Алёна Валентиновна
Далеко

Глава 1

Она медленно закрыла дверь, проводив мужа на службу, и повернулась к пустой квартире. Стол, диван, шкаф. Совсем недавно они переехали в этот город. Съёмная квартира была чужой и бездушной. Несколько шагов, и уже у окна. Серые панельные многоэтажки стояли бесконечными рядами, а за ними торчали огромные трубы, из которых всегда шёл дым.

Серое зимнее небо, серый снег, серые мысли в голове. Надо было очень любить мужа, чтобы уехать за ним в этот унылый город, и она любила.

Там, у родителей, снег ещё и не собирался выпадать. Ей очень хотелось позвонить маме и, как в детстве, она жаловалась на детский сад, рассказать, как здесь плохо, холодно и уныло. Но, во-первых, у родителей сейчас ночь, а во-вторых, очень не хочется расстраивать родное любящее сердце.

Продолжать смотреть на это не было никаких сил. Она направилась к дивану. Он был мягким, тактильно приятным, но тоже серым. Кто вообще подбирал сюда мебель!? Белые обои с каким-то несуразным рисунком, стол из рыжего ДСП. Глаза б не видели! Она резко встала, открыла шкаф, надела все свои тёплые вещи и пошла на улицу.

Дверь подъезда громко хлопнула за спиной, и первое, что она почувствовала, – холод. Лицо неприятно пощипывало, джинсы накалились, а под пуховик пробралась дрожь. Первая мысль – вернуться домой. Но как только она вспомнила этот серый диван и обои в цветочек, ноги сами шагнули вперёд в ледяное царство. Сначала она просто бесцельно шла между многоэтажек, но когда почувствовала ещё большее раздражение от обстановки и постных лиц людей, решила найти какой-нибудь парк или сквер, где меньше прохожих и больше деревьев.

Слева от неё стоял магазинчик, обещавший ей стаканчик кофе с собой за семьдесят девять рублей. Не столько она хотела кофе, сколько хотела согреться и открыть на телефоне карту, чтобы найти для прогулки какое-то более красивое место, чем вот это вот всё.

На входе её окатил тёплый воздух. Ощущение было, словно она из проруби забежала в баню, стало приятно и расслабленно. Кофе медленно наливался в стакан, вводя в медитативное состояние. Она достала телефон и стала искать ближайшую зелёную зону, которая оказалась совсем недалеко. Почувствовав, что согрелась, и оплатив кофе, она вышла на улицу.

Ещё издалека можно было разглядеть много елей, густо присыпанных снегом на территории парка. Интересно, почему именно хвойником засажена вся территория, ведь много и других прекрасных деревьев? В глубине парка вдоль главной аллеи росла рябина, красные грозди горели, но не растапливали снег. Зима уже овладела всем вокруг, а тут по-прежнему зеленые деревья и огоньки красных ягод. Возможно, в этом и была задумка, чтобы круглый год люди могли здесь найти отдушину для своих глаз и забыть о богатой палитре серого на городских улицах.

Снег здесь был другой, белый пушистый и даже в тени приобретал скорее синий или лиловый оттенок, но не серый. Воздух было приятно вдыхать, несмотря на весь холод, среди елей он, наоборот, приятно бодрил и совсем не был таким агрессивным и колким, как на улицах города.

Глубокий вдох, медленный выдох, вдох, выдох… Вдруг резко воспарила вверх маленькая птичка, качнув под собой ветку дерева и просыпав несколько снежинок. Они так медленно кружились в сторону земли, что ей показалось, будто скорость этого отрывка жизни поставили на х0,5.

Звонок. Это мама, мамочка звонит по видеосвязи. Быстро снять варежку с руки, чтобы ответить, не получилось, мешался стаканчик кофе. За эти длинные несколько секунд, пока она пыталась ответить, снова всплыли все тревожные мысли, что мучили её с самого утра, которые, казалось, были потеряны ещё где-то на входе в парк.

– Привет! Мамулечка, я так соскучилась.

– Доченька, ты там как? Я сегодня проснулась в 4 утра и никак не могла уснуть. У тебя всё хорошо?

В ответ тишина, глаза наполнялись грустью и наивными или даже немножко детскими слезами. Увидев в мамином лице тревогу, взрослая часть сознания взяла себя в руки и уже собиралась сказать что-то жизнеутверждающее, но вырвалось детское:

– Я здесь не хочу! – и слезы хлынули по щекам. – Здесь всё серое! Вообще всё! Дома, дороги, диван…

– Диван? – удивилась мама такому набору слов.

– Да, диван! И даже люди! Все серые, хмурые, унылые… Никто мне здесь не рад! Никто! – прозвучали резкие и обиженные на весь мир слова.

Она отвернулась от экрана и стала смотреть куда-то в сторону, вытирая вяряжкой влажные щёки.

– А ты?

Странный вопрос заставил вновь повернуться к экрану и вопросительно посмотреть на маму, у которой почему-то вместо сострадания на лице скорее была мягкая строгость.

– Ну, ты-то здесь кому-нибудь рада?

– Кому?

– Да хоть кому!

– Некому! Я никого здесь не знаю.

– А мужу? Ты его утром увидела, обрадовалась? Консьержке улыбнулась?

Ступор.

– Сюда ты как шла по колено в сугробе?

– Нет, почему?

– Ну, т.е. тебе кто-то ещё и дорожку почистил. Ты поблагодарила дворника?

– Да я его и не видела.

– И что!? Всё равно поблагодари, Бог ему передаст, не переживай. А за спиной у тебя рябина растёт, её ж кто-то посадил!? Ответить было нечего, и она просто молчала. Все мамины слова были такими же неожиданными, как если бы она шла в магазин, а попала на бразильский карнавал. Это, конечно, всё здорово, но я надеялась тут купить молоко и булку хлеба. Мама тоже немного помолчала, а потом мягко, ласково улыбнулась:

– Доченька, люди лишь отражают наше. Если ты сама будешь радоваться всему, то и всё вокруг будет радоваться тебе.

– Спасибо. Я поняла.