Юлия Стешенко
Плохая учительница, хороший снайпер

Глава 1. Нельзя обижать генералов

– Какого дьявола? – наклонился через стол полковник Ходдл. – Ну что ты творишь?

Чертова сучка Хизер Деверли меланхолично пожала плечами, изобразив на лице глубочайшее недоумение.

– Но я же все объяснила. В рапорте приведено исчерпывающее описание.

– В рапорте?! К дьяволу рапорт! – разом теряя терпение, рявкнул Ходдл и с размаху шарахнул кулаком по столу. Наливные перья в стаканчике, подпрыгнув, печально звякнули. – В рапорте ты написала полнейшую чушь!

– Ну почему же чушь? – изогнула темную, тщательно выщипанную бровь Деверли. – Мои объяснения ни в чем не противоречат фактам.

И улыбнулась. Вежливенько. Дипломатично.

На мгновение Ходдл ощутил сильнейшее желание встать, обойти стол и пнуть самодовольную стерву в туго обтянутый кожаными штанами зад. Медленно вдохнув, полковник закрыл глаза и досчитал до пяти.

– Хорошо. Давай попробуем еще раз. Ты написала логичный, внутренне непротиворечивый рапорт. Молодец, правильно сделала. Но ты знаешь, что в этом рапорте написана чушь. И я знаю. И все, кто присутствовали на показательной тренировке, знают – от герцога Оркнейского до последнего служки. Поэтому будь другом, Деверли. Объясни мне, дураку старому, – за каким хером ты окатила грязью генерал-майора Каррингтона?

Деверли, склонившись вперед, обхватила колено ладонями. Лучи закатного солнца вспыхнули в темных волосах, превратив аккуратный пучок в золотую корону.

– Я все написала в рапорте, полковник Ходдл. Это просто трагическая случайность. Я даже предположить не могла, что генерал-майор Каррингтон выйдет на тренировочное поле прямо во время развертывания атаки.

Тяжело вздохнув, Ходдл медленно пригладил рукой волосы, привычно рассыпая их по намечающейся лысине.

– Согласен. Генерал-майор проявил небрежность, достойную порицания.

– Небрежность? – скривилась в недоброй усмешке Деверли. – Вы полагаете, что это была небрежность?

– Вольнонаемная Деверли, не забывайте – я полковник войск Ее Величества. И мы говорим о генерал-майоре.

– О да. О генерал-майоре. Конечно. А если бы это был лейтенант? Как бы вы охарактеризовали действия лейтенанта, без предупреждения вышедшего под перекрестный огонь ударной группы?

Полковник Ходдл снова тяжело вздохнул.

– Не искушай меня, Деверли. Ты же сама все понимаешь.

– Вот именно. Я все понимаю. Как, впрочем, и вы, – Хизер Деверли, атакующий снайпер третьей ударной группы, развела руками. – Генерал-майор Каррингтон вышел на поле, не остановив тренировку и не предупредив о своем появлении. Мое внимание было полностью сосредоточено на муляже дракона. Я даже предположить не могла, что на поле присутствуют посторонние. Все это написано в рапорте, господин полковник.

Ходдл тяжело кивнул.

Да. Все это было написано в рапорте.

И все это было правдой. По большей части.

В честь прибытия герцога Оркнейского ударная группа «Томкэт» действительно провела показательную тренировку. Полностью заряженный полноразмерный муляж черного скалорога ревел, хлестал шипастым хвостом и выдыхал вместо пламени клубы ярко-зеленого порошка. «Томкэты», отгородившись тускло мерцающими щитами, слаженно и стремительно атаковали с двух сторон, вспарывая бронированные бока алыми вспышками залпов. Дрожала земля, дрожал дымный, пропахший химической кислой гарью воздух. Вороные щиты, отгораживающие трибуны от поля, плакали вязкими каплями оплавленного металла.

В этот дымный, пылающий, грохочущий ад вышел генерал-майор Каррингтон. Скомандовав растерянному энсину отпереть ворота, Каррингтон прогулочным шагом двинулся к «Томкэтам», на ходу отдавая приказы. И упал навзничь, получив в лицо полстоуна влажной после дождя земли, туго замешанной с газонной травой и щебенкой.

Полковник Ходдл в который раз пробежал глазами по рапорту, отодвинул бумагу и задумчиво раздул щеки.

– Все это чудесно, Деверли. Все просто отлично. Но ты пишешь, что не слышала генерал-майора.

– Конечно, не слышала. Дракон ревет, ребята орут, жезлы жужжат. Я понятия не имела, что сзади стоит Каррингтон. Просто выстрелила дракону под ноги, чтобы отвлечь.

– Под ноги? Не в ухо, не в глаз, а под ноги.

– Ну да. Скалорог отвернул голову, а шея у него так в броню закована, что стреляй, не стреляй – толку все равно никакого. Я выбрала другой способ. Кто же знал, что генерал-майор выйдет на поле и получит рикошетом в ро… кхм… в лицо, – сокрушенно свела брови домиком Деверли.

– Генерал-майор говорил очень громко. Его команды слышал даже герцог Оркнейский – а он находился на зрительских трибунах.

– Простите, господин полковник, но я слабо разбираюсь в тонкостях акустики. Может быть, все дело в ветре? – наивно округлила глаза Деверли.

Может быть… В теории человек действительно не может перекричать дракона. А вот на практике… На практике гребаный генерал-майор получил щебенкой в рожу точнехонько после громогласного «Вашу мать, тупицы криворукие, ну кто так атакует?!».

Полковник Ходдл подозревал, что это отнюдь не совпадение.

Генерал-майор Каррингтон придерживался того же мнения.

В чем, собственно, и заключалась главная проблема.

– Каррингтону наложили три шва на лицо. Врачи предполагают, что от ран останутся шрамы, – попытался снова Ходдл. – Вы полагаете, что я должен закрыть на это глаза?

– Я полагаю, что зрители должны находиться за периметром тренировочного поля. Если они выбегают за ворота, возможны самые непредсказуемые последствия. Генерал-майор попал под рикошет. Это, конечно, досадно. Но было бы намного печальнее, если бы он попал под огневой залп, – изобразила лицом крайнюю озабоченность Деверли. – Возможно, следует расставить вдоль поля таблички с предупреждающими надписями? Что-то контрастное, крупным шрифтом. Может быть, с поясняющими картинками.

– С картинками… С картинками! Какого дьявола, Деверли! – полыхнул Ходдл, яростно оттолкнув папку. Подхваченные сквозняком бумаги закружились по кабинету. – Вы что, не понимаете всей серьезности ситуации? Генерал-майор в ярости, он требует немедленного прекращения вашего контракта!

– Оу, – округлила яркие губы Деверли. – Действительно, все очень серьезно. Ну, если генерал-майор требует… Сделайте это, господин полковник. Разорвите контракт.

И улыбнулась – призывно и нежно. Так, словно предлагала Ходдлу партию в покер на раздевание.

Ходдл зажмурился. Глубоко вдохнул. Сосчитал до пяти. Подумал. Сосчитал до десяти. Открыл глаза. И начал собирать рассыпавшиеся по столу наливные перья.

Не нужно было начинать этот разговор.

Просто не нужно было.

Чертова сучка Деверли отлично знала: Ходдл скорее пальцы себе сломает, чем подпишет приказ о ее увольнении. Специальная группа «Томкэт» обеспечивала три четверти удачных схваток, и держался этот невероятный успех на исключительном профессионализме бойцов. Лучшие ловчие, лучшие щитовики – и лучшие снайперы. Деверли и Хатчинс поровну делили первое место в неписаной табели о рангах, и если полковник все-таки разорвет контракт… Уже не вольнонаемная Деверли на следующий же день получит десяток предложений от частных компаний. А Ходдл получит съехавшую в задницу статистику и заголенные рубежи обороны.

Можно, конечно, перекинуть в «Томкэт» кого-то из штатных армейских снайперов… Впереди еще половина зимы, потом долгая холодная весна… Даже ослабленный «Томкэт» сможет сдержать чахлый весенний напор. Но в июне начнется гнездование, и тогда Ходдлу понадобится вся боевая мощь «Томкэта». А найдется ли к июню достойная замена для Деверли? Ходдл печально покачал головой, соглашаясь с собственными мыслями.

Нет. Не найдется.

Потому что хорошие снайперы стоят от ста до трехсот золотых в месяц. Королевская казна ни за что не выделит такие деньжищи на оплату рядового контракта. С огромным трудом Ходдл выбил семьдесят в месяц – и получил за эти деньги вечно похмельного бабника Хатчинса и чертову стерву Деверли. Колючую и ядовитую, как гребаный, мать его, анчар.

Никакой дисциплины. Никакого уважения. Никакой субординации.

Зато шесть мертвых драконов только за прошлый год. И больше двадцати отраженных атак, завершившихся отступлением ящера.

Лучший результат в Гвинедде – и второй в Объединенной Англии. Благодаря Хатчинсу и Деверли Седьмой егерский полк Ее Величества трижды был удостоен чести нести знамя Артура перед рождественским кортежем королевы. А сам Ходдл за три года поднялся на ступеньку в звании и прикупил уютный домик в пригороде Камелота.

Ради такого результата полковник Ходдл готов был на некоторые компромиссы. В отличие от генерал-майора Каррингтона.

Круг, лязгнув челюстями, сомкнулся. И полковник Ходдл снова оказался перед той же дилеммой: либо уволить Деверли, безнадежно ослабив позиции Седьмого егерского. Либо оставить – и нарваться на открытый конфликт с Каррингтоном.

А генерал-майор Каррингтон был та еще задница.

Медленно и размеренно Ходдл листал страницы личного дела – так, словно действительно их читал. Деверли терпеливо ждала, покачивая ногой. Лучи умирающего солнца вспыхивали в медных заклепках ботфортов.

– Вольнонаемная Деверли, – поднял голову от бумаг Ходдл.

– Да?

– Мне очень жаль, но я вынужден прекратить ваш контракт с армией Ее Величества… – Ходдл сделал паузу, пристально вглядываясь в сухое загорелое лицо. Деверли, прекратив наконец-то мерное, словно движение маятника, покачивание ногой, изогнула бровь. Огорченной она не выглядела.

– Но у меня есть предложение, – несколько разочарованно закончил полковник.

– И какое же?

– Месяц назад академия Святого Георгия лишилась наставника-драконоборца.

– Передавайте студентам мои поздравления. Теоретическое драконоборчество – тяжелое испытание для неокрепшей юношеской психики.

– Ну почему же теоретическое? – закрыв папку, Ходдл тщательно завязал холщовые ленточки в бантик. – Академия Святого Георгия выпускает лицензированных драконоборцев.

– Серьезно? – нахмурилась Деверли. – Академия Святого Георгия? Первый раз о такой слышу.

– Неудивительно. Академия находится в Каледонии – а это, как вы понимаете, далековато от Камелота.

– Вы только что упрекнули меня в снобизме столичного жителя?

– Я констатировал факт. Академия Святого Георгия – весьма скромное учебное заведение, расположенное в глубокой провинции. Но даже провинциальным академиям нужны преподаватели. Желательно с опытом практического драконоборства.

– О нет, – сложила два и два Деверли.

– О да, – не скрывая злорадства, протянул Ходдл. В рванину истрепанные нервы взывали к отмщению. – Мой двоюродный брат входит в совет попечителей академии. Он попросил поспособствовать в подборе кандидатов – и я счастлив, что могу выполнить эту маленькую просьбу.

– Вот как. Вы, значит, хотите помочь родственнику. Похвальное устремление – но мне-то это зачем? – пожала плечами Деверли. – Зачем возиться с провинциальными сопляками, если можно заключить контракт с торговой компанией?

– А затем, что ни одна торговая компания не станет терпеть ваши выходки, – широко ухмыльнулся Ходдл. – Это здесь, в армии, вы представляете исключительную ценность. Но у торговых компаний достаточно высококлассных драконоборцев. Попробуйте окатить грязью премьер-управляющего «Трансафриканских магистралей» – и к вечеру окажетесь на улице без выходного пособия.

Деверли, задумчиво прищурившись, промолчала. Потертый ботфорт возобновил мерное движение вверх-вниз, расстреливая пол отраженными вспышками света.

– Ну вы же разумный человек, Деверли, – зашел с другой стороны Ходдл. – Подумайте сами. Сейчас у вас достойная оплата, все преференции кадрового военнослужащего и практически неограниченная свобода действий при проведении операций. Конечно, торговая компания заплатит вам больше. Но вы утратите независимость – а я знаю, как вы цените независимость, Деверли.

Ботфорт ритмично покачивался вперед и назад. Надраенные медные бляшки сверкали.

– Всего полгода в отдаленной провинциальной школе. Только представьте: девственная природа, вересковые поля, дешевое пиво… И очень умеренная преподавательская нагрузка. Воспринимайте эту поездку как отпуск, Деверли.

– У вас извращенное представление об отпуске.

– Каюсь, грешен. Последний раз я был в отпуске два года назад. Мы с женой ездили к теще, в Тинтагель. Овцы, вереск и снова овцы.

– И дешевое пиво, – вернула подачу Деверли.

– Госпожа Гастингс состоит в лиге Друзей Господних и категорически не одобряет алкоголь.

– Ох, – на лице у Деверли мелькнуло на удивление искреннее сочувствие. – Какой трагический поворот судьбы.

– Вот и я о том же. Цените свою удачу, Деверли. Во-первых, вам никто не запрещает пиво. А во-вторых, общество студентов намного привлекательнее общества овец.

– Не уверена. Если мне досаждает овца, я всегда могу ее пнуть.

– А студенту вы можете назначить дополнительное задание. Когда мне было восемнадцать… – мечтательно протянул Ходдл. – Поверьте – я бы предпочел, чтобы меня пнули. Ну, что скажете? Вы согласны?

Скривив яркие губы, Деверли медленно навернула на палец локон, удивленно посмотрела на него и отпустила прядку.

– Черт с вами, Ходдл. Пускай будет академия. Но только до летних каникул!

– Ни месяца больше. На июньское усиление периметра я снова верну вас в «Томкэт».

Ботфорт с медными заклепками качнулся еще несколько раз – и замер.

– Договорились, – встала со стула Деверли. – И вы возьмете на себя все дорожные расходы. Билет на приличный дирижабль от Гвинедда до Каледонии стоит целое состояние.

– Договорились, – с облегчением выдохнул Ходдл. Разговор прошел легче, чем он ожидал. – Я даже сам его закажу. Завтра утром мой адъютант привезет вам билет.

Кивнув, Деверли подхватила с пола огневой жезл и направилась к выходу. У самой двери она остановилась:

– Признайтесь, Ходдл: вы ведь сами хотели бы зарядить Каррингтону грязью в физиономию.

– Но я не зарядил, – широко улыбнулся Ходдл. – Именно поэтому я всеми уважаемый полковник на службе Ее Величества, а вы едете в Каледонию.

– Туше, – ухмыльнулась Деверли и закрыла дверь.

Глава 2. О пользе молчания

Под приличным дирижаблем полковник Ходдл подразумевал тот, что не теряет болтов прямо в воздухе.

Увы, выяснила это Хизер уже в порту, и отступать было поздно. Поднявшись по узкой скрипучей лесенке, Хизер заняла место в кресле. Когда-то пронзительно-малиновый, дешевый вельвет обивки выцвел, покрывшись на подлокотниках глянцевыми залысинами. Брезгливо поддернув рукава щегольского редингота, Хизер повернулась к окну. За бортом гондолы текла пестрая река пассажиров, сквозь которую прорывались носильщики с тележками, энергичные и маневренные, как паровые ботики.

– Добрый день. И в кои-то веки он действительно добрый!

Хизер удивленно повернулась. Молодой брюнет с яростно нафабренными усиками приподнял котелок, опустился на соседнее место и тут же придвинулся поближе. На Хизер рухнуло облако аромата пачули, плотное, как дым из фабричной трубы.

– Что делает столь очаровательное создание в чреве этого издыхающего чудовища? – брюнет очертил широким жестом пространство гондолы.

Настроение у Хизер было паршивое. Необходимость на целых полгода оставить процветающий Гвинедд, сменив его на убогую Каледонию, не радовала сама по себе. А если прибавить к этому учительское жалование вместо егерского и провинциальных преподавателей вместо ребят из «Томкетта»… Больше всего Хизер хотелось размахнуться и от души кого-нибудь пнуть. Может быть, Ходдла, может быть, Каррингтона… А может быть, и себя.

– Создание, обитающее в чреве чудовища… Какой своеобразный комплимент, – Хизер окинула собеседника холодным медленным взглядом. Брюнет растерянно моргнул, задумался и залился краской.

– Простите! Я не имел в виду ничего подобного!

– Ничего страшного. Как говаривала моя матушка, любые слова можно истолковать превратно. Молчание в этом плане значительно безопаснее.

Нервно дернув глянцевым черным усом, брюнет отодвинулся подальше и вытащил из кармана «Камелот Дейли Ньюз». Удовлетворенно улыбнувшись развернувшемуся перед ней газетному полотну, Хизер откинулась на спинку дивана. Стены гондолы уже мелко вибрировали, воздух наполнился тихим, басовитым гулом, словно жужжал рой озабоченных шмелей. Дирижабль «Корона Британии» медленно, но верно отрывался от земли. Покатилось назад и вниз серое бетонное полотно, мелькнула и пропала фигурка служащего в островерхом шлеме, вскинувшего в победном жесте ярко-желтый флажок. Дирижабль, плавно покачиваясь, устремился вверх, и закопченные здания промышленных кварталов начали уменьшаться, превращаясь в плохо раскрашенные кубики, увенчанные бурыми гребнями крыш. Потом крыши кончились, и под деревянным брюхом гондолы проплыли гигантские каменные блоки защитной стены. Густо поросшие мхом, из окна они казались аккуратно установленными друг на друга бархатными детскими кубиками. Вздохнув, Хизер вытянула ноги и прикрыла глаза. Впереди было четыре часа невыразимой скуки. И бесконечного благоухания пачули.

Но хоть драконы дирижаблю не угрожают. С того момента, как появились модели класса Cloud Ship, столкновения с драконами стали исключительной редкостью. Тяжелые, неповоротливые драконы просто не поднимались до нужной высоты, а если каким-то чудом и поднимались – так им же хуже. В тех слоях атмосферы, по которым плыли дирижабли Cloud Ship, было довольно холодно. Люди решали эту проблему империтовыми обогревателями и шерстяными пледами. А вот хладнокровным ящерам приходилось туго. Да и в целом климат Англии им подходил мало. Если бы не активная разработка империтовых месторождений, они ни за что не покинули бы жаркую, комфортную Африку. Но соблазн был слишком силен. Кристаллы империта служили основой жизнедеятельности драконов. Накопленная в них магия позволяла чудовищной туше без особых усилий подниматься в воздух, преодолевая нешуточные расстояния. Да и поразительная причуда эволюции – высокотемпературное огненное дыхание – была бы без магии невозможна.

Драконы поедали кристаллы, как куры – мелкие камешки, и тоже с немалой пользой для организма. В богатых месторождениях Африки встречались выходы империтовых жил на поверхность, и ящеры тысячелетиями паслись там, поддерживая в организме достаточный уровень магии. Ни к людям, ни к прочим приматам гигантские хищники не проявляли никакого интереса – так же, как тигры не проявляют интереса к мышам. Но в четырнадцатом веке Гумберт Эльзасский открыл три главных принципа магодинамики, а через сто лет был изобретен первый империтовый двигатель. Когда империт начали использовать не только для изготовления редких (и крайне неэффективных) волшебных палочек, а в промышленных масштабах – драконы смекнули, что к чему. Зачем месяцами бродить по обедневшим, давно объеденным пустырям в поисках крохотного завалявшегося кристаллика, если можно разорить склад – и обеспечить себя магией на год вперед? Поначалу они атаковали только африканские империтовые шахты, потом, проследовав за гружеными кораблями, открыли для себя Англию – и оказалось, что с мая по сентябрь гигантские ящеры чувствуют себя на Туманном Альбионе как дома. Драконы охотились на лошадей и коров, устраивали брачные танцы на Уладских пустошах и спаривались в мутных водах Темзы. Потребовалось целых пять лет, чтобы парламент признал проблему. И более пятидесяти, чтобы возвести вокруг городов защитные стены и обучить специалистов. Но теперь егеря Ее Величества довольно успешно сдерживали нашествие драконов на английские земли. За весьма умеренную плату, разумеется. И демонстрировали исключительную профессиональную сноровку в саваннах и джунглях далекой Африки. За более значимое вознаграждение.

Может быть, стоило все-таки заключить контракт с “Трансафриканской”? Вряд ли они так уж сильно упирают на дисциплину и субординацию. Чем дальше дирижабль улетал от теплого, комфортного, цивилизованного Гвинедда, тем сильнее Хизер сомневалась в правильности принятого решения.

С другой стороны, менять его было поздно. Хизер согласилась поработать учительницей в этой затрапезной академии – а значит, Хизер сделает, что обещала.

Приземление вышло жестким. Пронзительные порывы северного ветра трепали старый дирижабль, как щенок тряпку, и Хизер даже через стены гондолы слышала, как гудят перегруженные крепления. Перед самой посадкой штатный аэромаг все-таки врубил защиту, и на несколько минут дирижабль окутало голубоватое сияние. Болтанка прекратилась, но рулевой не успел компенсировать крен, и гондола криво ударилась о землю, подпрыгнула и снова ударилась. Потемневшее от времени дерево печально затрещало.

Как только дирижабль плотно установился на площадке, брюнет торопливо кивнул Хизер и устремился к выходу. То ли беднягу одолел приступ морской болезни, то ли он мстил за неудавшийся флирт. А может быть, и то, и другое. Хмыкнув, Хизер потянула за ротанговые ручки, сдернув свой саквояж с багажной полки. Внутри печально звякнули склянки с духами.

– Разрешите вам помочь, – справа тут же возник рослый седоусый мужчина в форме Воздушной королевской флотилии.

– Нет, благодарю. Там только косметика и белье. Не люблю сдавать хрупкие вещи в багаж.

А еще в саквояже лежал огневой жезл, но об этом Хизер предпочитала не распространяться.

Благодушно разведя руками, отставной аэронавт отступил в сторону, пропуская Хизер вперед.

– Разумный подход. Я тоже никогда не сдаю ценные вещи в багаж. Эти безголовые олухи если не потеряют, то разобьют.

– Истинно так, господин майор, истинно так.

Подхватив саквояж, Хизер вышла из теплой гондолы на платформу – и тут же попала в объятия влажного холодного ветра. Придерживая рукой шляпу, она оглянулась в поисках носильщика.

– Госпожа Деверли! – донесся до Хизер хорошо поставленный зычный голос. – Госпожа Деверли!

Привстав на цыпочки, Хизер попыталась отыскать источник звука, но не увидела ничего, кроме пестрой мешанины из женских шляпок, щедро разбавленных черными пятнами цилиндров. В этой мешанине, как изюм в булке, пронзительно синели форменные островерхие шлемы служащих воздушного порта. Осознав всю бесплодность попыток, Хизер спустилась с платформы и просто пошла на звук, расталкивая локтями толпу. С боем прорвавшись к выходу, она обнаружила тщедушного человечка в широкой, не по размеру крылатке. Ветер безжалостно заворачивал плюшевую пелерину, и человечек нелепо вскидывал руки с зажатой в них картонкой, закрывая лицо от хлестких ударов. На картонке было написано: «Хизер Деверли».

– Я тут, – вежливо улыбнулась Хизер и тут же отпрыгнула, оглушенная акустическим ударом. Человечек в пелерине трубным гласом взревел очередное «Госпожа Деверли!» и только потом обернулся, подслеповато моргая круглыми, как у морской свинки, глазками.

– О! Это вы! Добро пожаловать в Ковингтон. Я ваш коллега, Алоиз Прюитт. Преподаю драконологию – человечек протянул Хизер желтоватую сухую ладонь. – Где ваш багаж?

– Все еще в дирижабле. Эй, любезный, – Хизер ухватила за рукав пробегающего мимо носильщика. – Вот билет. Заберите с «Короны Британии» мои чемоданы и доставьте к… – она повернулась к Прюитту.

– К выходу на Пелхем-стрит. Там нас ожидает экипаж, – взмахнув крыльями пелерины, Прюитт устремился вперед, ловко лавируя в толпе. Тяжело вздохнув, Хизер последовала за ним.

Забрать у дамы саквояж господин Прюитт так и не догадался.

Обещанный экипаж оказался тележкой для горничных – крохотной и неудобной, как собачья будка. Пока грузчик, натужно пыхтя, впихивал чемоданы в узенькую багажную корзину, Хизер осторожно поднялась в коляску, с трудом балансируя на крохотном пятачке пола.

– Спиной к лошади, госпожа Деверли, спиной к лошади! – трубно взревел Прюитт, поддергивая полы крылатки. – Лицом к лошади сажусь я.

– О да. Конечно, – вымученно улыбнулась Хизер, опускаясь на жесткое сиденье. Под лавкой что-то звякнуло, и под ноги Хизер выкатилась, кокетливо подпрыгивая, пустая бутылка. Охнув, Прюитт подхватил ее и торопливым жестом закинул обратно.

– Простите, это… Это… Это, наверное, сторожа. Я одалживал ему экипаж на прошлой неделе.

– О да. Конечно, – покладисто согласилась Хизер. – Сторожа известны своим пристрастием к алкоголю.

– Именно, – Прюитт опустился на лавку и завозился, расправляя вокруг тощего тельца обильные складки крылатки. – Я думаю, это связано с профессией. Все эти ночные обходы и в дождь, и в снег, и в бурю…

– Совершенно с вами согласна. В некоторых профессиях без алкоголя не обойтись. Как в хирургическом зале без эфира.

– Совершенно с вами согласен, госпожа Деверли! – с облегчением закивал Прюитт. – К сожалению, наш ректор придерживается других взглядов. Господин Вильсон категорически не одобряет употребление алкоголя на территории академии. И в целом не поощряет распущенности…

Горестно шмыгнув носом, Прюитт качнул вожжами, и толстенькая каурая лошадка, вскинув голову, бодро потрусила вперед.

Глава 3. Нужно было выбирать овец

Академия Святого Георга располагалась за городом. Коляска, прокатившись мимо чахлых яблочных садов, выползла на открытый простор, и Хизер сразу увидела потемневшие от времени каменные коробки зданий. Гребни черепичных крыш вздымались к небу, хищно ощетинившись острыми шпилями декоративных башенок. Прямо за академией начинались тоскливые, как погребальная песня, поля, поросшие рыжей жесткой травой. Редкие группки покореженных ветром кустов топорщились над ней, словно последние клочья волос над лысиной.

Вдохновленная близостью к дому, толстоногая лошаденка прибавила шагу, и коляску затрясло на кочках. Под лавкой изобличающе зазвенело, но Прюитт сноровисто блокировал бутылки ногой.

– Вот мы и приехали. Ну как вам академия?

– Очень… мило, – Хизер с сомнением оглядела обильно тронутые ржавчиной металлические ворота.

– Опять Джон куда-то запропастился. Джон! Джо-о-он!! – трубно взревел Прюитт, наглядно опровергая утверждение, что форма всегда соответствует содержанию. В этой тощей груди физически не могли помещаться легкие нужного объема – однако поди ж ты, Прюитт ревел, как истосковавшийся по любви лось. И его зов был услышан. Из-за лохматых кустов самшита, совершенно утративших сходство с шарами и кубами, показался грузный мужчина в поношенной форменной куртке. Тяжело прихрамывая на правую ногу, он шел по дорожке, судорожно отмеряя шаги широкими взмахами рук.

– Иду, господин Прюитт! Уже иду! – вытащив из кармана связку ключей, сторож отпер замок и распахнул решетчатые створки. – Проезжайте, вашмилость. С возвращением.

– Ты где был? – воинственно распушился Прюитт, на глазах преображаясь из затюканного воробышка в орла. – Почему я и госпожа Деверли должны ожидать под воротами, словно непрошенные гости?!

– Прощения просим, вашмилость, – виновато загудел сторож, до боли знакомым движением вытягиваясь в струнку. – Я ж на минуточку всего и отошел-то.

– Минуточку? Это, по-твоему, минуточка, – войдя в азарт, сладострастно ярился Прюитт. – Да мы тут уже бог знает сколько торчим!

– Как есть минуточка, вашмилость, – сторож стоял, плотно прижав руки к бедрам, и преданно ел Прюитта глазами. – Я только дрова помог натаскать. Госпожа Морган велела кухонным помочь.

– Госпожа Морган… с чего бы ей вдруг понадобилось… – сбился с темпа Прюитт, и Хизер воспользовалась паузой.

– Егерские полки Ее Величества? – она указала взглядом на прижатые к бедрам ладони. Армейские сжимали руки в кулаки – маленькая, но очевидная для опытного человека разница.

– Да, ваша милость, – широко улыбнулся сторож. – Третий год уж в отставке, а все никак не отвыкну.

– Да уж. Один раз егерь – навсегда егерь, – процитировала негласный девиз Хизер. На широком лице сторожа мелькнуло удивление. – Седьмой егерский полк, вольнонаемная, – разрешила она его сомнения. – Вольно, сержант!

– А чего вы решили, что я сержант?

– Умеешь с начальством разговаривать, – широко улыбнулась Хизер. – Поможешь донести вещи?

– С удовольствием, ваша милость! – вскинул руку к воображаемой фуражке сторож и захромал к коляске.

Прюитт недовольно поморщился, но промолчал и приглашающе взмахнул рукой.

– Ну что же, пойдемте. Покажу вам нашу академию.

Вблизи здания выглядели довольно невзрачно. Штукатурка на цоколе отваливалась кусками, обнажая темный отсыревший камень, по пузатым дорическим колоннам ползла частая сетка трещин. Хизер тяжко вздохнула. Если академия Святого Георга и была преуспевающим учебным заведением, это волшебное время давно в прошлом. Сейчас здание напоминало не самую ухоженную средневековую темницу.

Какого дьявола она согласилась на эту нелепую авантюру? Можно ведь было просто уволиться… Сейчас бы уже заказывала билет в Африку. Проблем меньше, жалованье больше – и никаких тупоголовых студентов.

Какого дьявола она согласилась?

– Проходите, госпожа Деверли. Осторожно, тут высокий порожек, – Прюитт любезно распахнул тяжелую дверь. Хизер шагнула вперед – и словно упала в старый прабакин сундук. Тяжелые запахи ветхих тканей, влажной бумаги и лаванды окутали ее душным покрывалом.

В огромном пустом холле одиноко зеленел фикус в деревянной кадке. На куцей рахитичной ветке болтался повязанный кем-то галстук.

– К обеду мы опоздали, но у Молли найдется что-нибудь перекусить. Молли – это наша кухарка, – бодро вещал Прюитт, устремляясь по лестнице вверх. Пожав плечами, Хизер двинулась за ним по затертым до вмятин мраморным ступеням. На стыках сиротливо поблескивали штанги латунных ковродержателей, но сами ковры отсутствовали. Только на втором этаже уходила вглубь коридора затоптанная до нитей основы зеленая дорожка. Прюитт свернул на нее, прошел мимо длинного ряда дверей, снова свернул и нырнул в короткий стеклянный переход. Хизер с интересом поглядела вниз. По бурой размокшей траве бродила, что-то лениво обнюхивая, черная дворняга.

За переходом обнаружился следующий коридор, упирающийся в широкую лестничную площадку. Тройка студентов, сгрудившись у окна, разглядывала нечто то ли внизу, во дворе, то ли на подоконнике. Услышав шаги, они обернулись. Высокий широкоплечий блондин, окинув Хизер заинтересованным взглядом, громко присвистнул.

– Вы что себе позволяете? – тут же взвился Прюитт. На блондина трубный вопль не произвел никакого впечатления. Насмешливо изогнув бровь, он сверху вниз взирал на ярящегося преподавателя. Когда Прюитт, выдохнувшись, умолк, блондин улыбнулся ему снисходительной терпеливой улыбкой.

– Ну зачем же вы так, господин Прюитт. Я всего лишь воздал должное женской красоте.

– Красоте? – опасно налился багровым Прюитт. – Красоте?! Госпожа Деверли – преподаватель!

– Но госпожа Деверли все-таки женщина. И она вовсе не выглядит оскорбленной. Не так ли? – блондин перевел взгляд на Хизер. Глаза у него были зеленые, как у кота, а рожа – исключительно самодовольная.

– Вы забываетесь, Каррингтон! И я обязательно доложу об этом вызывающем случае господину ректору.

– Разумеется. Это ваш долг, господин Прюитт. Если я нечаянно оскорбил вас, госпожа Деверли – прошу прощения, – резким движением склонив голову в поклоне, блондин отступил назад, словно актер со сцены, развернулся и двинулся прочь. Приятели потянулись за ним, перешептываясь и хихикая.

Уже к завтрашнему дню об этом разговоре будут рассказывать легенды, – обреченно подумала Хизер. Возможно, в этих легендах блондин, приняв новенькую учительницу за служанку, будет одобрительно хлопать ее по заднице.

Не самое лучшее начало.

Но и не самое худшее.

В конце концов, блондин действительно мог хлопнуть ее по заднице. А ломать студентам носы в первый же день занятий – не лучшее начало профессиональной карьеры.

– Простите. Каррингтон невыносим, – Прюитт, тяжело дыша, оправил на шее галстук. На висках у него выступили капли пота, пальцы с неровно остриженными ногтями дрожали.

– Это однофамилец генерала Каррингтона? Или…

– Или. Это его сын. Не знаю, как генерал управляет войсками, но собственным детям представления о дисциплине он привить не смог.

Хизер открыла было рот, чтобы сказать, что, возможно, проблема не в генерале… и снова закрыла его. Если Прюитт не может справиться со студентами – это его, Прюитта, проблема.

– Вы обещали мне обед, – неловко сменила тему Хизер, но Прюитт благодарно кивнул.

– Да, конечно. Сейчас доберемся до вашей комнаты, и я спущусь на кухню. Скажу Молли, чтобы приготовила вам что-нибудь вкусное. Как-никак первый день в академии.

Вкусным оказался холодный ростбиф, жесткий, как голенище егерского сапога. К нему прилагался кусок серого хлеба, смазанный дижонской горчицей, и переваренный турнепс. Но невысокая круглолицая женщина смотрела с таким напряженным ожиданием, что Хизер растянула губы в счастливой улыбке.

– Выглядит замечательно! А как пахнет… Огромное вам спасибо, Молли.

– Кушайте, госпожа, кушайте, – польщенно зарделась кухарка и затворила за собой дверь.

Хизер, обреченно вздохнув, опустилась на стул и огляделась. Комната оказалась неожиданно просторной – письменный стол у окна, с другой стороны кровать и платяной шкаф. В углу стояло два кресла, а между ними – маленький круглый столик, на котором пепельница соседствовала с букетом крохотных хризантем. Видимо, служанка не знала, кто именно займет комнату, а потому приготовилась к любым вариантам.

– Хисс! – позвала Хизер и взмахнула рукой. Из кольца-печатки взлетело облако рыжих искр, завилось в крохотный смерч и рассыпалось, тут же собравшись в полупрозрачного, огненно отсвечивающего мангуста. – Проверь жезл. Кажется, его надо зарядить, – Хизер тоскливо потыкала вилкой в ростбиф. Фамильяр, почувствовав ее настроение, серебряным ручейком скользнул к тарелке, крутнулся над ней, и от еды повалил пар. – Спасибо, Хисс. Но проверь все-таки жезл. Это важнее.

Обжилась Хизер на удивление быстро. В просторном шкафу легко уместились три сюртука, десяток ярких парчовых жилетов и одно платье – на всякий случай. Книги заняли место на полках, Безголовый Тедди отправился на кровать, а высокая пачка чистых тетрадей аккуратно встала в углу стола, прямо у подоконника. Хизер понятия не имела, зачем ей столько тетрадей… Но ведь учителя должны что-то писать? Вроде бы. Кажется.

Студенты точно должны… А с обязанностями учителей Хизер планировала в ближайшее время разобраться. Если работа тебе не нравится, это не повод делать ее спустя рукава.

За маленькой узкой дверью обнаружилась ванная комната с видавшим виды, но все же рабочим душем. Хизер покрутила вентили, и медные трубы отозвались утробным гудением. Из лейки закапало – поначалу неохотно, потом все живее и живее. Правда, вода оставалась холодной, несмотря на все эксперименты с вентилями… Но эту проблему легко решит Хисс. Все-таки у огненных элементалей имеются свои преимущества.

Расставив на полочке перед зеркалом лосьоны и кремы, Хизер торжественно водрузила на уголок раковины коробочку с зубным порошком. Теперь это место можно было считать временным домом.

– О, вы уже устроились? – прозвучал из комнаты низкий бархатный баритон. Хизер вздрогнула.

– Какого дьявола?

Раз уж незнакомец не счел нужным постучать в дверь – она тоже не собиралась демонстрировать избыточную вежливость.

Хизер вышла из ванной, с изумлением уставившись на незваного гостя. Невысокий лысоватый мужчина в нежно-лазоревых бархатных штанах стоял посреди комнаты, с одобрением оглядываясь.

– О, простите. Я вас, наверное, напугал… Очень сожалею, – на лице у мужчины не отразилось ни грана сожаления.

– Не стоит, – изобразила сладенькую улыбочку Хизер. – Если бы я испугалась – просто выстрелила бы через дверь.

Она продемонстрировала гостю карманный огневой жезл, изящный и тонкий, как серебряный мундштук. Брови мужчины поползли вверх.

– Вы что же, с оружием в ванную комнату ходите?

– Никогда не знаешь, что может понадобиться скромной девушке. Губная помада у меня тоже есть! – пошарив в кармане, Хизер предъявила крохотную, как монетка, баночку. – Кто вы такой и чего хотите?

Несколько секунд мужчина смотрел на нее, растерянно нахмурившись, потом вдруг улыбнулся и тряхнул головой.

– Ах да, мы же не представлены. Прошу прощения за излишнюю вольность, но я внимательно прочитал ваши рекомендации – вот и возникло ощущение, что мы давно знакомы.

– Значит, вы – господин Вильсон, ректор академии Святого Георга, – сообразила наконец-то Хизер.

– Именно! – поощряюще-одобрительно улыбнулся ей Вильсон. – Джозеф Эбенезер Вильсон к вашим услугам. Если возникнут какие-то затруднения – сразу же обращайтесь ко мне. Я никогда не отказываю в помощи женщинам. Особенно таким привлекательным… – улыбка Вильсона стала липкой, как патока. – Как вам комната?

– Замечательно. Очень уютная. И прислуга у вас исключительно расторопная и заботливая, – на всякий случай похвалила слуг Хизер. Вреда добрые слова точно не принесут, а вот пользу – могут.

– О да. Я внимательно слежу за дисциплиной. Если работник хочет состоять в штате академии Святого Георга, он должен проявлять любезность, предупредительность и тщание, – Вильсон выпрямился так гордо, словно Хизер похвалила его, а не кухарку и горничную, и внимательно оглядел комнату. – Я вижу, вы успели уже обустроиться. Даже игрушку с собой привезли! Плюшевый мишка! Какая прелесть! – Вильсон одобрительно кивнул на Безголового Тедди. – Я, признаться, немного боялся, что вы окажетесь человеком жестким и неуживчивым. Доходили до меня некоторые слухи… Но нет! Слухам верить нельзя! Девушка, которая возит с собой плюшевого мишку… Это так мило!

– Благодарю. Тедди со мной уже много лет. Его общество меня успокаивает, – Хизер подняла медвежонка, нежно прижав к груди. Вильсон расплылся в умиленной улыбке.

– Конечно-конечно! Всем девушкам нравятся игрушки, конфеты и цветы. Не беспокойтесь, я все понимаю! – еще раз оглядев комнату, Вильсон подождал, давая Хизер возможность продолжить разговор. Но она промолчала, и ректор понятливо закивал. – Не буду вам больше мешать. Отдыхайте, набирайтесь сил. А вечером приходите на ужин в столовую – познакомитесь с остальными преподавателями, послушаете разговоры, разберетесь немного, что тут к чему, – Вильсон взялся за ручку двери, еще немного подождал и шагнул за порог. – Всего хорошего. Если вдруг возникнут затруднения – сразу же обращайтесь ко мне. Я обо всем позабочусь.

Дверь наконец-то закрылась. Несколько раз оторопело моргнув, Хизер привычным движением свернула Безголовому Тедди голову, обнажив горлышко бутылки. Горько, свежо и терпко запахло можжевеловыми ягодами. Запрокинув плюшевую задницу медведя к потолку, Хизер отхлебнула джина, поморщилась и шумно вздохнула.

Тедди действительно успокаивал. А уж каким способом – вопрос совершенно излишний.

Ужин для преподавателей накрывали в семь вечера. Когда Хизер вошла в освещенную тусклым светом газовых рожков столовую, девять стульев из десяти уже были заняты. Последнее пустующее место располагалось на самом краю, у окна, в безнадежном удалении от дымящейся супницы. Прюитт, поприветствовав Хизер кивком, виновато пожал плечами.

– Добрый день, – густым контральто провозгласила монументальная брюнетка, сидящая ближе всех к супнице. – Вы, наверное, Хизер Деверли?

Нахмурив густые черные брови, брюнетка окинула ее оценивающим взглядом, словно манекен в витрине.

Видимо, место у супницы было как-то завязано на статус.

А может, его занимал человек с самыми красивыми усами. Кто знает, кто знает…

– Да, именно так, – сухо кивнула Хизер. – Госпожа Деверли, драконоборец Седьмого егерского полка.

– Ох, ну сейчас, очевидно, не драконоборец, – скривилась в милостивой улыбке брюнетка. – Раз уж вы здесь…

– Спорное утверждение. По моему мнению, бывших драконоборцев не существует. Только мертвые, – ответила симметричной улыбкой Хизер. – А вы, простите… Господин Прюитт, не представите мне коллегу?

Недовольная мыслью, что ее нужно кому-то представлять, брюнетка поджала губы. Темный пушок усиков возмущенно встопорщился.

– О да, конечно, – несколько запоздало вскинулся Прюитт. Его бледные впалые щеки уже окрасил предательский алкогольный румянец. – Госпожа Кингдон-Куч, преподаватель анатомии и целительства. Магда – наш ангел-хранитель, надежда болящих и спаситель недужих, – развернувшись к брюнетке, Прюитт попытался отвесить поклон, задел локтем вилку, в последний момент поймал и замер, изумленно уставившись на свою руку. – Ну надо же, получилось!

– Поразительный успех, господин Прюитт, – госпожа Кингдон-Куч поглядела на несчастного Прюитта, как на притаившуюся в салате мокрицу. – Я вижу, вы сегодня демонстрируете чудеса ловкости.

Сидящая по правую руку от брюнетки сухопарая женщина неопределенного возраста хихикнула и тут же склонила голову, словно устыдившись неуместных эмоций. Прюитт недоуменно поглядел на нее, потом на брюнетку и нахмурился.

– Простите?

– Полагаю, госпожа Кингдон-Куч хотела отметить ваши организаторские таланты, – бесхитростно округлила глаза Хизер. – Вы так ловко провернули все на вокзале.

Что именно провернул Прюитт, она понятия не имела – да это, собственно, и не требовалось.

– Ах, вот вы о чем! – вдохновленный похвалой, Прюитт тут же придумал для нее какую-то весомую причину. – Это я могу, это конечно. Если вам будет нужна помощь, обращайтесь!

– Обязательно, – Хизер потянулась за ложкой. Служанка в белом чепце, неподвижно застывшая в углу, тут же отмерла и взялась за половник. По комнате поплыл густой рыбный аромат. Хизер тоскливо опустила глаза в тарелку. Там, в окружении редких кусочков картофеля и моркови, плавал белесый кусок камбалы. Подтверждая худшие подозрения Хизер, Кингдон-Куч брезгливо поводила в супе ложкой, словно вылавливая волос, и сложила полные красные губы в куриную попку. Все остальные последовали ее примеру, дружно выразив лицами разные степени неодобрения. И только подвыпивший Прюитт жизнерадостно набросился на еду, щедро закусывая суп сэндвичами с яйцом. У столь очевидного неблагоразумия было только два объяснения. Первое – скромный учитель драконологии по натуре нонконформист и бунтарь. И второе – под влиянием алкоголя инстинкт самосохранения у Прюитта наглухо отключается.

– Салли, милая, – отложив ложку, Прюитт поманил молоденькую служанку пальцем. – Передай, пожалуйста, Молли мою благодарность. Великолепный суп! Давненько я так вкусно не ужинал.

Кингдон-Куч, оторвав взгляд от тарелки, внимательно поглядела на Прюитта. В ее черных глазах застыло холодное расчетливое внимание охотника, выцеливающего утку.

– Присоединяюсь к господину Прюитту, – вежливо улыбнулась Хизер. – Суп действительно великолепен. Мои комплименты кухарке.

Кингдон-Куч медленно повернула голову. Хизер улыбнулась еще шире и дружелюбно кивнула.

– Приятного аппетита!

– И вам, – голосом Кингдон-Куч можно было превратить Майорку в ледяную пустыню.

Осторожно зачерпнув ложкой, Хизер пригубила бульон. Ну надо же! Действительно съедобно. Не буррида де райя, конечно, но коньяк можно и потом добавить. Непосредственно в желудок. Кто сказал, что алкоголь должен быть именно в бульоне?

Поймав на себе удивленный взгляд Прюитта, Хизер подмигнула ему и потянулась за сэндвичем.

Глава 4. Проблемы ошибочной классификации

Алекс презрительно ковырнул ложкой камбалу и поморщился. Чертова Молли умела готовить всего три супа и повторяла их по кругу: рыбный, куриный и овощной. Одинаково водянистые, одинаково переваренные и одинаково бесцветные. С другой стороны… В рыбном хотя бы гребаная брокколи не плавает, уже хорошо.

– Эй, а ты что, правда к учительнице подкатывать начал? – не выдержал наконец Падди. В ярко-голубых, как небо Улада, глазах пылал священный огонь любопытства. – Прямо вот так взял и подкатил?

– А почему нет? – с тщательно отмеренной дозой равнодушия пожал плечами Алекс. – Когда я вижу привлекательную женщину, то меньше всего думаю о ее профессиональных умениях. Ну, кроме определенных, – выразительно поиграл бровями он.

– Да ладно! Не думает он. Может, эта учительница очередная протеже ректора?

– И что? – теперь к равнодушию Алекс добавил толику снисходительности.

– Вильсон тебя с дерьмом сожрет. Без соли и уксуса.

– Если он действительно попытается – думаю, начинать придется с генерал-майора Каррингтона.

– Значит, ты планируешь спрятаться за папочкину спину? – предсказуемо встрял Рамджи Гулабрай. Смуглое сухое лицо осветилось мгновенным торжеством – Гулабрай был уверен, что поймал давнего соперника на досадно обнаруженной слабости. Алекс, в свою очередь, был уверен, что Гулабрай может идти нахрен вместе со своими амбициями.

– Я планирую использовать любые стратегические преимущества, которые обнаружу. Если бы вы, индусы, поступали подобным образом… Возможно, это я учился бы в академии Калькутты.

Гуларабай вспыхнул, отчего на бронзовых щеках расцвели неровные бурые пятна. Удовлетворенно хмыкнув, Алекс поддел ложкой еще один кусочек камбалы. Если приправить эту дрянь победой в споре… Получается весьма недурно.

Такое блюдо Алекс согласен был есть хоть каждый день.

– Я совершенно не понимаю, из-за чего вы все так разволновались. Даже если госпожа как-ее-там пользуется благосклонностью ректора… Она все равно обычная симпатичная куколка. А все симпатичные куколки ценят мужское внимание. Честно говоря, красотка вовсе не выглядела огорченной. Думаю… – Алекс подцепил ложкой картошку, старательно игнорируя нацеленные в него взгляды, прожевал ее и запил водой. – Думаю, что наш проспиртованный тощага-драконолог не будет таскаться за ней как пришитый.

– Ты хочешь попытаться еще раз? – восхищенно выдохнул Сэнди Уиллер и нервным жестом пригладил взъерошенные, словно у нестриженного пуделя, кудряшки. – Она же учительница!

– Эта куколка? Ты серьезно? Единственное вакантное место в преподавательском составе – драконоборец, – Алекс подождал, пока парни закончат логическое построение. – Эта малышка не может быть преподавателем. Возможно, секретарша, стенографистка, ну в крайнем случае библиотекарша.

Чем дольше говорил Алекс, тем больше убеждался в истинности этого внезапного озарения. Женщина, которую сопровождал Прюитт, действительно не походила на преподавателя. В учителя шли либо вздорные стервы, как Кингдон-Куч, либо затюканные старые девы, как дурочка Бишоп. Новенькая не походила ни на стерву, ни на старую деву. А значит, и преподавателем быть не могла.

– Я завтра пробегусь по академии. Погляжу, где ректор прячет новое сокровище, – резюмировал Алекс свои рассуждения. Не то чтобы новенькая сразила его неземной красотой… но репутацию нужно было поддерживать.

– И попытаешься ее закадрить? – Сэнди смотрел почти влюбленно.

– Попытаюсь? Да я за три дня ее окручу! – схватив стакан, Алекс одним глотком опрокинул в себя содержимое. Будь это коньяк или виски, получилось бы намного эффектнее… Но правила академии были суровы и беспощадны. Поэтому пришлось удовлетвориться банальнейшим яблочным соком.

Яркие солнечные лучи, прямой наводкой бьющие в западное окно, потухли, сменившись голубоватой дымкой, и в комнате похолодало. Сбросив туфли, Хизер с ногами забралась на кровать и укрылась пледом. Разомлевший после долгой дороги Хисс, свернувшись клубочком, мирно дремал на тумбочке. А может быть, не дремал. Черт его знает, что делают элементали в такие вот периоды покоя. Хисс лежал совершенно неподвижно, уткнувшись острой мордочкой себе под хвост, и походил на сотканную из огня и света плюшевую игрушку. Хизер провела по призрачному меху пальцем, в который раз поражаясь ощущению – словно гладишь согретые солнцем молодые хвоинки, еще совсем мягкие, но уже намекающие на возможность укола.

Достаточно мощный элементаль огня мог пройти через каменную стену, оставив после себя оплавленную дыру. Правда, через мага-укротителя он тоже запросто мог пройти… и проходил. Поэтому мощных элементалей не приручали. А такие вот малыши бывали крайне полезны – и в бою, и в быту. Сейчас крошка Хисс светил ярче любого газового рожка, причем совершенно бесплатно.

Привстав, Хизер достала с полки местный учебник за авторством некоего Дж. Ф. Макгрегора. «Теория и практика драконоборства с применением магии и без такового». Ни о каком Макгрегоре Хизер сроду не слышала, хотя за исследованиями в этой области старалась следить.

Первая глава называлась оптимистично: «Встретить дракона и не погибнуть? Да, это возможно».

Подперев спину подушкой, Хизер погрузилась в чтение – и перед ней открылся удивительный мир. Уже на второй странице Макгрегор сообщал потрясенной публике, что для повышения безопасности перед контактом с драконом следует обмотать тело простыней, обильно смоченной холодной водой. Как двигаться в таком коконе, Макгрегор не пояснял. Каким образом простыня остановит столб пламени, пережигающий вековую сосну за двадцать секунд, тоже умалчивал. Зато провел тщательное сравнение огнеостанавливающих свойств различных тканей – от шелка до шерсти. И крайне рекомендовал использовать плотный хлопок.

Изумленно покачав головой, Хизер перевернула страницу. Но продолжить знакомство с удивительнейшим Дж. Ф. Макгрегором не удалось. В дверь постучали.

– Да-да! – подняла взгляд от книги Хизер. – Входите!

– Добрый вечер, – пухленькая блондинка, переступив порог, смущенно улыбнулась и нервным движением оправила строгую темно-синюю юбку. – Я вам не помешаю? Ой, какая прелесть! – всплеснув мягкими белыми ладошками, блондинка потянулась было к Хиссу, но тут же отступила назад. – Можно?

«Бишоп», – вспомнила Хизер. Блондинку зовут Сюзанн Бишоп. И преподает она… практику взаимодействия с фамильярами. Вроде бы. Имена Хизер запоминала плохо, информацию о посторонних людях – еще хуже. Но судя по тому, как блондинка таращилась на Хисса, интерес к фамильярам у нее был вполне профессиональный.

– Да, конечно. Можете посмотреть, только не прикасайтесь – Хисс не любит чужих.

– Ну что вы! Я даже и не думала… – Бишоп медленно пошла вокруг тумбочки, разглядывая фамильяра. Излучаемый им свет рыжими бликами вспыхивал в круглых стеклышках очков, придавая блондинке странное инфернальное очарование. – Какая необычная форма материализации. Вы, наверное, родились в Индии?

– Нет. Просто жила там какое-то время. У отца был ручной мангуст, он удивительно ловко справлялся со змеями.

– Вот как? – на секунду отвлекшись от Хисса, блондинка с интересом поглядела на Хизер. – А медитацию вы проводили до того, как выбрали специальность, или после? Простите. Это, наверное, слишком личный вопрос?

– Не извиняйтесь, – вскинула руки Хизер. – Никакой личной драмы у меня не было. Дракон не сжигал мой дом, и я не мечтала поквитаться с богопротивным чудовищем. Просто природная склонность к огненной магии, подкрепленная мечтами о финансовом благополучии. Мой отец был дворянином, но…

– О, я поняла! Я вас поняла! – разулыбалась блондинка. – Я тоже из рода, единственное богатство которого – замшелый герб без земли и дохода. Надеюсь, когда-нибудь мне повстречается промышленник, мечтающий войти в благородное сословие через брак.

– Такие союзы чреваты крайне неприятными сюрпризами, – не удержалась от замечания Хизер. Блондинка, задумчиво поглядев на нее, кивнула.

– Понимаю… Но лучше уж вероятные сюрпризы, чем гарантированная нищета. Знаете, я ведь здесь даже не преподаватель. Так, консультант – пара часов занятий в день, до десяти в неделю. На одежду хватает, но чтобы что-нибудь отложить… Увы, нет.

– Так почему же вы не уйдете?

– Другие предложения еще хуже. А тут у меня хотя бы есть жилье и еда. Ну и приятное общество, – смущенно улыбнулась Бишоп. – Я заскочила на кухню и раздобыла парочку бисквитов с малиновым джемом.

Она помотала крохотной соломенной корзинкой, прикрытой платочком с вышитыми вензелями.

– Ого! Вот это добыча, – почти искренне восхитилась Хизер. – Сейчас я заварю свежего чаю, и мы попируем.

Налив в маленький чайник воды, она щелкнула пальцами.

– Хисс, будь так любезен!

Фамильяр, огненной волной скользнув по воздуху, мимолетно коснулся чайника и снова вернулся на тумбочку. Из выгнутого медного носика ударила в потолок струя пара.

– Невероятно! – всплеснула мягкими ладошками Бишоп, в полной мере оценив представление. – Всего пара секунд! У вас отличный контакт с фамильяром.

– Да, мы неплохо сработались, – согласилась Хизер. Насыпав в фарфоровый чайничек заварку, она залила жесткие бурые листья кипятком и глубоко вдохнула аромат. – Вроде бы неплохой чай. Лавочник клялся, что это самая настоящая «Ветвь Лунной долины». Правда, просил всего два серебренника за фунт…

– Да какая, в сущности, разница? Настоящий, не настоящий… Главное, чтобы вкусно было, – Бишоп выставила на стол свою корзиночку и драматическим жестом сдернула платок, являя миру роскошное содержимое. По пухлым золотистым бокам бисквитов ленивыми каплями стекал малиновый джем. – Угощайтесь!

Ела Бишоп быстро и энергично, с видимым удовольствием слизывая с вилочки потеки джема.

– А вы зачем в академию приехали? – придвинув к себе чашку, Бишоп осторожно подула в нее, трогательно вытянув верхнюю губу. – Платят у нас не особо, карьерных перспектив никаких…

– Обстоятельства неодолимой силы, – криво улыбнулась Хизер.

– Мужчина? – перешла на свистящий шепот Бишоп. И без того круглые голубые глаза, обрамленные светлыми пушистыми ресницами, приняли размеры чайных блюдец, а розовые губы сложились буквой О. – Это из-за мужчины? О-о-о, как романтично! – восторженно простонала она.

– Да, это из-за мужчины, – вынуждена была согласиться Хизер. Даже самый суровый критик не мог бы назвать генерал-майора Каррингтона женщиной. – Но романтичного тут мало. У меня возникли некоторые разногласия с начальством. Пришлось на время уехать, чтобы переждать бурю.

– Ох. Я так вам сочувствую! Начальство – это… это… Это ужасно, – зябко передернула плечами Бишоп. – Кстати. Будьте поосторожнее с господином Вильсоном. Он очень строгий и очень вспыльчивый.

– Насколько я знаю, академия, сертифицированная для подготовки драконоборцев, не может обойтись без штатного преподавателя драконоборчества.

– Ну… да. И что?

– Да то, что очереди из драконоборцев в академию Святого Георга не наблюдается. А студентов выпускать надо уже через четыре месяца. И экзамен по драконоборчеству не только теоретический, но и практический. Это же профильный предмет. Если господин Вильсон проявит свою легендарную вспыльчивость… боюсь, он не сможет выдать дипломы студентам последнего курса. Среди которых, если я не ошибаюсь, числится сын генерала Каррингтона.

Несколько секунд Сюзанн Бишоп сосредоточенно обдумывала услышанное.

– Но к следующему учебному году он сможет подыскать вам замену. Три месяца каникул, да и сентябрь можно прихватить – студенты в сентябре все равно толком не учатся.

– Что будет в следующем году, меня волнует мало. Уже к июню я должна вернуться в полк – мое место до лета остается вакантным.

– Вот как… – на круглом фарфорово-розовом личике Бишоп появилось искреннее огорчение. – Как жаль. Я думала, мы будем дружить…

– Мы можем дружить до июня. А потом – кто знает? Может, вы оставите эту школу и переберетесь поближе к цивилизации? Вы опытный специалист по взаимодействию с фамильярами, к тому же с большим опытом преподавания. Откроете частную практику – это, насколько я знаю, очень востребованная услуга.

– Ой, ну что вы, – смутилась Бишоп. – Вряд ли меня можно назвать опытной. Знаете… честно говоря… – она снова понизила голос до шепота и даже оглянулась по сторонам, словно выискивая затаившихся в комнате шпионов. – Знаете… Я даже со студентами справиться не могу. Младшие курсы еще туда-сюда, а старшие – это кошмар. Особенно выпускники. Алекс Каррингтон просто ужасен, он совершенно неуправляем. А остальные мальчишки ему подражают – или хотят перещеголять и дерзят учителям еще больше.

– Так это же студенты, – жестом велев Хиссу подогреть чай, Хизер разлила остатки по чашкам. – Студенты не видят дальше своего носа. А вы будете заниматься с людьми, заинтересованными в результате. Это совсем другая история.

– Возможно, вы правы… – Бишоп рассеянным движением поправила выбившийся из прически локон. – Даже не знаю…

– Среди ваших клиентов будет достаточное количество состоятельных мужчин, – подкинула следующий аргумент Хизер. – В том числе и холостых.

– Вы думаете? – сразу же утратила рассеянность Бишоп.

– Я знаю. Мальчикам сложнее выстроить связь с фамильяром…

– Да-да! – оживилась Бишоп. Возможно, она и могла поддерживать дисциплину, но свой предмет явно любила. – Традиционное воспитание не предполагает формирования высокого уровня эмпатии у мальчиков. А без высокой эмпатии выстроить отношения с элементалем крайне сложно. Принцип социального доминирования тут не работает. Поэтому девочки обзаводятся фамильярами раньше и связь устанавливают более прочную. Да вы же сами – живой этому пример! Элементаль понимает вас с полуслова и охотно откликается на зов. А господин Хатчинс – вы его видели за столом, приятный такой мужчина, брюнет… Преподает методы аккумулирования магического заряда.

Хизер напрягла память. Единственным брюнетом – ну, за исключением Прюитта – был рыхлый господин средних лет с безвольным дряблым лицом. Рот у него загибался книзу скорбной подковой, а в глазах стояла безнадежная тоска аристократа, угодившего на ужин с конюхами. Если Бишоп полагает этого мужчину приятным… вероятно, у Бишоп проблемы.

– Господин Хатчинс от своего фамильяра даже элементарную помощь получает с третьей-четвертой попытки, – между тем продолжала тарахтеть Бишоп. – К тому же в такой форме, что лучше бы не получал… Я лично видела, как Хатчинс попытался зарядить свой светильник, а фамильяр просто выжег ему империтовый накопитель. Конечно, Хатчинс решил, что это случайность! Но у него же элементаль воздуха, такие фамильяры в принципе не склонны к мгновенному концентрированному воздействию на объекты. Их модус операнди – медленное, поступательное нагнетание магической энергии. Именно поэтому воздушных элементалей используют в работах, требующих обширного, но умеренного воздействия. Скажем, в воздухоплавании… Хотя о чем это я! Вы же все это знаете. Простите, иногда я увлекаюсь, – смущенно порозовела щеками Бишоп. – В общем, фамильяр Хатчинса выжег ему кристалл, и я уверена – сделал это нарочно. Не понимаю, почему Хатчинс не разорвет связь. Все равно никакой практической пользы фамильяр ему не приносит. А проблем доставляет изрядно.

– Престиж, – коротко объяснила Хизер.

– Да, наверное. Мужчины… – закатила глаза Бишоп.

Глава 5. Начинать всегда трудно

Оправив на плечах строгий удлиненный пиджак, Хизер в последний раз оглядела себя в зеркало. Достойно, со вкусом, практично. А для тех, кто желает увидеть доказательства статуса, – изящный золотой шатлен, тянущийся в нагрудный карман, к магомеханическим часам. Мастерская мэтра Фурье, на пяти империтовых кристаллах, с запасом хода на двести лет. Дороже обычных механических от того же Фурье раз эдак в десять.

Кому нужны часы, которые будут идти дольше, чем живет человек, Хизер понятия не имела.

Хотя нет. Имела. Ей нужны. Чтобы доставать часы на публике, демонстрируя всем, что ты можешь себе такое позволить.

В принципе, можно было просто приклеить купюру на лоб. Столь же доходчивое заявление – хотя и значительно менее декоративное.

Не удержавшись, Хизер снова поглядела в зеркало, поправила сколотые в пучок волосы и разгладила воротник.

Читать лекцию – это нормально. Ты просто выходишь к студентам и рассказываешь им все, что знаешь. Ничего сложного.

Это ведь просто студенты. Не экзаменационная комиссия, не егерские большие чины. И уж тем более не драконы.

Просто стоять и говорить.

Это легко.

Любой дурак справится.

Глубоко вздохнув, Хизер расправила плечи, привычным движением сунула в карман жезл и вышла из комнаты.

Все просто. Любой дурак справится.

– Эй, Каррингтон! А вдруг новый драконоборец – это твоя красотка в штанах? – прошипел в спину Падди. – Секретарш-то новеньких не нанимали. И библиотекарш тоже. Я узнавал.

Алекс не стал оборачиваться, но спиной ощущал источаемое Падди злорадство. И злорадство это было вполне оправданным. Алекс тоже заглядывал и в приемную к ректору, и в деканат, и в библиотеку. Новеньких туда действительно не принимали. Куколка, которую сопровождал заморыш Прюитт, была драконоборцем.

А на вид, мать твою, нормальная девица. Сиськи, правда, не впечатляющие, зато жопа отличная. Сочная такая жопа.

Можно ли быть с такой жопой квалифицированным драконоборцем? Теоретически да.

А практически вероятнее, что квалификация была получена именно благодаря жопе. Зачем-то же Вильсон пригласил эту куколку в академию. Вряд ли за исключительные профессиональные навыки.

– Эй, Каррингтон, – снова зашипел в спину Падди. – А представь, что она сейчас в класс войдет!

– И что? – небрежно хмыкнул через плечо Алекс. – Я же знакомиться с ней собирался. Вот на перекличке и познакомимся.

– Ты что, всерьез уперся в эту тупую идею? – в голосе Падди прозвучало тщательно скрываемое уважение. – Действительно будешь ее окучивать?

– А почему нет? Девица есть девица – хоть с квалификацией, хоть нет. А я симпатичнее Вильсона. К тому же шутить умею.

– Да ты рехнулся, Каррингтон… – начал было Падди и осекся. Дверь отворилась. И в класс вошла вероятная протеже ректора – и несомненный преподаватель.

– Всем добрый день. Меня зовут госпожа Деверли, и я научу вас уничтожать драконов.

Блондинчик Каррингтон обнаружился прямо за первой партой. Что было само по себе удивительно – обычно такие типы заползали на задние ряды и втихаря резались в карты. Или листали журналы с полуобнаженными красотками. Или занимались чем-то еще – столь же приятным, сколь и бесполезным.

А блондинчик – вот он, тут как тут. Сидит, словно лом проглотил, и преданно таращится на Хизер зелеными кошачьими глазами.

– Я просмотрела вашу старую программу. Критиковать методы моего предшественника было бы бестактно. Поэтому я просто скажу: продолжать ее мы не будем. С сегодняшнего дня мы переходим на новую программу и основное внимание уделяем практическим навыкам.

Хизер не давала себе времени задуматься. Не допускала в голову мысль, что она стоит перед классом – под перекрестным огнем смущенных, удивленных, раздосадованных взглядов. Она говорила. Уверенно и быстро. Когда говоришь уверенно и быстро, времени на волнение не остается.

– Если кто-то из вас хочет записывать – я не возражаю. Но не забывайте: когда вы столкнетесь с драконом, возможности полистать конспект не будет. Драконоборцы делятся на быстрых и мертвых. Если не хотите стать мертвыми, придется ускориться.

Класс смотрел на Хизер с шокированным изумлением. Даже улыбка блондинчика поблекла, замерцала растерянной неуверенностью.

– Я просмотрела личные дела учеников. В классе драконоборцев по списку значится двадцать один человек. Но часть из вас планирует уйти в смежные сферы, часть – просто отбывает повинность, навязанную родителями. Кто-то ищет в академии полезные связи, кто-то – удачный брак… Вариантов множество. Чтобы вы не затрудняли друг другу жизнь, предлагаю договориться на старте. Тем, кто действительно планируют работать драконоборцем, я дам все знания, какие смогу. Те, кто просто ожидает окончания урока… будете сдавать по одному объемному докладу каждый месяц и получать законную тройку без единого вопроса с моей стороны. Тема – любая профильная, объем… ну, скажем, тридцать страниц. Устраивает?

Хизер терпеливо дождалась редких неуверенных кивков. Большинство, правда, застыло в оторопелой неподвижности, но молчание есть отсутствие возражения.

– Замечательно. Будем считать, что договорились.

Высокая брюнетка с лицом италийской мадонны подняла руку.

– Да, госпожа…

– Кристина Ароййо, – поднялась с места брюнетка. – Простите, госпожа Деверли. Вы сказали, что если студент не хочет заниматься, он может просто писать доклады. Но этого ведь недостаточно!

– Вы полагаете? У господина Квистена вы регулярно писали доклады на самые разные темы, – Хизер раскрыла блокнот. – Я записала самые любопытные. «Гидроизолирующие методы противостояния пламени дракона». Единственный метод гидроизоляции, доступный драконоборцу, – он может плюнуть дракону в морду. Так, что еще… О, вот! «Использование дезориентирующих чар в схватке с драконом». Дезориентированный дракон – это бронированная туша весом около пятнадцати тонн, топчущая все вокруг и хлещущая вслепую столбом белого пламени. Если вас не устраивает индивидуальное самоубийство с использованием методов гидроизоляции – всегда можно использовать коллективное! В компании веселее.

– Но господин Квистен говорил…

– Господин Квистен был исследователем-теоретиком. И дракона видел только в виде чучела – в музее Трофеев короны. Если бы дракон и господин Квистен встретились вживую… Полагаю, в музее появилось бы изрядно подпаленное чучело господина Квистена. Экспонат редчайшей воспитательной ценности – вот что случается с идиотами, которые предпочитают теорию практике, а оригинальные решения – эффективным.

– У меня тоже вопрос! – вскинул руку невысокий голубоглазый брюнет, сухой и легкий, как борзая. Говорил он с сильнейшим уладским акцентом, отчего слова слипались в невнятную, но очень мелодичную кашу.

– Да, слушаю вас.

– Патрик Маклир, – поднялся с места уладец. – При господине Квистене у нас тут была собственная ударная команда. Не настоящая, конечно, – непонятно зачем пояснил уладец. – Так, просто, для тренировки. Вы собираетесь продолжать эти занятия?

– Если найдутся желающие – почему нет? Но предупреждаю – мои методы тренировки будут совершенно другими.

– Вы обещали, что научите нас убивать драконов.

– А вы хотите этому научиться?

Уладец растянул губы в хищной улыбке, но голубые глаза оставались холодными и злыми.

– Да я ради этого в академию пришел.

– Отлично. Тогда это ваш шанс. Еще вопросы? – Хизер приглашающе посмотрела на блондинчика, но тот неожиданно отвел взгляд. – Нет? Тогда приступим к распределению. Кто хочет сражаться с драконами?

Взметнулась одна рука, вторая, третья. Студенты вертелись и перешептывались, настороженно поглядывая на Хизер. Вскоре рук было уже четыре, потом пять, шесть… Сидящая на последней парте бледная девушка с тусклыми, словно вылинявшими рыжими волосами неуверенно оглянулась, вскинула тонкую белую ладонь, опустила и снова подняла.

– Надин, ты серьезно? – расхохотался сидящий за нею парень. Девушка вздрогнула, но руку не убрала. Наоборот, взметнула ее повыше. Хизер одобрительно кивнула рыженькой. Когда тебе девятнадцать лет, противостоять таким вот хохочущим парням сложнее, чем мраморному шипохвосту.

Хизер подождала еще немного, и класс успокоился. Пятнадцать человек держало руки поднятыми, остальные настороженно таращились на Хизер, ожидая ее реакции.

– Хорошо. Те, кто не поднял руку – можете, если хотите, уйти. К примеру, в библиотеку – доклад сам себя не напишет.

Когда последний студент, сложив пухлые конспекты в портфель, вышел из класса, Хизер повернулась к оставшимся.

– А теперь еще раз. Кто из вас хочет сражаться с драконами? По-настоящему, в составе ударной группы.

– Простите, у меня вопрос, – поднялся с задней парты высокий нескладный юноша. Слишком широкий пиджак висел на нем, как мешок на швабре. – Я Аллан Пибоди. Господин Квистен назначил меня снайпером, но, честно говоря, мне не хочется быть снайпером.

– Могу вас понять, – согласилась Хизер. Парень не выглядел снайпером. Не было в нем правильной цепкой злости, не было стремительной агрессии хищника. Для щитового слишком меланхоличен и нерешителен… Может быть, ловчий? В таких вот медлительных, внешне податливых людях иногда обнаруживается неумолимо настойчивая, точная, как банковский абак, цепкость. – Соблюдать прежний расклад ролей я не планирую. Более того, я обязательно все переиграю. Сначала выслушаю ваши пожелания, потом проведу тесты – и соберу совершенно другую команду. Так что вы можете претендовать на иную роль, я это полностью одобряю.

– Нет. Я вообще не хочу быть в команде.

– О. Поняла. Без проблем, господин Пибоди. Если вы не хотите сражаться в команде, отказ – это самое правильное решение. Глупо тратить ваше и мое время на тренировки, которые на самом деле не интересны.

Блондинчик за первой партой медленно, словно нехотя, потянул вверх руку.

– У меня вопрос!

– Да, господин Каррингтон?

– Вы говорите, что будете учить нас практике драконоборства. Но чтобы кого-то учить, нужно самому знать предмет, – Каррингтон, поднявшись, оперся широкими ладонями о парту, словно премьер-министр о трибуну. – Вы когда-нибудь сражались с живым драконом?

– Я, господин Каррингтон, два года отработала снайпером в охране частной рудодобывающей компании в Южном Уэльсе, а потом три года – в егерской службе Ее Величества. Количество схваток, простите, озвучить я не смогу. Просто не помню. Но на моем боевом счету более двадцати убитых драконов. Такая статистика убедит вас в моей компетентности?

Как все натуральные блондины, Каррингтон обладал светлой кожей. Которая мгновенно вспыхивала пронзительно-алым румянцем, словно в лицо плеснули краской. Хизер с наслаждением наблюдала, как кровь приливает к щекам Каррингтона и окрашивает красным лоб. Последними вспыхнули уши – словно два праздничных китайских фонарика.

– Да, госпожа Деверли. Полагаю, вы достаточно компетентны.

– Благодарю за столь лестную оценку моих скромных способностей, – Хизер, потянув за цепочку, вытащила из нагрудного кармашка часы. – Ого. Время урока почти истекло. Можете пока отдохнуть, почитать… Не знаю. Главное, не шумите – мне нужно сделать записи в журнале, а это занятие требует глубокого сосредоточения.

– А я думал, что главный навык снайпера – это уметь сосредотачиваться даже под драконьим огнем, – широко улыбнулся уладец.

– А вы видите здесь дракона? Сейчас мне предстоит схватка с великой, могущественной, всепожирающей бюрократией. Поверьте, это намного серьезнее.

– Какой у тебя интересный способ девушек очаровывать. Свежий, оригинальный, – глумливо оскалился Падди. – Комплименты для дураков и нищих. Наш генеральский сынок и умница Алекс начинает знакомство с пошлостей, а продолжает хамством. Конечно же, после такого ни одна девушка не устоит!

– О. Мнение профессионала, – изогнул бровь Алекс. – Сколько у тебя, говоришь, было девушек?

– Сколько бы ни было – все бесплатные. А если с тобой кто-то и крутит, бриллиантовый ты наш, – не обольщайся. Это не потому, что ты такой замечательный. Это потому, что у твоего папочки куча денег.

Склонившись к Падди, Алекс сочувственно похлопал его по плечу:

– Да не переживай ты так. Найдется, найдется девчонка, которая не устоит перед твоим обаянием. Есть в Англии и близорукие, есть и дурочки. А зависть – плохое чувство. Борись с ней, Падди. Борись, и ты одержишь победу – как уладцы в… в… Черт, запамятовал. Ты не напомнишь, когда твои соотечественники побеждали на поле боя?

– Иди к дьяволу! – мгновенно и предсказуемо вспыхнул Падди. – Хочешь увидеть, как побеждают уладцы? Пошли в гимнастический зал, и я из тебя…

– Стоп! Стоп-стоп-стоп. – вклинившись между ними, Элвин Войт вскинул усыпанные рыжими веснушками руки. – Алекс, Падди, сделали шаг назад. Брэйк. Падди, шаг назад, я тебе говорю. Нашли время собачиться. Сейчас Хатчинс обход делать будет. Хотите взыскание заработать?

– Хатчинс? Уже? – Падди бросил взгляд на часы над камином. – Вот черт. Ладно, выдыхай, Каррингтон. Я тебя позже вздую.

– Жду с нетерпением, – улыбнулся во все тридцать два зуба Алекс. И внутренне выдохнул с облегчением. Насчет исхода драки сомнений не было – Падди был на две головы ниже, да еще и тощий, как сельдь по весне. Но в бой он бросался яростно, лупил изо всех сил, и успокоить его можно было только хорошим нокаутом. Не то чтобы Алекс не мог пробить Падди в челюсть, задача-то, прямо скажем, довольно простая. Но какой смысл в этой нелепой возне? Что и кому докажет победа? Какую пользу она принесет?

Да никакой.

Это не тот подвиг, которым можно гордиться.

Раскрыв «Теорию и практику некристаллического аккумулирования», Алекс нашел заданный Хатчинсом раздел. «Для наполнения можно использовать любой стеклянный или керамический сосуд соответствующей емкости. Количество вмещаемой энергии соотносится с объемом и формой сосуда по следующей формуле…» Несколько секунд Алекс тупо таращился на внушающую ужас формулу, пытаясь уловить хотя бы проблески смысла.

Смысл… Действительно, в чем смысл?

Падди, конечно, хам и тупица – но какого дьявола Алекс набросился на учительницу? И получил, кстати, грандиозный отлуп. Чудовищно унизительный… но не в отлупе, в общем-то, дело. Зачем он пристал к девушке с этими идиотскими вопросами? Ну, допустим, у нее действительно не оказалось бы нужной квалификации – и что? Квалификации и у Квистена не было. Отсутствие квалификации у преподавателя драконоборчества – это, можно сказать, добрая традиция академии. Давно всем известная.

Более того. Именно эта традиция и определила выбор генерала Каррингтона. Сын должен быть получить соответствующее образование – но ни в коем случае не должен был пересекаться с драконами. Потому что наследник рода Каррингтон не может лично сражаться с какими-то бессмысленными рептилиями.

Он должен руководить сражениями.

Молоденькая дура-учительница в сложившейся ситуации, очевидно, не самый плохой вариант. И лишнего не потребует, и глаз формами радует.

Если бы Алекс был поумнее – возможно, дня через два-три уже держался бы за эти формы. Но нет. Он за каким-то дьяволом влез со своими вопросами. Мало того что опозорился перед всем классом, так еще и разозлил Деверли. Зачем?

Алекс пустым взглядом таращился в книгу и не видел ни строчки.

Вот Деверли заходит в дверь – самодовольная и самоуверенная, как королевская кошка. Вот начинает говорить – слишком громко, слишком четко, слишком напористо. Так, как отец говорит перед строем солдат.

Вот отвечает на вопросы, вот рассказывает план занятий… И весьма неплохой план, надо признать. План, который отлично прозвучал бы из уст опытного вояки. Так говорить должен убеленный сединами боевой майор – с медалями и именным жезлом. Человек, заслуживающий уважения. Имеющий на него право.

Но не Деверли. Не эта смазливая выряженная в штаны соплюха.

Накатила знакомая волна ярости, на послевкусии отдающая детской обидой. Оседлав эту мутную, с запахом тухлой болотной воды, волну, Алекс снова вцепился в формулу. Так, интеграл по поверхности. Определяет поток вектора силы, объем заполнения, концентрация поля…

– Есть! – хлопнул ладонями по столу Алекс.

– Что у тебя есть? – поднял голову Элвин. Взлохмаченные рыжие волосы торчали над круглой головой, как ржавый нимб.

– Мозги! У меня есть мозги. Я понял это чертово уравнение.

Глава 6. Проблески истины за чашечкой чая

На ужин была баранина. Дешевая, изрядно пережаренная и утыканная чесноком, как мишень для дартса – стрелами. Зато мятный соус подали замечательный – пряный, свежий, с легкой кислинкой. Старательно перепиливая ножом жесткое мясо, Хизер пыталась понять – это случайные совпадения или точно просчитанная стратегия? Может, это тщательно спланированная диверсия? Кухарка виртуозно балансировала на грани чудовищного и прекрасного, создавая в среднем приемлемый результат.

– О господи. Молли можно доверить что-нибудь кроме яичницы? – закатила глаза Кингдон-Куч.

– Насчет яичницы я бы не была так уверена, дорогая, – тут же вклинилась тощая, как самка богомола, и настолько же дружелюбная Матчик, преподающая управление потоками силы. На ее бледном угловатом лице отражалось все страдание народа израильского, томящегося в плену у египтян. И пытаемого отвратительной яичницей. – Помните завтрак после Рождества? Яйца были настолько пережарены, что ими можно было подбивать ботинки. Думаю, Молли с похмелья так оплошала. Простые люди, простые нравы, – Матчик тоже закатила глаза.

«Диверсия», – поняла Хизер.

Это точно диверсия.

– О да. Это было незабываемо. Когда мне положили кусок яичницы на тарелку – клянусь, я услышал отчетливый стук, – закатил глаза Хатчинс.

Тут что, тайный клуб мастеров глазозакатывания? Учились они этому, что ли? Перед внутренним взглядом Хизер возникла удивительная картина: преподаватели, чинно рассевшись за партами, с трепетом внимают лектору. А тот, выставив на кафедру деревянный макет черепа с располовиненной глазницей, важно вещает: «Глаза надлежит закатывать неспешно, но уверенно, до полного напряжения Rectus Superior. Вы должны почувствовать значительное усилие, но не боль. Госпожа Кингдон-Куч, будьте так любезны, продемонстрируйте классу…»

– …это нравится? – строго спросила Матчик. На мгновение Хизер почувствовала себя гимназисткой, застигнутой преподавателем на преступнейшем небрежении материалами лекции.

– Простите?

– Я спрашиваю: как вам все это нравится? – Матчик широким жестом обвела рукой стол. – Вряд ли в Логрисе встречается настолько же ужасная кухня.

– В Логрисе встречается и более ужасная кухня, – совершенно честно ответила Хизер. – Бывала я как-то в одной таверне… Там повар крысятину вместо курятины подавал. Такой скандал был, когда мошенничество вскрылось, – Хизер наконец-то отпилила кусок баранины и с гордостью оглядела плоды трудов. – Но есть и положительный момент. Поголовье крыс в рабочих кварталах в тот год сильно понизилось.

Под оторопелыми взглядами коллег Хизер положила в рот кусочек баранины и принялась старательно пережевывать.

– Чудесное мясо, такое пикантное. Дорогая, передайте кухарке мою благодарность, – милостиво кивнула служанке Хизер.

Если хочешь нормально питаться – дружи с поваром. Эту очевидную истину любой егерь усваивал в первый же месяц службы.

Обласканный похвалами повар, возможно, не станет угощать тебя сливочными пирожными. Но и в тарелку не плюнет. А это, знаете ли, очень важный момент.

Кухня располагалась в отдельном здании. Сторож, провожая Хизер по узким, давно не метенным тропинкам, объяснил смысл этого странного стратегического решения. Оказывается, кухня в учебных корпусах создавала бы излишние ароматы, тем самым отвлекая преподавателей и студентов от обучения. Поэтому господин ректор мудрым решением перенес пункт хозяйственного довольствия в крохотное подсобное помещение у самой границы парка. Когда-то там был домик садовника, но за неимением средств беднягу уволили, переложив его обязанности на хромого сторожа. В домике установили большую дровяную печь, перетащили туда котлы и сковородки, а в вечно сыром подвале сделали овощехранилище.

– А воду туда ведрами надобно таскать, – грустно вздохнул сторож. – На водопровод господин ректор так и не расщедрился. Ну, я таскаю, конечно, куда же деваться. Но больно уж это хлопотно. В школе-то вон сколько народу жрет, а я тут один-одинешенек. Воды натаскай, дров натаскай, того-сего, пятого-десятого. А еще ведь за садом ухаживать надо!

Хизер оглянулась вокруг. Никаких признаков того, что кто-то ухаживает за садом, не наблюдалось.

– А почему господин ректор не переделал печку под кристаллическое питание?

– Так деньги же! Эти ваши кристаллики ого-го стоят, а у нас, в академии, бюджета – шиш да ни шиша. Простите за такие слова, госпожа, – безо всякого раскаяния извинился садовник.

– Поначалу да, – согласилась Хизер. – И стартовая покупка кристаллов дорогая, и переделка печки. Но потом ведь только и требуется, что заполнять опустевшие емкости. В академии куча людей с фамильярами, да и без фамильяров умельцы найдутся. Тот же господин Хатчинс. Вряд ли они станут работать бесплатно, но и обычную стоимость заполнения аккумулятора тоже вряд ли потребуют. Не понимаю я господина ректора.

– Зато я понимаю, – буркнул сторож. Воровато оглянулся по сторонам, хрипло откашлялся и склонился к Хизер, обдав ее ароматами дешевого табака и выдохшегося перегара. – Все я понимаю, – прошептал ей на ухо сторож. – На кристаллики у господина ректора денежков нету. А кресло кожаное, все гвоздиками блестящими обитое, он перед Рождеством в кабинет-то купил. Тяжеленное – жуть. Мы с Бобби умаялись, пока его на четвертый этаж затащили. Там, в башенке, еще лестница поганая такая – узкая, винтовая. Я себе палец на правой руке пришиб – неделю кулак сжать не мог! На кресло у господина ректора денежки есть, на ковер есть, на пару рысаков игреневой масти тоже хватило. Вот так-то оно, госпожа. Вот так тут оно все устроено.

– Я поняла, – благодарно кивнула Хизер. – Благодарю вас, господин Нэш, за предупреждение.

– Да какой я вам господин. Вы егерь, я егерь. Джонни меня зовут. Хромой Джонни.

– Принято. Очень благодарна вам, Джонни. И выражаю благодарность вот этим презентом, – Хизер протянула Джонни пару медных монет. – Выпейте за мое здоровье лучшего виски в пабе.

– Благодарю вас, госпожа! – сторож, схватив монетки, неожиданно ловким движением спрятал их в боковой карман. – А вот и кухня! Эй, Молли, встречай гостей. К тебе госпожа Деверли пожаловала, наш новый драконоборец. Тоже ветеран-егерь, не какая-то там хухры-мухры! Ты уж уважь госпожу преподавательницу. Угости ее чем положено.

– Деверли? Это которая новенькая? – круглая, как пончик, кухарка выглянула из-за высокого шкафа. В руках она держала глиняный горшок, доверху наполненный фасолью. – Проходите, госпожа Деверли. Что, не наелись за ужином? Наши-то змеи, я думаю, каждому человеку аппетит хуже гнилого хинина испортят. Идите сюда, госпожа, – отставив горшок в сторону, Молли отодвинула стул и заботливо обмахнула его полотенцем. – Присаживайтесь. Сейчас я вам оранжада налью – от ужина господина ректора почти полкувшина осталось. Вы пейте, не торопитесь – а я пока соображу, чем бы вас эдаким угостить.

Расчеты Хизер не подвели. Как только за окошком стемнело, в дверь комнаты постучались.

– Проходите! – крикнула Хизер, ни секунды не сомневаясь в личности позднего гостя.

– Добрый вечер, – немного смущенно улыбнулась Сюзанн Бишоп. – Я не помешала?

– Нисколько. Я очень рада вас видеть. Так хотелось расслабиться и поболтать с кем-то по-дружески за чашечкой чая, – не моргнув глазом соврала Хизер. Если бы ей захотелось с кем-нибудь поболтать по-дружески – этим кем-то, вероятнее всего, стал бы Хромой Джонни. И болтали бы они за стаканчиком виски. Но что поделаешь. Есть такая вещь, как необходимость.

К тому же Сюзанн не так уж плоха, если вдуматься. Слишком пуглива, не видит дальше собственного носа и забивает голову романтическими бреднями… Но кто из нас идеален?

– На этот раз я подготовилась, – Хизер торжественным жестом указала на стол. Рядом с дымящимся чайником возвышалась горка миндальных мадленок, контрабандой пронесенных из кухни.

– О, какая прелесть, – прижала ладони к пышной груди Сюзанн. – А у меня есть немного инжирового джема!

– Предлагаю объединить продовольственные резервы. Печенье с инжировым джемом – лучшее завершение этого безумного дня.

Осторожно погладив кончиками пальцев Хисса, Сюзанн выставила на стол перетянутый беленькой салфеткой горшочек. Опустившись на стул, Сюзанн аккуратно расправила на коленях скромное синее платье:

– Ну? Как прошел первый урок? Вы, наверное, сильно переволновались?

– Не без этого. Но я, кажется, справилась. Наверное. Может быть.

О дружеской поддержке Безголового Тедди, смягчающего нервные переживания, Хизер предусмотрительно умолчала.

– Студенты вас слушали? Не болтали между собой, не читали под партами книги?

– Да вроде бы слушали. Если судить по тому, что вопросы они задавали вполне осмысленные.

– Вам даже вопросы задавали? О, это успех! Если студенты заинтересовались настолько, что начали задавать вопросы – значит, вы их заинтересовали. Когда я материал объясняю, дети меня даже не слушают толком.

– Дети? Какие дети? – не поняла Хизер.

– Ну как же. Ученики. Студенты, – растерянно поглядела на нее Сюзанн. – Вы же студентам лекцию читали.

– Вот именно. Студентам. Но не детям. На выпускном потоке учатся взрослые парни и девушки. Сколько там самому младшему – лет двадцать? Люди к этому возрасту собственную семью заводят, детей рожают. Если бы эти дети вместо драконоборческой академии поступили в военную – носили бы погоны офицеров.

– Да-да, конечно, – смутилась Сюзанн. – Я понимаю. Но согласитесь – студенты не имеют жизненного опыта!

– И что? Можно быть неопытным и в тридцать, и пятьдесят.

«А можно и в двадцать пять» – мысленно закончила Хизер. Сюзанн производила впечатление человека компетентного – но катастрофически неопытного. И не желающего этот опыт приобретать.

– Вы полагаете? Да, наверное… – Сюзанн задумчиво помешивала ложкой в чашечке, раскручивая крохотную воронку чая. – Мне, честно говоря, очень трудно воспринимать студентов как взрослых людей. Для меня все ученики – дети. Может быть, в этом и заключается проблема?

– Возможно. Я говорила со студентами так же, как говорила бы с новобранцами. И в дальнейшем планирую придерживаться той же стратегии.

– И как же вы говорите с новобранцами?

– Обыкновенно. Если уж человек пошел в егеря – вероятно, он осознает риски, но все равно планирует выжить. Моя задача – просто указать к этому самый надежный путь.

– Так это же у вас… – тоскливо вздохнула Сюзанн. – А я всего лишь помогаю наладить более тесную связь с фамильяром. О выживании, как видите, речь не идет.

– Разве? – вскинула брови Хизер. – Но мощный, отзывчивый фамильяр – самый надежный способ подзарядить жезл. Замена империта отнимает в разы больше времени, к тому же чревата неоправданными рисками – запасной кристалл можно потерять, выронить из рук, забыть дома в конце концов. Я лично видела снайпера, который засунул вместо разряженного кристалла новый – и понял, что он тоже разряжен. Видимо, парень, собираясь на дежурство, просто схватил не ту стекляшку.

– Ох, – прижала ко рту ладонь Сюзанн. – Он жив? Этот снайпер?

– Он – да. А щитовая, которая его прикрывала, мертва. Если хотите, я попытаюсь донести эту нехитрую идею до учеников.

– Если вас не затруднит… – смешалась Сюзанн.

– Нисколько. Паршивцы должны понимать, сколь велики риски. И если уж они отказываются получать нужные навыки – пусть знают, чем платят за излишнюю самоуверенность.

– Самоуверенности им не занимать, – согласно вздохнула Сюзанн. – Особенно Каррингтону. Вот уж кто родился с золотой ложкой во рту.

– На меня он произвел впечатление избалованного засранца. Что, впрочем, неудивительно – при таком отце.

– Не имею чести знать генерала Каррингтона лично… Но доверяю вашему компетентному мнению, – по губам Сюзанн скользнула улыбка. – А Каррингтон-младший, в сущности, не так уж и плох. Излишне самоуверен, конечно. Дерзок. Непочтителен. Этот мальчишка воображает, что он король мира, но… При этом Алекс отлично учится. Посещает дополнительные занятия. Он на удивление дисциплинирован и даже в некотором роде рассудителен. Не помню ни одного случая, когда Алекс стал бы зачинщиком драки.

– А зачем ему драки? – не поняла Хизер.

– Ну как же. Мальчишки постоянно дерутся…

– Но мы же не про детей говорим. Юноши кулаками решают споры, которые невозможно решить словами. Ну и повышают свое место в мужской иерархии. Нехитрый, но весьма эффективный способ. Каррингтон, видимо, достаточно умен, чтобы в конфликтах ограничиваться вербальной агрессией. И занимает слишком высокое положение в иерархии – настолько высокое, что подтверждать его просто нет смысла.

– Наверное, вы правы, – отделив вилкой кусочек мадленки, Сюзанн критически оглядела его, отряхнула от крошек и отправила в рот. – Честно говоря, я не очень-то разбираюсь во всех этих мужских иерархиях. Но кое-какие вещи я все-таки вижу. Есть мальчики, которые действительно любят драться. Тот же, к примеру, Патрик Маклир. Он просто ищет повод для конфликта, а если вдруг не находит, то создает его. Каррингтон явно не из таких.

– Значит, амбициозен, но не агрессивен? – задумалась Хизер. – При этом усерден и склонен к позерству…

– Да. Приблизительно так.

– Ну что ж. Думаю, с этим можно работать.

Глава 7. Все неприятности – от уладцев

Безголовый Тедди призывно смотрел с прикроватной тумбочки. В его выпуклых стеклянных глазах таилось утешительное обещание, но Хизер стойко отринула соблазн.

Если задуматься… первый урок был не так уж и плох. Можно даже сказать, очень неплох. Хотя, конечно, не идеален. При всем желании Хизер не дотягивала до чугунной доходчивости мастера Тронберри, почетного ветерана Первого егерского полка. У мастера Тронберри не было левой руки, правого глаза и кончика носа, а ухо походило на запеченную в золе картофелину. Зато у него было умение доносить до сопляков истину, не расплескав ни капли.

Сияющий, мать его, идеал.

У Хизер так не получалось.

Но Хизер действительно прилагала усилия. Пускай она тут всего лишь на полгода – это уже немало. За несколько месяцев парней и девчонок можно поднатаскать. Конечно, они не станут профессионалами. Ни один выпускник этой занюханной академии никогда не сравнится с выпускниками Школы Ланселота Озерного, выдающей по пачке квалифицированных драконоборцев каждый учебный год. Но ребята хотя бы получат базу. Они выйдут из академии, зная, как высоко находится планка, до которой нужно допрыгнуть. А это уже хорошо.

Человек должен понимать, насколько он глуп и необразован. Трезвое понимание своих недостатков – первый и самый необходимый шаг к успеху.

Зажмурившись, Хизер глубоко вдохнула, открыла глаза и поглядела в зеркало. Поправила чуть покосившийся галстук. Выровняла тянущуюся к карману цепочку часов. Пригладила аккуратно зачесанные волосы.

Какого дьявола она здесь делает? Почему возится с безмозглыми сопляками, неспособными отличить профессионала от гребаной, мать его, секретарши? Могла бы сейчас в «Хромом единороге» с егерями эль пить, а не херней заниматься.

Безголовый Тедди маняще блеснул глазами в золотом луче солнца.

– Ну уж нет, – строго сказала Хизер. – Никакого, мать твою, алкоголя.

Мастер Тронберри, случалось, обдавал первые ряды аудитории густейшим односолодовым выхлопом – но у мастера Тронберри не было руки и глаза. Если педагог анатомически комплектен, на снисхождение рассчитывать не приходится.

Новую учительницу ждали. Не с любовью пока еще, но и не с досадливой скукой, как ждали зануду Квистена. Украдкой оглядывая лица соседей, Алекс видел на них одно и то же – настороженное, предвкушающее любопытство. На первом уроке Деверли сумела вызвать у слушателей интерес – и теперь слушатели гадали, постоянный это эффект или случайный.

– Эй, Каррингтон, – перегнулся через узкую парту Падди. – А ты в команду записываться будешь?

– Естественно.

– Не боишься, что папочка заругает?

– С чего вдруг? – Алекс повернул голову – совсем немного, просто чтобы видеть краем глаза движение сзади. Разворачиваться полностью он не собирался. Вдруг Падди вообразит, что он значим настолько, что Каррингтон ради него готов совершать лишние телодвижения. Нельзя вводить людей в заблуждение и внушать им ложные надежды. – Я тренировался в группе у Квистена, отец не возражал.

– Так это ж у Квистена. У Квистена мы строем маршировали и раза три по мишеням стреляли. Или четыре, не помню. У Деверли, думаю, совсем по-другому будет, – Падди подождал очевидно напрашивающегося вопроса, не дождался и продолжил как ни в чем не бывало. – Думаю, у Деверли будут нормальные тренировки. Ну, как у егерей. Думаю, она будет учить нас настоящей охоте. А твой папочка такого не одобряет.

– С чего это ты взял? – Алекс наконец-то повернулся – и Падди счастливо осклабился.

– Да потому что! Ты, Каррингтон, сахарный мальчик. Под дождь нельзя – растаешь, к огню нельзя – расплавишься. И в дальний угол нельзя забросить, а то крысы сожрут. Когда генерал-майор узнает, что его драгоценный наследничек всерьез обучается бою с драконами – он же от злости треснет.

«И почему это должно меня волновать?» – хотел сказать Алекс. Но не сказал. Потому что семейные дела Каррингтонов никого не касались.

А еще потому, что Алекса это действительно волновало.

Если отец узнает, что Алекс не ограничивается теорией драконоборства… он же от злости треснет. И треск будет слышен от Тинтагеля до Каледонии.

Но Алекс все равно был намерен записаться в новую группу. Может, потому, что не хотел больше зазубривать бессмысленную теорию. А может быть, потому, что хотелось услышать треск.

– Слушай, Каррингтон, а ты… – снова завел шарманку Падди, и Алекс вдруг ясно увидел: вот он поднимается из-за парты. Вот делает два шага назад. Вот от души пинает стул Падди, и чертов засранец, нелепо взмахнув руками, летит на пол. На лице у него изумление, щедро разбавленное страхом. – Эй, Каррингтон, а вдруг тебя не возьмут в группу? – не унимался Падди. – Снайпер ты, честно говоря, так себе, а Деверли не Квистен. Вдруг она сахарному мальчику скидок делать не станет?

– Ты столько раз повторил, что я сахарный… Падди, скажи правду: ты хочешь меня облизать? – выпятив губы, Алекс послал воздушный поцелуй, и Падди предсказуемо взвился.

– Что?! Да ты охренел, гребаная английская…

– Что здесь происходит?! – рявкнула от двери Деверли. – Немедленно успокоились.

Голос у нее был точь-в-точь как у псаря, осаждающего зарвавшуюся свору. Падди, изумленно приоткрыв рот, послушно опустился на место. Алекс хотел было проигнорировать окрик – но с удивлением понял, что уже сидит ровно, сложив перед собой руки.

Чертовы, мать их, рефлексы.

Спасибо, папочка.

Садиться в кресло Деверли не захотела. Преподавательская кафедра тоже чем-то ее не устроила. Упершись маленькой круглой задницей в стол, Деверли скрестила длинные ноги в гладких черных ботфортах. Алекс с удовольствием остановил на них взгляд. Не демонстративно – но и без лишней скромности.

Обозначил, так сказать, интерес.

– Итак. Сегодня здесь присутствуют те, кто действительно хочет научиться высокому искусству боя с драконами. Спешу вас разочаровать. Бой – это не искусство. Это работа. Грязная, тяжелая и очень опасная, – Девери говорила быстро и четко. Как будто приказ главнокомандующего перед войсками зачитывала. Оторвав взгляд от длинных перекрещенных ног, Алекс наблюдал, как движутся полные яркие губы, складывая звуки в слова, а слова – в предложения. – Те, кто умеют работать хорошо, выживают. И даже получают приличные деньги. Те, кто не умеют работать – умирают. И это хороший вариант.

– А какой же тогда плохой? – преувеличенно бодрым голосом выкрикнул с места Падди. – Дракон перепутает меня с прекрасной девой?

– Нет, – не приняла шутку Деверли. – Плохой – когда вы, умирая, оставляете критическую дыру в обороне. И дракон, используя вашу кретинскую ошибку, разматывает всю группу, а потом принимается за людей, которых вы защищали. Потому что защищаете вы именно людей. Не заводы, не шахты, не полотно железной дороги, а людей, которые там работают. Хреновый егерь в сто раз опаснее хренового хирурга. Критичная ошибка хирурга унесет только одну жизнь, а критичная ошибка егеря – сотни. Помните катастрофу на Бартовских шахтах? Когда дракон прошел на территорию, половина рабочих еще не погрузилась в эвакуационные дирижабли. Около трехсот человек погибло сразу, больше сотни – под землей, в завалах. Дракон, выжрав доступные кристаллы, сжег кислород и оплавил породу, заблокировав спасателям вход.

– Но егеря ведь удерживали дракона, – подняла руку выскочка Ароййо. – Я помню этот случай. Егеря держали дракона…

– Но не удержали. Потому что ловчие поторопились набрасывать сети. Дракона нужно было пропустить на сотню футов вперед, туда, где начиналась скальная порода. Но ловчие попытались заякорить сети в грунт. Земля там песчаная, рыхлая, пару недель до этого шли проливные дожди. Конечно, сети сорвались с креплений. Но не сразу – щитовики и снайперы, поверив, что эту тварь надежно прижали к земле, подошли слишком близко. И погибли мгновенно. Вслед за ними дракон сжег ловчих – и вошел на территорию шахты. Одна-единственная ошибка. Одна-единственная, – Деверли обвела класс внимательным взглядом. – Вы готовы умереть из-за того, что не учли плотность грунта? Из-за того, что забыли подзарядить кристалл в жезле? Из-за того, что не учли силу и направление ветра, влажность воздуха, температуру? С утра было прохладно, но днем потеплело – и залп из жезла уйдет немного вверх. Вместо тщательно выцеленного зазора на шее дракона вы попадаете в чешую… а шанса на второй выстрел может не быть. Вы готовы умереть потому, что не обратили внимания на выглянувшее солнышко?

– То же самое можно сказать любому солдату, – тихо, почти шепотом произнесла Ароййо. На смуглых щеках у нее расцвели темные пятна румянца. Алекс попытался понять, злится Кристина или смущается – но не смог. – Вы можете все это сказать любому курсанту-полицейскому. Бобби ловит преступника, поскальзывается на мокрой брусчатке, падает и получает ножом в бок. Он не учел, что после дождя гладкие камни становятся скользкими. Полицейский ошибся и погиб, а грабитель потом зарежет кого-нибудь в переулке. И полицейский, получается, виноват… Но люди ведь ошибаются! Только Христос безгрешен, а люди всегда ошибаются! Что же теперь, в полицию не идти?

Деверли с интересом поглядела на Кристину Ароййо.

– Ваш отец – полицейский?

– Да. Но это неважно. Ведь о многих профессиях можно сказать то же самое. Все совершают ошибки. Когда ошибается полководец, гибнут не сотни – тысячи людей…

– И полководец осознает это. Принимая решение, он понимает меру своей ответственности. Понимаете ли вы? Я не уверена. Я просмотрела план лекций, которые читал вам господин Квистен и, честно говоря… честно говоря, у меня сложилось впечатление, что в его схеме изложения материала имелись некоторые зазоры.

– Ха! – фыркнул Падди. – В его зазорах имелись некоторые схемы изложения материала.

Алекс, не успев удержаться, ухмыльнулся – и тут же напряг мышцы лица, убирая непрошенную улыбку.

– Вам виднее, господин Маклир. Это же вы присутствовали на лекциях, не я. Но если вы правы, я тем более обязана донести до вас эти базовые предупреждения. Их должны были озвучить на первом же ознакомительном уроке. И предложить всем студентам, отказавшимся от этой специализации, альтернативные курсы обучения. То же общее драконоведение. Или технологии превентивной защиты. Вам делали такое предложение? – Деверли оглядела класс. – Нет? Так я и думала. Судя по качеству преподавания моего предмета, в академии в принципе не готовят драконоборцев-практиков.

– Ха! – Падди, подпрыгнув за партой, тыкнул Алекса пальцем в спину. – Каррингтон, тебя раскусили!

– Иди в задницу, – не разжимая губ, прошипел Алекс. Больше всего ему хотелось, развернувшись, зарядить Падди в рожу.

– А Каррингтон сразу не собирался в драконоборцы идти, – радостно отчитался перед Деверли чертов Падди. – Так ведь, Алекс? Он просто диплома тут дожидается и квалификационного статуса. А потом пойдет драконоборцами руководить. Когда у тебя папочка генерал-майор, лично сражаться с драконами необязательно.

– Благодарю за информацию, господин Маклир, – холодно улыбнулась Деверли. – Но вы учитесь в той же академии, что и господин Каррингтон. То есть, выпустившись, вы тоже получите квалификационный сертификат, не подтвержденный практическими навыками. Зачем же вы выбрали именно это учебное заведение?

– Потому что… – смешался Падди. – Потому что… Потому что денег у меня на другое не было!

– Вы могли получить стипендию. Правда, для этого нужно было продемонстрировать высокую успеваемость в школе…

– А наш Падди немного туповат, – с фальшивым сочувствием протянул Алекс. Помощь от Деверли была неожиданной и, возможно, случайной – но упускать такой шанс было бы глупо. – Бедняжка Падди. Какой у тебя средний балл? Три целых семь десятых? Лучше всего Патрику удаются физические упражнения, – Алекс поглядел на Деверли самым бесхитростным взглядом, какой только смог изобразить. – По гимнастике у него только пятерки.

– Да. Пятерки. Потому что я не бумажки в министерстве перекладывать буду, а с драконами биться!

– Не будете, – прервала вспыхнувшую перепалку Деверли. – При таком уровне подготовки – точно не будете. Вас, господин Маклир, ни в одну серьезную организацию попросту не примут. Глупо нанимать драконоборца, который погибнет в первом сражении, выставив компанию на компенсационные выплаты.

– Но я занимаюсь!

– Вы пытаетесь заниматься. Я не собираюсь обсуждать вашу успеваемость – это не мое дело. Но в академии Святого Георга просто не дают достаточной подготовки. Нельзя научиться тому, чего не преподают. Поэтому повторяю вопрос. Почему вы выбрали именно эту академию?

Падди молчал, но Алекс отчетливо слышал его яростное сопение.

– Честно говоря, меня не слишком интересуют ваши мотивы, господин Маклир. Но обвинять других в том, что делаете вы сами… Мне кажется, это не самый достойный поступок.

В коридоре вибрирующим жестяным лязгом задребезжал звонок. Отклеив задницу от стола, Деверли внимательно оглядела притихший класс.

– Еще раз обдумайте все, что я сказала. Если на следующий урок придет меньше студентов, я все пойму. И да – будьте готовы. В дальнейшем вы услышите от меня много неприятных вещей. Если вас это не устраивает – в библиотеке достаточно стульев, а в книгах достаточно материала для обширных докладов. Всем до свидания. Хорошего дня.

Глава 8. Руками не трогать

Хизер предполагала, что учительский труд преподнесет ей немало неприятных сюрпризов… Но не настолько же! Письменный план урока оказался действительно необходимым. Не потому, что ректор желал видеть аккуратно заполненные бланки с подробно расписанными пунктами – а он, сволочь, хотел. А потому, что без плана Хизер сбивалась, начинала путаться, перескакивала с одной мысли на другую, в процессе то упуская важное, то по нескольку раз повторяя одно и то же.

Хизер задумчиво постучала деревянным пером по тетради. Звук получился глухим и тусклым, словно вылинявшим. В маленькой комнатке царил тоскливый вечерний полумрак, и разбуженные светом газового рожка тени качались и вздрагивали на стенах, словно водоросли в медленном течении реки. Хисса не было видно, но из-под шкафа пробивались предательские рыжие лучи, выдавая секретное логово. Что интересного Хисс нашел в душной и пыльной темноте, Хизер понятия не имела, но мешать фамильяру не собиралась. Если Хиссу нравится сидеть под шкафом – почему бы ему там не посидеть?

Подтянув к себе Тедди, Хизер быстрым движением свернула ему голову и отхлебнула из горлышка. Хвойный аромат джина смешался со сладковатым запахом соломы из набивки.

Итак… Пункт первый. Опросить студентов – какую функцию они хотят выполнять в группе и почему. Пункт второй. Провести тесты. Лучше бы, конечно, практические – но действующего макета дракона в академии, естественно, не было. Как можно обучать драконоборчеству, не имея таких необходимых вещей, Хизер понятия не имела… Но ректор академии Святого Георга явно придерживался других взглядов.

Из наглядных пособий в подсобке нашлось только три огромных плаката: дракон в профиль, дракон анфас и дракон в разрезе. В желудке разрезанного дракона тускло отсвечивали голубоватым сожранные кристаллы империта, явственно указывая на злогадостную природу рептилии.

Снова отхлебнув джина, Хизер печально поглядела в тетрадь. Пункт второй – провести тесты… Макет дракона, конечно, предельно четко проявляет наклонности испытуемых, но можно попробовать и другой раздражитель. Результат будет менее точным – но что поделать? Даже частичное решение проблемы предпочтительнее полного ее игнорирования.

Хизер прикусила кончик пера. К острому можжевеловому послевкусию добавился привкус влажного дерева и дешевой краски.

Как напугать группу студентов, не причиняя этим студентам физического ущерба? Может, вызывать в кабинет по одному и швырять в заходящего камень? Нет, не годится. Рефлексы ловцов летящий булыжник никак не раскроет. А может, пальнуть из жезла над головами? Тоже не то. Хизер учитель – а студенты по умолчанию лояльны учителю. Они даже не испугаются толком, и уж тем более никто не проявит встречной агрессии. А значит, потенциальные снайперы никак не обозначат себя.

Вот дьявол…

Хизер потянулась было к Тедди, но в дверь постучали, и она торопливо нахлобучила плюшевую голову на плечи.

– Да-да!

– О, как мило! – заулыбался умиленно ректор Вильсон. – Вы коротаете вечера с плюшевым мишкой!

Рубашка у Вильсона была нежно-лиловая, расшитая по широкому вороту венком белых ирисов, а на бляхе ремня красовался огромный камень, неубедительно имитирующий бриллиант.

– Простите мое невнимание, – поддернув штаны, Вильсон без приглашения опустился в кресло и вытянул ноги, явив миру лиловые же носки. – Столько дел, столько дел… Позавчера я общался по радиофону с министром образования. Насколько же удобнее, чем банальная переписка! Голос передает в разы больше смыслов, чем текст. А вчера пришлось нанести визит наместнику… Я хотел зайти к вам вечером, но вернулся очень поздно, к тому же у наместника подавали чудеснейший грог. С моей стороны было бы бестактно навещать женщину, пребывая в таком состоянии. Поэтому я решил отложить визит на следующий день – и вот я здесь! – Вильсон широко развел руки, взмахнув широкими рукавами рубашки, как лебедь – крыльями. – Как вам нравится в академии?

– Здесь чудесно, – вежливо улыбнулась Хизер. – Так уютно, спокойно… Мне очень нравится.

– А коллеги? Как прошло ваше знакомство с преподавателями? – ректор подался вперед, положив руку на стол – совсем рядом с ладонью Хизер.

– Замечательно. Весьма просвещенные люди, интереснейшие собеседники, – Хизер откинулась в кресле, снова увеличивая расстояние до нейтрального.

– Значит, вы поладили с коллегами? Я очень рад. Наша Изабелла… простите, госпожа Кингдон-Куч, бывает резка и прямолинейна. Некоторых эта прямота отталкивает.

– Ну что вы! Я тоже довольно прямолинейна. Думаю, мы с госпожой Кингдон-Куч отлично поняли друг друга.

Что именно поняли, Хизер благоразумно уточнять не стала.

– Вот как? Отлично! А как вам наши студенты? Я слышал, Александр Каррингтон проявил некоторую бестактность? Не обращайте на мальчика внимания. Алекс – замечательный молодой человек, очень одаренный, гордость академии! Вы знаете, какой у него средний балл? Четыре целых, семьдесят шесть сотых! Удивительный результат. Конечно, Алекс иногда делает глупости… Но вы же понимаете: возраст, темперамент, амбиции. Кто из нас не был молодым? Кому не знакомы безумства юности? – ректор бросил на Хизер короткий внимательный взгляд. – Я надеюсь, вы не в обиде на Алекса?

– Ни в коем случае. Александр Каррингтон произвел на меня впечатление человека усердного и амбициозного, – ответила Хизер – и почти не соврала. Алекс действительно был амбициозным и усердным. А еще он был самодовольным засранцем… Но как говорил Вильсон – кому из нас не знакомы безумства юности?

– Вы меня успокоили. Очень рад, что вы нашли к Алексу подход. Но если возникнут сложности – сразу же обращайтесь ко мне! Всегда готов помочь – и советом, и делом, – подвинувшись в кресле, Вильсон снова дотянулся до руки Хизер. – У вас такие холодные пальцы… Вы не мерзнете в этой комнате?

Вильсон не произнес: «Одна», но посмотрел так выразительно, что Хизер с трудом удержалась от гримасы. Почувствовав настроение хозяйки, Хисс выглянул из-под шкафа, повел носом и настороженно уставился на Вильсона. Хизер сделала запрещающее движение рукой, и Хисс послушно скрылся, на прощание раздраженно взмахнув хвостом.

– Если кто-то позволит себе лишнее… Преподаватель или студент… – Вильсон, нежно сжимая ее пальцы, говорил медленно и тягуче – словно размазывал по тарелке засахаренный мед. – Вы молодая и привлекательная девушка, а люди так грубы и навязчивы…

– Да-да, вы совершенно правы, – согласно закивала Хизер. – Люди чудовищно грубы и навязчивы. Помню, выпивали мы как-то с ребятами в «Хромой лисе». Я пошла еще пивка заказать, а какой-то пьяный придурок за жопу меня ухватил.

Смешавшийся Вильсон растерянно моргнул, открыл рот, закрыл и снова открыл.

– О. Вот как. Ужасно. Это ужасно. Вы, наверное, были шокированы…

– До глубины души. Знаете, такие эмоции трудно выражать словами… Пришлось развернуться и зарядить этому мудаку пивной кружкой в рожу.

– Боже мой, – побледнел Вильсон. – И что же потом?

– Потом? Конечно, я заказала еще одно пиво. За свой, между прочим, счет!

– Нет. Я имел в виду – что было с этим м… м… мужчиной?

– Ах, это! Да ничего не было. Полежал на полу, потом поднялся и вышел. Правда, нос немного набок смотрел… но, может, он сразу такой был? Я, честно говоря, не обратила внимания, – наивно округлила глаза Хизер.

Вильсон, сухо сглотнув, убрал со стола руку. Положил ее сначала на подлокотник, потом – на колени. А после, немного подумав, спрятал в карман.

Глава 9. Критерий истины – практика

Практические занятия с группой почему-то не вызывали пакостной внутренней дрожи, от которой скручиваются в клубок внутренности и напрочь пересыхает горло. Наоборот. Хизер ощущала что-то вроде азарта – как будто она вернулась обратно во времени, и ждала ее не убогая бестолковая возня со студентами, а самая настоящая тренировка – та, в которой макет запросто может под задницу тебя пнуть, если не будешь двигаться достаточно быстро.

Еще раз проверив заряд в жезле, Хизер сунула его в кобуру. Даже этот незначительный, но такой привычный жест доставлял удовольствие. Наконец-то оружие находится там, где ему и положено быть – у бедра. А не болтается поперек кармана, проступая длинной малоприличной выпуклостью.

Хизер подергала ремешки, удерживающие кобуру, и подтянула на одну дырочку верхнее крепление. Да, так намного лучше.

Кажется, на тоскливых академических харчах она сбросила несколько фунтов. Недовольно поморщившись, Хизер поглядела в зеркало. Надо срочно начинать жрать – если она не хочет превратиться в жилистую угловатую жердь без груди и задницы.

Была в этом какая-то глубинная несправедливость. Другие девушки, сбрасывая вес, обретали эльфийскую воздушную легкость и утонченный аристократизм. Хизер же уподоблялась уладскому волкодаву – длинноногая, костистая и жесткая, как армейский сапог.

С другой стороны, можно бисквиты жрать сколько влезет. Даже не можно, а рекомендуется. Приятную женственную округлость Хизер зарабатывала тяжким трудом – безостановочно работая челюстями.

– Дорогая! Я тут такое услышала! Хизер, дорогая, – рывком распахнув дверь, Сюзанн влетела в комнату и остановилась, смущенная. – О, вы одеваетесь. Простите…

– Ничего страшного. Проходите, рассказывайте – что же такого невероятного вы услышали?

– Я сегодня пила кофе с Марджери… Это секретарша Вильямса, Марджери Гант. Вы ее, наверное, не знаете?

– Лично не знаю, но мельком, кажется, видела. Милая такая брюнетка с ямочками на щеках?

– Да, именно. Это она. Марджери рассказала, что ректор сегодня утром был очень не духе. Кричал, швырял документы. Даже кофе свой утренний в окошко выплеснул. Сказал, что кислит невыносимо – а кофе самый обычный, и варила его Молли так же, как и всегда.

– Тяжело быть мужчиной… – сочувственно покачала головой Хизер. – Женщина может дурное настроение на лунные циклы списать, а господину ректору такой поблажки природа не подарила.

– Это точно, – смущенно стрельнула глазами в сторону Сюзанн. – Но кофе – это не все. Вильсон вызвал бухгалтера и приказал ему убрать из вашего жалованья премиальное вознаграждение. У нас, знаете ли, очень невысокий фиксированный оклад, но высокие премиальные выплаты – если, конечно, господин ректор считает работника достойным. Но он обычно считает… А с вами вот так вот. В первый же месяц службы, – пухленькое личико Сюзанн приняло задумчивое и озабоченное выражение. – Я, конечно, ни на что не намекаю… Но вы, случайно, не ссорились на днях с господином ректором? Может, какая-то неудачная шутка, или вы отказались следовать его рекомендациям… Господин ректор иногда предлагает внести изменения в план учебы и очень огорчается, если преподаватели не одобряют его нововведения.

– Вот как? Господин ректор у нас еще и новатор? – вскинула брови Хизер. – Ну надо же. До чего одаренный у нас господин ректор. Истинный светоч педагогики.

– Ну… Да. Истинный светоч. Так вы с ним не ссорились? – подавшись вперед, Сюзанн запрокинула голову, пристально вглядываясь Хизер в лицо. Получилось, пожалуй, излишне интимно… но не отталкивать же ее. Хизер сделала шаг назад.

– Не ссорились. Но и взаимопонимания не достигли. Но не переживайте, Сюзанн, это же мелочи.

– Мелочи? Мелочи?! Да Вильсон же… – осекшись, Сюзанн покосилась на дверь и заговорила шепотом. – Да Вильсон вас теперь со свету сживет. Он же злопамятный, как оса, и такой же прилипчивый. Ни премии вы не получите, ни рекомендательных отзывов…

– А зачем мне его отзывы? Сюзанн, милая, напоминаю: я здесь всего лишь до весны. А потом либо в егерский полк – либо в Африку. Ни там, ни там рекомендации ректора мне не понадобятся. И даже, наверное, навредят, – Хизер ухмыльнулась, представив, как представитель «Трансафриканской» читает цидулю ректора: «Усердна, терпелива, умеет найти подход к самым строптивым студентам». Ну так себе характеристика для снайпера-драконоборца.

– Значит, вы твердо намерены… – сникла Сюзанн.

– Абсолютно и категорически. И очень рекомендую вам сделать то же самое. Чем глубже вы увязаете в этом болоте, тем сложнее потом будет выбраться. Не упустите момент.

Подмигнув Сюзанн, Хизер поправила волосы, в последний раз глянула в зеркало и взяла со стола тетрадь.

– А теперь прошу меня извинить. Урок начинается через десять минут, а мне еще надо добежать до теплиц.

– До теплиц? Но зачем вам теплицы?!

– Потому что сегодня у меня первое практическое занятие. А от теплиц одни металлические каркасы остались. Такое при всем желании не поломаешь.

Желающие поиграть в настоящих драконоборцев уже топтались возле теплицы, растерянно разглядывая возносящийся в небо ржавый остов. Падди и смуглый парень в строгом оливковом шервани задумчиво бродили вокруг развалин, время от времени пиная рассыпанные в траве кирпичи. Ароййо и рыженькая Надин отошли в сторону и обсуждали что-то, склонившись головами друг к другу. Каррингтон стоял, привалившись спиной к старой липе, и равнодушно таращился в серое низкое небо. Рядом с ним подпирали широкий потрескавшийся ствол еще два парня. Их Хизер не помнила совершенно – просто белые круги лиц за партами, безмолвные и безымянные статисты.

Но в целом, наверное, расклад вполне отражал текущую ситуацию. Девочки отдельно, мальчики отдельно. При этом страстный бунтарь Падди нашел общий язык с индусом, а вокруг Каррингтона собрались те, кто вечным протестам предпочитал равнодушное молчаливое согласие.

Ну или те, кто умели собственное мнение засунуть в карман – и не доставать без приказа.

– Добрый день! – поздоровалась, подходя, Хизер. Студенты, мгновенно собравшись в стайку, двинулись ей навстречу.

Уже хорошо. При появлении внешней угрозы эти засранцы могут объединяться. Хотя бы на время.

– Добрый день, госпожа Деверли, – выступил вперед Каррингтон, и Падди поморщился. Тот факт, что Каррингтон стал голосом группы, явно его не порадовал. – Как вы и сказали, мы взяли с собой жезлы. Но здесь нет мишеней. Если хотите, я сейчас сбегаю…

– Не нужно. Мы не будем сегодня стрелять по мишеням, – чуть отступив назад, Хизер поднялась на лежащий в траве обломок стены. Эту импровизированную трибуну она присмотрела, когда готовила площадку для первого тренировочного занятия. – Сегодня мы распределим роли. Вас семеро. В классической ударной группе только шесть человек… Поэтому, возможно, кому-то придется уйти. А может, и нет. Все-таки у нас не настоящая ударная группа – думаю, мы можем позволить себе некоторые вольности.

– А почему только шесть? – тут же встопорщился, как разъяренный воробей, Падди. – Дракон весит пятнадцать тонн. Почему только шесть человек? По-моему, это глупо!

– Разве господин Квистен вам этого не объяснял?

– Объяснял – но я хочу услышать мнение профессионала.

– Профессионала, значит… – задумчиво протянула Хизер. – Хорошо. Будет вам мнение профессионала… – отсоединив цепочку, она достала из кармана часы, подбросила их в руке, поймала, подбросила, снова поймала. – Ловите!

Серебряная репка часов, пролетев по параболе, сверкнула в верхней точке радужными искрами и устремилась к земле. Студенты, вытянув руки, рефлекторно рванулись вперед – и на земле образовалась куча-мала.

Часы, ударившись о рыжую жухлую траву, подпрыгнули и мирно легли в раскидистый кустик овсяницы.

– Что и требовалось доказать, – улыбнулась лежащим на земле студентам Хизер. – Слишком большая группа будет мешать друг другу. Слишком маленькая – не справится с драконом. Оптимальное количество бойцов – от шести до восьми. Но восемь на три не делится, а создавать перекос в одной из функций нет смысла. Поэтому стандартная сработанная группа включает в себя шесть бойцов. Впрочем, группы из семи и восьми человек тоже встречаются – к примеру, в охране частных компаний. Статистика у них не лучше, чем у стандартных формирований. Следовательно, практической пользы от введения дополнительной боевой единицы нет. Я ответила на ваш вопрос, господин Маклир?

– Да, вполне, – Падди, широко улыбнувшись, стряхнул с коленей прелые прошлогодние листья. – Очень наглядно!

– Спасибо, господин Маклир. Я старалась.

– Вот именно. Очень наглядно… – Каррингтон раздраженно оправил перекосившуюся форму. – Я понимаю ваши сомнения – но некоторым в этой группе достаточно теоретических объяснений.

– Если вы не любите падать на землю, господин Каррингтон, то что же вы делаете в этой группе? – склонила голову набок Хизер.

– Да-да, – тут же встрял Падди. – Не хочешь валяться на грязной земле, Каррингтон – вали в чистую библиотеку.

– Ты правда думаешь, что мне требуются твои советы? – Каррингтон поглядел на него сверху вниз с таким равнодушием, которое хуже презрения, и отступил в сторону. – Прошу прощения, госпожа Деверли. Падения действительно необходимая часть тренировок. Вы абсолютно правы.

«Ну надо же», – мимолетно удивилась Хизер. А парень, оказывается, умеет признавать поражение. Хотя бы от того, кого в данный момент согласен считать начальством.

Похоже, Хизер только что неслабо повысили.

– Отлично, – хлопнула она в ладоши. – А сейчас поднимите над головой свои жезлы. Я хочу убедиться, что вы случайно не поджарите друг друга.

– Ну почему же случайно… – пробормотал Падди, но жезл все-таки поднял. Вслед за ним к небу взметнулись еще шесть рук. Хизер, прищурившись, окинула внимательным взглядом магометры – ни у кого за розовый сектор заряд не убежал. Жезлы стояли на минимуме.

– Молодцы, – похвалила она студентов. – Держите жезлы в таком состоянии постоянно. Мне не нужны травмы на тренировках.

– Но выстрелом все равно можно обжечь, – худенькая бледная Надин с сомнением посмотрела на оружие в своей руке. – Может, мы будем использовать имитацию?

– А ты хочешь научиться сражаться с драконами и ни разу не подпалить себе шкуру? – индус поглядел на нее сверху вниз. – Если собираешься заниматься мужским делом, будь готова получить несколько шрамов.

– Я готова! – вспыхнула Надин. – Но я не хочу никого ранить!

– Ранить таким жезлом можно, только если рукояткой по башке дать, – скептически хмыкнул Падди.

– Но бить по башке жезлом дорого и неудобно, – согласно кивнула Хизер. – Намного разумнее использовать обычный булыжник. И дешевле, и удобнее, и безопаснее.

– А безопаснее-то почему? – заинтересовался Падди.

– Потому что на жезле от сильного удара останутся вмятины. По ним полиция легко изобличит преступника. А булыжник можно выбросить в ближайший овраг – и никто никогда его не найдет.

Краем глаза Хизер увидела, как по лицу Каррингтона скользнула улыбка – короткая и скупая, как проглянувшее в феврале солнце. – Итак, если все готовы – давайте начнем занятия. Станьте, пожалуйста, в ряд вон под тем деревом, – Хизер указала на старую рассохшуюся вишню. – Да-да, поближе к теплице.

Студенты, сбившись кучкой, послушно подошли к развалинам, выстроившись перед осыпавшейся кирпичной стеной. Одинокий неровный выступ торчал из земли, как гнилой зуб во рту нищего.

– Вот так, хорошо… – Хизер подошла к спрятанной в траве печати и наступила ботинком на строгую геометрию линий. Сила под ногой отозвалась едва ощутимым встревоженным гулом. – Замечательно… Два шага назад, пожалуйста. Госпожа Ароййо, сдвиньтесь чуть левее. А вы, господин… Гулабрай, правильно? – на полшага вперед. Великолепно. Уберите жезлы в кобуру, сейчас они вам не понадобятся. Посмотрите вон туда – видите на смотровой башне шпиль?

Все дружно повернули головы, и Хизер пинком выбросила с печати хризолит. Хлопнул, растворяясь в эфире, первый силовой купол, удерживающий сломанную стену – и тяжеленный кирпичный выступ, накренившись, качнулся, вздрогнул и полетел вниз.

Прямо на головы студентов.

Время замерло, растянувшись липкой сахарной нитью. Студенты, задрав головы, таращились на рушащийся на них вал кирпичей с растерянным, обиженным изумлением. А потом сахарная нить порвалась. И изумление кончилось. Вскрикнув, Ароййо рванула из кобуры жезл, хлестнув камни бессильным бледным лучом. Рядом с ней, яростно оскалившись, бил по летящим кирпичам короткими залпами Падди. Гулабрай и Войт неожиданно слаженным движением, словно танцоры на сцене, отпрыгнули в стороны, разворачивая в воздухе искрящуюся паутину сетей. А над ними, переливаясь мыльными пузырями, вспыхнули щиты. Надин и Алекс, пригнувшись, приготовились держать удар.

Которого, конечно же, не было. Мгновение спустя сработал второй уровень печати, и камни с грохотом врезались в защитное поле.

– Отбой! – хлопнула в ладони Хизер. – Отлично! Вы молодцы, вы просто великолепны. А теперь все сделали пару шагов назад. Не высаживайте мне кристаллы.

Все еще ничего не соображая, студенты с трудом оторвали взгляд от рассыпавшихся по защитному полю кирпичей, и льдистое кружево сетей с тихим шипением начало таять. Неопытные ловчие ослабили концентрацию. А щиты все еще переливались в воздухе нежнейшим снежным серебром… что, собственно, совершенно естественно. Для щитовиков характерна некоторая вязкость характера.

– Это… что это? – медленно опустил жезл Падди. Кристина все еще стояла в боевой позиции, настороженно поглядывая то на камни, то на улыбающуюся Хизер.

– Это – тестовое испытание. Я предупреждала, что проверю ваши истинные наклонности? Вот. Я их проверила. Вы, господин Маклир, классический снайпер. Госпожа Ароййо – тоже.

Надин, вздрогнув, опустила широко разведенные руки, пошатнулась и плюхнулась на задницу. Один из щитов с треском схлопнулся. Съежившийся бесполезным комочком кудрявый паренек вдруг ожил, вскочил и бросился к рыженькой, заквохтал над ней, словно квочка над цыпленком.

А Каррингтон все держал щит.

– Господин Каррингтон? Будьте так любезны, дезактивируйте заклинание. Силовое поле надежно держит камни. Уверяю, вам ничего не угрожает.

– С чего мне вам верить? – покосился на Хизер Алекс. Широкая, впечатляющей толщины линза над ним сияла, прикрывая большую часть группы. Человека четыре под такой поместится точно.

– Хорошо. Можете мне не верить. Но раз уж вы продолжаете удерживать щит – сместите его, пожалуйста, на десять футов вправо. Замечательно. А теперь влево. Великолепно. Поставьте перпендикулярно – отгородитесь от меня, я же опасна, – чтобы облегчить студенту задачу, Хизер вскинула жезл в боевую позицию. – Очень хорошо. А теперь попытайтесь провернуть вокруг себя.

Каррингтон прикусив нижнюю губу, послушно повел щит по кругу, медленно поворачиваясь. Группа, застыв в молчании, наблюдала за его усилиями. Поначалу силовое поле смещалось, но двигалось все медленнее, то поднимаясь над землей, то вспарывая слежавшийся прелый газон. Щит подрагивал и шатался, серебряная пленка шла мелкой рябью. В какой-то момент горизонтальное натяжение все-таки превысило вертикальное, и щит, громко хрустнув, лопнул. – Черт! – раздраженно скривился Карринтон. – Дьявол! Простите, госпожа Деверли. Сейчас я попробую еще раз.

– Не нужно. Динамическая линза – довольно сложная штука. Я, честно говоря, не верила, что вы сможете это сделать.

– Так он и не смог! – высунулся из-за плеча индуса Падди.

– Он смог. И перемещал линзу больше минуты. Если вы считаете, что можете больше, господин Маклир – прошу, продемонстрируйте свои навыки.

– А чего я? – тут же стушевался уладец. – При чем тут я? Вы же сами сказали, что я снайпер!

– Хорошо. Могу дать вам задание для снайпера, аналогичное по сложности. Хотите?

Раздраженно дернув щекой, Падди насупился и заткнулся.

– Итак, господин Каррингтон, – снова повернулась к Алексу Хизер. – Вы продемонстрировали высокий уровень наполненности заклинания и хорошую оперативную подготовку. Насколько я помню, господин Квистен не отрабатывал с вами динамические линзы?

– Нет. Я сам тренировался, по учебникам, – вскинул подбородок Каррингтон. Что-то в вопросе его насторожило, но что именно – Хизер не понимала.

– И часто вы отрабатываете новые заклинания самостоятельно?

– Когда считаю необходимым, – еще больше напрягся Каррингтон. – В учебниках приведены подробные инструкции, и я тщательно им следую.

– Похвальное усердие. Но такие серьезные темы лучше отрабатывать с учителем. Останьтесь после урока – я покажу вам, как уменьшить колебания линзы.

– Да, госпожа Деверли, – Каррингтон расслабил напряженные плечи.

– Отлично. Надеюсь, все поняли, что произошло? – Хизер повернулась к сбившимся в стайку студентам.

– Да. Вы нас напугали – и мы выдали самую естественную реакцию, – выступила вперед Ароййо. – Именно так и должны тестировать драконоборцев?

– Именно. Я оканчивала академию Ланселота Озерного – там для тестирования использовали действующий макет дракона. Эффект, доложу я вам… запоминающийся, – усмехнулась Хизер. – Когда я впервые увидела эту тварь прямо перед собой – думала, штаны намочу. Испугалась до обморока. А потом в руках сам собой оказался жезл – и БАХ! – Хизер изобразила руками разлетающиеся искры. – При этом до испытания я была уверена, что стану щитовиком, и усердно совершенствовалась в этой области. Как выяснилось, зря.

Хизер улыбнулась, и группа ответила ей согласными смешками.

– Ух ты! Я тоже! – подпрыгнул от избытка чувств Падди. – Я тоже был щитовым! У господина Квистена. А теперь, получается, снайпером буду?

– Как видите.

– А Каррингтон, значит, перейдет в щитовики? Вот умора! – радостно заржал Падди и толкнул локтем Гулабрая. – Слышал, Рамджи? Теперь мы герои! А сахарный мальчик будет нам задницы прикрывать!

– Господин Маклир! – рявкнула Хизер, и Падди испуганно осекся. – Вы не герой! Вы идиот! А без помощи щитового – вы мертвый идиот! Если вы не усвоите эту простую мысль, в группе вам делать нечего.

– Да чего вы… Да я… – растерянно сник Падди. – Да я же просто шутил… Подкалывал Каррингтона, мы же всегда друг друга подкалываем…

– Значит, теперь перестанете. На моих тренировках подобных шуток не будет. Если хотите продолжить обучение, запомните это.

– Ладно… Как скажете, госпожа Деверли.

Падди все еще недовольно хмурился, но возражать не пытался. Хизер еще немного посверлила его гневным взглядом, потом сжалилась и отвела глаза.

– Теперь что касается вас, господин…

– Сэнди. Сэнди Уиллер, – представился пухлый кудрявый парень. Тот самый, который просто застыл под градом камней. Тот самый, которому не было места в группе.

– Послушайте, Сэнди… – Хизер шагнула ближе, подбирая правильные слова. – Я уверена, что вы очень старались… Мне очень жаль…

– Да. Я старался. Но ничего страшного, я понимаю, – Сэнди пытался держать лицо, но губы у него предательски вздрагивали. – Я действительно не гожусь для битв, – он глубоко, шумно вздохнул, покосился на Каррингтона и выпрямился, точно таким же движением задрав подбородок. – Просто… Просто я подумал… Подумал, что надо хотя бы попробовать.

– Вы попробовали. И вы неплохо справились. Вы не закричали, не побежали. Поверьте, это достойный результат. Но этого недостаточно.

– Я знаю, – Сэнди тоскливо поглядел на Каррингтона, потом на Маклира. – Я знаю… Ну, я пойду?

– Да, конечно. Идите, – разрешила Хизер, и Сэнди, ссутулившись, побрел прочь. Тусклая тень тянулась за ним по траве, как мокрая линялая тряпка. – Погодите! – осененная внезапной идеей, окликнула Хизер. – Погодите минутку, господин Уиллер!

Сэнди развернулся.

– Когда госпожа Кольмиц упала, вы подошли к ней. Зачем? – Хизер знала ответ, но хотела, чтобы Сэнди произнес его вслух.

– Пытался помочь. Там камень лежал, Надин ударилась. Я локально скорректировал кровообращение, чтобы уменьшить гематому.

– И обезболил место ушиба?

– Ну да. Конечно.

– Попробую угадать. У вас есть фамильяр, и вы с ним неплохо ладите?

– Да. Скворец. У нас действительно хороший контакт, – слабо улыбнулся Сэнди. – Даже госпожа Бишоп меня хвалила. А что?

– Думаю… – Хизер вдруг отчетливо поняла, что совершает ужасно непедагогичную глупость. Нарушает все правила формирования группы, к тому же делает это, руководствуясь не здравым смыслом, а жалостью. Что совершенно недопустимо. – Думаю… Нашей учебной группе нужен полевой доктор.

– Что? – Сэнди округлил глаза, черные и бархатные, как индийская ночь. – Доктор?

– А почему нет? Кажется, вам хорошо удаются исцеляющие заклинания. А на тренировках наверняка будут травмы. Вы согласны попробовать себя в роли медика?

– Но я… Я же не медик… – Сэнди на мгновение зажмурился и сжал кулаки. – Но я согласен!

И мучительно покраснел, устыдившись собственной слабости. Хизер вполне его понимала. Уступать мгновенному соблазну так стыдно… Но так приятно.

Иногда просто нельзя удержаться.

Глава 10. Слабые звенья цепи с карамельками

Идея закадрить новенькую учительницу уже не казалась такой удачной и обрастала существенными, может быть, даже непреодолимыми трудностями. Деверли мало походила на знакомых Алексу девушек – милых, общительных, привычных до сонной зевоты. Не походила она и на молоденьких преподавательниц, робеющих перед студентами и не умеющих поставить себя. Та же Бишоп – умная, компетентная, но катастрофически безвольная. Не осознающая того простого факта, что учитель не просто может – обязан быть выше ученика. Обязан принуждать к занятиям и дисциплине. Если ты не можешь этого сделать – значит, хреновый ты педагог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.