Фаниль Бурангулов
Тень Урала

Записки башкирского агента НКВД

Предисловие

Меня зовут Фаниль Бурангулов.

Я – не герой. Я – инструмент.

Инструмент партии. Инструмент народа. Инструмент правды.

Родом я из деревни под Учалами, где ветер поёт на башкирском, а горы помнят шаги предков.

Но в 1939 году я ушёл не в аул, а в огонь мировой борьбы.

Эта книга – не о славе.

Она – о долге, который не видят, но без которого не победить фашизм.

Глава 1. Мёд и сталь

1925 год.

Я родился в доме с резными окнами у реки Юрюзань.

Отец – кузнец. Мать – ткачиха.

С детства я знал два звука:

Жужжание пчёл в саду (у нас был лучший мёд в округе),

– И звон стали у наковальни (отец ковал не только подковы, но и характер).

В школе меня больше тянуло не к арифметике, а к картам мира.

– Почему одни богаты, а другие – в лохмотьях? – спрашивал я учителя.

– Потому что так уж устроен мир, – отвечал он.

– Тогда его надо переустроить, – сказал я.

В 1930 году в нашу деревню приехал комсомолец из Уфы.

Он читал стихи Маяковского и говорил о новом мире.

Я записался в пионеры.

А в 1937-м – в КПСС.

Глава 2. Университет на Остоженке

1938 год.

По рекомендации обкома меня направили в Коммунистический университет трудящихся Востока в Москве.

Там учили не только марксизму, но и:

– Радиоделу,

– Невидимым чернилам,

– Боевым искусствам (я освоил дзюдо и самбо),

– И языкам – японский, китайский, немецкий.

Мой преподаватель по разведке, ветеран ЧК, говорил:

«Лучший агент – тот, кого не замечают. Не тень. А воздух. Видишь – не видишь. А без него – задохнёшься ».

Я стал таким воздухом.

Глава 3. Маньчжурия. Первый фронт

Май 1939 года.

Меня направили в Маньчжоу-Го под легендой – студент из Китая, изучает буддизм.

Но на самом деле – координировал связь между японскими коммунистами и советской разведкой.

Там я впервые увидел японского офицера-антифашиста.

Он передал мне список эсэсовцев, прибывших в Токио.

Среди них – Генрих Миллер.

Через месяц началась битва у Халхин-Гола.

Я помогал нашим танкистам, передавая данные о японских позициях.

Однажды нас окружили.

Я два дня полз по болоту, чтобы не выдать связь.

Глава 4. Плен. Или школа воли

20 июля 1939 года.

Меня захватили японцы.

Думали – китаец-шпион.

Били. Голодом морили.

Но я молчал.

В лагере я встретил японских коммунистов.

Среди них – Такая Такахаси.

Он уже знал, кто я.

– Ты из СССР? – прошептал он ночью.

– Да.

– Тогда слушай: Миллер планирует Тройственный пакт. Надо остановить.

Мы стали передавать друг другу записки через охранника-антифашиста.

Такая учил меня кэндзюцу.

Я – ему самбо.

Мы стали братьями в цепях.

Глава 5. Побег и клятва

1941 год.

Советская разведка организовала мой побег при бомбёжке.

Такая остался.

Перед расставанием он сказал:

– Если со мной что-то случится… найди моего сына. Его зовут Кэндзи. Он служит в Китае.

– Обещаю, – ответил я.

Я вернулся в СССР.

Прошёл проверку.

И в 1941 году получил новое задание:

«Вернись в Японию. Создай подполье. Помоги японским коммунистам. И если Такая погибнет – найди его сына. Сделай из него не мстителя. А бойца за правду».