Томас Хэклер
Джонни Додеп: Вернуться домой

Глава 1 Начало

«Я богааааат!» – крик разорвал пространство, растягивая радость в каждом звуке.

Привет. Да, это я. Джонни Додеп. Тот самый парень, который внезапно стал долларовым миллионером. Но… чтобы понять, как я докатился до такой жизни, придётся отмотать плёнку на три дня назад.

Я – самый обычный клерк в одном из ведущих банков страны. Лос-Анджелес – мой дом, а улица Патрик-Прудс – мой вечерний амфитеатр. После работы я всегда иду туда, чтобы читать свой стендап, надеясь, что когда-нибудь именно отсюда стартанёт моя легенда.

И вот – казалось бы – тот самый вечер. Я слышу свое имя: «До-деп! До-деп! До-деп!» Сердце бьётся так, будто пытается вырваться на сцену раньше меня. Я делаю шаг вперёд…

И внезапно – тишина. Глухая, тревожная. Такая, что слышно, как где-то лениво стрекочет сверчок.

Мой взгляд цепляется за мужчину в зале: возбуждённый, глаза горят азартом, он почти трясётся от энергии. В руках он держит телефон и показывает всем, что только что сделал «додеп» в казино – поставил сто тысяч долларов, и каждая секунда для него – событие мирового масштаба.

Он смотрит на меня. Я – на него. Он снова – на меня. И в этот момент мне становится ясно: никому здесь не нужен мой стендап. Публику увели в сторону – и не я был этим магнитом.

Выходя из клуба, я оказываюсь в самом эпицентре иллюзий. Патрик-Прудс живёт по своим правилам. Женщины здесь шагают так, будто каждая – топ-менеджер многомиллионной компании… хотя любой прохожий понимает, что это всего лишь эскортницы, которые выставляют цену выше, чем их каблуки.

Мужчины – другая порода павлинов. Выставляют напоказ телефоны, брендовые очки, как будто только что продали очередной стартап. На деле – обычные инфо-цыгане, которые вчера ещё продавали «курс по успеху» за девять долларов.

Здесь можно встретить кого угодно: знаменитого массажиста Ди Пипи, у которого недавно нашли сотни литров масла для массажа – наверное, он очень любил устраивать массовые сеансы для своих гостей и также можно увидеть супербогача Джеффри Эплштейна – человека, который, судя по фамилии, слишком уж сильно любит молодые, сочные яблоки.

Если Лос-Анджелес когда-нибудь накроет цунами, Патрик-Прудс станет новым Ноевым ковчегом: количество ботокса в губах местных женщин обеспечит им прекрасную плавучесть. Никто не утонет.

Я стою посреди этой безумной улицы, оглядываю всё вокруг и понимаю: сегодня звезда явно не взошла для меня. Но – чёрт возьми – чувство юмора я не потерял.

И тут, неожиданно, зазвонил телефон. Я взял трубку, и с той стороны голос был холоден и ровен: – Если хочешь её увидеть, тогда встречаемся через час на главной улице. Если не придёшь – больше никогда не сможешь попрощаться.

Рука дрожала, сердце колотилось, мысли скакали безумно: Что, если это ловушка? Что если они забрали кого-то из близких? Сестру? Собаку? Что, если… Паника накатывала волной, а ноги еле держали меня на месте.

Смс: «Осталось 15 минут». Я начал прокручивать в голове все самые страшные варианты. Спустя время приходит ещё: «Осталось 5 минут, либо ты её больше никогда не увидишь». Адреналин и страх переполняли меня. Но я говорю себе: – А когда мы не делали, брат… – и чувствую, как плечи расправляются, ноги становятся увереннее. Надо идти.

Я выхожу на главную улицу. Пусто, тихо, фонари тускло светят. И вдруг – два резких стука по спине. Я оборачиваюсь и вижу двоих в капюшонах с пистолетами. В голове мгновенно: Вот и всё… моя жизнь закончилась, не успев начаться…

Выстрел! И вместо пули из ствола вылетают конфетти. Капюшоны скинуты – передо мной стоят мои друзья, смеются, визжат, бегают и прыгают вокруг меня, как школьники, и кричат: – С днём рождения! С днём рождения!

Я стою бледный, с телефоном в руках, пытаясь прийти в себя. И в этот момент я вдруг понимаю, что совсем забыл: мне сегодня исполнилось ровно тридцать лет.

– А что мы там тебе угрожали-то? – спрашивает один, всё ещё дрожа от смеха. – Так… а что вы там хотели? – спрашиваю я, ещё в недоумении, но уже начинаю улыбаться. – Мы твою кассету забрали! – говорит второй, едва сдерживая смех. – Какую ещё кассету?! – спрашиваю я, моргая. – Да ту самую, с твоим любимым порно‑фильмом 1999-го года, – говорит он торжественно, едва не падая от смеха.

Они очень сильно смеются, чуть ли не плача, а я смотрю на них с каменным лицом. Сначала тихо, потом сам начинаю смеяться, и напряжение полностью исчезает. Обстановка разрядилась: от ужаса и страха до комической радости.

– Чёрт, – говорю я, вытирая пот со лба, – а я совсем забыл: сегодня же мне тридцать.

Друзья обнимают меня ещё крепче, визжат, прыгают, суют в руки конфетти и начинают делиться подробностями своей «операции»: как носили кассету, как радовались, наблюдая за моей реакцией, как долго придумывали, какой смешной шантаж устроить. Всё глупо, нелепо и весело – именно так, как должны вести себя настоящие друзья.

– Ну что, – говорит один, всё ещё хохоча, – теперь можешь отомстить нам хоть чем-нибудь. – Эх, – говорю я, улыбаясь, – подожду удобного момента. Но точно не сегодня. Сегодня я уже пережил достаточно.

Они начинают визжать, будто их отпустили с уроков на час раньше, и мы втроём шагаем по пустой главной улице, громко ржём и обсуждаем весь сегодняшний хаос. Раз уж начали вечер, самое время познакомить вас дорогой читатель с моими друзьями поближе.

Первый – Роберт. Владелец IT-компании, настолько богатый, что его фамилия стабильно светится в списке топ-100 самых обеспеченных людей страны. Жена – красавица, успешная, умная. Ребёнок – воплощение счастья. Казалось бы, идеальная жизнь. Но у Роберта есть одна… страсть. Он зависим от «дорожек». Не тех, о которых вы подумали. Его прёт от беговых. Каждое утро он устраивает себе личный Ironman: сначала наматывает километры на беговой дорожке, потом летит в бассейн и проплывает пару кругов, а после снова возвращается к бегу, как будто весь мир зависит от его кардионагрузки.

Роберт – отличный семьянин, прекрасный человек, верный друг, готовый помочь в любой ситуации. Но когда дело касается работы, он превращается в настоящего строгого начальника: внимательного, требовательного и немного пугающего.

Однажды он вызывает к себе в кабинет Мэри:

– Мэри, зайдите ко мне, пожалуйста.

– Да, здравствуйте… Вызывали?

– Да, я вас вызывал. Скажите, пожалуйста, почему наша компания ушла в минус в прошлом месяце на миллион долларов?

– Слушайте, я не знаю…

– Ещё раз говорю! Почему компания ушла в минус на миллион долларов?!

Мэри начинает всхлипывать:

– Не орите на меня! У меня недавно муж умер…

– Так ты же была эскортницей на Патрик-Прудс.

– И что? – всхлипывает она.

– Ну, я любила своего толстого пирожочка, а теперь я вдова…

Роберт смотрит строго:

– Мэри,ты не вдова,ты вдовалка. Ты же менеджер по продажам, ты должна уводить клиентов из других компаний, а не из семей, ты это понимаешь? Они должны нам писать хорошие отзывы.

– “Спасибо вам, Мэри, за выполненную работу”.

– Так они так и пишут! – отвечает Мэри.

– «Ртом», – говорит Роберт.

– «Что, ртом?» – спрашивает Мэри.

– “Спасибо, Мэри, вам за выполненную работу ртом” вот что они нам пишут. Ты понимаешь, что так не должно быть?

– Успокойтесь, пожалуйста, вам нужно расслабиться, – говорит она, видя, как он всё ещё напряжён.

– Кстати, у меня есть подруга, от неё все мужчины всегда довольными уходят… Она расширяет границы.

– Да? – осторожно спрашивает он.

– А как её найти?

– А вот у неё… смотрите, даже сайт есть.

Показывает бумажку с адресом. Он медленно наклоняется, щурится и внимательно читает: – www.MasterFistingDetroit.com…

– Ты что, совсем дура?! – восклицает, чуть вытирая пот со лба.

– А что такое?

– А тебя ничего не смущает?

– Ну да, она из Детройта, а не из Калифорнии

– Дура… Она мужчинам кулаки в жопу сует!

– Ааа… – внезапно понимает она. – Вот почему она говорит, что берётся за работу двумя руками.

– И сколько у неё стоит такая услуга?

– Триста пятьдесят долларов.

– Сколько? Сколько? – вскрикивает он.

– А у неё, случайно, нет подруги?

– А вам зачем? – удивленно спрашивает она.

– А что было, как в той поговорке! “Обманули дурака на четыре кулака!”

Он вздыхает, опускает плечи и наконец отпускает напряжение, собирая бумаги со стола. На сегодня хватит. В комнате остаётся лёгкая тишина, прерываемая тихим звуком вентилятора.

– Ну всё, – говорит он про себя, – пора домой.

Выйдя из офиса, он снимает пиджак и направляется к машине. В голове ещё мелькают отчёты и цифры, но с каждым шагом усталость словно тает. Уже через 20 минут он оказывается дома.

Дверь открывается, и его встречает любимая жена. Она бросается ему на шею, обнимает крепко, почти не отпуская, и целует так, что сердце вздрагивает от тепла. Она смотрит на него глазами, полными нежности и любви, и он чувствует, как все тревоги рабочего дня растворяются мгновенно.

– Ты дома! – шепчет она, и в голосе слышится радость и облегчение.

– Наконец-то, – отвечает он, обнимая её в ответ, чувствуя мягкость её рук и лёгкое тепло тела.

Рядом играет их ребёнок, смешно толкаясь, пытаясь влезть в объятия родителей. На кухне пахнет ужином, который она готовила весь день – аромат свежих трав, жареного мяса и свежих овощей наполняет комнату уютом.

Среди этого счастья радостно виляя хвостом, встречает их семейный лабрадор, громко лаем и прыжками требуя внимания. Роберт приседает, гладит собаку, а она радостно облизывает ему руки, словно подтверждая: всё хорошо, семья вместе, день прошёл не зря.

За окном уже тёмный вечер, а в комнате мягко падает свет от настольных ламп. На заднем фоне играет спокойный джаз, тихо наполняя воздух лёгкой мелодией, а на столе зажигаются свечи. Они смеются, делятся мелочами прошедшего дня, и в этих простых моментах проявляется вся любовь и тепло, которые невозможно измерить никакими деньгами или достижениями.

Он смотрит на них и понимает: настоящий успех – здесь, дома, среди тех, кто любит тебя по-настоящему.

Потом они остаются за столом ещё на час, наслаждаясь едой, шутками и тихой музыкой. Ребёнок уставший засыпает в кресле, собака улеглась под столом, а Роберт и его жена сидят, держась за руки, улыбаясь друг другу. В этих спокойных мгновениях они понимают, что иногда самый ценный момент – это именно такие тихие вечера, когда ничего не нужно доказывать миру, а только быть рядом с тем, кого любишь. Роберт осторожно подошёл к сыну, который сладко спал на кресле, и бережно поднял его на руки. Каждое движение было медленным, почти театральным, чтобы не потревожить сон ребёнка. Он поднялся по лестнице, и мягкий свет уличного фонаря скользил по ступеням, создавая длинные тени на стенах. За окном дождь тихо стучал по стеклу, капли скатывались вниз, оставляя блестящие дорожки на холодном стекле.

В детской комнате он аккуратно положил сына в кроватку, накрыл одеялом, поцеловал в лоб и медленно отошёл, закрывая дверь. Дождь за окном усиливал ощущение уюта и безопасности, создавая свой ритм: капли, падающие в такт сердцебиению, тихий шепот ночи.

Спустившись обратно, он протянул руку жене. Она взяла её, и они вместе направились в спальню. Мягкий, тёплый свет лампы ложился на стены, играя на их силуэтах. Музыка тихо звучала на фоне, лёгкий джаз, создавая атмосферу спокойствия и интимности.

Он медленно расстегнул рубашку, она помогла снять её с плеч, пальцы скользили по коже, оставляя лёгкие следы. Свет мягко отражался на его рельефном торсе, на изгибах мышц. Она прислонилась к нему, её грациозное, хрупкое тело прижалось к нему, волосы рассыпались по плечам и спине, мягко играя с отражённым светом. Он крепко обхватил её талию, чувствуя тепло её кожи.

Они аккуратно легли вместе в кровать, накрывшись одеялом. Одеяло тихо шуршало при движении, их руки переплелись, дыхание стало синхронным. Она мягко скользнула рукой по его торсу, он прижал её к себе крепко, и их губы встретились в медленном, страстном поцелуе. Свет мягко падал на их лица, отражался в глазах, в каждом взгляде была любовь, доверие и желание.

За окном дождь усиливался, капли разбегались по стеклу, отражая свет лампы, словно маленькие танцующие огоньки. Музыка играла плавно, комната была наполнена теплом, уютом и интимной гармонией. Каждое движение, каждый взгляд, каждое прикосновение создавали ощущение, что мир вокруг замер, оставив только их двоих в этом тихом, наполненном любовью вечере.

И пока история Роберта погружалась в тишину, словно мягко гаснущий свет лампы, другая история уже ждала своего момента вступить. Совсем другого характера, с другим ритмом и другой энергией – но не менее яркая.

О боже, как болит голова, пробормотал Марко, лениво открывая глаза. Руки тяжелые, веки словно приклеены, дыхание дается с усилием – вчера он весь вечер тусил в баре, пил так, что детали событий смутно терялись в памяти. Марко – типичный тусовщик, который прожигает свою молодость в барах. Рядом с ним на кровати лежала девушка: её спина освещалась мягким светом, волосы рассыпались по подушке. Марко с трудом вспомнил, кто она, и даже не знал её имени.

Телефон зазвонил. Он лениво перевернул трубку, сбросив звонок. Через пару минут звонок повторился – Марко снова проигнорировал его. На третий раз он с усилием поднял трубку, сжимая её в потной руке.

– Ты где? Почему ещё не на работе?! – кричал начальник.

– Ой, извините, извините, сейчас буду… – пробормотал Марко, слова застревали в горле, он неловко оправдывался и внезапно осознал, что уже два часа дня.

Вскочив с кровати, он заметил, как девушка тихо ворочается, спина её остаётся оголённой, мягкий свет падает на изгибы тела. Марко быстро натянул брюки, накинул толстовку на футболку и шепнул, почти себе под нос:

– Малышка, закроешь дверь… Вот деньги на такси.

Он выскочил в коридор, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам, сердце бешено стучит. На улице солнце ослепительно отражается от мокрого асфальта после дождя. Марко бежит, петляя между прохожими, торопливо затягивая шнурки, стараясь не упасть и не выронить поварской костюм.

Когда он влетел на кухню, шум сковородок и плеск кипящей воды ударил по ушам, оглушая и одновременно возбуждая. Начальник, заметив опоздавшего, подошёл, лицо красное от гнева:

– Ещё раз так опоздаешь – будешь уволен! Иди на картошку!

Марко вздохнул, опустился на низкую табуретку и взял нож. Каждое движение – чистка картошки – отдавалось в пальцах, нож скользил по шершавой поверхности клубней. Холод металла жёг ладони, пальцы скользили по влажной картофельной кожуре. В воздухе висел запах сырой картошки, перемешанный с тяжёлым ароматом жареного масла; где-то рядом гремели сковородки и яростно кипела вода. В голове крутились мысли: он всю жизнь мечтал готовить, быть шеф-поваром, творить кулинарные шедевры, видеть горящие глаза людей, получающих его блюда. Но вместо этого – картошка, монотонная, утомляющая, как символ всего, чего ему не хватает.

Солнце медленно опускалось за горизонтом, окрашивая небо в розово-оранжево-фиолетовые оттенки. Ветер слегка шевелил занавески в открытом окне кухни, а за стенами ресторана постепенно наполнялся вечерний шум гостей. Зажглись свечи, свет мягко ложился на белые скатерти, пианино испускало мелодичный аккомпанемент, и девушка за микрофоном протягивала голос в пространстве, наполняя зал лёгкой романтикой.

На кухне царила паника: шеф-повар порезался, кровь капала на плиту, он тяжело держался за руку. Все повара были заняты, и только один Марко сидел на картошке, наблюдая за суматохой. Шеф-повар быстро оглянулся и заметил Марко. «Парень, иди сюда, на пару часов ты будешь главным», – сказал он с надеждой. Марко растерялся, медленно накинул фартук, взял нож и встал к плите, чувствуя ответственность.

Первым на сковородку попал стейк. Марко аккуратно переворачивал мясо, добавлял веточку розмарина, солил… и не мог не улыбнуться про себя: жаря стейк, он уже мыслями представлял, как сегодня вечером «жарит» одну из красавиц у себя на кровати. Пасту он отваривает, поливает соусом, перемешивает, берёт яйца вкрутую и усмехается: «Ну, яйца вкрутую, конечно, они идеальны… но они никогда не будут настолько идеальны, как мои».

Однако вскоре начали поступать жалобы с зала. «Кто приготовил это дерьмо? Покажите его мне!» – разъярённо выкрикнул один из посетителей. Марко спокойно ответил: «Это я сделал», но в тот же момент гневный гость швырнул в него тарелку с едой. Соус и куски блюда разлетелись по фартуку и рубашке, Марко замер, поражённый и расстроенный.

Подошёл шеф-повар, взглянул на Марко и тихо сказал: «Слушай, парень, я, наверное, ошибся. Иди обратно на картошку». Марко тяжело вздохнул, плечи опустились, но вскоре его мысли снова устремились к вечеру: к своему любимому бару, к шумной музыке и ярким огням, к возможности поскорее закончить смену и снова оказаться в мире, где он всегда был душой компании.

Он чистил одну за другой монотонно, с ощущением, что время тянется бесконечно. Проходили часы, мягкий свет лампы падал на стол, отбрасывая длинные тени на кухонную поверхность. Марко сидел на табуретке, скользя ножом по кожуре картошки, и в голове всё время повторял: когда же это всё закончится. Казалось, он уже прочистил тысячу картофелин, а вечер всё продолжался.

Наконец, шеф-повар, устало вытирая руки полотенцем, сказал: «Все, можешь идти домой, последний заказ был отдан». Марко отложил нож, глубоко вздохнул и встал, чувствуя, как каждая мышца на теле наполняется облегчением. Он прошёл в раздевалку, накинул свою любимую толстовку, поправил капюшон, и тяжелыми шагами вышел на улицу. Тёмное синее небо Лос-Анджелеса окутывало город, фонари мягко отражались на мокрой брусчатке. Марко сделал глубокий вдох, почувствовал свободу – день закончился, и впереди ждал его любимый бар.

Подходя к бару, он услышал женские крики. В темноте два молодых парня пытались затолкать девушку в машину. «Эй, отпустите её!» – крикнул Марко. Парни ухмыльнулись: «Мужик, иди отсюда». Марко сделал шаг вперед: «Нет, это вы идите отсюда». Один из парней замахнулся, но Марко уворачивался и мощным апперкотом попал ему в челюсть. Тот упал, теряя сознание, а второй, испугавшись, мгновенно побежал прочь.

Марко подошёл к девушке, заботливо спросил:

«Вы в порядке? Вас не тронули?»

«Да-да, все хорошо, спасибо», – ответила она.

«А как вас зовут?» – продолжил Марко.

«Джулия», – улыбнулась она.

«Слушайте, давайте я вас доведу до дома», – предложил он, и она согласилась.

Они шли по тихим улицам, хихикали, делились лёгкими шутками, знакомились друг с другом. Когда они подошли к её подъезду, Джулия мягко предложила: «Может, зайдёте ко мне?» Марко на мгновение замер, задумался, потом покачал головой: «Нет, спасибо большое». В её взгляде промелькнуло удивление, но он уже растворялся в темном вечере Лос-Анджелеса. В его голове было одно: свобода, ночные огни города, музыка, бар и возможность жить без обязательств, встречая лишь мимолетные удовольствия и новые приключения.

Глава 2 Мы в жопе

Итак, я вам рассказал про своих друзей, и теперь вы понимаете, что у них творится в жизни и на душе. А теперь вернёмся в тот момент, когда мы с Робертом и Марко решили отметить моё тридцатилетие в нашем любимом баре. Мы шли по улицам, где весёлая музыка из разных баров и клубов смешивалась с шумом города, неоновые вывески переливались всеми цветами радуги, компании молодых людей смеялись, девушки улыбались нам, а парни шутливо подшучивали друг над другом. В воздухе витал запах вечера, свежих коктейлей и города после дождя, а каждый шаг по мокрому асфальту отдавался лёгким эхом. Этот бар был нашим местом силы: именно здесь мы отмечали рождение ребёнка Роберта, моё повышение на работе, весёлые дни рождения и другие яркие события нашей жизни.

Мы подошли к двери бара, которая слегка скрипнула при открытии. Нас встретила прекрасная молодая официантка, видно, что ей только недавно исполнилось восемнадцать. У неё были белокурые волосы и голубые глаза, а взгляд её был одновременно невинным и слегка робким. Она мягко сказала: «Здравствуйте! Вы будете втроём?» «Да, – сказал Роберт, – посади нас, пожалуйста, за самый лучший стол, сегодня день рождения моего друга, ему уже тридцать». Девушка засмеялась, слегка покраснела: «О, поздравляю вас! Конечно, давайте, я вас посажу за наш лучший столик». Она провела нас сквозь зал, где деревянные панели стен и потолков создавали уютную атмосферу, мягкий свет ламп слегка отражался на старых фотографиях в рамках и золотых украшениях, а пол был покрыт тёплым паркетом. Барная стойка из мрамора переливалась золотыми оттенками, за ней стоял бармен в белой рубашке и чёрной жилетке с аккуратным бантиком, аккуратно протирая бокалы, расставляя их по полкам, готовя место для будущих ярких коктейлей.

Мы устроились за старым деревянным столом с лёгким запахом древесины, на мягких кожаных сидушках. К нам подошла та же молодая официантка: «Здравствуйте! Вы что решили? Что будете заказывать?» Марко с лёгкой улыбкой ответил: «Слушайте, то, что мы хотим заказать, вы, наверное, нам не сможете дать». Девушка покраснела, слегка смущённо улыбнулась: «Ну почему? Дать я вам как раз смогу. А заказывать что вы всё-таки собираетесь?» Пауза, неловкая, парни начали хихикать. «Слушай, принеси нам три любых коктейля», – сказал Марко.

Коктейли принесли быстро, они переливались яркими оттенками, казалось, едва не светились в бокалах. Мы подняли их, пробуя напитки, и с каждой секундой расслаблялись, смеялись, делились воспоминаниями, шутками и лёгкой игрой слов.

Через некоторое время Марко заметил за соседним столом трёх привлекательных девушек. Он предложил: «Давайте познакомимся с ними». Роберт смущённо сказал: «Нет, я не могу, у меня жена есть». «Да ладно тебе, – подыграл Марко, – она же не узнает, её здесь нет».

Мы подошли к девушкам, чувствуя себя раскованно, словно настоящие львы. «Привет, девчонки! Вы тут одни отдыхаете?» – спросил Марко. «Да, мы тут одни», – ответили девушки, улыбаясь. «А можно к вам присесть?» – уточнил Джонни. «Да, конечно», – засмеялись девушки, немного сдвигаясь, чтобы освободить место.

Мы присели, почувствовав, как воздух вокруг становится легче, а атмосфера – теплее. Смех, лёгкие шутки, запах коктейлей, тихая музыка из колонок на заднем фоне – всё это наполняло пространство ощущением праздника и лёгкости. Постепенно разговор завязался, мы поняли друг друга с полуслова, хихикали, подыгрывали друг другу, и казалось, что весь бар превратился в маленький островок веселья, где нет ни забот, ни проблем, только момент и смех.

Наши коктейли подходили к концу, бокалы пустели, а в воздухе ещё витал сладкий аромат смешанных напитков и лёгкой клубной музыки. Марко усмехнулся: «Давайте закажем ещё». Девушки за столом подмигнули, а мы уже чувствовали, как вечер плавно раскручивается в веселье.

Бармен подошёл к стойке, в его руках уже появились бутылки и шейкеры. Он ловко взял высокий бокал, перелил в него янтарный ликёр, следом добавил прозрачный сироп, словно рисуя светом и жидкостью в воздухе. Алкоголь переливался золотыми и рубиновыми бликами, отражаясь на мраморной поверхности стойки и неоновых огнях, создавая ощущение лёгкого волшебства. Он делал плавные движения руками, как художник, а затем резкий щелчок – и коктейль оказался аккуратно в бокале, украшенный долькой апельсина и тонкой веточкой мяты.

Бармен повторял эти движения несколько раз: наливал, взбалтывал, переливал из одного шейкера в другой, и каждая капля словно танцевала в воздухе, играя светом и отражениями, завораживая взгляд. Его руки двигались уверенно и грациозно, а мы смотрели на это, наслаждаясь не только вкусом, но и самим действием, как будто это был мини-спектакль.

Когда бокалы оказались на столе, мы подняли их, и девушки тоже сделали глоток, смеялись, хихикали, а Марко с улыбкой сказал: «Вот это да, точно знают, как делать волшебство». Алкоголь приятно согревал, сладкий, с лёгкой кислинкой, с освежающими нотками мятного сиропа – каждый глоток был маленьким праздником.

В этот момент казалось, что бар превратился в место, где всё становится ярче: музыка играет точь-в-точь в такт нашим шуткам, свет переливается на стекле, а смешанные ароматы коктейлей заполняют пространство, как будто сама атмосфера праздника обволакивает нас. Мы пили, смеялись, а бармен, с лёгкой улыбкой, продолжал мастерски творить свои коктейльные фокусы, каждый раз радуя нас новым переливом, новым цветом, новой искрой света.

Во время веселья и кутежа Марко заметил одну из девушек – рыжеволосую, с зелеными глазами, в которых блестела искра интереса к нему. Он почувствовал мгновенную химию и медленно пересел ближе к ней. Его рука осторожно легла на её колено, и девушка, слегка смутившись, положила свою руку на его. Марко слегка прижался к ней, и между ними возникло лёгкое напряжение, смешанное с азартом и интересом. Они переглядывались, смеялись, шутки текли легко, и казалось, что весь бар перестал существовать – остались только они и их взгляды.

В какой-то момент Марко сказал: «Я, наверное, выйду покурить», и девушка робко, но с лёгкой улыбкой добавила: «Слушайте, я тоже, наверное, схожу покурить». Они вместе вышли на улицу, где прохладный вечерний воздух обвивал кудри Марко, а девушка попросила зажигалку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, вызывая лёгкую дрожь.

Тем временем Роберт и Джонни остались за столом с двумя другими девушками. Джонни, решил пересесть поближе к одной из них, чтобы почувствовать ту же искру, что и Марко. Роберт остался с тёмноволосой девушкой, и она мягко прижималась к нему, играла с его локоном, шутливо подкатывала, касалась его руки. Роберту стало тепло и приятно, дыхание учащалось, и он почувствовал лёгкое возбуждение. Девушка наклонилась и едва коснулась его шеи губами, и Роберт ощутил электрический импульс, пробежавший по телу.

Позже, чувствуя необходимость сделать паузу, Роберт сказал: «Давайте я схожу, подышу воздухом». Он вышел на улицу и увидел Марко, целующего рыжеволосую девушку. Их объятия были страстными: руки Марко на её бёдрах, её руки держали его шею, они были полностью погружены друг в друга. Роберт наблюдал этот момент, понял, что между ними настоящая химия, и почувствовал лёгкую зависть, смешанную с умиротворением.

Поворачиваясь обратно в бар, он случайно столкнулся с незнакомцем в тёмном плаще. Тот быстро исчез в темноте, и Роберту показалось это странным, но не тревожным. Он вернулся к столу, а спустя еще какое-то время и Марко с девушкой подошли к ним после короткого перерыва, запах ночного воздуха ещё слегка держался на его одежде.

Все трое снова собрались за столом. Атмосфера осталась лёгкой, смех и разговоры продолжались, музыка из колонок нежно заполняла пространство бара, бармен аккуратно протирал бокалы, расставлял их, готовясь к новым коктейлям. Девушки и парни снова окунулись в беседу, шутки и лёгкий флирт, а вечер плавно продолжался, оставляя приятное ощущение свободы, близости и первых искр романтики.

Вечер плавно перетекал в ночь. Они смеялись, шутили, обсуждали события последних недель, а официантка, слегка смутившись и улыбающаяся, приносила им по очереди новые коктейли. Марко, Джонни и Роберт заказывали их снова и снова – один, два, три… в итоге каждый из них успел выпить по шесть-семь коктейлей, и алкоголь постепенно поднимался в голову, окрашивая реальность лёгкой вуалью веселья и расслабления.

Парни уже еле держались на ногах. Они опирались друг на друга, поддерживали друг друга, пытаясь удержать равновесие, а стены бара тихо вибрировали от низких ритмов музыки из колонок. Смех был громче, движения – более нескоординированными, но настроение не падало.

И вот, в один момент, всё словно замедлилось. Марко, Джонни и Роберт одновременно почувствовали, что мир слегка качается, что ноги отказываются слушаться. Они переглянулись, с трудом улыбнулись друг другу и одновременно начали отключаться, растворяться в мягком тёплом свете бара, в его запахах алкоголя, дерева и вечерней свободы.

Бар в мгновение стал тихим вокруг них, словно весь мир решил дать паузу этим троим. Музыка, мягко отражаясь эхом от стен, обволакивала последние потоки веселья, словно прощальный аккорд ночи, перед тем как тьма полностью окутает их объятиями. И в один момент у них полностью потемнело в глазах, сознание растворилось в густой темноте, а в разуме нависал плотный туман.

В этой полной пустоте у Роберта всплыли образы – его жена, дети, тёплый уют дома, которого он давно не касался, но помнил каждую деталь. У Марко – собственный ресторан, его руки творят чудо на кухне, каждое блюдо словно оживает под его пальцами. У Джонни – огромный стадион, свет софитов, ликующие зрители, аплодисменты, крики «Давай ещё!», его стендап, наконец, не связан с серыми буднями офиса, он свободен, триумф его таланта ярко горит в его воображении.

Медленно, почти болезненно, они начинают возвращаться к реальности. Первым приходит в себя Джонни. Голова тяжела, веки свинцовые, руки будто в гипсе, и весь мир кажется давящим. Жаркое солнце уже пробивается сквозь веки, будто испепеляя разум, и откуда-то слышны тихие, далёкие крики птиц. Он едва открывает глаза, щурясь от света, пытаясь привыкнуть к нему. И когда взгляд наконец фокусируется, над ним парит коршун, величавый и спокойный, будто символ свободы и нового начала, которое ждёт впереди.

Жаркое солнце беспощадно обжигало кожу, словно решило наказать их за вчерашний кутёж. Воздух стоял густой, раскалённый, с привкусом пыли и перегара. Джонни, всё ещё лежа на спине, медленно поворачивает голову и видит рядом движение Марко который начинает шевелиться, за ним – Роберт.

Роберт держась за виски и морщась от боли. – О боже… как у меня болит голова! О боже! Мне кажется, я помираю, – простонал он.

– Нет, это я сейчас помираю, – хрипло выдавил Марко, приподнимаясь на локтях и тут же снова падая обратно на землю.

– Нет, я сильнее помираю, – не сдавался Роберт, сквозь боль пытаясь усмехнуться.

– А я ещё сильнее помираю, – ответил Марко, тяжело дыша.

– А я в три раза сильнее, – выдавил он уже слабо, но с вызовом.

– А я в десять тысяч раз сильнее помираю! – торжественно и срывающимся голосом произнёс Роберт, глядя в небо, будто хотел, чтобы сама Вселенная подтвердила его страдания.

Джонни, который уже более-менее пришёл в себя, сел и посмотрел на них обоих. Его лицо было всё в пыли, волосы растрёпаны, глаза покрасневшие, но в них уже зажигался проблеск тревоги. – Ребят, – произнёс он тихо, но с нажимом. – У нас проблема.

Роберт и Марко медленно повернулись к нему. – Какая ещё проблема? – простонал Марко, не поднимая головы.

Джонни глубоко вдохнул и огляделся вокруг. Вместо знакомого бара, улицы и машин перед ними простиралась бескрайняя равнина, обожжённая солнцем. Песок отражал свет, редкие сухие кусты колыхались на ветру, а вдали не было ни души. Он выдохнул, пытаясь осознать увиденное. – Мы… где, чёрт возьми, находимся?

Медленно поднимаясь с раскалённого песка, Роберт и Джонни ощущали, как каждый мускул сопротивляется жизни. Солнце висело в небе, безжалостно жгло кожу, а горячий воздух дрожал над просторами, казавшимися бесконечными. Редкие стебли высохшей травы едва колыхались, а перекати-поле скользило по равнине, словно одинокий странник, шурша под палящим солнцем. Всё вокруг казалось одновременно пустынным и живым, немым и напряжённым, создавая ощущение, что мир вокруг замер в ожидании того, что произойдёт дальше.

«Чёрт… где мы?» – пробормотал Роберт, прижимая ладони к лбу, чтобы хоть немного защититься от жары. Его голос дрожал, словно от усталости, но больше – от непонимания.

«Я… не знаю…» – Джонни выдохнул, щурясь, ощущая, как яркий свет прожигает глаза. «Как мы сюда попали? Что вообще вчера было?»

В памяти всплывали туманные фрагменты: смех, огни, музыка, бокалы, обрывки разговоров – и всё сразу же рассыпалось, будто кто-то стирал их наждачной бумагой. Жара давила сверху, песок был горячим, как раскалённое стекло, и казалось, сама пустыня старалась выжечь остатки вчерашней ночи из их голов.

Марко, который всё это время лежал рядом, тихо застонал и, морщась от света, приподнялся на локти. Его кудри липли ко лбу, песчинки впивались в кожу, а лицо выражало смесь похмелья, ужаса и полного непонимания происходящего. Он оглядел бескрайнюю равнину, потом посмотрел на друзей и слабым, охрипшим голосом выдохнул:

– О боже… Мы где?

Роберт и Джонни обменялись взглядами – тяжёлыми, усталыми, но единодушно встревоженными. В их глазах читался один и тот же вопрос: как такое вообще возможно? Почему они здесь? И чем, чёрт возьми, закончилась вчерашняя ночь, что утро встретило их не в баре, а среди песков, жары и полного безмолвия?

Жаркое солнце висело над ними, словно безжалостный надзиратель, а ветер поднимал пыль и мелкие камешки, кружившие в воздухе вокруг. В этот момент мир словно замер: ни животных, ни насекомых, ни малейшего шороха, кроме шелеста песка и шуршащего перекати-поля, больше ничего не существовало.

Джонни медленно повернулся к друзьям и сказал: «Ребята… давайте попробуем встать. Наша задача сейчас – выбраться отсюда, найти хоть какую-то цивилизацию, воду, что угодно…»

Он сам с трудом поднялся на ноги и тут заметил: половина штанины порвана, нога забинтована. «О чёрт… похоже, я порезался… смотрите, нога забинтована», – пробормотал он, оглядываясь вокруг.

Роберт, опираясь на Марко, пытался подняться, каждое движение давалось ему с трудом, словно тело отказывалось слушаться. – Блин… как же у меня жжёт спина… горит, просто огнём… – пробормотал он сквозь стиснутые зубы, шаги давались с невероятным усилием.

Марко тоже еле держался на ногах, но взгляд его вдруг зацепился за что-то вдали. Тёмный силуэт выделялся на фоне золотистого марева, медленно мерцающий и таинственный.

– Смотрите… – выдохнул Марко, указывая рукой. – Там чёрный силуэт. Нам надо к нему, пошли… это может быть наше спасение!

Он первым шагнул вперёд, опираясь на инстинкт больше, чем на память, и стал медленно идти к силуэту, каждый шаг отдавался в мышцах, но решимость была сильнее усталости. Роберт и Джонни переглянулись и, собрав оставшиеся силы, последовали за другом.

Шаг за шагом они продвигались вперёд, каждый шаг давался с мучительным усилием. Солнце пекло так, что казалось, кожа вот-вот треснет, а рот пересох, как будто внутри горела пустыня. Джонни глотал воздух, пытаясь вдохнуть хоть немного прохлады, которой, конечно, не было.

«Блин… как же хочется пить, – пробормотал Роберт, – рот пересох, просто огонь во рту!»

Марко, пытаясь пошутить, слабо ухмыльнулся: «А я хочу писать… давайте друг друга выручим!»

Роберт взглянул на него с недоумением и тихо фыркнул: «Тебе что, блин… пять лет? Сейчас бы шутить в такой ситуации…»

Джонни, глядя на друзей, тихо сказал: «Тихо-тихо, ребята. Нам нужно дойти до того черного силуэта впереди… может, это наш шанс выбраться отсюда, или хотя бы там будет вода».

Они шли медленно, опираясь друг на друга, каждый шаг превращался в борьбу с жарой и усталостью. Роберт хромал, спина жгла адским пламенем, Джонни осторожно опирался на забинтованную ногу, а Марко всё ещё пытался держать ритм, хотя сам помнил лишь то, что вчера они пили коктейли с девушками и больше ничего.

С каждым мгновением тьма усталости и жгучая пустынная жара сливались воедино, словно сама природа испытывала их терпение. Песок палил ноги, а воздух был густым и неподвижным. Каждый шаг давался мучительно, и казалось, что даже тени давно покинули эти места.

– Блин… – пробормотал Роберт, присев на небольшой камень. – Как мы вообще сюда попали? Я не понимаю… – Он посмотрел на обжигающий горизонт, сквозь жаркое, дрожащее воздухом марево. – Наверное, где-то в Калифорнии… или в Неваде… В худшем случае, может, в Техасе. От нашего даунтауна сюда – сотни километров, а я понятия не имею, как мы за ночь оказались здесь.

Он глубоко вздохнул, попытавшись сжать спину руками. – Слушайте, я не могу идти. Спина просто горит, мне нужен передых.

Ребята присели на песок рядом, их лица были залиты потом, песок прилипал к коже, а глаза с трудом открывались.

– Знаете… – начал Роберт тихо, глядя на друзей, – я всегда вам завидовал. Джонни… твоё чувство юмора. Ты можешь поднять настроение в любой момент, даже если шутка глупая, но она всё равно заставляет улыбаться. Ты реально можешь стать крутым комиком.

Джонни слегка улыбнулся, но Роберт не закончил: – А ты, Марко… брат, как ты легко знакомишься с девушками, и как ты готовишь… я всегда завидовал. Я помню, когда я подходил к своей будущей жене – я просто терял дар речи, сжимался, переживал, выглядел глупо. А ты… всегда так легко, без напряжения это делаешь. Я всегда завидовал.

Марко качнул головой: – Нет, брат, это мы тебе завидовали. Ты невероятно богат, у тебя семья, ребёнок, дом – всё прекрасно.

Роберт тяжело вздохнул: – На самом деле, всё это лишь видимость. Чтобы достичь богатства, я предал немало людей. А жену я увёл у своего бывшего партнёра по бизнесу, когда они готовились к свадьбе. Моя совесть никогда не будет чиста.

Наступила пауза. Тяжёлая, словно сама пустыня давила на них. Но Джонни вдруг сказал с улыбкой: – А вы помните, как мы в школе натёрли доску мылом, и учительница не могла писать мелом? Она визжала, кричала: «Кто это сделал?!» А мы просто смеялись до слёз после урока…

Марко кивнул: – Да, это было глупо, но смешно. А помните, как мы спрятали портфели одноклассников на верхнем этаже? Они бегали, не могли найти… визжали, психовали!

Джонни захихикал: – Да, да, точно, точно, блин, как же мы потом смеялись, это было очень весело…

И вдруг он с улыбкой добавил, слегка пощипывая Марко: – А вы помните, когда мы нашему однокласснику подбросили какашку в портфель?

Неловкая пауза. Марко закашлялся, покраснел: – Слушай, это был мой портфель…

Улыбка Джонни соскользнула с лица, и он тихо сказал: – Ой, извини, я забыл…

Но Марко рассмеялся, облегчённо: – Да не, брат, всё хорошо. Было глупо, но мы все совершаем ошибки.

И тут Марко с улыбкой добавил: – Ты же помнишь, в том году я тебе подарил шесть шоколадных эклеров с начинкой?

– Да, помню, – сказал Джонни, слегка улыбаясь.

– Ну вот, там было всего пять шоколадных начинок… – продолжил Марко, уже смех сквозь жар пустыни.

– В смысле?! – Джонни нахмурился. – И ты что… мне дал один эклер с какашкой?

Марко едва сдерживал смех: – Да я пошутил!

Джонни выдохнул: – Фух… чуть не поверил…

Марко резко принял серьёзное лицо: – Да нет, их было всего четыре с шоколадной начинкой.

Джонни снова замер, а Роберт и Марко разразились хохотом, будто сами воспоминания о детстве и шутках вернули им силы. Песок под ними казался чуть мягче, а жара пустыни – чуть терпимее. Они поднялись, стряхнули пыль и усталость, и снова отправились к черному силуэту на горизонте, который постепенно приближался к их взглядам, словно обещая хоть какой-то ответ на все вопросы.

Они шли по раскалённой пустыне, песок жёг ноги, а воздух дрожал от жары. Каждый шаг давался с трудом, горло пересыхало, и казалось, что бесконечность тянется до самого горизонта.

– Стоп… – пробормотал Роберт, глаза его сужены от напряжения, – посмотрите туда…

Джонни и Марко прищурились, пытаясь разглядеть, куда он указывает.

– Это… что-то вроде ящика? – неуверенно сказал Джонни, шагая рядом.

– Ящик? – переспросил Марко, – Подождите, у него… есть ручки?

– Нет, слушайте, – сказал Роберт, делая шаг вперёд, – это… это снегоход.

– Снегоход? – переспросил Джонни, словно не веря своим ушам. – В пустыне?

– Да, – подтвердил Роберт, – форма, руль, сиденье… это точно снегоход.

Марко и Джонни переглянулись, неуверенные, но шаг за шагом они продолжали идти за Робертом. Пыль под ногами поднималась вихрем, жара сжимала лёгкие, каждое движение давалось с огромным усилием.

С каждым шагом объект становился всё яснее. И вот, когда они подошли достаточно близко, перед ними в полной своей нереальной черноте стоял снегоход, одинокий и странный среди песков, словно чужой в этом бесплодном мире.

Они остановились всего в нескольких метрах от снегохода. Дышали тяжело, каждый вдох жег горло, лёгкие будто плавились от раскалённого воздуха. Пыль сыпалась с волос, оседала на лбы, смешиваясь с потом, а песок прилипал к коже и одежде. Сердце билось так, словно пыталось вырваться наружу, а жаркое солнце обжигало всё вокруг, превращая пустыню в огненный ад.

– Чёрт… – пробормотал Джонни, шагнув ближе, щурясь от света. – Как он сюда попал? Это вообще реально? Не понимаю…

Роберт провёл рукой по лбу, глаза сузились от напряжения: – Это точно снегоход… – его голос дрожал. – Но как он оказался здесь, среди пустыни, а не в снегах, в горах?

Снегоход стоял чёрный, металл блестел от раскалённого солнца, казалось, что к нему прикоснуться опасно. Пыльные следы их ботинок вели прямо к нему, словно подсвечивая путь. Марко осторожно подошёл и, отставив руку от раскалённого корпуса, провернул крышку бака.

– Смотрите… – сказал он с удивлением, – бак полный. Полный бензина. Как это возможно?

– Полный бак? – переспросил Роберт, отступив на шаг и прикрыв глаза от солнечного блика на чёрном металле. – Как он смог здесь оказаться…?

– Может… пришельцы? – предположил Джонни, хмуро глядя на пустыню. – Или он каким-то чудом выпал из самолёта, летевшего в Антарктику.

– А может кто-то оставил его здесь намеренно, – сказал Марко, нахмурившись. – Но кто? И зачем? Середина пустыни… нет ни души, ни следа жизни.

Ветер поднимал облака пыли, солнце обжигало плечи, и каждый шаг казался подвигом. Они переглянулись, напряжение висело в воздухе, будто сама пустыня наблюдала за ними. И всё же внутри каждого росла надежда: возможно, этот снегоход – их единственный шанс выбраться отсюда, шанс вернуться домой, к жизни.

Джонни нахмурился, присев на колено, провёл пальцем по пыльной приборной панели.

– Отлично… – пробормотал он сквозь сжатые зубы. – У нас есть снегоход.

Роберт опёрся руками о колени, тяжело дыша, глаза сжались от боли и жара.

– Это… какой-то сюр… – сказал он, качая головой. – Мы вообще не понимаем, как он здесь оказался.

Марк откинулся на пятки, взгляд скользил по разогретой пустыне, солнце жгло глаза, пыль сыпалась в волосы.

– Ладно, – сказал он, голос дрожал от напряжения, – у нас есть снегоход, но без ключа мы застряли. И куда ехать – вообще непонятно.

– Слушайте… может, по солнцу? – попытался предложить Джонни.

– Я не знаю, как по солнцу ориентироваться, – ответил Марк.

Роберт тяжело покачал головой, с силой выдыхая. – Я… тоже никогда не ориентировался по солнцу, – признался он, сжимая плечи от боли. Его лицо исказилось от напряжения, спина горела, словно раскалённое железо. Каждый вдох отдавался колкой стрелой в мышцах.

Он сделал шаг назад, опираясь на Марко, и тихо добавил: – Ребята… извините, но я так больше не могу… Спина… просто невыносимо. Я… сниму рубашку на пару минут, чтобы хоть немного облегчить боль.

Роберт медленно стянул рубашку, воздух пустыни обжёг обнажённую кожу, но это хоть чуть ослабляло давление жара и боли. Он глубоко вдохнул, закрыв глаза на мгновение, собираясь с силами, чтобы сделать следующий шагМарко и Джонни переглянулись, их взгляды говорили одно: мы рядом, мы держимся вместе, несмотря на всё.

– Так чуть лучше… – сказал он, пытаясь перевести дыхание.

Ребята продолжали обсуждать варианты: по барханам, по теням, по ветру. Каждый план казался сомнительным, каждое предположение – отчаянным.

– Я видел в Швейцарии… – сказал Джонни, – у спасателей на снегоходах открывается сидушка. Может, и здесь что-то есть.

Они медленно обошли снегоход, осматривая каждый сантиметр. Роберт нашёл небольшую кнопку, нажал – сидушка открылась.

– Ура! – воскликнул он, держа в руках ключ и компас. – Мы можем ехать!

Джонни посмотрел на ключ, глаза расширились от напряжения:

– Это… странно, но это спасение.

Марко внезапно сжался, шагнул ближе к Роберту и заметил на его спине:

– Роберт… повернись…

Роберт медленно развернулся. Ребята замерли: на его спине запёхшая кровь образовывала фигуру компаса.

– Роберт… тихо… – Джонни едва сдерживал голос. – У тебя выжжен компас на спине.

– Блять… что? – Роберт потрясся, сердце билось, как будто хотело вырваться наружу.

– Стрелка показывает на северо-запад, – сказал Марко, – возможно, это подсказка, куда ехать.

– У нас есть ключ, – выдохнул Джонни, – и теперь хоть приблизительно понятно, куда двигаться.

Они втроём сели на снегоход, прижимаясь друг к другу, стараясь не потерять баланс. Сердца колотились, дыхание было тяжёлым, пустыня вокруг палящим ветром словно проверяла их решимость.

– Поехали… – прошептал Марко, сжимая ключ в руках.

Гусеницы снегохода прорезали горячий песок, поднимая клубы пыли, которая оседала на волосах и коже ребят. Тёплый ветер бил в лица, принося запах раскалённого металла и пустынного солнца. Марко крепко держал руль, глаза щурились от яркого света, Джонни сидел посередине, а Роберт прижимался сзади, член его неловко упиралась в зад Джонни.

«Подожди… у тебя что, стояк?» – нахмурился Джонни.

«Слушай, ну, ты просто в очень хорошей форме находишься, я это не контролирую», – пробормотал Роберт, стараясь не потерять равновесие.

«Я надеюсь… и надеюсь, что это останется только между нами троими. Никто больше не услышит», – добавил Джонни, покраснев.

Марко рассмеялся: «Слушайте, я, конечно, всегда мечтал о тройничке, но я не думал, что мой первый тройничок будет вот таким»

Роберт тихо посмеялся, глядя на Марко

«Да ладно, смех продлевает жизнь», – улыбнулся Марко, обдуваемый горячим ветром.

Пыль летела клубами из-под гусениц, ветер обжигал лицо и раздувал песчаные вихри вокруг. Ребята не могли сдержать смех, но впереди маячил северо-запад, как обещанное спасение – город, шумный и живой, обещавший прохладу и возможность выйти из пустынной пыльной ловушки.

«О боже, как хорошо!» – вскрикнул Джонни, закрывая глаза от ветра. – «Этот воздух, этот ветер… эта скорость!»

Член Роберта всё ещё неловко упиралась в Джонни, но смех, пыль и адреналин делали всё вокруг почти нереальным, как кадр из кино: жара, ветер, пыль, и три друга, несущиеся к свободе посреди пустыни.

Они уже ехали около сорока минут, может, даже час, и пустыня растекалась перед ними как бесконечное море песка. Гусеницы снегохода поднимали клубы горячей пыли, ветер бил в лица, обжигая щеки, но они не останавливались. Каждый метр казался одновременно и свободой, и испытанием.

«Помните, когда мы с Марко делали лодку из бетона?» – тихо сказал Джонни. «Мы совсем не верили, что она поплывёт».

«Да-да-да, точно помню», – кивнул Марко, ловя взгляд Джонни. «А Роберт тогда построил лодку из пластиковых бутылок. Она начала тонуть почти сразу… Я тогда подумал, что он реально утонет, хорошо, мы его успели вытащить из воды».

И в этом мгновении они снова осознали, как странно жизнь соединяет смех и страх, как легко можно сорваться в пропасть, если рядом нет тех, кто поддержит. «Честно», – пробормотал Джонни, – «тогда мы просто смеялись, а теперь понимаем, что иногда и спасение других зависит от нас».

– А вы помните того бездомного, которого мы встретили в городе? – начал Джонни, и в голосе звучала теплота. – Сидел грустный, одинокий… и нам стало его жалко.

– Да, мы решили помочь, – добавил Марко, глядя вперёд, сквозь пыль. – Сначала мы просто угостили его едой, а потом спросили, как он оказался на улице. Помню он рассказал нам свою историю: предательство, сложная жизнь, он никогда не хотел быть бездомным, но обстоятельства вынудили его.

– Мы увидели честность в его глазах, – добавил Джонни. – И решили, что нужно помочь. Мы вместе оплатили ему номер, везде отказывали, но мы как-то нашли место, где он смог остановиться, вымыться, привести себя в порядок.

– Я даже отвёл его в парикмахерскую, – сказал Марко, улыбаясь, вспоминая этот момент. – Он выглядел совсем иначе, чем когда мы встретили его.

– А Роберт потом устроил его к себе на работу, – подхватил Джонни. – На низкую должность, но это был шанс для него начать всё заново. И он сказал нам, что будет нам обязан всю жизнь.

– Мы ответили ему, – продолжал Марко, – что он нам ничего не должен. Мы просто увидели в нём человека, которому нужна была помощь, и всё. Это было правильно.

Ветер срывался с пустынных дюн, пыль летела во все стороны, а ребята снова почувствовали вкус жизни, вспомнили свои шутки, рискованные игры и то, как простые поступки могут изменить чужую судьбу.

И они ехали дальше, погружённые в воспоминания и разговоры, понимая, что даже в этом безлюдном мире их поступки имеют значение, а путь к неизвестности всё ещё полон сюрпризов и возможностей.

И вот проходит уже несколько часов. Песок забивается в ботинки, мотор снегохода начинает перегреваться, и ребята понимают: если сейчас что-то случится, могут застрять здесь надолго. Марко вдруг всматривается впереди. «Смотрите, здание», – говорит он, голос дрожит от усталости и надежды.

Приближаясь, они видят старую заправку: две выцветшие красные колонки, крыша местами провисла, стены скрипят, будто стояли здесь сотни лет.Рядом к станции примыкает небольшое пристроенное здание, но на первый взгляд невозможно понять, что это за помещение.Всё вокруг будто заброшено, но надежда на воду и тень оживляет их.

Они медленно приближаются, снегоход мягко скользит по песку. По мере того как расстояние сокращается, детали становятся яснее: трещины на колонках, облупившаяся краска, торчащие балки крыши, и едва заметные окна пристройки. Песчинки подскакивают под колёсами, горячий воздух дрожит над пустыней, а солнце отражается в металле колонок, будто подмигивая.

Когда они подъезжают совсем близко, останавливаются аккуратно у одной из колонок, мотор постепенно стихает, оставляя лишь лёгкое урчание и запах бензина. И вот, присмотревшись внимательнее, они понимают: пристроенное к заправке здание – это небольшой деревянный бар, с лёгким запахом старого дерева и пыли, который обещает воду, тень и, возможно, встречу с кем-то внутри.Только теперь они позволяют себе слезть с снегохода, растянуть затёкшие мышцы и подготовиться к следующему шагу – к зданию заправки. Ребята заходят на заправку, их встречает женщина, которая жуёт розовую жвачку с невозмутимым лицом. Они здороваются, а она молчит.

– А можно заправить нам бак? – говорят они. Она продолжает молчать. – И дайте, пожалуйста, ещё вот те синие леденцы – говорит Марко. Женщина с тем же холодным взглядом достаёт им леденцы, кладёт на кассу, пузырь жвачки лопается. Ребята в недоумении дают ей деньги.

– Это вам бездачи, спасибо, – говорят они и начинают уходить. – Слушайте, она какая-то очень странная, – шёпотом говорит Джонни.

Они выходят на улицу, открывают леденцы и начинают расасывать. – Слушайте, какая прикольная конфета, только привкус какой-то странный. Удивительно, что я её никогда не видел в наших магазинах – говорит Роберт

– Слушайте, ребят, давайте пойдёмте уже в бар, очень хочется выпить, – добавляет Роберт. – Да, да, пойдём, – соглашаются они.

Дверь бара скрипит, пол стонет, когда они переступают порог. Бар деревянный, старый, чуть не разваливается. За барной стойкой стоит старый бармен с седой бородой, лицо каменное, взгляд холодный и оценивающий.

За столом слева сидят двое мужчин. Один высокий, широкоплечий, с шрамами на руках и шее, глаза пронизывают насквозь. Рядом поменьше, с глазами цвета стального дождя, губы сжаты, плечи напряжены – каждая мышца готова к любому движению.

За другим столом две женщины. Их лица закалены годами тяжёлой работы: загрубевшие руки, мозоли на пальцах, кожа загорелая, волосы туго собраны в косы. Их холодный взгляд кажется едва ли не угрозо.

– Налейте нам виски, – говорит Марко. – У нас виски нет, – отвечает бармен, не моргая.

– Слушайте, а тогда бурбон? – спрашивает Джонни. – Бурбона нет, – говорит бармен.

Роберт разводит руками: «Блин, нет бурбона… Во всей Америке, в любом баре всегда есть бурбон. Какой-то очень странный бар».

– А что у вас тогда есть? – спрашивает Марко. – Настойка есть, – отвечает бармен.

– О, давайте тогда девять настоек! – улыбаются ребята. – Да, хорошо, – кивает бармен и начинает наливать.

Ребята ощущают лёгкое напряжение от суровых посетителей, но вместе с тем радость – наконец-то можно перевести дух.

Пока бармен наливает им на стойки, ребята оглядываются по сторонам, ещё раз оценивают бар. Свет пробивается через дверь и окна, делая деревянные стены и пол яркими, но слегка выцветшими от времени. Через несколько секунд бармен ставит рюмки на стойку. Ребята берут их и садятся за свободный столик.

Джонни настороженно шепчет: «Слушайте, мне кажется, те мужики следят за нами». Марко отмахивается: «Не обращай внимания». Роберт добавляет: «Нет, нет… и женщины тоже, они прямо пристально смотрят на нас». Марко качает головой: «Да слушайте, какая вам разница, смотрят и смотрят». Джонни продолжает: «Но когда мы сюда приехали, здесь не было ни одной машины… Как они сюда попали?» Марко отвечает: «Может, их сюда привезли, а их друзья уехали, и они потом приедут за ними и поедут куда-то дальше». Роберт вздыхает: «Слушай, это всё очень странно».

Ребята поднимают рюмку и одновременно говорят: «За выживание!» Марко улыбается: «Слушайте, я что-то еще голодный, пойду закажу еду». Он встает и подходит к бармену: «У вас есть какая-нибудь еда?» Бармен кивает: «Да, есть», и зовет повариху. Из-за двери выходит женщина с недовольным, серьёзным ебалом, в белом фартуке, словно только что проснулась. Марко делает заказ, а Роберт и Джонни тихо обсуждают:

«Слушай, я бы сейчас принял холодный душ», – говорит Джонни. «О, да, я бы тоже… просто сидел бы, охлаждался», – отвечает Роберт. «Еще несколько часов, и мы уже дома». «Это точно», – соглашается Джонни.

Он смотрит на мутную белую настойку: «Слушай, почему она такая мутная? Как будто туда… ну, свои причиндалы окунули». Роберт ухмыляется: «Слушай, давай так, если и окунули, то это еще неплохо. Главное, вкусно. Посмотри на старика – кто знает, что он мог бы сделать, в принципе он же мог и спустить нам прям в рюмки». Джонни смеется: «Ну ты и дебил, Роберт».

Марко подходит к столу с пирогом, ставит его перед ребятами. «Вот, с грибами», – говорит он. Джонни морщит нос: «Блин, ты не мог взять что-нибудь другое?» Марко пожимает плечами: «Слушай, у них в меню только грибы. Был запечённый гриб, жареный гриб, гриб фаршированный грибом, ну и грибной пирог. Я взял пирог, это всё равно лучше, чем ничего». Ребята кивают, Марко садится за стол, берут рюмку, опрокидывают её, и тепло алкоголя растекается по телу. Женщины за соседним столом, которые сначала казались усталыми и строгими, теперь уже выглядят чуть мягче, менее напряжёнными.

Ребята берут третью рюмку. Джонни делает глоток, потом спрашивает бармена: «Слушай, а из чего эта настойка?» Бармен спокойно отвечает: «Спирт и личинки шелкопряда». В этот момент Роберт и Марко едва не выплёвывают напиток, фонтаном изо рта – «О боже, вы что, дали нам настойку из шелкопряда?!» Ребята в полном шоке, сидят за столом, не зная, как реагировать дальше.

Ребята в полном шоке сидят за столом, не зная, как реагировать дальше. Джонни трясущимися руками держит рюмку и говорит: «Вы что, больные? Зачем нам налили настойку из… из шелкопряда?» Бармен спокойно отвечает: «Мы приготовили из наших лучших ингредиентов».

«Каких ингредиентов? Вы просто взяли шелкопряда и водку?» – уточняет Джонни. «Ну да», – отвечает бармен. «Фу, блин… ребята, у меня во рту какой-то странный привкус», – бормочет Джонни, пошатываясь, и направляется в туалет.

Остаются Роберт и Марко. «Слушай, я хочу попробовать подкатить к тем девушкам», – говорит Марко. «Слушай, не надо, они слишком суровые», – отговаривает Роберт. «Да нет, всё получится, смотри, я профессионал», – отвечает Марко и начинает медленно вставать со стола, пошатываясь после выпитого.

Он поворачивает голову и замечает, что бармен и двое мужчин за столом пристально следят за каждым его движением. Марко делает шаг к столу девушек и, слегка улыбаясь, говорит: «Слушайте, раньше я думал, что сложнее всего оторвать жопу от дивана, но сейчас понимаю, что сложнее оторвать взгляд от вас».

Девушки смотрят на него ледяным взглядом, не говоря ни слова. Марко продолжает: «Раньше рыцари в Средневековье использовали кольчугу, щит и шлем, чтобы девушки чувствовали себя в безопасности. Как хорошо, что мы живем в современном мире».

Он медленно достает презерватив из кармана. Девушки мгновенно сжимают руки, одна из них достает раскладной нож и говорит твердо: «Быстро съебался отсюда».

Марко делает шаг назад, поднимает руки и говорит: «Ладно, хорошо, я уйду… Но знаете что, девчонки? Скажу так… вы прямо как аппетицид. С вами так же больно расставаться, как и с ним. Извините, что потревожил».

Девушки продолжают смотреть на него ледяным, суровым взглядом. Марко, хоть и не показывает открытого испуга, побледнел от внутреннего напряжения. Он тихо отступает и возвращается за стол, садясь рядом с Робертом.

Роберт осматривается по сторонам, взгляд блуждает по бару. «Слушай… здесь что-то странное, все эти люди… как-то не так», – говорит он тихо. «И Джонни уже давно нет», – добавляет он, нахмурившись. Марко наклоняется: «Да, давай проведаем, как у него там дела». Роберт кивает, и они вместе встают, осторожно направляясь к туалету.

Чуть приоткрытая дверь позволяет им заглянуть внутрь. Они видят Джонни, который стоит напротив зеркала, глядя на своё отражение. Его глаза налились кровью, белки стали красными, а взгляд испуганный и дикий. «Твою мать… что с твоими глазами?» – шепчет Роберт. Джонни в панике: «Я не знаю… я просто пошёл в туалет, и вдруг… глаза начали… они просто… красные!»

«Нам срочно отсюда надо валить», – говорит Роберт, а Джонни кивает: «Да, да, надо…» В этот момент раздаётся громкий хлопок, похожий на взрыв, от которого у ребят закладывает уши. Они осторожно выходят, чтобы посмотреть, что произошло, и видят весь бар, усеянный трупами. Кажется, что жизнь покинула каждое лицо здесь.

В этот момент в бар заходят лысые мексиканские бандиты в черных бронежилетах на голом теле, черные штаны и сапоги, с автоматами в руках. Татуировки покрывают всё их тело. За ними идёт огромный лысый главарь, который мгновенно замечает троицу и кричит: «Поймайте их!»

Ребята в страхе забегают в туалет и закрывают дверь на щеколду. Бандиты начинают дёргать ручку, громко стучать, угрожать: «Откройте, или мы вас убьём!»

«О боже, нас сейчас убьют!» – кричит Джонни, ощущая, как паника охватывает их.

Марко осматривается по стенам и замечает небольшую форточку. «О, давайте вылезем через неё», – говорит он.

Он первым пролезает в окно, удачно выбираясь наружу. За ним следует Роберт. Когда очередь доходит до Джонни, он зацепляется футболкой за раму и не может вылезти. Бандиты с другой стороны двери начинают бить всё сильнее и сильнее. Щеколда уже почти сломалась.

Мысли Джонни в этот момент: «Вот-вот меня поймают…» Бандиты снова наносят удар по двери, щеколда отлетает, и кажется, что Джонни вот-вот схватят за ноги и затянут обратно.

В этот момент Роберт и Марко мгновенно хватают Джонни за руки и с силой дергают, вытаскивая его на улицу. Футболка рвётся, которая зацепилась за раму. Джонни падает на песок, тяжело дыша.

Они бегут к чёрному снегоходу, который успел остыть. Марко в страхе пытается завести мотор, но первая попытка неудачна. Вторая попытка тоже не срабатывает. Джонни и Роберт оборачиваются назад и видят, как стадо бандитов выбегает из бара, быстро приближаясь к ним.

Марко делает третью попытку, мотор удачно заводится. Они мгновенно нажимают газ, снегоход рвётся вперёд, поднимая клубки пыли, которые летят в лица бандитов. Всего в одном метре от них, буквально на грани, они ускользают от преследования и исчезают по песчаной дороге.

Воздух был горячий и густой, песок летел с гусениц, обжигая ноги и руки, а снегоход пружинил под ними. Джонни тяжело держался, прижимаясь к Марко, Роберт напрягал плечи, чтобы не упасть. Внутри каждого росла смесь ужаса, облегчения и тревоги – всё происходящее казалось невозможным.

«Не могу поверить, что мы выжили», – пробормотал Роберт, глаза расширены от шока. «Кто они такие? И зачем они за нами гонятся?» – с трудом выдохнул Джонни, глядя назад на пустую дорогу, где едва угадывались фигуры бандитов. «А мы вообще понимаем, где находимся?» – добавил Марко, руки сжимали руль, гусеницы скребли по песку, оставляя длинные борозды.

Несколько минут они мчались, стараясь осмыслить происходящее. Но вдруг Джонни схватился за грудь. «Стоп… Марко… мне плохо», – сказал он, и Марко резко притормозил. Снегоход задергался, песок клубами поднимался вокруг гусениц. Джонни слез со снегохода, сделал несколько шагов и рухнул на горячий песок.

Марко и Роберт подбежали к нему, охваченные паникой. «Джонни, что с тобой? Ты в порядке?» – кричал Роберт, наклоняясь. «Не знаю… что-то не так», – Джонни пытался подняться, но белки его глаз уже наливались ярко-красной кровью.

Вдруг Джонни издал пронзительный крик, который отозвался в пустыне, оглушая ребят. Его тело начало дёргаться в конвульсиях, руки хватались за песок, глаза широко раскрыты от боли. Марко и Роберт замерли, парализованные страхом и недоумением.

И внезапно движение прекратилось. Полная тишина окутала их. Роберт осторожно приложил пальцы к запястью Джонни – пульса не было.

«Ты шутишь!» – вырвалось у Марко.

«Нет, Марко, я не шучу, у него, правда, нет пульса», – с трудом проговорил Роберт, камень будто лёг на его горло.

Марко обессиленно оперся на песок. «Что… что нам делать? Где мы… что с ним?»

Роберт тяжело вздохнул. «Я сам ничего не понимаю… его глаза… красные… почему…»

«Может, он болел, Роберт… хотя если бы он болел, мы бы знали…» – шептал Марко, отчаянно оглядываясь вокруг.

«Может, что-то в баре выпил… или съел не то?»

«Нет… он ел и пил то же, что и мы: настойку и грибной пирог. С нами же всё нормально», – тихо произнёс Роберт.

«Но я не понимаю… зачем за нами гонялись эти бандиты? Что им от нас надо было?»

Роберт опустился на песок рядом с телом Джонни. «Я не знаю… честно… ничего не знаю…»

Марко сел рядом, глаза начали наполняться слезами. «Может, это наш конец… наша история закончилась здесь…»

Они сидели в тишине, пока Роберт не услышал слабый звук вдали – сначала тихой, но постепенно усиливающейся музыки. Он напрягся, прищурился и заметил, как на горизонте появилась маленькая цветная точка, которая приближалась.

«Слушай… нам пиздец… это бандиты приближаются», – сказал Марко, напряжение в голосе.

«Ну… слушай… ну, походу всё. Реально мы приплыли…», – с горечью произнёс Роберт.

Ребята затаились, ощущая, как с каждым приближением их участь становится всё яснее. Сердце колотилось, дыхание сбилось, но с приближением цветной точки они начали различать странные звуки – музыка, отдалённая, гипнотическая, которая постепенно становилась всё громче.

Когда точка приблизилась ещё ближе, стало ясно: это микроавтобус, с яркой, психоделической расцветкой в стиле хиппи 60-х годов. Стёкла были полностью затонированы, и из салона невозможно было разглядеть ни водителя, ни пассажиров. Из динамиков исходила музыка, наполняя воздух странным, завораживающим ритмом.

Автобус медленно подъезжал к ребятам, песок шуршал под его колёсами, и когда он остановился прямо перед ними, музыка звучала уже почти оглушительно. Марко и Роберт сидели, ошарашенные, не в силах отвести взгляд от этой странной машины, пытаясь осознать, что теперь им предстоит.

Вдруг дверь микроавтобуса медленно сдвинулась, и изнутри вышел человек красного цвета с рогами на голове, длинным красным хвостом сзади и красным трезубцем в руках. В его рту была папироса, из которой поднимался лёгкий клубок дыма. Глаза слегка красные, голос расслабленный, почти ритмичный смех звучал тихо, будто он наслаждался каждой секундой.

Он весело поздоровался: «Привет! Меня зовут Люцик». Потом заметил труп и сказал с лёгким хихиканьем: «А у вас друг умер. Ну что ж, с праздником вас!» Его голос был спокойным и расслабленным, словно он прожил самые лучшие выходные. «Пойдемте к нам, у нас весело», – добавил он, жестом приглашая внутрь.

Ребята медленно переступили порог. Внутри открылся клуб, наполненный фиолетово-неоновым светом. Мягкие замшевые диваны светились приглушённо, музыка оглушала и вибрировала в груди. На пилонах танцевали полуголые дьяволицы, сексуально изгибаясь под светом и музыку. Красивые официантки ходили между гостями, разносили на подносах бокалы с алкоголем. По залу двигались разные существа, которых Роберт и Марко никогда не видели в жизни. Всё пространство было одновременно сюрреалистичным и завораживающим.

Роберт, всё ещё не веря, что они находятся внутри микроавтобуса, резко вытащил голову наружу. Пустыня, песок и дневная тишина по-прежнему окружали их снаружи. Казалось, что маленький микроавтобус скрывает в себе целый иной мир, полный странных и удивительных существ, контрастирующий с пустыней вокруг.

Роберт вернулся к Марко, и Люцик, держа в руках красный трезубец и затягиваясь папиросой, сказал расслабленным голосом: «Ребят, пойдемте за мной». Марко и Роберт с осторожностью двинулись за ним, каждый шаг отдавался тревогой и недоверием.

Они прошли мимо VIP-комнаты, из которой доносились женские крики и стоны, и почувствовали напряжение, словно воздух был пропитан чужими страстями. За ней они миновали комнату БДСМ, где явно происходила жесткая оргия: слышались плетки, наручники, хриплые крики и стон, смешанный с шорохом движущихся тел. Марк шепнул Роберту: «Что за место…?» Роберт лишь покачал головой: «Я вообще не понимаю, куда мы попали».

Люцик подвел их к большому замшевому дивану, мягкому и удивительно удобному, словно созданному, чтобы в нём можно было полностью расслабиться. «Ребят, садитесь, заказывайте что хотите. Я вас угощаю», – сказал он, слегка посмеиваясь, и махнул рукой. Марко и Роберт на мгновение замерли, боясь заговорить, но следом Люцик подозвал официантку: «Этим ребятам налей коктейли по вкусу и сделай им кальян. Пусть немного отдохнут».

Пока официантка выполняла указания, ребята наблюдали вокруг: хаотичный мир, смешанный с необычными существами, которых они никогда раньше не видели, и людьми, полностью поглощенными своими страстями. Когда им принесли кальян и коктейли, они немного расслабились.

Роберт с лёгкой улыбкой сказал: «Слушай, здесь странно… но мне нравится». Марко кивнул: «Да, слушай… хоть немного можно передохнуть».

И тут к ним подошли две девушки в мини-юбках и топиках. Их движения были изящны и грациозны, а взгляд пронизывал с легкой гипнотической силой. Девушки явно не были от мира, к которому привыкли ребята, но начали мягко и грациозно подкатывать к Марко и Роберту, вызывая у них одновременно удивление и лёгкое смущение.Одна из них, с длинными волосами цвета ночи, медленно наклонилась ближе и монотонным, но глубоко соблазнительным голосом произнесла: «Знаете, мужчины, мы, конечно, не сантехники, но со стояками умеем обращаться…»

Марко и Роберт едва сдерживали удивление, их глаза расширились, дыхание участилось. Девушки сели рядом с ними так близко, что казалось, дыхание переплетается с их собственным. Одна легонько положила ногу на колено Роберта, другая – на колено Марко, и мягко закинула руку через плечо, проводя пальцами по шее.

Марко почувствовал тепло, улыбнулся, слегка прижал девушку к себе за бедро, наслаждаясь медленными поцелуями. Роберт невольно опустил голову ближе, чувствуя лёгкое покалывание по спине. Они переглянулись, и одновременно прошептали друг другу: «Слушай… мне тут нравится».

– А что если узнает твоя жена? – спросил Марко, с легким смущением. – Знаешь… – ответил Роберт, слегка улыбаясь, – наверное, и не хочу возвращаться домой. Тут мне хорошо… мне кажется, я попал прямо в рай. Никогда не думал, что рай может быть таким.

Девушки, словно подчеркивая его слова, начали целовать их шеи медленными, долгими поцелуями. Роберт ощутил возбуждение, лёгкое волнение и желание продолжать наслаждаться моментом, Марко – точно так же. Девушки продолжали движение, мягко меняясь местами, усаживаясь ближе, и поцелуи становились всё более уверенными, страстными, но оставаясь в рамках одежды и интриги.

Марко прижал девушку к себе, ощущая её тепло и мягкость. Роберт обнял свою спутницу, чувствуя, как напряжение последних событий постепенно уходит, оставляя лишь желание, лёгкую дрожь и ощущение абсолютного погружения в этот странный, но волнующий мир.

– Слушай… – прошептал Марко, – а нам правда можно так расслабляться здесь? – Думаю,да – ответил Роберт, – тут есть своя магия… и она работает на нас.

И в этот момент клуб вокруг казался ещё более живым: мягкий свет переливался по стенам, музыка слегка убаюкивала, а все существа и официантки словно подталкивали ребят к полной безмятежности, оставляя их наедине с этим чувством удивления, восторга и лёгкой интриги.

Девушка, которая сидела рядом с Марко, медленно повернулась к нему и, слегка улыбаясь, спросила: «А как тебя зовут, красавчик?»

– Марко, – ответил он, ощущая, как сердце бьется быстрее.

– Марко… какое красивое имя! – её руки медленно провели по его плечам, потом коснулись бицепсов: – У тебя такие сильные руки. А эти кудри… просто шик!

Марко почувствовал, как между ними зарождается лёгкий, игривый флирт. Девушка наклонилась, их губы встретились, они начали целоваться, осторожно и взаимно. Флирт становился всё интенсивнее, их дыхание ускорялось, взгляды пересекались в предвкушении.

Марко крепко обхватил её за бёдра, ощущая тепло и мягкость, прижимая к себе. Девушка слегка отстранилась, посмотрела ему в глаза и сказала с мягкой улыбкой: «Слушай, а пошли в VIP комнату, там нам никто не помешает».

Марко кивнул, и они одновременно встали. Девушка шла впереди, грациозно виляя бедрами, а Марко наблюдал за ней с головы до ног, восхищаясь каждой деталью. Они подошли к двери, открыли её, и перед ними открылась специальная комната, вся в красных тонах, с мягкими диванами, на стенах висели разные наручники и аксессуары. Комната создавалась для уединения и игры, и воздух в ней был насыщен интимной атмосферой.

В это время Роберт остался на диване с другой девушкой. Она наклонилась к нему, провела рукой по его плечу и шее, мягко шепча: «А тебя как зовут?»

– Роберт, – ответил он, чувствуя лёгкое возбуждение.

– Роберт… у тебя такие мужественные руки! И эти глаза… – она провела пальцами по его груди, затем наклонилась и начала целовать шею. Роберт ответил ей, они начали целоваться взаимно. Она дышала быстро, наслаждаясь моментом, а Роберт постепенно расслаблялся, отдаваясь этому игривому флирту. Девушка медленно скользнула к нему, садясь на его бёдра, и он осторожно обхватил её руками, ощущая мягкость и тепло. Их губы встретились снова, поцелуи становились всё более долгими и напряжёнными, дыхание учащалось. Музыка мягко обволакивала их, добавляя особую интимную атмосферу, а свет мягко играл на её коже.

Каждое прикосновение, каждый лёгкий шёпот и улыбка создавали невидимую искру между ними. Девушка слегка прижималась, флирт оставался в движениях, взглядах и прикосновениях, делая момент одновременно интригующим и захватывающим. Роберт ощущал, как их тела будто синхронизировались с ритмом музыки, и от каждого поцелуя девушка становилась всё более чувствительной, отдаваясь моменту. Их дыхание смешивалось, и в этом мягком фиолетовом свете на диване создавалась почти магическая, интимная сцена, полная лёгкой эротики и взаимного влечения.

А у Марко в комнате на диване возникло ощущение полной близости и вовлеченности друг в друга, каждый взгляд и движение были наполнены игривым напряжением. В этой красной комнате Марко ощущал огонь в сердце – желание, притяжение и лёгкое волнение, словно пространство вокруг них пульсировало вместе с их энергией. Девушка медленно наклонилась к его штанам, расстегнула ширинку и вынула большой член Марко. Она аккуратно обхватила его нежной рукой и начала медленными движениями вверх-вниз возбуждать его. В этот момент мир за стенами комнаты исчез, оставляя только игру взглядов, лёгкие касания и трепетное ощущение магического момента.

Когда член стал твёрдым, как камень, она взяла его в рот, ощущая максимальное тепло. Марко тихо застонал от удовольствия, а его член всё глубже и глубже погружался в рот незнакомки. Когда он стал полностью влажным от её слюны, она встала и начала снимать с себя мокрые трусики. Девушка смотрела на Марко горящими глазами, в которых читалось чистое желание. Медленными, аккуратными движениями она опустилась на него. Обхватив рукой мокрый твёрдый член, она направила его в себя, и её дыхание сбилось от накатывающего удовольствия.

Марко с трудом входит в неё. Девушка аккуратными движениями бёдер начинает делать так, чтобы член максимально вошёл в неё. Дыхание учащается; девушка всё быстрее и быстрее начинает двигать своими бёдрами, и в этот момент она начинает испытывать невероятное сексуальное удовольствие. Она начинает с каждой секундой всё громче и громче стонать. Дыхание Марко тоже учащается; его руки крепко сжимают ягодицы девушки, и аккуратным движением головы он начинает целовать её грудь, слегка покусывая соски.

Девушка стала ускоряться с каждой секундой; она начала уже прыгать на его члене, как будто скачет на диком быке. Ее ягодицы стали розового цвета от всех этих прыжков; Марко своей сильной рукой шлепнул её по попе, сказав: «Получай, сучка!»

Незнакомка, запыхавшись, слезает с его члена и становится на четвереньки, прогибаясь, как настоящая кошечка. Наш герой подходит к стене и берет наручники со стены. Медленно подходит к ней, которая ждет, чтобы он вставил в нее свой твердый, мокрый член. Он берет одну руку, отводит за спину и застегивает наручниками, потом берет вторую, отводит и тоже застегивает. Теперь девушка с застегнутыми руками за спиной находится в полном подчинении его. У нее дыхание сбивается от возбуждения, она говорит тихо, но очень сексуально: «Трахни меня».

Марко подходит сзади нее, шлепает ее по заднице два раза и берет свой член в свою руку, начиная водить по ее половым губам, задевая ее клитор, как бы играя с ней. Девушка, максимально возбужденная, говорит ему: «Вставь меня!» Марко медленно начинает вставлять в нее свой член, а ее вагина начинает полностью обволакивать его. Девушка громко застонала и произнесла: «Ооо, даа! Еще!» Марко начал все быстрей и быстрей ее трахать, так что она начинала все сильней и сильней течь. Он схватил ее за руки, которые находились сзади, начал все глубже и глубже входить в нее. Он во время сексуального порыва спрашивает ее: «Тебе нравится?» – начиная при этом все быстрей и быстрей трахать ее.

Она сквозь громкие стоны отвечает ему: «Да!» Марко с каждым движением начинает ускоряться, с каждым разом движение становится сильней и сильней. Он бьет ладонью по ее попе и опять спрашивает: «Я не слышу! Громче!» Ее вагина течет как водопад, вот-вот, и она едва испытает оргазм. Из-за того что у него дыхание участилось, отвечает она с большим трудом: “Да! Мне очень нравится» Марко начинает ускоряться из всех сил, что может, с него уже начинает течь пот по мускулистому телу, а мягкий свет блестит по его мокрой коже. Она начинает стонать так громко от удовольствия, что даже вне комнаты становится слышно: «Да-Да! Еще! Быстрей!» Дыхание Марко становится все тяжелее и тяжелее, а член все продолжает двигаться вперед-назад.

И вдруг девушка начинает кричать от оргазма: «Дааа!» В этот момент она получила всплеск дофамина, тепло будто разливается по ее бедрам, а вагинальные мышцы непроизвольно сокращались. Стоны были громкие, что казалось, что стены содрогались от ее криков. Марко стал чувствовать, что и он вот-вот тоже испытает оргазм. Член был очень мокрым и скользким, он был настолько твердым и напряженным, что казалось, вот-вот разорвется. У Марко перехватило дыхание, он вытаскивает из нее свой большой упругий член и кончает прямо ей на спину. Вся энергия, которая у него была, покинула его буквально за одну секунду через половой его орган.

Проходит секунд 15, Марко и незнакомка переводят дыхание. Он расстегивает наручники и снимает их с нее. Сам Марко встает, берет свой член в руку и убирает его в трусы, застегивает ширинку, а сама девушка продолжала лежать на мягком красном диване, переводя дыхание от такого сумасшедшего секса.

Марко вышел из VIP-комнаты, всё ещё запыхавшийся, лоб блестел от пота, дыхание было тяжёлым после напряжённых минут с девушкой. Он медленно передвигался по клубу, стараясь прийти в себя, плечи слегка опущены, глаза бегали по залу, оценивая происходящее вокруг.

Его взгляд сначала остановился на сцене: стриптизёрши танцевали на пилоне, мужчины бросались деньгами, суя их прямо в трусы танцовщиц, атмосфера была шумной и дикой. Потом Марко перевёл взгляд на второй этаж – там вращалось колесо Фортуны, к которому был пристёгнут мужчина, а фокусник мастерски демонстрировал трюки, метая ножи между руками и ног. По началу всё казалось просто частью шоу.

Затем Марко снова осмотрелся по залу и заметил бармена, явно сильно пьяного, который разливал коктейли. В голове Марко мелькнула первая мысль: «Наверное, Роберт отошёл куда-то… в туалет, сейчас вернётся».

Он присел на диван, пытаясь передохнуть и восстановить дыхание, закрывая глаза на пару мгновений. Но когда вновь поднял взгляд, сердце его ёкнуло. На втором этаже, пристёгнутый к колесу Фортуны, был сам Роберт.

Первый нож пролетел очень близко к его руке, искры от прожекторов отражались в глазах Марко.

– Роберт! – вырвалось у него, и адреналин мгновенно прокатился по телу. Он вскочил, готовый броситься наверх, чтобы спасти друга и не дать ему пострадать.

Марко рванул к лестнице, сердце колотилось, как бешеное, но путь ему преградили двое огромных охранников с головами носорогов. Их массивные тела в чёрных пиджаках закрывали проход полностью, словно две живые стены. На их мордах – крупных, мощных – сидели чёрные солнцезащитные очки, полностью скрывающие глаза. Ни малейшего намёка на эмоции, только хладнокровная профессиональная стража.

– Только для специальных гостей, – буркнул один из них, голос у него вибрировал, будто внутри стоял мотор.

– У меня там друг! – Марко попытался протиснуться, но охранники даже не дрогнули.

Он сделал рывок, надеясь проскочить, но существа молниеносно выставили руки, будто тяжёлые металлические шлагбаумы, и не дали ему сделать ни шага вперёд.

От злости Марко начал их обзывать, стараясь вывести хоть одного из равновесия, но оба охранника стояли как статуи. Не повелись, не дёрнулись, даже не повернули головы – только продолжали контролировать вход на лестницу, отслеживая всех, кто поднимается и спускается.

– Да что ж вы такие… – пробормотал Марко и отступил.

Он отошёл к бару, плечи вздрагивали от ещё не ушедшего напряжения. – Налей что-нибудь покрепче, – бросил он бармену.

Бармен – покачивающийся, еле стоящий на ногах, красный нос, пьяная полуулыбка – плеснул в шейкер алкоголь так щедро, что часть разлилась на стойку. Затем с неожиданной ловкостью он встряхнул коктейль и поставил бокал перед Марко.

Марко сделал большой глоток. Горло обожгло, но голова прояснилась.

Он начал сканировать клуб взглядом – быстро, по-снайперски, как человек, который должен придумать выход здесь и сейчас.

Стриптизёрша на пилоне. Мужчина, засовывающий купюру ей в бельё. Пьяный бармен, разливающий алкоголь. Танцпол, свет, тени, вспышки. И – та самая лестница.

Марко искал любую деталь, любой элемент, любую лазейку, которая позволила бы обойти охрану.Ему нужно было попасть наверх обязательно, как можно быстрее. Марко сделал пару глотков коктейля, сосредоточился и выстроил план. Мимо проходила официантка – невероятно красивая, высокая, в мини-юбке и короткой рубашке, из которой отчётливо просматривалось глубокое декольте. Её объёмные чёрные волосы струились по плечам, на голове блестели маленькие дьявольские рожки, а глаза были ало-красными, слегка светились в полумраке клуба. Марко тихо сказал ей: «Те двое мужчин хотят оплатить счёт».

Она медленно пошла в их сторону, грациозно покачивая бедрами, и когда она была у их столика, то наклонилась к ним, так что её грудь оказалась на уровне их глаз. «Здравствуйте, мужчины, хотите оплатить счёт?» – произнесла она медленно, с едва уловимым флиртом в голосе. Мужчины застыли взглядом на её декольте, перестав почти слышать слова.

В это время Марко аккуратно стащил портмоне с одного стола и положил его на соседний, делая это незаметно. Официантка снова спросила: «Ну что, вы готовы оплатить?» Один из мужчин, заикаясь и полностью завороженный её внешностью, сказал: «Да-да, конечно, сейчас заплачу я…».

Вдруг мужчина повернул голову и заметил, что портмоне исчезло. «Что за…?» – пробормотал он, и увидел его на столе соседа. Обвинения посыпались мгновенно, и началась настоящая хаотичная драка.

Один мужчина резко ударил другого в челюсть – удар был настолько сильный, что тот упал прямо на стол, задевая бокалы, которые с грохотом упали на пол. Тот поднялся, схватил табуретку и со всей силы ударил ею по голове противника, от чего тот отшатнулся, спотыкаясь.

Третий человек сначала хотел вмешаться просто, пытаясь разнять их, оттолкнул одного, чтобы они, мол, разошлись, но тут сам получил удар в корпус. С этого момента он включился в драку – и столкновение стало хаотичным уже среди троих. Удары летели во все стороны: кто-то толкнул другого в стену, кто-то с размаху ударил кулаком в стену, столы шатались, бутылки и стаканы разлетались и бились о пол, раздавались крики и ругань.

Весь клуб погрузился в хаос: мужчины падали и вставали, замахивались, отбивали удары, кто-то пытался ухватить противника, другие мешались под ногами. В этот момент охрана, стоявшая у лестницы, наконец среагировала и пошла разнимать дерущихся. Марко увидел шанс: внимание охраны полностью отвлечено на драку, и он готовился сделать следующий шаг – подняться на лестницу к тому, ради чего всё это затеял. Марко резким движением бросился по лестнице наверх. Каждый шаг отдавался в груди, перила слегка скрипели под его руками, а свет неоновых вывесок играл на металлических поверхностях, создавая зыбкие тени. Он поднимался быстро, стараясь не потерять ни секунды, но чувствовал, как дыхание сбивается, а мышцы горят от напряжения.

На втором этаже перед ним открылась ложа, заполненная беспорядочной анархией и похотью. Марко внимательно осмотрел пространство: рядом стоял стол, на котором рассыпана белая мука, а среди неё аккуратно свернуты деньги в трубочки. Он невольно улыбнулся про себя: «Похоже, здесь лепят какие-то особые булочки… интересные развлечения».

Вокруг грациозно проходили полуголые, невероятно красивые мифические девушки, их движения были лёгкими и завораживающими. Марко заметил, что одна из девушек лежит на столе, а её тело прикрыто японскими роллами и сушами. Двое мужчин, усевшись рядом, словно за большой тарелкой, медленно и с наслаждением брали роллы прямо с её тела.

В этот момент Марко увидел Роберта в центре внимания. Фокусник готовился к финальному трюку: на голову Роберта аккуратно поставили яблоко, а мастер метания ножей всем видом показывал, что сейчас будет кидать нож прямо в яблоко. Вокруг собралась огромная толпа людей, они ликовали, хлопали, радовались этому представлению, создавая напряжённый гул одобрения и восторга.

Марко сжимал перила, внимательно наблюдая за сценой, и каждое движение его друга вызывало дрожь в груди. Он понимал, что метатель ножей был не совсем трезв, и вероятность промаха велика. Марко стал осторожно пробираться сквозь толпу, шаг за шагом, стараясь не привлекать внимания, чтобы вовремя вмешаться. Он уже был почти рядом, готовый остановить опасный фокус. В это время фокусник медленно начал отходить от Роберта, делая пять уверенных шагов назад, немного покачиваясь – было видно, что он слегка пьян.

Он разворачивается спиной к Роберту, берёт в руку большой холодный металлический нож, который блестит в свете ламп, холодный и опасный, способный разрезать всё на своём пути и поворачивается обратно лицом к Роберту. Фокусник делает первый примерочный замах – рука дрожит. Второй замах – снова трясётся, напряжение нарастает. Марко видит, как нож готовится к броску, и сердце у него колотится, дыхание замирает.

И в этот момент, когда фокусник делает третий примерочный замах, Марко резко кричит: «Стой!»

Толпа мгновенно замирает и поворачивается к нему. Фокусник останавливается, удивлённо смотрит на Марко. Люди расступаются, формируя живой коридор. Марко уверенно идёт к Роберту: «Все, снимайте его. Представление закончено».

Роберт, всё ещё пристёгнутый к колесу, спокойно отвечает: «Слушай, всё хорошо, всё нормально».

«Слушай, я сегодня потерял друга, я не могу позволить себе потерять ещё одного», – говорит Марко, голос полон напряжения.

«Я понимаю, но мы с ним просто поспорили, а спор дороже денег…», – отвечает Роберт.

«Хорошо, если спорили, тогда я встану на его место», – твердо говорит Марко.

Фокусник оценивающе смотрит на Марко: «Хорошо, если ты так хочешь, пусть будет так. Расстегните его».

Два помощника подходят с обеих сторон. Они аккуратно расстёгивают руки и ноги Роберта, и он сходит с колеса. На его место ставят Марко. Сначала застёгивают ноги, потом правую руку, потом левую. На голову Марко осторожно ставят яблоко.

Фокусник снова подходит, разворачивается спиной к Марко и делает пять шатающихся шагов назад, слегка пошатываясь, словно удерживаясь на ногах. В его руках снова большой холодный металлический нож, готовый к броску.

Он делает первый замах – рука дрожит. Второй замах – Марко от страха закрывает глаза, перед ним проносится вся жизнь, страх сковывает всё тело. Кажется, что нож вот-вот вонзится прямо в голову, попасть в таком состояние практически невозможно.

Но вдруг раздался женский крик. Марко открыл глаза и увидел, как голова фокусника с глухим ударом рухнула на пол. Паника мгновенно охватила зал: люди бросились вниз по лестнице, кто-то спотыкался, кто-то хватался за перила, толпа быстро спустилась на первый этаж. Ложа опустела, в ней воцарилась полная тишина – бокалы и тарелки остались на столах, рассыпалась “мука”, свернутые купюры лежали, как забытые трофеи. Пространство, которое ещё мгновение назад было наполнено смехом, азартом и шумом, теперь погрузилось в холодную пустоту.

Среди этой тишины и пустоты спокойно, почти царственно, появился Люцик. Он шагал медленно, уверенно, будто время вокруг него замедлилось. Марко и Роберт замерли, не в силах отвести взгляд.

Люцик подошёл к Марко и аккуратно расстегнул его с колеса фортуны.

– Зачем вы… отрубили ему голову? – с трудом выдавил Марко.

– Мой агент Кей сообщил, что он нарушил правила нашего клуба, – сказал Люцик холодно, с непреклонным спокойствием.

– Какое ещё правило? – спросил Марко, напряжённо всматриваясь в него.

– У нас только одно правило, – ответил Люцик, чуть улыбнувшись, – никому не рассказывать о нашем клубе.

И тут Марко вдруг понял: фокусник был шпионом под прикрытием, который докладывал обо всём что здесь происходило в этом клубе. Его «шоу» было лишь прикрытием для слежки.

Люцик медленно посмотрел на отрубленную голову фокусника и тихо произнёс с едва заметной усмешкой:

– Ха… не думал, что когда-нибудь повторю поступок своего отца.

Он развернулся и, не спеша, ушёл прочь, оставляя за собой ощущение власти и полной неприкосновенности. Марко и Роберт переглянулись, повернули голову в сторону, куда ушёл Люцик – и уже его там не было. Ложа, теперь полностью пустая и тихая, оставила после себя лишь эхо паники и страх, который ещё долго будет висеть в воздухе.

«Здесь творится какой-то пиздец, нам нужно срочно уходить отсюда», – сказал Роберт, взгляд скользил по пустым столам, где ещё лежали свёрток денег и рассыпана мука, а пустые бокалы мерцали тусклым светом.

Марко, слегка заикаясь от шока, кивнул: «Да-да-да, я с тобой согласен, погнали отсюда нахер».

Они двинулись к лестнице, а за их спинами ложа оставалась пустой. Пустые столы, рассыпанные следы хаоса и остатки веселья – всё это было как замерший кадр, где ещё витала тьма недавней паники и страха.

Но чем ниже спускались по лестнице, тем сильнее Марко становилось плохо. В голове зазвенел резкий, оглушающий звон, словно тысячи стеклянных бокалов разлетались одновременно. Ступени под ногами начали шататься, будто лестница сама пыталась сбросить его вниз. Сердце колотилось, дыхание стало прерывистым, а глаза наполнялись рябью тумана, мир будто расплывался в размытые мазки света и тени.

Роберт заметил это мгновение, наклонился, голос его дрожал: «Марко… ты меня слышишь? Слушай меня, что с тобой происходит?»

Эти слова пронзали Марко, но всё вокруг уже теряло форму. Эхо голоса Роберта казалось отдалённым, растягиваясь, теряясь в пустоте, словно его зовут из глубины пропасти. Каждый шаг давался с усилием, каждый вдох был тяжёл, а в глазах Марко всё окончательно потемнело.

В один момент Марко рухнул на землю, и стала полная темнота в его разуме, где исчезли слух, зрение и равновесие, оставив его в безмолвной пустоте, где даже голос Роберта превратился в глухое, далёкое шептание.