Юна Трейстер
Тренер от Бега

Последняя Россия

Февраль. 2013 год. Москва. Легкоатлетический манеж ЦСКА

Я спустилась в раздевалку на минус первый этаж. В нос ударил кислый запах пота вперемешку с ароматом цветочного дезодоранта, спортивной обуви и изотоника.

Зимний Чемпионат России который год подряд проводили в Москве, в манеже ЦСКА. На лавках не было свободного места, девчонки натягивали купальники стоя, кинув под босые ноги мешки для обуви.

На лицах спортсменок читались нервозность, стервозность, стартовый мандраж и внутренние переживания. У кого-то это была первая Россия, а кто-то как и я, давно сбились со счета. Двенадцать лет назад я приехала в Москву, не имея нормальной обуви и спортивного костюма, но была настроена побеждать всех, с кем попаду в финалы. На тренировках, выкладывалась на секундомер до сотых, тысячных секунды. Последний год, внутри себя я искала мандраж, ощущение, что трясусь от удовольствия, когда хвалит тренер или когда перед международным стартом колет не только в груди, но и холодеют ладони. Делала всё, чтобы ко мне вернулся азарт, горящие глаза и желание побеждать.

Ничего не получалось. Я перестала показывать быстрые секунды, перестала жить тренировками и соревнованиями, перестала выкладываться и мечтать об международной арене. Все окрасилось в один оттенок серого, и победы, и поражения.

Молодые спортсменки, бывалые профессионалки, переодевались, заплетали волосы в тугие хвосты и готовились к выходу в манеж. Я тоже переобулась в кроссовки и кинула спринтерские шиповки в рюкзак. Вышла из раздевалки и поднялась по лестнице.

Вот он, набитый как консервная банка, февральский спортивный манеж. Крики тренеров, выстрелы стартового пистолета, разговоры спортсменов. Очередной чемпионат России по легкой атлетике – и я. Мастер спорта международного класса, Чемпионка Европы, спортсменка, которая двенадцать раз выиграла Россию. Стою, смотрю на родную спортивную арену, трибуны, спортсменов, и ничего не чувствую.

Я кинула рюкзак на свободную скамейку, посмотрела на часы. До предварительных забегов оставалось час двадцать. Еще рано. Дошла до буфета, купила кофе, утопив в нём четыре ложки сахара. Раньше такая пластиковая чашечка бодрила с трёх глотков и давала настроение перед забегом. То ли кофе испортился, то ли сахар, но кроме учащённого сердцебиения я ничего не почувствовала.

За три недели до Чемпионата России, чувствуя объяснимую лень, я купила разовое посещение в фитнес-клуб через дорогу. На тот момент я жила в Москве, около станции метро «Аэропорт», тренироваться ездила в легкоатлетический манеж «ЦСКА». И да, мне было лень ехать три остановки, чтобы сделать силовую работу в зале штанги. Заплатив 1500 рублей, я вышла из раздевалки в зону фитнес-зала, заставленную тренажёрами, гантелями, дисками, мячами, ковриками, бодибарами, гирями – это я сейчас знаю, что как называется, а тогда фитбол, босу, бодибар я видела впервые.

План тренировки до оскомины вязал во рту: приседы с грифом на плечах – 120 кг, шесть раз – четыре подхода, жим руками на горизонтальной скамье – 60 кг, 6 раз, 3 подхода, плюс пресс, спина, растяжка. Моя обычная силовая тренировка за три недели до соревнований. Я не знала, как работают и половина всех тренажёров, которыми был заставлен зал, поэтому избегала всякого с ними контакта. А вот старый, добрый гриф, диски и стойка, мне были ближе, чем родители. Навесив на железную перекладину вес в 60 кг, стала разминаться. Просто, обычно, но быстро, добавляя импульса ногам на каждом подъёме. После добавились диски диаметром побольше и тяжелее.

Взяв в руки 25 кг, я заметила особый интерес местных качков, а также тренеров, гуляющих по залу в красных поло. Все стены в зале были зеркальными, поэтому, как бы я ни абстрагировалась от любопытных посетителей клуба, зеркала нет-нет да выдавали их заинтересованные взгляды на моей пятой точке.

– Девушка, вы что?! Таскать такую тяжесть! Давайте помогу! – ко мне подскочил приятно пахнущий – и это не сарказм – мужчина, выхватил из моих рук чёрный диск и одним пальцем накинул на гриф.

Я улыбнулась. Как сказать, что мне нужно ещё три таких?

– Вы сколько приседать хотите? – спросил он, облокотившись на стойку.

– Я? Нисколько, но буду 120 кг, – с грустной улыбкой я схватила следующий 25-килограммовый блин.

– Давайте подстрахую… вес-то не маленький… – он коснулся моей руки, и подкат перетёк в приставание.

– Вы что, страховая?! Мне помощь не нужна, – я одёрнула руку, закрепив замок на одной стороне грифа.

– Ты чё нервная такая? Я помощь предлагаю! Согнёшься тут под своими понтами! 120 кэгэ, ну-ну! Чего не 140, не 160 сразу!? – показушное дружелюбие превратилось в наезд.

– Так 140 я на той неделе приседала, сейчас спускаюсь, – не знаю зачем, я стала оправдываться…

– Ты ненормальная что ли? – его физиономия так бы и крутилась рядом со мной, если б в наш разговор не вмешался человек в красном поло с бейджем на груди и гравировкой: «Супервайзер тренажёрного зала Василий». Грудь Василия закрыла меня и половину двухметрового грифа, парень в сравнении с ним казался недокормленным подкидышем.

– От девушки отошёл! Никогда профессиональных спортсменок не видел? Не мешай ей работать!

От слов Василия я расплылась в улыбке. Закрепила второй замок на грифе и пошла за атлетическим поясом.

Закончив свою обычную тренировку, тянулась на коврике, особенно сильно ныла поясница после нагрузки.

– Спортсменка? Я прав? – Василий, словно гора, вырос над моей головой.

– Спортсменка… – без радости в глазах я наклонилась к другой ноге.

– Где работаешь?

– Я? В сборной России. Отстаиваю честь страны и прославляю российский флаг на международной арене.

– О как! А ко мне не хочешь пойти работать?

– В смысле к вам? Кем? Вы меня не знаете… – неформальное собеседование округлило мои и так удивлённые глаза.

– А чего тут знать? Тут видеть надо. Ко мне юнцы после трёх месяцев переподготовки приходят, с важным лицом ходят по залу, а толком ничего делать не умеют. Устал я от таких псевдотренеров. Ютуба насмотрятся и тренерами себя называют. А как ты к штанге готовишься, как подходишь, как приседы выполняешь, какие упражнения делаешь после?! Такого в книгах не пишут, это только многолетняя практика, и то не у всех.

– У меня спортивное образование, – улыбнувшись, я поднялась с коврика.

– Вот! Я ведь тренеров издалека вижу, мои глаза, – Василий нацелился указательным пальцем себе в лицо и с прищуром добавил, – Мои глаза не ошибаются!

– Мне приятно, спасибо. Но я не работала в фитнесе, не знаю, как и половина из этих тренажёров двигается и для чего они вообще нужны. У меня нет опыта работы в фитнесе.

– Ну, тренажёрный ряд – это малое, о чём тебе надо переживать. Я тебе для чего? Мне главное, чтобы ты людям хотела помогать и грамотно это делала, остальному я научу, – мы вместе прошли к тренерской стойке в зале.

– Спасибо за разговор и ваше предложение, но я точно не буду фитнес-тренером. Не знаю, кем буду, когда завяжу со спортом, но тренером не хочу. У меня спорт вот тут уже сидит, – накидывая на плечи олимпийку, я коснулась своей шеи…

И вот он, холодный манеж «ЦСКА», – всё те же тренеры, спортсмены, судьи. То же спортивное табло и тот же комментатор соревнований. Даже зрители на трибунах особо не изменились. Я вышла на дорожку. Мысль подвела черту, что это будет мой последний старт если я не буду в тройке.

В беге ноги, как швейцарские часы, перебирали шаг за шагом. На разминке всегда происходит сонастройка тела с мозгом. Как только она заканчивается, спортсмен приступает ко второй её части.

Я сидела на коврике и выполняла поочерёдно наклоны к ногам. Мышцы, словно тёплая глина, приятно реагировали на все движения и позы. Скованности, напряжения я не чувствовала.

– Ты в каком забеге? – Маша, по привычке подсела на коврик.

– В четвёртом, ты когда?

– После вас. На тебя гляну и пойду готовиться. Правда, у меня заднюю тянет уже неделю, вчера намазала, сегодня тейп поставила. Может, отпустит в финале?

– Может, не рисковать?

– Ага! Пропустить чемпионат России из-за ноги? Смеёшься? Летом я результат не показала, если помнишь, всё заступы были. Зимой из-за травмы сольюсь – из сборной исключат, я что делать буду, не подскажешь? – она массировала ладонями заднюю поверхность бедра.

Я смешком улыбнулась, похлопав её по спине:

– Маш, ты в лёгкой атлетике столько же, сколько и я, не начинай… Лучше ногу долечи.

– Юна, я в Рязань не хочу. С денег снимут, из сборной исключат, кем я там буду? Я ничего не умею, кроме как прыгать. Разбегаться и прыгать, разбегаться и прыгать… – она мотала головой из стороны в сторону, напомнив мне мои мысли: «А что умею делать я?»

Я посмотрела на часы: тридцать минут до старта. Сменив кроссовки на шиповки, ускорилась. Ноги ничего не обещали. На автомате я пробежала ещё четыре ускорения, но ощущение не менялось – красиво, технично, но что-то было не так. Мыслей о беге не было. О соревнованиях тоже. Стартовый мандраж пропал уже как полтора года назад. Выдохнув, я попробовала настроиться на бег, разозлиться на себя, на соперниц, на поганый страх перед выбором, который преследовал меня последний год и никуда не делся!

–Женщины! Шестой забег! Снять тренировочные костюмы! Встать по дорожкам! – судья на старте дунул в свисток и разрешил пройти к своим колодкам.

Из-за спины выскочили и ускорились вперед девчонки. У половины участниц забега я даже не знала имен, а две самые громкие, в хорошей спортивной форме и рельефными ногами, стояли от меня по левую и правую руку на дорожке. Они входили в молодежную сборную и били копытом, желая победить.

– На старт! – приказал судья

Я поставила руки на стартовую линию. Сильнее вдавила ногами в колодки, зафиксировала корпус, и…

“Мы так до старости бегать будем?!” – мысль возникла из неоткуда, сбила с толку. Я потеряла концентрацию, дыхание участилось и подняв руку, встала. По правилам соревнований мне показали желтую карточку и приказали всем участницам подняться. Девочки с надменной насмешкой прошли мимо и ударив себя по бедрам, чтобы вернуть настрой, вернулись на свои места.

Мы опустились на дорожку. Мои ладони налились под весом собственных плеч и корпуса.

– На старт! – со второй попытки судья отправил нас в колодки.

– Внимание… – подняв таз, я замерла на секунду.

Долгожданный выстрел эхом разнесся по манежу. Шестой забег вместе со мной мчался на финиш. Всего шестьдесят метров по прямой. Один вдох и один выдох. Наша тройка вырвалась в лидеры с первых метров. Девчонки технично молотили руками, держались близко. Я выкрутила себя на максимум возможного и за десять метров до финиша вырвала победу в последней клетке. Обернувшись к судьям, я увидела испуганные лица соперниц. По их удивлению поняла, что меня давно списали и то, что я прибежала первой, было неприятной неожиданностью для обеих.

Полуфинал проводился через два часа после забегов. Я сходила в буфет. Легко пообедала и ушла лежать на матах в соседний футбольный манеж. Поймала себя на мысли, что могу уснуть и спокойно проспать все веселье – совсем не нервничаю. Время, показанное в забегах, было не сильным, а в списках тех, кто претендует на место в финале, я оказалась пятой. Цифры никак не помогали моим нервным клеткам проснуться. Мне было все равно.

Сразу полезли мысли: Чем я буду заниматься, когда закончу? Кто я без стартов, колодок, тренировок и наград? Как смогу зарабатывать на жильё, еду… Мои спортивные результаты, награды нужны только сборной. В обычной жизни всем наплевать, за сколько я бегаю стометровку и сколько чемпионатов выиграла… Вечный комок мыслей, который вертелся у меня то в горле, то в голове, изматывал, будил посреди ночи, перебивал аппетит…

За сорок минут до старта я вернулась в легкоатлетический манеж. Людей на трибуне заметно прибавилось. Во время разминки каждую минуту здоровалась то с тренерами, то со спортсменами. Меня знали все, кто бегал или сидел в качестве зрителя. Пару лет назад, я выиграла Москву на этой дорожке с лучшим временем в мире. Хоть оно и продержалось всего месяц в рейтинге, но тогда я пробежала по личному рекорду. А сейчас, несмотря на победу в забеге, результат был средним, состояние и спортивная форма – такими же.

В первом полуфинале, куда я попала с пятым временем, были сильнейшие спринтерши России. Мне досталась шестая дорожка, на которой я помахала в камеру во время представления полуфиналисток. Людей было много. Соперницы рычали, кричали, хлопали себя по ногам, выпрыгивали с места. Финал на шестьдесят метров – зрелище потрясающее! Во время команды стартера, почти никто не дышит. Ни спортсмены, ни зрители. Только к финишу вой толпы и крики тренеров разрывают тишину молчания. С первых шагов от меня убежали лидеры сезона.

Впервые я не смогла никого догнать.

Впервые финишировала предпоследней.

Впервые я не попала в финал.

Устало улыбаясь, я собрала рюкзак, переоделась и молча вышла из манежа «ЦСКА». За спиной остались выстрелы, крики, зрители, спортсмены, судьи. Всё, чем я жила девятнадцать лет, осталось где-то там, за спиной, в ярких красках, красивой музыке, легкой, счастливой жизни и в улыбках от побед. Моё время закончилось.

Мне было двадцать семь и мне было страшно. Страшно поменять всё, всё вплоть до трусов. В шкафу даже не было обычного, НЕ спортивного белья. Но что делать, если я больше не мечтала об олимпийской медали?

На Ленинградский проспект опустилась тихая морозная ночь. Ни один фонарь не работал из-за аварии на электростанции, обстановка добавляла литературной драматичности. Я шла ориентируясь на свет в окнах домов, которые проходила каждый день. На самом деле, я знала свой маршрут наизусть и темнота никак не мешала дороге. Но в тот вечер, было темно не только на улице. Темнота была внутри меня и без света в конце туннеля.

Вот он! Конец спортивной карьеры и выглядит он вот так: февраль, мокрый снег с дождём, завывающий ветер и ночь. Словно кто-то поставил чёрную точку в конце увлекательного рассказа всей моей жизни. Мне было двадцать семь лет, я выиграла сотни престижных турниров, чемпионатов, кубков, у меня более двухсот медалей, большинство с золотым отливом. И ничего из этого я не могу взять с собой.

– Давай, утопимся! – в нужный момент, мой внутренний голос находил выход из ситуации.

– Где? Зима ещё! – впитывая варежкой заледеневшие слёзы, я огляделась по сторонам.

– А давай, просто пойдём вперёд, вперёд и вперёд, пока силы не закончатся или зима… – голос не сдавался.

Двадцать семь. Кто-то из моих одноклассников развёлся, кто-то детей отправил в первый класс, кто-то стал бизнесменом, кто-то даже умер. А у меня никакого плана на будущее… Без семьи, без работы, без дома. Даже кота – и того не было.

Сорокалетний мужик

Прошло два месяца, как чемпионат России изредка напоминал о себе в ленте ВКонтакте. Меня попросили съехать с квартиры, которую давали иногородним спортсменам до лета. В москомспорте предложили работу – должность тренера в детско-юношеской спортивной школе – на полставки, но с перспективой карьерного роста. Когда я узнала, сколько получу за месяц, поняла, что если и смогу прожить, то только на макаронах и картошке, изредка позволяя себе рыбу или мясо. Думать про аренду квартиры на зарплате тренера ДЮСШ – было бессмысленно. Собирая чемоданы, поймала себя на мысли, что все мои награды за девятнадцать лет профессионального спорта уместились в большую картонную коробку, которая пылилась на шкафу.

Я искала работу: ездила на собеседования, выходила на два дня официанткой, продавала телефоны в Евросети, даже составляла букеты в цветочном магазине. Места, где я подрабатывала, не давали уверенности ни в себе, ни в перспективе остаться в Москве основательно. Я выходила в смену, где рядом со мной трудились обычные студенты: без званий, регалий, спортивного имени. Они были моложе меня и с горящими глазами рассказывали, на что копят, где хотят учиться, куда поедут, кем будут. Девчонки только начинали, строили планы на жизнь, мечтали так легко, как будто это было и впрямь им под силу. Безоговорочно верили в себя и в свои силы, хотя у них не было даже первого разряда. А я тем временем училась жить без тренировок, без соревнований, без мыслей о беге.

В Москве наступила весна. Жарко под солнцем, прохладно в тени. Рестораны открывают окна, двери, вытаскивают уличную мебель, расставляют столики. Я стою напротив двери фитнес-клуба, в котором зимой делала силовую тренировку:

“Юна, это плохая идея, он тебя не помнит”, – говорит мне внутренний голос

“Даже если и помнит, вакансия уже ушла!”, – поддакивает ему Неуверенность.

“Да куда ты идёшь? Ты в фитнесе ни черта не понимаешь! Надо уезжать!”– кричит внутренний голос, но я его не слушаю,а иду прямиком к рецепции:

– Здравствуйте, а Василий из тренажёрного зала здесь? – неуверенно спросила я.

Девушка за стойкой оторвалась от монитора и взглянула на меня:

– Супервайзер который или Мельников?

– Первый – кивнула я в ответ

Через пятнадцать минут ко мне вышел в том же красном поло – Василий Смирнов. Его уставшие глаза, не проявили ко мне никакого интереса и тем более не планировали меня вспоминать:

– Здравствуйте?

– Василий, мы с вами общались зимой, я приходила в клуб на тренировку – я тараторила заученную визитку – Это я спортсменка, за сборную выступаю. Выступала. Вы тогда предложили работать у вас.

– Я? Предложил? – он уставился на меня, будто я обвинила его в домогательстве.

Я не сдавалась:

– 120 килограмм без подстраховки с подъёмом на носки… – моя фраза оказалась волшебной. Василий оживился.

– А! Спортсменка, да-да, была такая… А ты чего? Всё?! Завязала?

Я натянула улыбку:

– Верно, со спортом всё!

Василий махнул в сторону двери, предлагая пройти в кафе-клуба.

– Ничего! Отойдёшь! Все отходят… – он похлопал меня по плечу, как старого друга, – И без профессионального спорта жизнь есть. Я сам удивился.

С надеждой я заглянула в его глаза.

– Вы звали работать у вас, предложение ещё актуально? —

– Ты всегда так пискляво разговариваешь?

– Пискляво?! – я догадывалась, что мой голос высоковат для обычной беседы, но не думала, что настолько.

– Да, пищишь, как мышь, будто дверью придавили

– Я нервничаю.

– Завтра в 7.00 со мной в смену придёшь, посмотрю на тебя.

– Спасибо, буду.

Я вылетела из клуба на крыльях эйфории. Они расправились не от победы, как раньше, а по другой причине – и только сейчас я могу назвать её. Это была смелость. Смелость решить остаться в Москве, смелость напомнить о себе и спросить про работу, смелость выбрать свой путь.

На часах 4:03, до моего первого рабочего дня остаётся три часа. Я лежу на своём синем диване, который купила в Икее в честь победы на России три года назад и пялюсь в потолок. Я не могу уснуть с одиннадцати вечера. Слушаю все голоса в своей голове, спорю с ними, соглашаюсь, опять спорю:

– Вот придёт женщина, скажет, хочу фигуру, как у Памелы Андерсон через месяц, что ты будешь делать? – главный скептик моего внутреннего мира, как всегда, подбадривал. – Или дядя под двести кг, или ещё кто? Это ты спортсменам можешь расписать тренировочный план, а с этими-то, что делать будем?

7:00 – показали зелёные цифры на электронном табло. Я стояла у стеклянных дверей тренажёрного зала. Первым зашёл Василий.

– Доброе утро, спортсменка. Готова? – он поставил термос, контейнеры с едой в шкафчик под стойку.

– Вроде да! – я выпрямилась и соединила лопатки.

Василий открыл свой ежедневник и не глядя на меня, продолжил разговор.

– Что? Не спала?!

– Спала, почему вы спрашиваете?

– Не спала и не завтракала – уверенно сказал он и что-то отметил на полях.

– С чего вы взяли? У меня всё отлично! – и он был абсолютно прав, я не спала и не завтракала, но как он это понял?

Он выпрямился в полный рост и посмотрел в зал.

– Ладно, проехали. Скажи мне, что ты видишь?

– Я вижу тренажёрный зал

– Тебе хочется в нём работать?

– Конечно! – соврала я

– Хорошо, спрошу по-другому: тебе всё нравится в этом зале? – встав рядом со мной, он обвёл рукой зал, показав на гантели, тренажёры и прочие железки.

Я не знаю откуда, но он читал мои мысли.

– Я хочу здесь работать, но в зале грязно. Будто стадо животных пробралось ночью в клуб и швыряло всё, что попадается им под руки.

– Во-первых, не стадо, а люди. – нахмурился он, – Люди после тяжёлого рабочего дня, находят в себе силы и желание дойти до нашего клуба. У нас они отдыхают от проблем на работе, в семье, в жизни. Отвлекаются на физическую усталость и расслабляются в нашем спа-комплексе.

Василий захлопнул ежедневник,

– Во-вторых, они могут не убирать за собой, это их не оправдывает, но мы должны относиться с пониманием. Другое дело дежурный тренер, который до закрытия должен был привести зал в порядок! – начальник скинул пустую бутылку перед собой, – Уборщицы не могут таскать 22-килограммовые гири, убирать диски, чтобы помыть под ними полы, понимаешь?

Я кивнула.

– Но Никита срать хотел на свою работу и обязанности. С ним я попрощаюсь в конце месяца. Ни денег от него, ни желания работать! – он безразлично выговорился о каком-то тренере и толкнул меня в плечо. – Юна, грязь в зале я не терплю! Внутреннее чувство чистоты и порядка оно либо есть в тебе, либо его нет. В таком сраче работать – себя не уважать. Что будем делать?

– Скажите мне, в каком месте у вас лежат вон те мячи, где место коврикам? Я уберу зал.

Все тяжёлые диски, гантели, штанги Василий разбирал и убирал сам, я только собирала мелочёвку. Лёгкие гири, мячики, эспандеры, коврики, атлетические пояса, одежду, полупустые бутылки из-под воды. Через тридцать минут зал сиял и выглядел таким же, каким я его видела зимой.

– Отлично, у меня сегодня мало работы, через 5 часов я могу тебя прогнать по тренажёрам, поэтому в час будь в спортивной форме, посмотрим, что ты умеешь.

За пять часов в клубе посетителей заметно прибавилось. Я успела позавтракать в кафе, познакомиться с его хозяйкой Лейлой – маленькой женщиной с чёрными короткими волосами и родинкой над верхней губой. Её восточные корни внесли в меню такие блюда, как омлет с кинзой и помидорами. Лепёшка с сулугуни, хлебная лодочка с сыром, куриный паштет, лобби. Лейла умела готовить всё.

Ровно в час я ждала начальника у стойки.

Василий снял бейдж, заправил спортивное поло в штаны и подошёл к самому огромному, непонятному, с двумя рукоятками, тренажёру.

– Смотри, этого красавца зовут кроссовер. На нём мы работаем с разными группами мышц. Здесь и грудь, и спина, и плечи, трапеции, если захочешь. В нашем клубе представлены три вида тренажёров: кардио, блочные и рычажные, они в свою очередь…

Увлёкшись теорией, Василий заметил, как я записываю его слова в блокнот. Он отобрал у меня ручку и добавил:

– Юна, не надо ничего записывать, теория тренажёрного ряда пользы не принесёт, если ты не умеешь тренировать людей на практике, – не то чтобы он злобно улыбнулся, но в тот момент я поняла, что он даёт мне единственный шанс показать себя. – И начнём мы прямо сейчас, вот вводные: Я твой клиент: сорокалетний мужик, с избыточным весом. Хочу скинуть десять килограммов и иметь кубики на животе. – начальник вошёл в роль, напустил важности и уставился на меня, – Начинай!

– Здравствуйте, как вас зовут?Я быстро приняла правила игры:

– Сорокалетний мужик… я же сказал, быстрее соображай!

– Хорошо, Сорокалетний мужик, начнём с разминки, пойдёмте на дорожку.

Я указала на второй этаж, где находилась кардиозона.

– Нет! Я пока шёл с парковки, уже размялся и даже устал, что там с моей тренировкой?

Я пододвинула ему стул:

– Вот стул, сядьте и сидите, когда отдохнёте, начнём тренировку.

– Слышь! Я, вообще-то, деньги тебе плачу не за то, чтобы на стуле сидеть!

– Без качественной разминки, вы Сорокалетний мужик, можете получить травму, но это и так всем известно, без должной разминки ваш организм не усвоит тренировку.

Я знала, что рискую, настаивая на своём, но безопасность важнее всего:

– В разминке мы подготавливаем сердце, готовим суставы, согреваем и смазываем через движение хрупкие места прикреплений.

– Занудно, но допустим я согласился и сходил в кардиозону, дальше что?

Я скрестила руки на груди:

– Василий, вы извините, но если вы по-настоящему не сходите в кардиозону, я не смогу вас потренировать.

– Ладно, спортсменка! Пошли на твою сраную дорожку…

После разминки, вспотевший Василий, сел на коврик, чтобы сделать пару упражнений на гибкость. Я продолжила:

– Прежде чем мы начнём, я должна знать про все ваши болячки, операции, травмы…

– Отлично, я здоров как бык! Жена довольна! – он посмотрел на меня, поиграв бровями.

– Ладно, тогда тесты…

(“Какие тесты, дура! Он тренироваться хочет! Он твой начальник, сиди смирно! Помалкивай!”)

– Тесты? Писать что-то будем? – в глазах Василия мелькнуло разочарование.

– Нет, для вас это будет тренировка, а для меня знакомство с вами. В своей практике я всегда тестировала спортсменов, чтобы понять на каком уровне давать нагрузку.

– Я похудеть хочу… – завыл по-волчьи Сорокалетний мужик.

Я тут же вспомнила, как дважды за свою спортивную карьеру похудела на 15 кг из-за моего психического состояния.

– Вес можно сбрасывать по-разному, я за безопасный и результативный подход! Нам нужен хороший, здоровый тонус в теле. Для этого вы сейчас ложитесь на живот, и мы продолжаем тренировку.

– А железо?! Я железо люблю! – он согнул локоть, указав глазами на выросший из-под красного рукава бицепс.

– Обязательно! Когда придёт время…

Прошло двадцать семь минут, сорокалетний мужик обливался потом. Матерился, кряхтел, злобно поглядывая на меня:

– Ты откуда эти упражнения берёшь? Это же издевательство… Я в своих тренировках так не мокну, а у меня там и круговые, и интервальные, не говоря о весе, с которым работаю.

Сорокалетний мужик перестал возмущаться и с удивлением ждал следующего упражнения. Я стояла рядом с ним, подсвечивала ошибки в технических элементах, подбадривала и хвалила.

Василий выпил полбутылки воды, вытер полотенцем лицо, лысую голову и добавил:

– Слушай, ну удивила… А главное, ты так всё легко показываешь и со стороны смотрится как детский сад, а когда сам начинаю повторять – никак. Даже исходное положение принять толком не получается.

Я больше не нервничала и добавила:

– Я как думаю, если клиент не умеет справляться с собственным весом, зачем его тащить под железо?

– Зачёт! Завтра приходишь с документами в кабинет директора, я передам, что у нас новый тренер. И завтра же начинаешь учить весь тренажёрный ряд, без него категорию не повышу. У нас обучение новеньких будет в конце месяца. Походишь, послушаешь.

Василий сполз с коврика и держась за ноги, медленно пошагал до раздевалки.

Я проводила его походку глазами и подпрыгнула от счастья.

Ура! Меня взяли! У меня есть работа!

Домой я не пошла. Не хотелось. Осталась в клубе до самого закрытия: смотрела, записывала, наблюдала, подслушивала. Мне было любопытно абсолютно всё. Трое клиентов, даже попросили помочь: один – найти коврик, второй – сделать вес полегче, третий – вход в раздевалку.

Барби 70+

– Надеюсь, ты к нам надолго? – управляющая – женщина лет сорока в коричневом драповом костюме и с рыжем каре, протянула мне договор со списком обязанностей фитнес-тренера. В конце встречи поправила круглые очки и забрала трудовую с медкнижкой. В каком-то смущении я прошла в раздевалку, переоделась в красное поло, гордо прицепила на грудь бейдж с надписью, фитнес-тренер – Юна. Забавно, как легко нагрудный номер с соревнований сменился на бейдж с именем. Внутри порхали бабочки, мешая скептикам быть скептиками: «Подумаешь, работа! Она у всех есть… Ничего выдающегося!»

Гуляя между тренажёрами, я придумывала упражнения для обычных людей. Через час ко мне подошёл парень около двадцати лет и попросил помощи с техникой выполнения выпадов. Я с удовольствием помогла, отметив себе, что не так уж это и сложно, а даже наоборот. В конце занятия парень купил блок из пяти тренировок со мной. Так у меня появился первый клиент.

– Кто был? Чего хотел? – Василий видел, как я тренирую студента, и когда тот ушёл, подошёл ко мне.

Я записывала Артёма в свой первый, с красной обложкой ежедневник.

– Технику поставить и похудеть.

– Первая смена и сразу клиент, отлично! Хорошее начало! – он похлопал меня по плечу.

Я взглянула на него озадаченно, как бы удивляясь: «А что здесь такого? У меня есть работа, вот и работаю»

Он ещё ярче улыбнулся и ушёл встречать своего спортсмена.

Моя смена длилась семь часов. Я снова забыла поесть и, придя домой, грохнулась отсыпаться до утра. Сна не было. Точнее, я спала, а во сне тренировала, комбинировала упражнения, миксовала техники, скрещивала режимы и методы тренировок, перенастраивала свой спортивный опыт под режим обычных людей.

На следующий день у меня не было дежурства, но план найти себе жильё – был. До конца лета я должна была съехать с квартиры, в которой жила последние четыре года благодаря москомспорту. За последние две недели я объездила семь квартир и ничего не могла найти. Московские квадратные метры кусались в цене и уничтожали самооценку агентскими комиссиями. А в тех квартирах, которые были мне по карману, я боялась оставаться одна даже днём, не говоря о ночи. Уровень моего внутреннего Комфорта настойчиво орал, что «На улице и то лучше жить – свежий воздух! Чем обоссанная, убитая бомжевальня!» Тогда я пообещала Комфорту, что когда разбогатею, куплю ему метры получше, тогда он неторопливо прошёл в самый дальний угол моего сознания и, скрестив руки, обиженно шлёпнулся на задницу.

Жилищные условия, которые мне нравились, стоили на пятнадцать – двадцать тысяч дороже, в общем, квартиру в Москве для себя одной я не тянула.

Тем утром у меня был просмотр двух комнат. Мы встретились с риелтором у метро «Сокол» и пошли по адресу. В первую квартиру мы так и не попали, Алла – моя риелтор – коротко стриженная блондинка с редкой чёлкой, не смогла уговорить соседа открыть нам дверь, чтобы показать комнату в коммуналке. Арендаторы, которые должны были впустить в зловещую комнату, накануне переругались с тем самым соседом, разбив ему нос, о чём он криком нам и сообщил через глазок. Оставалась последняя, «нормальная» комната в моём районе, откуда я могла дойти пешком до работы. Причём, как оказалось, квартира находилась в доме напротив от моего фитнес-клуба.

– Так, Юна, – обратилась ко мне Алла, когда мы поднимались по лестнице, – Если комната не подойдёт, ищем жильё в другом районе, в этом варианты закончились.

Мы поднялись на третий этаж пятиэтажного дома. Алла нажала на чёрную кнопку с цифрой 13.

– Сталинка! Высоченные потолки! Квартира трёхкомнатная, две комнаты заселены. – включилась риелтор, подогревая мой интерес. – В одной комнате живёт хозяйка, другую снимает студентка, а третья свободная. Это коммуналка. Очень много собственников, поэтому продать не могут. Комната – шестнадцать квадратных метров.

Высоченная дверь скрипнула и оттуда высунулась седая бабуля в стиле Барби 70+.

– И? – она прохрипела, оглядывая нас снизу доверху своими криво приклеенными накладными ресницами.

Алла включила профессиональное обаяние:

– Добрый день, Мария Николаевна – я риелтор

– Васильевна я, дура!

– Конечно же! Мария Васильевна, это я вам звонила. Мы по поводу комнаты…

– Вот эта? – она вопросительно ткнула на меня пальцем.

– Очень надёжная, платёжеспособная. Без вредных привычек…

Я кивала под каждым словом.

– Заходите.

Квартира пропахла сигаретами и старой обувью. Коридор напоминал старинный сундук, в который не помещалось нажитое прошлого столетия. Я наступила на покрытый лаком в десятки слоёв паркет, и доски тяжело выругались. Свободная комната была прямо по коридору.

– Я Маша, – бабуля приобняла меня за локоть.

– Юна – всё, что я могла произнести от неожиданности

Мы пошли вперед.

– Яночка, вот здесь ванная комната, – хозяйка включила свет – Дверь разбухла и уже лет десять, как не закрывается, да нам ведь и не надо, чего нам стесняться? Мы же здесь одни девочки в квартире.

Я оглянулась в сторону Аллы, но та приказала не перебивать хозяйку.

– Смотри, дочка, слив в ванне работает плохо, поэтому мы здесь только душ принимаем. Мыть голову, набирать ванну не нужно, ладно? Делай свои женские дела где-то в другом месте. Это ясно? – звонкий голос, продолжал экскурсию, – Туалет тоже не закрывается, та же история с дверью, что и в ванной. Когда заходишь, вешай на ручку красный бант, он у меня вот здесь, – бабуля потянулась за сальной верёвкой красного цвета, – Это как светофор, стишок такой помнишь?

Мария Васильевна сложила ладошки и с упоением произнесла: Если красный свет висит, что тебе он говорит? Это значит стой и жди, кто-то делает пи-пи.

Она поднесла указательный палец к губам. Мы с риелтором переглянулись.

Мария Васильевна носила белую шаль поверх розового халата. Повесив бант обратно на гвоздь, хозяйка пошаркала на кухню.

– Кухня у нас огромная. – гордо произнесла Мария Васльевна.

Войдя следом за хозяйкой, мы не увидели ни раковины, ни стола, ни кухонного гарнитура – ничего, кроме газовой плиты. Бабуля продолжила:

– Мы здесь только греем. Едим у себя, а моем в ванной. Если увижу грязную посуду на общей территории, вылетишь на хутор отсюда! – бабка крикнула, я икнула – А будешь вести себя по правилам, не трону – Мария Васильевна снова размякла, нежно взяла мою руку в свои шершавые холодные ладони и повела в пустую комнату.

– А эта пока ничейная.

Она повернула ключ и распахнула двери.

Алла, наконец-то проснулась:

– 16 квадратных метров, два огромных окна, потолок под 4 метра. Комната угловая, вся мебель: а это дубовый шкаф, стол, сервант, диван-кровать – остаются.

Зелено-бирюзовые обои дополняли антикварную мебель. Из всех вариантов квартир мне впервые что-то понравилось. И бабуля, была огромным плюсом в этой истории. Я точно знала, что хостела в квартире не случится и пьяных вечеринок тоже. Я кивнула:

– Мне нравится. Давайте оформлять, вы хозяйка? – я полезла за паспортом.

– Боже упаси, я только показываю, хозяева – мои внуки, хер проссышь где они сейчас?! Катя позвонила, попросила комнату показать, но у меня доверенность, не переживайте.

Бабуля вышла в свою комнату, а потом вернулась с документом. Риелтор Алла внимательно прочитала написанное и одобрительно кивнула. Мы сели заполнять договор аренды.

– Погоди деточка, так ты не Яна, ты Юна какая-то…– она положила мой паспорт в сторону – А чё врала? Думала я читать не умею? – она повернулась к Алле, – Алла, я же тебя три раза переспросила, русская она или нет! Кого ты мне привела, безграмотная, что ли? – бабуля сжала морщинистые ладони в кулаки, – А ну, собрались на хер и валите отсюда, пока я Славу не позвала.

– Мария Николаевна, – начала Алла

– Идиотка! Я – Васильевна!

Если бы у Марии Васильевны был при себе револьвер, она бы им воспользовалась в тот же момент.

– Простите бога ради, Мария Васильевна! Это моя родственница, очень хорошая девочка! Не пьёт, не курит. Работает. Парней не водит

– Да она чёрная… Юна Метих-Заке – Мария медленно читала паспорт – Что таджичка?

– Ну какая я таджичка?! – любя посмотрела я на бабусю, – Мария Васильевна, моя мама и папа русские, родилась я в России. А фамилия досталась от пра-пра деда, который жил в Иране.

– Да мне плевать, на твоего деда! А ну, марш из квартиры – бабка вытащила мобильный телефон и стала искать чей-то номер.

– Можно последний шанс?! – я встала, доставая из рюкзака телефон, – Если вас это не убедит, мы уйдём.

– По волшебству станешь Катей Ивановой? – бабка хмыкнула

– Вот – я нашла в поисковике статьи о себе и интервью из спорт экспресса про юношеские игры. – Вот, просто почитайте, если после этого тоже нет. Я уйду.

Не проронив ни слова, бабуля скрупулёзно водила больши́м пальцем по экрану моего телефона. Потом отдала обратно. Подписала договор молча, а на выходе добавила:

– Шестнадцать тысяч, плюс свет и вода. В каждой комнате свои счётчики, будешь смотреть. – не попрощавшись, хозяйка вышла из комнаты.

Мы сидели с Аллой на диване и понимали, что были на волоске от того, чтобы остаться на улице. Точнее, я была.

– Ну вот! Поздравляю с новым местом! С тебя шестнадцать тысяч. – она убрала ручку в портфель и, поправляя пальто, встала с дивана.

– Да, спасибо. Я отсчитала деньги из заначки от спортивной жизни и протянула риелтору – нащупав, две последние пятитысячные купюры поняла, что остаюсь без денег.

Комната мне нравилась – просторная, немного уставшая, но светлая и тёплая – почти как я. Мне больше ничего и не нужно было. Я прекрасно понимала, что начинаю новую жизнь. Снова одна. Снова в Москве. И для этого у меня всё есть: работа и хоть какой-то угол под крышей.

*** Спасибо, что читаете и следите за выходом новых глав.

Пожалуйста, поддержите меня отзывом или поставьте оценку. Я всё читаю, всем отвечу. Спасибо!***

И да, как вам бабка?