Павел Пучков
Книга 2. Дикий. Воздушные ворота

Пролог второй книги
«ДИКИЙ: ВОЗДУШНЫЕ ВОРОТА»

Стоя на крыше комендатуры, Дикий привычным жестом поправил ремень «Калаша» на плече. Внизу кипела жизнь уже не Вокзала, а Любеча – укреплённого поселения, которое они с товарищами отвоевали и отстроили. Слышался лязг инструментов из мастерской Механика, доносились обрывистые команды на тренировочной площадке, где Гром ставил на ноги новобранцев. Было странно осознавать, что этот порядок – дело его рук.

Но чем прочнее становились стены дома, тем сильнее зудела старая рана в его памяти. Белое пятно там, где должно быть прошлое. Слово «Вахта» отзывалось навязчивым эхом в самых тихих моментах, будто зовя куда-то.

– Рутина – это и есть нормальная жизнь. К которой мы все стремились. – Щуп помолчал, глядя на дымку над дальними болотами. – Но для тебя, я вижу, это не навсегда. Есть дело. Не для Совета. Для тебя лично.Щуп нашёл его там же, на крыше, как будто чувствовал его настроение. – Скучаешь по просторам? – спросил снайпер, прислоняясь к парапету. – Что-то вроде того, – признался Дикий. – Рутина давит.

– Какое?Дикий насторожился.

– С юго-востока пришли «Ткачи». Говорят, на старых картах нашли контейнер с дорогущим медоборудованием. Годным для Бабушки Ани. Лежит он на территории старого аэропорта.

– В том-то и дело, что не пускают, – усмехнулся Щуп. – Аэропорт – не нейтральная зона. Там обосновалась «Спецгруппа «Омега». Бывшие вояки, серьёзные ребята. Ни бандиты, ни нейтралы. Сами по себе. Сидят за своим периметром и зря к себе не пускают. Проход через их КПП – платный. И не «жучками».– Так в чём проблема? Пусть заходят и забирают.

– Чем же? – спросил Дикий, хотя ответ уже угадывался.

– Услугой. Их командир, позывной «Мастер», любит чужими руками жар загребать. Есть у них проблема – стая «слепых псов» облюбовала один из ангаров. Выкурить не могут – не их профиль. А людей зря рисковать не хотят. Вот и выставили цену: очисти ангар от гнезда – получишь пропуск для себя и своей группы. На раз.

– Потому что это за пределами нашей зоны ответственности, – холодно парировал Щуп. – И это не задача для солдат гарнизона. Это работа для сталкера. Для такого, как ты.Мысль о вылазке, о настоящем деле, заставила кровь бежать быстрее. – Почему не послать своих?

– Я готов.Дикий всё понял. Это был его шанс. Шанс двинуться дальше, не сбегая, а с благословения. И заодно помочь общему делу.

– Так и знал. Команду соберёшь сам. Грома не бери – он тут нужен. Крот будет полезен, он знает подходы. Остальных – на твое усмотрение.

Через три дня небольшая группа выдвинулась на юго-восток. Дикий, Крот в своей лёгкой разведывательной экипировке и двое других сталкеров из бывших нейтралов, жаждавших доказать свою полезность. Путь занял полдня. Сначала по относительно безопасным, патрулируемым дорогам, потом – по узким тропам через начинающиеся болота, где «Ласточкин хвост» на руке Дикого начал потрескивать с беспокойной регулярностью.

Наконец они вышли к цели. Аэропорт «Любеч-Центральный» возник на горизонте не руинами, а суровым, укреплённым форпостом. За высоким забором из колючей проволоки и металлических плит виднелись взлётные полосы, уходящие в туманную даль. Главное здание терминала напоминало бетонный бункер, а на самой высокой его точке тускло мигал красный огонёк – сигнал для редких, отчаянных пилотов. И над всем этим витал ровный, низкий гул – звук работающего генератора и, возможно, чего-то ещё.

Их встретили у ворот. Не бандиты с похабными шутками, а два подтянутых человека в камуфляже с нашивкой «Омега» – череп в стальном щите. Их лица были невозмутимы, движения выверены. Взгляд оценивающий, но без агрессии.

– Цель визита? – спросил старший, его голос был глуховатым, будто из броневой кабины.

– Договор с Мастером, – ответил Дикий, выступая вперёд. – Очистка ангара.

Старший кивнул, без лишних слов проверил их на наличие явно больной заразы и оружия, потом отдал приказ по рации. С скрежетом открылись массивные ворота, ровно настолько, чтобы пропустить группу внутрь.

Внутри царил образцовый военный порядок. Везде чисто, никакого хлама. По периметру стояли укрепленные посты. Дикий видел, как на одной из взлётных полос команда техников возилась вокруг старого, но целого самолёта АН-2 – легендарного «Кукурузника». Сердце Дикого невольно екнуло. Эта машина была кусочком другого, забытого мира.

Их проводили к невысокому, коренастому мужчине с обветренным лицом и пронзительными глазами, который проверял ящики с припасами. Это был Мастер.

– Охотники за пропуском, – чётко ответил Дикий.– Новые охотники за славой? – бросил он, не отрываясь от работы.

– Ангар №3. Карта. – Он сунул Дикому в руки потрёпанный план. – «Слепые псы». Мутировали тут от радиации. Зрение почти потеряли, но слух и нюх – острее стали вдесятеро. Выкуриваем – вас пропускаем куда угодно на сутки. Сдохнете – почистим сами и найдём других дураков. Вопросы?Мастер наконец поднял на него взгляд.

Вопросов не было. Был только путь вперёд. Дикий посмотрел на указанный на карте ангар, откуда доносилось тихое, похожее на скрежет когтей по металлу, шуршание. За ним лежали не только нужные медикам лекарства. За ним лежали ответы. Он это чувствовал.

– Пошли, – кивнул он своим людям, и группа двинулась вглубь территории аэропорта, навстречу новой угрозе и новым тайнам.

Его путешествие только начиналось.

Глава 1: Цена входа

Воздух в ангаре №3 был спёртым и густым, пахнущим гниющей плотью, шерстью и чем-то кислым. Свет скудно пробивался через разбитые стеклянные панели крыши, выхватывая из мрака гигантские тени бездействующих механизмов и груды старых ящиков.

– Вижу их, – прошептал Крот, указывая вглубь зала. – Справа, у самого дальнего шасси. Спят, кажется.

Дикий кивнул, медленно двигаясь вперёд. Его «Вепрь» был идеальным оружием для такого боя в ближнем квартале. «Слепые псы» – твари размером с телёнка, с иссохшей, почти голой кожей и огромными, раздувшимися от постоянного принюхивания ноздрями. Их глазницы были затянуты мутной плёнкой. Они не видели, но их уши поводились, улавливая каждый звук.

– План простой, – тихо сказал Дикий своей тройке. – Крот, ты и Ворон – на балкон. Создаёте шум, отвлекаете. Я подойду с фланга и буду валить по одному. Главное – тишина до команды.

Они отработали чётко. Крот и второй сталкер, молчаливый Ворон, бесшумно обошли и забрались на металлический балкон, тянувшийся вдоль стены. Дикий, затаив дыхание, стал продвигаться по низине, прикрываясь брошенными телегами.

Крот свистнул. Резкий, пронзительный звук разнёсся по ангару. «Псы» встрепенулись, их головы повернулись к источнику шума. Один из них, самый крупный, издал хриплый лай и рванул вперёд.

Это был их шанс. Дикий встал во весь рост. «Вепрь» упёрся в плечо. Первый выстрел дробью ударил в бок ближайшей твари. Она с визгом откатилась в сторону. Второй выстрел – ещё одна упала. С балкона ударили автоматы Крота и Ворона, добивая и отвлекая остальных.

Бой был коротким, яростным и громким. Когда эхо последних выстрелов стихло, в ангаре пахло порохом и смертью. Шесть туш «слепых псов» лежали на бетоне.

– Чисто, – крикнул Крот сверху.

Дикий перезарядил ствол и подошёл к тому месту, где спала стая. За грудой ящиков он нашёл то, за чем шёл – большой металлический контейнер с красным крестом. Замок был сорван, но внутри всё было цело: упаковки стерильных бинтов, антибиотики, обезболивающие. Находка, которая спасёт не один десяток жизней в Любече.

– Быстро. Без потерь. Неплохо, – бросил он, оценивающе глядя на окровавленные тушки. – Договор есть договор. Ваш пропуск.Мастер ждал их у выхода, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось лёгкое удивление.

– Знак. Мои ребята на воротах узнают. Пропустят. Но только вас. И только на окраины. Территория самого терминала, ангаров и взлётных полей – под запретом. Появитесь там – пристрелим на месте. Вас это устраивает?Он протянул Дикому не жетон и не пропуск, а простую металлическую пластину с выбитым номером и знаком «Омеги». – Это что? – спросил Дикий.

– Устраивает.Дикий сжал пластину в руке. Это был не полный доступ, но это был шаг. Шаг вперёд.

Обратный путь в Любеч был лёгким. Они несли не просто медикаменты – они несли победу. В медпункте Бабушка Аня встретила их со слезами на глазах. Щуп, выслушав доклад, молча и сдержанно кивнул – высшая похвала от него. Гром хлопал Дикого по плечу так, что тот едва устоял на ногах. На вечер у костра собрались все. Это был их общий праздник.

Но позже, когда огни погасли и самые стойкие разошлись по своим углам, Дикий остался сидеть у потухающих углей. Он смотрел на пластину в своей руке. Ключ. Ключ не к лекарствам, а к чему-то большему.

– Я ухожу, – сказал Дикий без предисловий.Он поднялся и направился к комендатуре. В кабинете застал Щупа, который дописывал очередной отчёт.

– И дальше. Пластина – это только начало. Она открывает дорогу. Там, за их периметром, есть другие пути. Старые дороги. Карты, которые не видел никто.Щуп отложил ручку и посмотрел на него. В его взгляде не было удивления. – В Аэропорт?

– Один, – подтвердил Дикий. – Это мой путь. Не солдата. Не лидера. Сталкера.– Один? – спросил Щуп.

– Не сгинь там. Ты нам ещё нужен.Щуп молча кивнул. Он всё понимал. Он протянул руку через стол.

– Я вернусь, – пообещал Дикий, пожимая её. – Но сначала мне нужно найти ответы.

– На, – буркнул он. – Возвращайся.Он зашёл попрощаться с Громом. Великан молча выслушал, потом полез в свой ящик и достал оттуда несколько пачек патронов для «Калаша» и банку тушёнки.

На рассвете Дикий вышел из ворот Любеча. Он был один. За его спиной оставались друзья, дом, ответственность. Но впереди была Зона. Его старая, жестокая, единственная учительница.

Он обернулся, чтобы бросить последний взгляд на ставшие родными стены, и увидел на крыше комендатуры две фигуры – Щупа и Грома. Они молча провожали его. Он помахал им рукой, развернулся и твёрдым шагом пошёл по дороге, ведущей на юго-восток.

К Аэропорту. К его окраинам. К его тайнам. И к легендарному аномальному мосту, о котором ходили лишь смутные слухи. Его путешествие только начиналось.

Глава 2: Шёпот забытой дороги

Пластина «Омеги» холодным пятном лежала в нагрудном кармане бронника Дикого. Она была пропуском, но не гарантией безопасности. Ворота на юго-восточном рубеже Любеча остались позади, и с их закрытием словно захлопнулась и дверь в привычный мир. Дикий был снова один на один с Зоной. Но на этот раз – не по воле случая, а по собственному выбору.

Дорога, которую ему указали, была не тропой, а лишь намёком на таковую. Старое асфальтовое полотно было разорвано вздутиями почвы, проросшим сквозь трещины буреломом и тёмными, маслянистыми пятнами, с которых «Ласточкин хвост» на его запястье срывался на тревожный писк. Воздух здесь был гуще и слаще, пахнул прелой листвой и окисленным металлом. Давление Зоны чувствовалось физически – как тяжесть на плечах и лёгкий звон в ушах.

Он шёл, не спеша, придерживаясь теневой стороны, его взгляд непрерывно сканировал местность. Справа тянулся ржавый забор, за которым угадывались остовы старых складов – вотчина «Омеги». Слева – непроходимая стена чахлого, мутировавшего леса. Именно оттуда и доносились звуки: не привычный вой собак или рычание кабанов, а нечто иное. Тихий, сухой шелест, будто по коре царапали сухие ветки. И щелчки. Короткие, отрывистые.

Дикий замедлил шаг, снял с плеча «Калаш». Инстинкт, отточенный сотнями вылазок, кричал об опасности. Лес здесь был слишком тихим. Слишком настороженным.

Он не успел сделать и десяти шагов, как из-за ствола кривой, скрюченной берёзы на дорогу выкатилась тень. Длинная, тощая, передвигающаяся на двух ногах, но с неестественным, судорожным изгибом спины. Леший.

Его кожа напоминала потрескавшуюся кору, а длинные конечности заканчивались когтями, похожими на заточенные сучья. Лицо, если это можно было так назвать, было лишено глаз, лишь впадина, постоянно дёргающаяся и поворачивающаяся на звук. Из полуоткрытой пасти сочилась тягучая слюна.

Дикий не стал кричать или предупреждать. Он вжал спуск. Очередь из «Калаша» прошила грудь твари, отбросив её назад. Но вместо падения она лишь качнулась, издав скрежещущий звук ярости. Пули, казалось, лишь разозлили её.

И тут из леса их вышло ещё пятеро.

Они двигались не спеша, окружая его, отрезая путь к отступлению. Их щелчки сливались в жутковатую, стрекочущую перекличку. Дикий отступил к забору, прижимаясь спиной к холодному металлу. Паника, холодная и острая, кольнула под ложечкой, но он тут же задавил её. Паника – смерть.

Он перевёл оружие в автоматический режим. Первую очередь он выдал по ногам ближайшего лешего. Тот с визгом рухнул, и Дикий добил его коротким выстрелом в голову. Слабые точки. Суставы, голова.

Второй мутант прыгнул с размаху, целясь когтями в лицо. Дикий уклонился, почувствовав, как ветер от удара овеял его щёку. Он всадил очередь ему под мышку, в место, где должна быть грудная клетка. Тварь свалилась с тихим всхлипом.

Но остальные трое были уже в трёх шагах. Стрелять было поздно. Дикий рванул «Вепрь» с пояса. Громоподобный выстрел в упор отшвырнул одного лешего, разорвав ему плечо. Но двое других были на нём.

Один вцепился когтями в броню на его предплечье, с оглушительным скрежетом царапая пластик. Второй пытался обойти сбоку. Дыхание мутантов пахло гнилью и землёй. Дикий, рыча от напряжения, ударил прикладом «Калаша» в безглазую морду первого, ощущая, как ломается что-то хрупкое. Тварь отшатнулась. Второй леший в это мгновение нанёс удар. Коготь, острый как бритва, прочертил огненную полосу по его щеке, едва не задев глаз.

Боль пронзила сознание белым светом. Дикий, движимый чистым инстинктом, выхватил тяжёлый армейский нож и со всей силы всадил его в шею атакующего мутанта. Тот захрипел, из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь. Последний рывок, и он рухнул.

Дикий, тяжело дыша, прислонился к забору. Его щекa горела, по шее струилась тёплая кровь. Вокруг лежали три тела мутантов. Остальные, видимо, отступили, почуяв смерть сородичей. Тишина, звенящая и тяжёлая, снова опустилась на дорогу.

Он кое-как перевязал рану обрывком бинта, руки дрожали от выброса адреналина. Осмотрел броню – глубокие царапины, но проломов нет. Повезло.

Дальше он шёл уже с удвоенной осторожностью, не скрываясь, но и не привлекая внимания. Солнце начало клониться к горизонту, отбрасывая длинные, уродливые тени от скелетов деревьев. Он понимал, что ночью застать его здесь – верная смерть.

И тогда он увидел его. В конце дороги, прямо перед мостом, о котором ходили легенды, стоял старый, допотопный ЛиАЗ. «Жёлтый автобус», как его, наверное, называли много лет назад. Теперь он был ржавым, облезлым, с выбитыми стёклами, но его корпус казался целым. Он стоял, вросший в землю по самые оси, как последний дозорный на краю пропасти.

Это было идеальное укрытие. Дикий, превозмогая усталость и боль, подошёл к нему. «Ласточкин хвост» молчал – аномалий рядом не было. Он толкнул скрипящую дверь – она поддалась.

Внутри пахло пылью, старой кожей и горем. Сиденья были порваны, пол усыпан осколками и мусором. Но это был крытый объём. Стены. Защита.

Он забаррикадировал дверь сломанным сиденьем, выбрал место в самом конце салона, откуда был виден и вход, и выбитое заднее стекло с видом на дорогу. Развёл маленькую, почти бездымную грелку, чтобы согреть руки и простерилизовать рану.

Снаружи спускались сумерки. Лес застывал в немом ожидании. Где-то вдали, со стороны Аэропорта, послышался отдалённый рёв двигателя – возможно, тот самый АН-2 совершал свой вечный облёт.

Дикий сидел, прислонившись к холодному металлу автобуса, сжимая в руках «Калаш». Боль от раны пульсировала в такт его сердцу. Он был один. Изранен. В самом сердце враждебной территории.

Но он не чувствовал отчаяния. Лишь холодную, стальную решимость. Он прошёл через первое испытание. Он выжил. Завтра его ждал мост. А потом – всё, что лежало дальше.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к звукам ночной Зоны. Они были ему знакомы. Они были его единственной колыбельной. И под их аккомпанемент он, наконец, уснул коротким, тревожным сном солдата на передовой.

Глава 3: Цена шага

Утро пришло серое и сырое. Туман стелился по земле, скрывая неровности асфальта и делая мир призрачным и размытым. Боль в щеке стала тупой, ноющей, напоминая о вчерашней схватке. Дикий, пересилив скованность в теле, выбрался из автобуса. Его броня, испещрённая царапинами от когтей лешего, казалась ему вторым кожухом, единственной защитой в этом гиблом месте.

Впереди был мост. Не тот, монолитный, что строили до ЧП, а тот самый, аномальный. Дорога к нему шла под уклон, и в утренней дымке Дикий не видел его конца – лишь обрыви тумана. «Ласточкин хвост» на его руке вёл себя спокойно, лишь изредка позванивая о фоновую радиацию.

Он двинулся вниз, стараясь ступать как можно тише, хотя глухая асфальтовая пустыня, казалось, поглощала все звуки. Воздух был неподвижен и густ. С каждым шагом чувство тревоги росло, становясь почти физическим – словно кто-то вёл смычком по натянутым нервам.

Именно поэтому он заметил неладное. Впереди, метрах в двадцати, участок дороги казался… дрожащим. Воздух над ним струился, как над раскалённым камнем. И земля вокруг была чистой – ни пылинки, ни травинки.

Пружина. Слово само всплыло в памяти, обрывок чьего-то разговора в баре на Вокзале. Гравитационная ловушка. Маскируется под ровную поверхность.

Он замер, оценивая обходной путь. Слева – обрыв в заросшее бурьяном ущелье. Справа – груда искореженных металлоконструкций, возможно, останки старой эстакады. Путь в обход справа казался единственным вариантом.

Он сделал первый шаг в сторону, стараясь обойти дрожащее марево по широкой дуге. Его нога ступила на, казалось бы, прочный кусок асфальта.

И мир взорвался.

Не звуком. Молчанием. Абсолютной, оглушающей тишиной, которую разорвал лишь его собственный вопль. Невидимая сила, могучее и безразличное, словно кулак гиганта, ударила его снизу. Его оторвало от земли с такой силой, что его позвоночник затрещал. Он взлетел вверх, на мгновение увидев всю долину с высоты птичьего полёта – жёлтый автобус, туман, дрожащий мост вдали.

А потом его потянуло вниз. Не просто упал – его швырнуло о землю.

Удар был чудовищным. Даже прочная армейская броня не смогла поглотить всю энергию. Он услышал, как с хрустом ломаются рёбра, и его собственный крик захлебнулся во рту привкусом меди. Его отбросило, как тряпичную куклу, и он грузно рухнул на землю, скатившись в придорожную канаву.

Сознание уплывало. Он цеплялся за него из последних сил, через пелену боли и тошноты. Он пытался подняться – тело не слушалось. Дышалось прерывисто, каждый вдох отдавался острой болью в груди.

И тогда он увидел. Его броня. Его красивая, чёрная, облегчённая «Стальным сердцем» броня… была разорвана. В нескольких местах по швам расходились трещины, грудная пластина была вдавлена внутрь, и оттуда сочился дымок – артефакт, видимо, коротнуло и он сгорел. Запах гари смешивался с запахом крови.

Он попытался дотянуться до «Вепря» на поясе. Рука не повиновалась. Он повернул голову, и его взгляд упал на то, что осталось от обреза. Он лежал в трёх метрах, его приклад был сломан, а ствол неестественно выгнут. «Пружина» не пощадила и его.

Только «Калаш», висевший на ремне за спиной, уцелел. Видимо, его спасло то, что он оказался сверху в момент удара.

Боль, страх и ярость слились воедино. Он, стиснув зубы, начал ползти. Прочь от этого места. Оставляя за собой кровавый след. Каждый метр давался ценой нечеловеческих усилий. В ушах звенело, в глазах темнело.

Он не помнил, как дополз. Следующие несколько часов выпали из памяти. Очнулся он уже в сумерках, внутри жёлтого автобуса. Он был здесь. Каким-то чудом он сюда дополз. Его «Калаш» лежал рядом. Всё остальное было потеряно.

Он с трудом расстегнул и сбросил с себя остатки брони. Она была бесполезна и лишь сковывала движения. Под ней рубашка была мокрой от крови и пота. Он кое-как перебинтовал грудь, сжав её обрывками ткани, чувствуя, как кости больно сдвигаются при каждом движении.

Ситуация была хуже некуда. Он был один. Изранен. Лишён основной защиты и одного из стволов. Где-то рядом – смертоносная аномалия. И единственный путь вперёд – через легендарный мост, о котором он теперь знал лишь одно: подступы к нему смертельно опасны.

Он сидел на холодном полу автобуса, прислонившись к сиденью, и смотрел в темноту. Отчаяние подступало к горлу холодным комом. Он мог вернуться. Поползти обратно в Любеч. К Щупу, к Грому, к безопасности.

Но мысль об этом вызывала лишь горькую усмешку. Вернуться ни с чем? Проигравшим? Сломленным? Нет. Это был не его путь.

Он потянулся к «Калашу» и принялся чистить его дрожащими руками. Механические, привычные движения успокаивали. Свет грелки выхватывал из мрака его решительное, осунувшееся лицо.

Он оставался здесь. Он будет думать. Он будет искать путь. Он всегда его находил.

Глава 4: Взгляд из прицела

Боль стала его единственной реальностью. Тупая, разлитая по всей груди, и острая, пронзающая при каждом вдохе. Дикий лежал на холодном полу автобуса, пытаясь совладать с дыханием – короткие, прерывистые вдохи, долгий, мучительный выдох. Сознание то уплывало в чёрный туман, то возвращалось, принося с собой всю полноту его безнадёжного положения.

Именно в один из таких моментов ясности его внутренний радар, тот самый, что не раз спасал ему жизнь, снова сработал. Острое, животное чувство – за ним наблюдают.

Он замер, почти не дыша, стараясь не выдать, что пришёл в сознание. Его глаза, привыкшие к полумраку, метнулись к выбитым стёклам, сканируя окружающий пейзаж. Ничего. Только колышущийся на ветру бурьян и туман над ущельем.

А чувство не проходило. Чувство мушки на лбу.

Снайпер.

Мысль была холодной и чёткой. Кто? «Омега»? Нет, их территория позади. Бандиты? Мародёры? Неважно. Он был лёгкой мишенью, загнанной в железную клетку.

Он лежал неподвижно, заставляя себя дышать ровно, имитируя беспамятство. Минуты тянулись в часы. Солнце прошло по небу, и свет в автобусе сменился с серого на вечерний, багровый.

И тут луч света, пойманный глазом, мелькнул на склоне горы напротив. Крошечная, почти невидимая вспышка. Отблеск на стекле оптического прицела. Расстояние – метров шестьсот, не меньше. Хорошая позиция. Профессионал.

Дикий не шелохнулся. Он мог только ждать. Ждать выстрела, который так и не раздавался.

Снайпер тоже ждал. Выжидал. Изучал.

Прошёл ещё час. И тогда Дикий услышал скрип гравия под чьими-то осторожными шагами. Не один. Двое. Шли не таясь, но без спешки. Остановились в десяти шагах от автобуса.

– Эй, внутри! – раздался хриплый, прокуренный голос. – Вылезай медленно. Руки чтобы видел. Иначе мой напарник на горе сделает из тебя решето.

Дикий молча, медленно, преодолевая пронзающую боль, поднялся на ноги и показался в проёме двери, опираясь на косяк. Его лицо было землистым от боли, рубаха на груди пропиталась кровью.

На него смотрел мужчина в потрёпанном, но качественном камуфляже. На плече – снайперская винтовка с длинным глушителем. Лицо покрыто густой щетиной, глаза узкие, внимательные. Второй, помоложе, стоял чуть поодаль с автоматом наизготовку.

– Ну и видок, – без эмоций констатировал снайпер. – С «Пружины» шмякнулся, да? Повезло, что жив остался. Обычно там кровавое месиво получается. – Он внимательно оглядел Дикого, его простую, окровавленную одежду, одинокий «Калаш». – И кто ты такой, самоубийца? На мост в таком виде собрался? Броня где, наёмник?

– Потерял, – хрипло выдохнул Дикий.

– Вижу, – снайпер кивнул в сторону дороги. – И обрез там же оставил. Нубский прогон. Ты кто вообще? С Вокзала?

Дикий молча кивнул.

– Хм. Слышал, там движ пошёл. Банду какую-то прижали. Это твоих рук дело?

– Отчасти.

– Ну, хоть не полный лузер. Я – Сова. Это мой ученик, Грач. Мы тут… присматриваем. Мост – интересное место. Много кто хочет пройти. Не все доходят.Снайпер усмехнулся.

– А вы почему не прошли? – с вызовом спросил Дикий, едва стоя на ногах.

– Кто сказал, что не прошли? – Сова ухмыльнулся. – Мы уже там были. Вернулись. Там… не для постоянной прописки. – Он помолчал, снова изучая Дикого. – Слушай, парень, тебе бы не на мост, а в лазарет. Сможешь вообще идти?

– Смогу, – буркнул Дикий, хотя мир уже начинал плыть перед глазами.

– Брешешь как сивый мерин. Ладно, повезло тебе. Сегодня день моего доброго настроения. – Сова сбросил с плеча рюкзак, достал оттуда аптечку побольше и лучше, чем у Дикого. – Грач, подстрахуй.

Следующие полчаса Дикий провёл в тумане от боли и сильнодействующих обезболивающих, которые ему вколол Сова. Тот работал молча и эффективно – обработал рваную рану на щеке, туго перетянул грудную клетку, зафиксировав сломанные рёбра.

– Костылём тебе это не светит, но ходить сможешь. Не быстро. И не дерясь. – Сова протянул ему флягу. – Держи. Антирад собственного приготовления. И водки для храбрости. Больше ничем не могу помочь.

Дикий с благодарностью принял флягу, сделав глоток. Жгучая жидкость разлилась по телу, притупляя боль.

– Почему? – спросил он просто.

– Видел, как ты полз. Упёртый. Такие либо сдыхают быстро, либо выживают против всех ставок. Мне интересно, к какому типу ты относишься. К тому же, мёртвые сталкеры никому не нужны. Живые… иногда бывают полезны. – Он указал пальцем на мост, скрытый в сумерках. – Запомни, на мосту не ищи пути. Ищи ритм. Он живёт своей жизнью. «Прыгает». Есть моменты, когда можно проскочить. Короткие окна. Проморгаешь – тебя или разорвёт, или швырнёт в ущелье. Экипировка… – Он скептически хмыкнул, оглядев Дикого. – …у тебя её нет. Только ноги и удача. На той стороне, если дойдёшь, ищи трубу. Старую водосточную. Она ведёт под полосы. Там иногда сидят другие чудаки. Скажешь, что Сова направил. Может, не прибьют сразу.Сова пожал плечами.

– Удачи, сталкер. Шансов у тебя чуть меньше, чем нихуя. Но кто-то же должен их опровергнуть.Он поднялся, закинул винтовку за плечо.

И он повернулся, чтобы уйти. Грач молча последовал за ним.

– Ждите меня, – хрипло сказал им вдогонку Дикий. – Я пройду.

– Выживешь – расскажешь как!Сова не обернулся, лишь махнул рукой.

Дикий остался один. Снова один. Но теперь внутри горел не только огонь боли, но и огонь ярости. Ярости на себя, на свою уязвимость, на эту проклятую Зону. И чья-то вера. Чужое, скептическое, но всё же – «выживешь».

Он посмотрел на мост. Теперь это был не просто кусок разрушенной дороги. Это был вызов. И он принял его.

Глава 5: У подножия титана

Совет Совы звучал в ушах: «Ищи ритм». Но, прежде чем танцевать с невидимым смерчем на мосту, нужно было изучить партнёра. И лучшее место для этого – его подножие, куда он сбрасывал тех, кто не угадал.

Спуск в ущелье дался Дикому мучительно. Каждый шаг, каждое движение отзывалось болью в сведённой рёбрами груди. Он карабкался по осыпающимся склонам, цепляясь за корни и выступы скал здоровой рукой, прижимая к боку «Калаш». «Ласточкин хвост» на его запястье то затихал, то срывался на истошный визг, предупреждая о пятнах радиации и остаточных полях аномалий, оседающих на дне этого естественного колодца.

Воздух внизу был густым и спёртым, пахнущим озоном, разложением и чем-то металлическим. Под ногами хрустели кости – человеческие, звериные, перемешанные с обломками снаряжения и клочьями одежды. Это было кладбище неудачников.

Именно там, под самым первым пролётом моста, он нашёл его. Тело было относительно свежим. Сталкер в потрёпанной, но добротной экипировке, с рюкзаком за спиной. Его шея была сломана, поза – неестественной. Видимо, «Пружина» швырнула его с такой силой, что он не долетел до дна, а ударился о опору. Рядом валялась винтовка с разломанным прикладом.

Дикий, превозмогая отвращение и боль, обыскал рюкзак. Консервы, патроны, аптечка… и потрёпанный, заляпанный грязью блокнот в водонепроницаемой обложке.

Он прислонился к холодному бетону опоры и открыл его. Почерк был нервным, торопливым.

*«…Мост не просто прыгает. Он дышит. Интервалы между "выдохами" – 7-8 минут. Но есть сбой – каждые три цикла пауза удлиняется на 10-15 секунд. Это ключ…»*

«…Радиация – адская. Без антирада и прикрытия далеко не уйти. "Электроны" сидят на перилах, как птицы. Смотри под ноги – там "ползуны", похожи на масляные лужи, бьют током…»

«…Прошёл только половину. Справа, у четвёртой опоры, увидел его. "Зеркало". Аномалия. Не приближаться! Оно… оно показывает тебя. Но не такого, какой ты есть. А такого, каким ты мог бы стать. Или станешь. Не смотри…»

«…Он за мной наблюдает. Тот, кто живёт под мостом. В тени. Он не мутант. Он хуже. Он ждёт. Всех, кто упадёт. Всех, кто посмотрит в "Зеркало"…»Последняя запись была сделана такими кривыми буквами, что их едва можно было разобрать.

Дикий сглотнул. Информация была бесценной. Ритм. «Электроны». «Ползуны». И какая-то новая, психическая аномалия – «Зеркало». И ещё… кто-то третий.

Он перевернул страницу. На последнем листе была нарисована схема, узнаваемая карта моста и ущелья за ним. Автор отметил «окна» для прохода, опасные зоны и, в самом конце, ту самую трубу, о которой говорил Сова. И подпись: «Кто найдёт – воспользуйся. Не дай моей смерти быть напрасной. Снайпер».

Снайпер. Не Сова. Другой. Тот, кто не дошёл.

Дикий забрал блокнот и немного патронов калибра 5.45. Остальное оставил. Он посмотрел наверх, на громаду моста. Теперь у него был план. Хрупкий, смертельно опасный, но план.

Следующие несколько часов он потратил на подготовку. Нашёл среди обломков длинный, относительно прочный шест – чтобы проверять путь перед собой на «ползунов». Разметил в уме точки, где можно будет переждать «выдох» моста, ориентируясь на опоры.

И тогда он пошёл. Не обратно, к относительной безопасности, а вперёд. К мосту.

Глава 6: Каменная симфония для одного зрителя

Совет из дневника мёртвого сталкера горел в сознании Дикого, как единственная свеча в кромешной тьме. Ритм. Семь-восемь минут. Пауза. Снова удар. Он прижался спиной к холодной, шершавой бетонной опоре у самого начала моста, стараясь дышать неглубоко, чтобы не буравило в груди. «Ласточкин хвост» на его запястье заходился в истерическом визге, предупреждая не об одной, а о десятках смертей, сконцентрированных в этом месте.

Первый «выдох» моста он пережидал, затаившись. Это было не похоже на звук. Скорее, на внезапное изменение давления. Воздух сгустился, затрепетал, и невидимая кузнечная молот обрушилась на пространство в сотне метров от него. Асфальт вздыбился волной, ржавые остовы машин подпрыгнули и с грохотом рухнули на место. Даже на его безопасном расстоянии волна сжатого воздуха ударила по лицу. Он зажмурился. Если бы он был там сейчас, от него осталось бы мокрое место.

И потом – тишина. Звенящая, неестественная. Тихое посвистывание ветра в расщелинах и навязчивый треск дозиметра.

Сейчас. Он должен был двигаться. Но куда? Глазами он видел ровный асфальт. Но дневник предупреждал: «ползуны» и «электроны».

Дикий, кряхтя, наклонился, подобрал с земли несколько камней разного размера. Его первое оружие против невидимого врага. Он прицелился и бросил первый камень чуть вперёд и левее.

Третий камень, побольше, он швырнул на середину проезжей части.Камень шлёпнулся на асфальт, подпрыгнул и покатился. Ничего. Второй камень – правее. Та же картина.

И тут же пространство над камнем вспыхнуло сине-белым светом. Сеть молний, похожих на разряды статического электричества, но куда более мощных, на мгновение озарила мост, оставив после себя запах озона и тлеющую, оплавленную точку на асфальте. «Электрон».

Дикий чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Пауза не вечна. Он швырнул ещё несколько камней, намечая себе путь. Обнаружил ещё два «электрона», висящих в воздухе на уровне груди, и одно маслянистое, чуть поблёскивающее пятно на земле – «ползуна», который остался бы незамеченным без проверки.

Дорога была очищена. На семьдесят метров вперёд.

Он рванул с места, стараясь не думать о боли, о страхе, о звенящей в ушах радиации. Его ноги, подкошенные слабостью, едва слушались. Он пробежал первый отрезок, нырнул за остов грузовика, едва успев прижаться к холодному металлу, как мост снова взорвался грохотом «пружины». На этот раз ближе. Грузовик содрогнулся, и Дикий почувствовал ударную волну всем телом. Он зажмурился, молясь, чтобы укрытие выдержало.

Так он и двигался. Метр за метром. Перебежка. Проверка камнями. Ожидание. Снова перебежка. Он был похож на израненного, загнанного зверя, танцующего под звуки каменной симфонии, где дирижировала сама смерть. Радиация тошнила его, несмотря на антирад. Голова раскалывалась. Рука, держащая «Калаш», онемела.

На полпути он увидел Его. «Зеркало». Оно висело в воздухе, окружённое неестественной тишиной даже для этого места. Не отражало оно ничего вокруг – лишь мерцало, как поверхность нефтяной лужи. Дикий, помня предупреждение, старался не смотреть. Но периферией зрения он уловил движение. Не своё. Другое. Там, в глубине мерцающей плёнки, стояла фигура в идеальной чёрной броне. Неподвижная. Смотрящая прямо на него. И в её руке был не «Калаш», а нечто иное, длинное и угрожающее. Лицо скрывал шлем, но Дикий знал – это смотрели на него. И это был не он.

Он отвернулся, чувствуя ледяной холод в животе. И побежал. Забыв про боль, про усталость, подгоняемый чистейшим, животным страхом перед тем, что увидел.

Последний отрезок он преодолел на одном дыхании, падая на колени уже на твёрдой земле по ту сторону моста. Его рвало. Тело тряслось от перенапряжения и радиационного отравления. Но он был жив.

Перед ним расстилалось ущелье. Не такое глубокое, но более дикое. И тут его ждал новый кошмар. Невидимые «пружины» здесь не швыряли вверх, а прижимали к земле. Он сделал шаг – и его буквально вдавило в грунт, как муху. Стоило невероятных усилий оторвать ногу, чтобы сделать следующий шаг. Это был путь через смолу. Каждый шаг давался ценой нечеловеческих усилий. «Кислотные туманы» вынуждали его обходить целые участки, карабкаясь по скользким скалам. А «поющие камни» сводили с ума своим низкочастотным гулом, заставляя кровь стыть в жилах.

Он шёл часами. Казалось, прошла вечность. Он уже почти ничего не соображал, движимый лишь инстинктом выживания. И вот, наконец, в просвете между скалами он увидел её – ржавую, проржавевшую насквозь трубу коллектора. Лаз в иной мир.

Он прополз в неё, как червь, чувствуя, как холодная ржавчина осыпается за воротник. Полз, пока впереди не забрезжил свет. И тогда он выполз наружу, рухнув на траву и судорожно глотая воздух, чистый, почти без примеси радиации.

Перед ним, в лучах заходящего солнца, лежала деревушка. Не укреплённый форпост, не военная база. А просто… место. Шесть покосившихся домиков с залатанными крышами. Деревянный частокол кое-где заменён листами волнистого железа. В центре, на утоптанной площадке, горел костёр, над которым висел потемневший от копоти котёл. Возле него сидели три человека.

Один, бородатый детина в растянутом свитере, чистил длинноствольное ружьё. Другой, худой и жилистый, с умными глазами инженера, что-то паял, склонившись над маленьким столиком. Третья была женщина, не молодая уже, с лицом, испещрённым морщинами и шрамом от виска до подбородка. Она помешивала что-то в котле, её движения были спокойными и точными.

По периметру ещё пара сталкеров растаскивали по домам свои скромные покупки, купленные, видимо, у местных. Это был не дом. Это была стоянка. Место, где можно было передохнуть, обменяться слухами, починить снаряжение перед следующим броском в ад или обратно.

Дикий поднялся на ноги, пошатываясь. Его появление не осталось незамеченным. Разговоры смолкли. Все взгляды – и постоянных обитателей, и мимолётных гостей – уставились на него. На его порванную, окровавленную одежду. На единственный ствол. На лицо, искажённое болью и усталостью.

– Ну и видок, – произнесла она хрипловатым, прокуренным голосом. – С моста, что ли, выполз, сынок?Первой нарушила тишину женщина у костра. Она не встала. Просто перестала мешать варево и внимательно, без осуждения и страха, посмотрела на него.

Дикий, пытаясь перевести дух, лишь кивнул.

– В одиночку? Да ты, я смотрю, либо сумасшедший, либо дохёр как удачливый. – Его тон был не злым, скорее, с оттенком профессионального интереса.Бородач с ружьём присвистнул.

– И то, и другое, – с трудом выдохнул Дикий, делая шаг вперёд. Его ноги подкосились, и он едва не рухнул, но удержался, уперевшись «Калашем» в землю, как костылем.

– Садись, пока не свалился. Похлёбка как раз готова. Смотри только, кровью на мою еду не капай.Женщина жестом показала на пустое место на колоде у костра.

Это не было гостеприимством. Это была констатация факта. Ты жив. Ты здесь. Значит, можешь есть. Потом разберёмся.

Дикий, превозмогая боль, дошёл до колоды и тяжело опустился на неё. Тепло от костра обожгло его закоченевшие конечности. Запах еды вызвал животный голод.

– Радиационный фон с тебя так и прет, друг. Выпей вот это. – Он протянул Дикому гранёный стакан с мутной жидкостью. – Собственного изготовления. Антирад и кое-что для нервов.Худой сталкер отложил паяльник и внимательно посмотрел на него.

Дикий взял стакан, не глядя, и залпом выпил. Жидкость обожгла горло, но почти сразу по телу разлилось долгожданное тепло, и острая боль в груди притупилась.

– Спасибо, – прохрипел он.

– Не за что, – шарахнул технарь. – Здесь все кто-то кому-то должен. Потом отработаешь. Расскажешь, что на мосту нового. Имя-то у тебя есть? Или просто «Смертник»?

– Дикий, – представился он, чувствуя, как сознание начинает затуманиваться от усталости, голода и выпитого.

– Ну, здравствуй, Дикий, – сказала женщина, наливая ему в жестяную миску густой похлёбки. – Я – Мария. Это – Левша, – кивнула она на технаря. – А это – Медведь, – указала на бородача с ружьём. – Добро пожаловать на «Перекур». Здесь не спрашивают, откуда ты. Спрашивают – куда идёшь. И есть ли чем платить.

Глава 7: Железная дань

Утро на «Перекуре» встретило Дикого не птичьим пением, а стойким запахом дыма, металла и щемящей болью во всём теле. Солнце, пробивавшееся сквозь щели в стене сарая, где он ночевал на тюке сена, казалось неестественно ярким. Каждый мускул ныл, рёбра напоминали о себе при каждом вдохе, а голова гудела тяжёлым похмельем от вчерашнего коктейля из радиации, боли и антирада.

Его выход из сарая привлёк внимание. Мария, уже стоявшая у костра, молча кивнула на чан с мутной водой. Левша что-то паял, не отрываясь от работы. А Медведь, тот самый бородач с ружьём, сидел на заборе и с насмешливой ухмылкой смотрел на Дикого.

– Ну что, Смертник, отоспался? – прокричал он. – Красота-то какая вокруг! Птички поют, цветочки цветут. Небось, на курорт решил?

Дикий промолчал, плеснув себе ледяной воды на лицо. Холод немного прояснил сознание.

– На «Перекуре» зря хлеб не жуют, – уже серьёзнее сказал Медведь, спрыгнув с забора. – За ночёвку, за харчи и за микстуру Левши – платить. Или отрабатывать. Выбирай.

– Отрабатывать, – без раздумий ответил Дикий. У него не было ни «жучков», ни чего-то ценного для обмена.

– Я так и думал. Ладно, задание для зелёного есть. Со мной пойдёшь. На поле.

– На поле? – удивился Дикий. В Зоне были поля?

– «Железное поле», – пояснил Медведь, уже заряжая своё ружьё. – Там, до ЧП, пшеницу сеяли. Теперь там… другое растёт. Нужны мне «железные» грибы. Штук двадцать. Для антирада. Без них тут долго не проживёшь.

Путь на поле занял не больше получаса. Медведь шёл быстро и уверенно, знающей походкой человека, который сотни раз ходил этой тропой. Дикий с трудом поспевал, его грудь раскалывалась от боли.

Поле открылось перед ними неожиданно. Это было огромное пространство, уходящее к горизонту. Но вместо золотистой пшеницы его покрывал странный, металлический налет. Серебристо-серые, жёсткие стебли с колосьями, похожими на скопление ржавых шестерёнок, колыхались на ветру, издавая лёгкий, звенящий звук. Воздух здесь был густым и сладковато-металлическим. «Ласточкин хвост» на руке Дикого заскулил, показывая высокий радиационный фон.

– Вот оно, красота, – проворчал Медведь, доставая из рюкзака холщовый мешок и нож. – Грибы ищи у самых корней. Стебель серый, шляпка – как полированный металл, с синим отливом. Срезай аккуратно, не повреди грибницу. И смотри под ноги – тут местами «ржавые» лужицы, ногу прожгут до кости.

Они разошлись по полю. Дикий, согнувшись в три погибели, начал свой поиск. Это была монотонная, изнурительная работа. Глаза слезились от напряжения, спина затекала. Он то и дело распугивал странных насекомых с панцирями цвета окисленной меди, которые прятались среди стеблей.

Медведь, работал быстро и методично, словно комбайнёр на жатве. Его мешок наполнялся гораздо быстрее.

– Эй, Смертник! – крикнул он через некоторое время. – Не забудь проверить те места, где «степень» выше! Там грибы жирнее растут, хоть и светятся в три раза сильнее!

Дикий кивнул и, превозмогая тошноту от радиации, направился в сторону, где его детектор заходился в особенно истошном визге. Он продирался сквозь жесткие, царапающиеся стебли, и его нога вдруг провалилась по щиколотку в невидимую под растительностью яму.

Он рухнул вперёд, больно ударившись коленом о что-то твёрдое. Ругаясь сквозь зубы, он попытался выбраться и увидел, что его нога попала в старую, полуистлевшую каску. А под ней, в небольшом углублении, лежало… Оно.

Не гриб. Нечто круглое, размером с кулак, напоминавшее спёкшийся песок или пористый шлак. Оно было тёплым на ощупь и вибрировало ровным, тусклым свечением. А самое главное – «Ласточкин хвост» рядом с ним почти замолкал, переходя на спокойное, убаюкивающее щёлканье.

Артефакт. Поглотитель радиации.

Дикий оглянулся. Медведь был далеко и не видел его. Сердце заколотилось чаще. Эта штука могла спасти ему жизнь на мосту, в ущельях, где антирад заканчивался так быстро. Он быстрым движением поддел его ножом и сунул в глухой карман на груди. Теперь он крал. Крал у тех, кто дал ему приют. Но инстинкт выживания оказался сильнее.

– Ну, для первого раза сойдёт, – буркнул Медведь, заглянув к нему в мешок. – Пойдём, Мария уже, наверное, обед сварила.Через час они встретились на краю поля. Мешок Дикого был наполнен наполовину, мешок Медведя – доверху.

Возвращаясь, Дикий чувствовал жгучую тяжесть украденного артефакта у себя на груди. Он молчал.

– Вопрос есть? – не отрываясь от работы, спросил технарь.Вечером, после скудной, но горячей похлёбки, Дикий подошёл к Левше. Тот как раз разбирал какой-то сложный прибор, весь в проводах и платах.

– Да, – сказал Дикий. – Моя броня… она не пережила мост. А ходить так… – он махнул рукой на свою рваную одежду, – …самоубийство.

– Ну да. Броня – вторая кожа. А то и первая. И что?Левша наконец поднял на него глаза, протёр заляпанные сажей очки.

– Я слышал, ты можешь… многое сделать. Можешь собрать что-то? Не тяжёлое. Лёгкое. Чтобы защищало хоть от чего-то.

– Могу. Но броня – не из воздуха делается. Нужны материалы. Специальная ткань, кевларовые вставки, титановые пластины… Всё это есть в Зоне. Но не тут. И стоит дорого.Левша усмехнулся.

– Я готов искать, – твёрдо сказал Дикий. – Скажи, что и где искать.

– Ладно. – Он порылся в ящике и протянул Дикому потрёпанный листок. – Вот список. Часть можешь найти здесь, на свалке на северной окраине. Там старые бронежилеты валяются, можно распотрошить. Часть… сложнее. Спецткань и хороший кевлар ищи в бронетранспортёрах. Их несколько под обрывом, на подступах к мосту с той стороны. Но туда… – он многозначительно хмыкнул, – …ты сам знаешь, кто любит наведываться.Левша внимательно посмотрел на него, оценивая.

– Не благодари меня, – огрызнулся Левша. – Найди – принеси. Тогда и поговорим.Дикий взял список. Это была не просто бумажка. Это была карта его следующего выживания. Цель. – Спасибо.

Дикий отошёл от него, сжимая в руке список. У него теперь была цель. Не абстрактный поиск ответов о прошлом, а конкретная, осязаемая задача. Найти. Выжить. Создать.

Он посмотрел на тлеющие угли костра, на тени, снующие между домами. «Перекур» перестал быть временной остановкой. Он стал мастерской. А его обитатели – не попутчиками, а работодателями. И, возможно, единственным шансом выжить в том, что ждало его дальше.

Глава 8: Баня по-зоновски

На следующий день на «Перекуре» царила почти праздничная суета. Медведь с утра куда-то пропал, а вернулся с тушкой молодого кабанчика на плече – редкая добыча в этих местах. Мария с командой принялась его разделывать, а в воздухе запахло дымком и специями – она готовила что-то сложное, в чугунном котле, что томился на углях с утра.

– Баня готова! Кто последний – тот мокрый!Но главное событие было в стороне от костра. Левша, что-то энергично монтируя из старых труб и бочки, наконец огласил:

Оказалось, «баня» была главным богатством «Перекура». Сооружение из половинки цистерны, вкопанной в землю и обложенной камнями, топилось дровами, которые здесь берегли пуще патронов. Но сегодня был особый день. Видимо, добыча Дикого и Медведя того стоила.

К вечеру всё было готово. На импровизированном столе, сколоченном из ящиков, дымилась похлёбка с мясом, стоял чёрный хлеб и несколько бутылок самогона – мутной, горькой жидкости, которую здесь ценили выше любого «жучка».

Первыми в баню пошли Медведь и неожиданно появившийся Снайпер – тот самый Сова, что сидел на горе. Он кивнул Дикому как старому знакомому и, скинув амуницию, проследовал за Медведем в клубы пара.

Дикий зашёл следом. Жара была адской, обжигающей лёгкие. Он прислонился к горячей стенке, чувствуя, как с него сходит грязь, пот и слои старого страха. Медведь, распаренный и красный как рак, уже поливал воду на камни, поднимая новые клубы пара.

– Вот, Смертник, – хрипел он, – это и есть ради настоящего сталкера живут. Не за артефактами, не за «жучками». За этим. Чтоб после смертельного риска в жару да в пар окунуться.

– Правильно. Всё остальное – суета. Главное – выжить и помнить, ради чего ты это делаешь.Сова, сидевший на полке выше, молча кивнул, с наслаждением растягивая мышцы спины.

После бани, уже за столом, под самогон и горячую похлёбку, языки развязались. Дикий узнал историю «Перекура». Мария и Медведь оказались не просто соседями. Они были мужем и женой. До ЧП они жили в соседнем городке. Она – учительница, он – механик на заводе. Зона пришла внезапно, забрав детей, дом, прошлую жизнь. Они выжили чудом и нашли друг друга снова уже здесь, в аду. И построили это место – не дом, нет. Но пристанище. Для таких же, как они.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.