Джатаки. Сказания о Будде. Том I

JĀTAKA TALES OF THE BUDDHA

An Anthology

Volume I

Retold by Ken and Visakha Kawasaki

Illustrations by N. A. P. G. Dharmawardena

Перевод с английского: Эдвард Уолд

Под редакцией М. Немцова

© 2009, 2012, 2017 Ken and Visakha Kawasaki

© Эдвард Уолд, Перевод, 2023

© ООО ИД «Ганга». Редактура, 2024

Благодарности

Незадолго до того, как в 1978 году мы отправились из Японии в мировое турне, наша покойная подруга Туве Невилл отвела нас в Национальный музей Нары, чтобы посмотреть «Истоки японского буддийского искусства». Ее блестящие комментарии к этой эпохальной выставке побудили нас исследовать и фотографировать буддийское искусство в нашем путешествии, благодаря чему мы и познакомились с джатаками. За это мы в большом долгу перед ней. Мы были чрезвычайно благодарны, когда несколько месяцев спустя добрые монахи из Общества Маха Бодхи в Санчи открыли нам свою библиотеку. Именно там в жаркие полуденные часы мы впервые читали джатаки. На эту книгу нас вдохновил наш первый учитель медитации Достопочтенный У Кхе Мин Да Саядо из Пагоды Мира Во Всем Мире в Модзи, Китакюсю, Япония. Досконально изучив язык пали и, благодаря своим учителям-методистам в Бирме, свободно говоря на английском, он вплел джатаки в своё учение и привил нам любовь к этим рассказам.

Мы должны поблагодарить Достопочтенного Бхикху Бодхи – президента и бывшего редактора Буддийского издательского общества, который одобрил наши первые попытки пересказать джатаки для публикации в собрании «Листья Бодхи» и вдохновил нас на продолжение. За помощь с трудными палийскими терминами мы благодарим нынешнего редактора BPS Достопочтенного Ньянатуситу.

Особую благодарность выражаем Достопочтенному Анандаджоти, который доброжелательно и с чувством юмора прочитал, отредактировал и критически проанализировал всю рукопись.

Мы благодарны Чарлзу Мунасингхе за то, что много часов терпеливо переводил наши обсуждения с господином Дхармаварденой – сингальским художником, иллюстрировавшим каждую историю.

Кэн и Висакха Кавасаки

Предисловие

Слово «джатака» буквально означает «связанный с прошлым перерождением» и обычно переводится как «история рождения». «Джатака» также – название одной из книг Палийского канона, Типитаки, свода священных буддийских писаний традиции Тхеравада. В каком-то смысле собрание джатак – самая сложная, самая интересная и самая доступная для чтения часть всей буддийской литературы. Оно состоит из стихов, всего около 2500, к которым добавлены рассказы из комментария к джатаке, джатака-аттхакатха.

Каждая история состоит из четырёх частей:

1. История из Настоящего (paccuppanna-vatthu). В этой части говорится об определенном событии из жизни Будды, побудившем его рассказать какую-либо джатаку. Некоторые такие события упоминаются в самой Типитаке, но многие не упомянуты.

2. История из Прошлого (atīta-vatthu). Это само повествование, написанное в прозе.

3. Стихи (gāthā). Интересно отметить, что хотя большинство стихов хорошо сочетаются с рассказами, одни стихи могут быть понятны сами по себе, другие будут понятны только при прочтении вместе с рассказом, а некоторые, похоже, и вовсе не имеют никакой связи с рассказом. Это подсказывает мысль, что джатаки составлялись долгий период времени разными людьми – и порой довольно бессистемно. Многие стихи также можно встретить в других частях Типитаки – например в Дхаммападе и Тхерагатхе.

4. Соединение (samodhāna). В этой части изображен Будда, обозначающий, кто главные персонажи рассказа в настоящем, например: «Ананда был главным министром, Девадатта был вором, а сам я – царем».

Следует подчеркнуть то, что часто упускают из виду, хотя это важно для должного восприятия и понимания джатак: только стихи каноничны и считаются сказанными Буддой. Люди, составившие Типитаку в ее нынешнем виде, полностью осознавали, что истории из настоящего, истории из прошлого и соединения – апокрифы и возникли позднее стихов: этот факт подтвержден современными учеными. На самом деле истории из настоящего и соединения могли быть сочинены намного позже на Шри-Ланке. Возраст историй из прошлого определить еще сложнее. В своем нынешнем виде они могли быть написаны спустя несколько веков после Будды, но сами эти истории очень древние и, возможно, на сотни лет старше Будды. Интересно, что это вполне соответствует традиционному убеждению, что события, описанные в джатаках, происходили во многих прошлых жизнях Будды.

Как же эти чудесные истории стали так важны для буддизма? У Индии долгий опыт рассказывания историй – он насчитывает не менее 3 000 лет. Два самых популярных типа историй – о великих героях и царях прошлого и о животных. Первый тип можно назвать протоисторическим, т.е. такие рассказы – смешение факта и вымысла, истории и мифа. Во втором типе главные герои – животные с человеческими чертами, часто демонстрирующие лучшие или худшие качества людей. Прежде чем царевич Сиддхаттха отрекся от мира и стал аскетом, при получении образования он наверняка изучал мифы и легенды Сакьев, а также, возможно, других племен. Вообще-то в одном своем наставлении[1] Будда кратко пересказал одну такую легенду. Должно быть, он также был знаком с популярными народными сказками о животных. В те времена цари обыкновенно приглашали бродячих рассказчиков или бардов, чтобы развлечь двор по особым случаям. Есть доказательства, подтверждающие, что Будда был знаком с такой «устной литературой» и иногда применял ее в учении. В другом наставлении он рассказал похожую на джатаку историю о чудесном дереве, хотя в самих джатаках этого рассказа нет[2]. В Самъютта-никае историю о перепеле, которая не полностью совпадает с рассказом в джатаках, он использовал как сравнение, но обе эти истории явно почерпнуты из одного источника[3]. В Винае он рассказал одну джатаку, хотя не отождествлял никакого персонажа ни с собой, ни с любыми другими людьми, живущими в настоящем[4].

Таким образом, мы видим, что эти истории и сказки, прежде бывшие всеобщим наследием, трансформировались во что-то именно буддийское. Буддийские учителя знали и применяли много историй, но лишь некоторые сочли достойными сохранения. Содержание самых популярных рассказов постепенно закрепилось. В какой-то миг их собрали и упорядочили. Наконец, чтобы поставить на эти истории «официальную печать», сказали, что герой каждой истории – Будда в одной из своих прошлых жизней. Так они и стали джатаками.

Столетия после Будды монахи и монахини путешествовали по всей северной Индии (а потом и за ее пределами), обучая Дхамме «во благо многим, ради счастья многих, из сострадания к миру». Конечно, им встречалось много разных типов людей. Рафинированным горожанам, браминам и бродячим аскетам они рассказывали о взаимозависимом происхождении, не-самости (анатта) и Четырех благородных истинах. Селянам, крестьянам и купцам они передавали Дхамму – по крайней мере, частично – через истории. При этом они неизбежно черпали из источника уже существующих в народе многочисленных сказок, легенд и фольклора. В некоторых таких историях имелась простая и понятная мораль, поэтому их можно было рассказывать без прикрас. В другие же требовалось добавить мораль, чтобы они перестали быть просто развлечением. В некоторых случаях две или три истории сплетались вместе, чтобы получился единый рассказ со смыслом, согласующимся с Дхаммой. Без сомнения, некоторые монахи и монахини оказывались достаточно изобретательны, чтобы сочинять и совершенно новые истории.

Как бы то ни было, подлинное значение джатак – в ценностях, которые они передают. В них подчеркиваются особенные для буддистов добродетели: доброта, терпение, честность, храбрость, учтивость, простота и непривязанность. Так же часто в них говорится о качествах, полезных для существования в мире: бережливости, здравом смысле, решительности и проницательности. Все это передается не через проповеди, а через рассказы – возможно, одни из самых восхитительных, какие вы когда-либо прочтете. Вас наверняка перенесет на солнечные луга Гималаев, волшебные острова и в сказочные замки. Вас ждут встречи с мудрыми слонами, бродягами-мошенниками, упрямыми царевичами и прекрасными девами. Вы будете смеяться, одобрительно кивать, ахать и ерзать от волнения. Добро пожаловать в удивительный мир джатак.

Шравасти Дхаммика

Введение

Нелегко родиться человеком;

Нелегка жизнь смертного.

Нелегко получить шанс услышать Дхамму;

Нелегко встретить Будду.

Дхаммапада 182

Много эонов назад в присутствии Будды Дипанкары молодой аскет по имени Сумедха выразил стремление тоже стать Буддой. В то время у Сумедхи была возможность достичь арахатства, но он отвернулся от Ниббаны, чтобы достичь этой более серьезной и трудной цели. Будда Дипанкара подтвердил, что действительно в далеком будущем желание Сумедхи исполнится. Многие бесчисленные жизни с того мига, прежде чем стать Готамой Буддой, он был Бодхисаттой, грядущим Буддой.

После Просветления под деревом Бодхи Готама Будда смог вспомнить все свои предыдущие жизни. Те сорок пять лет, пока Будда учил Дхамме, он часто ссылался на опыт тех прошлых жизней и рассказывал истории из них, чтобы проиллюстрировать различные положения Дхаммы и побудить своих последователей усердно медитировать. В этих историях, называемых джатаками, показано, как Бодхисатта обретает Десять Совершенств – щедрость, нравственность, самоотречение, мудрость, усердие, терпение, правдивость, решимость, любящую доброту и равностность. Эти качества должен обрести каждый Бодхисатта в своем духовном развитии. Хотя эти Десять Совершенств всеобщи, поскольку их до определенной степени должен развивать каждый, кто стремится к освобождению, для Высшего Будды уровень совершенства настолько высок, что требуется несравненно больше времени, чем для других живых существ. Каждое совершенство должно воспитываться с полным состраданием и самыми искусными средствами. Кроме того, практика не должна быть запятнана ни малейшим намеком на навязчивое желание, тщеславие или неверное воззрение.

В некоторых джатаках главный герой – Бодхисатта, и очевидно, какое совершенство он в себе взращивает. В других рассказах он – свидетель событий, и хотя из такой истории можно извлечь определенный урок, для Бодхисатты та конкретная жизнь была просто еще одним переживанием в самсаре, утомительном цикле существования. Многие рассказы – где-то между этими двумя крайностями, и зачастую излагаются доводы к тому, чтобы культивировать несколько совершенств в течение одной жизни.

Будда никак не указывал порядок расположения этих историй. Одна произошла «пять эонов назад», а другая – «в начале мира», но в большинстве случаев нет никаких указаний на то, когда они произошли. Во многих историях говорится: «…когда в Варанаси правил Брахмадатта», но это, конечно, была другая мировая эпоха, и существовало много царей по имени Брахмадатта.

В этой последовательности, как и другие существа, Бодхисатта то поднимался, то падал в самсаре в соответствии с каммой – из миров дэв к животному рождению, к человеческому рождению, в адские миры и обратно. В Рассказе 208 Бодхисатта родился царевичем по имени Темия, но его воспоминания о недавних страданиях в аду были настолько свежи и сильны, что определили сам его отклик на перерождение царевичем. Иногда Бодхисатта перерождался в мире животных – в телах разных существ, от слона (самого крупного) до перепела (самого мелкого), включая многих других: собаку, стервятника, крысу, оленя, буйвола и льва. Даже родившись животным, он развивал совершенства. В мире людей его перерождения варьировались от царя до вора, от неприкасаемого до брамина. В мире дэв он часто перерождался в скромном виде, например, духа дерева, но иногда и кем-то могущественным, вроде Сакки или Маха-Брахмы. А его существование в других мирах включало перерождения в виде сказочных существ – таких как киннара и нага.

Единственная джатака, про которую можно с уверенностью сказать, что она находится на своем месте, – последняя в сборнике. Когда Бодхисатта скончался как Вессантара, переродился он на Небесах Тусита. А оттуда – как Сиддхаттха Готама и стал Буддой.

Традиционное расположение джатак в Палийском каноне – вопрос формы. Истории разделены на двадцать две книги соответственно количеству стихов (гатха), в них содержащихся[5]. Почти все рассказы в Книге первой (Эка Нипата) содержат по одному стиху. С каждой последующей книгой количество стихов увеличивается. В последней книге (Маха Нипата, Великая книга) – десять рассказов, которые многими считаются важнейшими джатаками, и в каждом по многу стихов. В этой антологии рассказы выстроены в том же порядке, что и в оригинальном Палийском каноне. В томе III, в таблице соответствий приводятся номера джатак по каждому рассказу и книге (Нипата), где они размещены.

Каждая джатака начинается с события в настоящем, которое объясняет, что́ побудило Будду рассказать конкретную историю из прошлого. Основная часть каждой джатаки – история из прошлого, но иногда, если событие в настоящем излагается очень подробно, оно интереснее самой истории. В конце каждого рассказа Будда определяет некоторых персонажей, объясняя, кто из его современников сыграл роль в этой истории прошлого.

При блужданиях в самсаре Бодхисатту часто сопровождали другие – те, кто уже давно ощутил стремление стать его родственниками и последователями, когда он наконец станет Буддой. Они были подобны планетам вокруг его солнца. Глоссарий имен в томе III поможет читателю узнать больше об этих современниках Будды и найти различные рассказы, в которых они участвуют.

Будда установил заповеди (сасана) и сорок пять лет учил Дхамме, посвящал монахов и монахинь и привел бесчисленное количество существ к Ниббане. Джатаки выявляют некоторые поучительные контрасты между этим миром Будды и многими другими мирами, где рождался Бодхисатта, когда еще не было Верховного Будды. В те «порожние» эпохи без Верховного Будды древний путь к Ниббане был сокрыт и забыт; без учителя, провозглашающего Четыре Благородные Истины, двери к бессмертному оставались закрытыми для обычных существ. Они могли лишь улучшать будущие обстоятельства жизни, воспитывая в себе нравственность, доброту и щедрость, – а те, кто к этому склонялись, отрекались от мира, чтобы практиковать аскезу и медитацию сосредоточения. В те времена без Верховного Будды совершенное постижение действительности было возможно только для тех редких, одиноких личностей, кто многие жизни прилагали усилия для развития Десяти Совершенств и оказались на грани просветления. Им достаточно было лишь примера непостоянства, страдания или не-Я (чего-нибудь незначительного, вроде падения листа или звона двух браслетов), чтобы достичь прозрения. Проникая в Истину, они превращались в Паччекабудд, или Безмолвных Будд, – полностью просветленных, но неспособных основать учение с орденом монахов и монахинь. Джатаки проясняют смысл приведенных выше строк из Дхаммапады: при всех бесчисленных возможностях, существующих в самсаре, родиться человеком – явление довольно редкое, еще реже – иметь возможность услышать учение Будды, а еще реже – родиться в такое время, когда в мире учит Будда.

Более двух тысяч лет сюжеты из джатак занимают важное место в буддийских резьбе, живописи, драме и литературе. Самые ранние сохранившиеся образцы буддийского искусства – перила и ворота ступы Бхархут, вырезанные в Индии во II веке до н.э. – включают множество изображений из джатак. В те же времена шри-ланкийский царь Дуттхагамани расписал интерьер покоев с реликвиями Руванвелисея в Анурадхапуре фресками по сюжетам из Вессантары. Сюжеты джатак занимают видное место в индийской резьбе – в таких городах, как Амаравати, Нагаджунаконда, Санчи и Эллора, а также в росписях Аджанты. В древнем буддийском мире – от Бамиана до Боробудура и от Цейлона до Китая – изображения к джатакам оказывались рядом с эпизодами из жизни Будды, чтобы наставлять и вдохновлять последователей, а также прививать добродетели, доведенные до совершенства Бодхисаттой. Многие эти рассказы, обыкновенно используемые при обучении, были хорошо знакомы буддистам всех традиций и, должно быть, оказали сильное влияние на людей, убеждая их в том, что добродетельные проявления щедрости, доброты и храбрости приносят благо, а сила духа, благородство намерений и самопожертвование никогда не бывают напрасными.

Хотя действие всех историй, конечно же, происходит в древней Индии, персонажи джатак не связаны каким-либо периодом времени или местом. Послание Будды всеобще, и темы этих историй сохраняют значение по сей день. Популярный жанр музыкального народного театра в Бирме, называемый «затпве», основан на рассказах из джатак. Монахи часто применяют джатаки для наставления и воодушевления последователей-мирян. Доктор Харишчандра – психиатр, получивший образование в Великобритании, – нашел в джатаках примечательно современные диагнозы психических заболеваний и догадки о сохранении психического здоровья[6]. Некоторые джатаки выглядят политическими карикатурами, проницательно высмеивающими слабости нынешних вождей. Например, в шестнадцати снах царя Пасенади (Рассказ 33) точно описывается плохое правление, из-за которого страдают несколько народов.

Единственное полное издание джатак на английском языке – академический перевод, опубликованный Обществом палийских текстов в начале двадцатого века. Это стало большим вкладом в буддийскую литературу на английском языке. С него и началось наше знакомство с джатаками, за что мы безмерно благодарны. Переводчики изо всех сил постарались перевести стихи на английский, и в некоторых случаях результат производил впечатление. Однако для современного читателя тот вариант имеет несколько недостатков. Во-первых, переводчики привнесли в текст элементы библейского английского языка – вероятно, чтобы выразить серьезность и уважение. А во-вторых, в прозе часто повторяется то же, что уже сказано в стихах. Чтение становится утомительнее, когда рассказчик объясняет намерение персонажа до того, как совершится само действие.

В последнее время было опубликовано немало сборников джатак. Однако большинство представлены в виде детских сказок и не включают как побуждающее событие, так и определение взаимосвязей. Такое переложение разрушает связь между историями из прошлого и жизнью Будды, а также скрывает переплетение отношений между персонажами в разных перерождениях и при жизни Будды. При наблюдении за этими отношениями нам дается более ясное понимание сложного действия каммы. Мы видим, как существа блуждают по самсаре, как у них вырабатываются привычки и черты характера – как хорошие, так и плохие, – и как они часто вновь допускают те же ошибки или совершают те же благие поступки.

Чтобы истории стали доступнее современному читателю, мы перенесли стихи в прозаическое повествование и диалоги. Мы значительно сжали и сократили рассказы, опустив излишние подробности, но при этом сохранив почти все подробности, иллюстрирующие культуру Древней Индии. В отдельных случаях мы добавили информацию из других текстов, чтобы прояснить ситуацию или усовершенствовать сюжет. Тем не менее мы тщательно постарались не менять никакие важные узлы историй.

Наша антология неполна; из оригинальных 547 джатак мы собрали только 217 рассказов, но постарались выбрать наиболее показательные и важные. Некоторые читатели, знакомые с оригинальными джатаками, возможно, пожалуются, что мы не включили некоторые полюбившиеся им рассказы. Приносим свои извинения. Мы руководствовались собственными предпочтениями. Надеемся, что благодаря этому современному пересказу джатаки, столь богатые моралью, состраданием и мудростью, станут известнее читателям во всем мире.

Названия рассказов в этой антологии – не перевод с пали. Мы их все придумали сами. Но для читателей, знакомых с оригиналом, мы добавили в каждом рассказе его палийское название, чтобы легче было опознать джатаку. Почти везде мы сохранили имена персонажей на языке пали. Наиболее заметное исключение – царь Пол-Гроша (Рассказ 163). Во многих рассказах по имени человека можно определить его преобладающую особенность характера, и такое значение сразу же считывается на пали. Однако при переводе эти имена могут звучать неуместно. Например, Faith и Joy – вполне приемлемые английские имена для женщин, а Rock может быть мужским именем[7], но «Царевна Прекрасная» и «Царевич Доброта» звучат так, будто это имена сказочных персонажей. В некоторых случаях мы указали значение имени.

В дополнение к глоссарию имен и таблице соответствий том III содержит глоссарий терминов, который поможет объяснить многие буддийские понятия, часто встречающиеся в рассказах. Однако в большинстве случаев, если термин используется лишь однажды, его определение дается в сноске, а не в глоссарии. Таблица Тридцати одного плана бытия иллюстрирует, где существа могут перерождаться в самсаре. И, наконец, приводится карта древнего материка Джамбудипы, показывающая взаимное расположение многих различных царств и городов, упомянутых в джатаках.

1. Переходя пустыню
Apannaka Jātaka[8]

Однажды Будда жил в монастыре Джетавана неподалеку от Саваттхи, и богатый купец Анатхапиндика пришел выразить ему свое почтение. Его слуги принесли массу цветов, много духов, тканей, одеяний и чатумадху. Анатхапиндика поклонился Будде, преподнес дары и сел на подобающее место[9]. В то время Анатхапиндику сопровождали пять сотен друзей, которые были последователями других учителей. Они также выразили Будде свое уважение и сели рядом с купцом. Лицо Будды напоминало полную луну, а тело его окружала сияющая аура. Сидя на красном камне, он походил на молодого льва, рычащего ясным и благородным голосом, пока учил Дхамме, полной сладости и прекрасной на слух.

Услышав учение Будды, пятьсот друзей оставили свои ложные практики и приняли прибежище в Трех драгоценностях. После этого вместе с Анатхапиндикой стали они регулярно приходить с цветами и благовониями, чтобы послушать учение. Они подносили щедрые подаяния, следовали предписаниям и верно блюли дни Упосатхи. Однако вскоре после того, как Будда покинул Саваттхи и вернулся в Раджагаху, эти люди отказались от новой веры и вернулись к своим прежним убеждениям.

Спустя семь или восемь месяцев Будда возвратился в Джетавану. Вновь Анатхапиндика привел друзей к Будде. Они выразили свое почтение, но Анатхапиндика объяснил, что они оставили прибежище и вернулись к первоначальным практикам.

Будда спросил:

– Правда ли, что вы оставили прибежище в Трех драгоценностях и нашли прибежище в других учениях?

Голос Будды был невероятно чист, потому что бесчисленные эоны он всегда говорил истинно[10].

Услышав это, люди не смогли скрыть правду:

– Да, Благословенный, – признались они. – Это правда.

– Миряне, – произнес Будда, – нигде между нижайшими адскими мирами и высочайшими небесными мирами, нигде во всех бескрайних вселенных, раскинувшихся влево и вправо, нет никого, равного Будде и тем паче превосходящего его. Несметно превосходство от соблюдения предписаний и иного добродетельного поведения.

Затем он провозгласил достоинства Трех драгоценностей.

– Принимая прибежище в Трех драгоценностях, – сказал он им, – человек избавляется от перерождения, обремененного страданиями.

Далее он объяснил, что медитация на Три драгоценности ведет через четыре стадии Просветления.

– Отказавшись от такого прибежища, – увещевал он их, – вы, безусловно, ошиблись. В прошлом люди, неразумно принявшие за прибежище то, что прибежищем не было, попали в беду. Они стали жертвами яккх в пустыне и полностью сгинули. Напротив, те, кто держались истины, не только выжили, но и обрели в той же пустыне процветание.

Сложив ладони вместе и поднеся их ко лбу, Анатхапиндика восхвалил Будду и попросил его рассказать эту историю из прошлого.

– Чтобы рассеять невежество мира и одолеть страдание, – провозгласил Будда, – я воспитывал в себе Десять совершенств бесчисленные эоны. Слушайте внимательно, и я буду говорить.

Полностью завладев их вниманием, Будда прояснил то, что скрывалось от них перерождением, – словно выпустил полную луну из-за туч.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, в купеческой семье родился Бодхисатта и вырос весьма мудрым и предприимчивым. В то же время в том же городе жил еще один купец, но очень глупый и без всякого здравомыслия.

Однажды случилось так, что оба купца загрузили по пятьсот возов дорогими товарами из Варанаси и собрались выезжать одновременно в одну сторону. Мудрый купец сообразил: «Если этот юный глупец поедет со мной, дорога не выдержит тысячи возов сразу. Людям будет трудно найти достаточно дров и воды, а волам не хватит травы. Кто-то из нас должен поехать первым».

– Послушай, – сказал он второму купцу, – нам нельзя отправляться в путь вместе. Что ты предпочтешь: поехать первым или двигаться следом за мной?

Глупец подумал: «Если я поеду первым, в этом будет много преимуществ. Дорога останется неразъезженной. Волы смогут вдоволь щипать траву. Моим людям достанутся отборные дикие травы для карри. В воде не будет мути. А самое главное – за свои товары я смогу назначить собственную цену». Взвесив все эти преимущества, он ответил:

– Я поеду впереди, мой друг.

Мудрый купец был рад услышать такой ответ, так как видел множество преимуществ в том, чтобы ехать следом. Он рассуждал так: «Первые возы выровняют дорогу там, где она неровная, и я поеду по уже укатанной дороге. Их волы станут щипать старую жесткую траву, а мои будут пастись на сладкой молодой, что вырастет на ее месте. Мои люди найдут свежие сладкие травы для карри там, где уже соберут старые. На тех участках, где нет воды, первому каравану придется копать колодцы, а мы сможем пить из уже вырытых ими. Торговаться о ценах утомительно; он сделает всю эту работу, а я смогу продать свои товары по тем ценам, о каких он уже договорится».

– Очень хорошо, друг мой, – ответил он, – конечно, поезжай первым.

– И поеду, – сказал глупый купец, после чего запряг свои возы и отправился в путь. Вскоре его караван подошел к краю пустыни. Все огромные кувшины заполнили свежей водой, а затем двинулись в переход через пустыню протяженностью в шестьдесят йоджан.

За караваном наблюдал яккха, обитавший в той пустыне, и когда тот достиг середины пути, он применил свою волшебную силу и сотворил красивую повозку, запряженную белоснежными молодыми волами. В сопровождении дюжины переодетых яккх с мечами и щитами он ехал в этой повозке, как могучий владыка. Его волосы и одеяние были мокры, а на голову он надел венок из голубых лотосов и белых кувшинок. Прислужники его тоже были мокры и украшены гирляндами. Даже воловьи копыта и колеса повозки были грязными.

Поскольку ветер дул в лицо, купец ехал первым в своем караване, спасаясь от пыли. Яккха поравнялся с его повозкой и учтиво приветствовал его. Купец ответил и сам отъехал в сторону, чтобы другие возы двигались дальше, пока сам он будет беседовать с яккхой.

– Мы едем из Варанаси, господин, – объяснил он. – Я заметил, что люди ваши мокры и грязны, что у всех вас лотосы и кувшинки. Вы попали под дождь в пути? Вам встретились пруды с лотосами и кувшинками?

– О чем ты толкуешь? – воскликнул яккха. – Вон та темно-зеленая полоса – лес. А за ним много воды. Там постоянно идут дожди, а еще там много озер с лотосами и кувшинками.

Затем, сделав вид, будто интересуется делами купца, он спросил:

– А что у вас на этих возах?

– Дорогой товар, – ответил купец.

– А что вот на этом – он выглядит таким груженым? – спросил яккха, когда мимо проехал последний воз каравана.

– Это вода.

– Мудро было взять с собой воду до этих мест, но дальше вам нет нужды ее везти – впереди вас ждет изобилие воды. Вам быстрее и легче будет ехать без этих тяжелых кувшинов. Лучше вам их разбить и вылить воду. Что ж, доброго вам пути! – сказал он вдруг и развернул свою повозку. – Пора ехать дальше. И так задержались слишком долго.

И он быстро ускакал со своими слугами. Едва скрывшись из виду, все они повернули и направились обратно к себе в город.

Купец был настолько глуп, что последовал совету яккхи. Он разбил все кувшины, не оставив воды даже на одну чашку, и велел людям ехать быстрее. Конечно же, никакой воды они не нашли и вскоре их измучила жажда. На закате они поставили возы кругом и привязали волов к колесам, но воды для утомленных животных не было. Без воды и люди не могли сварить себе рис. Все легли наземь и крепко уснули. Как только настала ночь, яккхи напали на них и убили всех людей и животных. Пожрав плоть, изверги оставили только кости, а затем ушли. Повсюду валялись скелеты, но пятьсот возов с товарами так и остались нетронутыми. Так беспечный молодой купец стал единственной причиной гибели всего каравана.

После отбытия первого каравана мудрый купец прождал шесть недель, а затем и сам собрался в дорогу со своими пятью сотнями возов. Добравшись до края пустыни, он велел наполнить кувшины водой. Затем купец собрал своих людей и объявил:

– Даже пригоршню воды нельзя истратить без моего разрешения. Кроме того, в этой пустыне есть ядовитые растения. Не ешьте никаких листьев, цветов или фруктов, каких не ели раньше, не показав их сперва мне.

Заботливо предупредив так своих людей, он повел караван дальше.

Когда они проделали половину пути по пустыне, им, как и прежде, явился яккха. Заметив, какие красные у него глаза и до чего бесстрашно он держится, купец почувствовал неладное. «Я знаю, что в этой пустыне нет воды, – сказал он себе. – Мало того, этот чужак не отбрасывает тени[11]. Должно быть, это яккха. Скорее всего, глупого купца он провел, но не догадывается, насколько я смышлен».

– Прочь с дороги! – крикнул он яккхе. – Мы люди дела. Мы не выливаем воду, пока не увидим, откуда сможем набрать ещё!

Без единого лишнего слова яккха ускакал прочь.

Как только яккхи пропали из виду, люди подошли к своему вожаку и спросили:

– Господин, у них на головах были лотосы и кувшинки. Их одеяния и волосы были мокры. Они нам сообщили, что впереди будет густой лес, где постоянно идут дожди. Возможно, нам стоит вылить всю воду, и тогда мы смогли бы ехать быстрее, раз возы наши станут легче.

Купец велел остановиться и созвал всех своих людей.

– Кто-нибудь из вас слыхал прежде, – спросил он, – что в этой пустыне есть озеро или пруд?

– Нет, господин, – ответили они. – Это место известно как Безводная пустыня.

– Еще какие-то чужаки только что сказали нам, будто впереди над лесом идет дождь. Как далеко ветер способен принести дождь?

– На йоджану, господин.

– Кто-нибудь отсюда видит хотя бы одну грозовую тучу?

– Нет, господин.

– А как далеко можно увидеть вспышку молнии?

– За четыре или пять йоджан, господин.

– Кто-нибудь отсюда видел вспышку молнии?

– Нет, господин.

– А как далеко человек может услышать раскат грома?

– За две или три йоджаны, господин.

– Кто-нибудь здесь слышал раскат грома?

– Нет, господин.

– То были не люди, а яккхи, – сказал мудрый купец своим спутникам. – Они надеялись, что мы выльем всю свою воду. А затем, когда ослабнем и станем беззащитными, они вернутся, чтобы сожрать нас. Поскольку шедший перед нами молодой купец не был человеком здравого ума, то яккхи его, скорее всего, одурачили. Можно ожидать, что его возы стоят где-то, как будто их только что нагрузили. Мы, вероятно, сегодня же их и увидим. Езжайте вперед как можно быстрее, – сказал он своим людям, – но не пролейте ни капли воды!

Как и предсказал купец, его караван вскоре наткнулся на те пятьсот возов, а вокруг валялись кости людей и волов. Вожак распорядился составить все возы в укрепленный круг, позаботиться о волах и приготовить всем ранний ужин. Когда животные и люди благополучно улеглись спать, купец и его десятники с мечами в руках простояли на страже всю ночь.

Ранним утром расшатанные возы они заменили на те, что покрепче, а свой обычный товар – на самый дорогой из того, что нашли в брошенных возах. Когда караван прибыл туда, куда шел, мудрый купец смог продать все товары в два или три раза дороже того, сколько они стоили. В свой город он вернулся, не потеряв ни одного человека.

* * *

Закончив рассказ, Будда сказал:

– Так и случилось, миряне, что давным-давно глупцов полностью истребили, а те, кто придерживались истины, спаслись от яккх. Они благополучно добрались туда, куда ехали, и благополучно вернулись домой. Если быть верными истине, это не только дарует счастье вплоть до перерождения на небесах Брахмы, но и в конечном счете ведет к арахатству. А если следовать заблуждению, это влечет за собой перерождение либо в четырех низших мирах, либо в худших условиях человеческого мира.

После того, как он передал Дхамму, те пятьсот учеников достигли первого пути.

Затем Будда определил рождение:

– В то время последователи Девадатты были людьми неразумного купца, а сам Девадатта был этим неразумным купцом. Мои последователи были людьми мудрого купца, а я – мудрым купцом.

2. Решимость в пустыне
Vannupatha Jātaka

Пребывая в Саваттхи, Будда рассказал эту историю о бхикху, который перестал прилагать усилия.

Один мальчик из семьи в Саваттхи услышал речь Будды, понял, что страстное желание ведет к страданию, и был посвящен в саманеры. Через пять лет он заслужил право на более высокое посвящение. Став бхикху, он получил предмет медитации от Будды, удалился в лес и провел сезон дождей в уединении. Однако, несмотря на все усилия, прилагаемые все три месяца сезона дождей, он не достиг даже проблеска прозрения и подумал: «Будда сказал, что есть четыре типа людей, и я, должно быть, принадлежу к низшему[12]. Похоже, в этом рождении не будет для меня ни пути, ни плода. Оставаться здесь дольше нет смысла. Я вернусь в Джетавану, останусь с Буддой и буду слушать его сладостное учение».

Увидев его, друзья удивились:

– Ты получил предмет медитации от самого Будды и отправился в лес. А теперь вернулся, ходишь туда-сюда, наслаждаясь обществом. Ты уже достиг своей цели? Вышел за пределы перерождения?

– Друзья, ничего я не добился. Меня обескуражило, что я не смог достичь совсем никакого прозрения, поэтому я сдался и вернулся.

– Ты совершил большую ошибку, друг. Как мог ты сдаться после посвящения в это великое учение? Пойдем с нами к Будде!

Хотя Будда сразу же понял, что произошло, он спросил:

– Монахи, почему вы приводите ко мне этого бхикху помимо его воли? Что он натворил?

– Достопочтенный господин, получив от тебя предмет медитации, этот монах оставил свое устремление. Он сдался и вернулся сюда.

Будда спросил его:

– Они говорят правду? Ты сдался?

– Да, Владыка, это правда.

– Как можешь ты, посвятив себя этому освобождающему учению, оставаться неудовлетворенным? Чем тебя не устраивает уединение? Почему тебе сейчас не хватает настойчивости? В конце концов, не ты ли проявил в прошлом удивительную доблесть? Разве не ты в одиночку только лишь собственным прилежанием спас целый караван в бесплодной пустыне? Благодаря твоему неукротимому духу нашли воду, чтобы спасти жизни людей и волов. Как ты можешь теперь сдаться?

Вдохновившись волнующими словами Будды, бхикху решил вернуться к своей уединенной медитации.

Услышав сказанное Буддой, другие бхикху спросили его:

– Господин, мы хорошо осведомлены о мягкотелости этого монаха, но мы ничего не знаем о том, как ему удалось найти воду в пустыне и спасти целый караван. Пожалуйста, расскажи нам об этом.

По их просьбе Будда прояснил то, что скрывалось перерождением.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился в купеческой семье. Повзрослев, он начал регулярно ездить с пятью сотнями возов по торговым делам семьи.

Однажды он оказался в безводной песчаной пустыне протяженностью в шестьдесят йоджан. Песок там был настолько мелок, что проскальзывал сквозь пальцы сжатого кулака. Как только всходило солнце, песок раскалялся так, что по нему нельзя было ходить. Кто б ни желал пересечь эту пустыню, ему следовало взять с собой достаточно воды, масла, гхи, риса и дров, потому что на пути ничего этого не было. Конечно, из-за невероятной жары путешествовать можно было только ночью. На рассвете все возы ставились в круг, а сверху натягивался полог. После ранней трапезы погонщики отдыхали в тени до заката. Затем они ужинали. Только после того, как земля остывала, можно было запрягать волов и двигаться дальше. Переход через эту пустыню ночью был как морское путешествие. У каждого каравана имелся свой «кормчий», умевший отыскивать путь по звездам, чтобы безопасно вести возы по бесплодным землям.

Однажды вечером, когда каравану до края пустыни оставалась всего одна йоджана, купец подумал: «Сегодня ночью мы наконец выберемся из этой песчаной пустыни».

После того, как все поужинали, купец распорядился выбросить лишние бочонки воды и дрова. Без ненужных припасов дальше караван зашагал быстрее.

Кормчий сидел на переднем возу, наблюдая за звездами. Однако, много времени проведя без сна, он очень устал и потому начал клевать носом, задремал, а потом и вообще крепко уснул. Всю ночь волы шли, не останавливаясь, но спящий кормчий не заметил, как они описали круг и стали возвращаться, откуда пришли. Проснувшись на заре, он заметил положение звезд на небе и закричал:

– Разворачивайте возы!

Погонщики торопливо принялись за дело, но, пока выстраивались вновь, взошло солнце.

– Да помогут нам небеса! – вскричали они. – Это же то место, где мы вчера стояли лагерем, но теперь у нас больше нет воды. Мы обречены!

Выстроив возы кругом и натянув полог, люди в отчаянии рухнули наземь.

Купец быстро оценил ситуацию. Понимая всю серьезность положения, он подумал: «Если я сдамся, мы все погибнем». Решив спасти свой караван, он обошел лагерь, пока было еще рано и немного прохладно. Наконец он наткнулся на пучок травы куса.

«Эта трава означает, что внизу должна быть вода!» – рассуждал купец. Он распорядился, чтобы люди принесли лопаты и вырыли там яму. Когда выкопали шестьдесят хаттх, лопаты ударились о камень, и все пали духом. Купец спустился в вырытую яму, приложил ухо к камню и прислушался. Он был уверен, что слышит, как под камнем течет вода. Купец поднялся на поверхность и сказал стоявшему там парню:

– Мой мальчик, если ты не приложишь усилий, мы все погибнем. Мы все зависим от тебя, так что ты должен набраться мужества. Спустись в яму с этой кувалдой и разбей камень.

Пока все остальные предавались отчаянию, мальчик решительно выполнил распоряжение своего хозяина. После одного мощного удара огромный камень, перекрывавший родник, раскололся надвое. Вода хлынула фонтаном высотой с пальму. Весь караван радовался, люди пили и купались. Они нарубили на дрова свои запасные оси и ярма, чтобы сварить рис. Поев, люди накормили своих волов. Как только солнце село, они водрузили у колодца яркий флаг для других путешественников и продолжили путь туда, куда направлялись.

Прибыв на место, они продали свои товары гораздо дороже, нежели ожидали. Все в караване разбогатели так, как и мечтать раньше не могли. Проведя жизнь в щедрости и совершив много благих дел, купец скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда учил Дхамме. Как только он закончил, мягкотелый бхикху достиг высшего плода из всех – арахатства.

Затем Будда определил рождение:

– В то время этот разочарованный монах был тем молодым человеком, который, упорствуя, разбил скалу и дал воду людям; мои последователи были другими людьми из каравана; а сам я – мудрым купцом.

3. Торговцы Cеривы
Seri-Vānija Jātaka

Пребывая в Саваттхи, Будда рассказал эту историю, чтобы вдохновить упавшего духом бхикху на большее упорство, чтобы потом он ни о чем не жалел.

– Если откажешься от воспитания в себе этого возвышенного учения, ведущего к Ниббане, – сказал ему Будда, – будешь долго страдать, как торговец из Серивы, потерявший золотую чашу стоимостью в сто тысяч монет.

Когда у Будды попросили объяснения, он рассказал эту историю из далекого прошлого.

Пять эонов назад Бодхисатта был честным торговцем, продававшим изысканные товары в царстве Серива. Иногда он путешествовал с другим торговцем из того же царства – жадным малым, торговавшим таким же товаром.

Однажды они вдвоем переправились через реку Телаваха, чтобы заняться делами в оживленном городе Андхапура. Как обычно, чтобы не состязаться друг с другом, они поделили город между собой и стали продавать товар от двери к двери.

В том городе был один ветхий особняк. Много лет назад там жила богатая купеческая семья, но ко времени этой истории их состояние сошло на нет, а все мужчины в семье умерли. В живых остались только девочка и ее бабушка, и обе зарабатывали себе на жизнь, нанимаясь на поденную работу.

В тот день жадный торговец обходил свой участок и подошел к двери их дома, крича:

– Продаются бусы! Продаются бусы!

Услышав его крик, девочка начала умолять:

– Пожалуйста, купи мне безделушку, бабушка.

– Мы очень бедны, милая. У нас в доме нет ни гроша. И я даже не знаю, что мы бы могли предложить ему взамен.

Девочка вдруг вспомнила про старую миску.

– Смотри! – воскликнула она. – Вот старая миска. Нам она ни к чему. Давай попробуем обменять ее на что-нибудь красивое.

То, что маленькая девочка показала своей бабушке, было старой миской, которой когда-то пользовался крупный купец, ныне покойный глава семьи. Он всегда ел карри из этой красивой дорогой миски. После его смерти ее бросили к прочим кастрюлям и сковородкам и совсем забыли. Так как ее никто не брал в руки очень долго, миска полностью покрылась сажей. Женщины и понятия не имели, что она золотая.

Старуха попросила торговца зайти к ним и присесть. Показала ему миску и сказала:

– Господин, моя внучка хотела бы какую-нибудь безделицу. Не будете ли вы так любезны взять эту миску и дать ей что-нибудь взамен?

Торговец взял миску и перевернул её. Подозревая, сколько она действительно может стоить, он царапнул ее донышко иголкой. Хватило лишь одного взгляда украдкой, чтобы убедиться: миска сделана из золота.

Он сидел, хмурясь и размышляя, пока жадность не одержала верх. Наконец он решил попробовать и забрать миску у женщины за так. Притворившись рассерженным, он проворчал:

– Зачем вы принесли мне эту дурацкую миску? Она не стоит и гроша!

Он швырнул миску на пол, встал и вышел из дома с явным отвращением.

Между двумя торговцами имелся уговор, что каждый может пройтись по тем улицам, которые другой уже обошел, и потому честный торговец позже пришел на ту же улицу и появился у дверей того же дома с криком:

– Продаются бусы!

И вновь девочка обратилась к бабушке с той же просьбой, и старуха ответила:

– Дорогая моя, первый торговец бросил нашу миску на пол и выбежал из дома. Что мы еще можем предложить?

– Ох, но тот торговец был скверным, бабушка. А этот с виду добрый и говорит приятно. Думаю, он ее возьмет.

– Тогда ладно. Позови его к нам.

Когда торговец вошел в дом, женщины усадили его и робко вложили ему в руки миску. Сразу же поняв, что миска из золота, честный торговец сказал:

– Матушка, эта миска стоит сто тысяч монет. Извините, но у меня нет столько денег.

Изумившись его словам, старуха ответила:

– Господин, другой торговец, который недавно приходил сюда, сказал нам, что эта миска ничего не стоит. Он рассердился, бросил ее на пол и ушел. Если тогда она не была ценной, должно быть, она превратилась в золото благодаря вашей доброте. Возьмите ее, пожалуйста, и просто дайте нам что-нибудь взамен. Мы будем более чем довольны.

У торговца тогда было всего пятьсот монет и товаров стоимостью еще на пятьсот. Он отдал женщинам всё, попросив оставить себе только весы, сумку и восемь монет на обратный проезд. Конечно, женщины с радостью согласились. Рассыпавшись в благодарностях, торговец поспешил к реке с золотой миской. Отдал свои восемь монет лодочнику и сел в лодку.

Вскоре после его ухода в тот дом вернулся жадный торговец – с таким видом, будто неохотно пересмотрел их предложение. Попросил их принести миску, сказав, что все-таки даст им за нее кое-что.

Старуха накинулась на него.

– Негодяй! – закричала она. – Ты сказал нам, что наша золотая миска не стоит и гроша. К нашему счастью, после твоего ухода пришел честный торговец и сказал нам, что на самом деле она стоит сто тысяч монет. Он дал нам за нее тысячу монет и забрал ее, так что ты опоздал!

Когда торговец это услышал, его пронзила острая боль.

– Он ограбил меня! Он меня ограбил! – закричал он. – Он взял мою золотую миску стоимостью в сто тысяч монет!

С ним сделался припадок, и он потерял всю власть над собой. Расшвыряв повсюду деньги и товар, он разорвал на себе рубашку, схватил перекладину весов как дубину и побежал к берегу, чтобы поймать другого торговца.

Но когда он добрался до реки, лодка уже была далеко от берега. Жадный торговец потребовал, чтобы лодка вернулась, но честный торговец, уже заплативший за переправу, спокойно велел лодочнику продолжать путь.

Отчаявшемуся торговцу оставалось лишь стоять на берегу и наблюдать, как его соперник уплывает с миской. Это зрелище настолько его разозлило, что внутри вскипела свирепая ярость. Сердце у него стало горячим, а изо рта хлынула кровь. Сердце его не выдержало и треснуло, как ил на дне пруда, высохшего на солнце. Настолько сильна была его безрассудная ненависть к другому торговцу из-за золотой миски, что он умер не сходя с места.

А честный торговец возвратился в Сериву, где прожил наполненную жизнь в щедрости и совершив много благих дел, а затем скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время Девадатта был тем жадным торговцем, а сам я – честным торговцем. Это послужило началом непримиримой обиды, которую Девадатта таил против меня бессчетные жизни.

4. Лови миг
Cullaka-Setthi Jātaka

Пребывая в манговой роще Дживаки неподалеку от Раджагахи, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Чулла-Пантхаке.

Его мать была дочерью богатого купца из Раджагахи. Родители еще не успели устроить ей замужество, а она уже сблизилась с рабом. Опасаясь, что о ее проступке узнают, она убедила раба бежать вместе с ней, сказав:

– Нам нельзя здесь оставаться! Если мои родители узнают о нас, они нас убьют!

Взяв только то, что можно унести с собой, они бежали из города, чтобы устроить себе новую жизнь подальше от тех мест.

Забеременев, она сказала мужу, что хочет вернуться в родительский дом, чтобы там родить ребенка. Хоть он и согласился отвезти ее, но поездку постоянно откладывал. Летели дни, и однажды она подумала: «Этот глупец так стыдится своего проступка, что не осмелится вернуться. Тем не менее, когда женщина в беде, ее лучшие друзья – родители. С ним или без него, а я возвращаюсь домой».

Чуть позже, дождавшись ухода мужа, женщина навела в доме порядок и отправилась к своим родителям, предупредив об этом соседку. Когда муж вернулся и узнал, что она ушла, – сразу же поспешил за нею следом. Он успел догнать ее, но она уже рожала у дороги.

Она родила сына прямо там. Иных причин для путешествия, кроме рождения ребенка, у них не было, поэтому пара сразу вернулась с новорожденным домой. А поскольку мальчик родился у дороги, его назвали Пантхакой, что означает «на обочине».

Когда женщина забеременела вторично, все произошло точно так же. Их второй сын тоже родился у дороги, поэтому они и его назвали Пантхакой. Чтобы различать двух мальчиков, они назвали старшего ребенка Маха-Пантхакой, а младшего – Чулла-Пантхакой.

В детстве старший мальчик слышал, как другие дети говорят о своих бабушках и дедушках, тетях и дядях, и поэтому спросил мать, есть ли у него родня, как у других ребят.

– О да, мой хороший, – ответила мать, – но они не живут здесь. Твой дедушка – богатый купец в городе Раджагаха, и у тебя там есть много родственников.

– А почему мы их не навещаем? – спросил он.

Женщина чем-то отговорилась, но когда оба сына начали расспрашивать об их родне, она сказала наконец мужу:

– Мальчики все время пристают ко мне. Давай отвезем их к бабушке и дедушке. Не съедят же мои родители нас заживо.

– Я-то не против, – неохотно согласился муж, – но я правда не смогу предстать перед твоими родителями.

– Ничего страшного. Лишь бы мальчики увидели бабушку и дедушку, – сказала она.

Они поехали с детьми в Раджагаху и остановились на подворье для путешествующих у городских ворот. Женщина отправила родителям весточку о своем приезде. Те в ответ прислали слугу с запиской, где говорилось: «Мы не отреклись от мира, поэтому может показаться странным, что мы живем без своих детей, но так уж вышло. Учитывая обстоятельства, мы не желаем видеть провинившуюся чету. Вот немного денег – пусть используют на свое усмотрение. Если захотят, могут отправить детей жить у нас».

Взяв деньги, купеческая дочь и ее муж передали детей прислуге, а сами вернулись домой одни. Поэтому дети росли в доме бабушки и дедушки.

Чулла-Пантхака был еще мал, но его брат уже достаточно подрос, чтобы пойти с дедушкой послушать учение Будды. Услышав Дхамму, юноша был настолько тронут, что сказал своему деду:

– С вашего разрешения я хотел бы присоединиться к Сангхе.

– Что я слышу? – воскликнул старик. – Ничего в мире не доставило бы мне радости большей, нежели увидеть тебя в облачении! Становись монахом, если чувствуешь, что способен на это, – заявил он и отвел внука к Будде.

– Что ж, господин, – сказал Будда, – я вижу, вы сегодня снова привели с собой внука.

– Да, Достопочтенный Господин. Это мой старший внук, Маха-Пантхака, и он хочет получить посвящение.

Будда немедленно послал за бхикху и попросил его принять юношу. Бхикху обучил Маха-Пантхаку медитации на тридцати двух частях тела и посвятил в саманеры. Когда же Достопочтенному Маха-Пантхаке исполнилось двадцать лет и его уже могли полностью посвятить в бхикху, он уже в совершенстве выучил многое из учения Будды. Он посвятил себя медитации и достиг арахатства.

Однажды Достопочтенный Маха-Пантхака подумал о своем младшем брате и захотел разделить с ним великое счастье Дхаммы. Он пришел к деду и сказал:

– С вашего согласия я хотел бы принять Чулла-Пантхаку.

– Пожалуйста, сделайте это, Достопочтенный Господин, – ответил старик.

Так Достопочтенный Маха-Пантхака посвятил в саманеры своего младшего брата. Достопочтенный Чулла-Пантхака пытался учить Дхамму, но был настолько туп, что не мог усвоить ни единой строчки. Всякий раз, когда пытался запомнить новую строку, – тут же забывал предыдущую, которую только что выучил. (Задолго до того, еще во времена Кассапы Будды, Чулла-Пантхака был блестящим и ученым бхикху. Тогда он посмеялся над другим бхикху, который с трудом пытался запомнить один отрывок. Это так смутило молодого бхикху, что он не сумел запомнить ничего вообще. Теперь, вследствие того давнего события, Чулла-Пантхака сам стал тупицей.)

Достопочтенный Чулла-Пантхака четыре месяца безуспешно корпел над одной строфой. После этого его старший брат сказал:

– Чулла-Пантхака, ты не годишься для этого учения. За целых четыре месяца ты не смог выучить ни одного стиха. Как ты рассчитываешь преуспеть в своем призвании? Уходи из монастыря.

Хоть брат и изгнал его как неудачника, Достопочтенный Чулла-Пантхака не желал возвращаться к мирской жизни.

Вскоре после того монастырь посетил лекарь Дживака – поднести благовония и цветы и послушать наставление Учителя. Затем он поинтересовался у Достопочтенного Маха-Пантхаки, исполнявшего обязанности смотрителя монастыря, сколько всего бхикху проживает там с Буддой. Достопочтенный Маха-Пантхака ответил, что их пятьсот.

– Я хотел бы пригласить всех вас – пятьсот человек с Буддой во главе – в мой дом на завтрашнюю трапезу.

Достопочтенный Маха-Пантхака ответил:

– Господин, здесь есть один по имени Чулла-Пантхака. Он дуралей и нисколько не продвинулся в учебе. Я принимаю приглашение для всех, кроме него.

Услышав это, Достопочтенный Чулла-Пантхака подумал: «Принимая приглашение, мой брат исключает меня. Его расположение ко мне умерло. Какой смысл мне продолжать монашескую жизнь? Стану мирянином и буду практиковать щедрость и другие благие дела».

На следующее утро он встал рано, намереваясь снять облачение и вернуться к мирской жизни.

Как всегда, Будда на рассвете окинул взглядом мир. Он сразу же узнал о намерениях Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя спозаранку из своих покоев, он принялся шагать взад-вперед на пути Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя из своей кельи, саманера увидел Будду и поздоровался с ним.

– Куда ты направляешься в такой час? – спросил Будда.

– Мой брат изгнал меня, Достопочтенный Господин, поэтому я ухожу.

– Чулла-Пантхака, ты давал обеты мне. Почему ты не пришел ко мне, когда брат тебя изгнал? Жизнь мирянина не для тебя. Ты останешься здесь со мной.

С этими словами Будда подвел Достопочтенного Чулла-Пантхаку к двери своего Благоухающего Покоя и усадил его лицом на восток. Будда дал ему совершенно чистую тряпицу и сказал:

– Мни эту тряпицу и повторяй слова: «Устранение нечистоты; устранение нечистоты».

В назначенное время Будда в сопровождении Сангхи отправился в дом Дживаки на трапезу.

Все это время Достопочтенный Чулла-Пантхака продолжал мять ткань и повторять:

– Устранение нечистоты, устранение нечистоты.

Постепенно тряпица испачкалась, и Достопочтенный Чулла-Пантхака заметил: «Несколько минут назад эта ткань была совершенно чистой, но я испортил ее первоначальную чистоту и выпачкал ее. Воистину, все составные явления непостоянны!»

Мгновенно осознав, что Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг этого прозрения, Будда предстал перед ним и сказал:

– Не беспокойся из-за этой простой испачканной тряпицы. Внутри тебя – скверны алчности, гнева и заблуждения. Устрани их!

В согласии с видением Будды Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг арахатства с четырьмя областями знания, включая полное знание всех священных текстов[13].

(В прошлые эпохи Чулла-Пантхака был царем. Двигаясь в пышном шествии вокруг своей столицы, царь вытер пот со лба чистой белой тряпицей. Увидев испачканную ткань, он подумал: «Это мое тело испортило чистоту ткани и загрязнило ее. Воистину непостоянны все составные явления». В обоих случаях удаление нечистоты привело его к постижению природы непостоянства.)

Тем временем в доме Дживаки лекарь принялся наливать Воду Дарения, но Будда возложил руку на сосуд и спросил:

– Дживака, в монастыре больше нет других бхикху?

Откликнулся Достопочтенный Маха-Пантхака и сообщил:

– Там нет монахов, Достопочтенный Господин.

– О нет, Дживака, есть, – сказал Будда.

Дживака велел слуге пойти в монастырь и проверить, не остались ли там другие бхикху.

Достопочтенный Чулла-Пантхака сразу осознал, что его брат заявляет, будто в монастыре больше не осталось бхикху, поэтому решил доказать его неправоту. Применив свои недавно обретенные сверхъестественные способности, Достопочтенный Чулла-Пантхака создал иллюзию тысячи бхикху. Он заполнил ими всю манговую рощу: одни бхикху шили одежды, другие раскрашивали ткань, а третьи читали сутты.

Изумленный слуга поспешил обратно и рассказал, что манговая роща полна множеством бхикху.

Будда велел слуге вернуться в рощу и объявить:

– Будда посылает за тем, кого зовут Чулла-Пантхака.

Слуга сделал, как ему было велено, но вся тысяча бхикху разом ответила:

– Я – Чулла-Пантхака!

Озадаченный слуга вернулся к Будде и сказал:

– Достопочтенный Господин, все они ответили: «Я – Чулла-Пантхака».

– Что ж, вернись в последний раз, – сказал Будда, – и возьми за руку первого, кто утверждает, будто он – Чулла-Пантхака.

И снова слуга выполнил, как ему было велено. Как только он коснулся руки Достопочтенного Чулла-Пантхаки, все иллюзорные бхикху испарились. Слуга с почтением проводил Достопочтенного Чулла-Пантхаку в дом Дживаки.

После завершения трапезы Будда сказал:

– Дживака, возьми чашу Чулла-Пантхаки, он совершит анумодану.

В благодарственной проповеди Достопочтенный Чулла-Пантхака красноречиво коснулся всего учения Будды.

Когда Достопочтенный Чулла-Пантхака завершил свою речь, Будда вернулся в монастырь в сопровождении пятисот бхикху.

В тот вечер в Зале истины бхикху обсуждали эти события:

– Маха-Пантхака не смог распознать настоящие способности своего младшего брата. Он даже пытался изгнать его из монастыря как безнадежного тупицу, но за одну трапезу Будда привел Чулла-Пантхаку к арахатству как с необыкновенными знаниями, так и со сверхъестественными способностями. Вот как велика сила Будды!

Будда прекрасно знал, что́ обсуждают монахи, и решил прийти к ним. Едва он вошел, все они умолкли. Глядя на собравшихся бхикху, Будда подумал: «Вот совершенное общество! Ни один не повинен в недолжных движениях руки или ноги; не слышно ни звука – даже кашля или чихания! Благоговея перед величием Будды, никто не осмеливается заговорить раньше меня, даже если я буду сидеть здесь в тишине до конца своей жизни. Однако, пожалуй, я начну беседу». И он спросил бхикху, о чем они говорили.

– Достопочтенный Господин, – ответили те, – то был не праздный разговор. Мы обсуждали то, как ты привел Чулла-Пантхаку к арахатству.

– Монахи, с моей помощью Чулла-Пантхаке удалось теперь достичь великого в моей Сасане. В прошлом он приобрел большое состояние – также с моей помощью.

По их просьбе Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился сыном городского казначея. Повзрослев, он и сам стал казначеем. Человек великого ума, он хорошо разбирался в знаках и приметах.

Однажды по пути во дворец он заметил на дороге дохлую мышь. Учтя положение звезд, он отметил вполголоса:

– Любому молодому человеку в здравом уме нужно лишь взять эту мышь и начать свое дело.

Обнищавший юноша из хорошей семьи услышал слова казначея и подумал: «Этот человек никогда ничего не говорит просто так». Потому он и подобрал мышь, которую затем продал за грош трактирщику для его кота.

На этот грош он купил патоки. Наполнив кувшин питьевой водой, юноша отправился в путь. Вскоре он встретил группу измученных жаждой собирателей цветов, возвращавшихся из леса. Он предложил им воду с патокой, а взамен получил по охапке цветов от каждого.

Цветы он легко продал, а на вырученные деньги купил еще патоки. Назавтра он снова встретил собирателей цветов и снова предложил им воду с патокой. На сей раз ему дали цветущие растения, которые юноша продал с прибылью в восемь монет.

Немного спустя, в один ненастный день сильным ветром снесло столько ветвей в царском Саду удовольствий, что придворный садовник не смог бы убрать их без помощника. Увидев это, юноша вызвался очистить весь сад, если ему за это отдадут собранные дрова и листву, и он сделает с ними, что захочет. Садовник этому предложению очень обрадовался и тут же согласился.

Юноша поспешил на детскую площадку неподалеку, и предложил играющим там мальчикам и девочкам патоку – за то, что они уберут в саду и сложат ветки, палки и листву в одну кучу у садовых ворот.

Как раз когда дети уже заканчивали работу, мимо проходил царский гончар.

– Любезный, – сказал он купеческому сыну, – мне срочно нужно топливо для печи. А эта куча дров и листвы пришлась бы мне очень кстати. Я куплю ее у тебя за шестнадцать монет. И вдобавок предлагаю тебе пять моих мисок и еще несколько горшков.

Молодой человек без колебаний согласился на такую сделку.

Накопив двадцать четыре монеты, юноша замыслил вот что. Он наполнил большой кувшин питьевой водой и отнес его к городским воротам, где пятьсот человек косили траву. Он предложил им воды – утолить жажду, а платы брать не стал.

Косцы были очень довольны. Напившись и освежившись, они тепло поблагодарили его.

– Друг, – сказали они, – ты оказал нам большую услугу. Как мы можем отплатить тебе?

– Не стоит благодарности, – ответил юноша. – Я дам вам знать, когда мне понадобится ваша помощь.

Примерно тогда же он подружился с двумя купцами: один вел торговлю на суше, другой – на море. Однажды тот, кто занимался торговлей на суше, подсказал юноше:

– Завтра в город приедет барышник с пятью сотнями лошадей на продажу.

Молодой купец поспешил к косцам.

– Сегодня я бы хотел по пучку травы от каждого из вас. – Все согласились. – А еще, – продолжил он, – я хотел бы вас просить не продавать траву, пока я не продам свою.

– Конечно, – бодро согласились они.

Вскоре к нему домой доставили пятьсот пучков травы.

Убедившись, что не может нигде найти травы для своих лошадей, барышник купил ее у юноши за тысячу монет.

Через несколько дней его друг, морской купец, принес известие о прибытии крупного судна. Это натолкнуло юношу на еще один замысел.

За восемь монет он нанял роскошную карету и поехал в порт. Держался он при этом так внушительно, что сумел приобрести весь груз судна в кредит, просто предоставив в залог свой перстень с печаткой. Затем юноша воздвиг поблизости великолепный шатер и велел своим слугам, чтобы всех купцов, желающих повидаться с ним, с великой помпой сопровождали один за другим три привратника.

Как юноша и ожидал, вскоре из города в порт прибыло сто купцов, рассчитывавших купить часть привезенного товара. Всем отвечали, что весь груз уже приобрел некий крупный купец, и отправляли их к шатру.

Каждого купца, явившегося к шатру, встречали с большим почтением и еще большей чопорностью. Как и условились, его передавали от одного привратника к другому, пока он наконец не представал перед молодым купцом, сидевшим за своим столом. Каждый купец дал юноше по тысяче монет за долю груза, а все вместе они предложили ему еще сто тысяч, чтобы выкупить у него товар целиком. Так юноша смог продать весь груз без показа за двести тысяч монет, сделав лишь очень небольшое вложение. Затем умный юноша разобрал свой шатер и вернулся в Варанаси.

Желая отблагодарить, он сложил половину своего состояния в мешок и отправился к казначею.

– Как вы приобрели все это богатство? – спросил его казначей.

– Я смог накопить состояние всего за четыре месяца, просто последовав вашему совету, – ответил юноша и рассказал казначею всю историю, начиная с дохлой мыши.

«Какой замечательный юноша! – подумал казначей. – Я должен проследить, чтобы он не оказался больше ни в чьей семье!»

И казначей предложил ему в жены свою дочь, а как только они поженились, переписал все свое имущество на нового зятя.

Когда казначей скончался и переродился согласно своим заслугам, его смышленый зять стал новым городским казначеем.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Из такого скромного начала и с незначительным капиталом проницательный и способный человек поднимется к богатству, подобно тому, как легкое дыхание может раздуть пламя… С моей помощью Чулла-Пантхака достиг великого в моей Сасане точно так же, как в прежние времена он снискал великий успех в виде богатства благодаря моему наставничеству, ибо, разумеется, Чулла-Пантхака был тем умным юношей, а сам я – казначеем.

5. Мера риса
Tandulanāli Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Лалудайи.

В Джетаване Достопочтенный малланец Дабба отвечал за питание в Сангхе. В его обязанности входила и раздача талонов на розыгрыш трапез в домах приверженцев.

Как правило, старшим бхикху предлагали еду в домах, где подавали лучший рис, но вот куда на самом деле шел каждый бхикху, зависело от количества бхикху в каждой группе по старшинству в каждый отдельный день. Был уговор, что каждый бхикху молча соглашается идти в тот дом, который ему выпал.

Однако если Достопочтенный Лалудайи получал рис худшего качества, он не молчал – он громко жаловался на свой удел:

– Разве Дабба единственный, кто знает, как раздавать талоны? – кричал он. – Кое-кто из нас мог бы делать это не хуже!

Однажды, когда он так сильно возмущался, другие бхикху вручили ему корзину с талонами и сказали:

– Вот, друг! Отныне ты сам можешь раздавать талоны! Покажи нам, на что ты способен!

Лалудайи, впрочем, не мог различать дома с более и менее качественным питанием. Не умел он и распределять монахов по старшинству. Когда их однажды выстроили, он сделал отметки на стене и на полу, тем самым обозначив пределы каждой группы по старшинству. И хотя назавтра количество бхикху в группах оказалось иным, Достопочтенный Лалудайи упорно придерживался в своем распределении отметок, сделанных накануне.

– Друг, – запротестовали другие, – сегодня нас не столько, сколько было вчера. Розыгрыш и раздача талонов на лучшее питание должны проводиться по старшинству, но твои отметки неверны.

– Вы это о чем? – возразил Достопочтенный Лалудайи. – Когда я делал эти отметки, они были правильными. Ничье старшинство не изменилось! Почему вы стоите не по отметкам? Почему я должен доверять вам, а не своим отметкам?

Наконец юноши и саманеры вывели его из зала:

– Друг Лалудайи, – кричали они, – ты не годишься для раздачи талонов! Когда ты их раздаешь, по заслугам не получает никто! Убирайся отсюда!

Услышав шум, Будда поинтересовался у Достопочтенного Ананды о происходящем. Достопочтенный Ананда объяснил, что Достопочтенный Лалудайи все перепутал в распределении питания, и Будда ответил:

– Уже не впервые Лалудайи по своей глупости лишает других того, чего те заслуживают. Он уже делал то же самое и раньше.

По просьбе Достопочтенного Ананды Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта был официальным оценщиком при царе. Его работа состояла в том, чтобы оценивать стоимость лошадей, слонов, драгоценности, золото и недвижимость и платить владельцам надлежащую цену за их товары или собственность.

Царь Брахмадатта был жадным человеком, и его жадность нашептывала ему, что из-за честности своего оценщика он теряет богатство: «Этот оценщик с его простодушным подходом к оценке скоро истощит мое состояние. Я должен найти себе другого оценщика». Он открыл окно и посмотрел вниз, во двор своего дворца. Там он увидел простого с виду батрака – и счел подходящим послушным кандидатом на этот пост. Царь тут же распорядился привести к нему парня и спросил его, сможет ли он, как ему кажется, выполнять такую работу.

– О да, Ваше Величество! Это вроде бы несложно, – ответил батрак, и царь сразу назначил его придворным оценщиком.

Конечно, глупец не имел никакого представления о подлинной стоимости слонов, лошадей, золота и драгоценностей. Он оценивал их по собственному капризу, а те у него постоянно менялись. Однако из-за влиятельности его должности какую бы цену он ни назначил чему угодно, ее следовало принимать как верную.

Однажды из северной части царства прибыл барышник с табуном в пятьсот лошадей, и царь послал своего оценщика определить общую стоимость животных. Тот посмотрел на лошадей и заявил, что весь табун стоит одну меру риса. Он распорядился выплатить ее барышнику, и лошадей разместили в загоне рядом с царскими конюшнями.

Потрясенный барышник поспешил к бывшему оценщику, объяснил, что произошло, и попросил помощи.

– Сделать нужно вот что, – предложил бывший оценщик. – Дать ему взятку и попросить объявить в царском присутствии стоимость одной меры риса. Я тоже при этом буду.

Барышник вернулся к оценщику, сунул ему взятку и сказал:

– Господин, понимая теперь, что наши лошади стоят одну меру риса, нам любопытно узнать от вас точную стоимость одной меры риса. Не будете ли вы любезны объявить ее в царском присутствии?

– Конечно, господин, – ответил оценщик. – Пойдемте к царю немедля.

Они вошли в тронный зал, где царь сидел в окружении многих министров и советников. Бывший оценщик незаметно стоял сбоку.

Поклонившись царю, барышник сказал:

– Ваше Величество, я не оспариваю решения вашего оценщика о том, что стоимость моих пятисот лошадей составляет одну меру риса. Однако, я бы просил, если позволите, Ваше Величество уточнить у своего оценщика стоимость этой одной меры риса.

Поскольку царю обо всем произошедшем не сообщали, он не понял, о чем спрашивает барышник.

– Оценщик, – спросил царь, – сколько стоят пятьсот лошадей этого человека?

– Одну меру риса, Ваше Величество, – ответил тот.

– Тогда, друг мой, – спросил царь, – если пятьсот лошадей стоят одну меру риса, какова же стоимость этой меры риса?

Конечно, глупец преуменьшил стоимость лошадей, чтобы угодить своему царю, но теперь, получив взятку, он хотел угодить и барышнику, и поэтому заявил:

– Ваше Величество, мера риса стоит всего Варанаси со всеми предместьями!

После такого нелепого ответа все министры и советники захлопали в ладоши и весело расхохотались.

– Как было глупо с нашей стороны! – воскликнул один. – Мы раньше думали, что Варанаси бесценно, а теперь узнаём, что весь город, включая царя и его дворец, стоит всего одну меру риса!

– Какой у нас толковый оценщик! – кричал другой.

– Как этот талантливый парень так долго оставался на своей должности? – спрашивал третий.

– Вы забываете, друг мой, – сказал еще один себе под нос, – что этот болван угоден нашему царю!

Публично пристыженный, царь вынужден был отослать глупого деревенщину восвояси и восстановить в должности прежнего оценщика.

Дожив до своих последних дней, мудрый оценщик скончался и переродился согласно своим заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– Тогда глупым оценщиком был Лалудайи, а мудрым оценщиком – я сам.

6. В поиске праведности
Devadhamma Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал историю о богатом бхикху.

Богатый землевладелец из Саваттхи после смерти своей жены решил вступить в Сангху. Однако перед посвящением он построил себе жилье – жилую комнату, спальню, комнату для очага и просторную кладовую. Только после того, как жилье его комнаты было готово, а кладовая набита рисом, гхи, пальмовым сахаром и маслом, он наконец пошел в монахи. Но даже став бхикху, он велел своим старым слугам готовить для него его любимые карри. Он был богато обеспечен не только самым необходимым, но и дневными и вечерними одеяниями. И оставался жить отдельно на окраине монастыря, вдали от других бхикху.

Однажды, после того как он расстелил проветриваться свои одеяния, постель и белье, мимо проходили несколько гостивших бхикху и увидели все эти вещи.

– Чьи это вещи? – спросили они.

– Мои, господа, – ответил он.

– Что ты такое говоришь, друг? – воскликнули они. – Все эти верхние одеяния, внешние одеяния, постель и белье? Все это твое?

– Да, только мое.

– Но, друг, – возмутились они, – Будда разрешает каждому монаху иметь лишь три одеяния. Поскольку сам Будда в своих желаньях сдержан, а ты принял от него посвящение, как ты можешь так дерзко заявлять, что вся эта груда вещей принадлежит тебе?.. Пожалуйста, пойдем с нами к Учителю! – призывали они, сопровождая его к Будде.

Увидев их, Будда спросил:

– Почему вы привели сюда этого бхикху против его воли?

– Достопочтенный Господин, этот бхикху хорошо обеспечен и имеет огромный запас вещей.

– Правда ли, бхикху, что ты богат?

– Да, Благословенный.

– Зачем ты накопил столько вещей? Разве я не восхваляю достоинства отречения, удовлетворенности, уединения и приложения усилий?

Разгневанный вопросом Будды, бхикху сбросил с себя верхнюю одежду и, оставшись лишь в набедренной повязке, воскликнул:

– В таком случае я буду ходить вот так!

Вместо того чтобы отчитать монаха за грубость, Будда мягко спросил:

– Разве не ты, бхикху, в давние дни в облике яккхи двенадцать лет искал праведности? Как ты можешь теперь сбрасывать с себя верхнюю одежду и стоять здесь без стыда и совести?

Как только бхикху услышал слова Будды, честь к нему возвратилась. Он тут же оделся снова, поклонился Будде и почтительно сел сбоку[14].

Собравшиеся там бхикху попросили Будду объяснить эту историю из прошлого, и он прояснил сокрытое перерождением.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, у царя и царицы родился Бодхисатта, и его назвали царевичем Махимсасой. К тому времени, как царевич Махимсаса научился бегать, родился второй сын, и царь назвал его царевичем Кандой (Луной). Когда Канда был совсем маленьким, их мать умерла.

Вскоре после царь взял в жены другую царицу, которая очень радовала и восхищала его. Со временем новая царица родила еще одного царевича, которого назвали царевичем Сурией (Солнцем). Царь был так рад рождению третьего мальчика, что пообещал царице дар в пользу ребенка. Царица попросила, чтобы ей разрешили отложить выбор пожелания и заявить о нем в более подходящее время. Царь согласился.

Много лет спустя, когда сын подрос, она сказала царю:

– Ваше Величество, когда родился мой мальчик, вы обещали мне подарок. И сейчас я бы хотела заявить о своем выборе. Пусть мой сын станет царем.

– Это невозможно, – ответил царь. – У меня есть еще двое блестящих и многообещающих сыновей. Я не могу отдать царство твоему мальчику.

Однако сколь решительно царь ни отклонял бы ее просьбу, царица продолжала упорствовать, чтобы он сделал ее сына наследником престола. Опасаясь, что жена может устроить заговор против его старших сыновей, он послал за ними и сказал:

– Мальчики мои, когда родился царевич Сурия, я обещал его матери дар. Теперь царица просит меня передать ему царство. Я не желаю этого делать, но боюсь, что она причинит вам вред. Вам обоим лучше удалиться пока в лес. Помните, однако, что это царство по праву принадлежит вам. Когда я умру, вернитесь и займите престол.

Царь заплакал горькими слезами, поцеловал во лбы двух своих старших сыновей и услал их прочь.

Между тем юный царевич Сурия играл во дворе. Увидев, как братья его выходят из дворца, он спросил, куда они направляются. Услышав, что они уходят жить в лес, он попросился пойти с ними.

Не сообщив никому, трое братьев вместе отправились в Химават. По пути они остановились передохнуть под деревом. Царевич Махимсаса сказал своему младшему брату:

– Сурия, дорогой, ты, должно быть, устал. Сбегай вон к тому пруду, попей и омойся. А когда закончишь, принеси нам немного воды в листе лотоса.

Так вышло, что именно этот пруд Вессавана отдал одному яккхе и разрешил ему съедать всех путников, вошедших в его воду, кроме тех, кто знал, что такое праведность. Много лет яккха спрашивал каждого, кто заходил в пруд, но никто не мог сказать ему, что такое праведность, и он пожирал всех.

Конечно, царевич Сурия ни о чем подобном не догадывался и радостно побежал к пруду. Но едва ступил он в прохладную воду, яккха схватил его и спросил:

– Знаешь ли ты, что такое праведность?

– О да, – с готовностью ответил он. – Это солнце и луна.

– Ха! Ничего ты не знаешь! – сказал яккха и унес царевича в глубину пруда, где и заточил его.

Заметив, что младший брат долго не возвращается, царевич Махимсаса отправил царевича Канду найти его и принести немного воды. И его схватил яккха и тоже спросил:

– Знаешь ли ты, что такое праведность?

– О да, – ответил царевич Канда. – Это четыре стороны небес.

– Ха! И ты ничего не знаешь, – сказал яккха и потащил его в ту же тюрьму.

Когда и второй брат не вернулся, царевич Махимсаса начал беспокоиться, что с ними обоими что-то случилось. Он сам отправился к пруду и дошел по их следам до самой воды. Сразу сообразив, что в пруду обитает яккха, он пристегнул меч, взял лук и стал ждать.

Яккха увидел, что царевич Махимсаса не собирается входить в воду, а потому принял облик лесника и подошел к царевичу сзади:

– Приветствую вас, дорогой юноша, – тепло сказал он царевичу, – вы, должно быть, устали с дороги. Почему бы вам не зайти в этот чудесный пруд, чтобы искупаться и выпить прохладной воды? А освежившись, сможете с удобством продолжить путь.

Сразу же распознав в леснике яккху, царевич Махимсаса сказал:

– Ты схватил моих братьев, не так ли?

– Так, – признался яккха.

– Зачем?

– Затем, что все, кто входит в этот пруд, принадлежат мне.

– Все?

– Все, кроме тех, кто знает, что такое праведность.

– Хочешь знать, что такое праведность?

– Да, хочу, – с надеждой сказал яккха.

– Тогда я скажу тебе, что такое праведность.

– Пожалуйста, скажи мне, и я буду слушать со всем вниманием, – сказал яккха, уже зауважав царевича.

– Что ж, – медленно сказал царевич, – я хотел бы начать, но я устал и испачкался в своем долгом путешествии.

Яккха омыл царевича и напоил его. Он украсил царевича цветами и создал прекрасный шатер с мягким диваном.

Царевич Махимсаса разместился на нем, яккха сел у его ног, и царевич начал:

– Слушай – и ты услышишь, что такое праведность. Праведны лишь те, кто уклоняется от зла. Праведны те, чьи помыслы чисты и кто следует добру.

Услышав это, яккха обрадовался и предложил царевичу Махимсасе награду:

– Мудрый человек, я тобой доволен. Я верну тебе одного твоего брата. Кого мне привести?

– Младшего.

– Мудрый человек, хоть ты и знаешь, что такое праведность, но сам согласно своему знанию не действуешь.

– Как это?

– Ты предпочитаешь младшего старшему, не обращая внимания на старшинство.

– Яккха, я не только знаю, что такое праведность, но и воспитываю ее в себе. Именно из-за этого мальчика нам пришлось покинуть дом и искать убежища в лесу. Его мать просила нашего отца отдать ему царство. Наш отец отказал ей и услал нас прочь ради нашего же блага. Этот милый мальчик отправился с нами и даже не думал возвращаться. Кто мне поверит, если я скажу, что его сожрал в лесу яккха? Именно страх этого обвинения вынуждает меня просить о его возвращении.

– Отлично, мудрый человек! Превосходно! – одобрительно воскликнул яккха. – Ты не только знаешь о праведности, но и воспитываешь ее в себе.

Чтобы выказать одобрение и уважение, он вернул царевичу обоих братьев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Брахмаджала Сутта (Дигха-никая 1). – Здесь и далее примечания составителей, кроме оговоренных особо.

Вернуться

2

Дхаммика Сутта (Ангуттара-никая, 6,54).

Вернуться

3

Сакуновада Сутта (Самъютта-никая, Махавагга, Сатипаттхана Самъютта, 6) и Рассказ 71.

Вернуться

4

Виная Питака, Куллавагга, VI и Рассказ 21.

Вернуться

5

Как в Предисловии отмечает Достопочтенный Дхаммика, в Типитаку, Буддийский канон, включены только стихи. Прозаическое повествование, составляющее рассказы в том виде, как они изложены здесь, приводится лишь в комментарии к джатакам.

Вернуться

6

Харишчандра Д. В. Дж. «Психиатрические аспекты джатак», изд-во «Упули Оффсет», Галле, Шри-Ланка, 1998.

Вернуться

7

Faith (англ.) – вера, joy – радость, rock – скала, камень. – Прим. пер.

Вернуться

8

Если верить комментариям, эта джатака забудется в числе последних, когда из мира исчезнет Дхамма.

Вернуться

9

Усаживаясь в присутствии уважаемого человека, не следует садиться выше него, с наветренной стороны, прямо перед этим человеком или позади него, слишком далеко или слишком близко от него.

Вернуться

10

При всех своих бесчисленных перерождениях на пути к Буддовости, Бодхисатта может нарушать все нравственные предписания, кроме воздержания от неистинной речи.

Вернуться

11

Яккха не отбрасывает тень, потому что его тело – всего лишь призрак, созданный, чтобы люди могли его видеть.

Вернуться

12

(1) Те, кто быстро понимает, (2) те, кто понимает после подробного объяснения, (3) те, кто нуждается в руководстве, (4) те, кто понимает в лучшем случае лишь сами слова.

Вернуться

13

Сюда входят (1) понимание смысла священных текстов, (2) понимание их нравственной истины, (3) способность обосновать толкование грамматически, логически и т.д., (4) способность публичного изложения.

Вернуться

14

В буддийской традиции считается неуважительным и нескромным садиться напротив учителя. Кроме того, это может помешать другим приблизиться к нему или даже увидеть его. – Прим. пер.

Вернуться