Адриана Максимова
Игра проклятий-3. В паутине предательств

Глава 1. Драконьи зубы

У Лейфа было две слабости. Одну он никогда не скрывал, о ней все знали. Да и что тут зазорного в том, чтобы любить лошадей? Они ведь умные, могут внимательно слушать, да и вообще намного лучше тех, кто изо всех сил пытается делать вид, что он твой друг, а потом вонзает нож в спину.

Лошади вызывали у Лейфа уважение и восхищение. Работая конюхом, он часто ловил себя на мысли, что служит этим животным, заботится о них больше, чем заботился когда-либо о себе. Он всегда был верен этой любви, и лошади тоже никогда не предавали его.

Второй его слабостью, которую Лейф держал в тайне, было желание стать отцом. Ему хотелось дать своему ребенку все то, чего был лишен сам, и таким образом освободиться от прошлого. Это дарило ему надежду на примирение с собой и освобождение от той боли, которая, как бы он ни хотел забыть о ней, не стиралась из памяти. Знай он тогда, что граф Локк не его отец, все было бы иначе, он бы смог ответить ему. Но он считал его отцом и не мог дать ему отпор, принимая его власть над собой.

Сегодня Лейф потерпел двойное поражение: увидел десятки погибших лошадей и понял, что ничем не может им помочь. Бессилие, которое он испытал, напомнило ему о тех днях, когда он ждал казни. Все, что он мог тогда делать – молиться, но Лейф с детства не делал этого и не собирался начинать. Чувство бессилия быстро сменилось лютой ненавистью к тому, кто отравил лошадей. Он желал ему смерти, кем бы тот ни был.

А через несколько минут узнал, что его сына больше нет. Его слабости обернулись против него, заставляя пройти через боль, которой он никогда не чувствовал. Лейф был уверен, что панцирь из цинизма, которым ему так нравилось пользоваться, может выдержать все, делая его неуязвимым. Но он ошибся.

Поднявшись по узкой лестнице, он вышел на площадку Ведьминой башни, где совсем недавно чародеи снимали с Шиоронии магический купол. Сейчас здесь никого, кроме него, не было. Он задрал голову и посмотрел в небо. Оно было мутным, и в нем то и дело вспыхивали зарницы, подсвечивая черные точки, похожие на птиц, которые словно пытались прорваться из другого мира, но вязкая муть неба не давала им этого сделать. Наверное, магические ловушки, подумал Лейф. Он слышал, как о них говорили чародеи.

Опустив глаза вниз, он медленно окинул взглядом башни, находившиеся в крепости. Алая – для короля и его приближенных, Желтая – для прислуги, в Зеленой находился гарнизон, в Белой располагалась кухня и продовольствие. Донжон стоял обособлено, готовый в любой момент укрыть их там, если все будет хуже некуда.

Послышались шаги, и король обернулся. Сабола. Мужчина откинул со лба светлые волосы, и ветер тут же растрепал их. От него пахло кровью и какими-то травами. На белой рубашке виднелись багровые пятна. Взгляд чародея был спокоен, и это спокойствие невольно передалось Лейфу. Хотя, возможно, тот просто использовал магию.

– Прячешься? – спросил Сабола, встав рядом с Лейфом. Тот ничего не ответил. Он смотрел туда, где должен быть горизонт, но не мог его разглядеть. – С твоей женой все будет в порядке. И у вас еще будут дети.

– Я тебя об этом не спрашивал.

– Для короля важно иметь наследников, – сказал Сабола, пряча руки за спину. – Или ты хочешь подарить трон Дору?

– Сейчас я хочу уничтожить касталийские войска, которые стоят у стен моего города, – сурово произнес Лейф, глядя туда, где за туманом скрывалась армия врага, – и захватить земли этих предателей. Когда война будет выиграна, я подумаю о других обязанностях.

– Знаешь историю этой крепости? – сменил тему разговора Сабола. – И почему она называется Драконьи зубы?

Лейф не ответил. Его занимали другие мысли. Восприняв его молчание как согласие, Сабола продолжил:

– Эта крепость – одно из самых первых защитных сооружений, с нее началась сама Аталаксия. И вокруг постройки этой крепости много легенд. Самая популярная гласит, что король Алан, тот, кто основал Аталаксию, построил ее на костях демона, которого лично пленил, когда тот бесчинствовал на этих землях. При помощи магии он поймал его дух, а тело расчленил и на его костях заложил крепость. По договору, если демон тысячу лет сможет защищать город, то по истечении этого срока потомок Алана вернет ему его кости. Тот сможет воскреснуть и стать свободным. А если нет, то придется вечность держать на себе крепость. Не всем нравилось, что их охраняет своей силой демон, поэтому была придумана другая легенда. Там демона заменили на дракона. Его так же пленил король Алан и заключил с ним договор. Там, где дракон пролил слезы, образовались черные болота. Его зубы были выставлены охранным частоколом и спрятаны под насыпью. Они вырываются наружу, не давая никому приблизиться. Именно поэтому в народе ее называют Драконьи Зубы, а ворота и мост украшают чугунные драконьи пасти, извергающие пламя. Эту крепость еще никому не удалось завоевать, всякий раз смельчаки уходили ни с чем.

– И как мне это может быть полезно? – спросил Лейф. – Хочешь, чтобы я призвал этого демона?

– Осознал силу места, где ты сейчас находишься. В легендах больше правды, чем кажется, – Лейф не видел лица Саболы, но понял, что тот улыбается. – Эта башня строилась специально для проведения ритуалов, и она самая защищенная из всех. Прежде самыми сильными чародейками считались женщины, поэтому она и называется Ведьмина.

– А потом мужчины взяли и все испортили, – усмехнулся Лейф.

– Ну, там случился весьма драматичный конфликт, – оживленно проговорил Сабола, но, поймав строгий взгляд Лейфа, тут же добавил: – Впрочем, сейчас это не имеет значения.

Между ними повисла пауза. Лейф посмотрел на чародея и, облизав губы, спросил:

– Ты выяснил, что случилось с лошадьми? Их отравили?

– Никаких ядов я не обнаружил. Скорее всего, это драммарское заклинание безумия, – сказал Сабола.

– Оно опасно для людей?

– Именно это – нет. Но для людей такие заклинания тоже можно создать, – спокойно ответил Сабола.

– Это можно сделать на расстоянии?

– Конечно. Тебя что-то тревожит? – вкрадчиво спросил Сабола. Лейфа это разозлило. Ему не хотелось, чтобы посторонние люди читали его, как открытую книгу.

– Гибель лошадей может быть посланием для короля, – помолчав, сказал Лейф и посмотрел на чародея.

– Дамьян никогда не любил лошадей. Его слабостью были женщины. Или ты думаешь…

– Ты ведь знаешь о моем прошлом, – проговорил Лейф и поджал губы. Ему не хотелось говорить об этом с чародеем.

– Что кто-то знает о тебе правду? – осторожно произнес Сабола. Лейф кивнул. – Мне кажется, твоим предположением руководит страх. Уничтожение лошадей – стратегический ход. Здесь нет ничего личного. Просто война.

– Стратегический шаг – уничтожить гарнизон, – резко проговорил Лейф. – А также магов и чародеев: ведь касталийцы не принимают их силу и не могут сражаться на равных. Какой смысл убивать лошадей?

– И какое послание ты в этом видишь?

– Они знают, что Дамьян мертв, – мрачно ответил Лейф. – И кто занял его место тоже.

– Тебя это не должно волновать. Домыслы других людей – их проблемы. Покажешь, что они тебя волнуют, и попадешь в их ловушку. Знай себя и делай то, что считаешь правильным, – положив руку ему на плечо, проговорил Сабола.

– Если ты спишь с моей матерью, это не дает тебе права вести себя со мной, как отец, – сбрасывая его руку, сказал Лейф. – Ты всего лишь чародей, чудом избежавший смерти.

– Так же, как и ты. Но таких чудес просто так не бывает, – улыбнулся Сабола. – Мы оба зачем-то здесь нужны.

– Исчезни, – глухо приказал Лейф.

Сабола кивнул и оставил его одного. Лейф сделал шаг вперед, вглядываясь в сумрачное небо. Его словно кто-то звал, хотел дать знак, что он здесь, что знает о том, кто он. У него тянуло в груди, и было ощущение, словно к его сердцу привязана веревка, и тот, кто владеет другим ее концом, подчинит его себе.

– Кто ты? – тихо прошептал Лейф, и его лоб покрылся ледяным потом.

«Ты знаешь его имя», – принес ему ответ ветер. Страх колючим холодом заполз Лейфу под кожу. Стиснув зубы, чтобы сдержать внутреннюю дрожь, он развернулся и стал спускаться по узким ступеням.

***

Генерала Луупы нигде не было. Лейф хотел обсудить с ним атаку фантомами, но никто не знал, куда он мог пойти. Продрогнув на крыше, Лейф налил себе бокал вина и залпом осушил его. Бросив взгляд на окно, за которым теперь стеной лил дождь, он прошелся по небольшой комнате, служившей ему здесь кабинетом, снова посмотрел на карту, которую они рассматривали все вместе в обеденной, задержал взгляд на названии Драммар, и перед глазами всплыла убитая им принцесса Дилена.

Лейф налил себе еще вина. Неужели его мучает совесть? Рука с бокалом застыла в воздухе. Король прислушался к себе. Совесть молчала. Он с облегчением выдохнул. Такого бы он себе не смог простить. Впрочем, страха, который снова поднимался со дна его души, как грязная вода, ему прощать себе тоже не хотелось.

В приоткрытую дверь он увидел, как мелькнуло синее платье. Грета. Поставив бокал на стол, Лейф в одну секунду оказался в коридоре и, взяв девушку за локоть, завел в кабинет.

– Пустите! – прошептала Грета, стараясь вырваться. Лейф не собирался этого делать и еще крепче стиснул ее локоть.

– Мне не нравится, что ты прячешься от меня, – сказал он, глядя в лицо девушки. Ее рыжие волосы разметались по плечам, на бледных щеках вспыхнул румянец. Ему показалось, что в лице Греты что-то изменилось с тех пор, как они близко общались в последний раз. Даже пахла она как-то иначе, чем-то темным, тягучим, ядовитым. Может быть, дело было в травах, с которыми она работала.

– У меня много работы, – сказала Грета и с вызовом посмотрела ему в лицо. – Пустите. Мне нужно идти к вашей супруге, пора давать ей отвар от болей.

– Что-то я не вижу у тебя в руках никакого отвара, – заметил Лейф.

– Он уже готов и стоит в комнате королевы, – спокойно сказал Грета. – Мне нужно напоить ее им.

– Ты действительно собралась замуж за Бальтазара? – спросил Лейф.

– Да, ваше величество.

– Если хочешь, чтобы твой жених оставался жив, приходи ночью ко мне в комнату, – сказал Лейф. Глаза Греты потемнели. Он ощутил, как по ее телу пробежала дрожь. Ему это понравилось, хотя к этому примешалось чувство легкой опасности, от которой закололо пальцы. Не то чтобы ему хотелось переспать с этой девицей, скорее, показать свою власть, а заодно и насолить Бальтазару. Даже если Грета ему ничего не расскажет, Лейфа какое-то время радовала бы мысль, что с ним спит девушка его врага.

– Нет, – твердо ответила Грета, хотя в ее глазах отразился страх. – Я не приду.

– Что ж, мне даже будет немного обидно за Бальтазара, – проговорил Лейф, удивленный реакцией Греты. – Не любишь ты его.

– Он убьет вас, если я приду к вам. Хотите этого?

– Дерзить опасно для здоровья, милая, – сказал Лейф, раззадоренный словами Греты. Ему всегда нравились строптивые: с ними было веселее. Он притянул девушку к себе и, положив руку ей на затылок, поцеловал в губы. Ощутил, как напряглось ее тело, как она старалась увернуться от его поцелуев. Воздух вокруг них стал горячим, но Лейф не обратил на это внимания. Он слишком увлекся тем, чтобы сломить сопротивление целительницы. Вдруг на зубах что-то хрустнуло, и тут же обожгло язык кислотой. Он резко отшатнулся от Греты. Изо рта что-то вылезло и побежало у него по лицу. Он задушил крик, рвущийся из горла, смахнул тварь за пол и увидел, что это скорпион. Не успел Лейф прийти в себя от увиденного, как ощутил движения на руках: скорпионы бежали по ним, ныряя под ткань рубашки. Грета стояла, прижав руки к груди, и тяжело дышала. Она с ужасом смотрела на происходящее. Вокруг ее пальцев кружили черные тени.

– Что ты сделала, дрянь?! – проорал Лейф. В порыве ярости с размаху ударил Грету по лицу. Она вскрикнула и отшатнулась назад, но устояла на ногах. Лейф не успел и глазом моргнуть, как весь пол был усеян скорпионами. Они бежали по нему, он видел их маленькие глянцевые тела и чувствовал, как задыхается от ужаса. Его жалили, а он мог только лишь размахивать руками и давить сапогами тех, кто попадался. Было слышно, как хрустят их маленькие тела. Дверь скрипнула, и по лицу Лейфа пробежал легкий сквозняк.

– Что здесь происходит? – донесся до слуха Лейфа голос Мариана.

– Я не знаю… – простонала Грета. Чародей обнял ее и провел рукой по волосам.

– Прекрати это сейчас же! – рявкнул Лейф, чувствуя, как от очередного укуса у него опухает лицо.

– Отпусти их, – тихо проговорил Мариан, держа Грету за плечи. – Ну же, давай. Отпусти.

Грета что-то прошептала, и Лейфу стало легче дышать. Скорпионы начали пачками отваливаться от него и, падая на пол, исчезать, словно их никогда не было. На миг ему даже показалось, что все это было его фантазией, но укусы на коже говорили об обратном. От страшного зуда королю хотелось провалиться сквозь землю.

– Я даже не знаю, что я с тобой сделаю! – сквозь зубы процедил Лейф, глядя на перепуганную Грету. – Ты заплатишь мне за каждый укус этих тварей!

– Если ты ее хоть пальцем тронешь, ваше величество, – сказал Мариан, глядя Лейфу в глаза, – я забуду о нашем уговоре. Вряд ли сейчас подходящее время, чтобы оказаться прикованным к постели.

Лейфу захотелось бросить Мариана в клетку к хищнику и посмотреть, как тот разорвет его на части. Приступ ненависти снова обжег его, и он пожалел, что когда-то согласился на его условия. Теперь он у него заложниках, шагу не ступить, чтобы он ему об этом не напомнил!

– Исчезните оба, – вытирая пот с лица, прохрипел Лейф.

Грета с Марианом направились к двери, когда в коридоре раздались шаги и в кабинет вбежала перепуганная Делора.

– Драммарские колдуны прорвали защиту! – протараторила она. – Скорее, Мариан!

Мариан с Гретой поспешили за девушкой, и Лейф с облегчением выдохнул, оставшись один. Все тело горело. Как несуществующие скорпионы могли причинить ему такую реальную боль? Схватив со стола бокал с вином, он осушил его. До него доносились крики, топот ног. Похоже, там, и правда, случилось что-то серьезное.

В кабинет заглянула Нола. Лейф сам удивился, что от одного взгляда на девушку его сердце тут же пустилось вскачь. Хотя, возможно, в этом были виноваты вино и скорпионы. На дочери генерала было голубое платье, золотистые волосы мягкими локонами спускались на плечи и грудь. Казалось, она светилась изнутри, и этот свет ослеплял Лейфа.

– О, ваше величество! – встревоженно произнесла Нола, подойдя к нему. Достав платок, она коснулась шелковой тканью его щеки. Лейф вздрогнул. – Что с вами произошло?

– Не имеет значения, – холодно сказал он и отвел руку Нолы от своего лица. – Вы в курсе, что случилось?

– Да. С неба льется черная вязкая жидкость, – торопливо проговорила Нола. – Все маги и чародеи вышли на крышу Ведьминой башни, чтобы остановить поток.

Лейф обошел Нолу и поспешил к лестнице. Он должен был знать, что происходит. Едва король выскочил на площадку, как ледяной дождь тут же намочил ему волосы. Оглядевшись, он увидел Саболу, читающего заклинание. Напротив него, держа Грету за руку, стоял Мариан, и вокруг них летали алые искры. Оскар и Бальтазар расстилали белую простыню, на которую Делора тут же сыпала черную траву. Остальные что-то пели, держась за руки. Здесь собрались все чародеи и ведьмы, и это показалось Лейфу тревожным. Они, хоть и были надежно скрыты от стрелков, но, когда столько людей собирается в одном месте, жди неприятностей, в этом король не сомневался и порадовался, что здесь нет ни его жены, ни матери. И отсутствовал боевой чародей, так и не пришедший в себя после ожога… Джулиан, кажется.

– Тебе не надо здесь находиться, Дамьян, – услышал он за спиной голос Нолы. – Это может быть опасно.

– Она права, – мрачно сказал Оскар. – Шел бы отсюда, твое величество.

– Когда ты успел стать чародеем? – усмехнулся Лейф. – Неужели сестрица поделилась магией?

Оскар глянул на него исподлобья и ничего не ответил.

– Ты им будешь только мешать, – сказала Нола и потянула его за локоть.

– Оставь, – приказал ей Лейф, и девушка послушно разжала пальцы.

– Начинаем! – скомандовал Сабола. Заметив Лейфа и Нолу, он нахмурился. Подойдя к ним, чародей соединил их руки и прочитал короткое заклинание, из которого Лейф не понял ни слова. Ему вдруг стало жарко, а перед глазами поплыл голубой дым. – Будете нашим якорем. Придется остаться здесь до конца ритуала.

Сабола снова запел, и вокруг него разлилось золотое сияние. С каждым повтором текста оно усиливалось и становилось все ярче, ослепительней. На миг Лейфу показалось, что в этом сиянии он видит Кордию. И тут его укололо нехорошее предчувствие. Почему здесь нет Дора? Он давно его не видел, с тех пор как герцог говорил с посланниками. Где он сейчас? Ведь он всегда поддерживает своих друзей-чародеев. Неужели у Кордии? Или…

– Оскар, я хочу, чтобы ты сходил проверил сестру, – сказал Лейф.

– Только что был у нее. Она спит, – откликнулся Оскар.

– Сейчас же! – разозлился Лейф. Он больше был зол на себя, что ему придется торчать на крыше весь ритуал, вместо того чтобы развеять свои подозрения.

Оскар пожал плечами и нехотя двинулся к выходу. Не прошло и пары минут, как за спиной Лейфа послышались шаги, и он обернулся.

– Нужна моя помощь? – спросил Дор.

На небе вспыхнула яркая молния, словно разорвав его пополам.

Глава 2. Откровения бастарада

Кордия смотрела на Августина и не узнавала его. Когда он успел стать таким циничным и жестоким? Или он был таким всегда, только она не замечала этого? Ведь он был ее младшим братом, мальчиком, о котором она старалась заботиться. Может быть, любовь делала ее слепой. Сейчас же эта пелена спала, и она больше не чувствовала ничего, кроме ненависти и злости на себя за то, что не смогла этого предугадать.

«Я хочу, чтобы ты открыла ворота касталийским войскам и объявила меня первым лордом Касталии». Требование Августина набатом звучало у нее в ушах. Кинжал Леона, который он приставил ей к горлу, чуть дрогнул. Испугавшись этого движения, он еще сильнее вцепился ей в волосы, словно хотел вырвать их с корнями. Боль отрезвила Кордию. Она снова сжала пальцами рукоятку своего тайного оружия.

– Не думай, что кто-то поможет тебе, – сказал Августин, видя, что Кордия не торопится с ответом. – Все сейчас слишком заняты спасением мира.

– Почему же ты не воспользуешься этим преимуществом и не откроешь двери сам? Не знаешь, как ключи выкрасть?

Августин нервно рассмеялся и, достав из кармана ключи, швырнул их на стол.

– Потому что твой любимый друг Мариан запечатал ворота магией и открыть их могут только король или королева, – зло сверкнув глазами, бросил Августин.

– Я никогда не впущу врагов на свою землю, – сказала Кордия. Говорить было тяжело, и ее голос пару раз дрогнул. Брат это заметил, и правый уголок его губы дернулся. – Не быть тебе первым лордом, Августин.

Брат расхохотался, откинув назад голову. Белокурые волосы рассыпались по плечам. «Отец гордился бы им, – подумала Кордия. – Хвалил бы за такую находчивость и смелость, до тех пор, пока Августин бы не убил его. Сын ведь должен превосходить отца, иначе в чем смысл новых поколений?» По крайней мере, так считали у нее на родине.

– Как быстро ты стала королевой Аталаксии! Как шустро вжилась в эту роль! А ведь те люди, которых ты готова стереть с лица земли, когда-то защищали тебя, были твоими воинами, – проговорил Августин, и в его взгляде мелькнули хищные огоньки. – Совесть не мучает?

– Скажи за это спасибо нашему отцу!

– Ну, подурил старик, чего уж тут, – снисходительно улыбнулся Августин. – Радуйся, что теперь все это разгребать мне, а не тебе и не этому придурку Оскару, который хорошо умеет только страдать.

– Ты не станешь первым лордом, – повторила Кордия, чувствуя, как по шее ручейком бежит кровь.

– Драммарские маги считают иначе, – усмехнулся Августин. – Они открыли мне мое предназначение, когда я просил их скрыть мои воспоминания, на тот случай, если попадусь в Аталаксии и меня отправят в тюрьму.

– Тогда зачем тебе моя помощь? Поезжай в Кассию и займи место отца, – сказала Кордия. Она снова прислушалась, надеясь услышать чьи-то шаги. Ей вряд ли удастся справиться с двумя мужчинами, не так хорошо она натренирована. Но в коридоре было тихо. Руку, на которой была брачная метка, начало покалывать.

– Зачем так сложно, когда можно проще? Ты можешь открыть ворота, объявить меня первым лордом. Люди, которые стоят за этими стенами, знают меня и примут как наследника. Ты что думаешь, я не подготовился? Кто, по-твоему, сообщил им о смерти первого лорда?

– Будь ты умным, не оказался бы здесь, – прошептала Кордия. – Я тебе помогать не буду. Не мечтай.

– Будешь, конечно же, – улыбнулся Августин и что-то достал из кармана. – Куда же ты денешься, моя дорогая сестренка? Узнаешь?

Августин вскинул руку вперед, показывая Кордии какую-то склянку. Она прищурилась, стараясь ее разглядеть. Леон уловил ее движение и чуть ослабил хватку, иначе он бы перерезал ей горло.

– Кровавая чернявка? – прохрипела Кордия. – Откуда она у тебя?

– Именно этот флакон из твоих покоев, – довольно сказал Августин. – Помнишь, я пару дней провел во дворце, после того как ты спасла Дора? Но Леон запаслив, он не стал рисковать и привез несколько штук.

– Это ты убил Мальвину! – ахнула Кордия.

– Не я, Дрис. Я уже набрался опыта, мое самолюбие пострадало, и я решил, что самые опасные дела должны делать шестерки, – хищно оскалившись, проговорил Августин. – Он так смешно упирался! Видела бы ты, как его трясло от страха! А у меня было железное алиби: я едва был жив. Кто бы подумал на меня? Я знал, что эта дура ждет ребенка от отца, и должен был их устранить.

«На вас лежит проклятье родной крови!» – пронеслись в голове Кордии слова Талики. Можно ли его снять, или оно исчезнет лишь после того, как они истребят друг друга? Она вдруг испытала горькое сожаление от того, что помогла Августину сбежать из тюрьмы. Прервалась бы его жизнь, но сохранились другие.

– И как тебе удалось быть таким осведомленным? – прошептала Кордия.

– Леон помогал мне. Он тайком почитывал переписку первого лорда, сообщал мне важные новости, – довольно сказал Августин. – Я же говорю, что хорошо подготовился.

Кордии показалось, что Леон задышал чаще. Она могла поклясться, что чувствует, как он улыбается.

– Твое похищение, Августин, оно ведь тоже было подстроено? – тихо спросила Кордия. Ее изуродованная тьмой рука стала огненной. Кинжал, который она сжимала пальцами, раскалился.

– Конечно! – с гордостью ответил Августин. – И, если бы не ты, все прошло бы блестяще. Но ты пришла спасать Дора, и все пошло наперекосяк. Не случись этого, я бы уже остался единственным наследником, а Дор бы заплатил за каждую пытку, которую он вынудил меня вытерпеть, и тоже бы умер. Я бы одним действием убил двух врагов, но не вышло.

– Я не понимаю… Ты был связан со Штефаном?

– Зачем мне этот дурак? – поморщился Августин. –Я изображал дружбу с маркизом. А потом он стал очень надоедлив и исчерпал свою пользу для меня.

– И ты отравил его так же, как леди Мальвину…

– Он хотел, чтобы я поддержал мятежников, а когда я отказался, пообещал раскрыть наши прежние сделки. Сам себе выкопал могилу, – пожал плечами Августин. – Но мы что-то слишком много болтаем. Вернемся к делу.

– Я уже сказала тебе…

– В один из трех колодцев я вылил два флакона этого прекрасного яда, – Августин демонстративно потряс склянкой перед лицом Кордии. – Если ты не откроешь ворота, умрут все, включая тебя. Вы не можете не пить. И не можете знать, где именно отравленная вода. Если ты впустишь войска, то поможешь своим людям избежать страшной участи.

– А где гарантия, что ты скажешь мне правду? – спросила Кордия.

– Тебе придется поверить мне на слово, сестренка, – сказал Августин и коснулся пальцами ее щеки. Кордия дернулась. – Мы договорились?

– Нет.

Августин нахмурился и отшатнулся от Кордии.

– Леон, по-моему, ты слишком нежен с моей сестрой. Покажи ей, кто здесь хозяин положения, – недовольно произнес он.

Кордия поняла, что пора действовать. Неизвестно, что еще придет в голову ее брату. Боль в теле делала ее слабой. Голова кружилась. Она попробовала призвать магию, чтобы та поддержала ее. Но она едва откликнулась на ее зов. Вот тьма! Ничего не получится. Кордия сконцентрировалась, выхватила кинжал и резким движением вонзила в руку Леона. Тот отпустил ее, и она выдернула лезвие из его раны. Кухню заполнили вопли. Отлично, это привлечет к ним внимание.

– Заткнись! – прошипел Августин и в один прыжок бросился на Кордию. Она успела увернуться, но выронила кинжал. Он ударил ее по лицу, и для ее слабых ног этого оказалось достаточно. Королева упала. Августин тут же оказался над ней, она видела его перекошенное от злости лицо. Он что-то говорил ей, но звуки не долетали до ее слуха. Его пальцы оказались у нее на шее. Дышать стало тяжело. Она слабо подняла руку, желая отодвинуть Августина, чтобы сделать вдох, и уперлась ладонью ему в плечо. Брат резко дернулся и отшатнулся. Воздух потоком ворвался Кордии в легкие. Она отползла в сторону и схватила кинжал, валявшийся на полу.

– Проклятая ведьма! – прорычал Августин. Его рубашка на плече была порвана, сквозь обрывки ткани виднелся ожог.

– Не приближайся ко мне! – вскинув кинжал вперед, зло проговорила Кордия, видя, что Августин хочет ринуться к ней. Ее трясло, по вискам струился пот. Тело словно не принадлежало ей. Она не понимала, как могла обжечь брата, не прилагая к этому никаких усилий. Рука горела и была тяжелой. Вокруг пальцев скользил едва заметный красный дым. Что с ней происходит? Сквозь гул в ушах она услышала чьи-то шаги. Прежде чем в проеме появилась мужская фигура, Кордия уже знала, что это Оскар.

– Что здесь… – начал было барон и замолк, увидев Леона, зажимающего кровоточащую рану. Перевел взгляд на Кордию и уже хотел шагнуть к ней, как Августин кинулся на него, перехватил за талию, стараясь свалить на пол и взять над ним верх. Оскар барахтался, пытаясь дать ему отпор, но оказался слишком слаб и неуклюж для мертвой хватки и ярости, исходивший от младшего брата.

– Отпусти его сейчас же! – проорал Леон, когда Оскару повезло и он стал брать верх над Августином, и, схватив Кордию за волосы, снова приставил нож ей к горлу. – Иначе я убью ее!

Этого хватило, чтобы хватка Оскара ослабла, и Августин и несколько раз ударил его кулаком в лицо, а когда тот безвольно сполз на пол, стал бить его ногами.

– Прекрати! – прорычала Кордия, вырываясь из тисков Леона. Она схватила его рукой с брачной меткой за запястье, и тот завопил. Кордия ударила его локтем и поспешила к Оскару, помогла ему встать на ноги и вытерла кровь с его разбитых губ. На мгновение их взгляды встретились, и она прочитала в глазах брата страх.

– Какой же ты слабак, Оскар! – издевательским тоном проговорил Августин. – Позволяешь себе прятаться за сестрой. Отец был прав, не желая признавать тебя.

Кордия почувствовала, как напряглось тело Оскара, как он сдерживается, чтобы не ринуться вперед и не двинуть в челюсть младшему брату.

– Тише, ты ведь знаешь, что он это нарочно, – шепнула она, с нежностью обнимая Оскара за плечи. Августин рассмеялся.

– Знал бы ты, как он стыдился тебя! Как не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о том, что ты его сын! – продолжил Августин. Оскар дернулся и сжал кулаки. – Ты простишь мне эти слова? Пропустишь оскорбления мимо ушей?

Оскар рванулся на Августина, словно раненый хищник и повалил его на пол, старясь вложить в каждый удар все свои обиды и ненависть. Леон, видя, что его друга избивают, поспешил к нему на помощь. Кордия заметила кинжал, сверкнувший в его руке. Она не успела опомниться, как кинулась к Леону, и когда тот собрался занести клинок над спиной Оскара, схватила его за руки и вонзила лезвие ему в живот.

Леон глухо вскрикнул и покачнулся. Подняв глаза. он с удивлением посмотрел на Кордию. Она тяжело сглотнула и, опустив взгляд, увидела на руках кровь. Прежде, чем ее успело охватить чувство вины, Леон упал на пол. Звук падающего тела отвлек Оскара, и он обернулся. Этого оказалось достаточно, чтобы Августин оттолкнул его от себя и поспешил к другу.

– Леон, держись, – подползая к нему, сказал Августин. Лихорадочно схватил друга за руку и сжал ему пальцы.

Леон едва заметно кивнул. Он дрожал. Его губы стали алыми от крови.

Августин поднялся на ноги, подошел к Кордии и, схватив ее за локоть, подтолкнул к Леону.

– Исцели его! – приказал Августин. – Иначе я убью тебя!

Кордия посмотрела на сереющее лицо Леона. Он умирал. Она уже ничего не могла сделать. В памяти на миг всплыло, с какой страстью он рассказывал ей о любимых растениях. Ничто другое не волновало его так, как они.

– Поздно, – устало сказала Кордия, глядя, что венка на виске Леона перестала биться.

– Исцели его! Сейчас же! – проорал Августин, и его дыхание сбилось. Он с ненавистью посмотрел на Кордию, и она съежилась под его взглядом. – Давай!

– Я не смогу, – глухо откликнулась Кордия. Она была слишком слаба, чтобы спасти чью-то жизнь, даже если бы принесла жертву.

Лицо Августина перекосилось от ярости. Неужели Леон так много значил для него? Кордии было сложно в это поверить: ведь близкой дружбы между ними никогда не было. Или за этим стояла корысть? Августин замахнулся на нее, и девушка зажмурилась. Но удара не последовало.

– Тронешь ее, и я сверну тебе шею, – сквозь зубы процедил Оскар. Он с легкостью заломил Августину руку за спину и с силой приложил его о стене. Послышался глухой стон. – Кордия, дай веревку.

Пару секунд до нее доходил смысл его слов, а потом, словно очнувшись, Кордия бросилась исполнять его поручение. Августин сопротивлялся, сыпал проклятиями. Он то и дело бросал взгляды на мертвого Леона, и Кордия никак не могла понять, что значат эти взгляды. Вдвоем с Оскаром им удалось связать Августина.

– Думаешь, победила? – с издевкой спросил тот, глядя на Кордию. Его глаза были красными, на лбу была кровоточащая ссадина. И она поняла, что ей совсем его не жаль.

– Что здесь произошло? – прозвучал за спиной Кордии голос Дора, и она обернулась. На миг их глаза встретились, и она тут же отвернулась, потому что к ней подошел Лейф и, обняв ее за плечи, поцеловал в висок. От него пахло ветром и землей. Кожа была холодной и влажной.

– Кажется, я пропустил семейные разборки, – сказал он, глядя на мертвого Леона. – Мне никогда не нравился этот тип. Кто его убил?

– Не имеет значения, – вздохнула Кордия. Ей не хотелось признаваться, что она убила парня, с которым вместе выросла.

– Неужели ты? – оживленно проговорил Лейф и заглянул ей в лицо. Кордия отвернулась. Он ухватил двумя пальцами ее за подбородок и развернул к себе. – Значит, ты. Ну, что, молодец!

– Прекрати, – убирая от лица холодную руку Лейфа, сурово проговорила Кордия. Она заметила, что Дор наблюдает за ними, и сделала шаг назад. – Нужно собрать всех. У нас плохие новости.

Лейф с любопытством посмотрел на Августина. Кордии казалось, что происходящее развлекает короля, и ее это разозлило.

– Это прям что-то новенькое! – с воодушевлением проговорил Лейф, потирая руки. Дор издал тихий смешок. Вернувшиеся слуги суетились вокруг убитого Леона, споря о том, куда его нести: в подвал или на чердак.

– Отнесите его в подвал, – распорядился пришедший Мариан.

– Августин отравил воду в одном из колодцев, – мрачно сказала Кордия, привалившись к стене. Она внезапно почувствовала усталость, и ей захотелось лечь, свернуться калачиком и отключиться от реальности. Рука, которая недавно пылала огнем и причиняла ожоги, стала холодной. Кровь перестала поступать к пальцам, и они едва сгибались. Боль потоком обрушилась на нее, голова закружилась, а под ребрами словно пробежала огненная змейка. Кордия начала оседать, и Лейф, подхватив ее за талию, усадил на стул. – Кровавой чернявкой.

Августин задрожал, словно эти слова его рассмешили. К нему подошел Лейф и, схватив его за волосы, посмотрел в лицо.

– Это ты убил лошадей? – с тихой яростью спросил Лейф.

– Нет, конечно, лошади не вызывают у меня такой ненависти, как люди, – ехидно ответил Августин.

Лейф со злостью ударил его ногой в живот. Кордия отвела взгляд, но сочувствия в душе не возникло. Ей хотелось, чтобы брат был наказан.

– Какой из колодцев отравлен? – деловито спросил Мариан. Его глаза лихорадочно блестели, на щеках горел румянец. Мокрые волосы липли к щекам, а ворон на плече то и дело отряхивался.

– Так я вам и сказал, – равнодушно ответил Августин.

– Отлично, значит, будешь нашим дегустатором! – улыбнулся Мариан. – На тебе и проверим чистоту и полезность нашей воды.

– Он мог принять противоядие, – сказал Дор. – Леон придумал, как обезопасить себя от яда кровавой чернявки.

Августин помрачнел и отвернулся. Лейф снова ударил его.

– Расскажи, что произошло, – обратившись к Кордии, попросил Дор. Мариан протянул ей бокал вина. Кордия сделала несколько глотков и начала говорить.

                        ***

Лейф проводил Кордию в комнату. Пока шли по коридору, он поддерживал ее за талию, и королева злилась, что у нее нет сил его оттолкнуть. Он помог ей лечь в кровать и поправил подушки. Она видела, как он ловит каждое ее движение, и ей стало от этого не по себе. В чем он хочет ее уличить?

– Хочешь поесть? – неожиданно спросил Лейф.

– Я не голодна, – прохрипела Кордия. – Меня мутит.

– После случившегося это неудивительно, – сказал Лейф и взял ее за руку. – Я знаю, что ты потеряла ребенка.

Кордия подняла голову и уставилась на Лейфа. Ее охватило беспокойство. Кто ему об этом сказал? С чего вообще это было озвучено? Она ведь… Никакого ребенка не было.

– Прости, – выдавила Кордия и закашлялась. Что, если он понял ее ложь и теперь играет с ней? От Лейфа можно такого ожидать.

– Я поговорил с Гретой, она сказала, что месяц ты должна восстанавливаться, – сказал Лейф. Кордия исподтишка наблюдала за ним. Значит, о том, что у нее выкидыш, сказала целительница.

– Если больше ничего не случится.

Лейф усмехнулся. Убрал от ее лица прядь волос за ухо. Медленно поднялся и, заложив руки за спину, прошелся по комнате. От молчания, повисшего между ними, было тяжело. Если ему больше нечего сказать, почему он еще здесь? Ей очень хотелось, чтобы он ушел.

– Что будет с Августином? – спросила Кордия.

– Будешь просить, чтобы я сохранил твоем брату жизнь?

Кордия облизала потрескавшиеся губы. Кожу защипало.

– Нет, – тихо произнесла она. – Не буду.

– Неожиданно, – обернувшись к ней, сказал Лейф. – Твои моральные ценности претерпели изменения?

– Нет, просто я…

– Делаешь ставку на другого брата?

Кордия вспомнила, как бросилась к Леону, чтобы спасти жизнь Оскару.

– Оскар дурак, – продолжил Лейф. Он стянул с себя мокрую рубашку и бросил ее на спинку стула. Следом сбросил сапоги и штаны. – Он не сможет хорошо править. Ты ставишь на слабака. Августин был бы более толковым правителем, но такого врага я бы тоже не хотел иметь поблизости. А с другой стороны, с хорошим врагом проще договориться, чем с идиотом.

– Ты уж определись, что считаешь лучше, – проворчала Кордия, стараясь лечь поудобней. Все тело болело.

– Августин в любом случае должен быть казнен, – сказал Лейф, укладываясь рядом с Кордией. – Наши враги должны знать, что у них нет того, кто может их возглавить. И того, кто откроет им двери крепости, тоже.

Кордия кивнула и почувствовала, как ее глазам стало горячо от слез. Лейф задул свечу, и комната погрузилась во мрак. За окном продолжал идти дождь. Из коридора долетали голоса слуг, которым было приказано набирать в бочки дождевую воду. Кордия сама не заметила, как провалилась в сон.

                        ***

Грета бережно расчесывала волосы Кордии. Она делала это медленно, и от этих плавных движений королеву клонило в сон. В маленькое окошко пробивался тусклый солнечный свет. Лейф ушел от нее рано утром. Она вспомнила, с какой нежностью он поцеловал ее перед тем, как уйти, словно любил по-настоящему. Но она знала, что это не так. Просто он хотел, чтобы она как можно скорее родила ему наследника. Он всегда становился бесконечно милым, когда хотел добиться чего-то от других людей.

– Муж сказал, что это ты сообщила ему о выкидыше, – сказала Кордия, и руки Греты замерли.

– Я подумала, что это будет уместно, – помолчав, ответила Грета. – Или ты сердишься?

– Ты приняла решение, о котором я тебя не просила.

– Твой муж все равно все бы понял. После того, что случилось, ты не могла сохранить беременность, – убеждено проговорила Грета, снова занявшись волосами Кордии. – Это выглядело бы подозрительно.

– Ты не просто так это сделала, – обернувшись к целительнице, строго сказала Кордия. Грета спокойно выдержала ее взгляд. – Что тобой двигало?

– Ты ищешь коварство во мне, хотя сама обманывала меня, – сказала она и села на край кровати. – Почему ты лгала мне о своей беременности?

– То есть это была месть?

– Конечно, нет. За что мне мстить тебе? – пожала плечами Грета. – Ты спасла мне жизнь. Ближе, чем ты, у меня еще не было подруг.

Кордия не стала спорить, но полностью словам девушки не поверила. Было что-то, что настораживало ее, но она не могла уловить, что именно.

– Больше так не делай. Не смей решать за меня, – строго проговорила Кордия.

Грета заплела королеве косу и украсила ее шпильками с жемчугом.

– Со мной что-то происходит, – тихо произнесла Грета. – И мне страшно.

Кордия взяла подругу за руки и усадила рядом. Внимательно посмотрела на нее, но не увидела никаких изменений: такие же рыжие кудряшки, красивая кожа с россыпью веснушек.

– Магия? – догадалась Кордия. Грета кивнула. – Со мной тоже.

– Думаешь, дело в том проклятии, что я создала? – прошептала Грета.

– Скорее в тех сущностях, что оно привлекло, – сказала Кордия и посмотрела на свою руку. Она хотела снять перчатку, но страх увидеть кости без кожи и мяса остановил ее. – Ты говорила об этом с Марианом?

– Да. Он видел, как я создала скорпионов, и тоже испугался. Он пока не понял, что это, – вздохнула Грета. – Я боюсь, что не смогу контролировать эту силу и наврежу ею кому-нибудь.

– Может, поговорить с Саболой? Вдруг он знает больше? – с надеждой спросила Кордия. Грета пожала плечами и стала рассматривать свои руки, словно ища в них ответы. В дверь постучали, и через мгновение порог комнаты переступил Оскар. На нем была грязная одежда, волосы взлохмачены.

– Мне надо с тобой поговорить, – хмуро произнес он, едва взглянув на Кордию. – Наедине.

Грета быстро встала и вышла в коридор.

– Что-то случилось? – поднявшись навстречу брату, спросила Кордия. Оскар виновато отвел взгляд.

Глава 3. Злой призрак

Мариан залпом осушил бокал с вином и устало опустился в кресло. Его трясло после нескольких часов, проведенных на дожде и ветре. Он прижал холодные пальцы к пылающему лбу. Кажется, простуды миновать не удалось. Нужно было приготовить отвар, который помог бы ему скорее выздороветь, но ему было лень. Любое движение вызывало ноющую боль в суставах. Он подумал, что было бы хорошо позвать Грету, ему хотелось, чтобы о нем позаботились.

Им удалось отразить атаку драммарских магов и остановить поток черной жижи, смысл которой Мариану так и не удалось понять. Может быть, ее последствия проявятся через пару дней. Ему была не знакома магия, которую использовали эти чародеи. Их питала тьма, что однажды подчинил себе король. Они брали энергию от нее, в то время как Мариан черпал силы от родового канала и природы. Он не был никак связан с Драммаром, и понять действия чародеев было трудно. Они не делились своими секретами с чужаками.

Мариана тревожило, что те, кто больше всех владел магией, были больны. Слегли один за другим после той ночи, когда они боролись с черной жижей. Вряд ли Сабола сможет справиться со всем один, даже если добровольцы будут ему помогать. Ведь нужно не только поддерживать защиту от магических атак, но еще и создать армию фантомов. А это требовало огромных сил.

Отравленный Августином колодец тоже добавлял забот. Это сообщение породило среди находящихся в крепости настоящую панику. Стоило больших усилий всех успокоить. Мариан не знал, как они будут с этим разбираться. Запас воды еще был, но надолго его не хватит. Завтра с утра они поведут Августина пить воду из первого колодца – самого важного для них. О яде, которым была отравлена вода, Мариан знал не много: только то, что он чрезвычайно смертоносен и одной капли достаточно, чтобы убить взрослого человека. А еще он был очень дорогим, и воспользоваться им могли только по-настоящему богатые люди.

Чародей закашлялся, и его лоб покрылся испариной. Дышать стало тяжело. Он посмотрел на пустой бокал и обреченно вздохнул. Придется встать и сделать все самому. Дверь тихонько скрипнула, и он, обернувшись, увидел на пороге Саболу. Тот был с ног до головы одет в черное. Вокруг его ног суетился котенок по кличке Молоко. Мариан нахмурился. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось общаться с Саболой.

– Я думаю, это чума, – сказал тот, закрывая за собой дверь.

– Ты о чем? – прохрипел Мариан.

– О черной жиже, что лила с неба. Я осторожно поработал с образцом, стараясь извлечь из него смысл, – садясь напротив Мариана, ответил Сабола. – В нем была заложена болезнь.

– Хочешь сказать, что мы обречены? – нервно усмехнулся Мариан.

– Возможно, – внимательно глядя на него, сказал Сабола и, протянув руку к Мариану, коснулся его шеи. – Ты весь горишь.

Пальцы у него были ледяные, и Мариан дернулся.

– Со мной все нормально, – холодно сказал он.

– Я вижу, – ответил Сабола и поднялся. Подойдя к полке, на которой стояли травы, он стал рассматривать содержимое мешочков и склянок. – Ничего подходящего…

– Я как-то не собирался болеть.

– Посмотрю у себя, – откликнулся Сабола. – Я брал несколько сборов. Может быть, что-то и подойдет.

– Думаешь, заболеют все? – спросил Мариан.

– Я не знаю, – задумчиво ответил Сабола. – Но такое было бы выгодно врагам.

– Они войдут в крепость и тоже станут жертвами мора, – дрожа, сказал Мариан.

– Вряд ли. Даже сейчас болеют только те, у кого есть магия. Остальные здоровы.

Сабола снял с кровати одеяло и укутал им Мариана. Сквозь толстый слой пуха чародей ощутил исцеляющее тепло, идущее от рук его врага. Принять помощь от Саболы для Мариана было выше его сил. – Не смей… Не смей это делать.

– Ты не можешь сейчас позволить себе такую роскошь, как гордость, – прошептал Сабола, глядя ему в глаза.

– Я ничего от тебя не приму, – сказал Мариан, и его голос прозвучал, как жалобный всхлип.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно, – доверительно проговорил Сабола, глядя ему в глаза. Мариана захлестнула злость. Да как он может вообще говорить ему такие слова! После того, что случилось! Хотелось оттолкнуть Саболу, стукнуть, но он не мог двинуться. Слабость с каждой минутой делала его безвольным. – Мы должны сражаться, а не лелеять свои обиды. Это можно сделать и потом.

– Уйди… – прошептал Мариан. Перед глазами у него кружились красные искры. От частого пульса звенело в ушах. Пальцы Саболы легли ему на голову и сдавили виски. Он видел, как двигаются губы чародея, стараясь угадать, что они произносят. На него накатила сонливость. Он изо всех сил цеплялся за реальность, ему не хотелось полностью отдать себя во власть Саболы, но противостоять его силе не смог. Сознание погасло.

                              ***

Мариан проснулся от того, что кто-то смотрит на него. Этот взгляд проникал ему под кожу, вызывал беспокойство. Он ощущал, как опасность становится почти осязаемой. Открыв глаза, чародей понял, что лежит в постели, окруженный ворохом подушек. Два тяжелых одеяла придавливали его к матрасу. Наверняка Сабола постарался. Мариан с трудом приподнялся на локтях и увидел, что на стуле сидит Талика.

– Ну, здравствуй, любовь моя, – холодно произнесла она. Мариан неотрывно смотрел на нее. Она впервые с момента смерти явилась ему. До этого, сколько бы он ни призывал ее, какие бы магические ритуалы для духов ни использовал, Талика отвечала ему молчанием. Не бредит ли он сейчас?

– Талика… – прошептал Мариан, вглядываясь в лицо девушки. Она выглядела точно так же, как в день смерти: то же платье, прическа, и рваный след от ножа на горле. Если бы он не видел ее смерти, не поверил бы, что она призрак. Девушка была как живая.

– Неужели ты рад меня видеть? – с издевкой спросила Талика и поднялась. – И прикосновения Саболы не стерли тебе память?

– О чем ты? – тяжело дыша, проговорил Мариан. Его накрыл приступ кашля, и он без сил упал на подушки.

– Ты предал меня! – повысила голос Талика. – Ты общаешься с Саболой, словно ничего не случилось, будто это не он приказал убить меня! Как ты мог, Мариан?! Как? Ведь я любила тебя…

Мариан посмотрел в лицо возлюбленной. Та боль, которую он проживал, когда понял, что Талика лгала ему, вдруг рассеялась. Ему опять хотелось верить ей, снова пережить эйфорию близости с ней. Это чувство было похоже на поток, заставляя здравый смысл заглохнуть.

– Я никогда не предавал тебя, – растерянно проговорил Мариан и потянулся к Талике. Она резко поднялась, не давая ему прикоснуться к себе.

– Ты должен убить его и, чем скорее, тем лучше! Сабола не должен жить! – с придыханием проговорила Талика. – Не поддавайся его очарованию. Он не умеет дружить, он использует тебя! Притворяется хорошим, а ты веришь! Нет на свете человека хуже, чем Сабола!

– Талика… – Мариан чувствовал, что должен пользоваться случаем и задать ей вопросы, которые не давали ему покоя, но в голове было пусто.

– Пообещай мне, что убьешь его, – сказала Талика, глядя Мариану в глаза. От нее исходил такой холод, что у Мариана замерзло лицо. – Ты знаешь, что он запер меня на вечность без перевоплощения? Только настоящий злодей мог так поступить! Он лишил нас счастья быть вместе. Ты убьешь его? Обещай, что сделаешь это, что восстановишь справедливость!

– Хорошо, – моргнув, сказал Мариан, и ему тут же стало не по себе.

– Сделай это как можно скорее, – мягко проговорила Талика. – И тогда я найду возможность вернуться. Мы снова будем вместе.

– Сейчас это невозможно… – неуверенно проговорил Мариан. Сознание начало проясняться, морок, который одурманил его, отступал. Лицо Талики исказилось от гнева.

– Я столько для тебя сделала… Я отдала тебе всю свою жизнь… – жалобно проговорила она. Мариан с трудом сглотнул, ощущая вину за то, что пришлось пройти его возлюбленной. Скрип двери заставил его отвлечься от гостьи. В комнату вбежал котенок Саболы. Увидев Талику, он громко зарычал, и его шерсть встала дыбом. Он с яростью бросился на нее, и образ девушки пошел рябью. Она отшвырнула его в сторону и Молоко, ударившись о стену, тихо пискнул.

– Тебе придется смириться, но Сабола пока будет жить, – сказал Мариан, к которому вернулись здравый смысл и самообладание. Талика зашипела, словно раздосадованная змея. Она хотела что-то сказать, но не успела, превратившись в черный дым. В комнате запахло сыростью и гнилой плотью. Мариана затошнило. Он попытался подняться, но не смог. Котенок вскочил на кровать и начал бешено ластиться. Терся мордочкой о его подбородок, щекоча кожу усами. У Марина хватило сил поднять руку и погладить его. Талика убила Молоко, и он не забыл об этом.

– Она ушла и больше не обидит тебя, – ласково проговорил Мариан. Его ворона рядом с ним не было, Гастон был отправлен в разведку к войскам касталийцев.

– Вот ты где! – раздался голос Саболы, и через мгновение он оказался рядом с кроватью Мариана, забрал котенка и почесал его за ухом. – У меня было для него поручение, а он вдруг как припустился бежать…

– Здесь была Талика, – сказал Мариан, внимательно наблюдая за чародеем. Сабола вскинул брови и едва заметно улыбнулся.

– О! Ты пообещал ей убить меня?

– Нет, – помолчав, сказал Мариан.

– Неожиданно! – Сабола улыбнулся чуть шире.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне причину вашей войны с Таликой, – сказал Мариан. – Интересно послушать твою версию.

– Как-нибудь на досуге, – сказал Сабола. – Загляну к тебе позже. Сейчас у меня дела.

Сабола вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Запах, оставшийся после визита Талики, немного ослаб. Мариан ощутил себя очень уставшим. Закрыв глаза, он тут же провалился в сон.

                              ***

Делора суетливо наводила порядок в комнате Мариана, хотя, по его мнению, она в этом не нуждалась. Он лежал пластом уже пятые сутки и при всем желании не мог устроить бардак. По тому, как двигалась девушка и при этом без конца говорила, чародей пришел к выводу, что она чем-то встревожена. Причин для страхов и тревог у тех, кто сейчас находился в крепости Драконьи зубы, было достаточно, они уже привыкли к ним, поэтому напрашивался вывод, что это что-то новое.

– Сядь! – приказал Мариан, не в силах выносить эту суету. – Что происходит, Делора?

Та заметалась еще сильнее. Поправила занавеску, подвинула подсвечник с догорающей свечкой. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели. Неужели и она заболела? Мариан схватил ее за руку и усадил рядом с собой.

– Сабола запретил тебя волновать, – виновато сказала Делора, когда Мариан повторил свой вопрос. – Я ему обещала.

– Это как-то отменит те неприятности, которые ждут меня после выздоровления? – прохрипел Мариан. Чувствовал он себя паршиво. Несмотря на отвары, которыми его поили, и магию, лучше ему не становилось. Его мучил жар, болело лицо, словно ему раздробили кости. Кожа покрылась нарывами, мелкими, словно бисер, но очень болезненными.

Делора отвела взгляд в сторону и вздохнула. У Мариана промелькнула мысль, что она сомневается в том, что он поправится. Впрочем, и он сам в этом сомневался.

– Почти все те маги, кто пытался остановить черную жижу, заболели, и многие уже умерли, – сказала Делора. – Сабола пока держится, но его болезнь тоже захватывает. Я вижу, как он слабеет.

– А Кордия? – с тревогой спросил Мариан. Делора тихо вздохнула. Кажется, она ждала других слов.

– Пока здорова. Король держит ее взаперти. Я сомневаюсь, что это защитит ее, но кто я, чтобы с моим мнением считались? – с горечью произнесла Делора.

– Твоя мать учила тебя драммарской магии? – спросил Мариан.

– Совсем чуть-чуть, – вздохнула Делора, накручивая на палец кончик красной косы. – У меня ведь нет больших способностей. Все, что я могу, это готовить отвары, собирать нитки бус из камней и делать волшебные чаи. Драммарская магия темная, вязкая. Для нее нужна особая сила души, готовность принять в себя тьму. Моя мама, она была родом из Драммара, ее воспитывали те, для кого магия была такой же естественной, как дыхание, но и она полностью не смогла овладеть ею, поэтому и уехала. Ей хотелось работать с другими источниками, в которых меньше тьмы. Ты ведь знаешь, как много зависит от земли, на которой работает чародей.

– Знаю, – ответил Мариан и закашлялся. Делора взяла чашу с отваром и стала его осторожно поить. Краем глаза он заметил в углу комнаты движение, словно там заклубился дым. Один миг – и серая дымка превратилась в Талику. Ее глаза полыхали ревностью. Она с ненавистью смотрела на Делору, готовая броситься на нее и убить. Мариан сомневался, что призрак сможет это сделать, но рисковать не хотел.

– Хватит, – отводя руку Делоры в сторону, торопливо проговорил он. Жидкость тонкой струйкой потекла по подбородку. Талика села на пуфик и сложила руки на коленях. Ворон сорвался с изголовья кровати, где дремал и начал кружить по комнате.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросила Делора, вытирая с кожи Мариана следы отвара.

– Устал. Хочу спать, – грубо ответил Мариан, видя, как Талика нервно покачивает ногой. Ворон уже летал над ней, недовольно каркая. – Оставь меня.

Делора нахмурилась, но спорить не стала. Поставила чашу на столик и двинулась к двери. На пороге остановилась и посмотрела на пуфик, где сидела Талика. По выражению ее лица, Мариан не понял, увидела она его покойную возлюбленную или нет, но в том, что почувствовала, сомнений не было. Постояв немного на пороге, Делора ушла.

– Ты что-то зачастила, – сказал Мариан.

– Если ты сейчас же не скажешь, что рад мне, я расстроюсь, – сказала Талика и села рядом с ним. Вязала его за руку, и он ощутил ее прикосновение. – А ты ведь знаешь, что бывает, когда у меня плохое настроение.

Ничего хорошего, Мариан это помнил.

– Как тебе это удалось? – удивленно спросил Мариан, сжимая ее пальцы. – Стать материальной?

– Тебе это знать не обязательно, – улыбнулась Талика и, наклонившись к нему, поцеловала его в губы – легко, словно бабочка крылом прикоснулась. Раньше бы он умер от счастья, а сейчас это погрузило его в тревогу. То, что творит Талика, для мертвых невозможно. Что она задумала? К чьей помощи прибегла? На ум пришла только Кордия, ведь у них была связь.

– Как и то, что ты убила моих родителей? – глядя Талике в глаза, спросил Мариан. Она не отвела взгляда, чуть заметно улыбнулась и провела пальцами по его руке.

– Я сделала это ради тебя, – сказала Талика. – Чтобы ты мог вырасти из маленького мальчика в самого сильного чародея, которого еще не знал мир.

– Этой жертвы можно было бы избежать.

– Я тебя умоляю! – поморщилась Талика. – Прошло столько лет! Ты что, теперь на меня за это обижаться будешь? К тому же они не мучились: уснули, и все.

– Ты чудовище! – сказал Мариан, глядя в некогда любимое лицо. Все страдания из-за этой женщины показались ему глупыми и бессмысленными. Она вызывала в нем лишь отвращение. Ее манеры, звук голоса – все казалось ему чуждым и ненавистным.

– И ты все равно выберешь меня, – улыбнулась Талика, а Мариану ее улыбка показалось оскалом.

– Потому что никакой любви не было, только магия? – произнес он, отпуская руку девушки.

– Ты был счастлив, так что какая разница? – пожала плечами Талика. – У меня есть план, и я хочу, чтобы ты помог мне его осуществить.

– Нет.

– Ты ведь даже не знаешь, о чем речь.

– И не хочу знать! – твердо сказал Мариан. – Я не желаю иметь с тобой больше ничего общего.

– Но придется, – Талика снова улыбнулась. – Если ты мне откажешь, то Делору будут заживо жрать черви, которых я запустила ей под кожу. Это мертвая магия, ты не сможешь ее отменить. Так что подумай, так ли тебе нужна твоя строптивость. И запомни: мы всегда будем вместе.

Мариан хотел грубо осадить ее, но слова застряли в горле. Талика закружилась по комнате и, превратившись серый дым, исчезла.

Чародей в бессильной ярости ударил кулаком по кровати. Он больше не желал оставаться заложником Талики и позволять ей управлять его жизнью. А еще он не хотел потерять Делору. Он знал, что бывшая девушка ее не пощадит и сделает ее последние дни невыносимыми. Ему нельзя этого допустить.

Подняться на ноги оказалось настоящим подвигом. Шатаясь, Мариан дошел до стола, на котором лежал гримуар. На этот раз он не позволит Талике взять над собой верх.

Глава 4. Пленник крепости

Дор смотрел на пламя костра, в котором сгорали останки погибших лошадей. От запаха горелого мяса его мутило, глаза слезились от дыма. Ему было не по себе от происходящего. Казалось, что вся крепость пропитана зловещей магией драммарских магов и по углам таится сама смерть. Об этом шептались на кухне служанки. С каждым днем надежда на то, что они выберутся из крепости живыми, становилась все более призрачной. Они оказались в ловушке.

Не в силах больше смотреть на огонь, Дор перевел взгляд на Лейфа. Король, несмотря на холод, был в одной рубашке. Ветер трепал черные волосы, забрасывая их ему на лицо. Он не замечал этого, глядя на костер. Герцог сомневался, что этот человек может испытывать добрые чувства, но сейчас он читал в его глазах скорбь. Заметив, что Дор смотрит на него, Лейф вздернул подбородок, и его взгляд стал непроницаемым. Он вел себя, как настоящий король, словно это было его предназначение. В его жестах, словах чувствовалась сила власти, уверенности и неукротимости. У Дамьяна, чье место он теперь занимал, такого никогда не было. Он был скорее капризным, чем властным, и боязливым, а не готовым действовать. Его всегда мучили сомнения, и он не скрывал этого. Дор задавался вопросом: заметили ли такую перемену его подданные, поняли, что король не настоящий? Слухи о том, что место Дамьяна занял самозванец, вовсю гуляли по Аталаксии, на радость мятежникам, и тем, кто их поддерживал. Новости из захваченного ими Стонвона приходили печальные: сторонники короля и их семьи убиты, замки захвачены. Если в ближайшее время не ослабить их, то они с легкостью могут занять столицу.

К ним подошел Сабола. Он выглядел изможденным, под глазами чернота. Ему одному приходилось сейчас ухаживать за больными, которых с каждым днем становилось все больше. Остальные чародеи были больны. Мать Лейфа, графиня Локк, все еще находилась между жизнью и смертью. Джулиан после ожога никак не мог восстановить магический ресурс, впрочем, как и руку. Лекарь настаивал на ампутации, ведь лечение не помогало. Кордия еще не пришла в себя после несчастного случая. Защита от драммарских магов слабела с каждой минутой.

– Еще десять заболевших и три трупа, – сообщил Сабола.

– Солдаты? – уточнил Лейф.

– Добровольцы с магическими способностями, – ответил Сабола. – Драммарские маги хотят лишить нас защиты, поэтому стараются уничтожить тех, кто может ее создать.

– То есть остановить это может только магия? – спросил Дор.

– Если останутся те, кто сможет ее творить, – проведя рукой по лбу, сказал Сабола. Дор заметил, что чародея сотрясает крупная дрожь. Потирая руками плечи, он приблизился к огню. На щеках у него расползалась узловатая сыпь малинового цвета. – Сейчас мы не можем это исправить…

– Ты тоже болен? – спросил Лейф, подойдя к Саболе. Тот кивнул. – Мы можем тебе как-то помочь?

– Сильно я в этом сомневаюсь, – вздохнул Сабола и тут же закашлялся. Его зашатало, и он едва не упал в огонь. Лейф успел схватить его за плечо.

– Пойдем, тебе надо отлежаться, – повелительно проговорил Лейф, продолжая поддерживать его. Сабола промолчал и позволил увести себя в крепость. Дор проводил их взглядом. Ощущение безнадежности снова холодом пробежало по коже. Он сунул руки в карманы плаща и наткнулся пальцами на склянку. Он подобрал ее на полу после того. как Августина скрутили и отправили в подземелье, где была небольшая темница, вытащил ее и внимательно посмотрел на непрозрачный коричневый флакон. Кровавая чернявка. Что, если это их шанс?

                              ***

Дор спустился в подвал, чтобы проверить, жив ли Августин, которого заставили выпить несколько ковшей воды, чтобы узнать, отравлен ли колодец или нет. Мальчишка сопротивлялся и вел себя, как звереныш. А то, с какой ненавистью он смотрел на Дора, вызывало у герцога жалость.

Конечно, напоить Августина водой и проверить, выживет он после этого или нет, можно было и в темнице, но Лейф решил сделать это публично, чтобы показать другим, что за проступок позор и наказание неизбежны. Он сам судил Августина и вынес ему смертный приговор. Если он выживет, выпив воды из трех колодцев, то послезавтра его казнят. Услышав это, Августин расхохотался.

– Ты ведешь себя не достойно первого лорда, которым ты так хочешь стать. Твой отец был бы разочарован, – сказал Лейф после того, как солдатам пришлось держать извивающегося Августина, чтобы влить в рот воду. Лицо у парня было синим от побоев, рубашка порвана и испачкана в крови. За ним внимательно наблюдал Оскар. Он был сосредоточен, чуть хмур, то и дело кусал губы, словно страдания брата причиняли ему физическую боль. Дор исподтишка смотрел за ним и радовался, что здесь нет Кордии. Она бы тоже переживала.

– А кто вы такие, чтобы я вел себя с вами, как первый лорд? – тяжело дыша, огрызнулся Августин и мотнул головой, чтобы отбросить со лба мокрые волосы, но у него ничего не вышло. – Кучка смертников, которые не желают признавать свой проигрыш!

Дор заметил, что солдаты, удерживавшие Августина, переглянулись. Лейф тоже не упустил этот момент. Он подошел к мальчишке и, схватив его за ворот, с тихой яростью произнес:

– Первый лорд – это не маска и не красивое название, чтобы потешить свое тщеславие. В тебе ничего от него нет. Ты бастард и навсегда им останешься.

Августин глухо рассмеялся, чуть откинув голову. Прищурившись, посмотрел Лейфу в глаза. Дор подумал, что Лейф был таким же, когда они с Марианом пришли за ним в тюрьму: злым, похожим на затравленного хищника, готового убить любого, кто встанет у него на пути.

– А ты родился самозванцем и сдохнешь им, – сказал Августин и плюнул Лейфу в лицо.

Оскар шумно вздохнул и нервно провел рукой по волосам. Солдаты резко оттащили Августина назад. Он извивался, и веревки, которыми он был связан, еще сильнее врезались ему в тело. Лейф бросил на него презрительный взгляд и усмехнулся. К нему подошла Нола, держа в руках кружевной платок. Она хотела вытереть след от плевка, но Лейф жестом остановил ее.

– Высечь его! – не сводя глаз с Августина, приказал он. – Я запрещаю разговаривать с ним и слушать его просьбы. Кто ослушается, будет казнен.

После нескольких крепких тумаков Августин обмяк, и солдаты потащили его бесчувственное тело в крепость.

– Ты слишком мягок с ним, Дамьян, – заметила Нола, поправляя на груди плащ.

– Сомневаешься в палаче? – спросил Лейф и посмотрел на девушку. Нола тихо рассмеялась. – Или хочешь проконтролировать?

– Я бы не отказалась. Сделаешь мне такой подарок? – чуть приблизившись к нему, понизив голос, произнесла Нола. Лейф взял у нее платок и, вытерев лицо, брезгливо выкинул кусок ткани на землю.

– Если придумаешь, как хорошо попросить, – ответил Лейф.

– Непременно, ваше величество, – кокетливо ответила Нола и сделала книксен. Она была такой дерзкой, такой манящей, что Дору стоило немалых усилий отвести от нее взгляд. Храбрая и бессердечная, она ценила только риск и моменты, когда ее жизнь висела на волоске, и такой ее сделал Дамьян. Простила ли она ему это? И о чем думает сейчас, глядя на того, кто занял его место? Дор не сомневался: Нола знает, что король не настоящий.

Лейф окинул Нолу оценивающим взглядом, и Дору это не понравилось. Ничем хорошим это не закончится.

– Пойдем, – кивнув в сторону крепости, сказал Лейф. – Хочу посмотреть, какую плеть ты выберешь.

– Хочешь стать моим наставником?

– Скорее, оценить твои способности палача, – сказал Лейф, и в его глазах вспыхнул азарт. Дор подумал, что предстоящее наказание Августина заводит его.

Нола чуть помедлила, словно решала, стоит ей идти с ним или нет, поправила прическу и, придерживая юбки, медленно пошла следом за королем.

                              ***

Дор спустился в подземелье. Факел в руке тревожно потрескивал. Он миновал узкий коридор и, толкнув дверь, вошел в темницу. Здесь было несколько камер, и большая часть сейчас пустовала. На дощатом столе горело несколько свечей, уже изрядно оплывших. Тюремщик, пожилой мужчина с кривым носом, сидел, привалившись к стене, и что-то плел из тонких веревок. Бросив взгляд на Дора, он снова вернулся к работе.

Подойдя к решетке, Дор посмотрел на Августина, лежащего на подстилке из сена. Он дрожал, по шее стекали тонкие струйки пота, смешаные с кровью. Похоже, палач из Нолы хороший. Почувствовав на себе взгляд герцога, он с трудом разлепил воспаленные веки и посмотрел на него с ненавистью. Впрочем, ничего другого Дор и не ожидал. На его месте он бы тоже всех ненавидел.

– Какой интересный способ самоубийства! – криво усмехнувшись, прошептал Августин.

Дор промолчал. Он помнил слова Лейфа, что никто не должен говорить с заключенным.

– Ты такой же больной, как та девка, раз тебе нравится смотреть на увечных, – чуть приподнявшись, продолжил Августин.

Дор достал из кармана склянку и показал ее заключенному, а потом осторожно вытащил пробку, радуясь, что его руки плотно закрыты толстыми перчатками.

– Что…что ты собрался сделать? – прохрипел Августин, глядя, как Дор раскачивает склянку. – Убери это!

Неуклюже приподнявшись, он попытался отползти, как можно дальше от решетки. Дору понравилась его реакция, но он все равно сомневался: ведь Августин мог и блефовать. А ему нужно было точно знать, что в этой склянке кровавая чернявка.

– Ты убьешь нас… – прикрываясь соломой, проговорил Августин. Дор заметил, что его губы дрожат. Пожалуй, хватит. Дор закрыл флакон, и не говоря ни слова, стал подниматься наверх. В дверях он столкнулся с Бальтазаром.

– Король не обрадуется, если узнает о твоих тайных свиданиях, – заметил он.

– И не лень бежать докладывать? – усмехнулся Дор, поправляя плащ.

– Очень лень, – сказал Бальтазар. – Но вдруг найдутся сердобольные?

– Ты сам-то куда шел?

– Тебя искал, – ответил Бальтазар, и они двинулись по коридору.

– Я тоже хотел с тобой поговорить, – сказал Дор, и жестом предложил ему выйти на крыльцо. Бальтазар бросил на него любопытный взгляд, но вопросов задавать не стал. Они вышли на улицу. В лицо ударил теплый влажный воздух. Снег почти растаял, и во дворе было мокро и грязно. Дор покрутился, чтобы убедиться, что они одни и никто не подслушивает.

– Ты что, в любви мне, что ли, признаться хочешь? – проворчал Бальтазар.

– Мне кажется, что у Августина здесь сообщники, – сказал Дор.

– Есть подозрения, кто?

– Нет, никаких, – мотнул головой Дор. – Просто… Он ведет себя так, словно у него есть поддержка. Августин на кого-то рассчитывает.

– Мне так не показалось, – подумав, сказал Бальтазар. – Но все может быть. Прикажу своим людям не спускать с него глаз.

– Августин – темная лошадка, от него всего можно ожидать.

– Да уж, учитывая его прошлое, – задумчиво проговорил Бальтазар.

– А тебя что тревожит? – спросил Дор, глядя на друга.

– Что у драммарских магов есть в крепости свой человек, – вздохнув, ответил Бальтазар. – Кто-то из магов сотрудничает с ними.

– С чего такие мысли?

– Грета поделилась наблюдениями.

– Насколько я знаю, она ничего не понимает в драммарской магии.

– В ту ночь, когда с неба полилась черная жижа, на стене появились надписи, которых прежде не было, – сказал Бальтазар. – Это была часть заклинания, которая связывала магию тех, кто атакует крепость. Открывало коридор, минуя защиту, которую поставили чародеи.

– Почему я только сейчас об этом узнаю?

– Потому, что я только сумел тебе об этом рассказать? – пожал плечами Бальтазар. – За эти дни столько всего произошло.

– Грета могла сама рассказать мне об этом.

– Она сейчас лежит в беспамятстве, ей точно не до тебя.

– Кто еще об этом знает?

– Грета рассказала Саболе, но и он сейчас болен, так что толку от него никакого. Впрочем, как и от Мариана. Не знаю, что мы будем делать дальше.

– Кордия? Она – единственная, кто владеет магией и пока здорова.

– Если Лейф даст ей возможность попытаться.

– Как думаешь, тот, кто помогает Августину и касталийцам, может быть одним человеком? – спросил Дор.

Бальтазар провел рукой по белокурым волосам и ничего не ответил. Дор задрал голову и посмотрел в мутное небо, по которому носились пепельные тени. Выглядели они зловеще: того и гляди нападут. Очередное развлечение драммарских магов, чтобы лишить их защиты и погубить. Вряд ли они сейчас смогут отразить их атаку. Выдержат ли они ее, или она станет для них последней?

                        ***

Графиня Локк дремала. Она лежала, обложенная подушками, ее ноги укрывало яркое лоскутное оделяло. Лицо графини было бледным, седые волосы подчеркивали желтизну кожи. Дор даже склонился над ней, чтобы убедиться, что она еще дышит – таким незаметным было ее дыхание. Делора сказала ему, что она хочет его видеть. Он пришел почти сразу, но, видимо, графиня была слишком слаба чтобы его дождаться. В последний раз они говорили перед тем, как чародеи поднялись на башню, чтобы снять магический купол, который защищал Шиоронию от вторжения врагов. Тогда их разговор поставил Дора в тупик, а те обещания, которые она вынудила его дать, теперь угнетали его. Что ей нужно сказать ему сейчас?

Он придвинул к окну кресло и сел. Деревянная конструкция недовольно скрипнула. Дор посмотрел на графиню, решая, разбудить ее или дать поспать и в итоге выбрал второе. Откинувшись на спинку кресла, он вспомнил их прошлую беседу.

                        ***

После обсуждения, как они будут снимать магический купол, графиня Локк попросила Дора остаться. Ему не очень хотелось с ней общаться. Он испытывал к ней смешанные чувства – ненависти и какой-то нежности, которой он никак не мог понять. Она убила его брата, и чувствовать подобное было оскорблением для его памяти, но и отрицать он этого не мог. Его отец любил ее, и для него это значило что-то сакральное, хотя первое время, едва он узнал об этой связи, ему было очень обидно за мать. А иногда Дор думал, что, если бы графиня Локк стала его мачехой, они бы подружились.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала тогда графиня Локк, когда шум шагов и голосов в коридоре стихли. Дор заметил, что она нервничает.

– Не думаю, что я тот человек…

– У меня есть дочь, – призналась графиня Локк, глядя Дору в глаза. – И я хочу, чтобы ты о ней позаботился.

– Почему я? – растерялся от такого предложения Дор. – Отчего вы не поручите это своему сыну?

– Лейф ничего о ней не знает, – помолчав, сказала графиня, – и не должен узнать.

– С чего такая секретность?

– Ты забыл про моего мужа, который готов на все, чтобы испортить мне жизнь, – с горечью произнесла графиня Локк. – Мне пришлось отказаться от своего сына, чтобы спасти ему жизнь, и я не хочу, чтобы это повторилось с моей дочерью. Я скрывала ее с того момента, как она родилась, и готова была это делать до конца дней. Но сейчас я чувствую, что пришло время передать заботу о ней другому человеку, и ты идеально подходишь для этого.

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь, – сказал Дор.

– Я твой враг. У тебя нет никакого основания помогать мне. Никому и в голову не придет, что мы можем быть связаны, а значит, что девочка, которую ты взял в свой дом – моя дочь, – сказала графиня Локк.

– Но ведь у нее есть отец… Почему бы ему не взять ее к себе? – неуверенно проговорил Дор. – Или он…

– Ее отец – человек благородных кровей, – вздохнула графиня Локк, – но из соображений безопасности для моей дочки я не хочу, чтобы он о ней знал. Она не должна стать пешкой в играх его родственников. А ты… ты спасешь ее, а она спасет тебя. В конце концов, тебе нужна наследница, ведь даже если тебе удастся снять проклятие, детей у тебя не будет. Ясновиденье не моя сильная сторона, но из того, что я смогла увидеть, ваши судьбы связаны.

– Вы умираете? – спросил Дор и ему стало не по себе от собственного вопроса.

– С моим здоровьем все в порядке, – сказала графиня и прошлась по комнате. – Но я потеряла большую часть магической силы после ранения и не могу защищать себя, как прежде. А Альба… Она не остановится, пока не уничтожит меня: ведь я свидетель ее интриг и преступлений. Пообещай мне, что никогда не будешь ей верить, что не подпустишь к себе эту женщину. Она ненавидит тебя, Дор.

– Это запоздалое предупреждение, – вздохнул Дор, вспомнив их последнюю встречу с Альбой. – Она сейчас в моем замке.

– Влюбленный глупец! – с досадой прошептала графиня. – Альба – чудовище! В ней столько злобы и ненависти, что я даже не знаю, любила ли она когда-то.

– Альба знает о вашей дочери?

– Нет. Но я была очень близка к тому, чтобы быть с ней откровенной, ведь мне казалось, что мы были подругами, – с грустью проговорила графиня Локк. – Только я ошиблась.

– Мне жаль, – искреннее сказал Дор. Графиня кивнула. – Расскажите о дочери.

– Ее зовут Йена. Ей двенадцать лет. – Губы графини тронула теплая улыбка. – Любит читать, ей легко даются другие языки… Лошади – ее слабость, и она может целыми днями пропадать на конюшне. Она полюбит тебя, Дор.

– Откуда такая уверенность? – сухо спросил Дор. которого слова графини совсем не порадовали.

– Она родилась, чтобы стать твоей семьей, – сказала графиня. – Да, ты можешь решить, что я стараюсь надавить на тебя, но это неправда. Ты защитишь ее?

Дору очень хотелось сказать «нет» и больше никогда не возвращаться к этому разговору. У него не было желания брать на себя такую ответственность. Он понял, что в глубине души у него живет страх, снова потерять того, кто может стать для него близким человеком. Он вспомнил, каким одиноким ощущал себя, когда остался один, и если бы не семья Альбы… Они не побоялись взять его к себе и воспитать, как собственного сына, и он никогда этого не забудет.

– Хорошо, – выдохнул Дор. – Я сделаю для Йены, все, что смогу.

– Благодарю, благодарю тебя! – горячо проговорила графиня, молитвенно сложив руки. – И еще одна просьба.

– Не пугайте меня так!

– Пообещай мне, что Лейф не умрет от твоей руки.

– Нет, это уже чересчур! – рассердился Дор.

– Вы братья, между вами не должно быть ненависти.

– Кровь ничего не решает, – сказал Дор, чувствуя, что распаляется все сильнее. Убить Лейфа – было его мечтой в последние дни, и он не собирался отказываться от этого, а уж тем более давать какие-то дурацкие обещания!

– И правда, решаешь ты, – спокойно сказала графиня. – У Лейфа никогда не было семьи, дай ему возможность узнать, что это такое.

– Вы слишком многого от меня хотите!

– Только то, что сделать в твоих силах, не более.

Дор направился к двери. Он не видел смысла продолжать этот разговор.

– Дор!

– Уверен, Лейф вам подобных обещаний тоже не даст, – обернувшись, сказал Дор.

– Это не имеет значения. Ты отвечаешь только за себя.

Дор покачал головой и закрыл за собой дверь. Тогда он еще не знал, что все-таки даст ей это проклятое обещание.

                        ***

Графиня Локк закашлялась и, приподнявшись на локтях, неуверенно потянулась к стакану с водой, стоящему на тумбочке возле кровати. Дор хотел ей помочь, но вовремя остановился. Она пролила часть воды на себя, тихо охнула. Герцог метнулся к двери и позвал служанку.

– Как хорошо, что ты пришел… – слабо проговорила графиня.

В комнату вбежала Делора и стала суетится вокруг больной.

– Что-то нужно? – спросил Дор, боясь, что речь опять сведется к обещаниям не убивать Лейфа или Йене.

– Да, я хочу кое-что передать тебе, – сказала графиня и сделала Делоре знак уйти. Когда девушка скрылась за дверью, чародейка потянулась к ящику, но ей не хватило сил, и она снова упала на подушку. – Возьми сам… Там три бархатных мешочка, на каждом инициалы ваших имен.

Дор вытащил их из ящика и показал графине. Та кивнула.

– Отдашь моим детям после моей смерти, – сказала она. – И возьмешь один себе.

– Почему бы этим не заняться вашему сыну?

– Потому что он ненавидит меня и ничего не хочет от меня принять. После будет проще, – сказала графиня. Дор спрятал мешочки в карман плаща. Ему вдруг стало тоскливо. Он посмотрел на чародейку и понял, что не хочет, чтобы она умирала, что ее смерть будет потерей и для него.

– Все, можешь идти, – прохрипела графиня Локк. – Не трать на меня время.

Дор не успел уйти, как в комнату вошел Лейф и недовольно посмотрел на него. Волосы у него были чуть растрепаны, в черных прядях торчали обломки соломы.

– Какой тьмы ты здесь делаешь? – сурово спросил Лейф.

Глава 5. Опасные гости

Кордия смотрела на брата, который мерил шагами ее маленькую комнату, то и дело натыкаясь на предметы. Она даже подумала, что Оскар пьян, но не уловила ни единого намека на запах алкоголя.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила Кордия, устав от его метаний.

Оскар замер и посмотрел на нее исподлобья.

– Тебя совсем не волнует судьба Августина? – с укором произнес барон.

– Меня больше пугают последствия всего того, что он уже натворил, – вздохнула Кордия и села на край постели.

– Твой муж хочет казнить его, – опускаясь рядом с ней на колени, тихо сказала Оскар. – Ты допустишь это?

– Да, – помолчав, сказала Кордия и посмотрела Оскару в глаза. – Я больше не буду его спасать.

Оскар вскочил на ноги и снова заметался. У Кордии возникло нехорошее предчувствие. Она подошла к брату и положила руки ему на плечи. Он обернулся к ней и, поймав ее ладонь, бегло поцеловал.

– Я ведь тоже натворил тьму ошибок, – прошептал он.

– Августин не оступился, Оскар. Он целенаправленно творил зло ради своих амбиций, – сказала Кордия. – А теперь признавайся, что ты ему пообещал!

– Ты все равно не поймешь! – с тоской процедил Оскар и сбросил с плеч руки Кордии. – Ты ведь королева…Все твои мечты исполнились.

Он двинулся к двери, но Кордия опередила его, не давая покинуть комнату.

– Если ты попробуешь спасти его, подставишь всех! – воскликнула она. – Ты что, не понимаешь? Августин сейчас играет за другую сторону, он наш враг!

– Всего еще пару дней назад он был твоим любимым младшим братом! – с горечью произнес Оскар. Он был явно не в себе, и Кордия не знала, как ему помочь. Она включила магию, которая окутала барона мягкой дымкой и тут же впиталась ему в кожу. Его тело обмякло, плечи ссутулились.

– Оскар, пожалуйста, не ставь его на свое место, – обхватив руками лицо брата, прошептала Кордия. – Не приписывай ему своих чувств и боль. Не будь опрометчивым, я не хочу потерять тебя, понимаешь?

Оскар тихо засмеялся. Кордия заметила, что в его глазах дрожат слезы.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – Его губы дернулись в кривой усмешке.

– Я люблю тебя, Оскар, – призналась Кордия. – И мы должны держаться вместе, иначе погибнем, и от нашей семьи ничего не останется.

– Знаешь, как купить меня, да? – отводя от себя руки Кордии, зло бросил Оскар и, легко подхватив сестру за талию, поставил так, чтобы она не помешала ему выйти. Королева не стала его останавливать. Она знала, что он сейчас не услышит ее, и в глубине души сомневалась, что такой момент вообще наступит.

                        ***

Кордия собиралась пойти в обеденную, когда пришел Лейф и сказал, что сажает ее под замок. Он поставил на стол поднос с едой и ушел, заперев ее на ключ. Он ничего не объяснил ей, и первое, что пришло ей на ум: он знает, что она обманула его с беременностью. От этого ее замутило, и она поспешно отвернулась от еды. Но тут же ей пришла в голову другая мысль: почему такое странное наказание? Лейф ведь мог поспешить исправить ситуацию, затащив ее в постель. От последнего Кордию передернуло, и она с тоской подумала, что у нее не получится долго уклоняться от близости с мужем. Она с досадой закусила губу и пожалела, что Лейф не умер от проклятия Греты.

Кордия прислушалась. Ей хотелось понимать, что происходит. Заперев ее, Лейф подвергал королеву опасности: если на крепость нападут, она окажется в ловушке. Ее пугало быть изолированной от остальных.

От скуки она и сама не заметила, как набросилась на еду и съела все, что ей принесли, а едва отставив тарелку в сторону, захотела спать.

«Снотворное…– пронеслось в голове у Кордии, когда она падала на подушку. – Он дал мне снотворное…».

                              ***

Королеве снилась весна. Шиорония утопала в зелени и цветах, от запаха цветения кружилась голова. Кордия сидела на краю фонтана, и прохладные брызги то и дело обжигали ей кожу. Она волновалась, ждала важных новостей и каждый раз, когда доносился стук копыт или стук колес, задерживала дыхание.

В один миг площадь перед дворцом заполнилась солдатами. Во главе отряда Кордия увидела генерала Монро, гордо восседавшего на коне. В руках он держал чью-то отрубленную голову. Черные волосы прилипли к мертвым щекам, кровь еще держалась красной коркой на коже. Генерал швырнул голову королеве. Та упала к ее ногам. Опустив глаза, Кордия посмотрела на нее. Мертвые глаза Лейфа показались ей искусственными.

– Он ждал, что королева спасет его, – сказал генерал, обнажая меч, – но королева не пришла.

Блеск стали ослепил ее и это было последнее, что она видела. Клинок пробил грудь ей, и она провалилась в темноту.

                              ***

Жадно хватая воздух, Кордия подскочила на постели. Ее лоб покрылся испариной, сердце билось, как сумасшедшее. Ей было страшно, перед глазами все еще стоял генерал с головой Лейфа в руках. Тьма, она ведь была уверена, что умрет от руки Артея, и вот новые варианты смерти! Она сползла с кровати, налила себе воды и прислушалась. Где-то спорили мужчины, но слишком далеко – слов не разобрать. Сосредоточившись на дыхании, королева ощутила, как паника отступает. Ей нужны были другие подсказки того, что сон был вещим, и нужно было понять, как Лейф мог угодить в плен к генералу. Может быть, стал жертвой своего очередного коварного плана? Она посмотрела на часы, а потом перевела взгляд на тарелки, стоявшие на столе. Лейф дважды заходил к ней. Получается, она проспала почти сутки…

Кордия подошла к двери и замолотила в нее кулаками. Костяшки пальцев тут же отозвались болью.

– Дамьян! – крикнула она. – Сейчас же выпусти меня отсюда! Дамьян!

Называть Лейфа чужим именем было тяжело, словно она обращалась к постороннему человеку. Кордия прислушалась. В коридоре было тихо, никто не спешил отозваться на ее зов.

– Дамьян! – снова позвала Кордия. – Дамьян, открой дверь!

Тишина. Несколько раз зло пнув дверь, девушка устало сползла на пол. Сломанные ребра напомнили о себе тупой болью, в глазах стало темно.

– Я не Дамьян, но вдруг смогу чем-то помочь? – донесся из-за двери голос Дора. Кордия тут же приникла к ней, обрадовавшись, что появилась надежда.

– Выпусти меня отсюда! – сказала Кордия. – Дамьян запер меня…

– Не хотелось бы этого говорить, но он правильно сделал, – вздохнул Дор. – Ведьмы и чародеи тяжело заболели чумой, так что будет лучше, если ты побудешь пленницей.

– А люди без магии?

– Пока с ними все в порядке. Теперь понимаешь? Ты в опасности, – с тревогой проговорил Дор.

Кордия закусила губу: все хуже, чем она думала. Как только чародеи Драммара уничтожат защиту, им придется несладко. Медлить нельзя. В один миг к ней вернулась решимость, и она ощутила силу, наполнившую ее тело. Медный шар магии мягко вспыхнул в солнечном сплетении.

– Сколько магов сейчас здоровы? – поднимаясь на ноги, спросила Кордия.

– Ты и Делора, – ответил Дор.

– Мне нужны мои вещи, магические принадлежности. Принеси их! – сказала Кордия. – Сейчас же, Дор.

– Это был приказ, – послышался голос Лейфа. – Почему ты еще здесь?

– Конечно, ваше величество, – с легкой насмешкой откликнулся Дор, и Кордия услышала его тяжелые шаги.

– Что ты от меня скрываешь? – накинулась на Лейфа Кордия. – Что происходит?

Лейф ответил не сразу. Мимо кто-то прошел, и он обменялся с мужчинами парой ничего не значащих фраз, Кордии их голоса были незнакомы. Когда их шаги стихли, король тихо кашлянул.

– Касталийцы дважды атаковали нас, – начал Лейф. – Мы вовремя заметили их попытку подорвать стену. Позже они решили это повторить. Генерал послал солдат подпортить врагам настроение. Они устроили поджог в их лагере, успели подбросить чумных крыс. Но, кончено, не все смогли вернуться живыми. Одного солдата потом забросили во двор катапультой. У него были выжжены глаза, рот зашит красными нитками. Когда их вытащили, у него изо рта поползли огромные черви.

Перед глазами Кордии легко нарисовалась эта картина, и ей стало дурно.

– Что с ним сейчас? – прохрипела она.

– Приказал его убить из милосердия, – небрежно ответил Лейф, и Кордии показалось, что он ей что-то недоговаривает.

– Он что-то говорил? – с тревогой спросила Кордия.

– Бормотал всякий бред. Да любой в его состоянии бредил бы! Я вообще не знаю, как он выжил после падения и всего, что с ним сделали!

– Этот солдат… – вздохнула Кордия и замерла. По комнате пронесся сквозняк, и несколько свечей погасли. Девушке показалось, что она услышала шорох ткани. Неужели гости пожаловали? – Он, скорее всего, уже был мертв, просто магия делала его будто бы живым. А бормотание… Возможно, это еще одна из проделок вражеских чародеев.

Лейф ничего не ответил. Кордия жадно всматриваясь в полумрак, ожидая, что на нее могут напасть. Она с трудом сглотнула, сжимая пальцами ткань юбки. Краем глаза она увидела кинжал, лежащий на тумбочке. Но разве им сразишь призрака? А если это дух? Или чародей переместился ментально… Она мысленно создала защитное заклинание и соткала золотой свет, который окутал ее с ног до головы. Сотворила сгусток энергии и швырнула его в присутствующего. Послышалось шипение. Кордия порадовалась: цель достигнута – она снова в комнате одна.

– Я принес, – издалека донесся до слуха королевы голос Дора.

– Положи сюда и уходи, я сам все передам жене, – надменно проговорил Лейф.

– С чего ты взял, что ты единственный, кто не заразит ее? – спросил Дор, и в его голосе послышалось недовольство.

– Сабола успел поставить защиту. А теперь проваливай, – сказал Лейф, и ключ с легким скрежетом вошел в замок. Кордия отошла от двери и села на кровать. Ей было жаль, что она не сможет увидеться с Дором.

В комнату с саквояжем в руках вошел Лейф. Кордия бросила на него взгляд и заметила несколько соломинок в его волосах. Она уловила чужой запах, и в памяти всплыла Нола.

– Нашли отравленный колодец? – спросила Кордия, забирая саквояж.

– Нет. Считаю, это был блеф, – хмуро сказал Лейф и опустился на стул. – Но это не избавит Августина от казни. И нет, я не позволю тебе с ним проститься.

Кордия замерла. Она представила Августина мертвым – и боль тут же пробежала змейкой по нервным окончаниям. Вспомнила, как целовала его в белокурую макушку, как они читали вместе по вечерам, сидя в отцовской библиотеке. В детстве он ходил за ней по пятам и считал, что она знает все на свете, – после отца, конечно. А теперь ее младшего брата не станет.

– А что, если это не блеф, а отсрочка? – тихо проговорила Кордия. – Проверка закончена, люди расслабились. Мой брат выиграл время, а потом… Он сам или кто-то другой отравит воду, и большая часть тех, кто здесь есть, мертвы. Августин открывает ворота и впускает войска.

– Звучит интересно, но сомнительно.

– Он приехал сюда в гробу отца, – напомнила Кордия. – Сложно просчитать, что Августин мог задумать на самом деле.

Лейф кивнул. Кордия стала выкладывать на стол мешочки с травами, шар возможностей, несколько книг по магии, которые купил ей Дор, карты Таро и свечи. Король следил за каждым ее движением, и Кордию это раздражало. Ей очень хотелось выставить его за дверь и спокойно заняться магией.

– Так и будешь смотреть на меня? – не выдержав, бросила Кордия.

– Что? – Лейф рассеянно провел рукой по волосам. – Я задумался.

– Принеси мне из обеденной карту местности, – попросила Кордия.

– Ты все еще думаешь об афере с фантомами?

– Да. Мы должны показать им, что они могут катиться в бездну вместе со своими драммарскими чародеями, – сказала Кордия. Лейф усмехнулся и поднялся со стула. Она проводила его взглядом и, когда дверь закрылась, с облегчением выдохнула.

                        ***

Прежде чем Лейф вернулся, Кордия успела очистить комнату от вторжения незваных гостей. Она зажгла все свечи, кинула по углам соль. Черная пыль тут же проступила на полу и стенах. Тут же засверкала золотом и поднялась в воздух. Королева схватила две свечи и, сжав их в руке, рассекла ими воздух – раз, еще раз. Послышалось шипение, а следом – глухие хлопки. В нос ударил запах гнили, и у Кордии перехватило дыхание. Она начала шептать заклинание очищения, желая подчинить негатив своей воле и изгнать его. Темные тени с золотым сиянием, шипя, взметнулись к потолку.

Кордия подумала, что эти твари ведут себя так же, как те, что Мариан и Джулиан изгоняли из Греты. Это показалось ей странным. Они порождение одной энергии? С каким источником тогда связалась Грета, чтобы уничтожить Лейфа? Надо узнать у нее об этом. Королева вскинула руку, через которую в ту ночь прошла тьма. Пальцы наполнилось тяжестью, завибрировали. Тени заметались, стараясь вырваться из-под контроля. Комната наполнилась стенанием. Из середины ладони Кордии вырвался малиновый свет, превращая тени в черный дым. Соль поднялась в воздух, и в центре комнаты возник небольшой вихрь. Кордия направила его в сторону окна, и стекло со звоном разлетелось на осколки, не выдержав удара. Начертив на раме защитный знак, который тут же вспыхнул малиновым светом и исчез, девушка опустилась на пол. Она не понимала, с какой силой имела дело, и терялась в догадках, какой магией теперь владела сама. В одном она была точно уверенна – это не энергия света. Она черпала энергию не из своего родового канала.

Дверь широко распахнулась и Кордию обдало волной холодного воздуха.

– Что здесь происходит? – рявкнул Лейф. Кордия посмотрела на него и увидела в его глазах тревогу.

– Защиты больше нет, – глухо сказала она. – У нас были гости.

– Я так полагаю, ты намекнула им, что пора уходить, – заметил Лейф, осматривая разбитое окно.

– Осталось передать это послание в остальные части крепости, – вздохнула Кордия. – Но я не уверенна, что у меня получится.

«А еще мне страшно от того, что я не понимаю, что творю», – подумала Кордия и вспомнила слова Мариана, что однажды ей придется сделать выбор и решить, на чьей стороне она готова служить.

– Придется хорошо постараться, – сурово сказал Лейф. – Сейчас ты единственная, кто может остановить атаку драммарских магов.

Как будто она сама этого не понимает! Кордия оперлась на сидение стула и поднялась на ноги. Она продрогла от сквозняка, что гулял по комнате и заставлял занавески метаться, слово взбесившиеся змеи. Девушка подошла к столу, на который Лейф небрежно швырнул карту, и развернула ее. В глаза тут же бросились пометки Саболы, которые он сделал после разведки Молока. Она провела над ними рукой и ощутила жжение. Отдернула ладонь и увидела на коже ожоги.

– Вот тьма! – пробормотала Кордия, подняла голову и посмотрела на Лейфа, который заделывал окно подручными средствами.

– Твоя мать и Джулиан больны чумой? – спросила Кордия.

– Нет, их чума обошла стороной, но они вряд ли смогут тебе помочь, – откликнулся Лейф, сметая с подоконника осколки. – Джулиану должны ампутировать руку, а графиня Локк… Я не думаю, что она сможет снова заниматься магией. Она очень слаба.

Кордия с трудом сглотнула. Новость о Джулиане потрясла ее, она не могла представить себе боевого чародея без руки. От одной мысли об этом ей стало больно.

– Я должна его вылечить, – сказала Кордия, хотя уверенности в том, что она сможет это сделать, у нее не было. Целительство явно было не ее сильной стороной, но она хотела дать шанс и себе, и Джулиану. – Приведи его ко мне!

– Нет, – отрезал Лейф. – У тебя сейчас другие задачи. С болезнью Джулиана справится лекарь. А тебе придется защитить крепость.

– Но я не справлюсь одна! – в отчаянии воскликнула Кордия. – Я всего лишь ведьма второго уровня, я не чародейка! Мне не хватит опыта и сил!

– У тебя нет выбора, дорогая, – подойдя к ней, жестко сказал Лейф. – Даже если это будет стоить тебе жизни, поняла?

– Если тебе так наплевать на мою жизнь, то зачем ты меня запер? – разозлилась Кордия. Лейф коснулся ее подбородка и усмехнулся. – И давал снотворное, чтобы я сидела тихо, как мышь?

– Чтобы ты могла принести мне пользу, а не умерла просто так, – сказал Лейф и вышел из комнаты. Ключ тихо скрипнул в замке. Кордия со злостью сжала кулаки и в бессилии топнула ногой.

                        ***

Кордия села за стол и бросила в огонь желтый порошок. Клубы дыма тут же устремились в потолок, окутывая помещение сладковатым ароматом. Королева сосредоточилась на шаре возможностей. Ее тревожил сон, который она увидела. Ей хотелось понять – это вариант будущего или иллюзия, подосланная драммарским чародеем? В том, что они не побрезгуют таким методом, она не сомневалась. Просто, безопасно, эффективно. Главное, найти подход к тому чародею, которому нужно это внушить, нащупать его слабую точку и продавить ее. Кордии стало интересно, в чем ее уязвимое место. В сознании тут же всплыло имя Дора, и она вздохнула. Пожалуй, надо с этим что-то сделать.

Видение в шаре формировалось долго. Сперва оно было мутным, потом дрожало так, что невозможно было даже разглядеть контуров. Кордия от нетерпения начала нервно ерзать на стуле, когда в шаре взвился огонь и она увидела Лейфа со связанными за спиной руками. Солдаты в касталийской форме поставили его на колени и вынудили его опустить голову на плаху. Лейф что-то крикнул, словно обращался к ней, но Кордия напомнила себе, что это не так. Она не смогла прочесть по губам, что он произнес, к нему подошел мужчина в черном, в руках он держал меч. Казнь была быстрой: – одно движение палача – и голова Лейфа покатилась вниз. Картинка дернулась, и ведьма увидела, как в Шиоронии маршируют касталийские солдаты, на площади, мимо которой они шли, стояла виселица, и среди казненных в петеле болтался Бальтазар, а рядом с ним… Дор.

Кордия вскрикнула и отшатнулась. Она оказалась не готова к такой правде. И такая правда ее не устраивала. Обычно, когда маг отвлекался, видение блекло и исчезало, но сейчас шар возможностей продолжал показывать ей будущее, которое пугало ее. Августин в Красном дворце в окружении касталийских генералов. Все, как хотел их отец – Аталаксия перешла под контроль касталийцев. Наконец видение дрогнуло и исчезло. Королева зажмурилась, стараясь осознать то, что показал нар возможностей. Если это происки чародеев, то чего они этим добиваются, давая такой вариант будущего? Лишить ее надежды, внушив, как все будет плохо? А если это правда, значит ли это, что смерть Лейфа приведет к падению Аталаксии?

От всех эти вопросов голова у Кордии пошла кругом. Во время сна у нее было ощущение полной реальности происходящего, впрочем, как и от видений. Значило ли это, что они обречены? Она не знала. Взяв карты Таро, королева вытащила три наугад. Виселица, король мечей, Башня. Ничем не лучше видения в шаре. Вздохнув, девушка отложила карты и, поднявшись, прошлась по комнате. Ей стало зябко: все-таки конструкция, которую соорудил Лейф, чтобы закрыть разбитое окно, пропускала холод и сырой воздух. Она набросила на плечи тяжелый плащ, подбитый мехом.

Раздался сильный грохот, а вслед за ним крик:

– Они атакуют! Враг на стенах!

Глава 6. Дочь Генерала

Бальтазар смотрел на Грету, которая металась в бреду, и его сердце сжималось от страха. Он не хотел потерять ее, ему не пережить еще и этой потери. На миг он подумал, что это эгоистично с его стороны: ведь, по сути, он боится за себя, что снова останется один, но надолго эта мысль в голове не задержалась.

Отжав влажное полотенце, Бальтазар вытер им пылающее лицо Греты. Она что-то забормотала, стараясь увернуться от его прикосновений.

– Тебе нужно сбить жар, – сказал Бальтазар, убирая со щек девушки прилипшие медные пряди волос. Хлопнула дверь, и в комнату вошла Делора с кувшином. Взяв чашку, плеснула из него что-то из кувшина. Запах гнили был настолько мерзким, что у Бальтазара защекотало в носу и он чихнул.

– Что это за дерьмо? – спросил он, кивая на кувшин.

– Отвар от лихорадки, – сказала Делора, знаком прося его освободить ей место возле больной. – Не беспокойся, ребенку он не повредит.

– Кому? – не понял Бальтазар.

– Ой, кажется, я испортила тебе приятный сюрприз! – без малейшего раскаяния сказала Делора. – Притворись, что ничего не знаешь, ладно?

– Грета беременна? – наконец дошло до Бальтазара, и он бросил непонимающий взгляд на девушку.

– Такое случается, когда ты с кем-то спишь, – откликнулась Делора и, приподняв Грете голову, стала ее поить. Та закашлялась, и жидкость пролилась ей на грудь. Ведьма засуетилась, промокая платком коричневое пятно.

Бальтазар нервно провел рукой по волосам. Сказанное Делорой обескуражило его. Несмотря на то, что они с Гретой встречались и дело шло к свадьбе, близости у них еще не было, и в том, что ребенок, которого она ждет, не его, сомнений не было. Знала ли она об этом, когда пришла к нему? Хотела ли его обмануть? Скажи она ему правду, он бы принял ее все равно, ведь семья – это не только кровь, а теперь его раздирают сомнения.

Бывший разбойник так стиснул челюсть, что зубы скрипнули. Делора обернулась и вопросительно посмотрела на него.

– Ты не рад что ли? – окинув его оценивающим взглядом, спросила Делора.

– Рад, – машинально ответил Бальтазар. – Просто не ожидал узнать об этом сейчас.

Делора понимающе улыбнулась и переключилась на Грету. Решив, что он мало чем тут может помочь, Бальтазар вышел из комнаты. В коридоре было пусто и тихо. Он привалился спиной к стене и сквозь тонкую ткань рубашки ощутил сырость холодного камня. Память подкинула ему тот день, когда он вытащил Грету из петли. Сколько времени прошло с того дня? Пара месяцев? Она пыталась убить себя из-за несчастной любви? Перед глазами всплыла сцена, когда Грета о чем-то говорила с Лейфом, хотела уйти, а он ее не отпускал. И потом этот странный запрет на их брак…

Бальтазара бросило в жар. Неужели у Греты и Лейфа отношения? Как он мог этого не заметить? Ему не хотелось верить, что Грета могла быть подослана Лейфом. Чего он хотел этим добиться? Отомстить? Контролировать его? Бывшему разбойнику не хотелось теряться в догадках и додумывать то, чего на самом деле не было. Он хотел спросить Лейфа об этом прямо и, получив ответ, убить его. Он устал ждать: пора отправить эту сволочь на тот свет, и Кордия его не остановит!

Сжав рукоять меча, Бальтазар медленно втянул воздух, чтобы унять внутреннюю дрожь. Шаги в коридоре заставили его обернуться. Джулиан, пошатываясь, шел в его сторону. Он придерживал больную руку, и было видно, с каким трудом дается ему каждое движение.

– Ты зачем встал? – бросившись к нему, сурово спросил Бальтазар.

– Сюда идут касталийцы…– прошептал Джулиан. – Они там сделали коридоры, вот-вот будут здесь. Я пробовал восстановить защиту, но не смог.

– Ты болен, тебе надо о себе думать!

Джулиан поморщился и привалился к плечу Бальтазара. Тот подхватил его под спину, боясь, что он сейчас упадет.

– Некогда думать… Яд… Мы все будем отправлены, – еле слышно проговорил Джулиан. – Они не отступят. Предупреди всех. Колодцы…

Боевой чародей не успел договорить – силы покинули его, и он всей тяжестью повис на руках друга.

– Джулиан! Джулиан, держись! Ну твою же мать! – проорал Бальтазар. – Лекаря сюда! Сейчас же!

К нему подбежал кто-то из слуг, и они отнесли Джулиана в комнату. Отставив его на попечение слуг, Бальтазар бросился во двор. Земля гудела, словно под ней маршировала полк солдат. В тот же миг раздались истошные крики, полные ужаса. В воздухе витал странный запах, который дурманил. Бальтазару стало тяжело дышать. Он закрыл рукавом нос и рот и попятился. Он жадно вглядывался в полумрак, который заполняли черные тени.

Низкое гудение давило на уши. Из носа Бальтазара хлынула кровь. Он не знал, как обороняться, не понимал, что делать, чтобы это прекратилось. Он смотрел на людей, которых разрывала на части неведомая сила, словно сами демоны пожаловали к ним в гости и устроили пир. Сколько ни вглядывался Бальтазар, стараясь рассмотреть вражеских солдат, но так и не смог. Кроме нечисти никого не было.

Брызги чужой крови упали ему на лицо, выводя из ступора. Бальтазар выхватил меч и бросился вперед, в глубине души понимая, – идет на смерть, потому что понятия не имеет, как сокрушить этого соперника, сотканного из магии. Он несся в самое сердце тьмы, походившее на пчелиной рой. Его меч рассекал черную жижу, которая тут же липла к его коже, вызывая ожоги. Кожа клоками сползла с него. Бывший разбойник несколько раз поскользнулся на чьей-то крови, но удача была на его стороне – он все еще был жив. Тьма словно сама отстранялась от него, видя в нем угрозу. Боковым зрением он выхватил человеческий силуэт. Реальный противник! Или иллюзия? Времени разбираться не было. Его ярость должна была выплеснуться на кого-то реального, кого можно разрубить мечом и увидеть мертвым.

Бальтазар одним ударом выбил меч из рук солдата, который уже готовится атаковать его. Он даже немного расстроился, что все получилось так легко. Но радость была недолгой. Солдат легко, одним ударом лишил его оружия, они оказались на равных, и тот сразу пошел в атаку. Бальтазар, не смотря на боль от ожогов, быстро собрался и дал отпор. Им двигала злость, которая требовала жертвы, чтобы отступить, подобно сказочному чудищу. Она давала ему сил, и его красные от крови кулаки с ненавистью били по телу врага. Солдат был тощим и щупленьким, еще и маленького роста, хотя и сильным для своих размеров. Несмотря на то, что Бальтазар быстро взял верх над ним, продолжал сопротивляться. Даже когда руки Бальта сдавили его тонкую птичью шею, старался вырваться из смертельного захвата. На миг их взгляды встретились, и, глядя в карие, почти черные глаза, Бальт вдруг понял, что перед ним девушка.

Он сам не заметил, как ослабил хватку, вглядываясь в лицо, залитое кровью.

– Ну же убей, не останавливайся, – прохрипела девушка и тут же зашлась в кашле.

– Обойдешься, – отрезал Бальтазар и, резко поднявшись на ноги, рывком потянул девицу за собой. Он подумал, что из нее можно будет выудить информацию о противнике, в конце концов, убить ее он может и позже. За спиной у него вспыхнул яркий свет. Обернувшись, он увидел Кордию, которая тут же потонула в малиновом потоке, от которого у него заслезились глаза.

– Вот тварь! – с ненавистью проговорила девушка, пытаясь вырваться из тисков Бальтазара.

– Заткнись! – оборвал Бальтазар, прижимая к ее горлу кинжал. Пальцы, мокрые от крови, плохо слушались. Он смотрел, как нечисть извивается от света Кордии, издавая пронзительные стоны, словно убивали что-то по-настоящему живое. Становясь дымом, нечисть обнажала стоящих за ней касталийских солдат. Поняв, что прикрытия больше нет, они словно сбросили с себя дурман и двинулись в атаку. Одним ударом вырубив пленницу и положив ее на землю, Бальтазар схватил меч и бросился к Кордии.

Когда он оказался рядом, малиновый свет иссяк, и королева упала на колени. Над ее головой пронеслась пара стрел, но она даже не обратила внимания. Бальтазар подскочил к ней и, прикрывая собой, помог подняться.

– Ты же была заперта в комнате! – сказал он, чувствуя досаду и в то же время благодарность за то, что Кордия вмешалась, остановив магическое наступление. – Кто тебя выпустил?

– Я спалила дверь, – слабым голосом откликнулась Кордия. Бальтазар подхватил ее на руки и взбежал на крыльцо. Кордия устало положила голову ему на плечо. Из ее носа бежали две тонкие струйки крови, губы потрескались. Светлое платье было в багровых подтеках, а от волос пахло горелым деревом.

– Радикальный способ побега, – пробормотал Бальтазар, глядя, как лицо Кордии становится все бледнее. Она закрыла глаза и провалилась в забытье. Подойдя к ее комнате, он увидел, что дверь по росту королевы выжжена, но продолжает держаться на петлях. Ему в такой лаз с Кордией на руках не протиснуться, нужен ключ.

– Где король? – рявкнул Бальтазар, пробегающему мимо слуге. Тот замер на месте, испуганно захлопал глазами, пытаясь сообразить, что от него хотят. – Быстро нашел и привел!

Слугу как ветром сдуло. Кордия закашлялась и открыла глаза. Посмотрела ему в лицо и поморщилась.

– Тебе нужен лекарь… – прошептала она. – Ты похож на монстра…

– Ты привыкнешь – остальные пусть боятся, – равнодушно ответил Бальтазар, хотя больше всего ему хотелось, чтобы лекарь дал ему отвар, который бы выключил все его чувства, чтобы он не ощущал ни ярости, ни боли.

– Отпусти меня, – слабо потребовала Кордия. – Мне уже лучше.

Бальтазар мягко поставил ее на ноги. Она зашаталась и уцепилась за его локоть. Вытерла кровь с губ и, тихо вздохнув, потянулась к его лицу. Он тут же перехватил ее руку, не позволяя начать исцелять.

– Ты умрешь, если будешь так расшвыриваться своими силами, – сказал он, сжимая ее тонкое запястье. – Я тебе запрещаю.

– Королева здесь я, – напомнила Кордия и едва заметно улыбнулась. – У тебя нет права мне запрещать.

– Считай, что я твой здравый смысл.

Кордия тихо усмехнулась. Она перестала держаться за него и привалилась спиной к стене. По телу Бальтазара начало растекаться тепло, мягкое, вязкое, словно мед. На него навалилась сонливость, содранную кожу начало стягивать, это было и больно, и приятно одновременно. Он нашел в себе силы посмотреть на Кордию. Она излучала спокойствие и безмятежность, лишь бледные щеки стали малиновыми.

– Что ты творишь… – прошептал Бальтазар, сползая вниз. Кордия лишь пожала плечами и присела рядом с ним. Провела пальцами по лбу и что-то произнесла, он не смог прочитать по губам, а может быть, просто не знал такого слова. Послышались быстрые шаги и Бальтазар увидел короля. Его камзол был залит кровью, волосы растрепаны. С меча, который он держал в руках, капали алые капли. Он сражался с нечистью, как и его солдаты.

– Что здесь происходит? – пророкотал Лейф. Из-за его спины вынырнула Нола и снисходительно улыбнулась. – Кордия, кто тебя выпустил?

– Я сама себя выпустила, – выпрямляясь, с вызовом бросила Кордия. – И я боюсь представить, что было бы, не получись у меня это!

– Сейчас не время для ссор, – вставая между ними, сказала Нола. Это было слишком дерзко даже для дочери генерала, только Нолу это, похоже, не смущало. Лейф хмуро посмотрел на нее, но замечание делать не стал. – Мы смогли отразить эту атаку, но вряд ли справимся со следующей. Если мы хотим выжить, нужно использовать все возможности.

Бальтазар вдруг вспомнил о девушке, которая проникла в крепость. Вряд ли она еще лежит там и дожидается его, возможно, она уже мертва, и ему стало нужно срочно проверить это. Он осторожно поднялся и, шатаясь, двинулся к выходу. Кордия не остановила его, из чего он сделал вывод, что он ей сейчас не нужен. Чувствовал он себя странно: боли почти не осталось, но ум его плыл.

Добравшись до того места, где он оставил девушку, Бальтазар с удивлением увидел, что она все еще лежит там. Желая узнать, жива ли она, он склонился над ней, но не успел коснуться ее шеи, как девица резко поднялась и ее кинжал резко устремился ему в грудь. Он успел перехватить ее руку, и кончик лезвия лишь слегка поцарапал ему кожу. Ярость снова накрыла его с головой. Выбив кинжал, Бальтазар крепко прижал девицу к земле. Она хрипло рассмеялась, обнажая зубы, которые были розовыми от крови. Черные пряди волос прилипли к ее щекам. Глядя на нее, он едва сдержался, чтобы не ударить ее еще раз.

– Долго ты с ней возиться собираешься? – донесся до слуха Бальтазара знакомый голос. Он повернул голову и увидел Оскара. Тот стоял, опираясь обеими руками на меч, вонзенный в землю.

Бальтазар поднялся, увлекая за собой девчонку.

– Этот человек, – указывая на Оскара, сказал он, – барон, и он только что спас твою никчемную жизнь. Молись за него трижды в день, пока я не убил тебя.

– Оскар-спаситель, что может быть нелепее? – расхохоталась девица. Бальтазар перевел взгляд на друга. Тот хмуро смотрел перед собой. Казалось, он был в смятении. – Как странно снова видеть тебя, Оскар!

– Вы знакомы? – спросил Бальтазар.

– Это Пилар, дочь генерала Монро, – ответил Оскар, стараясь не смотреть на девушку.

– Твоя любимая Пилар! – пропела пленница и снова рассмеялась. – Ты ведь хотел снова увидеться? Правда же хотел?

Она точно сумасшедшая, решил Бальтазар и посмотрел на Оскара. Тот был бледен, и казалось, хотел провалиться сквозь землю.

– Жаль, что иногда желания сбываются, – сквозь зубы процедил Оскар. Было непонятно – взбешен он или расстроен.

– Кажется, судьба сделала нам подарок! – улыбнулся Бальтазар.

Пилар снова захохотала и подавившись кровью, закашлялась.

Оскар не разделил его радости, лишь пожал плечами и пошел помогать относить раненных в крепость. Бальтазар проводил его взглядом и повел Пилар в темницу.

                        ***

День уже двигался к полудню, когда Бальтазар вернулся в комнату, которую делил с Гретой. Он устал, все, чего ему хотелось, – лечь и провалиться в сон, но позволить себе такую роскошь он не мог. Касталийцы могли напасть в любой момент, а после ночных событий тех, кто мог защищать крепость, осталось мало. Лейф собрался отправить королеву и всех женщин, что здесь были, в Шиоронию. Кордия попыталась доказать ему, что он не прав, но король, конечно же, не стал ее слушать. А значит, нужно было помочь Грете собрать вещи.

Бальтазар закрыл дверь и привалился к ней спиной. Все тело горело огнем, жажда, которая мучила его всю ночь, была неутолимой.

– Что…что случилось? – пролепетала Грета, приподнимаясь на локтях. Похоже, скрип двери разбудил ее. Девушка была сонной, лицо опухло. Рыжие волосы спутались, делая ее по-особенному милой.

– Я знаю, что ты ждешь ребенка, – сорвалось у Бальтазара, хотя он хотел сказать совершенно другое. Ему хотелось дать Грете шанс самой всему ему рассказать, но, видимо, усталость лишила его воли, и он озвучил то, что его тревожило.

Грета тихо вздохнула и отвернулась. Ночная сорочка сползла вниз, обнажая ее белые плечи.

– Кто отец ребенка? – строго спросил Бальтазар. – Это из-за него ты полезла в петлю?

– Тебя это не касается! – не глядя на него, бросила Грета и, откинув одеяло, спустила ноги в постели. Судя по тому, что у нее появились силы встать, чувствовала она себя лучше.

– Касается, – двинувшись к Грете, сказал Бальтазар. – Теперь мы вместе, и то, что происходило с тобой в прошлом, имеет для меня значение, потому что я несу ответственность за тебя.

– Правда об отце ребенка тебе никак не поможет, – сказала Грета, набрасывая на плечи халат. Бальтазар заметил, что она дрожит, а на лбу у нее выступила испарина. – Если тот факт, что я беременна, не позволяет тебе остаться со мной – уходи, я не буду держать тебя и считать плохим человеком, не волнуйся.

– Дело не в этом, – сказал Бальтазар, от жажды у него скребло в горле и язык плохо слушался. – У всех нас есть прошлое, и оно не всегда бывает приятным, поверь, я понимаю это. Единственное, чего я не смогу принять – это ложь, даже если она во спасение.

– В таком случае у нас ничего не получится, – тихо сказала Грета. Бальтазару хотелось уловить в ее тоне сожаление, но его не было. – Я не могу тебе рассказать о том, кто отец ребенка. Если тебя утешит, то он ничего не знает о моей беременности и вряд ли она ему будет интересна. И я не собиралась тебя обманывать, иначе бы мы уже давно переспали.

– Это король, да? – через силу заставил себя произнести Бальтазар.

– Нет, – отрезала Грета и исподлобья глянула на него. – Будет лучше, если ты уйдешь. Сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений.

Бальтазар знал, что она права, но его внезапно охватил страх снова остаться одному. Он любил Грету, и это чувство поддерживало его, не давая скатиться в отчаянье, цеплялся за него как утопающий за соломинку, хотя и понимал, что это глупо с его стороны.

– Грета… – тихо произнес Бальтазар и шагнул к девушке. Она не шелохнулась. Он обнял ее и уткнулся носом ей в шею, вдыхая запах ее кожи, такой мягкий и такой манящий.

– Если ты хочешь быть со мной, – прошептала Грета, проведя рукой по его спине; боль тут же разлилась по всему телу, и Бальтазар стиснул зубы, – смирись с тем, что у меня есть тайна, которой я не хочу делиться.

– Хорошо, – с трудом сглотнув, ответил Бальтазар. У него больше не оставалось сомнений в том, что к нынешнему состоянию его девушки причастен Лейф, и это объясняет ее желание сохранить все в секрете. Он убьет этого ублюдка и никогда не пожалеет об этом убийстве.

– Обещаешь? – Грета отстранилась и посмотрела Бальтазару в глаза.

– Да.

– И не будешь пытаться узнать что-то не от меня, – продолжила Грета.

– Хорошо. Если тебе будет так спокойней, так тому и быть, – ответил Бальтазар, проведя рукой по волосам Греты. Лицо девушки оставалось непроницаемым, и он не понял, довольна она его ответом или нет. Неужели чувствует, что это обещание он сдержать не сможет?

– Я устала, – вздохнув, сказала Грета и уткнулась лицом ему в грудь. Он осторожно повел ее к кровати и усадил. Целительница закашлялась и потянулась к отвару, что стоял на тумбочке возле постели.

Послышались шаги – в комнату без стука ввалился Оскар. Бальтазар уже хотел обругать его, но по его встревоженному лицу догадался, что дело срочное.

– К крепости со стороны Шиоронии приближаются всадники, – тяжело дыша, сказал Оскар.

Глава 7. Граф Рейский

Кордия была зла на себя за то, что не спросила у Бальтазара о Доре. Ей было тревожно за него: в последний раз, когда она его видела, он выбежал из Алой башни и исчез в самом центре нечисти, насланной драммарскими магами.

Никогда прежде она не видела такой силы, что разрывала людей на куски. Она с ужасом поняла, что их магия перед этой – всего лишь детская игрушка для великана. Она смотрела на огромный клубок червей, который тут же превращался в рой пчел и, сомкнувшись на жертве, поглощал ее. От вибраций, что излучала нечисть, у Кордии заложило уши, из носа потекла кровь. Она подумала, что сражаться в таком состоянии невозможно, люди не смогут противостоять такой темной мощи. А потом вспомнила, что и в ней самой теперь есть Тьма.

Едва медный шар магии засиял в ее груди, а левая рука стала горячей и налилась тяжестью, как к Кордии вернулся слух. Она не знала, какое заклинание нужно использовать, чтобы отразить нападение драммарских чародеев, и прислушалась к своему телу. Подняла левую руку, мысленно приказала рассеять Тьму и, сконцентрировавшись, направила поток света в нечисть. Ведьма очень надеялась, что люди не пострадают, правда, уверенности в этом не было. Она лишь знала: если не делать ничего, жертв будет еще больше.

Нечисть дрогнула. Тьма начала расползаться, и из нее, как из кокона, показались касталийские солдаты. Кордия снова удивилась и восхитилась силе чужой магии. Поднять в воздух людей и переправить их на такую высоту – а крепость Драконьи зубы стояла на высоком холме – для этого нужно обладать недюжинной мощью. Сколько же там чародеев, отважившихся служить ее врагам?

Гул становился тише, сменяясь чавкающими звуками, – нечисть, еще не попавшая под магию Кордии, продолжала пожирать людей. От запаха крови у Кордии кружилась голова. Крики отчаянья смешивались с визгом стали. Королева запоздало подумала, что надо было бежать на стену и с хорды ей было бы удобнее охватить больше нечисти. Да и самой оказаться под защитой.

Сейчас же она стояла посреди сражения почти безоружная, без прикрытия, и любая шальная стрела могла оборвать ее жизнь. Отогнав от себя тревожные мысли, она полностью погрузилась в процесс. Защита крепости оказалась полностью на ней. Помощи ждать неоткуда.

Почувствовав себя опустошенной, Кордия упала на колени. Ей казалось, что у нее нет ни мышц, ни костей, что она просто дух. Поэтому, когда над ее головой пролетела стрела, она даже не испугалась. Чего бояться духу? Ведь у него нет тела. И только когда подоспевший Бальтазар поднял ее на руки, поняла, как сильно устала и что ей больно даже дышать.

                        ***

Убедившись, что среди погибших Дора нет, Кордия на миг испытала облечение, но потом тревога снова заставила ее сердце биться чаще. Возможно, он тяжело ранен, а быть может, от него просто ничего не осталось. Она с такой силой стиснула рукоять кинжала, что у нее заныли пальцы. Вернувшись в Алую башню, Кордия еще раз поднялась в комнату герцога, но там было пусто. Выйдя в коридор, она лицом к лицу столкнулась с Оскаром.

– Что ты здесь делаешь? – спросил ее барон.

– А ты? – хмуро вернула вопрос Кордия.

– Дор попросил меня принести ему чистую рубашку и саквояж с медицинскими инструментами, – сказал Оскар и, отодвинув сестру в сторону, направился в комнату.

– Он ранен? – встревожилась Кордия.

– Ерунда, ничего серьезного, – беспечно сказал Оскар, открывая сундук, в котором лежала одежда.

– Я отнесу, – вызвалась Кордия. – Давай сюда. Где Дор?

– На нижнем этаже, в помещении для слуг, – сказал Оскар и, прищурившись, посмотрел на Кордию. – Соскучилась по нему?

– Не твое дело, – забирая из его рук рубашку, сердито сказала Кордия. Зная, что Оскар шпионит для Лейфа, ей не хотелось делиться с ним личными переживаниями. Барон рассмеялся и покачал головой.

– У тебя все на лице написано, так что можешь не притворяться, – добродушно сказал Оскар. – Кстати, ты в курсе, что к нам в плен попала дочурка генерала – Пилар Монро?

– Нет, – растерянно произнесла Кордия, прижимая к груди рубашку Дора. – Кто тебе сказал?

– Сам ее видел.

– Не знала, что ты знаком с Пилар.

– Я спал с ней, – признался Оскар, но Кордия ему не поверила. Она была немного знакома с Пилар, и ей с трудом верилось, что такая девушка, как дочь генерала, могла обратить внимание на ее брата. Слишком уж разными они были. Тем более, она была старше Оскара и вряд ли он мог чем-то заинтересовать звезду двора Первого лорда, – а Пилар была именно такой. Она снисходительно смотрела на других, ощущая свое могущество. Кордия в тайне восхищалась ей, понимая, что ей никогда не стать такой сильной и яркой.

– Это ты зря.

– Согласен, но так вышло, – вздохнул Оскар и нервно провел рукой по волосам. – Хотя я ни о чем не жалею.

– Так что с ней произошло?

– Бальтазар ее вчера поймал и отправил в темницу, – сообщил Оскар, кусая губы. – Правда, сперва принял за обычного солдата и избил хорошенько, но, вроде, она могла идти.

– Какое опрометчивое решение! – пробормотала Кордия и посмотрела на брата.

– Что тебе не нравится? Нам улыбнулась удача, у нас в руках ценная пленница.

– Учитывая, что речь о Пилар Монро, то это Оскар, не удача, а погибель, – сказала Кордия и, прихватив саквояж с инструментами, вышла из комнаты.

– Эй, объясни мне, что ты имеешь в виду? – следуя за ней, попросил Оскар. – Почему погибель?

– Сам подумай, – не оборачиваясь, сказала Кордия и стала спускаться по крутым ступенькам вниз. Оскар сначала шел за ней, а потом его кто-то окликнул, и он пошел в другую сторону.

                        ***

Кордия с замиранием сердца подходила к помещению для слуг. Она даже замедлила шаг, сама не понимая, почему так волнуется. Дверь была открыта, и, судя по сквозняку, который рвался оттуда, окна там были распахнуты. Жадно втянув в себя воздух, королева заставила себя сделать еще пару шагов и заглянула в комнату.

Дор стоял обнаженный по пояс и прижимал к животу окровавленное полотенце. Черные волосы мягко струились по спине, словно ночная река. Кордия, привыкшая видеть его только в плаще, поймала себя на мысли, что ни разу не представляла себе его таким, похожим на древнего бога. Широкоплечий, с узкой талией, он мог бы позировать для скульптора, вдохновляя его на создание шедевра. Кордия перестала дышать, не в силах отвести взгляд от герцога. Почувствовав, что на него смотрят, Дор повернул голову, и их взгляды встретились. Он был без маски, и сердце девушки сделало кульбит.

– Положи вещи на пол и уходи, – сурово произнес Дор и, видя, что она не двигается, добавил: – Сейчас же!

– Я могу помочь, – хрипло произнесла Кордия. – Облегчить боль.

– Без тебя справлюсь! – рявкнул Дор. Он так сердито посмотрел на нее, что Кордия послушно положила рубашку и саквояж на пол. Сделала несколько шагов назад, наблюдая, как Дор забирает их. Мгновение – и он скрылся в комнате, громко хлопнув дверью. Она машинально сжала рукоять кинжала, который когда-то принадлежал ему и, зажмурившись, послала ему немного целительной энергии. Представила, как она растекается по его телу, и поняла, что краснеет. Заморгала, прислушиваясь к звукам за дверью. Ей нужно было поговорить с Дором, и она ждала, пока он закончит врачевать себя. От понимания, как ему тяжело, когда можешь рассчитывать во всем только на себя, ей стало больно. Сколько еще ему предстоит вынести мучений, прежде чем проклятие оставит его? А что, если этого не произойдет вообще никогда?

– Ты все еще здесь, – проворчал Дор, открыв дверь. На нем снова был плащ, руки в перчатках, а на голове широкополая шляпа. Лицо закрывала маска – видны были только глаза и рот. Кордия задержала взгляд на его губах, которые были слишком красными, и на них блестели алые капли крови.

– Хотела кое-что обсудить с тобой, – пряча руки за спину, сказала Кордия.

– Если решение Лейфа отправить тебя в Шиоронию, то тут я полностью с ним согласен, – сказал Дор, глядя ей в глаза. – Тебе и другим девушкам здесь нечего делать. Ты приехала сюда, чтобы переговорить с Монро, – это в прошлом. Больше тебе здесь делать нечего.

– В последнее время ты слишком часто на его стороне, это вызывает вопросы, – недовольно заметила Кордия. Дор тихо усмехнулся и опустил голову. – Только я никуда не уеду. Лучше погибнуть здесь, чем во дворце в окружении фрейлин ждать своих палачей. А если крепость падет, это будет неизбежно, и наш отъезд отсюда окажется бесполезен. Предпочитаю сражаться сама, чем полагаться только на защитников.

– Ночью ты хорошо справилась, – едва заметно улыбнулся Дор. – Я видел.

Кордия смущенно улыбнулась. Ее победа над нечистью все еще казалась ей не настоящей, словно в ней был какой-то подвох, которого она пока не поняла. Или у нее уже развивается мания преследования? Впрочем, учитывая обстоятельства, это не удивительно.

– Знаешь, когда все только началось, я переживала, что не смогу отдать приказ стрелять по тем, кто когда-то служил мне, – сказала Кордия, и ее сердце забилось чаще. – Но увидев, на что они идут, чтобы сломить нас, я хочу им ответить. Они должны знать, что ни один их выпад не останется безнаказанным. Я хотела мира, и я была готова пойти на многое ради него, но сейчас понимаю, что это невозможно. Иногда спасти мир можно только войной.

– Слова королевы, – едва заметно улыбнулся Дор.

– Ты видел, что они сделали с солдатами? Эта проклятая магия… – Кордия с трудом сглотнула, вспомнив обглоданные части тел, оставшиеся после того, как нечисть растворилась. – Мы перед ней бессильны. Драммарским чародеям ничего не стоит перенести за крепостную стену целый отряд!

– Поэтому тебе нужно уехать, – твердо сказал Дор. – Если Лейф погибнет, Шиорония не должна быть обезглавлена. Королеве необходимо остаться живой.

– И бросить вас без поддержки? Ни за что! – решительно ответила Кордия.

– Пока есть такая возможность, – продолжил наставить Дор. – Да, эта крепость одна из самых защищенных и две других, что поблизости, продолжают держать оборону, но кто знает, сколько мы сможем продержаться? А если касталийцам удастся полностью окружить нас? Припасы рано или поздно кончатся, а вода… Вода может оказаться отравленной.

– Значит, я погибну вместе с вами, – без малейшего страха, ответила Кордия. – Не вынуждай меня уехать, пожалуйста. Будь на моей стороне.

– Я готов все отдать за твою жизнь, но не за твою смерть, – хрипло проговорил Дор, и его карие глаза стали почти черными. Кордия подавила горестный вздох и отвернулась.

Между ними повисло молчание, но в нем не было той тяжести, когда люди не знают, что сказать друг другу, скорее, эта пауза наполнилась умиротворением. Герцог стоял, упершись рукой в стену, словно боялся, что ноги его подведут, но никто не решался нарушить этот момент. Кордия искоса глянула на него и включила магию. Пусть ей не удастся исцелить Дора полностью, она хотя бы немного снимет ему боль.

– Спасибо, – еле слышно прошептал герцог. Кордия кивнула. Она понимала, что должна уйти, ведь беседа окончена, но желание побыть рядом с Дором было сильнее правил и приличий. Ей просто хотелось смотреть на него, наслаждаясь моментом, когда они только вдвоем.

– Знаешь, я тут подумала, что мы можем использовать кровавую чернявку в свою пользу, – проговорила Кордия.

– Что ты задумала? – спросил Дор. Королева не успела ответить – послышались встревоженные голоса, и она поспешила к выходу. Дор, пропустив ее на несколько шагов, последовал за ней. Там она столкнулась с Оскаром. Он был взлохмачен, щеки пылали румянцем.

– К нам пожаловали гости, – протараторил он. – Четверо всадников подъезжают к воротам со стороны Шиоронии!

                        ***

Кордия не успела у него больше ничего спросить, как Оскар метнулся к лестнице.

– Думаю, это гонцы из столицы, – спокойно сказал Дор. Кордии показалось, что он знает больше, чем говорит. Быть может, он сам пригасил этих людей?

– Гонцы? – удивилась Кордия.

– Для нас не самое безопасное событие – прием гостей, – сурово заметил Оскар.

– Полагаю, это очень важные новости, – сказал Дор, поправляя шляпу. Я их встречу.

Герцог, прихрамывая, двинулся вперед. Кордия проводила его взглядом.

– Он чего-то недоговаривает, – сказал Оскар.

– Хочешь сказать, что Дор вел с этими людьми переписку и позвал их сюда? – высказала предположение Кордия. Оскар пожал плечами.

– Если герцог сейчас попробует при помощи сторонников захватить власть, я его не осужу, но и не позавидую.

– Лейф знает о твоих предположениях?

– Нет, конечно! – вспыхнул Оскар.

– Надо же, а я думала ты его лучший друг, – сказала Кордия, наблюдая за братом. Оскар прошипел что-то похожее на проклятье.

– Это была минутная слабость! – вскричал он. – Неужели ты всю жизнь собираешься меня за это казнить?

– Интересное виденье предательства, – заметила Кордия.

– А на чьей стороне будешь ты, сестренка? Рискнешь потерять корону, поддержав Дора? Или предашь своего возлюбленного, чтобы не слететь с трона? – едко произнес Оскар.

– А ты, значит, определился? – спросила Кордия, чувствуя, как ее захлестывает негодование. Оскар лишь усмехнулся. Бросил на сестру холодный взгляд и двинулся к выходу.

                        ***

Кордия спустилась во двор. Порадовалась, что у этой башни есть ступеньки, в отличие от других, где внутрь нужно было подняться сперва по веревке и только потом уже по лестнице. Интуиция подсказывала ей, что прибывшие принесли очень плохие новости. Хотя, что еще может быть хуже, чем сейчас? Она вздохнула и плотнее закуталась в плащ. Погода менялась так быстро, что угадать ее настроение было невозможно. Яркое солнце сменялось метелью, а метель летней жарой, переходящей в заморозки. Сейчас было по-зимнему холодно. Небо свинцовое, тяжелое, словно вот-вот должен пойти снег.

Позади послышались шаги, и Кордия обернулась. Бальтазар. Королева задержала взгляд на его лице. Там, где вчера не было кожи, остались лишь красные вспухшие рубцы. Выглядели они жутко, даже отталкивающе, и девушке захотелось отвернуться. Может быть, она не полностью вытянула из них Тьму? Ведьма не сомневалась в том, что это ее ошибка. Что-то она сделала не так, и ей не удалось исцелить его полностью. Без жертвы ее магия не исцеляет, увы, надо с этим смириться.

Во дворе показался Дор, а за ним следовало четверо мужчин, одетых во все черное. Они напоминали Кордии стаю воронов, решивших поживиться падалью. Скользнув взглядом по их лицам, королева поняла, что никто из приехавших мужчин ей незнаком.

– Знаешь, кто эти люди? – обернувшись к Бальтазару, спросила Кордия.

– Только графа Рейского видел однажды, – ответил тот, вглядываясь в прибывших. Он кивком указал на мужчину, которому на вид было больше сорока, полностью седые волосы цеплялись за ворот плаща. Холодные серые глаза казались выцветшими, а взгляд равнодушным. – Остальных не знаю.

– Он друг герцога? – спросила Кордия, глядя, как граф и Дор оживленно общаются. Если бы не проклятье Дора, то они бы точно обнялись, как близкие люди. Трое мужчин, что шли рядом с ними, были моложе графа и выглядели менее солидно.

– Понятия не имею, прежде мы держались на расстоянии, – лениво ответил Бальтазар, наблюдая за гостями, которые продолжали обмениваться любезностями с герцогом. Кордия поискала глазами Лейфа. Где же он? Неужели ему не сообщили о прибытии всадников? Нехорошее предчувствие поднялось в душе, как мутная вода.

– Не нравится мне все это, – вздохнула Кордия. – Найди Лейфа.

– Не надо его искать, вон он идет. И, кажется, у твоего мужа появилась новая игрушка, – наклонившись к уху Кордии, шепнул Бальтазар. Проследив за его взглядом, королева увидела Лейфа в обществе смеющейся над чем-то Нолы. Девушка выглядела так беззаботно, словно ночью не случилось ничего страшного, и она находится в райском уголке со своим возлюбленным. Король был горд, и в его глазах было что-то такое, чего Кордия никогда до этого не видела – влюбленность.

– Это ненадолго, – спокойно ответила она Бальтазару, хотя у самой на этот счет возникли сомнения. Бывший разбойник усмехнулся.

– Ее королевское величество, королева Никандра Андреса Дронт! – донесся до слуха Кордии голос Дора. Она вздрогнула и переключила внимание на гостей, которые один за другим старались выразить ей свое почтение и принести клятву верности, которую не смогли дать во дворце, по причине своего отсутствия.

По ступенькам легко сбежал генерал Луупа. Бросил взгляд на дочь, прогуливающуюся с королем, и чуть нахмурился. Кордии это понравилось, но особых надежд на то, что Луупа отговорит Нолу флиртовать с Лейфом, себе не позволила.

– Граф Рейский! – добродушно проговорил Луупа. Шагнул к нему, и они обнялись.

– Неожиданно видеть вас живым, Луупа, – сказал граф.

– По-вашему, должно было быть как-то иначе? – усмехнулся Луупа.

– Всякое может быть. Война все же, – сказал граф и, скользнув по генерал взглядом, сделал шаг назад.

К ним подошел Лейф. Он старался держаться спокойно и уверенно, но Кордия почувствовала его тревогу. По тому, как король смотрел на приехавших, они были ему незнакомы. Бальтазар издал смешок: он радовался тому, что его враг в сложном положении.

– Ваше величество, – обратился к Лейфу граф. – Выглядите намного лучше, словно и не вы. Похоже, война на вас хорошо влияет.

– Вдохновляет жить здесь и сейчас, – сдержанно ответил Лейф. – Вам ведь это тоже знакомо, не так ли?

Граф мотнул головой и рассмеялся. Кордия подумала, что с настоящим Дамьяном у них были близкие отношения и они многое друге о друге знали.

– Что ж, это хорошо! Но вам придется признать свой проигрыш – ведь я вернулся живым, – лукаво произнес граф, не сводя глаз с короля.

У Лейфа дернулся левый уголок рта. Он бросил взгляд на Дора, но тот был поглощен беседой с одним из сопровождающих графа. Бальтазар кашлянул и стал подниматься по ступенькам. Кордия подумала, что видеть короля растерянным было приятно, но рискованно последствиями. Ведь если он не сможет подыграть Рейскому, это лишь подчеркнет, что Лейф – самозванец. А раз так, то и все люди, его поддерживающие, – сообщники в заговоре против истинной власти.

Кордия подошла к мужу и взяла его под руку. Лейф вздрогнул и ближе притянул девушку к себе, накрывая ее ладонь своею. Граф птичьим взглядом следил за ним, словно хотел уличить в чем-то и ждал удобный момент для этого.

– О граф, прошу вас, расскажите, что у вас был за спор? Его величество так редко сплетничает со мной о таких вещах! – улыбнувшись, с воодушевлением проговорила Кордия и, понизив голос, добавила: – Если это прилично, конечно же.

– Ну я бы не назвал это спором, ваше величество, – улыбнулся граф Рейский. – Скорее, это было пари.

– Тем более! – чуть подавшись вперед, сказала Кордия. Молчание Лейфа удивляло ее, он стоял рядом с ней, как каменное изваяние, что было на него совершенно не похоже. Он никогда не терялся и мог с любым выстроить беседу, сойдя за знатока в теме, в которой мало что понимал. Что мешало ему сейчас вести себя так же?

– Некоторые пари должны оставаться в секрете. Так будет благородней, согласны, ваше величество? – проговорил граф, глядя Лейфу в глаза.

– Ты ведь приехал сюда не для того, чтобы похвалиться тем, что выиграл? – расслаблено проговорил Лейф, освободившись от руки Кордии.

– Не хотелось начинать встречу с плохих новостей, – сказал граф, и его взгляд стал серьезным. Он расстегнул плащ и достал из нагрудного кармана письмо. Дор и его собеседник мгновенно замолчали, переключив внимание на графа. К ним подошел генерал Луупа с дочерью.

– Что случилось? – спросила Кордия, понимая, что уже знает ответ и он ее не радует.

– Король Истраты Артей Огненный обвинил короля Аталаксии Дамьяна в безжалостном истреблении королевства Драммара и убийстве его королевы – Давии, а также принцессы Дилены, – сказал граф. – Он представил доказательства этого преступления верховному суду Эленграда, а также содружеству Ириса и Розы, попросив у них поддержки, чтобы восстановить справедливость и войти со своим войском в Аталаксию.

– И они…– прошептала Кордия, чувствуя, как под ногами качнулась земля.

– Согласились, – сказал Лейф, опуская письмо. – Кажется, у нас на одну проблему больше, господа.

Король был бледным, но во взгляде читалось спокойствие и достоинство. Он посмотрел на Дора, который выглядел намного встревоженнее, чем он.

– И что это значит? – спросила Кордия, глядя на графа. – Моего мужа будут судить?

– Я не отдавал приказа истребить драммарцев, – мрачно произнес Лейф. – Это клевета чистой воды. И мы докажем это.

– Боюсь, это будет проблематично, – вздохнул Рейский и посмотрел на Кордию. – Доказательств вины короля Дамьяна очень много. Форма, оружие, переписки – это да, можно сказать, подкинули, подделали, но прилюдное убийство Дилены как подтасовку факта не представить. Слишком много свидетелей.

– И чем это грозит мне?

– В лучшем случае, ты потеряешь трон, в худшем – жизнь, – сказал Дор. – И решению эленгарсдкого суда нельзя не подчиниться. Он стоит выше королей и королев. Это высший земной суд.

– Но были и дела, в которых обвиняемые выходили победителями, – сказала Кордия, стараясь вспомнить, чему ее учили дома.

– Сейчас многие на стороне Артея, – ответил Рейский. – И ему дали шанс самому восстановить справедливость. Его войска уже вторглись в Аталаксию.

– Значит, он рядом и скоро будет здесь, – пробормотала Кордия, ища за что бы ухватиться, чтобы не упасть. Она вдруг четко осознала, что ее погибель совсем близко, и ей стало тяжело дышать. Дор бросил на нее тревожный взгляд, и его карие глаза стали черными. Он тоже все понял. Королева покачнулась, и Нола подхватила ее под локоть, не давая упасть.

Лейф сложил письмо и сунул его в карман. Нервно провел рукой по волосам и откинул их назад. Кордии стало интересно – понимает ли он, что вторжение Артея – целиком его вина? Не убей он Дилену, ничего бы этого не случилось, и тут же одернула себя: нет смысла искать виноватых, нужно думать, как выйти из этой ситуации с меньшими потерями.

– Давайте я провожу вас в комнату, ваше величество, – мягко предложила Кордии Нола. Королева лишь покачала головой. Она уже взяла себя в руки, и ей хотелось остаться здесь, принимать участие в обсуждении неожиданной новости, почувствовать себя живой.

– Какой тьмы содружеству Ириса и Розы помогать этому сумасшедшему? – хмуро спросил Дор. – Это же семь мелких королевств, которых и на карте-то отыскать без лупы сложно.

– А сам как думаешь? – сверкнув глазами, усмехнулся Лейф. Новая опасность встряхнула его и вернула азарт. – Эти маленькие, никому не нужные королевства, могут ассоциировать себя с Драммаром и выступить против Аталаксии: для них это единственная возможность показать себя и ощутить собственную значимость.

– Не думаю, что нас должны волновать причины, почему они помогают нас уничтожить, – хмуро сказал Дор.

– Зря. Эти причины можно использовать для того, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу, – сказала Нола. Лейф бросил на нее одобрительный взгляд. – Нужно разобраться.

– Сомневаюсь, что у нас есть на это время, – вздохнул генерал Луупа, глядя на дочь.

– Мы не можем сдаться, – сказала Кордия, и Дор обернулся к ней.

– Боюсь, у нас может просто не остаться выбора, – с грустью сказал генерал Луупа. У Кордии снова закружилась голова, и она согласилась, чтобы Нола проводила ее отдохнуть.

                        ***

Кордию пошатывало, когда она шла по коридору в комнату Джулиана. Новость о том, что войска Артея войдут в Аталаксию обескуражила ее. Она растерялась и ощутила себя бабочкой, приколотой к стене, как трофей. Дор попытался поговорить с ней, но она попросила его уйти. Ей не хотелось его видеть, хотя она оценила его поддержку и была за нее благодарна. Она хотела найти силу в самой себе, ту точку внутренней опоры, которая не даст ей пасть духом несмотря ни на что, в этом полагаться на других людей королева не могла.

– Все вон! – приказала Кордия, ворвавшись в комнату Джулиана. Того уже положили на стол и привязали к нему, чтобы ампутировать руку. От одного взгляда на почерневшие пальцы у девушки сжалось сердце. Слуги растеряно уставились на нее, лекарь замер, сжимая пальцами скальпель. – Вон!

Повторный приказ возымел действие, и в одно мгновение все выбежали из помещения, оставив Джулиана и Кордию вдвоем. Она подошла к боевому чародею и положила руку ему на лоб. Он был горячим. Провела пальцами по его влажным от пота волосам и опустила взгляд на вздымающуюся от частого дыхания грудь. Джулиан открыл глаза и уставился на Кордию.

– Тебе не надо было приходить… – тихо проговорил Джулиан. Он сильно похудел и выглядел изнуренным.

– Нам нужно спасти твою руку и вернуть тебя в строй, – бодро сказала Кордия. Джулиан встревожился и попытался приподняться, но веревки не дали ему этого сделать. Кордия порадовалась этому – не будет мешать ей заниматься исцелением. Она взяла в руки скальпель, оставленный лекарем, и в предвкушении боли по телу пробежала волна дрожи.

– Кордия, не смей! – сквозь зубы процедил Джулиан, стараясь вырваться. – Знаю я твои методы!

Кордия рассмеялась и, оттянув мочку уха, бесстрашно скользнула по ней лезвием. Джулиан зарычал, увидев, как ей на платье закапала кровь. Она бросила на пол скальпель вместе с кусочком отрезанной мочки и настроилась на волну исцеления. Магия с бешеной силой потекла по ее телу, и ладони стали огненными, и в тот же момент из них показался белый свет. Она положила руки на изуродованную кисть Джулиана, наполняя ее своей силой. Тот скрипнул зубами, выгибаясь от боли, а потом из его горла вырвался крик, который оглушил Кордию.

                        ***

Кордия пустым взглядом смотрела в потолок. Слуги починили окно и забили досками сожженную ею дверь – в комнате стало теплее, и это тепло расслабляло, убаюкивало. Она несколько раз моргнула, желая прогнать сонливость – ей нужно было пойти и проверить, как чувствует себя Джулиан. Исцеление прошло трудно: сперва ей пришлось вытянуть силу медальона Саболы, об который он обжегся. Это едва не стоило боевому чародею жизни, но, когда магия покинула его тело, он начал восстанавливаться. Хотя прибежавшие на крик Джулиана слуги едва все не испортили, хорошо, что им помешал Оскар, которого совершенно не смутила окровавленная королева. А когда все было закончено, отнес ее в комнату, потому что она сама не могла шевельнуться от усталости.

Дверь тихо скрипнула, и с подносом в руках вошел Оскар. Поставил его на тумбочку и сел рядом с сестрой.

– Ты не пришла ужинать, – сказал он, притянув Кордию к себе.

– Кусок в горло не лезет, – призналась та. Потерлась щекой о холодную руку брата и тихо вздохнула. Оскар поцеловал ее в макушку.

– Я знаю про Артея.

– У него сильная армия, которая не оставит камня на камне от Аталаксии. Нам нечего ему противопоставить, – сказала Кордия. – А им…Им движет месть, и он не остановится.

– Я понимаю, чего ты боишься, – тихо сказал Оскар. Кордия кивнула, хотя сомневалась, что он действительно знает, что она сейчас чувствует. От движения раненное ухо заныло и отдалось болью по всему телу. Она поднесла к нему пальцы и поняла, что оно распухло и горит. Хорошо бы наложить повязку с травами. – Эй, мы найдем способ тебя защитить.

– Я хочу, чтобы ты спас мою мать из Дома света, – помолчав, сказала Кордия. – Чтобы поехал в Кассию и нашел союзников, которые помогут нам противостоять решению генерала Монро.

– Я никогда не был силен в переговорах…

– Оскар, сейчас такие обстоятельства, что оставаться наивным и несчастным просто невыгодно. Придется учиться быстро, от этого зависят жизни других людей. Тем более ты будущий Первый лорд, ты уже не можешь быть прежним мальчишкой. Я напишу письмо советнику Юну, он всегда был адекватным человеком и хорошим политиком. Я верю, что он окажется на нашей стороне и сможет сформировать костяк союзников, которые помогут переломить ход войны.

– А чем собираешься заниматься ты? – спросил Оскар.

– Защищать Аталаксию, пока могу это делать, – сказала Кордия и вспомнила драммарских чудовищ. – Это мой долг как королевы.

– Кстати, о защите. Я ведь изучал право и могу защищать Лейфа в суде, если до этого дойдет, – оживленно проговорил Оскар. Кордия удивленно вскинула брови. – Я был лучшим учеником!

– Ты полон сюрпризов, – пробормотала она. – То признаешься, что спал с Пилар, то теперь вот это.

– Все хотел произвести впечатление на отца, – с горечью усмехнулся Оскар. – Стать его правой рукой, достойным сыном.

Кордия не успела ответить – в дверь постучали. Оскар тут же вскочил на ноги и распахнул дверь. Пока он это делал, Кордия сумела подняться на ноги и поправила платье. Подняв голову, увидела на пороге Мариана. На нем была маска, закрывающая нижнюю часть лица. Ворон, что сидел у него на плече, тоже был в подобии маски, только на клюве. Выглядело это забавно.

– Кажется, тебе нужна помощь, – сказал Мариан, и в один миг его ладонь оказалась возле уха Кордии, и боль утихла.

– Спасибо, – поблагодарила Кордия, глядя чародею в глаза. Левый был самой тьмой, а правый налился майской зеленью. Ворон слетел с плеча Мариана и перебрался к ней, вцепившись когтями в плечо.

– Оставь нас, – обратился к Оскару Мариан. Барон кивнул и тут же скрылся за дверью. У Кордии закралась мысль, что он может подслушивать, и она поставила защиту.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила она Мариана.

– Я хочу, чтобы ты сняла с меня чары, которыми опутала меня Талика, – помолчав, сказал чародей. – Я бы с радостью сделал это сам, но не могу. К тому же, отвороты – это твое направление.

До слуха Кордии донесся серебристый смех, и она увидела тень призрака Талики.

– Сомневаюсь, что это поможет, – сказала Кордия.

Мариан вынул из кармана красное яблоко и протянул его королеве.

– Это моя последняя надежда.

Кордия вздохнула и приняла яблоко от чародея.

Глава 8. Рассеянные чары

– Делора одна, кто, будучи ведьмой, не заболела! – сказал Бальтазар, упираясь руками в стол. – И, как ты понимаешь, это наводит на определенные мысли!

Мариан пожал плечами и тут же закашлялся. Он все еще был слаб, хотя жар отступил и опасность умереть миновала.

– Нельзя обвинять человека в предательстве, только потому что у него хорошее здоровье, – возразил чародея, вспоминая, как Делора ухаживала за ним. Бальтазар что-то пробормотал себя под нос и отвернулся. Нервно прошелся по комнате, сжимая рукоять меча.

– Я понимаю, что она дочка твоей подруги и у тебя к ней какие-то чувства, – обернувшись к Мариану, сказал он. – Но мы сейчас не в том положении, чтобы наслаждаться эмоциями, забыв про мозги!

– Даже отбросив чувства, я не верю, что Делора как-то связана с драммарскими чародеями, – сказал Мариан.

– Она сама наполовину драммарка. К слову, единственная в крепости, кто имеет связь с этой землей, – сказал Бальтазар. Мариан понял, что он не успокоится, пока не докажет свою правоту. – Почему ты думаешь, что она не может встать на сторону своего народа?

– У тебя есть доказательства? – спросил Мариан, заставляя себя сесть.

– Грета видела магическую надпись на стене, ключ, который помог драммарской силе сюда просочиться и пробить защиту, – помолчав, сказал Бальтазар и нахмурился. – Ты можешь посмотреть отпечаток в пространстве?

– Все, что я сейчас в состоянии смотреть, – это сны, – вздохнул Мариан.

– Да вы с Саболой сговорились! – с досадой произнес бывший разбойник.

– Как он?

– Еще хуже, чем ты. Помрет, наверное, – устало ответил Бальтазар.

– Это он зря, – откликнулся Мариан. Ворон спрыгнул со спинки кровати и забрался ему на плечо. Чародей ласково провел пальцами по его черным, словно восковым, крыльям. Он вдруг вспомнил, как Сабола говорил с ним, когда он заболел, и его внезапно озарило – тот забрал часть его боли себе. По телу тут же разлился жар, и сомнений в том, что его догадка верна, не осталось.

– Я буду следить за Делорой, – сказал Бальтазар. – И, если я прав, пощады этой девчонке не будет. Просто имей это ввиду. Пока ты тут отдыхал, нам пришлось стольких бросить в костер…

Бальтазар оборвал себя на полуслове и потер руками щеки, покрытые красными полосками, похожими на шрамы. Мариан заметил вокруг него черный дым, похожий на змей. Он кружил вокруг его головы, иногда касаясь его черными щупальцами, но тот этого, конечно, не замечал.

– Был бы ты поосторожней со своими планами, – сказал Мариан. Бальтазар бросил на него взгляд исподлобья. Что-то сильно тревожило его, от чего он хотел бы отмахнуться, но у не получалось.

– Выздоравливай, – сухо сказал Бальтазар и покинул комнату чародея.

                        ***

Мариан даже не догадывался, что натянуть на себя рубашку и набросить на плечи плащ может быть настолько энергозатраным делом. Он вспотел и чуть не потерял сознание от головокружения. Ворон кружил над ним, нервно каркая – то ли ругал, то ли подбадривал, а может быть, знал, что если Мариан умрет, то и ему не жить. Ведь тот, кого вернули с того света, всегда был привязан к жизни своего хозяина.

Отдышавшись, Мариан вышел в коридор. Скорпионы, сбиваясь в кучу, чуть не поставили ему подножку. Он тихо выругался. В воздухе стоял запах горелого мяса, и чародей вспомнил слова Бальтазара о сожженных телах. Его замутило. Как королевский чародей, он должен был стоять возле этого погребального костра и делать все, чтобы путь ушедших в другой мир был легким, а те, кто остался в живых, не взяли бы на себя всю их боль. Его укололо чувство вины.

Дойдя до комнаты Саболы, Мариан замер напротив двери. Его охватили сомнения. Зачем он пришел сюда? Неужели то, что Сабола однажды выказал заботу о нем, может перечеркнуть всю ту боль, что он причинил ему в прошлом? Поняв, что чем больше он думает, тем меньше остается решимости, Мариан заставил себя постучать. На стук никто не ответил. Тогда он решил войти без разрешения.

Он не успел переступить порог, как ему в лицо ударил холодный воздух. Окна в комнате чародея были настежь распахнуты. Сабола лежал на полу в одних штанах, белокурые волосы прилипли к восковому лицу. Он был худым, даже высохшим, словно кто-то выкачал из него всю жизненную энергию. Рядом с ним, вытянувшись, лежал котенок и казался таким же мертвым, как и его хозяин. Ворон слетел с плеча Мариана и начал толкать кота клювом, что-то ворча.

Мариан склонился над своим врагом и, коснувшись пальцами его шеи, нащупал слабый пульс. Раньше он был бы счастлив увидеть Саболу поверженным, умирающим, он мечтал об этом, но сейчас ему почему-то стало его жаль. Необъяснимое беспокойство заставило сердце Мариана биться чаще. Он посмотрел на Саболу, по лицу того пробежала странная тень. Скатилась по его туловищу и рассеялась дымом у ног.

Мариан быстро прочитал заклинание очищения и по помещению пронеслось приглушенное шипение. Вокруг головы Саболы затанцевали разноцветные искры.

– Эй, очнись! – встревоженно проговорил Мариан и встряхнул Саболу за плечи. Реакции не последовало.

Вспомнить заклинание защиты оказалось внезапно сложно. Мариан с досадой понял, что сочинить новое, гораздо проще, чем вынуть из памяти старое. Он торопливо создал его, чувствуя, как силы уходят из него. По комнате пронесся вихрь темной энергии и выскользнул в окно. Мариану показалось что в его очертаниях он увидел силуэт Талики. Котенок изогнулся и издал мучительный вой, будто из него живого вынули сердце.

– Сабола, тьма тебя дери! Открой глаза! – прокричал Мариан. Схватил графин, в котором воды осталось на донышке, и вылил ее на лицо Саболы.

Ресницы чародея дрогнули, и он пустым взглядом уставился в потолок. Он словно все еще был не здесь, и то место, из которого он вернулся, его еще не отпустило. Котенок поднялся на лапы и потянулся. Потерся головой о бок Саболы и чихнул.

– Ты… – выдохнул Сабола, глядя на Мариана.

– Вроде бы я, – устало ответил Мариан и подумал: как было бы здорово, приди сюда кто-то из слуг. Цепляясь за край кровати, он попытался подняться на ноги. – Что здесь произошло?

– Кто-то хотел подчинить меня своей воле, – слабо проговорил Сабола. Мариан протянул ему руку, помогая подняться. – Я не смог противостоять…

– Все обошлось, – холодно сказал Мариан, усаживая Саболу на постель. Тот дрожал, и он укрыл его плечи одеялом.

– Это был кто-то очень сильный, – стуча зубами, проговорил Сабола. Мариан кивнул, а сам снова подумал о Талике. Однажды она уже провернула трюк с захватыванием тела, что мешает ей сделать это сейчас, когда брат ослаблен болезнью и не может сопротивляться? Этим она бы исполнила свою мечту – стерла личность Саболы и захватила его магию, а потом убила бы Кордию и тогда… Мариан даже думать не хотел, что было бы тогда.

– Драммарский маг? – спросил он Саболу. Тот пожал плечами.

– Я не смог понять, – виновато сказал он, кутаясь в одеяло. – Похоже, я обязан тебе жизнью.

– Только этого мне не хватало, – пробормотал Мариан. Он закрыл окно и сел на стул. Его лихорадило и хотелось пить. – За тобой тут что, совсем не присматривают?

– Делора вроде пару раз приходила, – неуверенно проговорил Сабола. – Я не помню, если честно. Да и неважно.

Мариан сидел, сгорбившись под тяжестью плаща и смотрел на Саболу. Ему хотелось понять, что он за человек на самом деле. Прежде он испытывал к нему только ненависть, а сейчас к этому чувству начало прибавляться любопытство и внезапно – сочувствие.

– Что, если это была Талика? – тихо спросил Мариан. Сабола вздрогнул, отводя взгляд от котенка и ворона, которые затеяли игру.

– Я знал, что ты это скажешь.

– И что тогда? – подаваясь вперед, с тревогой спросил Мариан.

– Ты знаешь, – глядя ему в глаза, сказал Сабола. – Другого выхода нет.

Мариан кивнул и отвернулся. Любовь к Талике снова затопила все его существо, смешалась с тоской, причинив физическую боль. Ему хватило мужества отрешенно посмотреть на это со стороны и, стиснув зубы, осознать, что в этих чувствах нет ничего, кроме магии.

                        ***

Кордия выглядела жалко. Исцеление Джулиана отняло у нее много сил, мочка уха, которую она принесла в жертву, кровоточила. Мариану стало жаль ее. Если королева и дальше будет исцелять в таком духе, то скоро от нее ничего не останется, она просто умрет от истощения. Он хотел бы ей помочь, но знал, что его советы мало что изменят: это должна преодолеть сама Кордия. Все, что он мог для нее сделать, – снять боль и заживить ухо.

К его просьбе Кордия отнеслась скептически. Бросила взгляд в сторону, словно там кто-то был, но яблоко приняла.

– Она здесь? – тихо спросил Мариан, боясь произнести вслух имя Талики. Кордия кивнула. Мариану вдруг стало страшно. Захотелось убежать, спрятаться, отказаться от своего намеренья стать свободным. Ведь все и так хорошо, зачем ему что-то менять? Он прожил в этом большую часть своей жизни, к чему перемены? У него перехватило дыхание, казалось, что сердце вот-вот остановится. Лоб покрылся холодным потом, а ноги задрожали. С губ слетел глухой стон, и он согнулся пополам от внезапной боли, окутавшей всю грудную клетку. Невидимая сила отшвырнула его назад, и он ударился спиной о дверь. Сполз вниз, и его тело скрутило судорогой. Губы обожгла кровь, и у него не осталось сомнений в том, что его время закончилось.

– Мариан, посмотри на меня! – донесся до него знакомый голос. Чьи-то руки коснулись его лица, срывая с него маску. Пот заливал ему глаза, он жмурился, боясь открыть их. – Мариан, это иллюзия, с тобой все в порядке!

Он продолжил метаться. В ушах звенело и казалось, что от этого звона сейчас взорвется череп. Кордия села на него верхом и прижала руки к полу, не давая двигаться. Несмотря на ее хрупкость, хватка оказалась сильной, и Мариан, в один миг устав, подчинился ей. Девушка поймала его взгляд и начала что-то шептать. Он бессмысленно смотрел, как двигаются ее губы, не стараясь даже догадаться, что они произносят. Ему вдруг стало сонно, слабость окутала его ватным коконом, а боль в грудной клетке отступила, словно с нее сорвали тяжелые цепи, которые врезались ему в ребра. От непонятной ностальгии, вдруг пробудившейся в сердце, из глаза потекли слезы. Он смотрел сквозь них на Кордию, и она казалась ему речной нимфой, переливающейся в радужном свете.

Звон в ушах стих, чародей стал разбирать слова, что произносила Кордия, и от ее цепких пальцев у него заныли запястья, но он был рад чувствовать эту боль. Мариан несколько раз подряд моргнул, рассматривая лицо королевы. Он чувствовал запах ее магии, ее тепло щекотало ему кожу, но от прежней тоски, когда он прежде ощущал это, ничего не осталось. Вздохнув, он почувствовал себя пустым, словно в душе образовалась черная дыра, готовая поглотить его самого.

– Все, – сказала Кордия, отпуская его руки. Она выпрямилась, но не спешила слезть с него. Ему показалось, что она ему не доверяет. – Ты свободен.

– Я думал, это будет что-то более сложное и кровавое, – сказал Мариан, глядя в потолок, на котором танцевали тени от свечей.

– Ну, это было трудно, – проведя рукой по лбу, сказала Кордия. Неуклюже начала подниматься и чуть не упала, но вовремя схватилась за край тумбочки. Мариан приподнялся на локтях, наблюдая за девушкой. То, что он чувствовал к ней еще в их прошлую встречу, больше не тревожило его. Не было ни тяги, ни желания коснуться ее. Он закрыл глаза и, прижав руки к груди, ощутил благодарность. Теперь он принадлежит только себе, и так будет всегда.

Послышался странный хруст, и Мариан, подняв голову, посмотрел на яблоко, что он принес Кордии. Наливные бока лопнули, разделив фрукт на две части, и из сердцевины черной склизкой массой повалили черви. Смрад тут же заполнил комнату. Черви падали на пол, ползли к Мариану, и с каждой секундой их становилось все больше.

Кордия вытянула вперед руку, и нарисовав в воздухе символ огня, подожгла яблоко. Оно запылало, издавая звуки, схожие с человеческими воплями. Те черви, что оказались на полу, лопались, растекаясь темной слизью. Мариан поднялся на ноги, и попятившись, уперся в стену. Он с ужасом смотрел на то, чем была наполнена его жизнь – ложью и демонами, которых он принимал за истину.

Яблоко сгорело, превратившись в кучку пепла. Кордия устало опустила руку. По комнате пронесся сквозняк, гася все свечи, но королева тут же приказала им снова гореть.

– Не думайте, что вы победили, не думайте, – четко прозвучал голос Талики, полный желчи и злости. – Я возьму все, что принадлежит мне, и уничтожу вас.

Последний червь лопнул, забрызгав Мариану сапоги, и в комнате стало тихо. Он машинально посмотрел на часы и понял, что с того момента, как он пришел сюда минуло три часа.

Кордия села на стул, сложив руки на коленях. Он подошел к ней и коснулся ее плеча. Девушка вздрогнула и посмотрела на него.

– Спасибо, – тихо сказал Мариан. – Я никогда не забуду этого.

Он притянул Кордию к себе и обнял. Она мягко подчинилась ему, и Мариан понял, что впервые обнимает по-настоящему ее, а не иллюзию Талики, и ему вдруг стало до одури хорошо, словно он напился самого лучшего вина.

– Ты тоже для меня много сделал, – сказала Кордия, отстраняясь от Мариана.

– Тебе надо отдохнуть, – взяв ее за подбородок и посмотрев в глаза, сказал Мариан. Она едва заметно усмехнулась. – Я пришлю Делору, чтобы она тут прибралась и помогла тебе переодеться.

– Поесть пусть принесет.

Мариан взял Кордию за руку и с почтением припал к ней губами. Поклонился ей и поспешил исполнить ее поручение.

                        ***

Эйфория от освобождения чар Талики прошла так же быстро, как и началась. На Мариана навалилась усталость, он понял, что не может ступить ни шага. Привалившись спиной к стене, он решил перевести дыхание и немного успокоить сердце. Пожалуй, для одного дня слишком много впечатлений. Женский крик мгновенно вывел его из ступора. Ему показалось, что он узнал голос. Делора.

Оттолкнувшись от стены, Мариан двинулся в сторону кухни, но не успел дойти, как оттуда вышел Бальтазар, тащивший за собой упирающуюся Делору, по красным щекам которой градом катились слезы. Она выглядела напуганной и растерянной. Чародея охватила злость за нее.

– Я ничего не сделала! Ничего! – захлебываясь от эмоций, повторяла она, но Бальтазар не желал ее слушать.

– Ты нашел доказательства ее вины? – подойдя к Бальтазару, строго спросил Мариан.

– Ее видела Грета, полагаю, этого достаточно, – с вызовом ответил Бальтазар. Он был раздражен и явно не в себе. Красные шрамы на его лице стали бордовыми и выглядели угрожающе, словно вспухшие вены.

– Насколько я помню, речь шла только о надписи на стене, – сказал Мариан. – Отпусти девушку, Бальт.

– Король приказал разобраться в этой ситуации, я всего лишь выполняю его приказ, – криво усмехнувшись, сказал Бальтазар. Делора умоляюще посмотрела на чародея.

– Я ни в чем не виновата, правда! Не думай обо мне плохо, пожалуйста! – протараторила она и с опаской бросила взгляд на Бальтазара. Тот еще сильнее стиснул ей плечо, и она охнула. – Мариан, уйди с дороги. Я не хочу ругаться с тобой из-за служанки.

– Куда ты ведешь ее? – спросил Мариан, лихорадочно соображая, что может сделать чтобы спасти Делору.

– В темницу, к палачам. Пусть разбираются, – равнодушно сказал Бальтазар и, обойдя Мариана, свернул к лестнице, ведущей в подвал. Делора обернулась и умоляюще посмотрела на Мариана. В ее глазах были страх и отчаяние, она просила его о помощи. И он понял, что пойдет на все, чтобы спасти девчонку.

Из комнаты вышла Кордия и подошла к Мариану.

– Что здесь происходит?

– Похоже, тебе придется поесть в обеденной, – сказал Мариан. – Бальтазар арестовал Делору, обвинив в предательстве. Поможешь мне доказать, что он ошибается?

Кордия удивленно посмотрела на него, будто спрашивая: у нас что, других проблем нет? Но потом, словно вспомнив что-то, кивнула.

Глава 9. Женщины короля

Больше всего Лейф не любил оказываться в двусмысленных ситуациях. А еще он всегда терялся, когда понимал, что у него на руках нет козырей, с которых можно пойти в общении с человеком. Граф Рейский поставил его именно в такую ситуацию, припер, можно сказать, к стенке своим заявлением о споре между ним и королем. Рейский выиграл, а значит, там было что-то важное и для Дамьяна, иначе с чего бы им затевать этот спор? Проблема была в том, что Лейф не знал, что за игру вели эти двое, и он не сомневался, что граф понимал это и затеял эту проверку специально, с целью доказать, что он самозванец. Но зачем? Что он с этого получит? Ведь в любом действии есть скрытая цель получить вознаграждение. Лейфу очень хотелось разгадать, что за этим стоит, и больше не чувствовать себя дураком. Не окажись рядом Кордии, он бы мог выдать себя с головой. Воспоминание об этом разговоре вызвало у Лейфа злость, и, идя по темному коридору, он не сдержался с яростью стукнул кулаком по стене. Костяшки пальцев обдало болью, но на душе стало немного легче. Он выдохнул и снова задумался. На этот раз о возможном суде. Однажды ему уже пришлось пережить суд и услышать вердикт «виновен, приговаривается к смерти». Второй раз переживать этот опыт не хотелось, но и как его избежать, он понятия не имел. Ему нужен был хороший законник, который бы смог ему все объяснить и дать совет, как действовать дальше.

                              ***

В комнату Дора Лейф вошел без стука. Там было чуть светлее, чем в коридоре, тускло горели свечи и пахло травами. Герцог сидел за столом и читал чье-то письмо. Увидев Лейфа, отложил его в сторону и откинулся на спинку стула. Никакого уважения, даже его видимости, он ему оказывать не собирался. Лейф подумал, что когда-нибудь он предъявит ему счет за все, чем он его когда-то задел, и этот момент тоже будет в том списке.

– Сейчас три часа ночи, – заметил Дор. – Не слишком поздно для желания пообщаться?

– Возможно, время действительно раннее, – откликнулся Лейф, – Но мне, как своему королю, ты должен быть рад в любой час и момент своей жизни.

Дор тихо рассмеялся и смерил его взглядом, однако продолжил сидеть.

– Ты же не просто так пришел, – сказал он, сложив письма в аккуратную стопку. Лейф, заложив руки за спину, нервно прошелся по комнате.

– Кто такой этот граф Рейский? – спросил он, остановившись у окна. – Какие у Дамьяна были с ним отношения?

– Дамьян никогда не отчитывался мне о своих личных пристрастиях, – пожав плечами, ответил Дор. – Граф начитанный, интересный собеседник и его всегда приятно послушать. А король любил всевозможные истории, которые отвлекали его от реальной жизни. Они часто общались, но большего я не знаю.

– Ты ведь с ним тоже в дружеских отношениях, – заметил Лейф.

– Ну, я тоже люблю занимательные истории, – улыбнулся Дор. – К тому же граф дружил с нашим отцом и прежде часто бывал в нашем доме.

– Почему ты раньше не рассказал про него? – проворчал Лейф, чувствуя, как по его телу эхом разлетается фраза Дора «нашим отцом».

– Да не до него как-то было, – ответил Дор. – К тому же, я не знал, что он вернется именно сейчас. Дамьян отправил его куда-то с личным поручением, и я о нем долго ничего не слышал.

– Значит, о нашем споре ты ничего не знаешь, – вздохнул Лейф, понимая, что ему придется самому разобраться с этой проблемой.

– Дамьян был трусом, так что вряд ли это что-то серьезное, – подумав, сказал Дор. – Хотя… Иногда он мог удивить.

– А Нола?

– Что – Нола? – нахмурился Дор.

– Они были любовниками? – спросил Лейф, глядя Дору в глаза. Даже упоминание имени этой девушки, заставило его сердце биться чаще.

– Нет. Дамьян отверг ее, когда она призналась ему в чувствах. Не знаю, что там точно произошло, но после этого он попросил ее покинуть замок, – медленно проговорил Дор, и Лейфу показалось, что знает он намного больше, чем рассказывает ему. – Сомневаюсь, что Нола ему простила это.

– Вот тьма! – сквозь зубы процедил Лейф.

– Неужели Лейф Безродный оступился? – усмехнулся Дор. В тусклом свете свечей он был похож на огромную хищную птицу.

– Любая моя ошибка может стоить жизни все вам, запомни это, – зло сказал Лейф. – И чтобы этого не случилось, ты должен быть на моей стороне. Иначе смысл твоей голове оставаться на плечах?

– Я так полагаю, предупреждать тебя не тащить Нолу в постель будет уже запоздалым, – проговорил Дор. Лейф поджал губы и отвернулся. Ему было невыносимо признавать свои промахи. Его охватывала ярость как на себя, что позволил себе оказаться не таким умным, каким он себя считал, так и на того, у кого хватило дерзости его так унизить. Он бы сам все понял, но пережил позор в одиночестве.

– Почему Дамьян избегал ее?

– Предположу, что у них не сложилось что-то в интимных делах, – осторожно сказал Дор. – Но это лишь мои выводы.

– Не понимаю, что там могло не сложиться, – пробормотал Лейф. – Ты должен все это узнать для меня.

– Думаю, отыгрывать назад нет смысла.

Лейф не ответил. Снова прошелся по комнате, вслушиваясь, как за окном завывает ветер.

– Ты больше ни о чем не хочешь со мной поговорить? – спросил его Дор, и король вздрогнул. Медленно обернулся и посмотрел на герцога.

– Хочешь меня выпроводить? – усмехнулся Лейф.

– Да, – не стал скрывать Дор.

– Будь ты нормальным, предположил бы, что ты ждешь любовницу, – сказал Лейф, нехотя направляясь к двери. Ему не хотелось оставаться сейчас одному, и он бы предпочел одиночеству компанию Дора.

– Будь ты настоящим королем, мы бы сейчас обсуждали другие вопросы, – не остался в долгу Дор и распахнул дверь. Лейф неспешно вышел в коридор, герцог – следом за ним. Закрыл дверь и торопливым шагом двинулся к выходу. Лейф подумал, что для прогулки странное время, учитывая, что на улице не безопасно. Драммарские маги продолжали атаковать крепость, но уже не так сильно, будто для отвода глаз, и это тревожило короля. В этой крепости он чувствовал себя, как в ловушке, и ему хотелось покинуть ее как можно скорее.

Он прошел за Дором до крыльца и, увидев, что его там ждет граф Рейский, вернулся назад. Лишний раз обмениваться любезностями с этим человеком у него не было никакого желания.

                              ***

Войдя в обеденную, Лейф увидел Кордию с наслаждением поедающую жаркое. Она была так увлечена процессом, что даже не заметила его появления. Он усмехнулся, наблюдая за ней. Меньше всего она сейчас была похожа на королеву. Волосы спутались, платье грязное и местами порванное – она не успела переодеться после того, как пыталась остановить драммарских чудовищ. И, похоже, ее ни капли не волновало, как она выглядит. Вытерла рот тыльной стороной ладони и, подняв голову, посмотрела на Лейфа.

– Мог бы пожелать приятного аппетита, – заметила Кордия.

– Не похоже, чтобы ты в этом нуждалась, – усмехнулся Лейф, кивнув в сторону пустых тарелок. Отодвинул стул и сел напротив жены, которая продолжала жевать. – Мне понравилось, как ты вмешалась в наш разговор с графом Рейским.

– Не за что, – с набитым ртом ответила Кордия, переведя его фразу как «Спасибо за помощь». Что ж, она хорошо его знает, ей лишних объяснений не надо. – Ты ведь понимаешь, что я не только о тебе заботилась.

– Конечно, – улыбнулся Лейф, и их взгляды встретились. – Я знаю, что при любом удобном случае ты играешь против меня.

– Странно, что ты все еще жив. Очень странно, – задумчиво проговорила Кордия и потянулась к бокалу с вином. Лейф тихо рассмеялся и взял девушку за руку. Она тут же напряглась, словно он нарушил ее личные границы. Мягко провел пальцами по ее запястью, наблюдая за ее реакцией.

– Что ты думаешь о последних новостях? – спросил Лейф. Он знал, что в политике она разбирается лучше него, в конце концов, у нее было достойное образование для будущей первой леди, но открыто это признавать не собирался. Не по-королевски это как-то уступать в уме своей жене.

– Тебе оптимистичный или пессимистичный вариант? – вздохнула Кордия. Лейф потянул ее к себе, вынудив подняться со стула.

– Озвучь оба, – усаживая девушку к себе на колени, сказал Лейф.

– Учитывая наше положение, скорее всего, проиграем мы быстро. Аталаксию растащат на кусочки победители и будут долго молиться богам, приводя в порядок разрушенные войной и проклятиями землю, – бодро проговорила Кордия, кладя ему руки на плечи. – Если мы за короткий срок успеем найти союзников, которые готовы дать нам солдат, готовых выступить за нас, то тогда у нас появиться шанс сопротивляться чуть дольше и возможность одержать победу. Но вместе с этим мы окажемся в позиции должников другим правителям. Впрочем, гордость нам сейчас не поможет, так что…

– С кого начнем?

– С Кассиопея. Он сейчас исполняет роль регента при принцессе Аверьяне. Каведония, где он правит, соседствуют с Истратой. И отношения у нынешних правителей не самые дружеские. Если Артей вернется с победой, то вполне возможно, решит навести порядок и у соседа.

– Тогда смысл ему помогать нам? Чтобы еще усилить вражду с Артеем? – пожал плечами Лейф.

– Убрать его чужими руками, чем не вариант? Ну, или сильно ослабить страну, чтобы не строил амбициозных планов, – сказала Кордия.

– Откуда ты знаешь о проблемах Кассиопея? Ты общаешься с ним?

– От Мариана, они дружат, – ответила Кордия, но Лейфу показалось, что она что-то недоговаривает. Словно этот Кассиопей много значит для нее самой.

– Ладно, допустим, Кассиопей оказался слишком занят и нам нужны другие варианты, – стараясь скрыть внезапную ревность, продолжил Лейф.

– Наемники, – просто ответила Кордия. – Люты, например, или клехты.

– Люты же бешеные, – с сомнением произнес Лейф. – Они же перебьют нас во время переговоров.

– Ну не сильнее, чем те же дикари или варвары, – возразила Кордия. – Эти все еще приносят человеческие жертвы своим богам, едва ли не по любому поводу, и делают это с собой жесткостью. Сражаются так же безжалостно и со злостью. Люты более цивильны, если можно так сказать.

– А клехты?

– Что-то между лютами и дикарями, – чуть нахмурившись, ответила Кордия. – Но у кочевников сейчас сложности, та земля, на которой они жили, стала неплодородна, да еще мор уничтожил большую часть скота. Они перебрались во владении к королю Людвигу, но тому это не понравилось, и он выдворил их со своей территории.

– Вот, значит, как, – задумчиво протянул Лейф. – Откуда ты все это знаешь?

– Когда была во дворце каждый день читала корреспонденцию, вела переписку с разными дипломатами и королями, – пожав плечами, проговорила Кордия. – Ты тогда болел и всем этим занималась я одна. Нам нужна хорошая идея, мотивация, почему клехты или те же самые люты должны сражаться на нашей стороне. Наша казна почти пуста, увы, и заманить хорошей оплатой не выйдет. Или же запустить слух, который напугает их… Ты ведь знаешь, как все это делается, правда? – сказала Кордия, убирая мужу за ухо прядь волос. Лейф знал: для него это было так же естественно, как дышать. Сплести интригу, настроить людей друг против друга – он занимался этим последние четырнадцать лет. С тех пор, как его воспитанием занялся отец. Хотя для того, что он делал с ним, есть другое слово. И какое облегчение понимать, что в нем не течет кровь этого человека! Что он не его сын и они ничем не связаны, пусть и думая о нем, он по привычке называл его отцом.

– Допустим, – глядя на губы Кордии, на которых дрожали капельки от вина, проговорил Лейф. Он провел по ним пальцем, стирая красную влагу. – Еще варианты есть?

– Ну…– начала Кордия и замолчала, когда Лейф коснулся ее щеки. Взяла его за запястье и опустила его руку. – Ты меня отвлекаешь от мыслей.

– Звучит приятно, – сказал Лейф. Кордия хотела встать, но Лейф обнял ее талию, не дав сделать этого. Ему не хотелось отпускать ее. Он запустил ей пальцы в волосы, от них пахло травами и пеплом. Притянул ее к себе и поцеловал в губы. Она ответила ему сперва неохотно, но под напором его страсти расслабилась, и сама стала целовать. Он подхватил ее на руки и усадил на стол, не отрываясь от ее губ.

– Ты с ума сошел, – отстраняясь, тихо проговорила Кордия. – Сюда в любой момент могут войти!

Возможность быть застигнутым другими людьми волновала Лейфа меньше всего. На всякий случай он прислушался – было тихо, никаких шагов в коридоре или голосов. Задержал взгляд на часах. По идее, сейчас сюда должны прийти слуги, чтобы готовить завтрак.

– Ладно, пойдем в комнату, – примирительно сказал Лейф, помогая Кордии спрыгнуть со стола.

– Я хочу, чтобы ты дал мне разрешение спуститься в темницу, – сказала Кордия, глядя ему в глаза. – Хочу попрощаться с братом перед его казнью. Прошу тебя, это важно для меня.

– Только в сопровождении охраны, – мгновение поразмыслив, сказал Лейф. – Узнаю, что ходила одна, – тебе не поздоровиться.

– Прикажешь отрубить мне голову? – спросила Кордия, и в ее голосе прозвучал нервный смешок.

– Высеку. Твой прошлый поход в Узкую башню чуть не закончился драмой, и я надеюсь, ты учишься на своих ошибках, – сурово сказал Лейф. Он не шутил, и Кордия знала это. Он не успел понять, что промелькнуло в ее взгляд – ненависть или покорность. Впрочем, по личному опыту он знал, два этих чувства редко бывают по одиночке. – Ты просто не оставишь мне выбора.

Кордия вскинула подбородок, хотела ему что-то сказать, но он закрыл ей рот поцелуем.

– Как приятно перед завтраком увидеть влюбленных! – послышался за спиной Лейфа насмешливый голос графа Рейского. – Говорят, это хорошая примета. Обещает хороший день.

Лейф обернулся и посмотрел на графа. Тот улыбался, и в этой улыбке была надменность, словно он знал секрет и упивался этим. За его спиной появился Дор – хмурый и уставший. Бросил взгляд на Кордию, которую Лейф продолжал держать за талию, и прошел к окну, где было больше свободного пространства.

– Что ж, если это и правда хорошая примета, то самое время поговорить о делах, – садясь на подоконник, сказал Дор. – Сейчас сюда придет генерал Луупа, остальные тоже подтянуться. Устроим совет.

С картой в руках в обеденную вошел Оскар, а следом за ним – Бальтазар и Мариан. Яркой птичкой впорхнула Нола. На ней было розовое платье, волосы заплетены в две косы и перекинуты на грудь. Кружевной воротник и такие же манжеты белоснежного цвета казались сотканными из облаков. Она что-то говорила, но Лейф не вслушивался в слова. Лишь смотрел, как она улыбается, как румянец растекается по ее светлой коже. Нола сияла, и это сияние затмевало Лейфу рассудок. Ему было страшно признаться себе в этом, но эта девушка делала его и сильным, и слабым одновременно. Он вдруг понял, что до встречи с ней никогда не влюблялся. Все его отношения строились на необходимости чего-то достичь или получить удовольствие. С Нолой все было иначе. Он любовался ей, ему нравилось ее слушать, она была умна и Лейф старался учиться у нее новому. Близость с ней не остужала его желание, а наоборот, разжигала еще большую страсть. В какой-то миг он даже хотел, чтобы Нола родила ему наследника, но вовремя одернул себя – пока у него не будет первого ребенка от Кордии, не стоит увлекаться мечтами.

                              ***

Первый раз Лейф поцеловал Нолу, когда они были в темнице и он позволил ей высечь Августина. Это желание девушки позабавило его, хотя и показалось странным. Несмотря на то, что она уверяла его, что у нее нет опыта, с кнутом Нола обращалась не хуже палача. Он не вмешивался, стоял в стороне и наблюдал, как на спине Августина расцветают красные полосы. Нола же тяжело дышала, ее щеки пылали, светлые волосы тонкими прядями метались вокруг лица.

– Хватит с него, – сказал Лейф, когда Августин потерял сознание, а Нола войдя в раж, продолжила его хлестать. – Хочу, чтобы он умер на плахе, а не тут.

Лейф подошел к Ноле и, забрав из ее горячих рук кнут, отбросил его в сторону. Она с вызовом посмотрела на него, явно не одобряя его действий. Он усмехнулся и привлек ее к себе. В пыточной, кроме них и бесчувственного Августина, никого не было. Нола с недоверием посмотрела королю в глаза.

– Вы так смелы, ваше величество, – тихо сказала она, глядя ему в глаза.

– Пожалуй чересчур, – ответил Лейф и поцеловал девушку. Она ответила ему, словно только и ждала, что он сделает это. Обняла его, прижимаясь всем телом. От нее пахло железом и какими-то цветами, Лейф так и не научился запоминать их правильно. Он целовал ее жадно, и даже когда воздуха престало хватать, не мог остановиться. Ему хотелось сорвать с Нолы одежду и взять ее сейчас же, в чем он и не собирался себе отказывать. Все, чего он жаждал – усмирить пламя, которое эта девица разожгла в нем.

Лейф толкнул ее к стене. Звякнули цепи, на которые он споткнулся, и этот звук резанул ему слух, напомнив о прошлом. Нола чуть отстранилась, ее дыхание сбилось, лоб стал влажным от пота. Он подхватил мягкую ткань ее юбки и потянул вверх.

– Не самое подходящее место для любви, не находите, ваше величество? – хрипло проговорила Нола.

– Напротив, здесь как нигде чувствуется жизнь, – между поцелуями, ответил Лейф. Если он сам и ощущал дискомфорт, то тот отошел на задний план, уступая место его желанию овладеть девушкой.

– Мне здесь не нравится, – выдохнула Нола, упираясь ему руками в грудь. – Если для вас это имеет какое-то значение…

Лейфа удивило, что Нола, которая с таким удовольствие высекла человека, была столь чувствительна к окружавшим их декорациями. Да и не в его привычках было относиться с уважением к чужому настроению, тем более не в том состоянии, в котором он был сейчас. Она всего лишь его подданная и должна смириться с его желаниями.

– Не самый удачный способ сказать мне «нет», – проговорил Лейф, едва сдерживая недовольство.

– В таком случае нет, ваше величество, – произнесла Нола звенящим голосом. Ей было трудно это сделать, он видел это ее глазам. Но с какой стати это должно его заботить? – Отпустите меня.

Лейф, прищурившись, посмотрел ей в лицо. Он мог проигнорировать ее слова и сделать по-своему. Учитывая его положение, он мог взять в любовницы любую понравившуюся ему девушку. Но с Нолой было иначе. Ему захотелось, чтобы она приняла его, чтобы нуждалась в нем так же, как он в ней сейчас. Это странное желания заставило его отступить. Пусть считает, что ее мнение важно для него, и станет ручной и податливой. Для быстрого результата такое никуда не годится, но тьма знает, насколько они тут застряли.

– Хорошо, – Лейф сделал шаг назад, демонстративно чуть приподняв руки. Нола осталась стоять, привалившись к стене, ее грудь часто вздымалась. Из-под задранной юбки виделись стройные ноги, обутые в красные сапожки. Лейфу не нравилось его решение, но пути назад уже не было. – Можешь идти.

Нола с удивлением посмотрела на него, но не шевельнулась. Августин глухо застонал, прерывая эту неловкую ситуацию. Девушка поправила одежду, и схватив плащ, брошенный на скамейке, взбежала вверх по ступенькам. Лейф проводил ее взглядом и посмотрел на Августина. Выглядел тот паршиво, лицо бледное, на губах пузырилась кровь.

– Не думай, что ты сломал меня, – прохрипел он.

– Да мне плевать, если честно, – сказал Лейф. – Когда в амбаре заводятся мыши, их травят, что бы они не пожрали урожай. Как думаешь, кого-то заботят из чувства? Так вот, ты для меня мышь, которую я с удовольствием раздавлю.

Августин глухо рассмеялся и несколько капель крови долетели до Лейфа, попав ему на щеку.

– Ты пожалеешь о каждом своем слове, клянусь, – дрожа сказал Августин. Лейф с яростью ударил его кулаком по лицу. Августин с презрением посмотрел на него, словно боль забавляла его. И тогда Лейф снова ударил его. Наверное, он забил бы его насмерть, но пришедший палач прервал его безумие. Пряча у груди разбитый кулак, король быстрым шагом покинул темницу.

                              ***

– Доброе утро, ваше величество! – жизнерадостно произнесла Нола, обращаясь к Лейфу, и сделала книксен. Она смотрела на него и словно не замечала, что он стоит рядом с Кордией и держит ее за талию. Лейфу вдруг стало хорошо. Он отпустил Кордию и расправил плечи. Повернулся к столу, на котором уже разложили карту, где было нарисовано движение войск Артея и его соратников. Пожалуй, их и правда могло спасти только чудо.

Глава 10. Подготовка к казни

Кордия, прикрыв глаза, лежала в ванне. Несмотря на то, что вода была горячей, ее бил озноб. Слишком много сил она потеряла за последние дни, и у нее не было времени толком восстановиться. А впереди ждали новые трудности. Потерла плечи, и кожу засаднило: похоже, она поцарапалась и не заметила. Посмотрела на окно, за которым светало. Она подумала об Августине. Совсем скоро его казнят, и она потеряет своего младшего брата. Все эти дни королева пыталась примириться с этой мыслью, но так и не смогла. Да, она никогда не сможет принять того, что Августин натворил, но его смерть… Ее она тоже не желала принимать.

Сон незаметно сморил Кордию. Ее тело расслабилось, и она провалилась в черноту, которая быстро начала рассеиваться, и она увидела Лейфа, связанного и избитого. Его вели на казнь. Генерал Монро смотрел на него с улыбкой победителя. Рядом с ним стояли Августин и Пилар, которую брат держал под руку.

Кордия резко проснулась и села, пролив на пол воду. От сердцебиения шумело в ушах. Как она могла забыть о Пилар! Она же не случайно здесь оказалась, она и ее отец на стороне Августина и знают, что его казнят! Это догадка заставила ее суетиться. Она в очередной раз с досадой подумала над своим невезеньем со служанками. Посторонняя помощь ей бы сейчас очень пригодилась! С трудом промыв волосы, она замоталась в полотенце и выбралась из ванны.

В комнате было холодно и Кордия тут же озябла. Пользоваться магией, чтобы согреться, она не стала – и так было мало сил. Быстро натянула на себя рубашку и штаны. Такой костюм ей казался сейчас самым удобным. Она вспоминала, как блистательно сегодня выглядела Нола, и поняла, что никогда не сможет так же. Чтобы так носить платья, нужно быть очень уверенным в себе человеком. Королева этим похвастаться не могла. Шрамы, которые остались на ее теле после пыток, отпечатались и у нее в душе.

Насухо вытерев волосы, Кордия заплела их в косы и перекинула на спину. Прикрепила к поясу кинжал Дора и вышла в коридор. Ей нужно было срочно поговорить с матерью Лейфа. Возможно, она могла как-то прояснить смысл тех видений, что посещали ее. Дойдя до комнаты свекрови, она постучала.

– Заходи, – услышала она спокойный голос графини Локк.

Кордия вошла и, прикрыв за собой дверь, тут же поставила на нее защиту. Ей не хотелось, чтобы у их разговора были свидетели.

– Вы хорошо выглядите, – искренне сказала Кордия, взглянув на графиню. Та была одета в черное платье, седые волосы стали темно-пепельными, а на щеках появился, пусть и слабый, румянец. Она сидела в кресле, на коленях у нее лежал гримуар, страницы которого были исписаны мелким почерком.

– Чего нельзя сказать о моей магии, – вздохнула графиня. – У меня не осталось силы, Кордия. Теперь я обычная женщина, если повезет, то могу стать ведьмой первого уровня.

– Мне жаль, – посочувствовала Кордия.

– Ты о чем-то хотела со мной поговорить? – догадалась графиня и плотнее закуталась в шаль.

– Это касается Лейфа. На днях я кое-что видела в шаре возможностей, – неуверенно проговорила Кордия, и графиня подалась вперед. – Он попадает в плен к генералу Монро и погибает, а следом за ним все мы, и Аталаксия переходит в руки моего брата Августина.

– Вот, значит, как, – сказала графиня и закусила нижнюю губу. На ее лбу проступили глубокие морщины. Она обреченно вздохнула и подперла рукой подбородок.

– Вас это не удивляет? Вы знали об этом? – садясь напротив графини на кончик стула, спросила Кордия.

– Я увидела то же самое в шаре, когда мы приехали сюда. Моего сына казнили. Обезглавили, – голос графини прозвучал холодно и отрешенно, словно она хотела обесценить произнесенные слова.

– Этого можно как-то избежать?

– Я не знаю. Прежде я видела другие варианты будущего, – вздохнула графиня Локк.

– Это могут быть…подосланные видения? – робко спросила Кордия. Графиня Локк покачала головой. – Получается, нам не остается ничего, кроме как смириться?

– Ни в коем случае! – твердо сказала графиня. – Сдаваться нельзя. Моя защита больше не действует на Лейфа, так что ты единственная, кто может ему помочь при помощи магии.

– Сабола мог бы сделать это лучше.

– Не думаю, что в ближайшее время ему можно это доверить, – с грустью сказала графиня Локк и перевернула страницу в гримуаре.

– Но почему будущее так резко изменилось? – спросила Кордия и вспомнила, как ее убивает Артей. Останется ли это неизменным? Или ей придется принять смерть от рук генерала Монро?

– У меня есть пара предположений… – медленно произнесла графиня Локк. – Кто-то из вас принял судьбоносное решение, и это изменило цепочку событий. Или же… Все дело в проклятии Омари. Ты с братьями пытаешься делить власть, и все несчастья сейчас происходят из-за этого. А начал это ваш отец…

– Можно подумать, мы единственная правящая семья, которая этим занимается, – усмехнулась Кордия. – Такая вражда если не закономерна, то так часта, что уже кажется нормальной.

– Не в вашем случае. Вы – Омари, и у вас все иначе. Ваша жизнь строится на этом из поколения в поколение. И ты должна с этим разобраться.

– Но что я должна сделать? – спросила Кордия, ее не оставляло чувство, что за всем этим скрывается какой-то подвох.

– Полагаю, сохранить жизнь своим братьям. По крайней мере, не быть причиной их смерти, – задумчиво проговорила графиня. – Но возможно, здесь есть что-то еще. Не забывай, я больше не чародейка и я не знаю судеб твоих братьев. Об этом тебе лучше поговорить с Саболой, вы ведь из одной семьи.

– Мне страшно, – призналась Кордия и снова ощутила себя заключенной в темнице. Графиня потянулась к ней и взяла ее за руки. – Я не знаю, что делать. Я боюсь ошибиться. От моих решений и слов зависят тысячи жизней, а я даже не знаю, как мне разобраться со своей. Достойна ли я того, чтобы быть королевой?

– Каждый из нас намного сильнее и мудрее, чем думает. Бояться – это нормально. Страх указывает нам путь, открывает нам наши сильные и слабые стороны. Это самое честное, что у нас есть. В любви к кому-то себя можно убедить, найти, за что уважать того, кто тебе противен, но в страхе нет лжи, используй его себе во благо. Откажись сама от всего, что тебе страшно потерять, и сможешь видеть четче.

Кордия обняла графиню, и та мягко провела рукой по ее спине. На миг, королева ощутила себя маленькой девочкой, которая находится под защитой, и что бы не случилось, решение всегда найдется.

– Ты совсем справишься, – отстранившись от Кордии, сказала графиня. – Я в тебя верю. Идеальная жена для моего сына не может быть другой.

Кордия рассмеялась. Графиня Локк тоже улыбнулась, но ее глаза остались печальными.

– Я знаю, что ты всегда будешь с ним, какой бы конец его ни ждал, – неожиданно сказала графиня. – И для меня это самое важное.

                              ***

Разговор с графиней Локк расстроил Кордию. Ее слова о том, что она будет с Лейфом, прозвучали для нее как приговор. Она понимала, что та заботится о своем сыне, хочет для него самого лучшего, только принимать этого не хотела. Ей было стыдно за свое желание стать вдовой, хотя и лгать себе не было смысла. Когда-то Лейф был любовью всей ее жизни, а сейчас… Кордия даже остановилась посреди коридора, пытаясь понять, кто он для нее теперь. Враг? Это определение никак не отозвалось у нее в душе. За ее неприязнью к мужу скрывалось что-то другое.

Лейфа и Дора королева нашла во дворе крепости. Они смотрели, как идут приготовления к казни Августина и о чем-то тихо переговаривались. Со стороны они выглядели, если не как друзья, то как люди, нашедшие общий язык. Кордию это больно царапнуло, и она даже не смогла понять, почему.

– Ты запыхалась, – заметил Лейф, когда она подошла к нему. – Так хотела меня увидеть?

– Ты должен отдать приказ казнить Пилар Монро, – сказала Кордия. Она знала, что этот разговор надо было начать иначе, но слова слетели с губ прежде, чем она успела решить, как. Дор с удивлением посмотрел на нее. Кордия притворилась, что не заметила этого.

– С чего вдруг? В детстве вы не поделил игрушки? – усмехнулся Лейф.

– Пилар оказалась здесь не случайно, – сбивчиво начала Кордия. – Она заодно с Августином и хочет помочь ему выбраться.

– Боюсь, она не в том состоянии, чтобы кому-то помогать, – сказал Дор.

– Вы просто не знаете Пилар! – горячо возразила Кордия. Лейф снисходительно посмотрел на нее, и ей захотелось его ударить. – Разве вы не понимаете, что было бы абсурдно просто так посылать своего лучшего воина в осажденную крепость? Для этого могли бы сгодиться наемники. У нее есть задание, и оно заключается в том, чтобы спасти Августина и открыть двери крепости.

– В этом есть логика, – сказал Дор и искоса глянул на короля.

– Эта девица сама тебе в этом призналась? – хмуро спросил Лейф и, сняв с себя плащ, набросил его на плечи Кордии. Та совсем забыла, что выскочила на улицу в одной рубашке.

– Нет, конечно! Но это же такой очевидный маневр! – воскликнула Кордия. У нее была мысль спуститься в темницу и поговорить с Пилар, но она поняла, что ей не хватит на это мужества.

– Может, именно поэтому он вызывает у меня сомнения? – сказал Лейф. – Дочь генерала для нас – ценный заложник, мы можем обменять ее на наших пленных, и я не хочу спешить с невозвратными решениями.

– Но это может обернуться полным провалом!

– Любое решение может им обернуться, – сказал Дор. – И живой пленник всегда лучше мертвого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.