Арьян Левран
ИГРЫ СОЗДАТЕЛЕЙ. Часть первая: Лурра

Глава 1

«Произведения Лимгерманна мне нравятся тем, что он не описывает внешность персонажей. Они такие, какими я их представил, как только прочел имена. Однако, это создает кучу споров среди читателей. Путаницу. Посему, так лучше не делать»

«Как правильно. Личное мнение. Том III» Н.К. Бермунт; 236г. по н.к.

«В мире полно безумцев, но еще больше тех, кто хочет следовать за ними. Когда толпы людей собираются на площадях и кричат «Мы умрем!»,безумцы ищут и всегда находят, по их мнению, путь к *лучшей* жизни»

«Истории великих людей» А.Бревин (старший); 364г. по н.к.

ЛЕКЦИЯ

Колониальная планета Аксола вот уже девяносто четыре года продолжала демонстрировать свою рентабельность. Десятки тысяч патентов, вышедших из стен Научного центра имени Виктора Родионовича Дэша, созданных выпускниками Кондорского Межпланетного института инновационных технологий, помогли человечеству раздвинуть границы познания Вселенной и пределы собственного интеллекта.

Профессор Альберт Бревин младший, мужчина пятидесяти девяти лет с гладким, без единой морщины лицом, прервался, чтобы сделать глоток воды со своего стола. Его каштановые волосы, которые студенты за глаза считали окрашенными, на самом деле были естественного цвета. Он откашлялся в кулак и продолжил лекцию, его зелёные глаза скользнули по рядам студентов.

– В сорок первом году по новому календарю генеральный консул Федерации Пяти Планет Константин Эдмунс Леопольд фон Зигмар прибыл на Землю с целью присвоения ей официального статуса «Свободной». Формально это подразумевало полное отсутствие на планете человеческой формы жизни, что, разумеется, не соответствовало действительности. Согласно последней переписи, на планете оставалось семьсот восемьдесят две тысячи четыреста сорок девять человек, отказавшихся от эвакуации. Поэтому консулу была поручена операция «Выселение».

Он прошелся перед кафедрой, положив ладони на прохладную поверхность полированного дерева.

– Суть заключалась в постройке пересыльного лагеря на территории Австралийского континента, поскольку большинство несогласных были австралийцами, с последующей их депортацией на колонизированную планету Пип. Но в последний момент что-то пошло не так. Что именно? Кто знает? – Профессор поднял взгляд на одного из студентов, поднявшего руку.– Мистер Эрик Дорн, верно?

– Да, – ответил юноша.

Светловолосый шестнадцатилетний парень поднялся из-за стола. Он был чуть выше профессора. Его карие глаза уверенно встретились с взглядом преподавателя. Несколько девушек на соседних рядах перевели на него взгляды, в углах их губ мелькнули улыбки.

– Мы вас слушаем, – сказал Бревин.

– Консул совершил безумный поступок, – начал Эрик, его голос был четким и хорошо поставленным. – Завоевав доверие Главнокомандующего и экипажа Третьего Военно-космического флота, он заявил Конгрессу Пяти Планет о своем намерении прекратить операцию и занял оборонительную позицию вокруг лагеря. Это привело к семидесятидвухдневной войне, в которой Константин Зигмар потерпел поражение. Лагерь был полностью уничтожен, а пленные подорвали шаттл, доставлявший их в колониальную тюрьму. Итог: бунт подавлен, а операция «Выселение» с горем пополам была выполнена. Да здравствует Федерация Пяти Планет! – выкрикнул он, подняв руку в ироничном салюте.

Аудиторию взорвал смех. Профессор Бревин дождался, когда смех стихнет.

– Мистер Дорн, – его голос был тихим, но он прорезал шум, и в зале снова воцарилась тишина. – Вы умный и начитанный молодой человек. Но при этом вы идиот.

– Неужели такое возможно? – Эрик усмехнулся, не смущаясь.

– Безусловно. В данном контексте «идиот» – это поведенческая характеристика. Своим кривлянием вы привлекли внимание всей аудитории, подобно тому, как это сейчас делает мистер Кингсли. – Студенты обернулись к заднему ряду, где их сокурсник спал, положив голову на сложенные руки. – Не спешите его будить. Он нам нужен в текущем, вегетативном состоянии. К тому же, его отец обещал посетить наше занятие. Профессор выдержал паузу, дав информации усвоиться. – Мистер Дорн, вы сказали, цитирую дословно: «Консул совершил безумный поступок». В чём конкретно, по вашему мнению, выражалось это безумие? В том, что он предоставил людям выбор: жить по своей воле или слепо подчиняться?

– Я не стану оспаривать его желание помочь, – парировал Эрик, слегка покраснев. – Людей насильно выгоняли из их домов. Им можно было позволить остаться в пределах лагеря, с условием не покидать континент. Их численность не превышала восьмисот тысяч. Для сравнения, в конце второго тысячелетия по старому календарю население Австралии составляло более тридцати миллионов. Установка энергощитов по периметру и введение особого режима могли решить проблему.

– Условие – вещь крайне непостоянная, – профессор покачал головой. – Вы все должны это понимать, как это понимал и Конгресс. Людям по природе своей чужды запреты, и они не склонны подчиняться без сопротивления.

– Простите, – Эрик взглянул на хронопроектор. – До конца занятия осталось меньше пяти минут. Я бы хотел закончить мысль.

– Хорошо, но я переформулирую вопрос, – Бревин подошел к самому краю кафедры, глядя на Эрика сверху вниз. – Эрик, ты сам веришь в реализацию твоего плана: энергощиты, порядок, изолированная резервация?

– Да, верю.

– А тебе хватило бы духа выполнить эту задачу? Встать на защиту этих людей и пойти против Конгресса Пяти Планет, как это сделал генконсул Зигмар?

Эрик замялся, его уверенность на мгновение иссякла.

– Скорее всего, нет. И я бы не считал себя трусом. Имея такое незначительное количество войск и ресурсов, как у него, изначально нельзя было рассчитывать на успех.

– Согласен. Это могло быть взвешенным решением. – В этот момент по всему зданию прозвучали громкоговорители, оповестив об окончании пары. Шум движущихся стульев и голосов заполнил аудиторию. – Внимание! – повысил голос Бревин, и шум стих. – Можете записать домашнее задание. Война. С одной стороны – около восьмисот тысяч человек, которые семьдесят два дня сражались до последнего за свою свободу, свои дома, своё право выбора. Среди них был и Константин Зигмар, вдохновивший их, но принявший смерть от пули снайпера на третий день конфликта. С другой стороны – Федерация Пяти Планет, чьей целью было дать старой Земле отдохнуть от человечества, восстановить ресурсы и позволить биосфере существовать без нашего вмешательства. Ваша задача – ответить на вопрос. Кто для вас является истинными героями этой истории: первые или вторые, и почему? Аргументируйте. Спасибо, занятие окончено.

***

Кондорский Межпланетный институт инновационных технологий оставался мечтой для миллионов, но воплотить её, гарантировав себе блестящее будущее, было под силу лишь единицам. Дело было не в деньгах – обучение было бесплатным для всех. Согласно неофициальной статистике, успешно сдать вступительные экзамены удавалось лишь трети абитуриентов из семей признанных учёных, дипломатов и докторов. Большинство же поступивших составляли целеустремлённые сыновья и дочери рабочего класса.

Сейчас стены главного корпуса института гудели от суеты. Студенты спешили на лекции, опаздывали на семинары, их фигуры мелькали в бесконечных стеклянных коридорах. Лишь несколько влюблённых пар неторопливо прогуливались под сводами, игнорируя общий поток. Да, многие вещи во Вселенной оставались неизменными.

«Профессор Бревин, проректор Даниэль Кингсли просит вас зайти в его кабинет. Желаете дать ответ?» – раздался спокойный голос из компактного устройства на его запястье.

– Нет, Лира. Спасибо, – отозвался профессор, не замедляя шага.

Он прошёл ещё несколько метров, остановился перед матовой дверью с табличкой «Проректор Д. Кингсли», коротко постучал и вошёл.

– Да-да, войдите! – послышался из-за двери знакомый голос.

– Даниэль, здравствуй.

– О! Альберт, как быстро. Я как раз хотел поговорить с тобой о Шоне.

– Я тоже.

Проректор безнадёжно вздохнул и отложил планшет.

– Ох… Что он на этот раз натворил?

– Как всегда.

– Опять спал на лекции? – Кингсли провёл рукой по лицу. – Не пойму, в кого он такой… Прости. Я поговорю с ним, но сначала у меня к тебе просьба. – Даниэль поднялся из-за стола и подошёл к окну. – Ты уже выбрал себе практиканта на этот семестр?

Альберт скрестил руки на груди.

– Да, Даниэль, и даже не начинай. У меня было сто три заявки, и я уже выбрал достойного кандидата.

– Альберт, прошу тебя. Не откажи, будь другом. Для меня это многое значит. – Проректор повернулся к нему. – Вспомни, когда-то и твой отец хлопотал за тебя, чтобы ты стажировался у Дергачёва.

Бревин нахмурился.

– Да, хлопотал. И я ему за это благодарен. Но у меня, в отличие от твоего сына, была тяга к знаниям, а не ко сну.

– Альберт…

Профессор вздохнул, помолчал несколько секунд, оценивая старого друга.

– Хорошо. Поступим так: в первую очередь я возьму того, кого сам выбрал. Шоне же я назначу три консультативных дня. Если он успешно выполнит все задания, которые я ему дам, я переговорю с Хельмшем и возьму его вторым практикантом. Договорились?

– Договорились! – лицо Даниэля осветилось облегчением. – Спасибо, Альби. Я у тебя в долгу.

– Долг будет прощён, если я однажды услышу от Шона: «Простите, профессор, я ошибался на свой счёт».

– В таком случае я не дам ему продыху, пока задания не будут отскакивать от зубов!

– Будем надеяться. – Альберт кивнул к двери. – Ты уже ел?

– Нет.

– Составишь компанию? Твоё присутствие отпугнёт льстецов-студентов, которые обычно осаждают мой столик.

– Почту за честь, профессор Бревин. – Кингсли с лёгкой ухмылкой надел пиджак. – Вот видите, и я бываю вам полезен.

– Ладно, хватит. Пойдём, старый друг.

Глава 2

«…И будет мною создан мир.

Да стану я подобно Богу!

Словно искусный ювелир -

Творить и всем указывать дорогу…»

«Создатель» Х.Лимгерманн;109г. по н.к.

А’КСОЛА

Первоначальные отчёты об Аксоле вызвали в научном сообществе волну скепсиса относительно целесообразности её колонизации. Анализ данных показывал: при общей площади поверхности свыше двухсот миллионов квадратных километров, доля суши составляла лишь 0.25%. Для сравнения, это сопоставимо с территорией крупнейшего агрохолдинга Деррика ог Ивела на Эманкорраке, анклавом Сингх Рахула с Мейнца или историческим регионом Великобритания на Земле.

Вся суша планеты представляет собой единственный материк в северном полушарии, неофициально именуемый Аксолой – первооткрыватели сочли излишним давать ему отдельное название. Острова и архипелаги отсутствуют. Это компактное образование, однако, обладает уникальной биосферой. Его пронизывают пять крупных речных систем – Эна, Дио, Триа, Тэсера и Пэндэ, – впадающих в центральное озеро Азимо.

Состав атмосферы феноменально близок к земному по содержанию кислорода и азота, что сделало колонизацию технически осуществимой. Наиболее поразительный феномен местной флоры – хроматическая аномалия. Листва и соцветия лишены постоянного пигмента; их поверхность циклически отражает весь видимый спектр, совершая полный цветовой круг за двенадцать секунд.

Фауна отличается ещё более выраженной спецификой. Из более чем пятисот каталогизированных видов лишь один классифицирован как хищник – Mikro dolofónos (с греческого, официального языка колонии, – «маленький убийца»). Как отмечают ксенобиологи, этого вполне достаточно.

Mikro dolofónos является эквивалентом земных кротовых, прошедшим агрессивную эволюцию. При среднем весе его аналога в 100 граммов, отдельные особи хищника достигают массы в 40 килограммов. Вид идеально приспособлен к подземному существованию, а при выходе на поверхность обладает развитой способностью мимикрии, аналогичной земным хамелеонам. Шесть щупалец-присосок, окружающих ротовое отверстие с сорока шестью заострёнными зубами, делают его исключительно эффективным хищником.

Рекомендация для всех посетителей: соблюдайте повышенную бдительность за пределами городской черты. И добро пожаловать на Аксолу.

НАУЧНЫЙ ЦЕНТР

Научный центр имени Виктора Родионовича Дэша, спроектированный по образцу города Райко, располагался в шестидесяти километрах от материка. Это был гигантский комплекс на воде, разделенный на надводный и подводный уровни. Его модульная конструкция напоминала пазл: в случае угрозы секции могли быть отсоединены и с помощью насосных гипер-движителей и системы автопилота направлены к берегу.

Надводная часть, известная как «Уровень быта», была полноценным городом с магазинами, парками, кинотеатрами, ресторанами и жилыми коттеджами для сотрудников и их семей.

На планете Мейнц даже родился по этому поводу анекдот:

«Спрашивают у человека:

–Скажи, у тебя есть дом на воде?

–Нет.

–А у ученого есть. А в рестораны ходишь?

–Нет.

–А ученый ходит. А зарплату тебе платят?

–Платят.

–А ученому – нет.

–Как же так? – удивляется человек.

–А кто их знает! Они же умом тронулись, а не мы!»

В этой шутке была лишь доля шутки. Сотрудники Научного центра получали бесплатно всё – от жилья до любых бытовых благ. Местная валюта здесь была упразднена. Принцип был прост, как и гласила политика центра: «Все работники равны, независимо от должности, возраста и стажа». Платить друг другу за услуги здесь считалось столь же абсурдным, как если бы мать платила ребенку за уборку, а он ей – за ужин.

Подводный уровень, «Уровень знаний», был сердцем комплекса. Здесь располагались пять научных корпусов: «Административный», «Робототехники», «Космического развития», «Новой жизни» и «Биотехнологии». Интерьеры превосходили самые смелые футуристические проекты прошлого. Повсюду мерцали голограммы, транслирующие обращение председателя ученого совета.

«Сотни лет назад дети мечтали об идеальном мире. Мире без войн, болезней и голода, – раздавался его голос. – Для них не было границ. Но, повзрослев, большинство забывало о мечтах, погружаясь в реальность, где войны начинались с одного слова политика, а благополучие семьи зависело от социального статуса. И лишь те, кто в душе оставался ребенком, творили чудеса. Создавали то, о чем другие лишь мечтали: смертоносное оружие, космические корабли, проекты продления жизни. Сегодня, благодаря нашему…»

– Великий Антарх! Не верится, что мы здесь! – воскликнул Эрик, его глаза блестели от возбуждения.

– Да брось, ничего особенного, – процедил его спутник.

Парень, примерно метр семьдесят пять, брюнет с короткой стрижкой, выглядел нарочито равнодушным.

– Тебя не удивить, ты же здесь вырос.

– Ага. А для таких переселенцев, как ты, всё кажется величавым, да?

– Заткнись, Шон.

– С удовольствием. Не очень-то хочу с тобой разговаривать.

– Прекратите, – вмешался профессор Бревин, шагая между ними. – Шон, разреши задать тебе вопрос.

– О чём?

– Судя по нашим встречам и твоим… родственным связям, в КМИИТ ты поступил не по своей воле. Тяги к науке у тебя нет. Но в тебе есть другой талант. Не бойся его раскрыть.

– И вновь не понимаю, о чём вы? Я просто обожаю науку! – парировал Шон.

– Отложи свой сарказм. Я серьёзен. Ты увлечён политикой, и это хорошо. Плохо, что твой отец этого не понимает.

– Плохо, что я вообще здесь.

– Тут ты не прав. И я тебе это докажу. Во-первых, за три дня консультаций и один день самостоятельной подготовки ты сдал личный экзамен на сто процентов.

Шон удивлённо поднял бровь.

– А отцу вы сказали, что на семьдесят пять.

– Признаю, приврал. Для твоего же блага. Чтобы не давать тебе спуску. Если расскажешь ему, я всё буду отрицать.

– Ну спасибо.

– Так вот, сто процентов. Это означает, что ты знаешь мой предмет. Изучать историю и политологию параллельно – очень важно. Без одного нет другого. Но спать на лекциях – хамство, непозволительное будущему политику. Во-вторых, сколько книг ты прочёл за эти три года?

– Не знаю. Не считал.

– А как насчёт главного труда Александра Дейла?

– «Вечность на престоле»?

– Именно. Согласись, восхитительная работа.

– Если не считать пару глав, то да.

– Интересно, каких же?

– «Спасение» и «Варвар или Король».

– Перечитай их. А лучше – всю книгу. Помнишь строки из «Ремёсел»: «…Чем меньше нам помогают познать, тем больше мы познаем сами, но стоит во внимание принять советы, что посланы дарами…»? Это про тебя.

– Профессор, даже если я…

– Погоди, не перебивай. Я не закончил.

– Простите.

– Он извинился? – раздался ехидный возглас Эрика сзади. – Быть не может!

– Заткнись! – крикнул Шон, резко обернувшись.

– Ха, а ты забыл извиниться!

Шон резко вцепился одной рукой Эрику в воротник.

– Немедленно успокойтесь! – требовательно, но тихо произнёс профессор, мгновенно разнимая их. – Ещё одна конфликтная ситуация – и оба вылетите с практики.

– Но… – попытался возразить Эрик.

– Слушайте меня внимательно. Мистер Кингсли, у меня ярое желание лишить вас руки за рукоприкладство. Могу я это сделать?

– Нет.

– Почему же? Могу. Вот вы, ваша рука. Я мог бы хоть зубами вам её перегрызть. Это тоже было бы рукоприкладством. Однако мои действия были бы безграничны, будь у меня ограниченный ум. Мой вам совет – научитесь думать о последствиях наперёд. В доли секунды. Оба. – Он перевёл взгляд на Эрика. – А что касается вас, мистер Дорн, я ожидал больше терпения и понимания. – Профессор отвел Эрика в сторону и, положив руку ему на плечо, понизил голос. – Заметьте, если мистер Кингсли вылетит с практики, он будет доволен. Максимум – получит оплеуху от отца. Вы же потеряете всё, к чему так стремились. Надежды ваших родителей тоже рухнут. А нам этого бы не хотелось. Я сделал выбор в вашу пользу, поэтому вы здесь. И именно поэтому прошу вас – ведите себя достойно.

– Да. Простите, профессор Бревин, больше не повторится.

– Принимаю. Мистер Кингсли? – Профессор повернулся к Шону.

– Простите, профессор.

– Извинения приняты. Ну что же, мы ушли от темы. Продолжим?

Парни молча кивнули, и все трое направились к корпусу «Новой жизни».

НОВАЯ ЖИЗНЬ. ОБРЫВКИ ИСТОРИИ.

Место: Земля. Союз европейских и азиатских государств. Космический центр «Байконур-3».

Интервьюер: Елена Зинина, репортёр журнала «Первые люди».

Интервьюируемый: Олег Викторович Онекин, старший лейтенант, первый пилот космического экспедиционного лайнера «Колонист».

Наименование статьи:«Пакуем чемоданы, или "С новым домом!"»

Елена Зинина: Олег Викторович, скажите, каково это – сидеть за штурвалом такого корабля?

Олег Онекин: (Корректирует наручные часы) Не так просто, как в руководстве по эксплуатации. Безусловно, 95% функций берёт на себя бортовой компьютер. Но, как верно заметил ведущий инженер-конструктор Гуйин Чэнгун: «Корабль безупречен против известных опасностей космоса. Только человек может противостоять неизвестному».

Е.З.: И вам довелось столкнуться с этой «неизвестностью»? Совершить подвиг?

О.О.: (Сухо усмехается) Подвиг – громкое слово. Основная задача пилота – ручное прохождение астероидных полей. Симуляторы мы проходили сотни раз, но… симуляция всегда чище реальности. Пришлось отбросить все посторонние мысли, весь этот фон страха, и просто делать свою работу. Выполнить долг.

Е.З.: Чего больше всего вам недоставало на протяжении четырнадцати лет экспедиции?

О.О.: Острой тоски по Земле не было. Моя семья была со мной – жена и сын. Их присутствие было решающим фактором. Участие семей было добровольным, но отказников не нашлось. (Делает паузу) «Колонист» был похож на плавучий район города – более двух с половиной тысяч человек. Но нам с Лерой и Владиком… не хватало нашего кота. Ракеты. Он прожил с нами шесть лет. Мы оставили его у сестры перед отлётом. (Уголок рта дергается в улыбке) Наверное, он до сих пор жалеет, что так и не пометил мои космические тапки.

Е.З.: (Смеётся) В таком случае я была бы обязана взять интервью и у него!

О.О.: Уверен, он был бы не против.

Е.З.: Олег Викторович, последний вопрос от наших читателей. Вы управляли кораблём, преодолевшим девятнадцать световых лет за четыре года. Участвовали в колонизации нового мира. И стали свидетелем того, как учёные на борту усовершенствовали двигатель, сократив обратный путь до двух лет. Как вы думаете, что нас ждёт в будущем при таких темпах развития?

О.О.: (Задумывается, смотрит в сторону окна, за которым видны корпуса космодрома) Два года назад мы доказали, что можем перекроить чужой мир под себя. Не удивлюсь, если однажды на прикроватной тумбочке у каждого будет стоять шар с его личной вселенной. Представьте: покупаете устройство, читаете инструкцию, нажимаете кнопку… и БАМ! Вы создали вселенную. Вы – Бог. Причём не виртуальную, а настоящую. Живую. Со своим пространством, галактиками, планетами, где зарождается жизнь.

Е.З.: Нашим учёным стоит прислушаться. Возможно, они исполнят вашу мечту.

О.О.: (Смотрит на неё с лёгкой усмешкой) И если добьются успеха, пусть знают: они, скорее всего, тоже в чьём-то шаре.

Е.З.: Точно!

О.О.: (Становится серьёзным) А если говорить без метафор… Я жду от будущего только хорошего. Главное, чтобы наши потомки жили в мире, объединённые общей целью. Как мы тогда, на «Колонисте».

ПРАКТИКА

Четырнадцать лет назад студента Кондорского института задержали при попытке вынести несколько экспонатов из музея кафедры космологии. На допросе он объяснил свои действия просто: «Мне не хватает материалов для научной работы. Ещё немного – и я создам космос». Спустя месяц, после демонстрации его проекта совету Научного центра, двадцатиоднолетний Жак кон Грендвуд Хельмш досрочно получил диплом и был назначен на пост главы корпуса «Футурологии», позже переименованного в корпус «Новой жизни».

– В день моего назначения сотрудники корпуса коллективно обратились к совету с просьбой отменить это решение, – рассказывал Хельмш, двигаясь быстрым шагом по стерильному коридору.

Несмотря на тридцать четыре года, он выглядел на двадцать пять. Высокий, с густой шапкой тёмных кудрей, он больше походил на старшего студента, чем на руководителя ключевого направления.

– Председатель совета тогда ответил им: «Дорогие коллеги, мы все здесь учёные. Предлагаю рассматривать это как эксперимент – „Влияние возраста на лидерские и когнитивные функции“. Если наш „выскочка“, как вы его называете, не справится, мы немедленно примем меры».

– Насколько я знаю, эксперимент можно считать более чем успешным, – вежливо заметил Эрик Дорн, стараясь не отставать. – Профессор Хельмш, для меня большая честь проходить практику под вашим руководством.

– Спасибо, Эрик. Но, пожалуйста, оба – называйте меня просто Жак. Звания как-то не ко мне, – он махнул рукой, словно отмахиваясь от формальности.

– Хорошо, – почти хором ответили парни.

– Но не распространяйте эту вольность на профессора Бревина и остальных, – с лёгкой ухмылкой добавил Хельмш, кивнув в сторону Альберта. – Вот они – настоящие профессора. Солидность – их конёк.

– Ну спасибо, Жак, – флегматично усмехнулся Бревин.

– Виноват, профессор, – тут же парировал Хельмш. – Мы-то знаем, что без вашей поддержки я бы здесь не задержался и месяца.

– Пустые благодарности, – отмахнулся Бревин.

– Что ж, – Хельмш остановился перед массивной сдвижной дверью с табличкой «Сектор А: Изыскатели». – Пора провести инструктаж, познакомить вас с командой и показать, что вас ждёт на практике. Прошу.

Он приложил ладонь к сканеру, и дверь бесшумно раздвинулась, открывая вид на просторный зал, залитый голубоватым светом многочисленных терминалов.

***

Анибёртс-I – уникальная искусственная космическая среда, заключённая в прозрачный корпус из усиленного кварцево-полимерного сплава, представляющий собой прямоугольный параллелепипед объёмом 150 000 кубических метров. Внутреннее пространство является точной астрофизической и биохимической моделью, где все небесные тела, поля и микроорганизмы соответствуют по строению, физическим и химическим свойствам объектам реальной Вселенной.

Система Айлис – центральный гравитационный узел Анибёртс-I. В её основе – звезда главной последовательности «Айлис», вокруг которой по кеплеровским орбитам обращаются смоделированные планеты, астероиды и кометные тела.

Лурра – ключевой объект исследований в системе Айлис. Это искусственная экзопланета земного типа с пригодной для жизни атмосферой и гидросферой. Наблюдение за её развитием осуществляется методом телепортации сознания операторов-«Изыскателей» через ТЛФ (Транспортный луч Флеминга), позволяющий проводить виртуальные экспедиции без физического перемещения.

Над проектом работает консорциум из всех пяти научных корпусов Центра. Вклад каждого подразделения – от робототехники (создание систем поддержки) до биотехнологий (моделирование экосистем) – обеспечил результат, который продолжает ставить новые вопросы перед своими создателями.

***

Лабораторный отсек «Изыскателей» представлял собой зал, заставленный рядами капсул, подключенных тонкими проводными магистралями к основному массиву ТЛФ. В центре помещения мерцали голографические экраны Центрального компьютера, отслеживающего состояние Анибёртс-I и операторов.

– Ну что, готовы? – ободряюще улыбнулся Альберт, обращаясь к студентам.

– Готовы! – хором ответили Эрик и Шон.

– Отличный настрой. Главное – не растерять его. Надеюсь, месяцы подготовки не вылетят у вас из головы в поле, – прокомментировал Хельмш, проверяя показания на ближайшем терминале. – Профессор, как и договаривались – не больше минуты. Затем немедленный возврат.

– Этого будет достаточно, – кивнул Бревин. – Эрик, Шон, занимайте капсулы. Постарайтесь расслабиться. В этом нет ничего сложного. Процесс займет несколько секунд.

Двери капсул бесшумно закрылись. Прошло мгновение – и те же голоса прозвучали в динамиках: «Можно выходить». Двери отсеков открылись. Комната почти не отличалась от той, что они только что покинули, если не считать массивную платформу-подъемник в дальнем углу, ведущую на поверхность. Был и другой, более ощутимый нюанс, о котором их предупредили, но который всё равно оказался неожиданным – они оказались абсолютно голыми.

– Одевайтесь, – профессор Бревин, уже застегивая свой комбинезон, указал на стопку одежды на столе. – И не стесняйтесь Залзары.

В кресле перед мониторами сидела женщина. Она повернулась. Залзара выглядела на сорок с лишним лет, со строгой русой стрижкой каре.

Студенты, в спешке прикрываясь комбинезонами, начали неуклюже надевать их.

– Здравствуйте, – смущенно произнес Эрик.

Шон молча,сосредоточенно боролся с застежкой.

– Приветствую на Лурре, мистер Дорн, мистер Кингсли, – ровным голосом отозвалась женщина.

– Нам не говорили, что здесь кто-то будет, – Шон, наконец справившись с комбинезоном, посмотрел на нее. – И еще раз извините. Здравствуйте.

Женщина перевела взгляд на Бревина.

– Ай-ай-ай, мистер Кингсли. Врать нехорошо. – произнёс тот.

– Я тоже не припоминаю, – растерянно оглядываясь, добавил Эрик. – Точно не рассказывали.

– Не рассказывали, говорите? – ученый усмехнулся. – А как же СИС?

– Так вы… андроид с самостоятельным искусственным сознанием? – оживился Эрик. – И почему Залзара?

– Нет, Эрик. Я не андроид. Моё тело создано тем же биологическим путём, что и ваше. Что касается имени… на ранней стадии развития меня заинтересовали романы Залзары Ваншгейт и симфонии Андрея Терещенко. А когда пришло время выбирать физическую оболочку, я предпочла женскую форму вашего вида.

– Зара, как правило, считает мужчин способными, но неинтересными, – добродушно обняв ее за плечи, усмехнулся Бревин. – Я прав?

– Верно, профессор. Кроме вас. Вы – исключение.

– Спасибо, дорогая. Я это ценю. – Он повернулся к студентам. – Итак, оделись, познакомились…

– А обувь? – перебил Шон.

– Она нам не понадобится. Сегодня прекрасная погода. Ну что, готовы увидеть то, ради чего всё это затевалось?

– Да!

– Конечно!

– Зара, будь добра, активируй подъемник. Ах, да, – Бревин протянул им смарт-часы. – Наденьте и не снимайте. Прошу, господа.

Они встали на платформу. Та плавно пошла вверх, а над головой раздвинулся эллипсовидный люк, хлынувший ослепительным светом. Воздух оказался теплым и свежим. Ступни коснулись прохладной, влажной от росы травы, покрывавшей поле до самого горизонта.

– Это просто охренительно! – воскликнул Эрик, щурясь от света.

– Мистер Дорн, я просил поменьше эмоций, – беззлобно заметил профессор.

– Но, профессор, это и правда охренительно! – не удержался Шон.

Бревин на секунду задумался, затем глубоко вдохнул и улыбнулся.

– Ладно, согласен. Да простят меня коллеги. Охренительно.

Глава 3

«Мы знали на что идем. Знали о последствиях. Знали, что всё так кончится. Но это был наш выбор. Нам не о чем жалеть. Прощайте.»

«Предсмертная запись капитана-заместителя генерального консула федерации Пяти планет Эвелин Койл»; 41г. по н.к.

КОНТАКТ

Прошло два с половиной месяца. Регулярные сеансы телепортации на Лурру становились продолжительнее и требовали больше сил, несмотря на то, что каждые земные сутки для «Изыскателя» сжимались в минуту реального времени. Ученые считали этот дисбаланс необходимым: созданные для сознания тела должны были полностью имитировать биологические функции – рост, голод, сон – чтобы избежать конфликта с мозгом оператора после возвращения.

За это время Шон и Эрик стали почти неразлучны. Соперничество уступило место крепкой, проверенной совместной работой дружбе.

Их знания о местной флоре и фауне расширились до практического уровня. Они научились отличать лечебные травы от смертельно ядовитых, овладели базовыми боевыми приемами, метанием ножей, стрельбой из плазменного оружия и фехтованием. Залзара знакомила их с языками и сложной историей континента, собранной ею из летописей и сказаний. Каждое возвращение приносило новости: за их отсутствие на Лурре проходило около четырех лет, и за это время могло измениться всё.

Сегодняшний выход был особым. Впервые им предстояло не просто наблюдать, а посетить человеческое поселение в качестве полевых исследователей. Их переполняло возбуждение. Даже их одежда – кожаные сапоги, короткие черные камзолы, облегающие штаны и плащи с вышитым золотом символом саженца с ликом девы – напоминала облачение шпионов далекого прошлого. Кони, на которых они прибыли, были биологическими репликаторами, не знавшими усталости, цвета воронова крыла.

За двое суток они галопом преодолели поля, леса и незаселенные земли нейтрального королевства Волонь, достигнув деревни Унгара. Благодаря политике короля Вседола Мирного, здесь шестой год подряд проводилась всесоюзная купеческая ярмарка, куда стекались торговцы, артисты и знать со всех окрестных государств.

Они приблизились к КПП – единственному законному входу на территорию празднества.

– Все помнят план? – тихо спросил Бревин. – Зара, на тебя этот вопрос не распространяется. Стоит ли еще раз всё обсудить?

Парни молча покачали головами.

– Хорошо. Проблем быть не должно, но будьте начеку.

Трое стражников в красно-бело-желтых кафтанах, с пиками в руках, преграждали путь нарастающей толпе.

– Штоять! – кричал один из них, низкорослый и широкоплечий. – По одному! Кто такие? Ш чем едете?

Дальше его слова тонули в гуле толпы, детском плаче, возгласах и песнях бардов.

Через пятнадцать минут подошла их очередь.

– Ну? Ш чем прибыли? – тот же стражник окинул их оценивающим взглядом.

– Здоровья вам, господа! Честь и хвала! – произнес Бревин, воздев руки к небу. – Да хранит вас святая мать Каларум!

– А, братство Каларум, – лениво бросил второй стражник, толстяк, поправляя сползающие штаны. – И вам мира. Проходите.

– Штоять! – снова взревел низкорослый. – Каларум? А што ж быть ты яжыком хлопочешь? Вшем ижвештно, што каждый брат ордена яжыка лишен, дабы хранить молчание во имя богини.

– Ваша правда, господин, – Бревин снял капюшон. – Но я не из братства. Имя моё Йорк. Я – провожатый этих святых людей.

– Штало быть, Йорк, ты наемник?

– Нет, господин. Говорю же – провожатый. Какой из меня наемник? Я не то что мечом, палкой махать не умею.

– Ха! Ну-ну! – ухмыльнулся толстяк.

– Клянусь. Моё дело простое. Проводить людей. Толковать от их имени с благородными господами. Такими как вы.

– Ха! Хорошо поёт! Ладно. Хомус, давай их пропустим. Смотри, вон сколько народу позади.

– Верно! Штупайте. Токма лошадей шперва в штойло жагоните. Мало нам тут дерьма штоли под ногами.

Профессор кивнул, спешился, за ним последовали остальные.

– Ну-ш кто там далее? О! Какие дамы! Не шмею жадерживать. Проходите!

Сдав лошадей конюхам, группа двинулась в эпицентр ярмарочного шума. Парни, надвинув капюшоны, едва сдерживали эмоции. Барды горланили под бренчание струн, задавая ритм пьяным танцорам. Покупатели толкались у прилавков, а торговцы наперебой расхваливали товар: «Пшено! Кому пшено?!», «Эй, сударь! Купи белку!», «Ткани! Шельбетские! Кружсские! Чельские!». В воздухе стояли запахи жареного мяса, пота и пыли.

– Профессор, – шепнул Шон.

Тот не услышал. Шон дотронулся до его плеча.

– В чем дело?

– Можно что-нибудь купить?

– Конечно, – Бревин достал из кармана два круглых шарика. – Держите по дублю. И не забывайте – вы немы.

Они кивнули.

– Мы с Зарой пойдем дальше. Видите храм со шпилем? Встречаемся за ним. Не задерживайтесь. Поняли?

Снова кивок.

– Идите.

Протиснуться к прилавкам оказалось проще, чем они думали. Некоторые, заметив медальоны с саженцем, расступались, бормоча: «Проходите, святые люди».

Шон разглядывал развалы с книгами. Его взгляд упал на том в черной обложке с изображением белого ворона, вонзающего клюв в глазницу девушки. Надпись гласила: «Колессо. Детский сказ о мести, любви и жизненных устоях». Он поймал взгляд продавца, указал на книгу и протянул дубль. Получив сдачу – восемь мелких енок, – сунул рукопись во внутренний карман.

Эрик в это время вертел в руках кортик с деревянной, прошнурованной кожей рукоятью. По выражению лица торговки было ясно – его дубля недостаточно.

– Я уже сказала! Шестнадцать енок! Не меньше! – крикнула она.

Шон, подойдя ближе, принял молебную позу рук.

– Шест-над-цать! – женщина на секунду отвлеклась на другого покупателя, и Шон быстрым движением подсунул ей к дублю Эрика три енки и вновь "взмолился“.

– Вот не надо меня боженькой пугать! Ладно! Забирай за тринадцать! Но вы мне должны благословение!

Эрик принялся привязывать ножны к поясу, а Шон, закинув голову и скрестив пальцы, начертал в воздухе три круга. Торговка, едва улыбнувшись, переключилась на следующего клиента.

– Спасибо, – шепнул Эрик.

Они хлопнули по рукам и направились к храму.

У входа, на деревянной трибуне, худой мужчина в зеленом облачении, Верховный пастор, вещал о грядущем единении всех богов и исчезновении сил зла.

Парни обогнули здание, направляясь к условленному месту. За углом их ждала картина, от которой кровь стыла в жилах.

Бревин лежал в луже крови, его тело и голова – в нескольких шагах друг от друга. Рядом стояла Залзара, ее лицо было бесстрастным. Напротив нее – высокий лысый мужчина в серой кольчуге, с окровавленным топором в руке.

– Этих что ли? – рыкнул здоровяк.

– Убей! – четко произнесла Залзара.

Эрик, действуя на чистом инстинкте, выхватил кортик и метнул его. Лысый попытался уклониться, но клинок вошел в одну щеку, а его острие вышло через другую. Топор с грохотом упал на землю.

Шон с разбегу попытался сбить его с ног, но тот лишь качнулся, устоял и, схватив Шона, нанес ему три сокрушительных удара в лицо. Хруст костей был отчетливо слышен. Шон без сознания рухнул на землю.

Лысый, выдернув из щеки кортик, покривился и занес его над Шоном, но в этот момент Эрик, подхватив топор, со всей силы обрубил ему ногу выше колена. Здоровяк закричал. Следующий удар топора рассек ему череп.

– Зара! – закричал Эрик, озираясь. Ее нигде не было. – Шон!

Он припал к другу. Тот был без сознания, его лицо было разбито в кровь, но пульс прощупывался.

– Что здесь происходит?! – Раздался резкий окрик. К ним бежал капитан гвардии с рыжими усами и тремя солдатами.

– Помогите! Он… еле дышит… – у Эрика дрожал голос, по лицу текли слезы. Он смотрел на тело профессора, на кровь, и его накрыла волна ужаса.

– Уйди! – рявкнул капитан, проверяя пульс у Шона. – Святой Абель. Живой. Гельт, Авин – в храм, его, быстро! Норт – за лекарем и к команданту! Я остаюсь. – Он повернулся к Эрику. – Ну! Рассказывай!

Эрик посмотрел на место бойни – отрубленную ногу, топор в черепе, тело Бревина, – и его вырвало.

***

Дом старейшины традиционно служил штабом королевской гвардии на время ярмарки. Первые два года это было сущим наказанием для деревни. Солдаты, не все, но многие, вели себя как скоты: опустошали погреба, приставали к девкам, включая дочерей самого старейшин и вымогали «военный налог» у торговцев.

На третий год всё изменилось с назначением команданте Веррона Делока. Человек не крикливый, он поддерживал дисциплину железной волей, скрытой под спокойствием. Считался лояльным командиром, умелым фехтовальщиком и чемпионом королевского турнира по стрельбе из лука. Примерный семьянин с одним изъяном – патологической азартностью в спорах. Обычно он выигрывал, но бывали и провалы, вроде проигранного ордена за двадцатилетнюю службу.

Дверь открылась, и в комнату вошел высокий, под два метра, гладковыбритый брюнет с проседью на висках. Его латы сверкали, но лицо было напряжено. Он убрал руку от щеки, явно раздраженный и болью, и ситуацией. Капитан с рыжими усами стоял у входа.

– Капитан, оставьте нас.

– Как прикажете, – тот бросил нарядный взгляд на Эрика, – но, команданте, он молчит как рыба. И может быть опасен.

– Я разберусь. Благодарю.

Когда дверь закрылась, Веррон тяжело опустился на скамью рядом с выходом.

– Как тебя зовут, мальчик?

Молчание.

– Понимаю. С незнакомцами не разговариваем. Виноват. Меня зовут Веррон Делок. Я здесь команданте. А теперь – ты.

Эрик не отвечал, уставившись в каменный пол.

– Я хочу вам помочь. Тебе и твоему другу. Мне нужно знать, кто вы. Кто тот человек… – он сделал паузу, – тот, кого обезглавили. Йорк, кажется? Постовые сказали, он был вашим провожатым. Вас было четверо. А тот, кого ты убил топором, явно был не из вашей компании. – Веррон снова дотронулся до щеки и сморщился от боли. – Не подходит по описанию. Слишком крупный. И раз ты умеешь говорить, значит, не из святого ордена. Как и твой друг, Эрик. Он уже пришел в себя.

Эрик резко поднял голову, и на его лице на мгновение мелькнуло облегчение.

– Как он? Он…

– Жив. Когда очнулся, спросил, где Эрик. Я так понимаю, это ты. Жалуется на сильную головную боль, просит какую-то травяную смесь. Бердянку и дождевик. Лекарь говорит, они ядовиты, что парень бредит…

– Сделайте, как он просит! Или позвольте мне!

– Не могу.

– Но…

– Послушай, – голос Веррона стал тверже. – Я рад, что ты заговорил. Но как я могу тебе доверять? Ты игнорируешь мои вопросы, а я, между прочим, веду себя предельно корректно. С другими командирами тебя уже бы пытали. Кроме того, Эрик, ты убил человека. А это ведет прямиком на эшафот.

– Мы защищались!

– Докажи. Расскажи, кто вы, откуда, зачем приехали, что это была за встреча и кто начал резню.

Эрик медленно поднялся с места, его плечи напряглись.

– Хорошо, – тихо произнес он. – Но сначала позвольте помочь другу.

– Отравив его? Травы ядовиты.

– Всё зависит от дозы. В малой концентрации, смешанные с водой, их яды нейтрализуют друг друга, создавая мощное обезболивающее. – Эрик посмотрел на сжатую челюсть команданте. – И вам это тоже поможет.

Веррон невольно скривился от новой вспышки боли.

– Наблюдательный, – проворчал он. – И боец, и алхимик. И так молод. Капитан, пожалуй, был прав. Может, ты опасен? Что скажешь?

– Я не опасен для тех, кто не представляет угрозы.

Веррон изучающе посмотрел на него, затем встал и повернулся к двери.

– Капитан Глонх!

Рыжий тут же приоткрыл дверь.

– Да, команданте?

– Кандалы есть?

– Только на посту. Принести?

– Не надо. Попроси у старейшины крепкую веревку.

– Сейчас мы пойдем в храм. Руки будут связаны. Народ уже знает о случившемся, и для них ты – убийца. Лишняя паника нам ни к чему. После того как приготовишь свое зелье, ты расскажешь мне всё. И еще кое-что… – Веррон сунул руку в мешочек на поясе и вытащил оттуда предмет, сверкавший при свете факелов. – Надеюсь, ты сумеешь объяснить, что это такое.Когда дверь снова закрылась, Веррон повернулся к Эрику.

На его ладони лежали смарт-часы.

ПОИСКИ ИСТИНЫ

Храм «Религиозного единения» был построен в Унгаре на средства Торговой гильдии. Он приносил не малый доход от благотворительных сборов и пожертвований. Особенно в периоды празднеств. Храм, внушительных размеров, был единственным каменным сооружением в деревне. В нем располагались несколько помещений. У каждой религиозной церкви своя зала. Потолки выстланы цветной мозаикой с изображением святых, важных событий и обрядов. Так же здесь присутствовали лазарет, уборные, бани, личные покои религиозных служащих.

В лазарете было жарко. Койки, кроме одной, свободны. Даже больной диареей был отпущен на ярмарочные гуляния. Капитан Риан Глонх и трое гвардейцев, Гельт, Авин и Норт шептались у выхода. Команданте вытирал пот со лба. Зубная боль всё еще не давала ему покоя. От обезболивающего, приготовленного Эриком, он отказался. В его глазах была тревога. Впервые за годы службы он сильно нервничал. Потирал руки и вновь вытирал пот. Таким команданте еще никто не видели, но его действия не вызывали удивление у подопечных, ибо сами они тоже были чем-то встревожены.

– Нет, мальчик. Выполни уговор.

– Господин Делок.

– Нет. Никаких разговоров наедине.

– Но…

– Никаких «но».

– Эрик – еле слышно прошептал Шон, прервав Веррона – Что от нас хотят?

Он лежал на деревянной кровати. Старой, шаткой и жесткой. Матрац не был постелен, хоть и оные, набитые овечьей шерстью, красовались на полках. Они явно были предназначены для более важных персон. Лицо Кингсли было перемотано тряпками. Перевязку делали каждый час. Кровь уже не проступала. Нос был вправлен, но зубы было не вернуть.

Веррон Делок глянул на задержанных, опустил голову, перевел взгляд на вещицу, которую держал в руках.

– Вон! – повысил голос команданте, кашлянул и сбавил тон – Прошу всех выйти. Оставьте нас втроем.

– Нет команданте! – вскрикнул капитан Глонх – Пускай все знают! Всем пусть скажут!

– О чем вы? – спросил Эрик, стараясь не смотреть на выпученные глаза рыжего.

– Мальчик, молчи пока. Капитан! Исполняйте приказ!

– Приказ? Веррон, давай не будем смешивать службу и то что мы видели. Это дьявольщина какая-то! Знать должны все. Меня здесь каждый поддержит. Да парни? Авин? Ты б мог вообще копыта откинуть!

– Ну! Мать их! Я думал сдохну! Дьявольщина, сука, мать их!

Капитан продолжил.

– Говорю тебе, давай позовем Верховного пастора. Он тоже должен знать.

– Ни в коем случае. Их тут же отправят на костер.

– Тем может быть и лучше? – встрял Норт.

– Нет не лучше. Но то, что правду должны услышать все мы, признаю. Был не прав. Увиденному нами должно быть объяснение – Веррон потер лоб – Верно мальчик?

– Что вы увидели?

– Это. Эта ваша побрякушка. С тела вашего провожатого. Такая же как у тебя и твоего друга. – Команданте протянул смарт-часы – Сперва, там, в доме у старейшины, мне было просто любопытно что это. Я таких браслетов никогда не видел. Но когда ты был занят приготовлением своего зелья, Авин надел его на запястье.

– И?

Эрика в самом деле одолело любопытство. Хоть он знал о том, что может случится с тем, кто не является владельцем гаджета, но на практике им этого не показывали.

– И?! И?! Меня мать вашу чуть на изнанку не вывернуло! Сука!

Парни поняли. Это был электрический разряд.

– А голос то! Сука! Голос! Херачит меня и голос бабский непонятный судачит! Сука!

Команданте хлопнул гвардейца по плечу.

– Ладно, Авин, тише. Услышит кто еще. Они нам всё скажут. И прямо сейчас. Ну, рассказывай мальчик. Кто вы? Откуда? И что это за… Кхх… Хрень такая?

Эрик молчал.

– Отвечай!

– Позвольте мне – всё так же лёжа на кровати и не поднимая головы, тихо, но слышно для всех произнес Шон, – Команданте, можно задать вам всего один вопрос?

– Нет. Хватит. Отвечайте вы!

– Прошу Вас. Всего один вопрос.

– Ну хорошо. Спрашивай.

– Команданте, вы верите в богов?

***

Близилась ночь. Они отъехали от деревни на полдня пути. По бескрайнему полю медленно двигалась крытая повозка, запряженная угольно-черной лошадью. За ней следовал всадник. Впереди ехали еще двое. К седлу лошади команданте была привязана веревка, второй конец которой тянулся к упряжи повозки. Рядом с Верроном Делоком в сверкающих латах ехал гвардеец в серой кольчуге и с развевающимся плащом. Его угрюмое лицо с густыми усами скрывало добрую душу.

– Не нравится мне это всё, командир, – проговорил Гельт, ломая молчание. – Зря мы туда едем. Боюсь я. Надо было гонцов в столицу послать.

– Не бойся, разберёмся.

– Всё ж, командир… Вы им верите? Ну, про это… То, что они эти.

– Боги?

– Угу.

Веррон нахмурил брови, но ненадолго.

– Не знаю. Сомневаюсь. Звучит как бред. Да и можно ли бога свалить с пары ударов? А, Гельт?

– Ну, они ж сказали – плоть и кровь, как мы. Только умные. И кони ихние – ни пьют, ни едят. Дьявольщина. Ох, дьявольщина, командир.

– Может, дьявольщина. А может, и чудо. А может, и шаруанские фокусы. Говорят, у них технологии, каких не сыщешь.

– Не похожи они на шаруанцев. Больно щуплые да светлые.

– Да, не похожи. Но версию исключать не стоит.

– Командир, а нас не накажут? За вольность-то?

– Ответственность на мне, Гельт. Если что, говорите, что выполняли приказ.

– Неправильно это, командир. Мы с Нортом сами вызвались.

– Знаю. Но лучше одна голова, чем все. Считай это приказом.

– Понял, командир.

Дальше ехали молча.

В телеге, под ритмичное покачивание, дремал Эрик. На полу, устланном сухим камышом, лежал Шон. На руках и ногах обоих поблескивали кандалы.

– Эрик. Проснись.

– А? Ай! – Попытавшись потереть глаза, Эрик ударил себя кандалами по брови. – Что, Шон?

– Всё нормально?

– Нормально. Что случилось?

– Ничего. Помоги присесть.

– Тебе лучше лежать. Сотрясение, помнишь?

– Помню. Помоги.

Шон ухватился за протянутые руки, подтянулся, развернулся спиной к борту и облокотился. Тяжело вздохнул.

– Спасибо.

– Не за что.

– Я не об этом. Спасибо за лекарство.

– Да ладно, рад, что ты в порядке, друг.

– В порядке… Эрик.

– М?

– Как думаешь, что тогда произошло? Зачем Зара убила профессора и почему хотела убить нас?

– Не знаю, Шон. Хотел спросить тебя о том же.

– Может, сбой?

– В её системе? Вряд ли. У неё искусственный разум, но она умнее всех нас. Возможно, у неё появились свои цели. Это было похоже на засаду.

– Бунт? Думаешь, она решила избавиться от учёных? Но зачем тогда активировать луч? Алиби?

– Почему бы и нет? В Центре никто не в курсе. На исследование было две недели. Связь только через девять дней. Выйдем раньше – заподозрят неладное. Не выйдем – спохватятся.

– Девять дней здесь, девять минут там… Не такого я ждал от практики.

– Мягко сказал. Бревин мёртв, а мы едем туда, где нас может ждать Залзара.

– Но если с помощью Делока получится с ней разобраться, останется понять, как связаться с Центром. Шансы – пятьдесят на пятьдесят. И всё же мы в полной жопе.

– Благодаря тебе у нас есть эти пятьдесят процентов. Ты был уверен, что он поверит?

– Отчасти. Я использовал метод из «Вечности на престоле». Если от тебя ждут правды – скажи её. Но так, чтобы собеседник понял. Эти люди верят в богов. Боги создали их мир и знают то, что им неподвластно. Мы идеально вписались в этот образ.

– И Залзара.

– Да. Её образ – падший ангел. Сотворённая богами, она предала их. Похоже на правду, да?

«Стой! Тпррр!» – раздался голос Веррона, и повозка резко остановилась. Парней бросило на бок. Кто-то спрыгнул с лошади и откинул полог.

– Эй, слезайте, – это был Норт. – Привал. Здесь ночевать будем.

– Поможете спустить Шона? Ему нельзя резко двигаться.

– Сами слезайте.

– Кандалы хотя бы снимите.

– Ага, щас. Живей!

К повозке подошёл команданте.

– В чём дело?

– Кандалы требуют снять, – буркнул Норт.

– Неправда, – Эрик подполз к краю. – Я просил помочь спустить Шона. Он отказался. Тогда…

– Ясно. – Веррон снял с пояса ключ. – Мальчик, вытяни ноги.

Цепи с лязгом упали на землю.

– Как ваш зуб, господин Делок? Травы помогли?

Норт нехотя влез в повозку и, сгорбившись под низким пологом, вытащил Шона. Кандалы с лязгом отстегнулись.—Да. Боль прошла, благодарю. Слезай. Норт, помоги второму.

Веррон, Норт и оба студента обошли повозку. Гельта не было видно. На месте ночлега уже лежали спальные мешки, бурдюки с водой и котомка с провизией – овощами, данными старейшиной.

Команданте осмотрел опушку в поисках хвороста. Его взгляд скользнул по засохшим кустам, грибам-маслятам. Где-то на деревьях пели завирушки.

– Нужно развести костёр к возвращению Гельта. Надеюсь, он поймает нам ужин.

– Эх! – вздохнул Норт. – Зайчатинки бы. С лучком да картошечкой.

– Не трави душу, – улыбнулся Веррон.

– А чего нет-то? Гельт – мужик умелый. Авось подстрелит.

– В Гельте я не сомневаюсь. Меня местность беспокоит. Кто знает, что в этом лесу.

Беспокойство Делока было обоснованным. Унгара была крайним восточным поселением. Дальше шли неисследованные земли, граничащие с территорией восточных кочевников – дикарей, как их называли. Кочевники не строили городов, не возделывали землю. Они жили племенами, постоянно враждовали между собой и редко пересекали границы, но торговые караваны и путники, рискнувшие пройти через их земли, часто исчезали.

Ночь. Луна не была полной, но звёзды заливали небо светом. Костёр угасал. Веррон подбросил хвороста, пламя вспыхнуло с новой силой. Он срезал кусок мяса с вертела – кабан, которого подстрелил Гельт.

– И много там зверья? – спросил Веррон.

– Много, командир. Выбрать не мог, кого стрелять.

– Ох, Гельт! – Норт вытер губы. – Хорошего кабана подстрелил. Жирный. А всё же от зайца не отказался бы!

– И зайца видел. Но стрелять не стал. Худые они, будто больные.

Норт поперхнулся, закашлялся, выплюнул кусок.

– Ты чего, Норт? – усмехнулся Веррон. – Испугался?

– Я? Кхе! Сука! Зайцы больные, а кабан нормальный? В одном лесу живут!

– Шучу я! Нормальные они, зайцы-то.

– Ага. Пошутил. Словим дизентерию, потом кровью срать будем. И помрём с голой жопой под кустом.

– Не будет этого, – Шон вытер руки о штаны. – Всё можно вылечить.

– Верно, – подтвердил Эрик. – Главное – найти нужные травы.

– Ой, не надо! – Норт снова закашлялся. – Каждому известно – дизентерия смертный приговор. Лучше больного сразу прикончить, а тело сжечь.

– Даже не пытаетесь вылечить? – Эрик смотрел на Веррона.

– Нет, мальчик. Норт прав. Если один заболел – заразу нужно уничтожить, пока не перекинулась на других. Лекари не рискуют.

– Дикость какая, – Шон поднялся на ноги.

– В туалет хочу.

– Во! – Норт поднял палец. – Вот и первый!

– Я по-другому делу.

– Ааа… Проводить? – Норт посмотрел на Веррона.

– Я провожу, – поднялся Гельт. – Сиди, дружище.

– Только смотри, себе пусть сам держит! Ха-ха!

– Очень смешно, – буркнул Шон.

Они оотошли метров на десять. Гельт стоял рядом, пока Шон справлял нужду.

– Слушай, – прошептал гвардеец. – Это правда? Всё можно вылечить?

Шон молчал еще несколько секунд,делая вид, что ещё не закончил, а после ответил.

– Правда.

– А что случилось?

– У меня дочка в Унгаре. Приболела. Живот болит, крутит её, не спит, не ест. В храме дают чего-то – легчает, а через три дня опять.

– А где болит?

– Вот тут.

Шон мысленно поставил диагноз – аппендицит. Но сказать об этом не успел.

– Гельт! Назад! – крик Веррона прозвучал резко и громко.

Они обернулись. В свете костра было видно, как Норт лежал на земле, с копьём в груди. Команданте, с обнажённым мечом в одной руке, отталкивал Эрика за спину, пятясь к повозке. Из леса выскакивали тени.

– Беги! – Гельт толкнул Шона в сторону и выхватил меч.

– Все живо на коней! Гельт! Сзади!

Реакция Гельта никогда его не подводила. Он резко развернулся, и стальной клинок встретил топор, свистнувший в темноте. Удар пришелся по лезвию, высекая сноп искр. Гвардеец рванулся вперёд и ударил ногой в пах нападавшего – то был длиноволосый парень в грязных лохмотьях. Тот скривился, и следующий удар меча рассек ему горло.

Из-за деревьев выскочил второй, занося копье. Гельт увернулся, чувствуя, как воздух рассекло древко. Он сделал шаг вперед, и клинок вошел в живот противника. Еще одно движение – и враг рухнул.

Позади заржала лошадь. Гельт взмахнул мечом, но не успел опустить его. Перед ним стоял черный конь, темнее ночи. Всадник, привстав в стременах, протянул руку.

ВЫЯСНЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Темную маленькую комнату для допросов освещали четыре факела, закрепленные в железных держателях по углам. Дым от них поднимался к закопченному потолку. Посередине стоял массивный дубовый табурет, намертво приболченный к каменному полу. Стены были увешаны головами медведей и волков, их стеклянные глаза отсвечивали в полумраке. Между трофеями висели выцветшие гобелены с изображением дыбы и колесования.

Уже третьим по счету, после гвардейца Авина и капитана Глонха, на вопросы королевского маршала Эдбила Гуттенфорта отвечал гвардеец из деревни Унгара Гельт Онверс. Маршал сидел за простым деревянным столом, перелистывая пергаменты.

– Ну-с, Гельт Онверс, ты у нас, как выяснилось, не простой гвардеец. – Гуттенфорт не поднимал глаз от бумаг. – Стаж королевской службы девятнадцать лет, начиная с года свержения Короля Улина Пятого. Тогда тебе было сколько?

– Двадцать один, господин маршал. – Гельт стоял по стойке смирно, руки по швам.

– В двадцать один год прошел от Оттавы до самой столицы. Участвовал в шести битвах. Имеешь две высшие награды. – Маршал поднял на него взгляд. – Так же, за большой вклад в победу, тебе был пожалован надел в Унгаре. Несколько лет назад отказался сначала от звания капитана, а потом и от должности команданте. Беспрецедентно. Ответь, будь добр, почему?

Гельт переступил с ноги на ногу, его латы тихо звякнули.

– Я-то это, простите, господин маршал, человек простой. Сам вырос в бедной семье, грамоте не обучен, а слова красиво говорить… – он мотнул головой, – сами слышите, за всю жизнь толком не научился. Не моё это, господин маршал. Командир должен не только умело мечом махать, но и писаниной заниматься. Отчетностью. Да и с людьми уметь контактировать. Ну какой из меня командир? Посмешищем быть? Негоже это.

– Видимо, поэтому тебя и не уволили из армии?

– Верно это, господин маршал.

Гуттенфорт бросил взгляд в левый угол комнаты. Там, в тени, стоял человек в длинном красном балахоне, его лицо было скрыто капюшоном. Он наблюдал с самого начала допросов. Человек в балахоне медленно кивнул.

Маршал перевел взгляд обратно на Гельта.

– Ладно, хватит прелюдий. Перейдем к делу. Твои сослуживцы рассказали о мистических браслетах, вызывающих судороги, и о юнцах, назвавших себя богами. О знахарских знаниях, неизвестных нашим лекарям. О зельях из ядовитых растений. О том, что по приказу команданте Веррона Делока вы отправились искать место, откуда являются эти «боги». Я ничего не пропустил?

– Нет, господин маршал. Только… позвольте мне быть честным. Решение сопровождать его было добровольным. Это был наш выбор.

– Это не имеет значения. Он ваш командир. Он несет ответственность за решения подчиненных.

– Так ж это…

– Гельт Онверс, не спорь со мной.

– Прошу прощения, господин маршал.

– Расскажи, что случилось во время пути.

Гельт вытер ладонью лоб.

– Покинув деревню, мы направились на восток. Через полдня устроили привал. Я отправился в лес на охоту.

– И никого не видел?

– Никого, господин маршал. Если бы были следы, я бы заметил.

– Продолжай.

– Мы зажарили кабана. Ночью на нас напали. Норта убили сразу. Мы с Шоном были у леса. Команданте нас предупредил. Он с Эриком уже отходил к лошадям. Я направил парня к ним, а сам вступил в бой. Убил двоих. Потом Шон подобрал меня на лошади.

Гельт замолчал, уставившись в пол.

– Дальше? Что случилось дальше?

Гвардеец сглотнул, его руки сжались в кулаки.

– Дальше, господин маршал, началась дьявольщина. То, чего мы точно не ожидали.

***

Три жеребца неслись по полю, выжимая максимальную скорость – остановка означала верную смерть. Позади, поднимая столб пыли, за ними гналась конница численностью около пятидесяти всадников. Расстояние между преследуемыми и преследователями было опасно малым. Гонка казалась вечностью, но на деле прошло не больше пяти минут.

Шон яростно подгонял коня, его руки, скованные цепями, неумышленно били металлом по шее животного. Позади, крепко держась, сидел Гельт. Гвардеец обернулся и увидел, как в ночном небе вспыхнул рой красных огней. Мысль о необходимости предупредить остальных промелькнула у него в голове, но град горящих стрел обрушился на них быстрее. Руки Гельта на автомате накрыли голову Шона, ноги впились в бока лошади.

Огненный дождь упал на землю. Кони вздыбились, заржали, но не остановились. Две лошади по команде всадников резко замерли на месте, вздыбившись. Третья, с пылающей гривой, со стрелой, торчащей из головы, и уже без седока, продолжала нестись вперед, оставляя за собой шлейф огня.

Эрик катался по траве, пытаясь сбить пламя с горящего камзола.

– Гельт! Мчите дальше! Уводи мальчишку! – крикнул Веррон Делок. Он ударил шенкелями о бока лошади и рванул к Эрику.

Шон не успел среагировать, как Гельт ловко высвободил руки, прижал его цепи к седлу и вырвал у него из рук поводья. Он резко развернул скакуна в сторону, противоположную той, куда поскакал команданте.

– Что ты делаешь?! Стой! – Шон пытался вырваться, но железная хватка Гельта была неумолима.

Он успел увидеть, как конь Веррона, достигнув Эрика, встал на дыбы – из его груди торчало древко копья. Протяжное ржание, и животное рухнуло на землю рядом с команданте.

В следующее мгновение конница настигла их, взяв в плотное кольцо. Горящая грива упавшего коня освещала лица преследователей.

– Гельт! Остановись! Им надо помочь! – кричал Шон, но гвардеец лишь сильнее вжал его в седло, пришпоривая коня.

***

– Я не остановился. После полутора дней беспрерывного пути мы добрались до деревни. Там капитан Глонх немедленно взял нас под стражу.

Маршал Гуттенфорт, не прекращая мерной ходьбы по каменному полу, задал вопрос:

– Это всё?

– Так точно, господин маршал.

– Значит, тебе неизвестна судьба команданте Делока и второго юноши?

– Нет. Я рассказал всё, как было.

– Сможешь отметить на карте ваш маршрут, цель путешествия и место нападения?

– Смогу, господин маршал. Я готов помочь чем смогу. Команданте – хороший командир. Таких ещё поискать надо.

– Ты заблуждаешься, Гельт Онверс. – Маршал остановился. – Действия Веррона Делока привели к тяжёлым последствиям. Он не доложил в столицу, самовольно покинул пост, нарушил военный кодекс. Подверг подчинённых смертельному риску, что привело к гибели гвардейца Норта Илтона. За это ему положено…

– Достаточно, маршал Гуттенфорт.

Голос прозвучал из угла комнаты. Человек в красном балахоне приблизился к Гельту и медленно сбросил капюшон. Под ним открылось лицо с редкими тонкими бровями, длинным носом и пронзительными зелёными глазами. Несмотря на непримечательную внешность, в его осанке и взгляде читалась неоспоримая власть. Это был король Волони, Вседол Мирный.

Гельт, не задумываясь, опустился на одно колено, склонив голову.

– Ваше Величество!

– Встань, Гельт Онверс. Маршал, откройте двери. Мы пройдёмся.

Когда дверь распахнулась, в коридоре по обе стороны выстроилась стража в сияющих латах с бело-жёлтыми плащами. Король вышел первым. Маршал жестом велел Гельту следовать.

Интерьер резко контрастировал с допросной. Белые мраморные стены и расписные колонны освещались солнцем, льющимся через арочные окна. Из них открывался вид на королевский сад, к которому вела широкая винтовая лестница. С высоты были видны аккуратные дорожки из белого камня, сотни видов кустарников, карликовые деревья, деревянные скамьи и мраморные статуи.

Спускаясь, король замедлил шаг, поравнявшись с Гельтом.

– Ответь мне, Гельт: что ты думаешь о том юноше, Шоне? Доверяешь ли ты ему?

– Ох… Простите, Ваше Величество.

– Говори как привык. Не волнуйся. Так кто он, по-твоему?

– С виду – обычный парень. Но я верю, что он… не от мира сего. Как и его друг. Команданте это тоже видел. И то, что мы от них узнали – лишь малая часть.

– Интересно. Но можно ли ему верить? Обладает ли он честью? Может ли предать?

– По правде, не знаю. После того как я выполнил последний приказ команданте и не дал ему вернуться, Шон не сказал мне ни слова.

Они вошли в сад. Вседол Мирный опустился на резную скамью.

– Присядь, Гельт. Я ценю твою искренность, честность и мастерство. Таких людей мало. Поэтому я предлагаю тебе звание капитана королевской гвардии. Ты будешь моим советником и советником маршала по этому делу. Твоей семье предоставят дом в столице. От бумажной работы будешь освобождён. Это предложение, не приказ. У тебя есть пять дней на раздумье.

– Благодарю, Ваше Величество. Обещаю дать ответ как можно скорее.

– Не благодари раньше времени. – Король положил руку на плечо гвардейца. – Мне жаль сообщать дурные вести. Прими мои соболезнования. Твоя старшая дочь, Лоэ, скончалась четыре дня назад.

Гельт Онверс, прошедший через десятки битв, видевший смерть сотен товарищей, дрогнул. Он попытался вскочить, но рука короля удержала его на месте. Всё, что он пережил за эту неделю, померкло. Бравый воин закрыл лицо руками.

– Лоэ… Звёздочка моя… – его плечи содрогнулись, а по ладоням потекли слёзы.

Глава 4

«Повержен был король Улин Пятый и тело его было предано огню.

Омраченная прошлым столица спалена дотла.

Да здравствует новый король!

Да здравствует Вседол Мирный!Да долгим пусть будет его правление.»

Великое писание исторических событий королевства Волонь.

Книга двадцать седьмая.

Поселение Лораль было основано на реке Колядка в далекие времена, когда на троне восседал третий по счету король. Сотни лет оно ничем не отличалось от других деревень. Пока однажды не пошла молва о том, что в одной из хижин, три дня как мертвый лежа в своей кровати, воскрес старый рыбак по имени Абель. Он стал пророчествовать, а также был способен исцелять тело и разум. Сперва односельчане приходили к нему на поклон дабы узнать будет ли урожай, клев и может ли он избавить от чесотки или вылечить дурня-мужа выпивоху. После начали являться паломники из других окраин, принося с собой в качестве даров еду, украшения и дощечки с высеченными на них мольбами и просьбами.

Но вот настал день, когда на пороге его дома объявилась королевская служба. Провидец был доставлен к королю Норлиху Славному. Король сидел на троне. Неуверенно. Бледный. Придерживаемый со всех сторон слугами.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил старик – Пророчество или исцеление?

– Всё… – прокряхтел король – Исцели меня. Но сперва… – он прокашлялся вновь – Сперва расскажи мне, чем одарит меня будущее?

Очи пророка залило белой пеленой. Его встряхнуло. Ноги покосились, но деревянная палка, служившая ему опорой, не дала упасть. Встряхнуло снова. Глаза открылись. В этот раз он рухнул на пол. Попытался встать. Безуспешно. Никто не спешил помочь ему подняться. Встав на четвереньки, с улыбкой на лице, пополз к королю. Близ Его Величества стражники перегородили путь.

– Я знаю! – продолжал улыбаться старый рыбак – Знаю, что тебя ждет!

Кашель словно нож раздирал горло короля изнутри

– Что же… Ну! Отвечай!

– Смерть!

Король Норлих Славный не проронил ни слова. Король Норлих Славный скончался. В ту же секунду.

На следующий день Абель был обезглавлен. Власти повесили на него клеймо убийцы и шарлатана, но несмотря на это, число его поклонников не уменьшилось, а наоборот с каждым годом становилось всё больше. На месте его хаты возвели храм. Старый обезглавленный рыбак Абель больше не был таковым. Люди стали называть его Святым. Святой Абель.

И вот, вновь спустя столетия, поселение Лораль уже являющееся крупным городом и религиозным центром, после событий, приведших человека дворянского рода Вседола Гулича к власти приобрело статус столицы королевства Волонь.

НОВАЯ ИСТОРИЯ

Ключ повернулся в замочной скважине дважды с четкими металлическими щелчками. Дверь открылась, и в комнату вошел капитан королевской гвардии Гельт Онверс.

Помещение было просторным и светлым, с одним большим окном. Из мебели – только широкая кровать с красным покрывалом и двумя перьевыми подушками, платяной шкаф из темного дерева и письменный стол, за которым сидел Шон Кингсли. На парне была дорогая синяя одежда, расшитая золотыми нитями. Он изучал разложенные на столе картографические свитки.

– Шон, – Гельт остался у двери, – король желает тебя видеть.

– Опять? – Шон не отрывал взгляда от карт. – Ему снова нужны мои истории? Надоело. Я здесь уже больше месяца. Фактически под арестом.

Капитан вошел в комнату и закрыл дверь.

– Осмотрись. На заключенного ты не похож.

Шон наконец оторвался от свитков и повернулся. Его лицо все еще носило следы побоев: нос был слегка распухшим, синяки под глазами пожелтели, но не сошли полностью. Не хватало двух верхних боковых зубов и одного нижнего переднего. Всё это были последствия встречи с наемником Залзары.

– Иллюзия, – сказал Шон.

– Что?

– Иллюзия. Обман. Как и обещание вашего короля отправить нас на поиски Эрика и Делока. А ты… – Он окинул Гельта взглядом. – Ты, я смотрю, уже освоился на новой должности.

Гельт быстрыми шагами подошел к парню, схватил его за воротник, поднял со стула и с силой прижал к стене, приставив предплечье к его горлу.

– Глупый мальчишка! Как ты смеешь?!

– Отпусти! – голос Шона дрогнул от неожиданности и страха.

Но гвардеец не ослабил хватку.

– Признаю, на твоего друга мне наплевать! Как и на тебя! Но Веррона я хочу найти не меньше твоего! Понял?!

Шон начал задыхаться, его лицо покраснело.

– По-нял… Про-сти…

Гельт убрал руку и тяжело опустился на край кровати. Шон, с сильной отдышкой, сполз по стене на пол.

– Ты тоже прости, – глухо сказал Гельт. – Сорвался.

– Ничего… Сам виноват.

– Если б я не согласился на эту должность, у меня не было бы шансов помочь.

– Делоку?

– Делоку. Тебе. Семье… Норту… Хоть бы тело найти. Похоронить как положено.

– Мне жаль.

– Да. Мне тоже.

Около минуты в комнате царила тишина. Прервал ее Шон.

– А как твоя семья? Дочь, которая болела? Как она?

– Умерла.

– Как? Когда?

– В тот день, когда нас конвоировали в столицу.

– Прости, я не знал.

– Не за что извиняться. Мы друг другу никто.

– И все же… если бы не мы, ты был бы дома. Может, все обошлось бы…

– Может, и обошлось бы… – Гельт ненадолго замолчал, затем поднялся. – Поднимайся. Король ждет.

***

Зал совещаний был обставлен сдержанно: длинный дубовый стол, несколько стульев и гобелены на стенах. Когда король пригласил Шона Кингсли – «мальчика, посланного богами» – кроме них в комнате находились писарь, капитан Гельт Онверс и маршал Гуттенфорт. Вседол Мирный в шутку называл эти собрания «Встречами знаний». Практически всё время говорил Шон, отвечая на вопросы, а писарь скрипел пером по пергаменту, лишь изредка переспрашивая.

– Тепор… Аци… Прошу прощения. Не могли бы вы повторить? – писарь поднял беспомощный взгляд.

– Те-ле-пор-та-ци-я, – Шон четко произнес по слогам. – Это мгновенное перемещение из одной точки в другую без пребывания в промежуточном пространстве.

– Чушь, – фыркнул маршал Гуттенфорт, откинувшись на спинку стула. – Нельзя просто раствориться и появиться в другом месте. Абсурд. Ваше Величество, мы теряем время. Какой толк от этих небылиц?

– Никакого, – Шон перебил короля, собиравшегося ответить. – Никакого толка. Я просто отвечаю на ваши вопросы.

– Придержи язык! – рявкнул Гуттенфорт.

– Тише, маршал, – Вседол Мирный поднял руку, его губы тронула улыбка. – Перед нами, хоть и юнец, но всё же бог. По крайней мере, один из них.

– Вы всерьёз верите этому, Ваше Величество? Хлипкий, избитый юнец? Таких сотни по деревням.

– Маршал Гуттенфорт, – в разговор вступил Гельт Онверс, до этого молчавший. – Помнится, две недели назад вы восхищались записями господина Кингсли о технике боя с кинжалом.

– Ха! Верно! – король рассмеялся. – «Какая техника!» Ваши собственные слова, Гуттенфорт.

Маршал стиснул губы, но промолчал. Король продолжил:

– Пожалуй, я с вами соглашусь, маршал. Информация о перемещениях бесполезна. Неосуществимая задача. Или всё же осуществимая?

Шон понял, что вопрос адресован ему.

– В вашем случае – нет. Неосуществимо.

– Но раз ты бог, то сам можешь? – не удержался Гуттенфорт.

– Нет. Это не магия, а технология. Как телега или подъемный мост.

– И ты можешь собрать эту штуку для перемещения?

– Нет.

– Почему?

– На вашей планете нет необходимых материалов, химических элементов и электричества. С последним я мог бы помочь.

– Электричество? Правильно? – переспросил писарь.

– Да. Молнии во время грозы – это электрические разряды. Энергия, которая может давать свет без огня. Или создавать импульс, как эти часы. – Шон указал на устройство на своем запястье.

– А для чего эта штука, ты так и не рассказал, – заметил Вседол Мирный.

– Сейчас они бесполезны. Повреждены в стычке. – Шон на мгновение замолча, вспоминая тот день. – Обычно они служат для связи, отслеживания времени, здоровья и местоположения…

После этих слов Шон встал и, повысив голос, обратился к королю:

– Ваше Величество, когда мы отправимся на поиски?

Вседол Мирный молча посмотрел на маршала. Тот тут же ответил:

– Еще не время. Мы не готовы и не знаем точного направления.

– Но…

– Кроме того, если дикарей так много, как вы говорите, нам придется отправить значительные силы и оставить королевство без защиты. Это безрассудно. Мы не знаем, сколько продлятся поиски и какие потери понесем.

– Но я точно знаю, где находится наша лаборатория. Оттуда я смогу связаться с другими… богами. И попытаться найти Эрика и команданте. Часы были при нем.

– Невоз… – начал Гуттенфорт, но король перебил его.

– Ты уверен, что знаешь путь?

– Так же точно, как и в прошлый раз.

– Сколько людей мы можем выделить, Гуттенфорт?

– Десять, двадцать, пятьдесят… Но откуда нам знать, что дикари ушли? Они могут снова устроить засаду.

– Нападение произошло на нашей земле, – голос короля стал тверже. – И если они всё ещё там, наша обязанность – выдворить их. Этих кочевников нужно приструнить.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Шон заметно оживился.

– Мы отправляемся? Когда?

Король улыбнулся.

– Маршал Гуттенфорт, соберите тридцать человек. Выдвигайтесь через три дня. Командовать будете лично.

– Но моё место при вас, Ваше Величество!

– Не беспокойтесь. Со мной останется капитан Онверс. Я и город будем в надёжных руках.

Гельт не выразил удивления, лишь кивнул.

– Благодарю за доверие, Ваше Величество.

– Вы его заслужили.

Маршал искоса посмотрел на капитана, но промолчал.

– Что ж, – король зевнул. – Приказы ясны. Все свободны. Маршал, останьтесь.

Гуттенфорт кивнул. Остальные поднялись и направились к выходу.

– Ах, да, – король обернулся. – Капитан, отныне господин Кингсли свободен в передвижении по дворцу и за его пределами.

– Благодарю, Ваше Величество! – лицо Шона просияло. – Разрешите посетить королевскую библиотеку?

– Конечно. Капитан, проводите его.

***

Шон провел всю ночь и половину следующего дня в королевской библиотеке. Помещение было просторным, но прохладным и слабо освещенным. Полки из темного дерева занимали три стены от пола до потолка. Общее количество свитков и книг, по его грубой оценке, не превышало пяти тысяч. Для сравнения, библиотека Кондорского Межпланетного института хранила свыше трех миллионов единиц. Разница была колоссальной.

Он сидел за одним из читальных столов, при свете масляной лампы. Перед ним лежали листы плотного пергамента. Одной рукой он наносил на них четкие линии и пометки, другой – делал записи в отдельном свитке. Работа шла методично, без пауз.

Закончив, он аккуратно свернул чертежи, встал из-за стола и обратился к двум стражникам, ожидавшим его у входа.

– Мне нужно к придворному кузнецу.

Мастерская представляла собой просторное каменное помещение с низким потолком. Воздух был густым от запаха угля и металла. У главного горна, сложенного из огнеупорного кирпича, стоял мужчина с закопченным лицом и кожаным фартуком. Шон развернул перед ним свои чертежи.

Мастер молча изучил эскизы, водя пальцем по линиям.

– Короткий меч, метательные ножи, маска… – он пробормотал себе под нос. – Маску шьет портной, я лишь вставлю стекла. – Его палец остановился на четвертом, более сложном чертеже. – А это что, господин?

– Сделаете? – Шон проигнорировал вопрос.

Кузнец нахмурился,снова взглянул на схему.

– Сделаем. Работа не самая сложная.

– Мне нужно десять таких штук и столько же ножей. Всё будет готово к утру?

Мастер громко рассмеялся, вытирая руку о фартук.

– Ох, вы шутник, господин! На это минимум две недели…

Шон без лишних слов протянул свернутый пергамент с королевской печатью. Кузнец развернул его, пробежался глазами по тексту, и его улыбка мгновенно исчезла. В грамоте кратко, но недвусмысленно предписывалось рассматривать любую просьбу предъявителя как прямой приказ короля.

Он выпрямился, его тон стал официальным.

– Будет исполнено, господин. Приступаем немедленно. – Он резко развернулся и хлопнул по плечу замершего подмастерья. – Собирай всех. Сейчас же. Работы много.

Один из стражников шагнул вперед.

– Возвращаемся во дворец, господин?

– Нет еще. Теперь отведите меня к знахарям.

– Как прикажете. Прошу, за мной.

***

На следующее утро в покои Шона доставили три деревянных ящика. Качество работы, несмотря на сжатые сроки, было очевидным. Метательные ножи – простые, без гард и украшений, но идеально сбалансированные – точно соответствовали чертежам. Короткий меч лежал в войлочных ножнах, его клинок отполирован до матового блеска. Кожаная маска пахла дубильными веществами и свежей кожей.

В третьем ящике, уложенные в два ряда, лежали изделия двух типов. Первые – овальные корпуса размером с кулак, выточенные из тонкого листового металла. В верхней части каждого имелось круглое отверстие с тремя стальными защелками. Вторые – металлические пробки с коротким фитилем и пазами для крепления.

Шон разложил содержимое на столе, где уже были подготовлены пучки трав, ступка с пестиком и несколько стеклянных колб. Он тщательно утрамбовал смесь измельченных листьев в носовую часть маски, затем надел ее, затянув кожаные ремни на затылке. Резкий запах вызвал слезотечение и легкое жжение в глазах, но ощущения быстро притупились.

Он взял один из металлических корпусов и установил его на столе. Из первой колбы высыпал внутрь горсть металлических шариков, каждый размером с бусину. Из второй – медленно налил прозрачную жидкость желтоватого оттенка, заполнив примерно треть объема. Затем бросил внутрь серебряную серёжку, купленную у местного ювелира.

Жидкость мгновенно вступила в реакцию с металлом. Смесь зашипела, выделяя едкий дым. Шон схватил пробку с фитилем, вставил ее в отверстие и одним движением защелкнул все три зажима. Он резко вскочил, оттолкнул стул и выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стоявший у входа стражник удивленно выпрямился.

– Что-то случилось, господин? – его взгляд задержался на маске.

– Нет, всё в порядке. Просто…

Его слова заглушил глухой,мощный удар, прозвучавший из-за двери. Створка содрогнулась в раме, из-под нее повалил едкий серый дым.

***

За несколько часов до выступления отряд построился на тренировочном поле за замковыми стенами. Маршал Гуттенфорт, собравший людей по королевскому приказу, нервно следил, как Вседол Мирный внимательно разглядывает металлический шар в своей ладони. Предыдущий прототип этого устройства оставил на стенах покоев Шона заметные повреждения.

– Прошу соблюдать осторожность, Ваше Величество, – сказал маршал.

Король, не поднимая глаз от гранаты, улыбнулся и обратился к Шону:

– Они готовы к применению?

– Да, Ваше Величество. Конструкция доработана. Фитиль исключен. Газ, выделяемый при контакте серебра с кислотой, воспламеняется самопроизвольно, но только при достаточной концентрации кислорода. Поэтому металлическую пробку заменили на дубовую, сохранив пазы. Через пробку проходит толстая игла. С внутренней стороны к ней крепится серебряный элемент, с внешней – кольцо. Если плотно закупорить корпус до контакта реагентов, реакция не начнется.

– Но жидкость будет перемещаться внутри при движении, и тогда… – начал Гуттенфорт.

Король мягко прервал его.

– Вы невнимательны, маршал. В герметичном сосуде воздуха недостаточно для реакции. Верно? – Он перевел взгляд на Шона.

Тот с одобрением кивнул.

– Совершенно верно.

– Вот видите, всё просто. – Король протянул гранату Шону. – А теперь продемонстрируй её в деле.

– С удовольствием. Но разрешите, чтобы бросок выполнил кто-то другой. Я ещё не полностью восстановился.

– Хорошо. Маршал, попробуете?

– Как прикажете. – Гуттенфорт взял гранату. – Я дёргаю за кольцо и бросаю?

– Да, как можно дальше. Вы видели последствия в моих покоях. Радиус поражения осколками и шариками значительный.

– Понял.

– И ещё. После того как дёрнете кольцо, ведите отсчёт до взрыва. В будущем это поможет ориентироваться.

Маршал развернулся лицом к бескрайнему пшеничному полю, отошёл на десять метров и остановился. Он глянул на короля, тот кивнул.

Раздался лёгкий щелчок выдернутого кольца и еле слышный всплеск кислоты внутри.

«Один…» – шипение стало громче. «…Два…» – граната взмыла в воздух по пологой траектории. «Три. Четыре. Пять…» Бросок был сильным и точным. «Шесть. Семь. Восемь». Взрыв. Устройство сдетонировало, едва коснувшись колосьев. Бледно-зелёное пламя охватило участок поля радиусом около двух метров, а поражающие элементы разлетелись на значительно большее расстояние.

– Погасить огонь! – скомандовал маршал.

Слуги застыли в оцепенении.

– Немедленно!

На этот раз приказ был услышан, и группа людей с вёдрами бросилась тушить начинающийся пожар.

Вседол Мирный не прекращал аплодировать с момента взрыва.

– Все видели? Великолепный бросок, Гуттенфорт! Не зря вы мой щит и меч.

– Благодарю, Ваше Величество.

– Что ж, вам пора в путь, – король обвёл взглядом собравшихся. – Удачи! – Он повернулся к Шону. – Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

– Благодарю за помощь. Если мы больше не увидимся, знайте, я буду вспоминать вас с благодарностью.

– Взаимно.

Правитель медленно окинул взглядом высокие замковые стены, дымящееся поле, верного маршала, построенный отряд и Шона Кингсли – юношу, в котором он разглядел задатки лидера, неординарный ум и потенциал, способный изменить будущее всего королевства.

Глава 5

«Быть Главным советником короля дело тонкое, сложное и ответственное. Чтобы занять это место нужно иметь не только большой ум, но и безграничное доверие Его Величества. Таких людей очень мало, а те, кто таковыми были, добивались этого несколько десятков лет. Со мной все было иначе. Когда король предложил мне эту должность я был молод, одинок и сильно напуган…»

Великое писание исторических событий королевства Волонь.

Книга двадцать седьмая.

ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД СПУСТЯ.

Трактир «Белый лебедь» отличался от прочих питейных заведений столицы строгим отбором клиентуры – доступ туда имели только лица высших сословий. Первый этаж был разделен на две зоны: общий зал с рядами столиков и небольшой сценой для выступлений приглашенных бардов, и уединенную часть для деловых встреч или приватного отдыха. На втором этаже располагались гостиничные номера, используемые преимущественно знатными гостями для кратковременных свиданий. Обслуживающий персонал – молодые парни и девушки – также предоставляли дополнительные услуги.

Интерьер соответствовал статусу заведения: портьеры и скатерти из дорогих тканей, дубовая мебель, исключительно качественные алкогольные напитки.

В уединенной зоне, за дальним столиком, сидел сильно опьяневший мужчина. Его голова лежала на столешнице. Глиняная бутыль из-под самогона была пуста, кружка тоже. Миска с закуской оставалась нетронутой.

Худая служанка уже несколько минут безуспешно пыталась его разбудить, тихо окликая и осторожно касаясь его плеча.

– Господин, – повторила она, – проснитесь, прошу вас.

Он медленно поднял голову, с трудом фокусируя взгляд. Его лицо было покрасневшим и одутловатым.

– Аэт… Чёрт… Ох… Чего тебе?

– Господин, простите. Вам письмо. Гонец передал хозяйке.

– А? Ч… читай.

– Не могу, господин, нам запрещено.

– Пр… приказываю. Читай.

Девушка побледнела. Сорвав печать, она узнала оттиск: женская голова с кинжалом в макушке. Знак был хорошо известен.

– Господин, может…

– Читай! – его голос прорезал тишину, заставив ее вздрогнуть.

Она развернула пергамент и начала читать, запинаясь:

«Дорогой друг!

Мне стало известно, что ты в столице. Прошу прощения за беспокойство в дни твоего отдыха.

Поскольку, зная что письмо может читать посторонний, ограничусь кратким – дело срочное. Жду тебя завтра после обеда. Настоятельно рекомендую отказаться от спиртного, привести себя в порядок и выспаться.

Твой друг, вечный должник и по совместительству…»

– Довольно, – он резко перебил ее, протягивая две монеты. – Спасибо.

Девушка поклонилась, положила письмо на стол и взяла деньги.

– Прости, что накричал, – он достал еще одну монету. – Зажги свечу и принеси еще бутыль.

– Но в письме сказано… – она запнулась, встретив его тяжелый взгляд. – Сейчас, господин.

Девушка зажгла свечу в медном подсвечнике и вышла.

Гельт Онверс, капитан королевской гвардии в отставке, поднял письмо над пламенем. Бумага вспыхнула, почернела и рассыпалась пеплом на стол.

***

Гельт сидел на дубовой скамье в приемной Главного советника. После утренней бани он выглядел свежим; от него не пахло перегаром, лишь легким ароматом мыла.

Из-за стены донеслись приглушенные, но яростные крики. Дверь распахнулась, и стражник вывел из кабинета мужчину в храмовой рясе. Тот выкрикивал проклятия, его лицо было искажено яростью.

– Ирод! Богохульник! Обвинения – ложь! Боги покарают вас! Гнить вам в бездне!

– Посадите его в общую камеру. Приговор огласим через два дня, – бросил он стражнику и перевел взгляд на Онверса. – Гельт! Друг мой!Вслед за ним вышел Главный советник.

Шон Кингсли, Главный советник короля, в свои тридцать семь лет выглядел на десять лет моложе. Он быстрыми шагами подошел к Гельту и обнял его.

– Рад тебя видеть.

– И я, Шон.

– Прошло два года. Как дочь? Как винодельня?

– Всё хорошо. А ты как, советник?

– Без тебя скучновато. Да и последние события… Собственно, из-за них я тебя и позвал. Проходи в кабинет.

Кабинет был заставлен книжными шкафами с томами отчетов, планов и государственных документов. Шон сел за массивный письменный стол, Гельт опустился в кожаное кресло напротив.

– Так в чём дело, Шон?

– Король умирает.

– Снова отравили? – спросил Онверс без особого удивления.

– Да. Я так и думал, что ты не удивишься.

– Как и любой, кто его близко знает.

– Гельт, хватит.

– Разве я не прав?

– Ты служил ему почти двадцать лет.

– Я отдал этой службе вдвое больше времени.

– Когда ты успел стать таким циником? Отдых тебя портит.

Онверс усмехнулся. Шон тоже улыбнулся, но сразу же стал серьезным.

– Дело иное. Раньше его травили завистники или недоброжелатели.

– А в этот раз?

– Виновных нет. Неизвестно, когда, как и чем его отравили. Четыре дня назад, на приеме, он начал сильно кашлять. Решили, что поперхнулся. Возможно, так и было. Но на следующий день он расчесал голову до крови. К вечеру его состояние ухудшилось: бред, агрессия к слугам, а ночью он едва не покончил с собой.

– Каким образом?

– Попытался выброситься из окна. Караульные услышали, как он разбил стекло, ворвались и сняли его с подоконника.

– Проклятье…

– Именно.

– Как он сейчас?

– Без сознания. Вероятно, кома. Наши мастера собрали аппарат для подачи питания и кислорода по моим чертежам. Пока живёт. Но сколько это продлится – неизвестно.

– А противоядие?

– Нужно знать, от чего. Я с таким не сталкивался.

– Многие в курсе?

– Только в стенах замка. Пока что. Временно обязанности исполняю я.

– Его брат знает?

– Нет, графу не сообщали.

– Главный подозреваемый?

– Да. Других нет. Если Вседол умрёт, престол займёт Даниель.

– Он давно рвётся к власти.

– Но управлять – не умеет.Как командующий – хорош. А как дипломат и король – слаб.

– И кто следующий наследник?

– Генрих. Старший сын Даниеля. Хороший мальчик. Умнее отца.

– Еще бы. Ты же его учил.

– Верно. Но он ещё молод. И впереди отца не прыгнет.

– Разве что Даниель окажется виновным в покушении.

– Верно.

– Для этого я здесь? Чтобы провести расследование?

– Нет. Нам нужен король. И лучше Вседола не найти. Да, он уже не так заботится о землях, как раньше, но на публике всё ещё держится. В свете он трезв, учтив и справедлив. Его нужно спасать, а не ждать чуда.

–И какие предложения, советник?

– Шаруанцкий остров.

– Собираешься просить помощи у шаруанцев? Пути перекрыты, они чужаков не пускают.

– Надо попытаться. Других вариантов нет.

Гельт посмотрел Шону в глаза и, кажется, прочитал в них ответ.

– Ох… Нет, Шон… Не проси.

– Я доверяю только тебе.

– Двадцать один год я твердил, что я не вечен. Мог бы найти замену.

– Твоя задача проста: добраться до переправы и разузнать о возможности посещения острова. Я прибуду через неделю. Расскажешь, что узнал, и вернёшься домой.

– Слишком у тебя всё гладко. Дочка меня убьёт…

– Не убьёт… Ну помоги, Гельт, прошу.

– И за что мне это… Проклятье… Выпить есть?

ДОЛГАЯ ДОРОГА

Молодой слуга, насвистывая, перебросил мешок с провизией в сундук, закрепленный на задней части двухместной коляски с поднимающимся верхом. Сняв с крючка щетку, он подошел к гнедой кобыле и начал расчесывать ее гриву. Насвистывание перешло в тихую песню:

Мой путь не близок, не далек

Иду туда где ты

С тобою связаны мои

Желанья и мечты

Ради тебя готов в пути

Геройства совершить

И этому всю жизнь свою

Рад буду посвятить

Ты жди меня, люби меня

Не забывай прошу

На крыльях, что мне даришь ты

Я в миг к тебе домчу

Ла-ла ла-ла ла-ла ла-ла

Ла-ла-ла ла-ла-ла

Ла-ла ла-ла…

– Папа! – резкий девичий голос из дома прервал его. – Подожди, прошу тебя!

Из дома быстрым шагом вышел седоволосый Гельт Онверс. За ним, цепляясь за плечи и рубаху, его пыталась остановить девушка лет двадцати. Ее усилия были тщетны, пока они не дошли до конюшни – он остановился сам.

– Родик! – крикнул Гельт.

– Папа, нет! – почти взвыла девушка.

– Родик, кончай возиться! Выезжаем.

– Никуда ты не поедешь! Хватит!

– Дося, всё уже решено.

– Ничего не решено! – по ее лицу потекли слезы. – Не бросай нас!

Гельт развернулся и прижал ее голову к груди.

– Доченька, ну не плачь.

Она вырвалась, смахивая слезы тыльной стороной ладони.

– Ты опять нас бросаешь! Как всегда! Ты же обещал!

– Дось…

– Ты обещал!

– Доченька, я же всё объяснил. Так надо. Понимаешь?

– Нет! Кому надо? Тебе?

– И мне тоже…

– Врешь! Снова врешь! Если бы мама была жива…

– Дося!

– Папа… – на этот раз она сама прижалась к нему. – Прости. Не уезжай. Неужели… больше некому?

– Так надо. Это мой долг. А твой долг, доченька… – он мягко остановил ее попытку перебить. – Твой долг – заботиться о доме. Помните о виноградниках. Если понадобится помощь, пиши…

– Не буду ему писать. Сами справимся.

– Вот и хорошо.

– Что в этом хорошего?

– То, что ты у меня умненькая.

– А ты – глупый.

– Глупый, доченька. Глупый.

Они стояли в молчании, крепко обнявшись. Тишину прервал Родик.

– Господин Онверс, всё готово.

– Дурень, – прошептала Дося.

– Ладно, не злись на него. И на меня. Пора, доча.

Он поцеловал ее в щеку, вытер новые слезы, медленно высвободился из ее объятий и поцеловал в лоб.

– Пап, береги себя. И… возвращайся скорей.

Гельт улыбнулся, но ничего не ответил и сел в коляску. Родик уже занял место на козлах.

– Ну, Родик, ничего не забыл?

– Нет, господин. Всё взял.

– Тогда трогай.

– Но! Пошла!

– Папа! – крикнула девушка вслед. – Я люблю тебя!

Он вновь промолчал. Не обернулся. Она знала, что ему тяжело. Знала, что он её тоже любит. Её и ушедших давно из жизни жену и старшую дочь. Любит больше всего на свете. И то что он делает, делает ради них. Ради неё.

***

Первоначальной целью путешествия было Сонское море, а точнее – Шаруанцкая переправа на южном побережье Империи Хотон. По картам, добраться до границы Империи через Королевство Нотинья или Вольный город Гроднград не составляло проблемы. Этому способствовал Старый беличий путь – караванная дорога, проложенная несколько веков назад. Она сохраняла своё торговое значение и по сей день. Однако последний год политическая обстановка на юге резко обострилась.

Шла война.

Хотон вёл оборонительные действия. Агрессором выступал Союз шести княжеств: Лонн Анл, Легенлоф, Каленлон, Рофтлур и Горр. Все они формально оставались частью Империи. Причиной конфликта стал указ императора Кольта «О повышении ежемесячных налоговых сборов и направлении их в императорскую казну». Согласно указу, средства сначала переводились в столицу, после чего Совет распределял их между княжествами по своему усмотрению. На попытки князей оспорить решение император отвечал кратко: приказы не обсуждаются.

Недовольство переросло в малый бунт, а после «Дня непослушания», завершившегося казнью пятидесяти человек, вспыхнул открытый мятеж.

Изначально Союз имел численное преимущество, но имперская армия, использовавшая шаруанское вооружение, вместе с войсками двух лояльных столице княжеств, смогла дать отпор и стабилизировать линию фронта. Война перешла в вялотекущую фазу.

Союз контролировал сухопутные границы, блокируя внешнюю торговлю. В мирное время Вольный город Гроднград служил перевалочным пунктом для караванов и отдельных купцов, направлявшихся в столицу, а оттуда – к Шаруанцкой переправе. Несмотря на городские пошлины, этот маршрут оставался самым безопасным и выгодным. Другие приграничные королевства взимали более высокие сборы, а пограничники могли конфисковать товар без объяснений.

С началом войны губернатор Лидия Урсул тайно предложила Кольту помощь. Она планировала организовать нападение на княжество Рофтлур, чтобы отвлечь его силы. Император ответил личным письмом:

«Дорогая Лидия. Я польщён твоим предложением, однако вынужден отказаться. Финансовые трудности Вольного города меня не касаются. Кроме того, любые действия твоих людей против Рофтлура будут расценены как агрессия против Империи. Советую найти иное занятие и не вмешиваться в наши внутренние дела. И всё же, я всегда к твоим услугам. В пределах разумного…»

На этом официальная переписка не закончилась, но её тон сменился. Тема стала сугубо личной.

Император Кольт, ещё будучи принцем, отличался вспыльчивостью и властолюбием. Власть, по его мнению, давала ему всё необходимое. Его отношение изменилось после благотворительного вечера, организованного Церковью Святого Абеля. Кольт не был верующим, но посещение таких мероприятий укрепляло его авторитет. Именно там он встретил Лидию Урсул. Эта женщина почти не уступала ему в уме и силе характера, но тщательно скрывала это под маской легкомысленной губернаторши. Её натура поразила его. Впервые он почувствовал влечение к кому-то, кроме себя. Встречи стали регулярными, письма доставлялись только доверенными курьерами.

Все курьеры Кольта и Лидии имели одну общую черту – право бесплатного посещения «Дома плотских утех мадам Юрро» в Гроднграде. Пока гонцы наслаждались обществом работниц заведения, их одежда с потайными карманами попадала в руки Лойта Монро – известного в узких кругах торговца информацией. Его официальный бизнес, лавка глиняных изделий «У дядюшки Лойта», часто приносил убытки, но это компенсировалось доходами от шпионажа.

Лойт Монро, толстяк с зачесанными набок редкими волосами, коричневым пятном на лбу и очками на веревочке, покачивался в кресле.

– Даже если информация точна, – сказал Гельт, откладывая копию письма, – как она мне поможет?

– Господин Онверс, мне ли вам объяснять?

– Будьте добры.

– Что ж, буду. В конце концов, ваш покровитель оплатил мои услуги с лихвой.

– Ближе к делу, господин Монро.

– Какая спешка! На улице ливень, ночь на носу. Дайте вашему слуге отдохнуть. – Лойт кивнул на спящего в углу Родика. – Дело, которое вам предстоит, удастся провернуть только завтра.

– Хорошо. Сколько я буду должен за ночлег?

– Упаси меня Святой Абель взять с вас что-либо. Мой гонорар уже выплачен. Как бы странно это ни звучало, господин Онверс…

– Гельт.

– Тогда зовите меня Лойт. – Он потер переносицу. – Я человек честный. Пока вы в Вольном городе, мой дом – ваш дом.

– Благодарю, Лойт.

– Пожалуйста. – Он чихнул. – Простите. Теперь о деле. Завтра под новым именем вы отправитесь на аудиенцию к Лидии Урсул. На её вопрос, чем она может помочь, ответите фразой из письма Кольта. Той, где он описывает её интимные места.

– Вы серьёзно? – Гельт усмехнулся. – Надеюсь, это шутка.

– Нисколько. Я абсолютно серьёзен.

– Плохо. Боюсь, моё тело сразу же выбросят в канал.

– Будьте уверены, всё будет иначе.

Так и произошло. На следующий день, когда Гельт, сдерживая смущение, произнёс заранее отрепетированную фразу, губернатор приказала всем выйти из зала. Они остались наедине. Она молчала несколько секунд, затем вскочила с кресла, обшитого синей нитью.

– Откуда?! Кто?! Кольт?! Это он?! Мерзавец! Я ему устрою! Сволочь!

– Госпожа губернатор…

– Что?! Ты ещё что-то хочешь сказать? Как ты смеешь?!

– Позвольте объяснить…

– Не позволю! Убью!

– Госпожа…

Лидия Урсул, обессилев, рухнула в кресло и стала обмахивать себя веером.

– Говори…

– Мой информатор не связан с императором. Письма были добыты другим путём.

– Каким? Кто их ворует?!

– Не могу сказать. Его жизнь – моя жизнь.

– Ах, не можешь?! Я… – она сжала кулаки. – Ладно. Что тебе нужно? Деньги? Дом в городе?

– Мне нужно добраться до Шаруанцкой переправы.

– До переправы? В Хотон? Ты издеваешься?!

– Нет.

– Это невозможно! Бери две тысячи лиан и убирайся!

– Мой путь лежит только к переправе.

– Ты меня слышал? Идёт война! Княжество Рофтлур перекрыло все пути!

– А как же письма, госпожа губернатор? Гонцы ведь как-то добираются до столицы?

– То письмо было написано до войны!

– А то, которое вы написали три недели назад, о «лесных чащобах» императора?

Губернатор впала в ярость. Её крики не стихали ещё пятнадцать минут. Дважды она вызывала стражу и тут же прогоняла её. Наконец, она приказала привести гонца, доставлявшего письма в столицу. Увидев его, она в ярости дала ему три пощёчины, осыпала оскорблениями и отдала приказ.

– Немедленно седлай коней и веди этого господина в Хотон. Безопасной тропой. Доставишь до Шаруанцкой переправы и сразу вернёшься! Если выяснится, что ты причастен к утечке писем, я лично приведу приговор в исполнение. Если сбежишь – мои люди найдут тебя под землёй. Ждать тебя будет не смерть, а нечто хуже.

Спустя время у конюшен их уже ждал Родик. Он настаивал на продолжении пути вместе, но Гельт был непреклонен. Он приказал слуге остаться в городе, через несколько дней устроиться подмастерьем к кузнецу, затем к прачкам, а позже – продавцом в лавку Лойта Монро.

Бледный гонец торопил Гельта, нервно оглядываясь, а Родик, махнув рукой, переложил вещи хозяина в седельные сумки. Гельт обнял слугу, незаметно сунул ему в карман мешочек с монетами и сел на коня.

***

Пересечь княжество Рофтлур по болотистой местности, двигаясь медленным шагом, заняло шесть дней. Единственной угрозой могли стать патрули. Хоть они не нападали на всех подряд, но при обнаружении контрабандистов, шпионов или перебежчиков задерживали без разговоров.

Первые два дня спутники ели молча, обмениваясь лишь краткими фразами о привалах. На третье утро гонец нехотя назвал свое имя – Макс. Гельт отметил его необычность. На вопрос о происхождении парень ответил, что мать назвала его в честь отца, которого он не знал. Затем он начал жаловаться на судьбу, ругая себя за посещение борделей, будучи женатым. Гельт промолчал, хотя и не одобрял подобных действий, однако ему было искренне жаль парня.

На пятый день, во время привала, Гельт достал флягу с собственным вином. Напиток был простым, но качественным – Макс оценил терпкий вкус с мягким послевкусием. Опорожнив третью флягу, они едва не начали петь, но вовремя остановились. В итоге –проспали долго, их разбудило лишь ржание лошадей, испуганных вороном.

Когда они вышли из леса, на горизонте показался замок Ан-Дрезбан. Это означало, что они находятся на территории лояльного империи княжества Ларчерт. Макс вздохнул с облегчением. Местные патрули тоже не жаловали чужаков, но у них была бумага с печатью императора Кольта, дававшая право свободного прохода. Они двигались вдоль реки Ена, пока не достигли одноименного озера. Гельт с удовольствием разделся и нырнул в воду. Макс отказался, сославшись на неумение плавать. Вода была холодной, но бывший капитан оказался закаленным, ибо в молодости его отряду часто приходилось переправляться вплавь через реки. Сейчас же он просто наслаждался.

Макс привязал лошадей к колышку, снял мешок с провизией, но, увидев скудные остатки, убрал его обратно. Достал из сумки сложенный листок и уголь. На бумаге был набросок молодой женщины с длинными волосами. Он сел на землю и начал обводить контуры.

Гельт вышел из воды, прочищая заложенное ухо.

Гонец улыбнулся,не отрываясь от рисунка.—Ох, хорошо! – крикнул он. – Макс, точно не хочешь искупаться? Вода отличная!

– Нет, спасибо.

– Зря.

– Может быть.

– Точно зря. – Гельт подошел ближе и сел рядом. – Жена?

– Нет. Мама.

– Молодая.

– Я её такой помню. Она… эх, не важно.

– Ладно, понимаю.

– Вряд ли.

– А зря. Я живу дольше. Многое видел. Многое прошёл. Многих потерял.

– Например?

– На войне друзей. На службе – командира и парнишку. Потом старшую дочь. А пять лет назад умерла жена.

Макс отложил рисунок, потер переносицу.

– Простите. Как их звали? Ваших родных.

– Дочь – Лоэ, жена – Алия.

– Значит, вы один?

– Нет. Есть младшая дочь в Лорале. Дося. Уже замужем.

– И вас на старости потянуло к морю?

– Если бы. Исполняю долг. Чёрт бы его побрал.

– А отказаться было нельзя? Или вам тоже грозили эшафотом?

– Нельзя. Долг.

– Но ведь не каждый долг стоит таких жертв? Должен быть предел?

– Должен. Но в моём случае его нет.

Они помолчали.

– Мы жили за стенами Гроднграда, – начал Макс. – Однажды отчим поссорился со стражником, толкнул его, тот упал, ударился головой и умер. Отчима тут же зарубили. Маму… выволокли из дома. В последний раз я видел её на площади, когда меня привели из приюта. Ей отсекли голову под крики толпы.

Макс вытер слезу.

– Сколько тебе тогда было?

– Девять.

– Ох…

– Ладно, дело прошлое – Макс хлопнул по коленям. – Двигаемся?

– Да. Дай только собраться.

– Я подготовлю лошадей.

Гельт вытерся лоскутом ткани из седельной сумки, надел рубаху. Штаны всё ещё были мокрыми.

"Высохнет по дороге" – подумал он.

Макс уже сидел в седле и протянул поводья второй лошади. Гельт ловко вскочил на кобылу и тут же спросил:

– Ну, как едем?

– Выйдем на большой тракт. Через некоторое время будет развилка: одна дорога – в столицу, другая – к морю.

– А с едой как?

– Мало, но до переправы хватит. Если экономить.

– Да уж. Надо было меньше закусывать.

Макс засмеялся, вспомнив недавнюю попойку.

***

До большака добрались быстро. Гельт завел разговор о ситуации в Хотоне, ему хотелось понять общую обстановку: выдвигались ли требования о перемирии, готов ли император к компромиссу. Макс мало что знал – политика его не интересовала. Он делился лишь слухами и собственными догадками.

– Допустим, Кольт отменит указ о налогах. И что? – рассуждал гонец. – Его сочтут слабым. Поймут, что бунтом можно добиться чего угодно. Поэтому он не сдается. Он суров, но не глуп. Разгромил их при осаде – те бежали, поджав хвосты. Он давно мог бы усмирить их, но чего-то ждет. А вы как думаете?

– Думаю, у него свои причины. – Гельт поправил поводья. – Наш король Вседол Мирный тоже порой принимает непонятные решения. Если б не знал его, решил бы, что каждое его действие – глупость. Однако…

– Вы знакомы с королём? – перебил Макс. – Брешите.

– Я был капитаном королевской гвардии. Сейчас в отставке.

– Значит, к переправе вы направляетесь по его приказу.

– Ага.

– Выходит, что не в отставке. И так легко мне это говорите? Мы ведь едва знакомы. А вдруг я сдам вас как шпиона за помилование?

– Идея неплохая. Но я привык быть открытым с теми, кому доверяю.

– Доверяете мне? С чего бы?

– Хотя бы с того, что ты не глуп и понимаешь: сопровождаешь меня лишь из-за меня. Это я достал копию письма, которое у тебя выкрали. А ты, зная это, не пытался придушить меня во сне.

– Всё жду подходящего момента, господин Онверс.

– Моментов было сотни.

– Ну да. Не срослось.

– Ага. И вряд ли ты стал бы откровенничать о жене и матери с тем, кого ненавидишь.

– Возможно, я притуплял вашу бдительность. Как сейчас.

– Что ж поделать. – Гельт внезапно прищурился. – Смотри. Впереди.

На горизонте появилась маленькая фигура. Присмотревшись, они поняли – это был ребёнок. Он бежал им навстречу, размахивая руками.

– Скачем к нему. Но! – скомандовал Гельт.

Лошади перешли в галоп.

– Онверс! Вы уверены, что это не… Тьфу! – Макс сплюнул пыль, вздымаемую копытами.

– Что?!

– Может, это ловушка!?

– Сейчас узнаем! Вперёд!

Они пришпорили коней. Когда до фигуры осталось несколько сотен метров, они разглядели девочку с короткими чёрными волосами. Она кричала им что-то, но из-за топота копыт слов было не разобрать. Они резко осадили лошадей, те встали на дыбы. Столб пыли накрыл их. Когда он рассеялся, ребёнка нигде не было видно.

– Где она? – протёр глаза Макс.

– Вон. За кустом.

Из-за того самого куста, на который указал Гельт, виднелась макушка. Девочка осторожно подняла голову.

– Вы хорошие? – крикнула она тонким голосом. – Дяденьки?

– Я разберусь, ты подожди— шепнул Гельти продолжил улыбнувшись спрыгивая с седла. – Хорошие. А ты…

– Стойте! Не подходите!

– Хорошо.

– Кто вы такие? Не бандиты?

– Нет. Путешественники. Едем к Шаруанцкой переправе.

Девочка вышла из-за куста.

– Не врёте?

– Честное слово. А ты откуда бежала? Что случилось?

– У нас с телегой беда. Папенька сказал помощь найти.

– И отправил тебя одну по большаку? – спросил Макс, оставаясь в седле. – Такую маленькую?

– Я не маленькая! – топая ногой, возразила она. – Мне уже двенадцать. Я старшая среди братьев и сестёр.

– Слыхал, Макс? Двенадцать, – рассмеялся Гельт. – А говорит, будто шестнадцать. Может, и правда взрослая?

– Взрослая!

– Хорошо. Как тебя зовут? Я – дядя Гельт, а юноша – Макс.

– Леська.

– Красивое имя. Чем помочь-то?

– Наша лошадь, Суня, слегла вчера вечером. А маменька в телеге лежит. Скоро рожать должна. Знахарь сказал – братик будет. Папенька велел найти людей с лошадьми.

– Так ты с утра идёшь?

– Ну да.

– Что ж, Леська, мы готовы помочь. Согласна?

– Ага. Папенька говорит, хороших людей сразу видно.

– Тогда садись ко мне в седло. Поедешь с нами. Не против?

– Неа.

Гельт обхватил девочку за бока – она была легкой, как перышко – и усадил в седло перед собой. Затем вскочил сам, взял поводья.

– Держись крепко, Леська. Но! Пошла!

Макс подмигнул обернувшейся девочке, улыбнулся и двинулся следом.

Ехать пришлось недолго. Расстояние, которое девочка прошла с рассвета до полудня, они преодолели на лошадях за треть часа. На обочине стояла телега, по которой лазили двое детей. Увидев всадников, особенно Леську впереди на лошади, к ним на встречу двинулся бородатый светловолосый мужчина.

– Леська! – крикнул он. – Щас всыплю!

– Папенька! Не надо! Я дяденек привела!

– Добрый господин, – спрыгнув с лошади, сказал Гельт, – за что наказывать? Сами же её послали.

Леська покраснела, опустив голову.

– Сбежала утром, дурёха. Всю ночь следил, чтобы не ушла. А под утро отвлёкся – она и удрала. Только пятки сверкали. Ты чего, а? Мать напугала! Слезай!

Онверс помог девочке спуститься.

– Не серчайте. Помочь хотела.

– Хотела! Ладно. Иди к матери. Успокой её. – Мужчина повернулся к путникам. – Спасибо, добрые люди. Чем отблагодарить?

– Пока не за что, – сказал Макс. – Каждый должен помочь ребёнку. Что с лошадью?

– Сдохла вчера. Старая была. Думал, до столицы дотянет. Не вышло.

Макс спрыгнул с седла, расстегнул сумки и бросил их на землю. Подвел свою лошадь к мужчине и протянул поводья.

– Держите. Ваша.

– Что вы, юноша! – тот убрал руки за спину. – Не можем принять. Чем расплатимся?

– Мы ничего не просим, – поддержал Гельт. – Берите. Мы на одной доедем.

– Ох… Не знаю… Как вас звать-то?

– Гельт.

– Макс.

– А я Йол. Жена – Ритька. Дети – Онес, Эра и Леська-дуреха.

– Что ж, господин Йол, – Макс снова протянул поводья, – запрягайте.

– Спасибо. Может, поедете с нами до города? Там и лошадь вернёте. Накормим. Припасов у нас много.

Макс сглотнул, посмотрел на Гельта.

– По пути? – спросил Онверс.

– Только до развилки. Дальше нам к переправе.

– Так вы к переправе? К Шаруанцкой?

– К ней самой.

– Тогда вам, господа, придётся через столицу.

– Почему? – удивился Макс.

– Вы же пересечь её хотите? Верно?

– Нет.

– Да, – резко перебил Гельт.

– Вы серьёзно, господин Онверс? Я думал, вы только на рынок. Вы в курсе, что пробраться через неё почти невозможно? Особенно вам.

– Почему?

– Нужно разрешение.

– Императора?

– Нет. Даже у него такой власти нет. Разрешение выдаёт только посол острова.

– Ох, советник… – Гельт провёл рукой по лицу. – Мне об этом не говорили.

– Вы не здешние?

– Нет, Йол, не отсюда – ответил Онверс.

– Тогда беда. Местные годами обивают пороги посольства. Суммы немалые предлагают. Без толку. Мало кто бывал на том острове. По пальцам пересчитать.

– Хм… – Гельт задумался. – И кто же?

– Император. Отец его покойный. Кто ж ещё… Леська! Иди сюда!

Девочка тут же подскочила.

– Расскажи, кто бывал у шаруанцев, кроме императоров?

– Тётенька Фиала говорила, туда пускают только умненьких. Самых-самых умненьких.

Макс кашлянул, глядя на Гельта.

– Господин Онверс, может, развернёмся?

– Что, за старого дурака меня держишь?

– Что вы… Просто…

– Вот именно. Йол, найдётся место в телеге? Мне в столицу бы. В посольство.

– Конечно найдётся.

– Господин Онверс… – Макс смотрел растерянно. – Если я вас обидел…

– Ни капли. – Гельт подошел к нему ближе и обнял – Спасибо за всё. Дальше я сам. Ты перевёл меня через Рофтлур. Как обещал. Теперь пора тебе домой.

Парень отшатнулся.

– Домой? К губернатору? На виселицу? Ну спасибо, господин Онверс.

Гельт молчал.

– Сказать нечего? Ясно. – Макс вскочил на освободившуюся лошадь. – Ну раз так, то свидания. Надеюсь, у вас всё получится.

– Стой, Макс!

– Прощайте! – Лошадь развернулась.

– Слышишь? Стой!

– Ну? Чего вам?

– Держи.

Гельт бросил тяжёлый звенящий мешочек. Макс поймал его.

– Откупаетесь? Не надо мне на том свете…

– Это не тебе. Слушай. Проберись в Вольный город. Найди лавку «У дядюшки Лойта». Хозяин – Лойт Монро. Отдашь ему. Скажешь – от меня. Пусть найдёт Родика и поможет тебе с женой уехать. Дальше – в Волонь, в Лораль. Вас там не тронут. Всё понял?

– С чего такая доброта?

– Брось. Желаю тебе добра. Сделай, как говорю. Хорошо? А я скоро вернусь.

– Хорошо. Спасибо.

– Счастливого пути. И передай моей дочери, чтобы не серчала.

Макс кивнул, окинул всех взглядом, улыбнулся.

– До встречи, господин Онверс. Прощайте, господин Йол. Леська, слушайся родителей. Но! Пошла!

Он пришпорил лошадь и умчался.

Леська махала ему, пока он не скрылся из виду. Затем она с братом и сестрой забросала дядю Гельта вопросами о его приключениях, о королевстве, откуда он родом. Они просили показать меч, но он отказал. Потом Леська спросила, как зовут лошадь. Гельт ответил, что не знает. Тогда девочка предложила назвать её Лавандой.

У Ритьки же, беременной жены Йола, иногда начинались ложные схватки. Тогда телега останавливалась, и все готовились к родам. Гельт Онверс тоже был готов помочь – среди всех только он сохранял спокойствие. Так они и продолжали путь до самой столицы.

ШОРСТЕНГС

Когда Гельт Онверс вместе с семьей переехал в столицу Волони его младшая дочь Дося по указу короля была направлена на обучение в Высшую королевскую школу. В этой школе училось всего двадцать три ребенка, отцы и матери которых были весьма влиятельными людьми. На тот момент уровень знаний, который получали дети немного уступал крупным университетам таких империй как Цолон, Донисрох, Парельт и Хотон. Однако, с появлением новой должности Главного советника Его Величества, пост которого, по словам самого Вседола Мирного, занял «Человек который стоит больше чем сотня королей», Высшая королевская школа обрела большую известность во всем мире. Новый подход к обучению и уникальные дисциплины которые больше нигде не преподавались привлекали множество новых учеников из-за границы, оплата на обучение которых приносила солидные начисления в королевскую казну.

Капитан королевской гвардии, как было известно, не был человеком грамотным, но был очень внимательным и любящим отцом. Когда он укладывал дочку спать, она ему рассказывала всё то, о чем узнавала в школе. О политике, искусстве, медицине, географии и о многом другом. Особенно увлеченно она говорила о королевствах и их городах, славящихся своими красотами и старинными величественными сооружениями. Девочка мечтала, что когда вырастет то отправится в долгое странствие по всему свету. К сожалению, спустя годы, её мечта не сбылась, но знания, которые она передала своему отцу оказались очень ценными, когда тот, спустя много лет оказался в городе Шорстенгс – столице империи Хотон.

***

Шорстенгс заслуженно считался самым крупным и непреступным городом из всех известных. Холм, вершину и склон которого занимал Императорский дворец, представлявший из себя монументальное строение, был огорожен высокой двойной внешней и внутренней кирпичными стенами. Внешние соединялись между собой фланкирующими башнями и четырьмя вратами: Дворцовые, Людские, Торговые и Портовые. Внутренняя стена разделяла город на две части.

Первая та что была сразу за внешними стенами называлась Простонародным кварталом, в вкратце Простонародьем, и предназначалась для жизни людей низшего сословия. Такими являлись слуги, рабочие, ремесленники и их члены семьи. Несмотря на то как их называли, люди низшего сословия в Шорстенгсе не жаловались на нищету и моральное принижение, поскольку и то и другое напрочь отсутствовали в столице. Сам термин воспринимался этими людьми спокойно, а те, кто по неважно каким причинам оказывался в другой области империи, будь то доставка ремесленного заказа или просто желание погостить у дальних родственников, гордо называли себя «Низшими из Шорстенгса».

Вторая часть – это Зажиточный квартал. В него входили располагающиеся у подножия холма храмы, торговые площади и дома высших сословий к которым относились знать, солдаты, купцы, священнослужители и налогосборщики.

***

Телега с двумя взрослыми мужчинами, тремя детьми и беременной женщиной после нескольких часов ожидания у Людских ворот получила разрешение на въезд в квартал Простонародья.

– Ну, – спрыгнув с телеги, начал Гельт Онверс, – Йол, куда мне дальше? Где Шаруанцкое посольство?

– Вам в Зажиточный квартал. Вверх по этой дороге к Межквартальным воротам. Будь вы местным работником – прошли бы бесплатно, а так придется заплатить пошлину.

– Больше, чем мы только что отдали?

– Вдвое. И только за одного. Нашей семье такое не по карману.

– А где Ритька будет рожать? Храмы с лекарями ведь в том квартале.

– Здесь тоже есть повитуха. Мы к ней уже трижды ходили. Потому и ехали сюда.

– Понятно. Что ж, пора прощаться. Надеюсь, ещё свидимся, Йол.

– И я надеюсь. Вашу лошадь мы оставим у знакомого конюха – Кормика.

– Вот что, Йол, – Гельт достал кошель, – передайте эти деньги Кормику. Скажите, чтобы он хорошо ухаживал за Лавандой. – Он кивнул в сторону Леськи, внимательно слушавшей разговор. – Но не для меня, а для вас. Не спорьте. Пусть это будет подарком к рождению сына.

Йол протянул руку. Гельт пожал её. Разговор прервал голос девочки:

– Дядюшка Гельт! Спасибо за Лаванду! Я буду за ней ухаживать! Правда!

–Знаю, что будешь. И за родителями присматривай. Ты же взрослая. Верно?

– Ещё какая!

– Ну что ж…

– Дядюшка Онверс!

– Да, Леська?

– У меня для вас сюрприз!

– Какой же?

– Вы спрашивали про умных людей, бывавших на острове. Я вспомнила одного.

– Ох, Леська, – вздохнул улыбающийся отец, – чего же раньше молчала?

– Я вспомнила, а потом забыла.

– А сейчас помнишь, Леська? – спросил Онверс.

– Ага. Тётенька Фиала говорила, он раньше здесь жил. В Простонародье. Фильс… Филюс… Фе…

– Фергус Гарнстронг! – хлопнул себя по лбу Йол. – Точно!

– Знаете его?

– О нём все раньше судачили. Мастер-оружейник. Говорили, он собрал какие-то «огненные банки». Никто не видел, но благодаря им его пригласили на остров. Правда, Гельт, беда в том, что это было лет тридцать назад.

– Хм… Может, жив ещё тот мастер?

– Кто его знает…

– Сходите на торговую площадь, – перебила Ритька. – Расспросите местных оружейников. Они должны что-то знать.

– Верно, спасибо. И тебе, Леська, спасибо. Сюрприз удался.

– Я знала, что вам понравится, дядюшка Гельт!

– Ладно, ещё раз спасибо всем. Свидимся ещё.

На этом они и попрощались.

А уже по пути к Межквартальным воротам Гельт Онверс обдумывал возможные варианты своих дальнейших действий. Он мог сразу направится к Шаруанцкому послу либо сперва посетить торговую площадь и постараться узнать побольше о Фергусе Гарнстронге в надежде найти его, пусть даже не в добром здравии, но хотя бы в трезвой памяти, и попросить помочь повторить то, что тот сделал тридцать лет назад. Уже подходя к воротам, он твердо решил попытать счастье в поисках мастера-оружейника, тем более что ему так и так было необходимо посетить рынок для пополнения провизии.

Как и было предсказано, стражники взимали немалую плату за проход в Зажиточный квартал с лиц, не являющихся жителями Шорстенгса. Но как оказалось с тех, кто и вовсе не был гражданином Империи они драли в три шкуры.

Заплатив сколько было велено, Гельту так же пришлось оставить на временное хранение свой меч. В целях безопасности. Однако капитан в отставке знал, что это не так, поскольку данный предлог конфискации был до смеху нелепым. Всё потому, что уже на торговой площади можно было приобрести себе другой клинок. И именно на это стражники делали расчет. Купив новое оружие многие, посетители забывали про старое снаряжение, а спустя время, когда за ними точно никто не возвращался, смекалистые стражи порядка продавали их скупщикам. Дело явно было прибыльным.

На территории Зажиточного квартала жизнь кипела вовсю. Знатные господа устроившись на скамьях играли то в кости, то в карточные игры и обсуждали последние новости. Юные дамы, под бдительным присмотром нянечек, расхаживали по аллейкам и шушукались между собой, поглядывая на мимо проходящих юношей. Те в свою очередь не упускали возможности сделать пару комплиментов в их адрес. Дальше комплиментов не заходило. Нянечки были на стороже.

Добравшись до торговой площади Гельт Онверс был сильно удивлен. Такого скопища людей ему не доводилось наблюдать даже на ярмарке в Унгаре во время празднеств. Потратив приличное количество времени на поиски валютно-разменного пункта и ожидание в очередях для покупки необходимой провизии, он направился в зону торговли военного снаряжения. Там не было шума звенящего железа и спертого от копоти и пота работяг воздуха. Зона была предназначена исключительно для продажи готовых изделий. Кузни же находились в другом районе квартала. Все потому, что несколько раз знать поднимала вопрос о переносе оных в Простонародье, однако получали один и тот же ответ: «Кузни, фермы и ткацкие мастерские, расположенные в Зажиточном квартале, являются стратегически важными объектами столицы. В случае осады города и потере контроля над Простонародным кварталом вышеупомянутые объекты должны оставаться под управлением властей города».

Местные торговцы никогда никого не заманивали ярыми выкриками и выдуманными скидками. Пусть даже клиент был и не всегда, зато расходы легко покрывались заказами со стороны имперского казначейства. Поэтому они могли себе позволить разложить колоду карт и спокойно наслаждать игрой в «Шквал».

Гельт Онверс подошел к одному из прилавков. Четверо торгашей внимательно посматривали на пятого который вытягивал из колоды карту за картой.

– Ха! Получай Людо! Атакую твой гарнизон. Смотри. Капитан. Раз. Три пехоты. Это два. И шесть огненных «луков». Шквал!

– Зараза! Ааххх… Ну, Хольм. Твоя взяла. Доплачиваю!

– Уверен? У тебя шансов отыграться столько же сколько осталось карт в колоде.

– Уверен.

– Ну раз так, то давай, выкладывай что есть.

– Щас… Погодь…

– Господа, – Гельт перевёл всё внимание на себя – Разрешите поинтересоваться.

– Конечно! – воскликнул тот, кого называли Людо – Чем можем быть полезны? Мечи? Кинжалы? Стрелы?

– Нет, мне это…

– Кольчуги вам? Латы? Это к Догру. У него защита высший сорт! Слышишь, старый? К тебе клиент…

– Нет-нет, не вставайте господин Догр. Я по другому вопросу.

– Так коли не мечей вам и не кольчуг, чего ж тогда? Ничего другого вы тут не найдете.

– Мне нужна информация.

– Информация? О! – воскликнул Хольм – Это не к нам. Видите, баб вон там на скамьях? К ним обращайтесь.

– Боюсь, бабы могут не знать того чего вам известно.

Компания разразилась смехом. Хольм успокаивая себя, потер глаза. Взглянул на Гельта.

– Ох рассмешили! Ну господин, вы явно не из этих краев.

– Верно, не из этих. Как поняли?

– Так во всем Хотоне известно, что бабы из Шорстенгса будут получше любого имперского информатора. Если б были менее болтливы, давно б уже все состояли у Кольта на службе. А так, разбалтывают всё и всем без разбору.

– Ага, это точно! – добавил Людо добирая карты – К ним идите.

– Благодарю господа за совет, но все же позвольте спросить…

– Эх! Ну, давай! А то чую поиграть не дадите. Какой вопрос?

– Фергус Гарнстронг. Знаете такого?

– Как?

– Фергус Гарнстронг.

Мужики призадумались.

– Нет – выпалил первым другой торговец – Я такого не знаю. А вы?

– Неа.

– Я тоже.

– Первый раз слышим господин, – закончил последним Людо – Говорили же, идите к бабам.

– Позвольте уточнить. Он был мастером-оружейником лет тридцать тому назад. Один из тех, кто на острове был.

– Ооо! Ясно! Кажется, я знаю о ком господин нас спрашивает – сказал молчавший до сих пор Догр – Хех. Ему нужен Обманщик Ферги.

– Ох! Точно! Он же Гарнстронг! Ха! – Хольм разулыбался во весь рот – Вот взбрело ж кому-то в голову искать этого древнего пройдоху. Тебе то он чем насолил, чужеземец?

– Так ничем пока…

– Ну раз ничем, стало быть и зла на него держать не будешь, поскольку помер он лет как семь назад.

– Это точно?

– Точно. Дома помер. Только вот не естественной смертью. Щитом его прибило кой на стене над креслом висел.

– Эх… Жаль.

– Кому как, господин. Многие мастера и подмастерья неделю пировали.

– Чем же он так, нелюбим был? Завидовали?

– Ох. Чему ж завидовать то? Жулик он был. Самый настоящий жулик. Шустрый и проворный. Выкрадывал чужие секреты и оригиналы набросков у других мастеров. Эх! Сколько изящных рукоятей он выковал по краденным чертежам. У самого то воображения ни капли не было.

– Интересно. А чего же его тогда в темницу не упекли?

– Так он после того как на острове то побывал, у этих, Шаруанцев, так сразу его назвали человеком Империи. Власти его под защиту взяли, как почетного гражданина.

– А как он попал на остров?

– Никто толком не знает, что он тогда послу принес. Да и сам он никогда никому не рассказывал. Но принято считать, что это какие-то «Огненные банки». Да. Вот. Первое время то, значит, все думали, что Фергус действительно великий мастер, однако вскоре выяснилось, что он пришиб своего подмастерье и присвоил себе его творение. В содеянном он так и не признался, а власти просто закрыли на произошедшее глаза, сославшись на недостаток доказательств.

– Значит пусто дело. Ясно, спасибо господа.

– Так-то не за что… – Людо выглянул из-за спины Хольма – Но… Может купишь чего в благодарность то? Ты не подумай, что заставляем. Чисто символически. Так сказать, мы тебе…

– Понял я, понял. Вот – Гельт достал с десяток монет, которые получил в обмен на дубли и выложил их на прилавок – Это вам. Еще раз спасибо.

– Э не. Так не пойдет, чужеземец. Знай, у нас в Хотоне так не принято. Мы, как и все честные торговцы, за пущенный воздух денег не берем. Так что… Сколько тут? Два, четыре, шесть, восемь, десять… Эх-ха! Мужики, смотри, десять имперских!

– Хо-хо!

– Да вы господин либо щедрый, либо не знаете цену одной монете.

– Отчего же, знаю. Только мне нет надобности их беречь.

– Да уж. Вас богатых не поймешь. Ладно, давайте так. – Людо открыл один из деревянных ящиков и достал небольшой сверток – Вот. Это вам. Конечно может немного не по цене, но такого вы точно мало где сыщите.

– Кинжал?

– Скрытый клинок, господин. Взгляните на него. Взгляните какое лезвие. Тонкое. Острое. Крепиться с помощью кожаных ножен выше запястья. Ближе к предплечью. Вот сюда. Под одежкой хрен кто нащупает. Зуб даю.

– Ну, спасибо. Людо, верно?

– Верно. Людо Грокс. Ток чего запоминать то? Все равно ж забудете.

– Не забуду. Честных людей всегда помнить надо.

– Ну, раз такое дело, то вот вам еще имена. Хольм Углод, Догр Старит, Элкис Клин и мой младший братишка Юмид Грокс.

– Рад знакомству.

– И мы будем рады, господин, узнать ваше имя.

– Гельт Онверс.

– Точно чужеземец. У нас такое имя не распространенно. Из какого королевства будете, господин Онверс?

– Почему сразу, королевство? Может я из северных имперцев? Цолонец, например, или Парельтец.

– Вы то? Вряд ли. Сколько уж лет по миру ходим, а гаже северян нет. Говнюки все. Тьфу.

– Во-во. Верно Людо говорит. – поддержал товарища Догр – Говнюк на говнюке.

– Вот. А вы явно не из них. Так откуда будете то?

– Волонь.

– О как! Другое дело! В это верю. Да. Бывали там. Бывали. Ярморочки ваши последние годы краше одна другой.

– Это правда. Спасибо.

– Ту! Бросьте. Что есть, то есть. Вы как, сильно торопитесь господин? Может сыграете с нами в «Шквал»? Партийку? А? Вы явно играть умеете. Угадал?

– Умею, но…

– Бросьте господин! А?

– Уважьте партийкой одной. Просим.

– Да-да.

– Угу. Давайте с нами.

– Ну, уговорили. Только одну.

– Хорошо! Очень хорошо! Раздавай Хольм. Юмид, братишка, будь добр прикати-ка нам бочонок вина.

– Кружку тоже?

– Неее… Кружку не надо. Где-то была тут одна. Во! Держи, Гельт Онверс! Эту. Расписную. Работа Элима Борского! Гостю самое лучшее!

С этих слов началась первая партийка в «Шквал». Потом вторая. Третья. Пустой бочонок вина сменился кувшином самогона. Торговцы по очереди садились за игру с новым знакомым, ибо по правилам проигравший уходит из-за стола. Победитель же по желанию оставался играть дальше. После того как Хотонцы узнали, что Гельт Онверс, выигравший партию за партией, бывший военный, да к тому же еще и капитан, приняли это для себя как утешение. «Прирожденный стратег!» говорили они. Потенциальные клиенты проходили мимо, зная, что торговца, играющего в «Шквал» за кружкой горячительного отвлекать бесполезно.

Ближе к вечеру компания уговорила Гельта перенести их сформировавшуюся попойку в таверну. Сидели долго. Выпивали много. Вскоре, первым, их покинул Элкис Клин, ссылаясь на плохое самочувствие, хоть и истинная причина была для его друзей не секретом. Этой причиной была его любимая женушка державшая его в ежовых рукавицах.

Карточную баталию заменили истории из жизни каждого. Людо вспомнил время, когда они с Юмидом только начали общее дело.

– Мы были в Гроднграде. Долго думали, как собственно и все в этом вольном городе, что такого подешевле купить, чтобы это можно было бы подороже продать. Да еще и так, чтобы быстро и без лишних затрат. Наш выбор пал на ткацкую мастерскую. Как щас помню, «Судьбоносная нить».

– Да нет же! – перебил брата Юмид – «Нить судьбы» называлась.

– Тьфу ты! Юмид! «Судьбоносная нить». Ну сколько можно спорить со мной? А?

– Я и не спорю. Я поправляю. Забыл ты просто-напросто, а признавать не хочешь!

– Я спьяну скорее своё имя забуду, чем название этой мастерской!

– Ладно вам – разулыбался Гельт Онверс – Что дальше то?

– Во-во! – вскрикнул Догр – Продолжай давай Людо. Хорош собачиться как бабы!

– Ладно! Так вот, работала там значит старушка одна. Встретила нас. Чаем угостила. Ну мы и решили купить у нее несколько видов тканей на перепродажу, но та предложила нам кое-что получше. Этим "кое-что" была партия готовой одежды высокого качества, предназначенная для прислуги, заказанная Князем Логенлофа. Перевозчик, который должен был совершить доставку груза, с ее слов, ушел в долгий запой, а ей надо было как-то выполнить условия контракта. Поэтому она предложила выкупить партию одежды за ту сумму, что она потратила на материалы, чтобы покрыть затраты. Ну, всё, думаем, повезло! Мол, новичкам удача улыбается. Ехать до княжества сущие пустяки, а заработать мы должны были около семисот лиан при том, что потратили мы всего двести. Всё было как мы и хотели. Быстро и выгодно!

– Вот оказалось только всё не так радужно…

– Юмид! Ну прекращай! Я ж рассказываю.

– Ладно-ладно! Слово сказать нельзя.

– Можно, братишка. Но после меня. Другую историю расскажешь. Сам. А щас я, значит. – Людо глянул в пустой кубок – Хольм, разливай. А то в горле пересохло уже.

– Сейчас долью. Рассказывай.

– Так вот. Прибыли мы значит к замку Фильтерстат в Логенлофе. Внутрь нас не пустили. Стоим у ворот и ждем. Вскоре на стене показался князь. Мы ему значит кричим, объясняем, мол так и так, привезли одежду, которую он у швеи из Гроднграда заказывал. Он давай хохотать, а с ним и вся стража на стене. После говорит: «Валите-ка отседова подобру-поздорову!». Мы его начали уговаривать. На совесть давить. Мол, сделал заказ, так плати. Дела-то надо по честному вести. Князь вновь повелел нам убираться без объяснения причин. Ну, слово за слово, да я взял и назвал его «Козлом без чести».

Людо прильнул к кубку. Выпил до дна. Последовала мощная отрыжка.

– Так вот, дальше, как и сказал Юмид, для нас всё было не радужно. Мы услышали, как красный от злости князь заорал «Пли!». Ох мы и дали дёру! Телега мчалась так быстро, что весь наш товар разбросало по дороге. Стрелами нас не задело, но следом за нами из замка выскочила конница. В общем, они нас догнали, хорошенько отделали и бросили в темницу. Через пару дней у нас был разговор с князем. Я, ясное дело, понимая, что дело наше дрянь, засунул свою гордость куда поглубже и начал извиняться перед высокородным. Объяснил ему, мол, сгоряча ляпнул. Заказ, мол, везли. Деньги потратили и время. В ходе разговора выяснилось, что эта швея обдурила нас как детей…

– Курва старая! – не выдержал Юмид.

– Тут я с тобой, братец, согласен! Курва… Мать ее… Так вот. Оказалось, что она уже как-то раз сшила для князя дорогущий халат и должна была начать изготавливать эту самую одежку для прислуги. Спустя пару месяцев халат стал больше походить на половую тряпку. Материал, из которого он был сделан в действительности была очень дрянная шерсть. Тогда князь выслал в Гроднград гонца, чтобы тот передал старухе, что заказ отменяется. В придачу он обещал казнить каждого, кто продаст на его земле хоть платочек, сотканный ею. И тут до нас дошло, что когда гонец доставил ей весточку, то заказанная партия, скорее всего, уже была готова. Вот старуха и избавилась от нее, выручив за нее деньжат. А на нас она плевать хотела.

– Вот такой вот… Ик… Сука… Первый раз!

– Кончай пить Юмид! А то чего-то ты сквернословить начал.

– Так чего ж мне… Ик… Не сквен… Скрех… Ик… Сука… Ну вы поняли…

– Эээххх! Ладно, пей сколько влезет братишка!

– Спасибо!

– Так получается, что князь вас отпустил? – поинтересовался Гельт.

– Ну как видишь. И вообще, князь нормальный оказался мужик. Понял всю нашу ситуацию. Но за «Козла без чести» все же не простил. Отпустил он нас домой с телегой, но… Хех! Без лошадей. Переть её пришлось… Ох как долго!

– Дааа… Ик… Сууу… Ик…

– Ну всё, готов. Эй! Юлья! Милая, приготовь моему братцу комнату. Его проще здесь оставить, чем домой переть. А то он тяжелей той телеги будет!

– Я не… Ик… Телега…

– Да-да. Пойдем, доведу тебя до постели. А вы мужики ждите. Щас вернусь!

Людо закинул руку брата на шею и поднял его со стула. Юмид еле держался на ногах. Когда они, шатаясь, дошли до лестницы, к ним подскочила Юлья и подхватила пьянчугу с другой стороны. Женщина хоть и не была крупной и сильной на вид, однако ей часто приходилось помогать тащить подобных выпивох на второй этаж. Иногда даже одной.

Гельт, Хольм и Догр глядя вслед поднимающейся троице рассмеялись и чокнувшись, опустошили свои кубки.

– Ээррхх! – прорычал Догр – Хорош самогон! Боюсь, еще пару графинчиков и меня развезет как Юмида.

– Пара графинчиков? Ну ты замахнулся! Я удивлен, как ты до сих пор лицом в стол не уткнулся.

– Старая закалка, Хольм! Нужно не просто пить, а уметь это делать. Гельт, ты со мной согласен?

– Согласен.

– Вот видишь! Главное ж знать, когда закусить, а когда пропустить. Не то что Юмид. Пьет как дите малое. Что вино, что самогон. Залпом и без остановки. Эх! Всему вас учить надо.

– А мне то ты чего рассказываешь? – возмутился Хольм – Будто б у меня тоже лыко не вяжет.

– Ладно вам, – вклинился в словесную перепалку Онверс – Кто из вас пил что-нибудь необычное? У меня вот, к примеру, в Лорале свои виноградники. Мое вино конечно не сравнится с теми, что производят на крупных винодельнях, но это, вполне себе сносное.

– Ого! Так наш капитан оказывается еще и винодел. Похвально! – сглотнув слюну произнес Догр – А ты с собой случаем его не привез? Я б испробовал.

– Было у меня три фляги, да вот, выпили мы их с гонцом одним по пути.

– Жаль. А вот я – почесав затылок начал Хольм – как-то раз, еще будучи пацаном, украл у отца Цолонскую ямбру из сладких трав. Украл я её ясное дело, чтобы перед девкой одной выказаться. Звали её Лянька. Ножки тоненькие, губки пухленькие, а груди… Ммммм… Её трахнуть все парни в деревне желали. Ну, в общем, сидим мы с ней в поле, на закат смотрим, ямбру эту пьем. Я значит уже одну руку ей под юбку сунул, второй титьку мну. Она аж вся, скажу вам, жаром пылала. Ну, думаю, всё – пора начинать и завтра мне каждый мужик в деревне завидовать будет. И тут…

– Хольм, да на кой нам твои похождения? Ты про ямбру расскажи!

– Так я и рассказываю.

– Тьфу ты… Серьезно? А чего ж мне тогда только про пылающие титьки какой-то девки слышится?

– Лянька это тебе не просто девка была. Такую сложно забыть.

– Кого забыть? – спросил присевший на свое место Людо – А? Меня чтоль?

– Да нет! Ты что девка что ли? Про Ляньку я. Помнишь я рассказывал?

– Ааа! Это та что перед самыми трахомами наблевала?

Догр и Гельт зашлись хохотом.

– Вот к чему ты вел? – не унимался от смеха Догр – Ну прости что перебил. Я б такую тоже не забыл.

– Во-во. Я пока её до деревни нес, думал в штаны наваляю! Но продержался. Зато потом… Уууххх! Из всех щелей меня… Гххмм… Вот такая вот значит ямбра была.

– Да уж, поучительная история – успокаиваясь произнес Гельт.

– Ага. Это точно. Мне ж потом еще и от отца досталось не слабо. Ох я на него в обиде конечно тогда был. Мог бы наоборот спасибо сказать, что не его весь день крючило! Я ж ведь признал, что украл, но ему то это в пользу оказалось.

– Ну так-то да – поддержал Хольма Людо.

– Вот. Спасибо Людо. Как там Юмид то?

– Нормально. Он уснул, когда мы его еще в кровать положить не успели. А вы про что тут трепитесь? Про баб или про ямбру?

– Про ямбру. Точнее, про выпивку. Вот тебе Людо, – прожевывая кусок сыра спросил Догр – что приходилось пить эдакого? Иль может гнал чего сам, а? Вон, Гельт то у нас к примеру, винодел, оказывается.

– О как! Винодел? Здорово! Ну… Кхм-кхм… А что про меня, так вроде ничего необычного не пробовал. Гнать тоже не гнал. Мои предпочтения в целом просты: либо дайте мне вина, либо самогонки. А лучше и то и то разом.

Застолье продолжалось еще несколько часов. За это время они заказали три графина самогона, Хольм Углод и Людо Грокс выпросили у хозяина заведения, висевшие на стене старую лютню и потертую свирель. Мужики, под бодрые аплодисменты завсегдатаях вышли на небольшую сцену в углу трактира и несмотря на кажущееся сильное опьянение недурственно сыграли в дуэте заводную композицию лютниста Тибольда «Хромая кобылка».

Когда пришло время закруглятся, три торговца убедительно попросили Гельта зайти к ним завтра, чтобы на прощанье сделать ему еще один подарок. Тот одобрительно кивнул, пожал руки новым знакомым и не без помощи Юльи направился в гостевую комнату на втором этаже.

***

Шаруанцкое посольство в Шорстенгсе внешне выглядело не так как его себе представлял Гельт Онверс. Сперва он думал, что ошибся, но мимо проходившие местные жители утверждали обратное. Перед ним стояло одноэтажное кирпичное здание с обшарпанным фасадом. Деревянная дверь была раскрыта настежь. Гельт зашел внутрь.

– Что за дьявольщина – прошептал сам себе под нос капитан.

Здание посольства вмещало в себя единственную большую комнату, состояние внутренних стен которой ничем не отличалось от внешних. Предметами интерьера этого, казалось бы, заброшенного помещения являлся длиной во всю стену книжный шкаф, который не был заставлен книгами и на половину, а также письменный стол и два стула на одном из которых сидел смуглый мужчина средних лет в бело-золотистом кафтане.

– Господин посол?

Мужчина, разглядывавший что-то через стеклянный предмет, поднял голову.

– Да-да, здравствуйте, проходите. Присаживайтесь.

Гельт Онверс присел, предварительно попытавшись стряхнуть со стула явный слой пыли.

– Прошу прощенья за беспорядок. Последнее время гости здесь редкость. Меня зовут Зор ол Лунаги. Я посол. Чем могу помочь?

– Меня зовут Гельт Онверс, господин посол. И мне, как вы наверняка догадались, нужно то же что и всем.

– Средство от похмелья? – улыбнувшись произнес Зор ол Лунаги смотря в красные глаза и чувствуя запах перегара. – Если да, то здесь вы его точно не найдете.

– Мне нужен пропуск на переправу.

–– Пропуск? А зачем он вам нужен, господин Онверс?

– Так… К чему этот вопрос господин посол? На остров мне надо…

– С какой целью?

– Мне нужна помощь и только там мне могут помочь.

– Вам нужна помощь Шаруанцев?

– Да, господин посол.

– В таком случае вам сильно повезло господин Онверс, ведь как вы понимаете, я тоже Шаруанец. Посему надобность в посещении острова у вас отпадает, и вы можете задать интересующие вас вопросы мне.

– Но я…

– Без «но», господин Онверс, прошу вас, задавайте вопросы. У меня еще много дел.

Посол продолжил рассматривать вещицу, которую держал в руках. Гельт присмотрелся к предмету, но что это такое понять не смог. Перевел взгляд на увеличительное стекло с изящной ручкой, выполненной явно из какого-то цельного красного драгоценного камня.

– А откуда у вас такая лупа господин посол?

Вопрос Гельта заставил посла вновь обратить на него внимание.

– Что простите?

– Вот это стекло. Лупа. Откуда она у вас? Контрабанда?

– Ах, лупа? – Зор ол Лунаги отложил предмет своего тщательного изучения в сторону, потянулся и опустил руки под стол. – Можете взглянуть, а заодно поведать мне, откуда уважаемый гость и искатель пути на Шаруанцкий остров знает о такой безделице?

– Так это увеличительное стекло, господин посол, которое, насколько я знаю, производится исключительно в Королевстве Волонь и исключительно для Его Величества и…

– Как интересно! Так вы господин Онверс, простите что перебил, один из приближенных к Вседолу Мирному? Тогда понятно зачем вы здесь. Позвольте спросить, как его здоровье?

– Откуда вам…

Если бы не старые скрипучие полы, возможно Гельт Онверс и докончил свой вопрос, однако, вместо этого он вскочил со стула хватаясь за рукоять меча, который ему вручил утром Людо Грокс. Оружие, заблестев, вышло из ножен. Капитан королевской гвардии в отставке парировал нанесенный со спины удар и отскочил к стене. Перед ним стояли четверо мужчин. Один, тот что бил, держал в руках длинную, но узкую дубину. Трое других были безоружны. Посол Зор ол Лунаги продолжал сидеть на стуле, однако уже с поднятой правой рукой и сжимаемом в кулаке небольшим предметом.

Испускаемые вспышки света и тонкий, раздирающий слух, звук заставили Гельта выронить меч и упасть на колени. Руки он держал перед лицом. В то мгновенье мозг не мог определиться какой из органов чувств важнее прикрыть.

В ушах еще звенело, зрение быстро пришло в норму, а хваленная реакция вновь не подвела старого вояку. Одной рукой он схватил чью-то летящую в его подбородок ногу, другой произвел удар в лодыжку выпущенным лезвием скрытого клинка.

Человек завопил и рухнул на пол.

Очередная вспышка света, но уже без звукового сопровождения. Гельт Онверс упал на спину от последующего удара в грудь. Почувствовал резкую боль в руке на которой был закреплен клинок. Её прижали и уже снимали окровавленное оружие.

– Ох и натворили вы дел, господин Онверс. – голос посла был еле слышен за звоном в ушах и криками раненого человека – Бессмысленное насилие. И бестактность. Ведь вы так и не ответили на мой вопрос по поводу самочувствия Его Величества Вседола Мирного. Но-но. Подождите. Можете не отвечать. Есть кое-что, что интересует меня намного больше. Скажите господин Онверс, как обстоят дела у Главного советника Шона Кингсли?