Андрей Небольсин
Сталинград. Дважды доброволец.

Сталинград

12 ребят учатся в одном классе, идет война, немцы подходят к их родному городу к Сталинграду,

Ребята мечтают попасть на войну все вместе и непременно стать героями, у одного парня бабушка верующая она часто водит сына в церковь на другой конец города там старушки собираются в маленьком доме и читают молитвы, у бабушки есть чудотворная маленькая иконка божьей матери. Парни смерти не боятся они хотят стать героями и пусть они погибнут но останутся в памяти девчонок одноклассниц героями. Девчонок в классе тоже 12 самая маленькая из них вика ее звали Викоста она всегда боялась прогуливать уроки и когда весь класс не шел на уроки а убегали на свое любимое место тусовки за городом Вика всегда переживала что их будут ругать она не хотела прогуливать но все равно чтобы не отличаться от всех она шла вместе с прогульщиками. Вика всегда была предметом шутки все всегда над ней смеялись но никто ее не называл предателем она была трусишка а во всем остальном она была такая как все. Немцы все ближе и ближе подходят к городу ребята пошли в военкомат и их взяли на фронт прощание с родителями с девчонками бабушка дает внуку иконку богородицы и говорит она чудотворная. На выпускном бале все веселились парень с иконой уговорил девушку прийти в закрытий класс они там занимаются сексом от этого она сразу забеременела. Парни в составе пехотного батальона численностью 189 человек занимают господствующую высоту они окопались немцы наступают их отбрасывают их бомбят самолеты потом идут танки и пехота потом опять бомбят и опять наступают так несколько раз все ребята пока живы но с каждым разом немцы наступают сильнее и бомбят больше страх селится к парню с иконой он начинает вспоминать как бабушка его учила молиться он молится и вдруг из военного окопа он переносится в свою квартиру в квартире его дочь с двумя детьми живет ее муж сидит по ложному обвинению в тюрьме за убийство. Одному сыну 12 лет другому 18 лет ровесник очень похож на вояку на стене висят фотографии вояки и та которая около поезда всем классом. Вояка как был в окопе так и появился с автоматом в пыли грязи но живой младший внук издевается над ним один раз пришел в немецкой форме и по приколу постоянно старший внук дал ему свой паспорт и он с ним ходил по городу он поехал в то место где они воевали там на деньги одноклассниц поставили обелиск и он видел свою фамилию потом он был на другой могиле и том на вечном огне пацана жарили мясо он дрался менты пришли но разобрались и отпустили. Дочь и внуки всегда жалуются, что жизнь плохая правительство ворует нефть и газ а они из-за этого бедно живут. Воин им говорит тут напротив нашего дома стоял другой дом такой же на все праздники жильцы накрывали один большой стол и пили гуляли весело а они не знают кто живет у них на площадке.

Воин смотрит все фильмы про сталинград.

Воину не нравится такая новая жизнь по дорогу на него все кричат и ругают он не найдет общий язык не с кем как то по улице его остановила старуха герой ссср у нее медали были много она говорит что ты очень похож на своего деда. И он ее узнает это викоста, викоста в сметении но он от нее убегает у дочери спросил она рассказала что она была вов ночной ведьмой у нее на самолете было написано (за моих друзей) воин не находит себе место младший над ним издевается старший безразличный решил сходить в храм а там идет отчетка все кричат орут это было последней каплей он приходит домой все сидят смотрят кино он зашел в спальню переоделся в военное и выходит я ухожу все начали его уговаривать не уходить что он погибнет не вернется. Но он им сказал лучше умереть в бою мечтая о счастливой жизни чем жить так как вы живете.

Он помолился и опять на войне, ребята его уже искали но когда он появился была вспышка не естественная и на нем была чистая одежда ребятам он рассказал как был дома про дочь про внуков рассказал как они хорошо живут но не подробно он взял с собой фото матери свободы рассказал что на их могиле горит вечный огонь и днем и ночью школьницы из их школы стоят в карауле днем пионеры а ночью комсомольцы. Рассказал про викосту кто стал на самом деле герой из их класса девчонки каждый день победы собирались у него дома и отмечали победу ездили на могилку друзей и если у кого рождался мальчик, они называли по имени ребят что погибли, защищая их, он говорит, а сам плачет немного войны и погибают все они боятся погибнуть, не убив не одного немца но таких не было раненый один был его на носилках принесли дали винтовку с оптическим прицелом он выстрелил и погиб. Их было 189 погибли все никто не отступил, не струсил.

Главная авторская задумка заключается в том чтобы людям пояснить разницу в руководстве того сталинского времени и Путинского теперь что там на верху ладно пусть все там но люди внизу стали другими. Кто в этом виноват?

Весь двор заставлен машинами а в то время во всем дворе не было не одной частной машины у зятя был мерседес красивый у внука мотоцикл спортивный воин не мог понять почему они говорят что плохо живут холодильник полон еды магазины завалены всем все всегда грустные и недовольные а у них в то время было все только необходимое магазины пустые шмотки одинаковые но они были всегда всем довольные а главное дружные. мороженое

17.07.2019.

Во имя Отца Сына и Святого Духа. Аминь!

Сталинград

Алексей спешил, опаздывал на школьное комсомольское собрание, он не привык опаздывать, но обстоятельства сложились не в его пользу, с утра у него была высокая температура, и в школу пришлось пропустить. Но собрание пропустить не мог, на повестке дня комсомольского собрания стояло много серьезных вопросов, которые были важны для каждого советского человека в военное время. С утра шел мелкий дождь, и на дороге ведущей к школе была грязь, сильно болела голова, и ломало все тело перепрыгивать лужи просто не было сил и Алексей шел наступая в лужи ботинки промокли и было слышно как в них журчит вода. Рядом проносились обдавая грязью пешеходов машины, часто встречались знакомые лица с таким же мрачным настроением. Вот показалась и школа, занятия в ней уже закончились и только в его, классе горел свет, в большом светлом вестибюле сидела уборщица баба Глаша она только что закончила мыть полы, они еще были влажные и сверкали чистотой.

– Здравствуйте баб Глаша – поздоровался Алексей и сделал несколько шагов.

На полу остались грязные следы, парню стало неудобно, и он остановился, баба Глаша тяжело поднялась.

– Иди Алеша, я подотру, ноги вытри и иди, ребята уже давно заседают, тебя одного не хватает, и ведите себя тише, директор еще здесь!

Опоздавший виновато вошел в класс, у доски стояла комсорг класса Ирина Правда, крепкого телосложения широкая в плечах она больше походила на мужика в юбке, чем на школьницу ее суровый вид всем внушал страх даже многие ребята старались не вступать с ней в конфликтные ситуации, ее взгляд скользнул по опоздавшему. За учительским столом сидела Марина Котова она вела протокол комсомольского собрания.

– Леш ты что пришел, лежал бы! – С нежностью в голосе сказала Правда.

Алексей посмотрел на свои грязные ботинки и остался у двери, лишь присел на корточки. На лице была видна усталость, от тяжелого дня, лицо было красным от высокой температуры.

– И так продолжим, как прошли выходные, сначала пусть доложат девочки?

Класс как и у всех был поделен на звенья у каждого звена был командир, по решению отряда было принято решение что девочки, по выходным ходят помогать в медсанбаты ухаживать за ранеными, им там доверяли самую грязную работу, но девчонки не чуждались ни какой работы они помогали раненым которые пострадали спасая их от врагов. А мальчишки все ходили на танковый завод но им тоже не доверяли ответственную работу, они таскали мусор железо, разгружали и загружали вагоны. Им всем хотелось точить на токарных станках снаряды, но пока их не допускали.

– Мое звено – докладывала Александра Макашова – проработав выходные кроме похвал от медперсонала не чего не получали, да и в других звеньях тоже самое. Это я чтобы не терять время, забегаю вперед.

– Хорошо – деловито сказала Правда – перейдем к опросу мальчишек?

– Можно я скажу за всех? – спросил Олег Иншаков.

– Давай! – махнула рукой Ирина.

– За минувшие выходные, мы разгрузили и погрузили шесть эшелонов.

– Шесть, молодцы! – похвалила Правда – а что грузили?

– Военная тайна! – коротко обрезал Олег

Ответ Иншакова Ирине понравился, в военное время, когда враг может скрываться и подслушивать за любой дверью, нужно хранить тайну.

– Так что у нас в газетах? – Ирина взглянула на Алексея, он стоял у дверей и лишь развел руками. Алексей мог, как никто в школе прочитать любую газету и выяснить, что написано между строк.

– Комсорг ну хватит уже тянуть время – Нервничал Алик Ильясов – пора переходить к вопросу по которому мы сегодня собрались.

– Продолжим – опять громким голосом начала Ирина – теперь о том вопросе что предлагают мальчишки. Убегать на войну это не правильно мы не дети нам не хватает немного до восемнадцати и мешает нам только школа до окончании осталось совсем немного можно подождать. Мы сдадим экзамены, получим диплом, и перед нами откроются все пути, может кто-то захочет поступить в военное училище, я узнавала так можно, по окончании его, многим из вас уже исполнится восемнадцать, и вот тогда можно на фронт.

– Нет, – вскочил со своего места Колька Белоусов, – пока мы будим в училище учиться, и ждать повестки, немцев уже прогонят, и мы повоевать не успеем.

– Да уж, так и прогонят! – Возразил Сергей Конев.

– Да, а что? – крикнул Белоусов – от Москвы же прогнали!

– Нет не прогнали а только остановили. – старался перекричать других Ильясов.

В классе начался хаос, все хотели высказать свое мнение и перекричать товарища, комсорг в такие минуты всегда сидела и молчала, только внимательно слушала, она считала, что в такие моменты, когда человек говорит импульсивно, он наиболее честен. Вдруг открылась дверь, на пороге стоял директор, вид его был усталым, но он внимательно всматривался в лица ребят, будто пытался догадаться, что такого важного они тут замышляют. Аркадий Геннадьевич Мазур в школе пользовался большим авторитетом, в гражданскую войну он в двадцать лет командовал полком, много разных подвигов своего полка он рассказывал ребятам на классных часах. В самом конце войны его ранило в руку и пальцы левой руки у него плохо работали, но все в школе знали, что он рвется снова в бой и просится, чтобы его отправили на фронт. Но пока безрезультатно.

– А почему позвольте спросить, вы в столь позднее время еще в школе, занятия уже давно закончились?

Ребята встали, приветствуя директора, но на его вопрос никто не хотел отвечать. Мазур ходил по классу и заглядывал каждому в глаза, пытаясь понять, но школьники смотрели в пол тогда он подошел к комсоргу.

– Так с вами все понятно, будите молчать, а вот Правда, мне правду скажет?

Ирина смотрела в глаза директору смело не моргая.

– Правда всегда говорит правду, мы проводим комсомольское собрание!

– Так хорошо, – немного оживился директор – повестка дня?

А вот на этот вопрос я ответить не могу, промолчу, я вас очень уважаю, но это не моя тайна. Хочу только вас уверить, что не чего порочащего высокое звание комсомольца нами принято, не будет.

– Я в этом не сомневался, вот как раз по этому поводу я волнуюсь за вас, как бы вы чего не натворили. – Последние слова директор сказал тихо он молча не прощаясь вышел из класса, ребята подождали пока Аркадий Геннадьевич покажется на улице, и вновь начали обсуждения.

– Хорошо – Крикнула комсорг – мы выслушаем каждого по очереди, кого называю, вставайте и говорите свое мнение.

– Коля Белоусов?

– Я за то чтобы как можно скорее идти на фронт, и хорошо бы попасть всем вместе в одну роту!

– Сергей Конев?

– Скороговор дал хорошую идею пойти на войну всем вместе, мы учились с первого класса вместе, почему бы и не умереть вместе, если доведется, или вместе встретить победу. Я за!

– Саша Корнилов?

– Я ребята с вами готов пойти воевать на любое поприще, там где рядом друг, мне нечего не страшно, ни какие расстояния не напугают меня. Но я смею вам напомнить, что если идти нам всем скопом мы можем попасть только в пехоту, а есть еще летчики, которые парят в небесах и бьют фашистов с неба, есть разведчики, которые ходят через линию фронта, и приводят пленных немцев, есть танкисты, артиллерия, моряки, подводники. Я за!

– Опять он умничает, вундеркинд – заворчал Вова Горшков, не можешь просто сказать за или против.

– Вова Малышкин?

С последней парты поднялся верзила он был самым большим парнем в классе да не только в классе но и во всей школе. Его рост был два метра четыре сантиметра обладал не бывалой силой, согнуть подкову это было для него мелочью он мог на спор кулаком сбить с ног годовалого быка поднять тяжести которые простому человеку непосильно. Еще он отличался от всех своей не притворной простотой, и заторможенной реакцией, если любая тема для всех была уже понятна, то для Малыша надо было еще объяснять подробнее, это касалось не только уроков, но и всего остального. Но ко всему этому он был очень добрым, на его огромном теле как то не сочеталась всегда улыбчивое добродушное лицо. Он молча в знак согласия кивнул

– Саша Быков?

– Я, за!

– Юра Сысуев?

– Вундеркинд правильно говорит, я вот например всегда хотел стать летчиком истребителем. И если мы все подадим заявление в летное училище, мы сможем, и воевать вместе, это я предлагаю как вариант, но там нас могут распределить по разным фронтам. Но вместе с вами все равно лучше. Я за!

– Олег Иншаков?

– На миру, и смерть красна. Я за

Смирнов Сережа?

– Я за!

– Алик Ильясов?

– Я готов прям сейчас, вступить в неравную схватку с врагом, но если мне обещают трех разовое питание. – Пошутил Алик.

– Дима Грибакин?

– Война как много в этом звуке для сердца русского слилось, и с болью в нем отозвалось.

– Пушкин ты с нами? – не выдержал Белоусов

– Я от коллектива никогда не отбивался, хотя я всегда мечтал стать подводником.

– Павел Скрипка?

– Да поскорее бы на войну я бы вам всем показал, как надо воевать, вот увидите, я первый немца убью и больше вас всех.

– Что! – возмутился Корнилов – да я в тире лучше тебя стреляю, и немцев я больше убью.

– Кто, ты лучше стреляешь? Да не смеши мои штиблеты.

– Тихо! – повысив голос, сказала Правда

Ирина взглянула на дверь там, на корточках сидел и спал Алексей Благовидов, комсорг подошла к нему пощупала его лоб и покачала головой нежно взяла его за подбородок и подняла голову. Алексей тяжело открыл глаза, в полуобморочном состоянии, он тихо прошептал.

– Я тоже, за!

– За, кто бы сомневался, что ты за – ворчала Правда – Вова Малышкин отнеси его домой.

– Слушаюсь командир – сказал басом здоровяк, легко поднял Благовидова и исчез в коридоре.

– Так главный вопрос мы решили, время позднее пора закругляться, комсорг закрыла тетрадь.

– Ирина – с места встала Виктория Наумова – Ирина, а почему ты с нами с девчонками не советуешься отпускать мальчиков на фронт или нет!

Ребята все хором засмеялись.

– Тихо! – повысила голос Правда. Потом несколько минут она думала, что ей предпринять.

– Я придумала и вот что. Мы здесь собрались, чтобы узнать мнение ребят как им идти на войну, это им идти воевать с фашистом и только им надо решать. Но все равно мне интересно знать мнение девочек и мы с удовольствием их выслушаем. Я так же буду называть фамилии, а вы вставайте и говорите, что об этом думаете.

– Вика Наумова?

– Ребята я вам сейчас скажу, но вы не обижайтесь, ладно? Мы вас всех очень любим и не представляем, что будет с нами, если с вами что-то произойдет, на глазах Вики выступили слезы. Вы здесь сейчас перед друг другом хорохоритесь, а война это не шутки, это смерть, кровь, убитые и искалеченные люди, их уже наверно миллионы. Я не уговариваю вас прятаться от войны, а лишь прошу пойти на фронт когда призовут, вам всего семнадцать лет а Лешки Благовидову всего шестнадцать.

– Викоста замолчи слышать тебя тошно, мне за отца мстить надо! – перебил Конев.

Но его тут же перебила Вика. Она в классе считалась тихой девочкой, и в этот момент в ней видели другую, более смелую и отчаянную, она подошла к Сергею и продолжила:

– Сережа ты рвешься на войну, а ты о матери подумал? Она только что на отца похоронку получила, как ты ей скажешь, что убегаешь на фронт, что с ней будет, если и на тебя похоронка придет?

Вика упала за парту, закрыла лицо руками и зарыдала, многие девчонки так же в один мотив заплакали. Но тут и ребята впервые подумали о своих матерях, что с ними будет, если все пойдет не так как они себе представляют войну. Староста класса немного подождала, она смотрела на своих друзей, ей очень нравились и ребята и девчата наверно это был единственный дружный класс во всей школе, они дружили не кучками или мелкими компаниями, они дружили всем классом, влюблялись, прогуливали уроки, дрались с ребятами из других районов. Многие завидовали их дружбе, а учителя нарадоваться не могли, если кто-то отставал и получал плохие отметки, на него наваливался весь класс и оценки быстро исправлялись. И игры у них были всегда общие, ребята могли с девчатами прыгать на асфальте, играя в классики, могли девочки играть в Чапаева, бегая с утра до самого позднего вечера по стройкам, по лесам, иногда даже ходили ночью на кладбище, чтобы самоутвердиться. Теперь перед ними стояла задача куда сложнее, как им поступить в этот трудный момент, как сказать матери, что он уходит на фронт, матери все поняли бы, когда подошел бы год призыва, но он еще так далек, а ждать некогда. Правда в эту минуту не только наблюдала за своими друзьями, но и думала о своей матери, что можно такого придумать, чтобы как можно меньше расстраивать мать. В классе стояла тишина, ее никто не хотел нарушать, у всех не было слов в голове стояла самая лучшая женщина на свете мать. Как можно объяснить ей что идет война и он должен оставить ее идти на фронт, не по призыву а по зову сердца. А может сейчас ребята пытались разобраться в себе, для чего они, в самом деле, бегут туда, где смерть ходит рядом и заглядывает каждому в глаза, выбирая себе жертву. И кого она выберет сегодня, а кого оставит на завтра. Может в действительности молодые юноши хотят просто показать себя перед друзьями храбрецами, представляя себя героями идущих после победы, по улицам в медалях и орденах как их встречают с цветами девчонки, прыгают им на шею и радуются их возращению. А вечером ребята будут рассказывать, как им достался орден или медаль и какой ценой, кто погиб в том или ином бою, молодые парни сейчас могут представлять только эти радостные минуты победы. А вот что придется перенести совсем еще юным мальчикам во время войны под артобстрелом, под ливнем пуль, это они себе представить еще не могут они этого пока не видели, и слава Богу.

–Так братцы кролики – прервала Правда мысли ребят – вопрос о нашем бегстве на фронт остается открытым, приказываю всем поговорить как можно вежливее с вашими близкими и спокойно объяснить, почему мы уходим на войну!

– Уходим? – переспросил – Колька Белоусов.

Комсорг сильно занервничала, покраснела, потом поправила себя.

– Вы мальчишки уходите, конечно, вы. И в заключении я хочу опросить всех девчонок мне надо знать их мнение. Я спрашиваю, вы отвечаете!

–Александра Макашова?

– Простите ребят, я против!

– Юля Косова?

Юля встала она виновато посмотрела на ребят, пожала плечами и покачала головой.

– Мария Каштанова?

– Я против!

– Марина Котова?

– Нет!

Алевтина Катарина?

– Я против!

– Ольга Мамаева?

– Безусловно, я против, и объясню почему, наше правительство не случайно призывает в армию с восемнадцати лет, потому что именно с этого возраста формируется из юноши мужчина. Именно когда ему исполняется восемнадцать он начинает умнеть и взрослеть, а если пойдет раньше, он не только может себе навредить но и тем солдатам которые находятся рядом с ним, из-за того что юноша сбежал на войну могут пострадать бывалые солдаты, и по этому я на стороне здравого смысла. Не обижайтесь ребят, придет время, пойдете воевать.

– Выскочка блин! – ворчал Белоусов – Вечно умничает

– Ася Мальцева?

– Я совершенно согласна с Мамаевой, если ребята сбегут на фронт, я ни как кроме преступления не могу назвать, и мы как комсомольцы не можем это пускать на самотек, если ребята не выбросят это из головы следует обратиться к товар….

– Прасковья Петешова?

– Обращаться никуда не надо, и ребятам не надо никуда бежать придет время пусть служат родине, а так думою не следует!

– Настя Мохнатова?

– Я против!

– Светлана Ланцова?

Я конечно против потому как не могу своим голосованием отправить своих друзей на верную гибель, ведь они еще совсем молодые и неопытные ребята. Я целиком и полностью поддерживаю Мамаеву!

– Агата Васильева?

– Ребят, вы не обижайтесь, придет время и пойдете!

– Галя Шендакова?

– Категорически против!

– Рита Петрова?

– Ребята, девочки я сегодня в трамвае ехала и рядом сидели два полковника, я случайно подслушала их разговор, они говорили, что немец идет к Сталинграду к нашему городу.

– Нет, такого не может быть, – закричали со всех сторон – немцы застряли под Москвой и Ленинградом. Они же не могут на три фронта разделиться!

– Тихо! Это обсудим после, сейчас у нас голосование. Рит твой голос.

– Если немцы нападут на Сталинград, то я поддержу ребят, а так нет!

– И наконец, Катя Ливанова?

– Девочки мальчики моя мама сейчас сварщиком перешла работать, она уже второй день варит противотанковые ежи, если немец не собирается на наш город нападать, то зачем варят ежи?

– Ладно, с ежами ты за что?

– Если немец к нам сюда, то обязательно надо спасать наш город, а если нет то ребят, простите.

В классе на время все замолчали и смотрели на комсорга, что было в ее голове в эти минуты было не понятно никому, класс разделился, ребята рвались на фронт, девчонки против, понятно они хотят, чтобы их друзья остались в живых. Молчала и Правда она не знала что ей предпринять ничего не придумав она встала.

– Собрание окончено, вопрос остался открытым, я должна с кем-то посоветоваться из старших товарищей.

–Уууу – заворчали ребята – это опять растянется на неопределенное время. – Кричали ребята, а девчата сидели тихо и улыбались, у них получилось хоть на несколько дней отстрочить бегство на войну.

– Приказы не обсуждать – громко крикнула Правда – уже поздно всем по домам.

Баба Глаша стояла за дверью и весь разговор ребят слышала, когда дверь открылась и ребята вышли, пожилая женщина со слезами на глазах смотрела, как мимо нее проходят совсем еще дети, но они с такой отвагой рвутся на фронт, спасать страну от фашистов. Когда дверь закрылась, она привычным жестом перекрестила школьников:

– Господи, спаси и сохрани!

Весеннее утро радовало восходящим солнцем, несколько суток шел мелкий и противный дождь, он превратил дороги в непролазную грязь, даже на асфальтированных улицах были повсюду большие лужи. Люди лениво брели по центру улицы, потому что только там можно было пройти, не промочив обувь, когда проезжала машина, пешеходы разбегались в поисках безопасных мест.

Алексей Благовидов проснулся от звонкого будильника, открыл глаза в окно светило солнце, этот ранний светившийся в окно лучик солнца поднимал настроение, Алексей привычным движением встряхнул градусник и засунул под мышку, тридцать семь и девять обрадованно воскликнул больной и хотел вскочить, но тут же повалился обратно в постель. Болело и ломило все тело, хворь еще с организма не вышла, а так хотелось идти в школу, ребята на войну собрались бежать, а я их задерживаю. Алексей медленно поднялся, вышел на балкон, вставало солнце, было похоже на сказочное явление, будто солнышко своим появлением разгоняло врагов, на востоке еще было много черных мрачных дождевых туч, но под волшебными лучами они разбегались и таяли на глазах. Алексей поднял руки и почувствовал, как приятные солнечные лучики коснулись лица, по его телу пошло целебное тепло он еще постоял на балконе и зашел в квартиру, на столе лежали оставленные мамой таблетки, приняв таблетки, он опять улегся в кровать, решил что так он быстрее поправится.

Занятия в школе шли в обычном режиме, ребята были на девчат обижены за то, что они их не пускают на фронт, и они им объявили молчаливый бойкот. Девочки к парням приставали, как то хотели объяснить свою позицию, но ребята упорно молчали. Даже после уроков они ушли одни, девчонки тоскливо смотрели, как удаляются их друзья. Но они считали, что поступают правильно, потому что спасают их жизни. Мальчишки шли на свое излюбленное место, это была большая стройка до войны здесь начали строить сразу четыре дома но начавшая война помешала дома построили лишь до половины, вот это и было излюбленным местом местной детворы, они тут играли в Чапаева, в казаки разбойники, можно сказать что все детство прошло на стойке.

– Я с девками нашими, вообще никогда не заговорю – крикнул Сашка Быков

– Да как они могли так с нами поступить – поддержал Смирнов Сергей

– Будто мы для себя стараемся? – воскликнул Колька Белоусов как всегда скороговоркой – мы же может для их и стараемся чтобы немец в наш город не пришел их убивать и насиловать. Ребята долго ругали своих одноклассниц кому было не охота осуждать они принесли дровишек и разожгли костер, когда костер разгорелся все подсели к нему поближе, и смотрели, как языки пламени вырываются вверх, как маленькие но яркие искорки отлетают от огня, ребята часто разводили костер даже летом в жару им очень нравилось наблюдать за тлеющими дровами.

– Интересно, – начал протяжно Саша Корнеев – почему всегда на душе становится спокойно, когда смотришь на огонь, почему забываешь про все печали, даже на девчонок злобы больше нет.

– Да это потому что, ты вундеркинд боишься на войну идти! – Воскликнул Алик Ильясов.

Ребятам не понравилось, что сказал Алик, но они смотрели на вундеркинда, что они ответит.

– Алик позволь мне осведомиться, какое мое поведение отразило в твоей тупой голове то что я боюсь идти на войну?

– Да такое! Когда мы зимой с железяками дрались, ты от страха чуть в штаны не наложил!

Железяками звали ребят, живущих рядом с железнодорожным вокзалом, они всегда враждовали и драки меж их были довольно частыми. Корнеев был спокойным уравновешенным, но тут он уже злился и хотел с кулаками налететь на обидчика. Вова Малышкин встал меж их и всем своим большим ростом мешал им накинуться друг на друга.

– Да! Ну, скажи, как струсил, я убежал с драки?

– Нет, ты не убежал, – продолжал Алик – просто ты боялся

– Я не дрался?

– Дрался, но ты боялся!

– Алик, заткнись, а то получишь по шее – Сказал Малышкин и показал свой огромный кулак.

– Вечно этот Алик нарывается – продолжал ворчать вундеркинд, – если хотите я хоть сейчас пойду драться на железку, и покажу что я не трусливее других.

– Эх, ребят – вскочил со своего места – Дима Грибакин – а что если и вправду пойдем на железку для самоутверждения и подеремся?

– Ураа! – Крикнул Алик – наконец-то хоть мы себе занятие нашли. И проверим кто из нас кто?

– Алик ты сейчас говоришь так, будто мы с ними не дрались!

– Ребят пошли, а то страшно скучно, подеремся. Жалобно произнес Алик.

Друзья быстро собрались, костер затушили и пошли в сторону железнодорожного вокзала, их район всегда враждовал с железяками, дрались всегда честно до первой крови кому разбивали нос, тот отходил в сторону и в драки больше не учувствовал, правила соблюдались строго это был неписанный закон. Ребята шли через весь свой район, видя как они устремленно шли по улице, их ровесники спрашивали – куда идете?

– Железку бить – за всех всегда отвечал Алик

К ним присоединились еще человек двадцать кто постарше кто моложе, все шли бить соседей по району. Часто драка разжигалась если железяки обидят кого и тогда вставал весь район, заступаясь за своих. Еще был центральный район, но там было ребят намного больше, и шансов победить не было. Ребята с железнодорожного района всегда находились в недостроенном стадионе, около него было большое футбольное поле. Вот туда и пришли любители приключений. Алик был впереди всех, он заложил пальцы в рот и что есть силы, свистнул, из стадиона показалось несколько человек, послышались чьи-то крики и вскоре на противоположном поле стали собираться железяки.

– Алик – теребил его за руку парень из параллельного класса – за что деремся?

Алик набрал в рот воздух, чтобы что-то соврать, но позади стоял Малышкин.

– А…. че ж, они тут живут….

Железяки выслали парламентера, его звали князь, он был ростом чуть меньше чем Малышкин с широкими плечами и с огромными кулаками, его длинные волосы закрывали глаза, и ему приходилось часто убирать волосы привычным движением головы. Алик пошел к нему на встречу ребята с той и стой стороны выстроились в ряд Алик посчитал

–Наших тридцать восемь!

Парламентер от железняков ушел, он отсчитал тридцать восемь бойцов, человек двенадцать отошли подальше от поля. Враждующие стороны начали сходиться, четверо крепких ребят стали держаться рядом они смотрели на Малышкина, Владимир понял, они выбрали его своей жертвой и нападать они будут вчетвером на него одного. Драка началась все старались попасть сопернику в нос или в губы где быстрее идет кровь, тем кому уже досталось отходили на задний план поначалу казалось что железяки побеждают но посередине стоял Малышкин те кто на него нападали отлетали и если они находились в сознании отползали подальше от поля битвы в конце боя остались Малышкин с окровавленными кулаками Алик и еще человек шесть они тяжело дышали и казалось их силы на исходе. У железняков осталось трое, парламентер еле стоял на ногах.

– Вы проиграли! – устало сказал Алик.

Парламентер кивнул головой, согласившись в проигрыше.

– А вы что приходили а?

– Алику нравился этот парень, он отличался справедливостью, другие могли больше бойцов вывести, а он никогда, соврать Алик ему не мог, он подошел к нему ближе и сказал.

– Мы собираемся бежать на фронт, а здесь мы для того чтобы утвердиться в смелости!

У парламентера загорелись глаза, ему очень понравилось, эта идея, его глаза забегали и вдруг как выдаст.

– А давай объединимся и пойдем центральных бить?

Алику понравилась идея, он взглянул на свое войско, Малышкин тяжело дышал, осматривая раны на кулаках, другие почти все были с побоями у кого синяк, у кого текла кровь из носа, первые минуты после битвы ребята осматривали свои побои, и были заняты только собой. Алик глазами искал Корнеева, вундеркинд был всегда красноречив и находил, что сказать на толпу. Сашка стоял недалеко и платком вытирал кровь с лица.

– Сашка! – крикнул Алик – Айда сюда.

Сашка медленно вразвалочку подошел, у него был опухший нос, набухшая и кровоточащия губа ему хорошо досталось в этой схватке, но взгляд был бодрым, он подошел к Алику.

– Че?

– Саш мы тут посовещались, и Князь предлагает, объединившись, напасть на центральных.

Сашка потрогал свой опухший нос.

– Я согласен пойдем!

– Да это понятно, что ты согласен, но ребята устали, им надо речь толкнуть, ну как ты умеешь!

Вундеркинд немного подумал, потом обратился ко всем присутствующим.

– Товарищи!

Все кто окружал Сашку, насторожились, они поняли, что он хочет что-то сказать, и стали поближе подходить к оратору обступая его со всех сторон. Князь принес большую деревянную двухсотлитровую бочку, помог Корнееву на нее залезть. Сашка осмотрел это большое побитое войско и громко чтобы его было слышно всем начал.

– Товарищи, комсомольцы я смотрю сейчас на вас с этой бочки, и гордость за своих товарищей переполняет мое сердце, наша родная коммунистическая партия может быть спокойна, у нее выросла надежная смена, у многих на лицах я вижу отметины в виде синяков и ссадин, и мне приятно на них смотреть, потому что я теперь точно знаю что у меня в друзьях трусов нет. И я с любым из вас могу завтра пойти в разведку, и я не буду оборачиваться назад потому что знаю, мою спину прикрывает мой надежный друг. И вот сейчас мой новый друг и преданный товарищ Князь, мне сказал, мы все выдержали это испытание в битве с малым войском противника достойно. Но как поведет наш человек, когда на него попрет большое подразделение противника. Вот например я, не знаю, я не уверен. И поэтому наш новый друг Князь предлагает пойти и проверить свои боевые качества в центральный район, с более сильным врагом?

Корнилов замолчал, все стали пересматриваться в нерешительности не зная, что им предпринять и как поступить. Князь что есть силы, громко крикнул.

– Ураааа! Идем бить центральных.

Все поддержали и стали так же кричать, подбадривая себя и других.

Все было решено участники групповой драки, забыли за свои болячки и стали кричать в поддержку новой драки. Вся толпа ринулась в бой, они шли по улице готовые на любой бой с любым врагом и каждый из них хотел только одного показать, что он не трус и готов идти на войну и воевать с настоящим врагом. Колонна ребят старалась избегать центральных больших улиц и двигались по дворам, в этих дворах к ним присоединялись еще желающие проверить свои смелые качества, к тому времени, когда подошли к мосту через волгу, в их совмещенном войске уже насчитывалось больше ста человек. Река была граница, за рекой было царство центральных их любимое местопребыванием старая полуразрушенная княжеская усадьба, туда и пришли проверить свое геройство двух районов пацаны. Центральный дом усадьбы был целым но вот другие строения были сильно подпорчены во время гражданской войны посередине было большое поле. Центральных никто не любил, они считали себя королями города, иногда они ловили парней из других районов и на этом поле издевались над ними. Прийти отомстить за своего друга никто не мог, потому что в центральном районе легко можно было собрать двести или двести пятьдесят ребят. Ни один район не мог поставить в строй даже и половина, а объединиться они не могли, потому что сами всегда враждовали с другими районами. Злость у всех была велика к противнику, и каждый хотел поквитаться за свой многолетний страх к сильному сопернику. По середине поля княжеской усадьбы стояло человек шестьдесят они стояли кругом вокруг кого-то кто сковал из внимание к себе они даже не заметили как их окружило войско противника, да даже когда они и обратили на них внимание в их лицах не читался страх, а больше задумчивость. Алик взял за руку Корнеева и стал пробираться в центр врага, Алик знал их вожака в лицо, его звали Вратарь, он искал его в толпе, но его не было видно. Взгляд Алика остановился перед парнем посередине вражеского стана, ему на вид было лет пятнадцать, но держался он уверенно как лидер. Около него стоял стол на нем лежали какие-то бумаги, парень их собрал и положил в карман, затем взглянул на непрошенных гостей.

– Где вратарь? – строго сказал Алик.

– Зачем он тебе?

– А ты кто такой, чтобы мне вопросы задавать? – выпячивая грудь, вперед сказал Алик.

– Я брат Вратаря.

– А мы пришли к вам поквитаться!

Лидер улыбнулся, оглядел, насколько смог гостей.

– Слышь ты вратаренок, че ты лыбишься.

Алик сказал громко, чтобы его было слышно всем, к нему ближе подошел Малышкин и встал позади с такой защитой спины Алик стал смелее и уже хотел пустить в ход кулаки.

– Вы наверно пришли к нам в гости, чтобы показать какие вы храбрые?

– Да хоть и так! – Алик засучил рукава, готовый к драке.

– У нас тоже было много ребят, и они тоже хотели доказать всем что они смелые, храбрые что не боятся никого, только вот в отличии от вас, они пошли не в другой район драться, а ушли биться на фронт, с немцами. И вот сегодня мы на семерых получили похоронки. – Вратаренок достал маленькие конвертики и показал гостям – им было всем по семнадцать лет, они ушли драться с фашистами и мы сегодня здесь собрались, чтобы поклясться на похоронках своих друзей что отомстим за их смерть. Пусть сами ляжем костями на полях сражений, но все равно уйдем и будем мстить пока бьются наши сердца, пока льется кровь, в наших венах.

Парень замолчал, когда он говорил, его лицо краснело, даже было видно, как вены вспухли на его лице. Алик был ближе всех к нему, он опустил глаза и стоял как перед учителем.

– Как тебя зовут? – спросил Корнилов.

– Сергей!

Корнилов подошел ближе.

– Сергей положи, пожалуйста, похоронки твоих друзей на стол.

Сергей немного подумал, потом бережно достал из кармана маленькие треугольники и положил на стол. Вундеркинд подошел к столу, положил правую руку на похоронки и сказал.

– Я Александр Корнилов на похоронках своих братьев клянусь, любой ценой уйти на фронт и бить там фашистскую гадину, до последней капли крови, и если я нарушу эту клятву пусть меня призирают, все мои друзья, и ленинский комсомол.

Следующий подошел Алик и повторил клятву, вскоре очередь выстроилась по всему княжескому двору, петляя уходила к дальнему забору. В ней перемешались и железнодорожные, и местные они произносили одну клятву и враг у них был сейчас один. Когда клятву произнес последний, солнце уже клонилось к закату. Алик так и стоял рядом с вожаком местных.

– Как думаете на фронт уходить? – Спросил Сергей.

– Научи, если знаешь, как уходили твои друзья? – Спросил Алик и взглянул на похоронки.

– Если бежать, можно сесть в поезд с призывниками, если повезет то доедет, но чаще всего ссаживают, и возвращают домой. Если кому есть семнадцать проще, надо поступить в военное училище, после его окончания уже не смотрят, сколько лет, если не хватает несколько месяцев до восемнадцати, все равно отпускают. А если нет семнадцати, можно сказать что ты из детдома что документы сгорели при бомбежке и что уже восемнадцать есть, но тут надо выглядеть постарше.

Прощались с центральными как с братьями, и молча брели домой, несколько раз к большой молчаливой толпе подъезжали милиционеры, Корнилов им объяснял, что идут они с похорон своих героических друзей.

Следующее утро, было хмурым, дул настоящий ураган, ветер дул со степи и принес много песка, он попадал в глаза, в рот и не было от него спасения. Ребята брели по дороге по направлению к школе, они были еще под впечатлением вчерашнего. Разговаривать друзьям не хотелось каждый считал что он обязан быть сейчас на войне, как те с центрально района, они уже семерых потеряли а мы все ждем чего-то. На уроках были все скучные, с девчонками не разговаривали, объявили бойкот, они несколько раз на переменах пытались пояснить свою позицию, но у ребят настроения не было, и разговор не клеился. После уроков, пришли на свое место, развели костер сели по кучнее.

– Вундеркинд, давай начинай!

– А что я то? – возмутился Корнилов.

– Ты умнее всех, вот и говори. – Алик еле говорил, будто у него все силы иссякли.

Сашка подумал немного, но даже у него никак не получалось начать разговор.

– Ребя – Заговорил Павел Скрипка – отец нас всех звал пострелять в тире, сказал приходить всем, он патроны получил.

Отец Павла работал в тире, когда у него оставались патроны, он всегда звал ребят пострелять бесплатно, им это очень нравилось, они всегда устраивали соревнования, кто больше набьет очков. Но сегодня и эта новость не внесла веселого настроения в дружный коллектив.

– Ребзя – встал со своего места Юрий Сысуев – я предлагаю узнать, где идет набор в авиационные училища и написать туда заявления, пойдем все вместе и станем истребителями.

Ребята оживились все стали кричать, перебивая друг друга.

– Тихо – Крикнул Алик – не надо кричать дело для нас новое если кто-то что-то знает о этих училищах, где обучают немцев сбивать высказывайтесь по одному.

– Ребзя – опять продолжил Сысуев – вы меня не перебивайте, я вам все расскажу. Здесь в тридцати километрах на том берегу Волги прям в степи как раз и есть то, что нам надо. Задача школы обучить курсант-пилотов пилотированию и дать общие знания по технике и военной подготовки. Что надо иметь при себе, диплом о среднем образовании и все!

– А сколько учиться? – закричали со всех сторон.

– В мирное время один год, в военное время девять месяцев.

– Уууу это долго – заворчали все хором.

– В особых случаях срок обучения сокращается на три месяца. – Гордо и громко сказал Юрий

– Ты что там был? Спросил Алик.

– Зачем был, просто у встречного летчика спросил и все!

– И что он тебе раскрыл военную тайну первому встречному? – вредничал как всегда Алик.

– Почему первому встречному, он сосед моей бабушки.

Всем очень понравилось и обучение короткое, но как взять диплом по окончании школы все опять стали перебивать и собрание превратилось в хаос.

– Тихо! – крикнул Алик

– Юра, есть что дополнить?

Юрий пожал плечами и сел на свое место, какое-то время стало тихо, все думали, что предпринять, но хорошие мысли в голову не приходили, Алик опять встал.

– Корнилов твое слово!

– Ну, вот опять я!

– Саша ты самый умный, зачем нам всем мозги напрягать, если ты можешь один, но ты не спеши, подумай и потом нам скажи!

Алик облокотился на Малышкина и стал ждать, пока вундеркинду придет что-то в голову, долго ждать не пришлось.

– Я так думаю, завтра придем в школу, помиримся с девчонками, расскажем им что идем поступать в военное училище летчиков, но обучение им скажем не три месяца а девять, они подумают что к тому времени нам восемнадцать всем исполнится а может и война закончится их это утроит. А мир с девчонками нам нужен еще и для того чтобы они нам помогли получить диплом об окончании девяти летки.

Малышкин встал, подошел к Корнилову поднял его за локти высоко над головой, потом опустил и поцеловал в лоб.

– Голубь ты мой сизокрылый, и от кель в твоей голове столько ума а? ведь как все хорошо продумал и нам растолковал, а мы сидим и думаем, головы ломаем, а у тебя все просто.

– Все простое и есть гениальное. – Сказал гордо Сашка.

– Браво Сашка!

Ребята оглянулись, это пришел к ним Алексей Благовидов.

Ты что уже выздоровел? Доносилась с разных сторон возгласы друзей.

– Леха ты все слышал, тебе есть что добавить?

– Что можно добавить к словам вундеркинда, он самый умный среди нас, быть летчиком истребителем это почетно, но туда отбор по здоровью идет очень жесткий. Но мы молодые пройдем.

– Ребяты – встал с испуганными глазами Малышкин – а я в истребитель влезу?

– Войдешь – успокоил Алик – только вот он с тобой не взлетит. – Все засмеялись. – Вова не переживай там есть еще бомбардировщики они знаешь какие большие, ты войдешь не переживай.

Ребята заметно повеселели, у них уже был план действий, и это вселяло надежду на какое-то путь далекое будущее. Им всем хотелось быть настоящими комсомольцами и быть полезными своему народу в трудное военное время, когда каждую минуту гибнут люди от этих проклятых фашистов. Совсем молодые ребята опять мечтали, как придут они с войны все в медалях и орденах.

– Леха а че ты такой довольный, – Спросил Алик Благовидова – у тебя улыбка не сходит с лица?

Алексей еще больше стал улыбаться, у него действительно была хорошая новость.

– Ребзя мы сегодня письмо от бабушки получили, она уже вышла из тюрьмы и скоро приедет.

– Ураа! – закричали ребята – справедливость восторжествовала.

Бабушка Алексея игуменья Фотиния, была очень добрым человеком, ребята ее очень любили. Часто особенно в зимние вечера, ребята собирались в доме у Алексея, и бабушка рассказывала им очень интересные истории из жизни святых людей, она была потрясающий рассказчик и могла любую даже самую обычную историю рассказать, так что у ребят сердце замирало. Вот так как сказочку ребята с детства познавали сначала новый завет, потом ветхий завет, они знали всех святых людей, как и что их привело к вечной жизни. Но это была их тайна, и ребята держали посещения в строгом секрете, даже родителям не рассказывали. Монастырь в котором служила бабушка был маленький в нем было всего несколько монахинь и особого внимания не привлекал. Но в 1937 году НКВД пришли с разъяренной пьяной толпой разворовали все ценное, а остальное сожгли в монастырском дворе. Ребята сидели на заборе и смотрели, как в огонь бросали святые иконы, как издевались над монахинями заставляя снять с себя кресты. Главными НКВДэшниками были два рослых больших человека, близнеца они были очень похожи друг на друга, волос на голове у них не было, и они ходили поблескивая лысинами на солнце, но их главная отличительная черта была холодное мертвое лицо, без всяких эмоций, казалось что на них надета маска. Их подчиненные старались им во всем угодить и таскали из церкви и из других помещений все, что горело в костер, то что представляло хоть маленький интерес они бросали в отдельные кучи. Около этих куч с ценностями стояли два близнеца, они равнодушно смотрели на все происходящее, даже отказ монахинь снимать кресты не изменил выражение лица. Монахинь увезли, родные и дети сильно переживали за добрую бабушку. И только через год родные узнали, что все они осужденные на длительные сроки заключения и находятся на Соловецких островах.

– Лех, а когда она приедет?

– Она написала, что Сталин издал приказ, чтобы открывали церкви, и монастыри, освободили всех священников. Она сейчас в монастыре немного там поможет и приедет к нам.

– Вот здорово, – слышалось вокруг.

–А где ты, весь день был? – вдруг серьезно спросил Алик.

Алексей вдруг покраснел и занервничал, по его виду стало понятно, что он что-то скрывает.

– В школе тебя не было, а после уроков я тебе заносил домашнее задание, но твоя мама сказала, что тебя нет, и ушел ты к Светке Ланцовой, которой сегодня в школе так же как тебя не было! – напирал Алик.

Алексей вдруг поменялся, он смотрел на своих друзей, и казалось, что он искал у них помощи, но язык его не поворачивался рассказать. Ребята тоже ждали, что он ответит, иметь секреты от друзей нельзя. И он непременно должен рассказать, где он был. Алексей встал в его виде было что-то не известное и необычное он то краснел то бледнел это и насторожило ребят. Чтобы не доводить дело до критической точки Алик вдруг быстро заговорил.

– Ребя мы сегодня засиделись уже темнеет, айда по домам.

Друзья косо поглядывали на Алексея и не могли понять что его так беспокоит, но решили не теребить его, пусть сам расскажет что у него случилось когда посчитает нужным. В их компании было заведено, что нет такой тайны, которую нельзя было бы рассказать всем на собрании. Много раз на собраниях поднимался самые тяжелые вопросы, от которых становилось нестерпимо стыдно. Но как бы было не тяжело, ребята находили в себе силы простить или помочь в любой ситуации, как бы не было трудно. Этим и отличался девятый б от всей школы.

Утро следующего дня было обычным, уроки были скучные, ребята скучали лишь только Алексей, в этот день сел со Светланой Ланцовой на последнюю парту и для их казалось больше не чего не существует. Учителя на их не обращали внимания, они вели уроки. Когда началась война учителя стали другие, у всех без исключений кто-то был на фронте отец, сын, брат а некоторые получали уже похоронки. В конце урока в класс зашел директор с хорошем настроением:

– Здравствуйте, товарищи комсомольцы, сегодня по домам рано не разбегайтесь, вам будет сюрприз – директор игриво подмигнул и вышел.

Звонок прозвенел и в класс вошла их классная руководительница вот он сюрприз, о котором говорил Директор. Виктория Владимировна Лебедева была у них классным руководителем с четвертого класса, у нее сложились замечательные отношения с учениками, три месяца назад она вдруг пропала, директор сказал, что она в командировке. И вот теперь она зашла в класс в форме лейтенанта, форма очень красиво смотрелась на ее прекрасной фигуре. Всем стало понятно что она была в летном училище. Ребята обступили любимую учительницу и засыпали вопросами.

– Виктория Владимировна ну как же вы нас бросаете? – слышались упреки.

– Ребятки мои, мне уже двадцать шесть лет, а я для победы еще нечего не сделала! Как мне учить детей любви к родине, если я в трудные годы когда она нуждалась во мне не помогла!

– Виктория Владимировна – обратился Сашка Корнилов – позвольте поинтересоваться о вашем личном, скажите, как отнеслась к вашему решению уйти на фронт, ваша мама?

Учитель стала серьезной, она не сразу ответила на такой сложный вопрос, на лице пронеслась боль за любимого человека, видно, что Корнилов задел ее за самое больное место.

– Объяснила как могла, но мама последнее время всегда плачет, я же у нее одна, четыре моих брата погибли еще в гражданскую, пятый в финскую. Я вас попросить хотела, если будет время, заходите к ней ладно?

Девчата обещали, что будут к ней заходить, а ребята с завистью смотрели на военную форму, своей любимой учительницы.

– Виктория Владимировна – Обратилась Светлана Ланцова – у нас сейчас будет комсомольское собрание, вы можете… у вас есть минутка?

Ланцова очень сильно покраснела, к ней подошел Благовидов, взял ее за руку. Присутствующих это очень удивило и стали быстро рассаживаться за парты. За учительский стол сели, Правда классный руководитель, Котова открыла свою большую тетрадь приготовилась писать. Не дожидаясь пока Правда начнет Ланцова, и Благовидов вышли на середину класса, они взялись за руки и опустили головы. Всех это сильно поразило, и были в недоумении.

– Ребята… – начала Светлана и запнулась.

– Света хочет сказать, что она тяжелая! – выпалил на одном вздохе Благовидов.

Ребята настолько были ошарашены услышанным, что по началу все онемели, и только нелепо хлопали глазами. Все посмотрели на классного руководителя, но и она была в оцепенении.

– Это… – пыталась заговорить, Правда – так комсомольцы не поступают!

Светлана заплакала, уткнувшись носом в плечо Благовидова, он ее нежно обнял и с укором посмотрел на Правду. Выручила учитель, она встала, подошла к Светлане нежно ее обняла, и обратилась к Правде.

– Ира не надо так говорить, нечего порочащего для комсомола она не сделала. Они не сделали. Может в другое время, и я бы посмотрела на это другим взглядом. Но сейчас идет война, фашист прет на нас несметной силой, и усеивает нашу землю трупами наших людей. Кто знает что будет с вами на следующий год ведь вам будет уже по восемнадцать, да и знаю вас уже много лет, понимаю вряд ли вы усидите до восемнадцати, и может так случится что этот маленький человечек будет единственное утешение для всех девочек, пока вы не вернетесь с войны. Поздравляю вас. Классный руководитель нежно обнимала Светлану, а та почему-то плакала, было не понятно от чего.

Все стали соскакивать со своих мет и поздравлять, плачущую Светлану и растерянного Алексея.

– А я не согласен, – Алик Ильясов вскочил на парту и косо посмотрел на Светлану и Алексея.

– Слезь с парты, и скажи нормально. – Громко крикнула Правда.

– Не слезу меня так лучше видно, у них так не пройдет, – Алик опять посмотрел на виновников, те только сильнее сжимались друг к другу.

– Надо им отметить хорошую свадьбу!

Ураа кричали ребята, сняли Алика с парты и почему-то начали его качать.

– Стойте, стойте – Алик вырвался из рук радостных друзей – друзья тише дайте продолжить – мы почти год собирали деньги, чтобы купить один на всех велосипед, теперь он нам не к чему, давайте на эти деньги отметим нашим молодоженам свадьбу.

Урааа

– Здравствуйте!

Друзья не заметили, как в класс вошел директор, он сурово смотрел и не понимал, что могло вызвать такую радость.

– Я не понял, чему вы тут так радуетесь?

Друзья попали в неловкое положение и все вместе стали глазами искать Корнилова, чтобы он что-то ответил, Сашка стоял рядом с директором он пожал плечами и сказал, что пришло на ум.

– Мы Викторию Владимировну провожаем на войну!

Глаза директора расширились, он несколько раз открывал рот стараясь что-то сказать, но не находил слов, пожав плечами вышел из класса.

– Саша!? Ну, ты сказал – удивленно воскликнула учитель.

– Извините Виктория Владимировна я сейчас его догоню и расскажу, что наши Благовидов и Ланцова ждут ребенка.

– Нет, нет пусть все, так как есть! – задумчиво сказала классный руководитель. – Мне пора давайте прощаться.

Виктория Владимировна обняла всех, прощалась трогательно подошла к двери и обращаясь к ребятам сказала.

– Ребята не рвитесь на войну, не дай Бог что с вами случится, подумайте о своих матерях!

– Виктория Владимировна – сказал Алик – Мы бы тоже могли вам сказать подобное, но не станем, промолчим.

Классный руководитель, вытирая слезы на глазах, вышла, ребята какое-то время молчали, но потом Белоусов поднял старый вопрос.

– Так мальчики и девочки, субботу и воскресение мы работаем на заводе и не соберемся все вместе, так уж давайте решим вопрос сегодня раз и навсегда.

– Какой вопрос – усаживаясь на свое место, спросила Правда.

– А у нас уже долгое время один вопрос, мы уже женщин провожаем на фронт, а сами сидим здесь, в тылу прячась за спинами слабого пола. Мы все решили идти в летное училище, а там учат девять месяцев, так что нам надо спешить, а то война закончится!

– Виктория наша училась три месяца! – хитро сощурив глаза, сказала Макашова.

– Она на У-2 училась, он фанерный, там учиться нечему, а мы решили стать истребителями, а Малыш вообще на бомбардировщика там меньше девяти месяцев ни как не получится.

Ребята загалдели, перебивая друг друга, девчонки встали вокруг Правды.

– Тихо! – Крикнула Правда – у вас есть какой-то план?

Ребята как по команде расселись за парты и посмотрели на Корнеева, тот встал, подошел к девчонкам.

– Девчонки милые мы не можем уже сидеть тут в тылу, ну сколько можно!

– Короче – перебила Правда – говори саму суть дела, а то я тебя знаю.

– А суть дела такова, для поступления в летное училище нам нужен диплом об окончании школы, справку о здоровье.

– И все?

– Нас так Виктория Владимировна учила! – встрял Алик.

– Это она? – удивились девчонки в один голос.

–Ну… это была наша с ней тайна, да и честно говоря ей хотелось, чтобы мы ушли на фронт, не сейчас а через девять месяцев. – Опять влез Алик. – А я вообще в танкисты хотел.

– И что нам делать? – Развела руками комсорг.

– Надо нам всем вместе, идти к директору школы и просить досрочную сдачу экзаменов. И еще вам тоже девочки это надо хватит засиживать школьные парты и вам тоже надо каждый день ходить в больницу помогать раненым, там санитарок не хватает. А для этого надо окончить курсы санитарок. – Алик выдохнул и сел за парту.

– Пойдем к директору – сказала Правда и направилась к выходу.

– Извините – остановила Наумова – я видела в окно как директор ушел.

– Тогда в понедельник, комсомольское собрание окончено.

Выходные прошли для ребят тяжело, они целыми днями грузили вагоны со снарядами, поначалу они казались легкими, и друзья весело считали свои ноши, соревновались, кто больше перенес, но к концу дня, ящики становились неподъемными, и даже бугай Малышкин чувствовал себя усталым. Заводские рабочие, привыкшие к тяжелому физическому труду, продолжали носить ящики, и подбадривали мальчишек, ребята на них смотрели, изнемогая от усталости, но никто не сдавался. После работы друзья шли медленно пошатываясь с трудом переставляя ноги, может кто-то из прохожих мог их спутать с изрядно выпившими, встречные люди старались их обходить чтобы не встретиться с ними на пути.

Алексей Благовидов проснулся, от звонящего на всю комнату будильника, вставать не хотелось, молодой организм от усталости еще не отдохнул. За его спиной кто-то тихо стараясь не шуметь прошел мимо, отключил будильник, очень сильно хотелось спать, но надо идти в школу. Алексей сел на кровать тело сильно ломило, казалось руки, ноги не хотят слушаться и отказываются повиноваться. На улице чуть громче и чаще ездят машины, Алексею это показалось необычным в это утреннее время машины ездят редко, где-то совсем рядом около подъезда просигналила машина. За спиной чувствовалось дыхание человека, никто кроме мамы находиться дома не мог, но почему она молчит и не уговаривает вставать, и почему в это утро много несоотвецтвий. Алексей встал ноги дрожали, медленно повернулся на столе стоял будильник и показывал половина десятого, в голове пронеслось, проспал, опоздал в школу, и теперь друзья будут думать что он слабак. Он развернулся к маме, но на стуле сидела и смотрела на него его родная бабушка, она была такая же как много лет назад с такой же доброй улыбкой и добрым взглядом, лишь только морщин стало больше, бабушка раскрыла объятия.

– Бабушка – крикнул Алексей и обнял, как в детстве, но бабушка стала маленькая и худенькая, но глаза, так же как и раньше горели внутренним счастливым огоньком, внук всегда удивлялся ее глазам, сколько любви было в этом взгляде, он успел подумать, сохранился взгляд доброты.

– Большой, какой стал Алешка! – радовалась за внука бабушка.

Алексей обнимал бабушку и радовался, что она осталась такая как была, что тюремные тяготы ее не изменили, не сломали, от нее даже пахло как в детстве пирожками, он с малых лет запомнил этот запах. Когда бабушку арестовали в шкафу остался висеть ее халат, Алексей, когда начинал тосковать открывал заветную дверь и нюхал халат, даже спустя годы запах оставался стойким.

– Пойдем Алешенька, я тебя накормлю, ты пока спал, я приготовила, что ты любишь.

Алексей пока одевался, почувствовал запах любимых вареников.

– Бабушка никак вареники, я твои вареники ни с каким запахам не спутаю.

– Да золотой мой, с картошкой.

– Откуда яйца, на тесто?

– Вареники без яиц, я привезла с собой целый мешок муки, нам надолго хватит.

– У нас мука есть, в ящике я только недавно карточки отоварил.

В голове у парня вспомнилось, как в детстве весь класс собирался в одной большой комнате, бабушка всегда подавала ребятам пирожки с чаем, друзья ели и слушали бабушкины рассказы. Может бабушка так же напечет пирожки, и мы с друзьями как в детстве будим, есть пирожки, и слушать какими новыми рассказами она их порадует.

– Приводи всех ребят, я напеку пирогов с сушеной клюквой, и грибами – Сказала бабушка

Алексей прекратил есть, как бабушка догадалась, о чем я думаю, мысли сами пытались крутиться в голове, пытаясь найти этому какое-то объяснение, но вскоре запутались еще больше. Ребята сильно обрадуются так интересно, а бабушка сегодня пойдет в монастырь и во сколько мне приводить одноклассников, уплетая вареники, пытался мыслить он.

– Нет, Алеша я в монастырь сегодня не пойду, приводи ребят к шести. Алексей проглотил последний вареник, и он застрял в горле. Как такое может быть, я только думаю, а она отвечает, стало немного не по себе, надвигался какой-то непонятный страх. Страх того что бабушка может узнать все его секреты, вдруг он подумал о Светлане тут страх его сковал еще сильнее, а вдруг она узнает и маме расскажет мама будет переживать. Но бабушка вдруг села за стол напротив и стала внимательно на него смотреть, казалось что она смотрит в самое сердце, Алексею в этот момент хотелось чтобы сердце на время остановилось, в его планы не входило чтобы сейчас все узнали что Света беременная. Бабушка отвела от внука взгляд встала и тяжелой походкой подошла к окну, открыла окно, Алексей воспользовался этим, он чмокнул бабушку в щеку и на ходу крикнул.

– Хорошо бабушка, мы придем в шесть!

Алексей был собой доволен, что бабушка не догадалась, что его Светлана ждет ребенка. И как у нее это получается, вот бы тоже так научиться мысли читать, человек только подумал, а ты уже знаешь о чем, никто не сможет обмануть, можно в цирке с таким номером выступать. Мысли путались в голове хотелось как-то их объединить в одну хорошую идею, а потом ее воплотить в жизнь, но ничего не получалось, а может ему просто показалось эти бабушкины способности.

Несмотря что была перемена, весь большой школьный двор был пустой, лишь только маленькие ребята находились в спортивном городке, на лавочке сидела учительница и смотрела за первоклашками. Алексей направился к ней, но она еще издали крикнула ему.

– Все на пристани!

Алексей развернулся и пошел на пристань, последнее время очень часто школьников просили помогать в порту, грузить приходилось и снаряды и раненых, бывало, что грузили под присмотром НКВД, в таких случаях они не знали что грузят, но грузить под стволом автомата было неприятно. В этот день грузили ящики с документами под присмотрим милиции, но в отличии НКВДшников милиционеры помогали. Пароход Иосиф Сталин загрузили под завязку полные трюмы, на палубе даже матросам было тесно проходить. Капитан Иван Семенович Рачков был соседом Сашки Быкова, иногда по просьбе Быкова дядя Ваня их брал покататься по Волге. Пароход дал последний гудок, быстрее закрутились его большие колеса, приводя в движение судно, деревянные старые конструкции затрещали, будто предупреждая людей, что пароход уже старый и перегружать его опасно. Иван Семенович дал прощальный гудок, Иосиф Сталин покачиваясь на волнах, стал удаляться от причала.

– Леха – окликнул ехидно Алик – ты вовремя пришел, что с утра подняться не мог, мышцы болели?

– Бабушка приехала! – сегодня все приходите к шести, бабушка приглашала.

– Ура – обрадовались ребята.

– Бабушка пирогов обещала напечь – подытожил Алексей.

Ребята, услыхав про пироги, немного поникли и переглянулись, их почти тридцать человек, а с едой в городе плохо.

– Леш – обдумывая каждое слово, сказала Правда – ты иди домой, мама твоя на работе, нехорошо бабушку одну оставлять, а мы к шести придем.

Алексей в хорошем настроении пошел домой, весело напевал хорошую песенку, настроение было прекрасное, он так сильно скучал по бабушке и вот она дома как весело теперь будет жить. Дома бабушка уже поставила дрожжевое тесто, Алексей еще в коридоре почувствовал запах детства, вот так же вкусно пахло в квартире очень часто. Он сам засучил рукава и помогал стряпать пирожки, импровизируя с начинкой.

– Бабушка давай я тебе помогу – с порога крикнул внук.

– Мой руки, и приходи помогать.

Алексей переоделся в домашнюю одежду, помыл руки и вошел на кухню, первый взгляд бабушки будто парализовал внука он замер, в голове опять пронеслась Светлана он стал не смотреть в глаза, но все равно чувствовал на себе тяжелый взгляд, он стал что-то напевать, отвлекаясь от назойливого взгляда. Бабушка стала подпевать внуку так вот и много лет назад они весело напевали веселые песенки. Алексей стал себя хвалить, хорошо он придумал с песнями, но вдруг бабушка его остановила.

– Алеш, а Света придет?

Алексей вздрогнул, стало очень стыдно, ему хотелось убежать как в детстве залезть под кровать и седеть долго долго. Но теперь он взрослый и так поступать он не должен, мысли в голове путались одна за другую, и переплетаясь заводили в тупик. Но почему тупик вдруг мысли Алексея стали просвещаться, ведь только бабушка была ему в детстве лучшим советчиком, во всех казалось в безвыходных ситуациях. Но что ему сейчас отвечать ведь даже мама не знала что у него со Светланой все серьезно, и настолько что серьезнее некуда, он глубоко вздохнул и кивнул головой.

– Мама я пришла – послышался голос из коридора.

Мама с хорошим настроением вошла на кухню, сейчас я руки помою, и вам буду помогать, взгляд мамы скользнул по мешку с мукой, в нем не хватало больше половина. Настроение хозяйки быстро испортилось, она хотела не показывать это, но у нее не получалось. Совсем недавно в доме было просто нечего есть, и она рассчитывала на эту муку, как она не маскировалась от бабушки ни чего нельзя спрятать.

– Доченька, не переживай пожалуйста за муку, все будет хорошо.

Хозяйка улыбнулась надела фартук и принялась помогать, бабушка опять запела, Алексей ложечкой накладывал клюкву в пирожки и слушал хорошие песни, исполненные прекрасным голосом. Когда на кухне послышался аппетитный запах готовых пирожков, в дверь раздался звонок, Алексей открыл дверь, впереди всех стояла Правда и держала в руках большой мешок муки, Алексей догадался, они все принесли понемногу муки, и получился один большой мешок на первый взгляд показалось что принесли даже больше, чем потратили. Хозяин принял мешок и пригласил гостей проходить в зал. Вот почему бабушка сказала не переживай за муку она знала заранее что гости муку принесут, опять бабушка удивляет.

– Бабушка – обратился к ней внук – ты когда сказала маме не переживай за муку ты уже знала что ее принесут мои друзья да?

Бабушка улыбнулась милой улыбкой и промолчала.

– Мама иди к гостям, я тут одна справлюсь.

Дом гостеприимных хозяев был построен в тридцать девятом году, таких домов было мало, в их районе было только четыре, они все стояли, рядом организуя квадрат. В основном всем друзьям приходилось ютиться в коммуналках. Алексея отец работал на тракторном заводе инженером в тысяча девятьсот сороковом году на заводе случился пожар, спасая дорогое оборудование погиб отец Алексея. В скорости Первый секретарь сталинградского областного комитета Алексей Семенович Чуянов торжественно вручил вдове ключи от нового дома. В доме был туалет ванна и две больших комнаты. В начале войны этажом ниже съехали жильцы, и в эту квартиру заехали Корниловы. Гости расположились в зале по стеночкам, места было маловато и кому не досталось места сидели на полу, у открытого балкона поставили стул для бабушки.

– Ой, деточки мои – послышался радостный голос бабушки – какие же вы большие стали, раньше вы все вмещались на диване, а теперь всей комнаты мало.

Бабушка села на стул, и продолжала рассматривать повзрослевших детей, она очень внимательно заглянула каждому в глаза пытаясь определить, какими они стали после пяти долгих лет разлуки, ребятам в этот момент становилось неловко.

– Вы деточки хотите от меня послушать, рассказ, про лагеря!? – немножко грустно сказала бабушка

Друзья переглянулись в изумлении как она догадалась, но потом решили что Лешка сам попросил, приготовились внимательно слушать.

– Я ребята помню тот день, когда меня арестовали вы сидели на заборе и видели, как дьявол бесновался, как сжигали святые иконы, разворовывали все более менее ценное, что можно продать. – Бабушка замолчала видно было как всплыли в памяти те тяжелые для нее дни.

Вдруг бабушка скользнула взглядом по ребятам, ее взгляд остановился на Правде, прочитав ее мысли, бабушка строго посмотрела на девушку, от ее взгляда Ирина вся вжалась в диван, пытаясь раствориться, чтобы ее было не видно.

– Ирочка, ты не права, нельзя так про Бога даже думать. Мы русские люди нам без веры в Бога никак нельзя, не станет веры, нас растерзают враги.

– Когда вас арестовали, мы еще совсем дети были, но шли за вами, пока не стемнело, а потом ночью было очень страшно возвращаться. – Подержала Правду Светлана.

Бабушка взглянула на Светлану, улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь, Светочка?

– Хорошо!

Взгляд бабушки опустился на живот девушки, Светлана покраснела да не только Светлана все ребята были в оцепенении. Их поразило, что бабушка так легко читает мысли любого из них, и от этого становилось тревожно. Бабушка поняла, что дети встревожены, растеряны, продолжила рассказ.

– В тот день, когда мы с вами расстались, нас священников, монахов монахинь собрали за вокзалом, где был старый завод. Продержали нас там несколько суток, не поили и не кормили, лишь добрые люди просовывали нам под забором куски хлеба, воды, кто картошки принесет, кто что сможет. От нас не отходили два одержимых НКВДшника с одинаковым лицом.

– Одержимых!? – С испугом в голосе спросил Саша Быков.

– Одержимые это те люди, которые своими тяжкими грехами пустили в себя дьявола, он вселяется в их и человек уже себе не принадлежит себе. Вот именно такие были два сотрудника НКВД, они были двойняшки и очень похожи, толстые и с противным лицом.

– Бабушка мы их помним, – перебил Дима Грибакин – мы далеко были от их, но даже на большом расстоянии нам было страшно.

– Да ребята хорошо что вы вспомнили, мы были голодные а они поставили перед нами большой стол поставили на него еду, которую передавали нам, и ели. От этого зрелища многие теряли сознание. Когда наедались, и еда больше в них не лезла, они начинали свою пропаганду.

– Снимай крест, садись, кушай и иди домой!

На пятые сутки близняшки всем объявили, что за ними пришел поезд и тех кто не снимет кресты отвезут на северную зону к белым медведям. Бабушка замолчала, ее лицо нервно задергалось ребята понимали что доставили ей много тяжелых воспоминаний.

– Один дьякон, с центрально собора тяжело поднялся, он сильно исхудал и каждый шаг ему давался с большим трудом, он подошел к столу, снял с себя нательный крест, положил на стол, взял картошку, кусок хлеба, и направился к выходу, по его щекам текли слезы, худые плечи нервно вздрагивали. Охранник с винтовкой открыл дверь, но дьяк перед самым выходом схватился за сердце и стал беспомощно опускаться на землю, он оглянулся на стол где лежал его крест, но сил вернуться уже не было, в его глазах я прочитала страх, страх уже не за жизнь, он боялся умереть без креста. Я подошла к нему сняла с себя крестик, и надела ему на шею, он поблагодарил меня нежной улыбкой и умер. Потом нас посадили в вагон и повезли на север, там посадили на баржу и привезли нас на остров, мы еще издали увидели на острове великолепные храмы, и поняли что это Соловецкий монастырь. Казалось что нам надо, вот храм, Бог, святая земля, что нам надо. Кусок хлеба чтобы не умереть с голода и молитва, вот то малое что нужно для спасения души. Но начальник зоны свирепо ненавидел всех, кто служил Богу, он считал своим долгом, что всех нас обязан отлучить от Бога. Он нас заставлял работать на самых трудных местах, даже зимой в лютый мороз. Если он кого увидел за молитвой….

Бабушка замолчала, она смотрела на ребят, как они внимательно слушали, и понимала, что не может им сейчас рассказать те ужасы, какие ей пришлось пройти. Ведь они еще совсем дети.

– Начальник лагеря майор Телегин был поначалу очень суров с нами верующими, для особо провинившихся был карцер это небольшая расщелина в скале, в начале были сделаны двери, можно было человека ввести в эту расщелину и закрыть дальше по этой расщелине было небольшое отверстие из-за него в этом карцере был сквозняк. Если человека в него сажали в мороз даже на несколько часов, он был обречен. Я не стану вам всего рассказывать вы еще дети. Но вот какой интересный случай произошел в рождество. В тот праздничный день был лютый мороз, ветер пронизывал насквозь. В нашем отряде было восемь монахинь, осужденные женщины к нам относились хорошо, но в отряде был у нас стукач, и как только мы в голос начинали службу Господу, начальнику сразу становилось все известно. Так и в тот праздничный день из-за лютого мороза и ветра все работы были отменены. Но не для нас монахинь, начальник вывел нас на улицу чистить снег, убирать снег в такой ветер, было бессмысленно, начальник просто не давал нам молиться. Все монахини знали великие службы наизусть, мы чистили снег и читали рождественскую службу в голос. И тут к нам подошел начальник, мы не ожидали, что он может прийти к нам в такую погоду, и он услыхал наше пение, он был сильно пьян и озлоблен. Майор всех нас закрыл в карцер. Душа его было покрыта коростой злодеяний, и пощады от него было ждать бесполезно. Мы и так все промерзшие думали, как пойти в теплый барак, а тут карцер, и что нас испугало, это начальник был мертвецки пьян, и никого из других сотрудников с ним не было, мы в щели карцера смотрели, как майор направился по дорожке ведущей домой. Ну вот и все пришел наш последний час, видно пора нам к Богу собираться и решили мы, давайте отслужим всю праздничную службу. Запели мы во весь голос, за последние месяцы мы все больше шептали молитвы, а теперь мы пели громко никого не боялись, понимали, что все нам конец. И последнюю литургию мы пели как никогда, мы удивлялись откуда бралась сила у замерзших, голодных женщин но какая-то неведомая сила поддерживала нас когда последние слова праздничной службы были окончены, мы не чувствовали ни рук ни ног, мы решили на последок самих себя отпеть за упокой. Сильно болели отмерзшие конечности, мы легли на холодные камни и просили Бога принять наши души с миром. Но вдруг в нашем каземате показался нежно сиреневый свет, мы смотрели и не могли понять, откуда он идет, вместе с этим светом к нам пришло тепло, прекратился сквозняк, и в нашем карцере вдруг стало совсем тепло. Господи ты спас нас своей милостью, значит мы тебе, еще нужны, здесь мы запели благодарственную я никогда так хорошо себя не чувствовала как в том карцере, я отчетливо чувствовала рядом с собой Бога и на душе становилось очень легко и спокойно. Начальник пришел утром, и не обнаружив нас в бараке вспомнил, что он нас закрыл карцере. Позвал мужчин, чтобы вынести наши тела и похоронить, но когда они отворили дверь, то в ужасе разбежались, это насторожило Телегина, и он подошел к нам заглянул. А мы сидим даже платки с себя сняли жарко как в бане, он несколько минут на нас смотрел и не мог понять, но потом до него дошло, у него началась истерика он упал на колени и валялся у наших ног вымаливая прощения. С тех пор до самого последнего дня нашего заключения, начальник нас не обижал и каждый день мы служили Богу.

Бабушка замолчала, она окончила рассказ, но ребята сидели и в растерянности хлопали глазами, они ожидали совсем не такие рассказы. Среди друзей, знакомых было много тех, кто приходил из лагерей, от тех рассказов леденела душа, а бабушка рассказала интересную сказку, в ее правдивости никто не сомневался, просто ждали другой рассказ, бабушка это поняла.

– Деточки мои вы хотите, чтобы я вам рассказала, как там людей убивают, морят голодом, и избивают?

– А что, разве это не так? – спросил Быков.

– Так-то оно так, много людей погибает в лагерях, еще больше на войне, я могу вам все подробно рассказать, но зачем вам это надо?

– Как это зачем? – Ирина встала, подошла к монахини – мы уже не дети и нам просто необходимо знать, всю правду. Пока нам в школе, на комсомольских собраниях рассказывают только одну правду, и честно сказать иногда уже от нее тошнит, и это потому что много нисхождений в этом, все вокруг нас учат есть комсомол, партия, а впереди уже маячит коммунизм. Но мы уже понимаем, что все вокруг не так уж выглядит радужным, вернее все в корне наоборот, теперь мы выясняем, что в тюрьмах сидят много честных коммунистов, которые делали революцию, а на съездах КПСС сидят те которые должны сидеть там, откуда вы только что вернулись!

У бабушки от таких слов вырвался невольный свист, ее глаза расширились, быстрым привычным движением головы она взглянула в коридор, плотно ли закрыта дверь, Ирина это поняла и на ее губах мелькнула легкая улыбка.

– Вам нужна, правда! Но что она вам даст? Вы станете злее, и будите ненавидеть, даже не зная кого и за что!

– Извините бабушка, – наступала Ирина – разве не вы нас учили с детских лет не лжесвидетельствовать и всегда говорить правду, какая бы она не была горькой?

– И правда Ирочка бывает тоже разной, от той правды которую вы от меня можете услышать вы станете злее, а зло делает людей жестокими. Многие из тех НКВДшников которые сотнями убивают наших советских граждан, тоже были когда-то детьми, но что-то в их жизни пошло не так, и они стали палачами. И вот я совсем не хочу, чтобы вы стали такими.

– Бабушка – попыталась разрядить обстановку Светлана – а часто ли вам там встречались добрые люди которые вам помогали?

– Конечно! На протяжении всего пути нас кормили простые люди, просовывая в щели выгона продукты. Хороших людей больше чем плохих, только хорошим людям, да и плохим надо дать шанс проявить себя, у любого человека есть в сердце любовь и сострадание к ближнему…

– А вот и пирожки, в комнату зашла мама Алексея, она несла на большом подносе пирожки – кушайте не стесняйтесь здесь каждому по четыре.

Ребята с удовольствием ели свежие вкусные пирожки и благодарили хозяйку, когда с ними было покончено, к монахине подошла Вика.

– Бабушка я вот хотела вас спросить, вы сейчас рассказали, как вы чуть не замерзли, в каменной пещере и вас спас Бог. Скажите, почему Бог, в один миг не убьет всех фашистов, ведь в этой проклятой войне гибнут не только солдаты, но женщины и дети. Нам показывали документальные фильмы, что творят немцы на оккупированной территории, они сжигают деревни вместе с жителями а там дети, они никого не щадят, как Бог создавший землю и все живое на ней, теперь смотрит как все что он сотворил с такой любовью, погибает?

Вика сказала очень правильно, каждое ее слово шло от души, девчата плакали, а ребята сильнее сжимали кулаки, и ждали ответ, с детских лет они росли вместе и часто бывали у бабушки Серафимы в гостях, где она им рассказывала, как нужно жить с Богом. Но годы когда бабушки не было, вычеркнули Бога из их сердец, эту пустую нишу занял комсомол и его пропаганда. Монахиня это видела и хотела им это донести, но не обижая и не оскорбляя их чувства.

– Да вы правы, времена наступили тяжелые, много кровушки пролилось, много людей погибло, и женщин и детишек невинных. Можно конечно сейчас осуждать Бога, что он это попускает, вот так как вы сейчас. Мне господь даровал дар видеть то, что не могут другие видеть, и вот я сейчас смотрю на вас вы еще дети, но души ваши уже покрылись коростой грехов, вы сейчас хотите винить Бога за то, что творят фашисты. Но прежде чем осуждать кого-то, вы посмотрите в себя, кто из вас в молитве обратился к Богу, чтобы он помог?

Бабушка суровым и одновременно нежным взглядом смотрела на детей, а они разводили руками им нечего было добавить и пряча глаза краснели.

– Бабушка – вскочил со своего места Корнилов, выручая друзей – вот вы говорили Господь вам даровал дар видеть то что не может видеть обычные люди. Вы можете нам предсказать, что нас каждого ждет в будущем.

Бабушка слегка улыбнулась, будто это было для нее пустяк, она по несколько секунд задерживала свой взгляд, по очереди. Посмотрела на Светлану, Вику, Юлю, Агату ее лицо было умиленным, она улыбалась, но потом сидела Правда, бабушка стала серьезней, ее взгляд скользил по детям и ее лицо искажалось в страхе, когда ее взгляд дошел до ребят, на нее страшно было смотреть, лицо дрожало а из глаз текли слезы, она уронила лицо на колени и зарыдала. Ребята окружили ее и как могли успокаивали, бабушка успокоилась не скоро, она вытерла концом платка слезы и с жалостью смотрела на ребят.

– Нам, в общем понятно, что нас всех ждет – заговорил Алик – но мы все равно поедим бить фашистов!

– Не нужно ехать далеко искать зло, оно само придет! – задумчиво сказала бабушка.

Правда, поблагодарила за пирожки и гостеприимство. Из гостей шли молча, никто не хотел обсуждать ни пирожки ни рассказ о лагере, всех держал в напряжении последнее, по сути предсказание монахини, она не чего не сказала но всем и так было понятно что их ждет в грядущем будущем. И от этого на душе было скверно, идти на войну и зная что не вернешься домой было страшно, но наверно это и есть тот подвиг о котором мечтали ребята. В недоумении был только Малышкин, он как всегда нечего не понял и приставал ко всем с вопросами. Девчата с болью смотрели на своих друзей, они столько лет провели вместе и теперь им скоро придется расставаться и расставание будет тяжелым.

Утром следующего дня все как всегда встретились во дворе школы, они хотели подождать директора и попросить его о сдаче экзаменов раньше срока. Все сели в старую беседку и смотрели на ворота в ожидании Аркадия Геннадьевича. Когда пришел Благовидов, он сразу стал рассказывать что они все рано ушли, бабушка хотела рассказать, что нас ждет в будущем, но в общих чертах она сказала что у всех нас, все будет хорошо, но много тягот и лишений нам придется перенести. Друзья слушали Алексея, и им казалось, что он только их успокаивает. Директора так и не дождались, как только прозвенел звонок на урок, в воротах школы показался мастер с тракторного завода, он всегда приходил, когда ему были нужны рабочие руки. Договорилась что девчонки сами поговорят с директором, но он не появился ни на этот день, ни на следующий, ребята прочно прописались на заводе, работы там было не в приворот и о школе им пришлось забыть до самых экзаменов. Теперь на экзамены ребятам пришлось отпрашиваться с завода, директор появился в первый день экзаменов, он как всегда был одет в военную форму, но на его кителе висел орден красного знамени, Аркадий Геннадьевич получил этот орден лично от комдива Василия Блюхера и надевал он его только по большим праздникам. Директор прошел по школе в хорошем настроении закрылся с завучем в кабинете. Через час он пригласил всех, кто учился в десятом и девятом классах, на удивление учеников директор раздал всем дипломы об окончании школы, речь его была короткой.

– Товарищи – директор так обратился к своим ученикам не часто лишь только когда считал своих учеником повзрослевшими. – вы теперь не дети, вы уже окончили школу, и перед вами открылась новая жизнь. Сегодня нет времени сдавать экзамены, я вам выдаю дипломы по окончании школы, всем без исключений с оценкой отлично. В это тяжелое военное время нам всем приходится тяжело. Тяжело тем, кто на фронтах с оружием в руках бьется насмерть, тяжело тем, кто стоит у станков и делает оружие, танки, пушки, всем приходится нелегко, война много горя принесла, кто уже получил похоронки на своих отцов, мужей, детей. По всему видно, что и вам придется воевать, немцев еще много они идут, и им нет конца. Но я уверен настанет день, когда наш советский солдат убьет последнего фашиста, по-другому просто быть не может. И сегодня у меня счастливый день, командование мне разрешило встать в ряды советской армии и с оружием в руках отстаивать наши рубежи.

Мазур сказал последние слова с радостью в сердце, будто он едет не на фронт, а в отпуск. Его взгляд упал на Правду, и он стал серьезным.

– Ирина, ты хорошо запомнила наш вчерашний разговор?

Ирина молчала ее взгляд становился стороже было понятно что меж их что-то произошло.

– Молчишь, но я тебе напомню, если я тебя еще там увижу, то пеняй на себя?!

– Где? – с заметной тревогой в голосе, переспросила Правда. Но в ее глазах сверкнул огонек, который привлек внимание одноклассников.

Директор несколько замешкался, ребята поняли, что он по каким-то причинам не может назвать то место, где они встречались. Ирина это тоже поняла поэтому стала вести себя смелее. Директор тоже стал мягче.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.