Алла Антонова
Хапмобиль старика Альфреда

Старик вытер рукой щеку. По стеклу скатилась крупная капля. Тёмно-синий Хапмобиль стоял во дворе, подставляя хромированный блестящий радиатор внезапному дождю.

Альфред выкатил его утром, когда ещё вовсю светило солнце. Потянув за ручку сбоку под капотом, он снял всю боковую поверхность. И, как всегда, восхитился гениальностью механиков 1938-го года, придумавших такой простой доступ к мотору. Полетел карбюратор. Снова чёртов карбюратор! Альфред прочистил его, но двигатель по-прежнему не держал холостые обороты и глох. Старик прислонился лбом к тёплому крутому боку и стоял, пока не почувствовал движение у ног. Это Луис пришёл и, описав восьмерку вокруг цветочного горшка, направился к крыльцу. Альфред оторвал голову от машины и поплёлся в дом. Он ещё не завтракал, только покормил кота. Тот растянулся на ступеньке, зажмурившись и чуть помахивая хвостом. Его это утро вполне устраивало.

Альфред прошаркал к холодильнику и достал два яйца, помидор и пачку бекона. Вытащил из неё последний ломтик. Мысли были о карбюраторе, завтрак готовился на автомате. Сковородка нагрелась, и на ней зашкворчал бекон. К подрумяненному бекону легли тонкие ломтики помидоров. Когда они стали оранжевыми, на них вытекли яйца. Сверху упали чуток крупной соли и щепотка нарезанного укропа. Две минуты – и завтрак готов. Неизменный завтрак на протяжении уже двух лет. С тех пор как не стало Марты.

Марта любила экспериментировать, и всё же среди всех блинчиков, сосисок, вафлей и омлетов, Альфред предпочитал вот такую яичницу. И когда остался один, то это блюдо стало его постоянным гостем по утрам. У кота завтрак не всегда был одинаковым. Марта приучила Луиса к разнообразию, Альфреду приходилось его поддерживать. Пакетик паштета, если удалось разжиться деньгами, или горсть сухого корма, если со средствами худо. Последнее время с деньгами было плохо всегда. Но Луис не жаловался. Он иногда притаскивал мышь или ящерицу и с громким урчанием разделывался с ними прямо на крыльце. Бывало, он уходил гулять к океану и возвращался с добычей в зубах – маленькой сардинкой, выпрошенной у рыбаков на набережной Хаут Бэй. Луис выкладывал её на крыльцо и некоторое время выжидал. Как будто вежливость не позволяла ему разделаться с ней в одиночку.

Старик поставил шкворчащую сковородку на стол, подсунув деревянную разделочную доску. Он макал хлеб в яичницу и, подцепив вилкой бекон, наслаждался завтраком. А Луис наслаждался солнцем: перекатился на другой бок и, растянувшись во всю длину, положил голову на тёплые доски. Заканчивалась кейптаунская зима с холодными ветрами: солнце уже ласкало сад и рыжие пушистые бока Луиса. Альфред наколол на вилку последний кусочек и старательно вытер сковородку оставшейся корочкой.

Дождь застучал, когда он мыл сковородку. Луис забежал в дом и вспрыгнул в кресло. Свернулся плотным клубком и накрыл хвостом нос. Наверное, похолодает. Рваные облака бежали споро, и Альфред ждал, пока незваный, крупнокапельный дождь прекратится.

Наконец, не выдержав, вышел во двор. Капли тут же обрушились на лицо, плечи, быстро вымочив тонкую, истёртую временем рубашку. Он упёрся ладонями в капот и, кряхтя, втолкал автомобиль обратно в гараж. Взял тряпку и принялся бережно протирать каждый сантиметр синих боков, выпуклые надколенные дуги, хромированные вставки. Прошелся по фарам и разделённому перегородкой заднему стеклу. Повозил тряпкой сверху, с трудом дотягиваясь до высокой крыши. Потом открыл дверь и сел за руль на коричневое, пахнущее кожей сиденье. Он вытер и руль тоже.

– Красавица моя, – прошептал старик, ласково погладив лаконичную приборную панель. Вылез из машины и взял сухую тряпку. Подышал на неё и прошёлся по дверным ручкам.

Места в гараже было много. Совсем недавно здесь соседствовали два автомобиля. У правой стены, умытый дождём и теперь насухо вытертый, стоял тёмно-синий Хапмобиль. Альфред старался не смотреть влево. Когда же взгляд падал туда, на пустое место, сердце непроизвольно сжималось. Он был бордовый. Со светлым, молочного цвета салоном. В остальном же точная копия своего брата-близнеца. Только на год старше. Бордового пришлось продать, когда повторно заболела Марта. Синий был её любимцем, а бордовый – его автомобилем. Он оставил синий. Три года нет бордового, а сердце всё ещё ныло. Альфред снова протёр ручки. Погладил дверь. И вышел из гаража.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.