Полина Ди
Взлетая со дна

Посвящается моей первой любви.

Глава 1.

30 декабря 22:36

Ассоль.

Дорога в аэропорт заняла меньше времени, чем я предполагала. Несмотря на то, что на Москву обрушился снежный апокалипсис, снегоуборочная техника справлялись на ура. Заприметив огни «Шереметьево» – непроизвольно задерживаю воздух. От предвкушения сердце ускоряет ритм. Внутри зарождается приятное волнение. Мой первый полёт. Первая поездка за границу. Я грезила об этом со школы.

У моего отца есть маленькое туристическое агентство. Все летние каникулы, после десятого класса я проводила там. Выполняла обязанности офис-менеджера. Папа меня честно и регулярно вознаграждал. Тогда я и внесла первый вклад в копилку. На которой так и было написано: «На мечту».

 Пожилой водитель прибавил звук заигравшей композиции Снег над Ленинградом (прим. – Микаэл Леонович Таривердиев – Снег над Ленинградом). Мы встретились взглядом в зеркале заднего вида и улыбнулись друг другу. На душе стало ещё теплей. Музыка из советских фильмов вне времени. Её магия заключается в том, что даже если вы не жили в те времена, она дарит необъяснимую, светлую ностальгию. Мы неотрывно связаны невидимыми узами с историей родины. Сегодня не нужны были мандарины и новогодние фильмы: атмосфера праздника витала в воздухе. Хлопья снега прилипали к окнам автомобилей, таяли и ручейками стекали по стёклам. Люди толпились на парковках аэропорта. Они торопились вернуться домой или, наоборот, улететь к родным. Мне немного грустно оттого, что меня не будет рядом с семьёй. Папа положительно отреагировал на мою новость. Сказал: «Для такой юной девушки, как я, путешествие в Америку, будет куда интересней, чем скучные посиделки со стариками».

Таксист останавливается на подъездных линиях. Сосредоточенно тыкает в экран телефона, и спрашивает, нужна ли мне помощь.

– Спасибо, – смущённо прячу глаза. – Думаю, справлюсь.

Мужчина делает глубокий вдох.

– Это риторический вопрос. Как такой красавице и не помочь, – он открывает дверь, ёжится от холода и наставляет воротник дублёнки.

Проверяю, списалась ли оплата и выхожу следом. Пронизывающий ветер пробирает до костей, и даже шерстяное пальто не спасает. Одной рукой придерживаю передние пряди волос, второй – пытаюсь найти в сумке перчатки.

– Какой лёгкий чемодан, – удивляется таксист. – Сбега́ете налегке?

– Только самое необходимое, – улыбаюсь я.

– Впервые встречаю девушку, которая не взяла с собой половину гардероба, – мужчина ставит багаж у моих ног.

– Вы нас недооцениваете. Спасибо вам.

– Удачного полёта и с наступающими праздниками!

– Вас тоже с наступающим. До свиданья.

Стою с минуту и не могу поверить в реальность происходящего. Неспокойная душа сильнее рвётся в небо, а до посадки ещё два с половиной часа. Щёки и нос щиплет холодный ветер, и я решаю быстрее двигаться в нужную сторону. Звук колёсиков чемодана, стучащих по асфальту, преследует всех пассажиров. Внутри международного терминала не так уж много народу. Видимо, только такие несчастные, как я, стремятся покинуть дом в канун Нового года. Растерянно бегаю глазами и пытаюсь вспомнить, что мне рассказывал отец. С утра у нас был часовой ликбез, на тему: «Инструкция для чайников или как не лохануться в аэропорту». Итак, правило первое: делай вид, как будто ты летаешь каждые выходные и знаешь этот аэропорт как свои пять пальцев. Правило второе: следуй за толпой. Я двигаюсь за людьми, вошедшими вместе со мной, и мы вместе проходим входной контроль. Правило третье: найди свой рейс на электронном табло. К счастью, я приехала заранее, регистрация начнётся только через тридцать минут.

Меня клонило в сон, я привыкла спать по режиму. Думаю, без кофе здесь не обойтись. За четыре года учёбы в Москве я успела привыкнуть к завышенным ценам. Но стоимость стаканчика кофе в аэропорту, которую озвучил парень на кассе – меня всё-таки удивила. Нехотя распрощавшись с цветными банкнотами, я забрала медовый латте и отыскала себе свободное место в зале ожидания.

Не зря самолёты сравнивают с птицами. Одни стояли и дремали в ожидании своего часа. Другие вздымали в зимний небесный простор. Они казались такими свободными, когда рассекали стальными крыльями воздушный поток. Вольность – это то, чего мне не хватало. Ни в характере, ни в принятии решений по жизни. Именно поэтому я спонтанно решилась на эту поездку, которую откладывала два года. Бросила сама себе вызов. Я устала быть зависимой. Хочу понять, чего я хочу и стать хозяйкой своей жизни. Чтобы больше ни один мужчина в мире не смог подмять под себя. Чуть не захлёбываюсь горячим напитком, когда на экране телефона высвечивается входящий звонок от Стаса. «Помяни чёрта – и он появится», – подумала я.

Смотрю вокруг и ищу хоть какой-нибудь знак. Женщина, что сидит напротив и читает электронную книгу, поднимает на меня недовольный взгляд. Телефон всё громче набирает музыкальные обороты. Я суматошно убавляю звук и отхожу к окну. Набираю полной грудью воздух и нажимаю на зелёную трубку.

– Алло, – негромко отвечаю я.

– Привет, малыш! – кричит парень, на фоне играет громкая музыка. – Не звонишь, не пишешь. Что насчёт завтра? Всё в силе?

Судя по голосу, Стас был не совсем трезв: очередная пирушка с друзьями. Раздражение и обида ползут по венам. Мы поссорились или, вернее сказать, расстались две недели назад. За это время он ни разу не дал о себе знать. И даже сейчас, не особо торопился с извинениями.

– Стас, я не остаюсь на Новый год с тобой и твоими друзьями. Я уезжаю.

Сейчас меня уже не накрывала истерика, как в первый наш разговор, но повторять всё равно тяжело.

– Ах да! – восклицает парень. – Ты же решила кинуть меня и махнуть за границу. Как легко ты перечеркнула два года отношений. Скажи, тебя хоть чуть-чуть мучит совесть?

 От сказанных слов ком встаёт в горле, и я теряю дар речи.

– За что? – задаю риторический вопрос, собравшись с мыслями. – За то, что прощала неуважительное отношение к себе? Терпела твои выходки? А в ответ получала равнодушие? За это мне должно быть стыдно?

– Опять ты начинаешь, Ассоль, – устало протягивает парень, – Ты сама говорила, что простила и всё осталось в прошлом. А теперь снова наезжаешь на меня.

– Да! – слишком рьяно отвечаю, и рядом сидящая пара испуганно смотрит на меня. – Потому что любила тебя и надеялась, ты исправишься, повзрослеешь и многое переосмыслишь. Но я устала жить ожиданиями.

– Ассоль…

– Нет, Стас. Послушай меня, пожалуйста.

В трубке послышался вздох, и музыка больше не орала в динамик.

– Когда в конце октября я попала в больницу с переломом лодыжки, сразу же набрала тебе. Ты ответил, что не сможешь привезти вещи, так как уезжаешь в Подмосковье, доставать друга из передряги, хеппи энд которой вы отмечали несколько дней, – к глазам подступили слёзы, обида за эту ситуацию до сих пор сидела глубоко внутри. – Ты пришёл только на второй день, видимо, когда окончательно оклемался. Первым делом спросил про деньги на квартиру, ведь срок оплаты уже подходил, а платим мы пополам. Тогда я и почувствовала себя самой жалкой из всех девушек на планете, и оставшиеся дни провела в раздумьях о наших отношениях.

– Опять выворачиваешь всё в свою сторону. Я принёс тебе цветы и фрукты, а только потом поинтересовался, как мы будем оплачивать квартиру в этом месяце, пока ты будешь на больничном.

Это он про засохшие веточки хризантем, – и два, почти гнилых апельсина, которые урвал по акции в ближайшем магазине.

– Стас, я сделала всё, что в моих силах, – понуро отвечаю я.

– Чего ты ноешь, Ассоль?! Ты стала совсем невыносимой, чтобы я не сделал, ты вечно недовольна, но при этом уверена, что создана для большого мира. Не умеешь ценить мелочи и быть благодарной, что уж говорить о чём-то глобальном. Давай пойдем к этому… как его? Семейному психотерапевту. Человек умный, решит все твои заскоки.

Больше не в силах сдерживать горючие слёзы, даю им волю, но тут же вытираю ладонью, сильнее закусив нижнюю губу.

– Я готов простить твоё наплевательское отношение, раз уж ты решила лететь и не отмечать Новый год со мной – хорошо. Буду ждать тебя дома. Когда рейс обратно?

Он до сих пор не понимает, насколько важна для меня эта поездка. Как долго я к этому шла и как много раз откладывала из-за него.

– Ты даже сейчас ни черта не соображаешь.

– Что ты сказала?! – взвинчивает Стас.

– Я хочу, чтобы к моему возвращению тебя и твоих вещей не было в квартире, – собираю всю волю в кулак и выдаю на одном дыхании.

– Да щас прям! – фыркает он.

– Стас, договор оформлен на меня, не заставляй прибегать к крайним мерам.

– Какая же ты сучка, Ассоль! Всегда чувствовал твоё потребительское отношение ко мне, а от такого любой парень захочет сбежать.

– Надеюсь, ты меня услышал, – еле сдерживаю дрожь в голосе и отключаюсь.

Туман застилает глаза, верчу головой и пытаюсь найти на информационном указателе туалет. Грудь жжёт изнутри. Моя подруга Тая, сказала бы, что ничего нельзя сдерживать в себе. Особенно негативные эмоции. Хочется выть белугой – вой. Это я и сделала, когда залетела в ближайшую свободную кабинку и плюхнулась на крышку унитаза. Не то думала, что будет так неприятно. Он столько боли приносил в отношениях, мне казалось, я уже давно перестрадала. Стас просил прощения и божился стать идеальным парнем. Его «хорошего поведения» хватало на неделю и порочное колесо, опять запускалось по кругу.

«А ты что, не умеешь делать рыбный пирог, как моя мама? Спроси у неё рецепт».

«Я такую темку хочу провернуть, там правда вложится сначала надо. Не возьмёшь на себя небольшой креди́т, а платить буду я?»

«Может, ты губы сделаешь или хотя бы причёску поменяешь? Ведь сейчас так уже никто не ходит».

«Любимая, у тебя нет десяти тысяч? Пашка попал конкретно, мы с пацанами хотим помочь».

«Это точно нелюбовь…»

Рыдания сменились злостью. Сердито вытираю глаза.

– Вот и катись со своими друзьями и мамой прямиком на приёмы к психотерапевту, – раздражённо хлопаю дверью и подхожу к раковине.

Смотрю на себя исподлобья. Вижу в отражение только тень.

– В кого ты меня превратил… – шепчу под нос.

Пустая оболочка. Тело. И всё из-за него. Неужели я заслужила это? В жизни вообще существует баланс? Космическое равновесие? Что ни будь, что может объяснить такую несправедливость? Ведь я всегда старалась сглаживать углы, понимать, работать над собой – делать всё, для наших отношений. Стас никогда не ценил этого. И мне стоило понять это раньше. Глаза покраснели и слегка опухли. Нос почти не дышит. Выкручиваю кран с холодной водой и умываюсь. Собираю волосы в удобную шишку. Капаю капли и становлюсь похожа на более или менее нормального человека. Возвращаюсь к своему месту, люди уже разбрелись по стойкам регистрации. Выбрасываю в урну недопитый кофе, беру чемодан и отправляюсь к своей стойке. Правило номер четыре: успешно пройти регистрацию – выполнено. Подумать о своих чувствах, я смогла, только когда выполнила правило номер пять: прошла таможенный, паспортный и предполётный контроль. Никаких сложностей не возникло, я ответственно подготовилась. Настроения гулять по дьюти-фри совершенно не было. Поэтому последние правила остались невыполненными. Я сидела в зале ожидания и сжимала в руках посадочный талон. В пути будет легче позабыть обо всём. Дорога, как лекарство – она лечит. Начинается новый сезон сериала, под названием «Жизнь Ассоль». А с каждым сезоном герой должен расти. Пусть так и будет.

Спустя сорок минут я сидела в самолёте. Мне досталось место у окна. Предполётный мандраж вытеснил оставшийся неприятный осадок, после разговора со Стасом. Сдерживаю себя из последних сил, чтобы моя внутренняя радость не выглядела как обострение шизофрении. Девушка лупит в окно и лыбится во все тридцать два, чего необычного?

Глава 2.

31 декабря 01:45

Артур

Несмолкающий гул голосов воспламенял мои нервы, как сухой трут. Мало того, что я чуть не опоздал на самолёт из-за криворуких водителей на дороге, так теперь не могу сконцентрироваться над подготовкой архитектурного проекта. Через два дня мне предстояло выступить с планом жилого комплекса на международном тендере: «Futurism of the future». Новое руководство компании, сменило старые устои поколения «иксов» и давало возможность проявлять себя молодым специалистам. Мне нужно было добить некоторые технические моменты, поправить речь и наконец-то определится с названием. Простое имя жилого комплекса «Корабль» – меня мало устраивало. Хотелось чего-то интересного и необычного, чтобы это отражало всю современность и техничность фантастического стиля. Но в голове было пусто и это сильней заставляло нервничать.

С соседями, мягко говоря, тоже не повезло: справа – мужчина с длинной бородой принялся молиться вслух, слева – миловидная девушка всё никак не могла удобно усесться. Резко захлопываю макбук. Закрываю глаза и рассерженно выдыхаю.

– Девушка, у вас штопор в заднице?! – гаркнул я. – Может уже успокоитесь, и сядете.

Пара испуганных прожекторов смотрит на меня. Они взволнованно бегают лицу, а моя совесть уже толкает кулаком в плечо.

– Извините, – буркает она и опускает глаза. – Это мой первый полёт.

«Какой же ты придурок Арт. – мысленно бью себя ладонью по лбу. – Если у тебя плохой день, не обязательно срываться на всех подряд».

– «В гневе человек не делает угодного Богу» (Прим. – Иакова 1:20; Новый Русский Перевод) – обращается ко мне сосед. – Позволять эмоциям контролировать себя – неблагочестиво.

Задумчиво смотрю на него, затем на Новый Завет в руках. Девушка отвернулась к окну и умолкла. Она казалась такой беззащитной. Объёмный плюшевый свитер топил в себе её фигуру. Пряди русых волос выпадали из небрежной шишки на макушке. Маленькими пальчиками она аккуратно распутывала наушники. Почувствовав мой взгляд, она неуверенно посмотрела на меня.

– Извини, не хотел задеть тебя.

Пухлые щёки растянулись в понимающей улыбке, и я не смог не улыбнутся в ответ.

Её оленьи глаза, цвета тёртого ири́са добавляли детской умилительности. Они завораживали, и я смотрел неприлично долго. Вернуться на землю мне помогла стюардесса, которая начала предполётную речь.

– Уважаемые дамы и господа, добро пожаловать на борт самолёта авиакомпании «Аэрофлот – Российские авиалинии». Ваша безопасность и комфорт, являются приоритетом нашей авиакомпании. – далее последовал дубляж на английском и начало демонстрации аварийно-спасательных средств.

Впереди ждал почти десятичасовый перелёт через океан. Из-за подготовки и волнения, я плохо спал последние несколько дней. Поэтому взял с собой снотворное, надеясь дать организму полноценный отдых хотя бы в самолёте. Я предложил его соседке, уверяя, что оно поможет успокоиться, но она вежливо отказалась.

– Дамы и господа, мы готовы к взлёту. Пожалуйста, убедитесь в том, что ваши ремни безопасности пристёгнуты и подтянуты по размеру. Электронные приборы и средства связи – выключены. Спинки кресла приведены в вертикальное положение. Благодарим за внимание.

Разговоры стихли, шум вентиляторов стал громче. Послышалось гудение, вызываемое подготовкой закрылок к полёту. Следом специфический «лающий звук» и через две – три минуты мы взлетели. Я убрал ноутбук и принялся ждать, пока подействует снотворное. Тайком поглядывал на незнакомку. Уголки её губ подрагивают, и она издаёт еле слышные звуки восхищения. От осознания, что кто-то летит первый раз и наверняка на отдых, становилось радостней на душе. Ведь впереди новогодние праздники, море новых впечатлений и приключений. Когда ты едешь по работе, совсем иначе воспринимаешь ситуацию. Уже сегодня вечером мне предстояло посетить новогодний корпоратив, где все конкурсанты и организаторы смогут познакомиться друг с другом в неформальной обстановке. И когда в России уже вовсю будут подъедать оливье, я лишь поправлять галстук в лифте, поднимаясь на один из небоскрёбов Нью-Йорка. Вся семья снова расстроилась, что в этом году я не поехал вместе с ними загород. Там находилось большая дача моих прародителей. На все семейные и государственные праздники мы старались собираться именно там. Мне самому не нравилось, что отдохнуть со всеми не удастся. Я даже был не прочь послушать нотации бабули по поводу моей личной жизни.

«Родной мой, тебе уже двадцать четыре, а ты всё ещё холостяк».

«Нет-нет, я знаю какие сейчас нравы. Я не прошу тебя выслать мне приглашение на свадьбу, но ведь кто-то у тебя уже должен быть».

Один раз, они с дедушкой, уже приписали мне гомосексуальные наклонности. Тогда долго приходилось доказывать, что мне нравятся личности противоположного пола. Но чем больше проходило времени, тем больше появлялось шуток на этот счёт. Всё сложнее, чем они думают: у меня просто не складывались серьёзные отношения. Моя бывшая, с которой мы повстречались полгода, опоздала на ужин, а спустя два часа приехала забрать вещи. Ушла без объяснений, с фразой: «Ты слишком хорош для меня…». Другая – просто подослала подругу, чтобы та передала, что моя девушка решила порвать со мной. Я никак не мог взять в толк, что я делаю не так. А может, просто не там ищу и трачу свою энергию не на тех людей? Друзья советовали забить и не заморачиваться. Это я и сделал, посвятив себя работе целиком и полностью.

Я проснулся от ужасной тряски. Люди паниковали. Нас стало мотать из стороны в сторону. Всё падало с верхних полок. Я в замешательстве бегал глазами по салону. В организм уже выбросился адреналин: сердце застучало, как у загнанного воробушка. Мой сосед принялся просить отпущения грехов, а девушка у окна, была так напугана, что её трясло. Всё это не было похоже на лёгкую турбулентность. Через иллюминатор, я увидел, как сильно ударила молния, несколько раз, – прямо рядом с крылом самолёта. Девушка ахнула и закрыла руками лицо.

– Эй, – позвал я её и слегка коснулся коленки. – Всё будет хорошо.

Она посмотрела на меня с сомнением, в её глазах стояли слёзы.

– Я уверен, – протягиваю ей ладонь. – Доверься мне.

Не скажу, что мне было ни страшно, но поддержать человека хотелось больше. Первый полёт и сразу такой сложный. У половины самолёта после такого появится аэрофобия. Пусть у неё останется хоть какая-нибудь надежда. Она схватилась за меня потной ладошкой, как только самолёт начал пики́ровать. Судя по звуку, мы как будто резко сбросили обороты и казалось, что падаем. Стюардессы дрожащим голосом повторяли какой-то текст. Люди вокруг плакали, вцепившись мёртвой хваткой в кресла. Я крепко сжимал пальцы незнакомки, дабы не дать нам сильнее впасть в ужас.

– Дамы и Господа, говорит командир корабля, – зазвучал басовитый голос, когда мы пришли в более устойчивое положение. – По метеоусловиям аэропорта Кеннеди, города Нью-Йорк, мы совершим посадку в ближайшем аэропорту города Портленд, штат МЭН. Наземные службы Джетпорта окажут вам необходимую помощь и содействие. Приносим вам свои извинения за причинённые неудобства. Благодарю за внимание.

Глава 3.

31 декабря 03:16 АМ

 Ассоль.

Из самолёта я вышла как неваляшка. У меня кружилась голова и подташнивало. Тридцать минут назад я буквально попрощалась с жизнью. Романтика полётов покинула меня. Домой хотелось укатить на пароме. Только благодаря поддержке соседа, я не впала во всеобщий переполох. Он без конца повторял, что всё будет хорошо, и крепко сжимал мою ладонь. А мне и не хотелось думать по-другому.

На улице белым-бело: ветер и острые крупицы снега, словно боролись друг с другом, устраивая революционную бурю. Такая погода для Портленда действительно революция. Оперативность наших коммунальных служб им бы пригодилось. Пассажиров разместили в зале ожидания и велели дожидаться объявлений. Я сходила в туалет, смыла следы слёз. От получившей порции стресса я не могла вдохнуть полной грудью. Недосып и джетлаг начали отражаться на самочувствии: лицо отекло, и головная боль усилилась. Так, ужасно я себя давно не чувствовала. Вся радость путешествия улетучилась. Я натянула зимнюю кепку на глаза и принялась цедить минеральную воду. Показалось, даже успела задремать. Когда открыла глаза, увидела, что толпа пассажиров с нашего рейса, собралась в полукруг возле стойки регистрации. Там стояли две женщины и что-то объясняли недовольной орде. Люди матерились, махали руками, спорили. Я подошла ближе и поинтересовалась, что происходит.

– Что-что! Рейс отменили на сутки, – раздражённо бросил мне мужчина.

– Как?! – удивлённо вскидываю брови.

– Вот так девушка, – он разводит руками. – Готовьтесь отмечать Новый год в захудалом отеле со скудным питанием. И то, если нам это обеспечат!

Мужчина включился дальше в спор, а я, досадно опустив голову, отправилась обратно. Глаза снова защипало: моя цель, моя мечта к которой шла всю сознательную жизнь – стремительно отдалялась, а я ничего не могла поделать. У меня не было запасного плана, я плохо знала английский, да и весь бюджет был распланирован на недельное пребывание в Нью-Йорке. А ещё, я внесла предоплату за квартиру, которая просто сгорит, если не въеду до первого января. Вечно мне не везёт. Смотрю в одну точку и кусаю губы, ощущая дикую беспомощность. Стас не лукавил. Я действительно не приспособлена для большого мира. Всё, чтобы не задумала, у меня не получается. И как вообще решилась уехать в чужую страну одна? Хотела сбежать от пагубных последствий своих решений, но где бы ты ни был, везде берёшь себя.

Люди строили планы, как им успеть вернутся до праздника. Шептались о поездах и автобусах. Мне же хотелось закрыться в своей комнате, обнять кота, завернутся в плед никчёмности и наблюдать за Нью-Йорком, только с экрана телевизора. Просидела я так минут двадцать, пока не начало клонить в сон. Снова подошла к стойке, где народу стало поменьше. Сотрудники авиакомпании предложили мне ваучер на такси до оплаченного отеля с трёхразовым питанием. Переночую там, а потом буду думать, что делать дальше. Мне принесли тысячу извинений, но моё упадническое настроение не озарилось надеждой. Я забрала чемодан, закуталась в пальто и шарф, и вышла на улицу. Машину придётся ждать долго: их было немного. Водители старались набрать максимальное количество пассажиров и отвезти в гостиницу за восемь миль. Я ходила взад-вперёд на маленьком пятачке, и думала, стоит ли звонить папе. Сейчас в Москве практически двенадцать утра, отец будет ждать звонка к обеду. Тревожить его совсем не хотелось, но и выслушивать нотации тоже. Открываю карты и смотрю, где находится вокзал. Я могла бы поехать на поезде: два доступных варианта, но оба с длительными пересадками. Четыре варианта автобуса, на один из которых я уже не успеваю, а два приходили слишком поздно. Оставался единственный вариант на двенадцать часов, с тремя пересадками и переплатой в сто долларов. Голые пальцы заледенели, и телефон сообщил о низком заряде аккумулятора.

– Да твою мать! – горячо реагирую на ситуацию. С психом трясу телефон и поднимаю глаза на затуманенное тучами небо. Обессиленно качаю головой и разочарованно осматриваю парковку. Готова вот-вот снова расплакаться, как замечаю внимательный взгляд с лёгкой полуулыбкой на губах. Снежная буря треплет курчавые волосы парня. Он ставит рядом стоя́щий автомобиль на сигнализацию, убирает руки в карманы и движется ко мне. Прочищаю горло, шмыгаю носом и на автомате осматриваю одежду. Надеюсь, я не сильно пугающе выгляжу.

– Ещё раз привет, попутчик, у тебя что-то случилось? – зазвучал мягкий лирический баритон, и я слегка растерялась. В самолёте воспринимался иначе.

– Эм, да… то есть нет, – выдаю глупую улыбку. – Жду такси, вот.

Качаюсь на каблуках и не могу поднять на него взгляда. Кажется, я совершенно разучилась общаться с представителями мужского пола.

– Решила поехать в отель? А как же Новый год в Нью-Йорке? Тебя наверняка ждут там, – предполагает молодой человек.

– Нет, я путешествую одна. Поеду на автобусе.

Он смотрел на меня долгим, проницательным взглядом, словно пытался разгадать загадку: какому человеку в здравом уме, приспичит сорваться в чужую страну и провести праздники в полном одиночестве? Только несчастные или сумасшедшие люди способны на такое. Интересно, к каким отношусь я…

– А ты, – указываю в сторону внедорожника, – взял машину в аренду?

– Да, – парень смотрит по направлению, куда я указываю, точно забыл, что она там стоит. – Еду по работе, так что компания оплачивает все непредвиденные расходы.

«Должно быть, мы оба несчастны». – заключаю мысленно.

– Если хочешь, я могу подвезти тебя, – неожиданного предлагает он. – Успеем до полуночи.

Заглядываюсь на его благородные, слегка семитские черты лица и не сразу отвечаю на вопрос.

– Спасибо, но думаю, это будет не совсем удобно.

– Мне кажется, куда неприятней – это трястись восемь часов в общественном транспорте. Увиливать от длинных монологов бабушек, и прикрываться шарфом от храпящих мужиков, дышащих перегаром.

– А ещё три пересадки, отсутствие откидных сидений, затёкшие колени, и вековая усталость, которая сразит меня раньше, чем я перешагну порог съёмной квартиры.

Мы смеёмся, и я всё больше погружалась в рытвину его больших глаз. Тёмно-карие, как обсидиан, со смолистым блеском от тусклого освещения. Хоть мы и не были хорошо знакомы, я даже не знала его имени, но никакой опасности не ощущала. Добрая улыбка, плавные жесты и спокойный голос. Интуиция подсказывала мне, что ему можно доверять.

– Ну хорошо, – киваю я, – но я оплачу половину стоимости.

– Даже не вздумай, – грозит мне пальцем. – Я сам предложил, поэтому не обсуждается.

Парень берёт мой чемодан.

– Но… – он разворачивается обратно и оказывается неприлично близко.

– Как тебя зовут?

– Ассоль, – хрипло отвечаю я.

– Так вот Ассоль, научись принимать помощь.

– Это звучит, как нравоучение. Я привыкла справляться со всем сама, – возникаю и тащусь следом за ним.

Никогда не признавала свои слабости и уж тем более не оставалось у кого-то в долгу. Мне было неудобно просить помощи, особенно у Стаса, а сам он никогда не изъявлял желания.

– Я так и понял, – отвечает молодой человек и открывает багажник. – Считай, что у тебя выходной.

Мы сели во вместительный внедорожник. Мне стало тепло и уютно. Салон обшит коричневой кожей, а огромную панорамную крышу успел припорошить снежок.

– Я могу узнать имя моего водителя?

– Артур, – произнёс он бархатистым голосом и завёл мотор.

«Это что, злая шутка?» – успевает пронестись по нейронам мозга.

Глава 4.

31 декабря 04:45 AM.

Артур.

Нам предстояло проехать триста восемнадцать миль, и если верить навигатору, то это займёт примерно шесть часов. Дорога была хорошей, местами сыпал снег. Нас приветствовала и провожала флора, одетая в жемчужные искрящиеся платья. За окном не больше минус десяти градусов. Предрассветное солнце нежными лучами касалось горизонта. Усталость сморила меня: нелёгкий перелёт отразился мигренью и тяжёлыми веками. Отогревшись в машине, я успокоился и расслабился. В запасе было полдня, чтобы привести себя в порядок, а значит, всё идёт по плану. По радио играла новогодняя композиция Let It Snow (прим. – Dean Martin – Let It Snow). Ассоль с упоением смотрела по сторонам. Она разрывалась между тем, чтобы не упустить ни одного кустика и тем, чтобы заснуть. Зевота без конца одолевала её и передавалась мне. Мы как альфа-самцы бабуинов, оповещали друг друга о том, что пора спать. С невербальным общением у нас складывалось куда лучше. К сонливости начал прибавляться и голод. В самолёте нас так и не успели покормить. Чтобы как-то отвлечь себя, я постарался завязать разговор.

– Так зачем ты едешь в Нью-Йорк, Ассоль? – её имя такое необычное.

– Вам так любопытно, мистер Грей? – девушка старается сдержать смешок, у меня же вырывается глупая усмешка.

– Я даже не знаю, как комментировать это, – беспомощно пожимаю плечами, – Артур и Ассоль – развожу руки на руле. – С ума сойти…

– Судьба главенствует в некоторых событиях, – глубокомысленно отвечает девушка.

Я помолчал несколько секунд. Коллизия взглядов, меня сейчас не беспокоила.

– Называй меня просто Артур. Мистер Грей, попахивает Кристианом из «50 оттенков серого».

– Ты смотришь такие фильмы? – удивляется девушка. – Никогда бы не подумала.

– Меня заставила посмотреть его бывшая, с тех пор, все мои ассоциации касательно Артура Грея исказились этой похабщиной, – выплёвываю я, будто избавляюсь от ядовитого плода.

– О вкусах не спорят, но у неё его явно нет.

Усмехаюсь уголком рта и сжимаю руль.

– Прости, мне не стоило так говорить… – спохватывается Ассоль.

– Всё нормально, не бери в голову, – отмахиваюсь я. – Всегда старался разделять вкусы партнёров, думал, что они будут делать то же самое.

Несколько секунд нахожусь под прицелом взгляда Ассоль: она не решается больше высказать свои мысли. Не в то русло, я увёл разговор. Прочищаю горло и задаю вопрос повторно.

– Ну, героиня повестей, не увиливай от ответа. Зачем тебе Нью-Йорк в канун Нового года?

– Мечта девочки-подростка, которая насмотрелась «Секса в большом городе» и «Сплетницы», – шутливо отвечает Ассоль.

– И это именно новогодний ритуал?

– Нет, скорее спонтанное решение, – с непонятной досадой произносит она.

Девушка отвернулась к окну и даже погрустнела. Я не стал дальше лезть с расспросами, поэтому прибавил музыку и постарался сконцентрироваться на дороге.

Спустя час езды, мы пересекли первую границу с Нью-Хэмпширом. У меня автоматически списались деньги за платную дорогу. Машин становилось всё больше: люди спешили к празднику. Мимо проехало с десяток переодевшихся сант и эльфов. Все были в приподнятом настроении, махали руками и кричали поздравления. Ассоль достала из сумки компактный беззеркальный фотоаппарат в ретро стиле от «Никон», я не смог не улыбнутся. Она пыталась запечатлеть разные кадры.

– Может, лучше остановиться? – предложил я.

– Так, мы точно не доберёмся до Нью-Йорка.

– У нас есть время. Тем более, я умираю от голода, думаю, как и ты.

Она положила ладонь на живот, и он громко дал понять, что согласен со мной. Девушка засмущалась, а меня это умилило ещё больше.

– Единогласно!

Я посмотрел на картах ближайшее заведение, с чем-нибудь съестным. Через пять минут мы съехали с трассы, проехали мимо живописного гольф-клуба, парка и припарковались возле гриль-бара «Гараж Гибба». Ассоль зашла внутрь, а я достал кое-что из сумки. Кафе оформлено в Байкерском стиле и пропитано той же атмосферой. Бутафорский золотой байк прикреплён над экраном с меню и маленьким телевизором, по которому шли комедийные шоу-программы. Стены в виде всевозможных гаражных ворот, столы из чёрного дерева и стулья с красными сиденьями. Бар, с большой рабочей поверхностью занимал практически всё помещение, напротив, расположился полузакрытый гриль. Из новогодних украшений – только жёлтые гирлянды по всему периметру.

Ассоль ушла в туалет поэтому я решил взять смелость сделать заказ и для неё. Поприветствовал седовласого толстяка и попросил пода́ть самые вкусные позиции из меню на двух персон.

– Our burgers are better double-double In-N-Out.* (прим. – Наши бургеры лучше двойных в In-N-Out.) – смело заявляет мужчина.

«Неудивительно, что эмблема кафе выполнена в жёлто-красных цветах». – отмечаю про себя.

Пока старичок подготавливал ингредиенты, мы разговорились. В кафе никого кроме нас не было. Бил – так звали мужчину, был хозяином этого заведения. Вышел на смену один, чтобы дать возможность хорошо отдохнуть сотрудникам. Он и сам планировал поработать до обеда, ведь мы его первые клиенты, и он шутил, что и последние. Мой разговорный английский сопровождался сильным акцентом. Бил, предположил, что я из Скандинавии. Узнав, что из России, первый его вопрос был: «Правда ли у нас пятидесятиградусные морозы?» А когда Ассоль вышла из уборной, принялся восхищаться красотой русских девушек. Пока она благодарила его за комплименты и прятала от стеснения глаза, я достал компактный фотоаппарат Fujifilm и открыто сфотографировал её.

– Ах ты, маленький засланец, – недовольно морщится Ассоль и подбегает ко мне, чтобы выхватить фотоаппарат.

Поднимаю руку вверх и крепко держу аппаратуру. Девушка прыгает вокруг меня, встаёт на носочки, стараясь дотянутся до камеры. Мы оба смеёмся, спотыкаемся об ноги друг друга. Я перехватываю её руки свободной рукой, но девушка не сдаётся. Продолжаю отходить назад и упираюсь в стену. Ассоль стоит, впритык задрав голову, оглядывая с детским желанием заветную вещицу. Постепенно наши взгляды пересекаются. Чувствую беспокойное дыхание у себя на груди. Улыбки сходят с лица, и мы, как под гипнозом смотрим друг друга. Одно рукой я придерживаю её за предплечья, противоположной ладонью она упирается мне вбок. Мы замерли.

Глава 5.

31 декабря 6:00 AM

 Ассоль

Артур смотрел на меня заинтересованно. Зрачки глаз расширены, а брови немного приподняты. Смутившись, отвожу взгляд, но его взор, как магнит притягивает обратно. А он красивый – проносится умозаключение. Шатен, с непослушными кудрявыми волосами. Юношеское лицо давало понять, что ему не больше двадцати пяти. Парень хорошо сложен: рельеф рук и груди чётко прорисовывался из-под белого пуловера. Окутывающий шлейф парфюма, с нотками кедра, кожи и мускатного ореха – привлекал меня. Мышцы Артура стали расслабляться, и он по инерции опустил руку. На его высокой шее висела подвеска с объёмным кулоном в виде карандаша. Он художник?

– Your order ready! (прим. – ваш заказ готов!) – громко кричит мужчина и ставит тарелки на стол.

Мы шарахаемся друг от друга, точно нас застукали за неприличным в общественном месте. Я пользуюсь моментом, проворно хватаю камеру и бегу к нашему столику. Парень недовольно пыхтит и идёт следом.

– Почему не сказал, что тоже фотографируешь? – стараюсь не встречаться с ним взглядом, деловито рассматривая камеру.

– Не думал, что это вызовет такую бурю интереса, – в его голосе звучит нотка обиды или разочарования?

– Эм, прости, – поднимаю виноватый взгляд.

– Перестань извиняться, Ассоль, – Артур отпивает газировку.

Я молча поворачиваюсь к своей тарелки. На синей клетчатой салфетке, как гоночный флаг – лежит сочный бургер в компании с большой горкой картошки фри. Громко сглатываю заполнившие рот слюни.

– Попробуй, – говорит Артур. – Они намного вкуснее на родине, чем где-либо.

Вкус говяжьей котлеты, сладкой булочки, тягучего сыра уже чувствовался на языке. Я надкусила бургер и в наслаждении простонала. Арут хитро улыбнулся.

– Боже! Я даже не знаю, с чем это сравнить, – немного прожевав отвечаю я. – А картошка, такая же вкусная?

Не успеваю дождаться ответа и отправляю первый ломтик, сначала в соус, – а потом в рот. Снова блаженно жмурясь, будто попробовала деликатес мира всего.

– Ну как? – интересуется парень.

– Восторг! Экстаз! И гастрономический оргазм!

Хозяин заведения услышал мои слова, наполненные высшей степенью услады. Ему не нужно было переспрашивать на другом языке, по интонации и так всё было ясно. Он подмигнул Артуру и отошёл к другой стороне барной стойки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.