Ген, а вот бывший хозяин схватился за спинку стула Сергея, всем видом стараясь подчеркнуть, что доминирует.

– Бо, – отвлекла его Шил. Она развернулась на диване к связанному, чтобы говорить с парнями в этой части гостиной. – Он, по-твоему, за полминуты лес вырубил или что? Если это оптическая иллюзия, веселящий газ, какое-то коллективное помешательство, вряд ли он в этом замешан.

Сергею показалось на мгновение, что девушка оценила его быстрым взглядом и в слова свои вкладывала вовсе не поддержку его невиновности, а вердикт – «неспособный на что-то весомое». Что ж, он и сам припас неплохое резюме её внешности: безличная мисс «выбери меня».

– Может, тогда Анди сам всё подстроил? – вспылил Бо, оттолкнувшись от спинки стула, и принялся ходить по комнате, будто зверь, замеряющий шагами свою клетку. – Прикинулся мёртвым, чтобы снять очередное вирусное видео? Эй, вставай, ты перешёл всё границы, придурок!

Сенди вскочила с дивана и поймала брата на полпути к выходу, крутым рывком вернув его в комнату. У этой девушки явно не хватало промежуточных состояний между полной отрешённостью и резкими действиями. В их короткой перепалке с братом Тишь шепнула себе под нос, что о покойниках плохо не говорят.

– Может, он и правда жив? – оптимистично заметила Шил, поднявшись лёгкой пружиной на ноги, и пока остальные молчаливо ждали лидера, она поправила платье, точно собиралась на сцену, и вышла на веранду к покойнику.

Сигнализацию в этот раз отключил Бо. Он вышел вслед за Шил, и Сергею пришлось подпрыгнуть со стулом, чтобы видеть происходящее. Один за другим все, кроме него, оказались снаружи и плотно склонились над телом.

Пульс, дыхание, реакция глаз на резкий взмах перед лицом – всё говорило о смерти Анди.

– Ущипни его, – предложил Бо, но Шил только смерила его глубоким осуждением.

– Сам щипай! У него зрачки уже бездонные. Он мёртвый.

Бо приложил руку к шее покойника, но так, что со стороны казалось, будто он его душил. Тем временем Шил выудила из кармана мертвеца мобильный, но не успела включить, как Бо вскрикнул:

– Да он тёплый! Наверняка, принял лишнего диссоциатива для отруба рефлексов и делает контент! – Уверенным движением он схватился за нож и потянул на себя.

Девушки хором завизжали, и Тишь закрылась руками. Но Сенди быстро опомнилась и бросилась помешать брату. Он уже вытащил часть ножа. Лезвие поднялось из мягкой раны, подтягивая за собой вязкую массу кровяных сгустков с чавкающим звуком, и в ужасе Бо отпрыгнул от тела. Теперь каждый понимал, что оружие не реквизит. Нож так и остался торчать из груди убитого, но теперь приподнимая ребро изнутри ещё более пугающе.

Бо зашёлся матом. Он припал к раковине, чтобы вымыть руки, а может, просто пытался скрыть в шуме воды рвотные позывы. Тишь вернулась в это время на диван. По её щекам снова покатились слёзы, но кашель заставил её переключиться. Сухой и по звуку ужасно болезненный.

Заправив волосы за уши в невольном жесте, Шил больше не кокетничала. Она будто повторяла у себя в голове – «соберись, соберись, девочка!» Сергей ехидно подметил, что он единственный застал её в такой глубокой растерянности, которую девушка скроет через секунду. Так и вышло – девочка быстро собралась, кукольность вернулась на её лицо, и с ещё большим удовольствием парень задумался, что стал свидетелем чего-то интимного.

– Мы все видели, что ты его не убивал, – ища поддержки у остальных, уверяла Сенди, когда шум воды прекратился. – Твои отпечатки появились там случайно. По глупости.

– Да какие отпечатки? У нас полмира исчезло! – Шил взмахнула руками, и Сенди резко нахмурилась новому телефону у подруги в руке. – Полмира исчезло, и это – не пранк! Потому что единственный, кто мог нас пранковать, по ходу, реально умер.

– Только не говори, что вытащила у него телефон, – заметила Сенди с лёгким отвращением.

– Да я же не нож из него вытаскивала! – Подруга щёлкнула кнопкой блокировки, и экран подсветил без двадцати десять.

Но напугало не это. Поверх неровного красного круга фотообоев висел текст – «убийца не Сенди».

Первым же делом Шил отключила мобильный и резко обернулась к Сергею, проверить, видел ли он. Они переглянулись. Тот не произнёс ни слова, но их поведение настолько бросалось в глаза, что и Сенди, и Бо затребовали объяснений. Уже через секунду телефон был в руках Бо. Он так же зажёг экран и так же молниеносно выключил его, как только прочитал надпись.

Недолго он спорил с сестрой, желавшей лично увидеть, что же такое в мобильном, и, должно быть, первый раз за вечер кому-то уступил. Всё равно о послании знало больше двух. В конце концов, телефон убитого просто перекочевал из одних рук в другие и остался лежать на журнальном столике перед диваном.

– Если он знал, что его убьют, почему никак не помешал этому? – заговорила хозяйка с тишиной, пропитавшей гостиную.

Все же только неловко переглядывались, не решаясь озвучить мысли. Лишь один Бо, чьего взгляда как раз избегали невольные гости, нашёлся с ответом:

– Это написал убийца! – решительно Бо схватил телефон и направился с ним к покойнику. – И написал он это специально, чтобы подумали на тебя, Сенди! Выглядит, будто ты писала. Вернее, будто кто-то считает тебя настолько глупой, что ты стала бы отводить подозрения таким нелепым способом!

Ко всеобщему отвращению, вернувшись к покойнику, он взялся за безвольную руку, чтобы использовать ещё не остывший палец для разблокировки телефона. Ему удалось, и он принялся копаться в файлах мобильного.

– Я ни на секунду от вас не отходила! – решила напомнить Сенди присутствующим, что поглядывали на неё с опасением.

Недолго пошарив в смартфоне, её брат метнул взгляд на Сергея. На вытянутой руке он решил выставить мобильный перед собой, будто распечатанную сцену для фильма, и зачитал, что нашёл внутри. Медленно, смакуя, как новые детали снимают подозрения с его сестры:

– «Не боишься, что тебя самого могут также лишить всего, чего ты добивался?» – Лицо Бо расплылось в улыбке, точно бы он имел личную обиду на Сергея, пока он всё ближе подходил к привязанному узнику. – После этого сообщения он внёс тебя в чёрный список. Это ведь твой аккаунт, Сергей? По аватару похож. Смотри, это ведь ты?

– Я не имел в виду, что собираюсь зарезать его, понятно?

Хозяйка с подругой развернулись на диване удобнее, чтобы с первого ряда наблюдать это импровизированное разоблачение. Бо читал дальше, поднимался по диалогу всё выше, выбирал самые удобные для его версии сообщения. Спор, часть которого попала в переписку, представал в самом неприглядном для Сергея виде.

– «Ты надругался над моей мечтой со своими низкопробными лайкожорами! Испохабил мой канал и плюнул в лицо подписчикам! Как ты смеешь теперь мне ставить условия!?» Написано капслоком. – С азартом настоящего адвоката, а скорее даже и обвинителя, Бо продемонстрировал переписку, шедшую после звонка длиной в полчаса. – О каких условиях речь?

Сергей беспомощно дёрнулся в обмотке для тортов. Лицо насупилось.

– Мне кажется, это их личное дело, – заметила Тишь несколько сковано, будто это ей предъявляли обвинения. – Это чудовищно. Дойти до такого. Но выбраться нам это не поможет.

Снова Сергей вскричал, что не убивал Анди. На эту эмоциональную слабину Бо отложил телефон на подоконник, где почему-то стоял деревянный оленёнок к Рождеству, и, сняв куртку, будто собирался достать из закромов своей безграничной любви к насилию нечто особенное, вновь опёрся на стул с пленником. Резкий запах его одеколона ударил в нос.

– При свидетелях, – заговорил Бо медленно и чётко. – Ты решил убить его на моей террасе, чтобы повесить это на меня или даже на мою сестру!? – на последних словах его голос перешёл в настоящий медвежий рык.

Даже сидевшие за его спиной Ген и Тишь, даже сама Сенди, которую брат намеревался так защитить, съёжились от его крика. Лицо его так напряглось, что ясно было одно – он и сам себя уже не контролирует.

– Я хотел припугнуть его. – Сергею пришлось сдаться. – Он занёс меня в чёрный список, а мы ещё не закончили. Что мне было делать? Я приехал за ним. Он ушёл с вечеринки резко. Я потерял его из виду, искал, и нашёл… мёртвым. Я испугался, побежал, но за участком уже всё исчезло. Я хотел спрятаться, потому что знал, что все подумают на меня! Сам посуди, стал бы я себя так подставлять после нашей с ним переписки?

На мгновение Бо задумался. Он сверлил пленника взглядом, надеясь дожать, и вдруг резко полез ему в штаны – за мобильным.

– У себя ты наверняка удалил сообщения, так? Разблокируй!

Пришлось Сергею носом вводить графический ключ от собственного смартфона, и только отведя лицо от экрана, он заметил послание.

«Убийца не Сенди» – говорило оно с телефона Сергея. Бо замер.

– Зачем ты написал это? Зачем ты это написал!? – кричал он и тряс экран у Сергея перед лицом.

Не выдержав, Шил перелезла диван и вырвала у парня мобильный из рук. Послание она зачитала перед всеми. Бо только продолжал донимать Сергея, который и сам ничего не понимал. Лишь один раз он громко повторил, что не писал и не ставил на заставку этот текст, но хозяин дома его будто не слышал. Поэтому вместо новых доказательств Сергей только уставился на противника с усталой надменностью, как бладхаунд смотрел бы на задыхающуюся от собственного лая чихуахуа.

– Ребят, – испугано позвала Тишь.

Она развернула свой телефон экраном к гостиной. На нём была та же надпись. Не сговариваясь, все потянулись к своим гаджетам. Каждый нашёл тот же текст на экране. У самой Сенди надпись отличалась. «Убийца не Сенди и не Бо» – говорил её телефон.

От раскрытой двери потянуло холодом, но кроме как печально к ней обернуться, Сергей не мог больше ничего сделать.

– Это рука. – Шил поочерёдно прикладывала ладонь к фронтальной и задней камерам, чтобы закрыть объектив, и всегда получала одинаковое изображение – размытый красный круг. – Над оформлением, очевидно, не задумывались.

– Мне поставили это на телефон, – заключила Тишь.

– Всем поставили, гений! – Шил восприняла это как личное обвинение. – Я твой телефон даже разблокировать не могла, и кстати – у тебя на заставке были какие-то волки, а не зловещая надпись. Ещё пару часов назад этого не было!

Не справляясь с нервами, Тишь задышала чаще, и это вызвало новую волну кашля. Но он не проходил. Девушка мучилась добрые пару минут, но хрипы из её горла не становились и на йоту продуктивнее. Устав смотреть на её терзания, Шил даже поднялась и без спроса у хозяйки поставила чайник на плиту. Она также хотела разложить для всех чайные пакетики по кружкам, но резко застыла с пачкой чая в руках. Пустой пачкой.

– Где весь чай? – растерянно спросила она.

Кашель Тишь, наконец-то, продрался. Она вновь задышала ровно. Её лицо стало ужасно красным, и слёзы скопились в уголках глаз. Конечно, не от душевной боли, а чисто механически, от усилий, хотя кто знает. Выглядела девушка попросту униженной. Вероятно, её смущала такая необходимость быть немощной в чужих глазах. Она понуро полезла в сумку за лекарствами.

Вместе с Шил Сенди перерыла все шкафчики. По большей части они были пусты. Когда в отчаянии добрались уже до шкафа под раковиной, обе девушки ахнули.

Всё это время Сергей не переставал крутить руками, в надежде выпутаться, но пока ему удавалось лишь натереть себе отметины на обеих руках.

– Какого чёрта? – воскликнула Сенди, обращаясь ко всем. – Кто отварил и выбросил все чайные пакетики!?

– Мои лекарства, – с обидой едва не всхлипнула Тишь. – Должно быть больше. Они нужны мне, отдайте!

В возмущении Шил вернулась к дивану, разобраться с вопросом лекарств. Она строго оглядела всех присутствующих, но быстро заметила, что каждый растерян не меньше её самой.

В упаковках с порошками и вытянутыми капсулами было ещё, навскидку, достаточно медикаментов. Пока Шил их перебирала, Тишь прибегла к ингалятору. После она снова задышала спокойнее и смогла ответить девушке на вопрос о масштабах пропажи.

– Тут исчезло восемь, а тут целых десять. – Она перебирала крупные белые таблетки, тёмные капсулы, из рук Шил забрала пачку салфеток. – Мне этого хватило бы на два дня.

– Что у тебя? – Шил сложила все коробочки на кофейный столик.

Близнецы наблюдали за Тишь. За тем, как она силится не заплакать. Ген же, по-видимому, погрузился в глубочайшую депрессию и смотрел теперь на всех отрешённо, словно на похоронах или будто ему одному было известно что-то такое, чего не просто не знали другие, а были по его мнению даже не способны понять.

– Муковисцидоз, – произнесла она, как школьники, которых высмеивают за их несуразные фамилии, называют их полное имя. – Каждый вечер я делаю ингаляции. Без этого я задохнусь. Уже час как я должна была сделать процедуру, но мы застряли здесь. Если мне не вернут хотя бы таблетки, я могу… я…

– Не нервничай. – Шил знала магию этих слов наверняка. – Ты можешь здесь провести ингаляцию? Что тебе нужно?

От этой тяжёлой сцены Бо закатил глаза и решил уйти в другую комнату, пока гостиная не превратилась в больничную палату. За дверью Сергей успел увидеть, что другой комнатой был туалет.

– Мой небулайзер. Он дома. И лекарство дома. Эти мне в течение дня, – протянула Тишь, собирая таблетки обратно в сумку. – Мокроту надо разжижать, иначе она забьётся, и я не смогу дышать.

Пообещав девушке, что второго трупа сегодня в доме не будет, Шил вернулась в кухонную нишу. Без чая она налила гостье простую кружку кипятка и передала через Сенди. Сама же отыскала пакет среди полупустых ящиков, обернула его полотенцем в два слоя и приготовила из этой замысловатой конструкции компресс.

– Ложись-ка! – Скомандовала она Тишь так уверенно, что та, ни на секунду не задумавшись, послушалась.

Компресс водрузили ей на грудь. В этот момент, должно быть, одна и та же мысль пролетела в голове каждого, кто видел, как грелка вздымается на внушительных объёмах девушки.

– Давай-ка лучше повернись, положим на лопатки, – решила Шил по итогу.

Лицом в пол девушка пролежала в эдакой полевой процедуре без пререканий. Звуки её дыхания не сильно изменились, но, может быть, хотя бы психологически ей это помогло. Когда из туалета вернулся Бо, то выглядел снова рассерженным:

– А бумагу-то кто растратил? – спросил он, и отмахнувшейся сестре, что указала ему на верхний шкафчик, ответил: – Нет, я не сказал, что бумагу не положили. Её растратили. В урне гора втулок.

Компресс, очевидно, подействовал, и Тишь начала громко откашливаться. Иногда хрипы звучали настолько ужасно, что казалось, она вот-вот задохнётся. Но этот приступ, к счастью, прошёл. Она измучено повалилась на спину.

– Тебе всегда так плохо? – спросила Шил больше будто бы из практических целей – узнать, каковы шансы вынести девушку из этого безумия живой.

– Не настолько. – Даже голос Тишь заметно осип. – В последний раз так было в гостях у бабушки. Поезда бастовали все выходные, и мне пришлось два дня ночевать у неё. Наверное, это нервы спровоцировали такое состояние.

– Или ты пропустила два дня, – с опаской произнесла Сенди. – Не надо на меня так смотреть! Ещё скажите, что сами не подумали о том же самом.

Признаваться никто не спешил, но и поднимать девушку на смех тоже не решались. Взгляды потупились. Один Бо пытался пробудить в окружающих голос разума:

– Да нас же просто кто-то разводит! Пусть не сам Анди, пусть кто-то его убил, но этот кто-то хочет свести нас с ума, понимаете!?

Шил приняла сторону Бо, и вдвоём они стали доказывать, что не могли за пару часов прожить двое суток. Сергей окончательно оставил идею выпутаться из прочных лент , но пробиться сквозь гомон голосов с требованием освободить себя не видел большого смысла. Всё его окружение создавало впечатление малых детей, коими они для него и являлись. Поэтому, думал он, они и связали его – как самого непредсказуемого, самого взрослого, как того, кого они боятся. Достучаться до их мелких умов, этих спорящих каждые две минуты, кричащих друг на друга из-за каждого чайного пакетика и туалетного рулона, казалось ему непосильной задачей.

Вскоре спор затих, так ни к чему и не придя. В этот момент заговорила Тишь. Хотя точнее будет заметить, что она и так разговаривала сама с собой всё это время, но лишь когда громкая перепалка сошла на нет, её голос невольно остался единственным звуком.

– К кому же пришёл Анди? – Её рассуждения себе под нос резко оборвались, как только она заметила, что её слышат.

Перед её лицом лежал раскрытый скетчбук на чистой странице, и капиллярной ручкой она составляла какой-то список. Поскольку внимание всё равно упало на неё, она коротко откашлялась, чуть подобрала под себя ноги и пояснила:

– Если всё кто-то подстроил, он должен был знать много деталей о нас. Так мы сможем понять, у кого было столько информации. У меня пропала точное количество лекарств на два дня. Значит, он знал мою дозировку. Знал, что Сергей придёт запугивать Анди, и что Борис приедет на сигнализацию. Слишком много деталей…

– Может, целью был кто-то конкретный, – предположила Шил, присаживаясь вновь рядом с Геном. – Может, остальные здесь оказались случайно? Сенди получила сообщение о коробке. Кто-то хотел, чтобы она была здесь.

Тишь записывала детали. Стрелочками соединяла связи на листе.

Шил едет с Сенди – случайность. Бо едет на сигнализацию – случайность. Тишь едет за телефоном – случайность. Ген.

Пять голов обернулись к нему. Брови его встревожено дёрнулись. Но он продолжал молчать. Бо, неторопливо обойдя диван с широкой стороны, отодвинул от длинноволосого молчуна сестру и присел между ними.

– Ген, – подозрительно небрежно произнёс он. – Нож в рёбрах Анди тебе не кажется странным?

Из центра гостиной Сергей не видел ножа на террасе, тем более на дом уже спустились сумерки. Но скоро Ген сам дал пояснения.

– Он ритуальный. Это кинжал. Его используют не для того, чтобы резать, а чтобы расколоть.

Его объяснение встретили молчанием. Шил переглянулась даже с Сергеем, к которому на фоне услышанного, кажется, возникло чуть больше доверия. На это пленник иронично вскинул бровями.

– А почему ты, кстати, забрался в мой дом сегодня? – Прежде, чем Ген раскрыл рот, Бо добавил: – Видел ты сон, не видел ты сон – мне без разницы. Зачем ты влез в дом?

– Но Анди же не в доме убили, – весьма уклончиво ответил подозреваемый. – Если ты намекаешь, что я виноват в чём-то…

– Я намекаю, что за каким дьяволом ты проник в дом, Ген?

– Во сне фигурировал дом. Большой дом, стеклянный, комнаты в нём всё время менялись. Я бежал через его узкие двери, но всё засыпало песком, сверху вниз, потом снизу вверх, потом всё снова перемешивалось. И выл волк, я должен был спасти его. – Он замолчал, но Бо так резко и шумно набрал воздуха, что Ген тут же продолжил: – Я искал его возле дома, но не нашёл! В доме были голоса, и я решил забраться внутрь.

– А не пробовал через дверь? – Шил также включилась в их разговор.

– Но моё единственное преимущество было в том, что нападавший не знал, что мне известны его планы! Я должен был действовать скрытно! Чтобы спасти, – отвечая, Ген смотрел в невидимую точку перед собой, а его сухие губы подрагивали. – Теперь я понял, что означал этот образ. Это были песочные часы. Мы попали во временную ловушку. Поэтому забыли два дня.

Его слова долго висели над диваном, пропитывая воздух тягучим составом. Скоро его уже стало сложно вдыхать. Оставался единственный разумный способ разрубить эту давящую тишину, и Сергей заявил со стула:

– Я предлагаю развязать меня и связать его.

Тишь

Ген не сопротивлялся, когда его привязывали к стулу. Место узника Сергей уступил ему легко, но с нескрываемой обидой потирал запястья, что уже покраснели от долгих попыток выбраться и смотрел на девушек на диване, как на предателей. От этого немого осуждения стало некомфортно, и Тишь отложила компресс, чтобы перебраться в другую комнату. Всё равно полотенце успело остыть, и помочь ей могли только дренажные упражнения. Она оповестила всех, что хочет уединиться в дальней комнате на пятнадцать минут, и прихватила с собой шоппер со всеми лекарствами, чтобы в этот раз точно никто не стащил ни одной таблетки.

– Куда это ты? – полностью проигнорировав её оповещение, поинтересовалась Шил, когда Ген уже сидел надёжно связанным.

Пришлось для неё повторить. Прикрывая дверь, девушка невольно заметила, как близнец шептал что-то сестре в самое ухо, что даже развалившийся рядом Сергей не обратил никакого внимания. Смотрел Бо при этом на Гена, и смотрел с подозрением.

В отдельной комнате Тишь включила свет. Щелчок разнёсся со звонким эхом по ряду пустых полок высоких книжных шкафов. Наверняка, тут располагалась библиотека. Но сейчас в ней было пусто. Глянцевый паркет, блестящие полки, простые настенные часы, что показывали без пяти одиннадцать. В окне – болезненное отражение Тишь с малиновым румянцем щёк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.