Максим Орлов
Раскол. Цикл «Граница миров». Книга 1

Пролог. «Накануне бури»

12 октября 2125 года, 23:47, штаб‑квартира Объединённого командования Тихоокеанского региона, Владивосток

Я сижу в полутёмном кабинете, разглядывая голограмму карты. Красные метки пульсируют вдоль границы – это «зоны искажения». За последние три месяца их стало на 17% больше.

– Волков, ты опять не спишь? – в дверях появляется полковник Рябов. Его лицо в отблесках экрана выглядит измождённым.

– Не могу, – отвечаю, сворачивая карту. – Чувствую, как будто земля под ногами трещит.

Он хмыкает, достаёт из кармана две алюминиевые фляги:– Чай. Настоящий. Из Уссурийской тайги. Не то что ваш синтетический концентрат.

Пью. Горячий, с нотками женьшеня и кедровых орехов. Вспоминаю детство – бабушка заваривала такой же, когда мы с отцом возвращались с охоты.

– Завтра вылет, – говорит Рябов, усаживаясь напротив. – Группа «Омега». Пять человек. Одна задача: В‑541‑Г.

Я киваю. Воинская часть В‑541‑Г исчезла с радаров пять лет назад. Официально – «эвакуация из‑за утечки биоматериала». Неофициально… ходят слухи о «живых тенях» и солдатах, превратившихся в нечто иное.

– Кто в команде? – спрашиваю.

– Ты – командир. Кира Солнцева – снайпер и разведчик. Максим Рябов – штурмовик. Алина Ковалёва – техник‑аналитик. Даниил Морозов – медик‑биоинженер.

Вспоминаю их досье:

Кира – бывшая чемпионка по стендовой стрельбе, ушла в спецназ после того, как её родителей убили мародёры во время «Чёрного бунта» 2098 года. Холодная, точная, как лезвие.

Максим – ветеран «Сибирской кампании» 2119 года, где впервые столкнулись с «корневыми аномалиями». Носит экзоскелет «Грифон‑4», который сам модифицировал. Любит шутить, даже когда вокруг ад.

Алина – гениальный хакер, в 16 лет взломала систему Министерства науки, чтобы спасти брата от принудительной нейроимплантации. Говорит с акцентом – выросла в Минске, переехала в Россию после «Инцидента на Припяти‑2».

Даниил – бывший врач «Красной зоны» в Москве во время эпидемии «Нейро‑X» 2105 года. Разработал сыворотку, замедляющую мутации. Тихий, но с железной волей.

– Почему я? – спрашиваю Рябова. – У меня нет опыта работы с аномалиями.

– Потому что ты единственный, кто выжил после встречи с «двойниками» в Зоне 7 (Казахстан). Помнишь?

Помню. Три года назад. Я шёл через заброшенный посёлок и увидел… себя. Тот «я» улыбался, но глаза были чёрными. Я выстрелил. Он рассыпался в пыль. А потом неделю видел его во сне.

– Это не просто разведка, Артём, – продолжает Рябов. – В‑541‑Г – ключ к пониманию, как остановить распространение. Если не мы, то кто?

За окном – ночной Владивосток. Небоскрёбы мерцают неоном, но за ними – тьма тайги. Где‑то там, в глубине, шевелятся корни, растут грибы‑колонии, и люди превращаются в «ядра сети».

– Когда вылет? – спрашиваю.

– Через 6 часов. И… – он делает паузу. – Будь осторожен. В отчётах с В‑541‑Г есть одна деталь. Последняя передача: «Они уже не люди. Но и не монстры. Они – следующее».

Я смотрю на карту. Красная метка мигает над Дальним Востоком. В‑541‑Г ждёт.

Примечания к прологу:

2125 год – эпоха «контролируемого хаоса». После энергетического коллапса (2047–2053) и нейровирусного инцидента (2089) человечество живёт в условиях постоянных угроз.

Россия – супердержава с системой «Цифровой щит», которая изолирует страну от глобальных сетевых атак. Города защищены куполами с климат‑контролем.

Аномалии распространяются с 2095 года после запуска проекта «Омега‑Сеть» (квантовая коммуникация). Их центры – бывшие военные объекты.

Ключевые локации:

В‑541‑Г – брошенная воинская часть на Дальнем Востоке. Последний известный эксперимент – проект «Нексус‑2» (создание сверхсолдат через симбиоз с аномалией).

Зона 7 (Казахстан) – место, где впервые зафиксировали «двойников».

Припять‑2 – зона отчуждения в Беларуси, где в 2110 году произошла утечка мутагенного агента.

Технологии и быт России 2125 года:

Синтетическая еда – доступна в городах, но ценится «натуральная» продукция из фермерских анклавов.

Нейроинтерфейсы – обязательны для госслужащих и военных. Позволяют подключаться к сетям, но повышают риск заражения аномалиями.

Экзоскелеты – стандарт для штурмовиков. Модели «Грифон» производятся в Новосибирске.

Угрозы:

«Двойники» – копии живых существ, созданные аномалией «Зеркальный след». Могут имитировать речь и поведение.

«Корневые хлысты» – биомеханические структуры, управляемые грибницами.

«Песочные куклы» – андроиды, имитирующие людей. Содержат фрагменты культуры XX века.

Отсылки к реальным событиям:

«Чёрный бунт» 2098 года – массовые беспорядки из‑за дефицита воды. Прототип: волнения в Чили (2019) и Ливане (2020).

«Инцидент на Припяти‑2» – утечка мутагена из заброшенной лаборатории. Отсылка к аварии на ЧАЭС (1986).

«Эпидемия Нейро‑X» – вирус, поражающий нейронные связи. Аналог: пандемия COVID‑19, но с техно‑угрозой.

Персонажи:

Артём Волков – 34 года, ветеран «Сибирской кампании». Скептик, но чувствует ответственность за команду.

Кира Солнцева – 29 лет, хладнокровная, но скрывает травму после гибели семьи.

Максим Рябов – 42 года, грубоватый юмор – его защита от ужасов, которые он видел.

Алина Ковалёва – 27 лет, гениальная, но недоверчивая из‑за прошлого.

Даниил Морозов – 38 лет, тихий, но решительный. Видит в аномалиях не только угрозу, но и возможность для науки.

Глава 1. «Отправка к В‑541‑Г»

13 октября 2125 года, 05:30, аэродром Тихоокеанского регионального командования, Владивосток

Холодный рассвет режет глаза. Над взлётной полосой висит молочная пелена – туман смешивается с выхлопами дронов‑разведчиков. Мы стоим у транспортника «Альбатрос‑М», его бронированные створки открыты, внутри мерцают диагностические экраны.

– Ну что, команда, – я обвожу взглядом своих бойцов, – готовы нырнуть в пасть к дракону?

Максим хлопает по корпусу экзоскелета «Грифон‑4», и металл отзывается гулким звоном:– Если дракон там один – перекусаю. Если два – по частям разберём.

Кира лишь кривит губу – её ответная шутка тонет в рёве двигателей. Алина, не отрываясь от планшета, бросает:– Дракон, скорее, квантовый. И у него тысяча голов.

Даниил поправляет рюкзак с медоборудованием. В его глазах – спокойная сосредоточенность хирурга перед операцией.

Диалог с командованием:К нам подходит полковник Рябов. На его погонах – три золотые полосы, на лице – тень бессонницы.

– Волков, – он протягивает запечатанный чип, – это коды доступа к серверу В‑541‑Г. Если удастся подключиться – ищите папку «Нексус‑финаль». Там может быть ключ к отключению.– «Может быть»? – переспрашиваю.– Точно не знаю. Два предыдущих отряда пропали, не дойдя до цели. Последний сигнал: «Они уже не люди».– А мы? – вмешивается Максим.– Вы – последняя надежда, – Рябов смотрит на каждого по очереди. – И помните: если сеть проникла в «Цифровой щит» – через 72 часа она будет в каждом нейроинтерфейсе страны.

Подготовка к вылету

Каждый член команды действует чётко, по отработанной схеме. В воздухе – запах озона от заряжающихся батарей и лёгкий металлический привкус оружейной смазки.

Кира Солнцева (снайпер‑разведчик):

раскладывает на брезенте комплект «Тень‑9»: ствол, приклад, оптический модуль;

проверяет криозаряды – на холоде они меняют цвет с голубого на тёмно‑синий (признак готовности);

прикрепляет к визору дополнительный фильтр для обнаружения тепловых сигнатур;

бормочет: «Если тут есть что‑то, что можно прострелить, – я это сделаю».

Максим Рябов (штурмовик):

проводит диагностику экзоскелета «Грифон‑4»:

запускает тест сервоприводов (металлический скрежет, затем ровный гул);

проверяет запас энергии (85 % – «на два часа беспрерывной рубки»);

активирует режим «энергосбережение» для скрытного передвижения;

крепит к бедру запасную батарею и контейнер с охлаждающим гелем для суставов.

Алина Ковалёва (техник‑аналитик):

подключает планшет к бортовому компьютеру «Альбатроса‑М»;

загружает обновлённые алгоритмы взлома (папки помечены: «Нексус», «Зеркальный след», «Песочные куклы»);

тестирует наручный сканер – на экране мелькают графики гравитационных аномалий;

комментирует: «Если сеть использует квантовые сигналы, мой софт её запутает».

Даниил Морозов (медик‑биоинженер):

раскладывает аптечку:

антигаллюциногены (красные капсулы);

сыворотки‑антидоты против нейротоксинов (синие ампулы);

биосенсоры для мониторинга состояния команды;

закрепляет на поясе контейнер с криопробами для анализа мутаций;

тихо говорит: «Надеюсь, это не понадобится. Но если что – будем чинить».

Артём Волков (командир):

сверяет список снаряжения:

«Импульс‑9» (заряжен на 90 %);

нейроинтерфейс с резервным каналом связи;

карта‑схемы В‑541‑Г (получены от Рябова);

раздаёт последние указания: «Держим строй. Никаких одиночных вылазок. Если что‑то кажется странным – докладываете сразу».

Брифинг

Мы собираемся вокруг голографической карты, проецируемой из планшета Алины. Синие линии очерчивают маршрут, красные метки указывают зоны риска.

Мы собрались вокруг голопроекции – мерцающая карта словно висит в воздухе, подсвеченная холодным синим светом. Алина регулирует масштаб, приближая зону В‑541‑Г. Каждый из нас склоняется ближе, впитывая детали.

Артём Волков (командир):– Итак, ещё раз по задачам. Первое – проникнуть в бункер. Код доступа у меня. Второе – найти папку «Нексус‑финаль». Третье – понять, как остановить распространение. Вопросы?

Максим Рябов (штурмовик), постукивая пальцем по броне экзоскелета:– А если сервер уничтожен? Или его просто нет? Мы же не знаем, что там внутри.

Алина Ковалёва (техник‑аналитик), не отрываясь от планшета:– Есть резервные носители. Криокамеры в подвале, личные сейфы учёных, возможно – скрытые серверные модули. Я загрузила алгоритмы для поиска квантовых сигнатур. Если данные есть – мы их найдём.

Кира Солнцева (снайпер‑разведчик), прищурившись:– А если нам не дадут даже войти? В отчётах сказано, что два отряда пропали, не дойдя до цели. Что их остановило?

Даниил Морозов (медик‑биоинженер), задумчиво:– Судя по симптомам из последних передач – ментальное воздействие. «Они уже не люди» – это может означать, что сеть влияет на сознание. Отсюда протокол с красными капсулами.

Артём:– Правильно. Поэтому – никаких одиночных действий. Если кто‑то начинает вести себя странно – сразу изоляция и антидот. Алина, ты контролируешь нейросигналы. Кира – прикрытие. Максим – силовое обеспечение. Даниил – мониторинг состояния команды.

Максим:– А если «песочные куклы» встретят нас у входа? Они же могут выглядеть как мы. Как отличить?

Даниил:– Три признака:

Они не моргают.

Их тени отстают на полсекунды – как будто не синхронизированы с телом.

Речь иногда повторяется или звучит с задержкой.

Кира:– То есть если кто‑то из нас начнёт говорить как сломанный диктофон – стреляем?

Артём (строго):– Нет. Изолируем. Стреляем только если угроза непосредственная. Мы не знаем, насколько глубоко сеть может имитировать человека.

Алина:– Ещё момент: связь. Частота 17.4 ГГц – наш единственный защищённый канал. Если услышите помехи или чужой голос – сразу переключайтесь на резерв. Я настроила автоперехват, но лучше перепроверять.

Даниил:– И ещё – антигаллюциногены. Красные капсулы блокируют нейронные импульсы, которые сеть использует для внушения. Но они не защищают от физических аномалий. Поэтому – осторожность при входе в здания, особенно в тёмные зоны.

Максим:– А что с транспортом? «Альбатрос» ждёт нас?

Артём:– Да, но только до момента эвакуации. Если мы не вернёмся через 6 часов, экипаж уходит. Это приказ Рябова – чтобы не рисковать всем отрядом.

Кира:– То есть мы – одноразовый отряд?

Артём (твёрдо):– Мы – последний шанс. Если не мы, то кто?

Алина, сверяясь с данными:– По маршруту – три аномальные зоны. Уссурийская тайга: риск «Зелёного вздоха» (мутация флоры). Река Амур: гравитационные флуктуации. Предгорье Сихотэ‑Алиня: сообщения о «песочных куклах».

Даниил:– «Зелёный вздох» – это когда растения начинают двигаться?

Алина:– Не совсем. Это изменение плотности воздуха. Деревья растут под углом, потому что гравитация искажена. Если попадём в зону – будем идти медленно, без резких движений.

Максим:– А гравитационные флуктуации?

Алина:– Могут создавать «карманы» с разной силой притяжения. Шагнёте в такой – и вас прижмёт к земле или подбросит вверх. Держите равновесие, экзоскелет Максима поможет.

Артём:– Вопросы ещё?

Пауза. Все переглядываются.

Кира:– Один. Почему именно мы? Почему не спецназ «Омега» или роботы?

Артём, глядя ей в глаза:– Потому что «Омега» уже пыталась. И пропала. Роботы не проходят – сеть их ломает. Мы – люди. С нейроинтерфейсами, но ещё не заражённые. Пока.

Даниил, тихо:– Значит, мы – подопытные кролики.

Артём:– Мы – разведчики. И если найдём способ остановить это – станем спасителями.

Максим, хлопает по стволу:– Ну, спасители, вперёд. А то я уже соскучился по нормальным дракам, а не по этим… теням.

Все смеются. Напряжение спадает.

Артём:– Всё. По местам. Через 10 минут вылет.

Итог обсуждения:

Команда прояснила ключевые риски: ментальные атаки, физические аномалии, проблемы со связью.

Распределены роли и зоны ответственности.

Подчёркнута важность дисциплины и взаимовыручки.

Последний вопрос Киры обнажил главный страх: они могут быть не спасителями, а расходным материалом. Но Артём дал ответ, который сплотил группу.

Последний инструктаж

Полковник Рябов обходит нас, заглядывая в глаза. Его голос звучит глухо, но чётко:

– Запомните три правила:

1.Связь – только через частоту 17.4 ГГц. Если услышите помехи – сразу переключайтесь на резервный канал.

2.При признаках ментального воздействия – примите красную капсулу. Не ждите симптомов.

3.Если кто‑то из вас начнёт вести себя странно (замедленная речь, повторяющиеся движения) – изолируйте его. Даже если это я. Даже если это Волков.**

Детали:

Частота 17.4 ГГц защищена квантовым шифрованием. Сеть пока не научилась её взламывать.

Красные капсулы блокируют нейронные импульсы, вызываемые «двойниками» и «песочными куклами».

Протокол «Изоляция»:

один человек держит под прицелом;

второй вводит антидот;

третий контролирует периметр.

Вопросы и ответы (финальный брифинг)

Артём Волков обводит взглядом команду. В ангаре тихо – лишь изредка гудят сервоприводы экзоскелета Максима и щёлкают клавиши на планшете Алины. Каждый ждёт уточнений: слишком много неизвестного впереди.

1. Вопрос от Киры Солнцевой (снайпер‑разведчик):– А если сервер уничтожен? Или его просто нет на месте? Мы же не знаем, что там внутри. Как тогда выполнять задачу?

Ответ Артёма Волкова (командир):– Тогда ищем резервные носители. Алина, доложи.

Алина Ковалёва (техник‑аналитик):– Есть три варианта:

криокамеры в подвале бункера (температура −196 °C, данные могут сохраняться десятилетиями);

личные сейфы учёных (коды доступа могли быть записаны в дневниках);

скрытые серверные модули – они автономны и могут находиться в любой зоне, подключённой к энергосети.Я загрузила алгоритмы для поиска квантовых сигнатур. Если данные есть – мы их найдём.

Артём:– Приоритет: сначала серверный зал, затем криокамеры, потом личные помещения. Если ничего – ищем косвенные улики: записи, схемы, логи систем.

2. Вопрос от Максима Рябова (штурмовик):– А если нам не дадут даже войти? В отчётах сказано, что два отряда пропали, не дойдя до цели. Что их остановило?

Ответ Даниила Морозова (медик‑биоинженер):– Судя по симптомам из последних передач – ментальное воздействие. «Они уже не люди» может означать:

внушение галлюцинаций (жертвы видят «двойников» или несуществующие препятствия);

блокировку воли (человек замирает, не реагируя на команды);

перепрограммирование сознания (имитация поведения «песочных кукол»).

Артём:– Поэтому – никаких одиночных действий. Если кто‑то начинает вести себя странно (замедленная речь, повторяющиеся движения, немотивированная агрессия) – сразу изоляция и антидот. Даниил, ты контролируешь состояние команды.

Даниил:– Красные капсулы блокируют нейронные импульсы, вызываемые сетью. Но они не лечат – только приостанавливают воздействие. После приёма нужно минимум 10 минут на восстановление.

3. Вопрос от Алины Ковалёвой (техник‑аналитик):– Как отличить «песочную куклу» от человека? В темноте или при стрессе можно ошибиться.

Ответ Даниила Морозова:– Три ключевых признака:

Отсутствие моргания. У людей веки рефлекторно смыкаются каждые 2–10 секунд. У кукол – нет.

Несинхронизированные тени. Их тени отстают на полсекунды или движутся под неправильным углом.

Речевые аномалии. Повторяющиеся фразы, задержки в ответах, механический тембр голоса.

Артём:– Если заметили хотя бы один признак – не атакуйте сразу. Сначала – команда «Стоп, проверка». Если реакция неадекватная – изоляция. Стреляем только при прямой угрозе.

4. Вопрос от Даниила Морозова (медик‑биоинженер):– Что с транспортом? «Альбатрос» ждёт нас у точки эвакуации?

Ответ Артёма Волкова:– Да, но только до момента эвакуации. Если мы не вернёмся через 6 часов, экипаж уходит. Это приказ Рябова – чтобы не рисковать всем отрядом.

Кира:– То есть мы – одноразовый отряд?

Артём (твёрдо):– Мы – последний шанс. Если не мы, то кто?

5. Вопрос от Максима Рябова:– А если сеть уже вне В‑541‑Г? Если она распространилась дальше, чем мы думаем?

Ответ Алины Ковалёвой:– Тогда мы столкнёмся с её «филиалами» – локальными ядрами. Они слабее центрального, но могут координироваться. Моя задача – обнаружить их сигналы и попытаться изолировать.

Артём:– В таком случае приоритет меняется: сначала нейтрализация ближайших ядер, затем поиск «Нексус‑финаль». Но без паники. Пока у нас нет данных о масштабном распространении.

6. Вопрос от Киры Солнцевой:– Почему именно мы? Почему не спецназ «Омега» или роботы?

Ответ Артёма Волкова:– «Омега» уже пыталась. И пропала. Роботы не проходят – сеть их ломает. Мы – люди. С нейроинтерфейсами, но ещё не заражённые. Пока.

Даниил (тихо):– Значит, мы – подопытные кролики.

Артём (смотрит ему в глаза):– Мы – разведчики. И если найдём способ остановить это – станем спасителями.

7. Вопрос от Алины Ковалёвой:– Что, если мы сами невольно принесём инфекцию обратно? Например, через снаряжение или одежду?

Ответ Даниила Морозова:– На этот случай – протокол «Карантин»:

перед посадкой в «Альбатрос» – полная дезинфекция экипировки (у меня есть спрей с наночастицами серебра);

после эвакуации – двухчасовой карантин в герметичной камере;

анализ биопроб каждые 15 минут.Если обнаружу следы мутаций – сразу сообщаю командиру.

Артём:– При угрозе заражения – эвакуация прерывается. Группа остаётся на месте до прибытия спецподразделения «Чистильщиков». Это крайний сценарий, но его нужно учитывать.

8. Вопрос от Максима Рябова:– А если связь пропадёт? Как координироваться?

Ответ Алины Ковалёвой:– У нас три резервных канала:

Квантовый передатчик (автоматически переключается на частоту 18.2 ГГц).

Оптическая связь через дроны (лазерные импульсы).

Ручные сигналы (световые маячки с кодами).Если всё откажет – действуем по последнему полученному приказу.

Артём:– В случае полной потери связи – отход к точке «Эхо». Там ждём 2 часа, затем принимаем решение: либо продолжаем миссию, либо запрашиваем подкрепление.

Итог:

Команда прояснила риски: ментальные атаки, физические аномалии, потерю связи, заражение.

Уточнены критерии идентификации угроз («песочные куклы», «двойники»).

Определены протоколы действий в критических ситуациях (изоляция, антидоты, эвакуация).

Подчёркнута важность дисциплины и взаимовыручки.

Вопросы Киры и Даниила обнажили главный страх – стать расходным материалом, но Артём дал ответ, который сплотил группу.

Финальные указания: распределение полномочий

Артём Волков (командир) подводит итог обсуждения, чётко формулируя зоны ответственности каждого члена группы. Его голос звучит размеренно, но в нём чувствуется напряжение – он осознаёт, что от слаженности действий зависит не только успех миссии, но и жизни товарищей.

1. Артём Волков (командир)

Полномочия:

принимать окончательные решения в критических ситуациях (эвакуация, уничтожение данных, применение оружия);

координировать взаимодействие между членами группы;

контролировать выполнение задач согласно плану операции.

Ответственность:

за общий исход миссии;

за соблюдение протокола безопасности;

за своевременное принятие решений при изменении обстановки.

Особые указания:

в случае потери связи с командой – действовать самостоятельно, исходя из приоритета сохранения жизней;

при угрозе захвата одного из членов группы – инициировать протокол «Изоляция» без промедления.

2. Кира Солнцева (снайпер‑разведчик)

Полномочия:

вести наблюдение за периметром и выявлять угрозы на дальних дистанциях;

открывать огонь по целям без дополнительного подтверждения, если угроза непосредственная;

выбирать позиции для прикрытия группы при отступлении.

Ответственность:

за раннее обнаружение аномалий и враждебных объектов;

за безопасность команды при передвижении;

за сохранность снайперского вооружения и оптики.

Особые указания:

не вступать в ближний бой без крайней необходимости;

при обнаружении «песочных кукол» – фиксировать их поведение, но не провоцировать.

3. Максим Рябов (штурмовик)

Полномочия:

применять силовое воздействие для преодоления препятствий (взлом дверей, пробитие стен);

защищать группу в ближнем бою, используя экзоскелет «Грифон‑4»;

эвакуировать раненых при необходимости.

Ответственность:

за целостность снаряжения и работоспособность экзоскелета;

за прикрытие команды при атаке;

за контроль гравитационных аномалий (по данным Алины).

Особые указания:

избегать длительного контакта с «живым илом» и органическими структурами;

при признаках сбоя экзоскелета – немедленно сообщить Алине.

4. Алина Ковалёва (техник‑аналитик)

Полномочия:

взламывать системы безопасности и получать доступ к данным;

отключать или перенастраивать аномальные сигналы (например, квантовые помехи);

управлять дронами‑разведчиками и анализировать их данные.

Ответственность:

за работоспособность связи (частота 17.4 ГГц);

за обнаружение скрытых угроз через сканирование;

за сохранность планшетов и оборудования.

Особые указания:

в случае обнаружения «ядра сети» – попытаться изолировать его сигнал;

при потере связи – активировать резервный канал без ожидания команды.

5. Даниил Морозов (медик‑биоинженер)

Полномочия:

назначать и вводить антидоты и препараты без согласования;

проводить экспресс‑диагностику состояния команды;

собирать биопробы для анализа мутаций.

Ответственность:

за здоровье и психическое состояние группы;

за своевременную нейтрализацию нейротоксинов и галлюциногенов;

за учёт и хранение медикаментов.

Особые указания:

при подозрении на заражение – изолировать подозрительного члена команды;

следить за уровнем радиации и биоактивности в воздухе.

Общие правила для всей группы:

Связь:

говорить кратко и по делу;

подтверждать получение команд («Принял», «Выполняю»);

при помехах – переходить на резервный канал.

Безопасность:

не разделяться без разрешения командира;

проверять тени и отражения на аномалии;

немедленно сообщать о любых изменениях в восприятии (головокружение, шум в ушах, двоение в глазах).

Эвакуация:

точка сбора – «Эхо» (заброшенная метеостанция, 15 км к северу);

время на отход – не более 30 минут после сигнала тревоги;

приоритет – сохранение жизней, а не данных.

Артём заканчивает инструктаж, глядя каждому в глаза:– Мы знаем правила. Теперь – в бой. Помните: если сеть нас разделит – держитесь друг за друга.

Группа молча кивает. В воздухе витает запах озона и металла. Двери транспортника открываются. Впереди – тьма В‑541‑Г.

– Всё. Удачи. И… возвращайтесь.

Транспортник гудит, створки закрываются. Мы остаёмся наедине с тишиной и ожиданием. Где‑то там, в глубине тайги, ждёт В‑541‑Г – не просто заброшенная часть, а живой организм, который уже знает о нашем приходе.

Проверка снаряжения:

Кира тестирует снайперскую винтовку «Тень‑9» (патроны с криозарядом).

Алина загружает в планшет обновлённые алгоритмы взлома.

Максим активирует режим «энергосбережение» на экзоскелете – батареи заряжены на 85 %.

Даниил раскладывает сыворотки‑антидоты в нагрудные карманы.

Брифинг: на голокарте вспыхивает маршрут:

Владивосток → Уссурийская тайга → зона В‑541‑Г (координаты: 45°12′ с. ш., 136°48′ в. д.).

Время в пути: 2 часа 40 минут.

Последний инструктаж:

Связь только через зашифрованный канал (частота 17.4 ГГц).

При признаках ментального воздействия – немедленный приём антигаллюциногена (таблетки в красных капсулах).

В случае потери контакта – отход к точке «Эхо» (заброшенная метеостанция в 15 км к северу).

Взлёт:«Альбатрос‑М» рычит, отрываясь от полосы. За бортом – первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. Мы набираем высоту, оставляя внизу огни Владивостока.

Под нами – Уссурийская тайга. Зелёное море кедров и пихт, прорезанное серебряными лентами рек. Вдали, на горизонте, дымят геотермальные станции – их купола напоминают гигантские грибы.

Воздух чист, но в иллюминаторе мелькает странное: облако на мгновение принимает форму человеческого лица, затем рассеивается.

Алина хмурится, глядя на датчики:

– Магнитные возмущения. Как будто кто‑то… дышит там, внизу.

Первые аномалии:Через 40 минут полёта дроны‑разведчики, летящие впереди, начинают передавать странные кадры:

Деревья в радиусе 5 км от В‑541‑Г растут под углом 30°, их кроны образуют спиральные узоры.

Над землёй висит полупрозрачная дымка – в ней видны мерцающие линии, похожие на схемы нейросетей.

На поляне – группа «песочных кукол». Они стоят в кругу, держась за руки, и медленно вращаются.

– Это не природные явления, – говорит Даниил, изучая снимки. – Это… архитектура. Кто‑то строит из аномалий.

Приближение к цели:«Альбатрос‑М» заходит на посадку. Внизу – ржавые ворота с кодом В541‑Г/Δ‑7. За ними – здание казармы, его окна черны, как пустые глазницы.

Я нажимаю кнопку внутренней связи:– Всем внимание. Оружие к бою. И… да поможет нам Бог. Или кто там ещё управляет этой чертовщиной.

Транспортник садится с глухим ударом. Створки открываются. Нас встречает тишина – густая, как ватная подушка. Даже ветер здесь будто приглушён.

Максим первым ступает на землю. Экзоскелет издаёт предупреждающий писк: «Обнаружены гравитационные флуктуации».

Кира сканирует окрестности через визор: «Движение на 3‑й отметке. Не могу определить тип».

Алина подключает наручный сканер: «Уровень радиации в норме, но… здесь что‑то ещё. Как будто воздух вибрирует».

Первый контакт:

Из‑за угла казармы выходит фигура. Мужчина в форме лейтенанта, но его лицо… слишком гладкое, без морщин.

Он поднимает руку:

«Добро пожаловать в В‑541‑Г. Вы опоздали на пять лет».

Прежде чем мы успеваем отреагировать, его тело рассыпается на тысячи микроскопических частиц, которые растворяются в воздухе.

Примечание:

«Песочные куклы» – автономные андроиды, созданные сетью для наблюдения. Могут имитировать речь и внешность людей.

Гравитационные флуктуации – признак локальной аномалии «Зелёный вздох». Изменяет плотность воздуха и траекторию движения объектов.

Код В541‑Г/Δ‑7 – ключ к доступу в бункер. Будет использован в главе 4.

Предупреждение «Вы опоздали» – намёк на то, что сеть уже вышла за пределы В‑541‑Г и распространяется дальше.

Итог главы:

Команда прибывает к месту назначения, сталкиваясь с первыми признаками аномалий.

Получены ключевые задачи: найти папку «Нексус‑финаль» и предотвратить распространение сети.

Первые контакты с «песочными куклами» и необъяснимыми явлениями задают тон: В‑541‑Г – не заброшенная часть, а живой организм, который ждёт.

Глава 2. «Первые признаки»

13 октября 2125 года, 08:17, зона подлёта к В‑541‑Г

«Альбатрос‑М» снижается, врезаясь в плотную пелену тумана. За бортом – сумрак, прорезаемый лучами прожекторов. На экранах – хаотичные помехи. Алина, не отрывая взгляда от планшета, водит пальцами по сенсорной панели:

– Частота 17.4 ГГц держит сигнал, но уровень помех растёт. Кто‑то… или что‑то пытается пробиться сквозь шифрование.

Артём (командир), не отрываясь от прицела:– Держать курс. Алина, попробуй усилить фильтрацию.

Алина:– Пробую… Нет, помехи адаптируются. Это не случайный шум.

Первые шаги в неизвестность

Мы ступаем на ржавую крошку, и каждый шаг отзывается глухим хрустом. Воздух густ, как сироп: озон бьёт в ноздри, а под ним – сладковатая вонь разложения. Я сжимаю рукоять импульсного пистолета, проверяю взглядом товарищей:

Алина бледна, но сосредоточенна. Её пальцы порхают над планшетом – она пытается вычленить паттерн в гравитационных флуктуациях.

Даниил не отрывает глаз от аптечки. Его поза – как у хищника перед прыжком: мышцы напряжены, взгляд скачет по теням.

Кира держит сектор слева, её винтовка дрожит лишь чуть‑чуть. Я знаю: она всё ещё чувствует послевкусие капсулы – металлический привкус и лёгкое онемение пальцев.

Максим активирует режим «таран» на экзоскелете. Броня скрипит, подстраиваясь под его движения. Он ухмыляется:

– Ну что, казарма, мы пришли за твоим секретом.

Даниил (шёпотом):– Чувствуете? Воздух… он давит. Как будто мы в желудке у чего‑то огромного.

Артём:– Не расслабляемся. Вперёд.

Коридор: ловушка для разума

Стены покрыты странными наростами – то ли грибком, то ли органической бронёй. Они пульсируют в такт нашему дыханию. Алина сканирует их:

– Биоэлектрическая активность. Как у нервной ткани. Но… слишком упорядоченная.

Внезапно Кира замирает. Её винтовка опускается:

– Вы слышите?

Мы прислушиваемся. Где‑то вдали – шёпот. Не слова, а обрывки фраз, сложенные в бессмысленные цепочки:

«…тридцать семь… не открывай… она уже внутри…»

Максим (сплюнув):– Голоса в голове или реально?

Даниил:– Реально. Но источник – не акустический. Это нейросигнал.

Он достаёт ещё одну красную капсулу, протягивает Кире:– На всякий случай.

Она кивает, глотает. Через 10 секунд её взгляд проясняется:– Проходит. Но я видела…

Артём:– Что?

Кира:– Тень. Она двигалась против нашего света.

Первая аномалия

Мы доходим до перекрёстка. Три коридора расходятся под углом 120°. На полу – следы. Не босых ног, а… как будто кто‑то волочил что‑то тяжёлое. Алина подсвечивает их:

– Кровь?– Нет, – отвечает Даниил. – Это… слизь. Органическая. Но состав не идентифицируется.

В этот момент Максим вскрикивает:– Справа!

Мы разворачиваемся. В 10 метрах от нас – фигура. Она стоит спиной к стене, её конечности неестественно вывернуты. Когда она поворачивается, мы видим:

глаза – сплошные чёрные зрачки;

рот растянут в улыбке до ушей;

кожа шелушится, обнажая розовые мышцы.

Артём (в микрофон):– Не стрелять! Пока не атакует.

Фигура делает шаг. Её движения – как у сломанной куклы. Она открывает рот, и из него льётся тот же шёпот:

«…вы уже мертвы… вы уже здесь…»

Даниил (тихо):– Это «двойник». Нейропроекция. Если выстрелим – только спровоцируем волну.

Кира (дрожащим голосом):– Но он реальный. Я чувствую запах… горелой плоти.

Решение

Я принимаю решение:– Отходим к перекрёстку. Даниил, брось световую гранату в коридор. Максим, готовь «таран». Алина, отслеживай биоактивность.

Даниил выдергивает чеку. Граната летит, взрывается ослепительной вспышкой. Когда свет гаснет, фигуры уже нет. Только на стене – чёрный силуэт, как выжженный контур.

Алина (читая данные):– Активность упала на 70 %. Но… она смещается. Идёт вглубь.

Артём:– Значит, туда и мы.

Мы движемся дальше, но теперь каждый шаг даётся тяжелее. Воздух становится гуще, будто мы плывём в вязком масле. Где‑то впереди – гул. Не звук, а вибрация, проникающая в кости.

Максим (сквозь зубы):– Чувствуете? Это не здание. Это… живое.

Я смотрю на товарищей. Их лица – в отблесках фонарей, искажённые тенями. В этот момент я понимаю:

Мы не просто исследуем объект. Мы вторгаемся в его сознание.

Каждая аномалия – это симптом. А болезнь – в нас самих.

Ворота В541‑Г/Δ‑7 были не преградой. Они были приглашением.

Обсуждение ключевых задач (диалог команды)

Артём (обводит взглядом товарищей):– Итак, четыре задачи. Начнём с первой: доклад в Центр. Алина, попробуй ещё раз.

Алина (настраивает оборудование, хмурится):– Всё как прежде: либо тишина, либо этот… шёпот. Похоже, сеть глушит любые передачи выше локального уровня.

Даниил:– А если использовать квантовый канал? У нас остался резервный модуль.

Алина:– Пробовала. Он тоже «заражён». Сигнал искажается, будто его поглощает что‑то на полпути.

Артём:– Вывод: Центр либо не отвечает, либо уже под контролем сети. Докладывать бесполезно – нас либо не услышат, либо…

(все понимают: «либо перехватят сигнал и найдут нас»)

Максим (сжимает рукоять пистолета):– То есть мы отрезаны. Никаких приказов, никакой поддержки.

Кира:– И никаких резервных планов.

Артём:– Значит, действуем автономно. Переходим ко второй задаче.

Задача 2: нейтрализация заражения

Кира (касается виска):– Капсулы больше не работают. Но что тогда?

Даниил (достаёт образцы слизи, анализирует):– Я изучил состав. Это не просто органический материал – это гибридная структура: белки + наночастицы + что‑то, напоминающее квантовые точки. Она встраивается в нейронные связи.

Максим:– То есть мы теперь – ходячие передатчики?

Даниил:– Не совсем. Заражение пока поверхностное. Но если оно проникнет глубже…

Артём:– Значит, нужен новый антидот. Даниил, твоя задача – найти способ разрушить эту структуру.

Даниил (кивает):– Потребуется время. И ресурсы.

Алина:– У меня есть доступ к бортовой лаборатории. Могу помочь с анализом.

Кира:– А если не успеем?

Даниил (мрачно):– Тогда через 48 часов заражение станет необратимым. Мы потеряем личность, оставим только оболочку для сети.

Артём:– Значит, работаем на опережение. Алина, выдели Даниилу всё необходимое. Максим, проверь запасы реагентов.

Максим:– Есть.

Вывод: нейтрализовать заражение можно только через разрушение гибридной структуры. Красные капсулы были временным решением – теперь нужен целенаправленный препарат. Время – критический фактор.

Задача 3: поиск «нулевого узла»

Артём (после паузы, глядя на карту на экране):– Если сеть глобальна, должен быть центр управления. Тот самый «нулевой узел». Точка, откуда всё началось.

Алина (касается сенсорной панели, увеличивает масштаб):– Все 73 узла связаны между собой, но ни один не выделяется как главный. Они равноправны – как клетки в организме. Но…

Она делает жест, и на экране вспыхивает сектор Северного полюса. Мёртвая зона N‑01 пульсирует тусклым красным светом.

– Вот. Здесь нет сигналов. Нет аномалий. Только пустота. Но все векторы сходятся сюда. Как будто это… сердце системы.

Кира (нахмурившись):– Чёрная дыра. Ничего не излучает, но притягивает всё вокруг.

Максим (сжимает рукоять импульсной винтовки):– И мы летим прямо в неё.

Артём:– Возможно, «нулевой узел» не излучает сигналы, потому что он – источник. Как сердце, которое не бьётся само по себе, а задаёт ритм всему телу.

Даниил (склоняется к экрану):– Но если он источник, то как его уничтожить?

Алина:– Может, и не надо уничтожать. Нужно… перепрограммировать. Я скопировала фрагменты кода из колонны в зеркальном зале. Если найти ядро алгоритма…

Артём:– Рискованный план. Но других вариантов нет.

Максим:– А если там ловушка? Что, если «нулевой узел» – это не место, а… сознание?

Даниил:– Тогда нам придётся столкнуться с тем, что породило всю сеть. С тем, кто управляет циклами.

Кира (тихо):– Мы думали, что исследуем аномалию. А на самом деле она исследует нас.

Артём (твёрдо):– Значит, наша задача – не победить её, а понять. И использовать это понимание против неё.

Анализ данных

Алина выводит на экран схему сети:– Смотрите. Все узлы связаны через квантовые каналы. Но в мёртвой зоне – разрыв. Как будто там не канал, а воронка.

Она накладывает слои данных:– Биоактивность падает до нуля, но электромагнитные поля колеблются в ритме 17.4 ГГц. Это… как пульс. Но не живой ткани – а машины.

Даниил:– То есть сеть – это гибрид. Органическое + технологическое. И «нулевой узел» – её процессор.

Артём:– Или тюрьма. Для чего‑то, что мы даже не можем представить.

Кира:– Вы хотите сказать… это не наша сеть? Мы просто нашли её?

Артём (кивает):– Именно. Мы вторглись в чужую систему. И теперь она реагирует.

Решение

Артём (обводит взглядом команду):– Итак, план:

Добраться до мёртвой зоны. «Альбатрос‑М» выдержит аномальные поля, но посадка будет жёсткой.

Найти физический центр узла. Это может быть структура – кристалл, колонна, или даже… живое существо.

Проанализировать код. Алина, ты отвечаешь за дешифровку. Даниил, помогаешь ей.

Не вступать в контакт без подготовки. Если «нулевой узел» разумный – он будет пытаться манипулировать нами.

Установить «Щит» на максимум. Максим, твоя задача – держать оборону. Кира, ты контролируешь периметр.

Максим:– А если он начнёт говорить? Как тот голос в колонне?

Артём:– Не отвечать. Любые переговоры – только через меня.

Кира:– И если он предложит сделку?

Артём (жёстко):– Отказываться. Всё, что исходит от сети, – ложь.

Вывод по задаче 3

«Нулевой узел» расположен в мёртвой зоне N‑01 (Северный полюс). Это не точка на карте, а состояние: зона, где законы физики и сознания искажены до предела.

Он не излучает сигналов, но притягивает все векторы сети. Это указывает на его роль как источника, а не ретранслятора.

Сеть – гибридная система: органическая ткань + нанотехнологии + квантовые каналы. «Нулевой узел» может быть её процессором или тюрьмой для неизвестного существа.

Контакт опасен. Сеть способна манипулировать сознанием через нейросигналы (как в зеркальном зале). Любые переговоры – риск.

План действий: добраться до зоны, найти физический центр, проанализировать код, не вступать в контакт.

Риск: возвращение из мёртвой зоны не гарантировано. Там, где время и пространство искажены, даже выживание – удача.

Финальная мысль Артёма:

«Мы идём в сердце тьмы. Но не для того, чтобы сразиться с ней. А чтобы понять: что именно мы пытаемся уничтожить. Потому что если „нулевой узел“ – это пленник, а не хозяин… тогда наша война – не с сетью. А за неё».

Задача 4: доверие и «двойники»

Кира (внезапно, оглядывая товарищей):– А кто‑нибудь проверял, все ли мы… настоящие?

Тишина. Каждый смотрит на соседа, пытаясь уловить малейшую странность:

дрожание век;

несинхронные движения;

паузы в речи.

Даниил (тихо):– Мы уже видели «двойников». Они копируют внешность, голос, даже воспоминания. Как отличить?

Артём (твёрдо):– Есть три теста:

Физиологический: «двойник» не потеет, у него нет пульса в определённых точках (например, на запястье).

Психологический: задать вопрос, ответ на который знает только настоящий человек (деталь из прошлого, личный код).

Технологический: сканировать биополе – у заражённого оно пульсирует с частотой 17.4 ГГц.

Максим (снимает перчатку, показывает шрам на ладони):– Вот мой тест. В 12 лет порезался стеклом. Никто, кроме меня, не знает, как он выглядит.

Кира (кивает):– У меня – родимое пятно за ухом.

Даниил:– А у меня – аллергия на никель. Если приложить монету, кожа покраснеет через 30 секунд.

Алина (с тревогой):– Я… я не могу придумать такой тест. Всё слишком легко скопировать.

Артём (мягко):– Тогда будем проверять тебя вместе. Договорились: каждые 2 часа – взаимный аудит. Если кто‑то не пройдёт тест – изоляция.

Кира (с горечью):– Получается, мы сами себе надзиратели.

Даниил:– Лучше так, чем стать марионеткой.

Вывод: доверие теперь – не чувство, а процедура. Мы больше не можем полагаться на интуицию. Каждый из нас – потенциальная мишень для сети. Система тестов – наш последний рубеж обороны.

Итоговые выводы (заметки Артёма)

Связь с Центром потеряна. Либо сеть контролирует глобальные системы, либо Центр уже пал. Мы остались без поддержки. Любые попытки передачи данных могут привести к раскрытию нашего местоположения.

Заражение прогрессирует. Красные капсулы – прошлый этап. Нужен новый антидот, разрушающий гибридную структуру (белки + наночастицы + квантовые точки). Время ограничено: через 48 часов изменения станут необратимыми.

«Нулевой узел» – Северный полюс. Это не место, а состояние: зона, где сеть рождается и поддерживает себя. Туда придётся идти, но возвращение не гарантировано. Возможное решение – не уничтожение, а перепрограммирование ядра сети.

Доверие – хрупкий ресурс. Мы ввели систему тестов (физические метки, личные коды, сканирование биополя), но даже она не даёт полной уверенности. Любой из нас может стать «двойником» в любой момент. Взаимный аудит – наша последняя страховка.

Время работает против нас. Цикл продолжается, и каждый час увеличивает риск тотального заражения. Промедление равносильно поражению.

Перерыв на подготовку

Мы расходимся по отсекам «Альбатроса‑М», чтобы подготовиться к высадке в мёртвой зоне. Каждый погружён в свои мысли:

Алина колдует над лабораторным оборудованием, пытаясь выделить из образцов слизи ключевые маркеры для антидота.

Даниил проверяет аптечку, пересчитывает реагенты, мысленно просчитывает схемы нейтрализации гибридной структуры.

Максим тестирует экзоскелет, настраивает импульсную винтовку на максимальную мощность.

Кира медитирует, пытаясь очистить сознание от навязчивых образов.

Я (Артём) изучаю карту мёртвой зоны, отмечаю потенциальные точки входа и отхода.

В динамике раздаётся тихий голос Алины:– Артём, у меня есть идея. Если «нулевой узел» реагирует на частоту 17.4 ГГц… можно попробовать создать резонансный импульс. Он либо разрушит ядро, либо…

– Либо что? – перебиваю я.

– Либо заставит его заговорить. Показать свою истинную природу.

Я молчу. Вариант рискованный, но других нет.

Финальная сводка перед высадкой

Артём (собирает команду в кают‑компании):– Итак, план:

Посадка в мёртвой зоне N‑01. Максим, ты ведёшь «Альбатрос». Будь готов к турбулентности.

Разведка периметра. Кира, ты первая. Ищи аномалии, фиксируй всё странное.

Анализ ядра. Алина, Даниил – ваша задача. Ищите код, ищите слабые места.

Оборона. Максим, остаёшься на борту. Если что‑то пойдёт не так – активируешь «Щит» и уводишь корабль.

Протокол «Изоляция». Если кто‑то начнёт вести себя неадекватно – сразу докладываем. Никаких сомнений.

Кира:– А если мы найдём «нулевой узел»… и он окажется живым?

Артём:– Тогда решим, что важнее: уничтожить его или попытаться спасти.

Даниил:– Но как понять, кто он – жертва или хозяин?

Артём (после паузы):– Посмотрим в глаза. Если там – тьма, стреляем. Если – страх… тогда будем думать.

Эпилог главы

«Альбатрос‑М» входит в зону полярного сияния. Небо над нами – как разорванная ткань: сквозь прорехи пробивается багровый свет. На горизонте – силуэт структуры. Не здание, не гора. Что‑то среднее.

Алина (шёпотом):– Это… оно?

Артём:– Да. Это «нулевой узел».

Двери шлюза открываются. Холодный ветер бьёт в лицо. Мы выходим на лёд.

Под ногами – трещины, из которых сочится свет.

Впереди – вход.

Он ждёт нас.

Финальная мысль Артёма:

«Мы думали, что исследуем аномалию. Но она уже исследовала нас. Теперь наша задача – не победить её, а остаться людьми. И если для этого придётся проверять друг друга каждые два часа… значит, так тому и быть.

Впереди – не враг. Впереди – истина. И она может оказаться страшнее любой битвы».

Глава 3. «В сердце тьмы»

1. Полёт к мёртвой зоне

«Альбатрос‑М» входит в зону полярного сияния. Небо над нами – как разорванная ткань: сквозь прорехи пробивается багровый свет. На горизонте – силуэт структ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.