Александр Валерьевич Лежава
Повседневная жизнь Российской империи в годы Первой мировой войны

© БФ помощи нуждающимся «Крепкие руки», 2023

© Издание, оформление. ООО Группа компаний «РИПОЛ классик», 2024

* * *

Газетчикам и журналистам

Российской империи

периода Первой мировой войны

посвящается

Предисловие

В 2019 г., когда была начата работа над этой книгой, было сложно предположить, что она может оказаться такой актуальной уже буквально через три года. Изначально она представлялась чисто историческим экскурсом с уклоном в экономическую и социальную жизнь нашей страны. О боевых действиях и их участниках к настоящему времени написана масса книг советскими, российскими, и зарубежными авторами. Детально и под разным углом разобраны военные, политические, экономические аспекты действий как стран, так и отдельных политиков, генералов, офицеров и даже обычных солдат. Однако все эти авторы обходили стороной такой интереснейший и важный момент, как повседневная жизнь обычных людей того времени. В первую очередь это относится к нашим соотечественникам.

При этом в качестве основных источников для написания данной работы мною использовались выходившие в то время газеты. Основное внимание они по вполне объективным причинам уделяли событиям на фронтах великой войны, но и жизни в тылу там посвящено не меньше полос. В конце концов газетчики сами жили во всем этом и писали о том, что их и окружавших их людей больше всего тревожило и волновало.

Плюсы и минусы такого подхода вполне очевидны. Далеко не все находило отражение в выходившей тогда прессе. Даже некоторые выступления в Государственной Думе, публиковавшиеся затем в газетах, подвергались цензуре, но при всех этих очевидных проблемах газеты дают нам довольно яркую и поучительную картину происходившего тогда. Поскольку о происходившем писали газеты самых разных направлений и взглядов, их совокупность дает объемную картину того времени, а не зацикливается на единственно верном партийно-классовом подходе с позиций победившей партии.

В свете последних событий представляет интерес и то, как в течение длившейся несколько лет войны постепенно деградировали российские предприятия производившая товары народного потребления, и сельское хозяйство, разгонялась инфляция и нарастали внутренние проблемы, выливавшиеся в рост преступности и завершившиеся в итоге сначала Февральской революцией и свержением царского правительства, а затем и Октябрьским переворотом.

Конечно, между теми и современными событиями есть огромная разница. Более чем за 100 лет многое изменилось и в экономике, и в сознании, и во взглядах людей. Однако, как представляется, то, как люди переживали происходившее тогда, может служить хорошим учебником того, что можно ожидать и в современных условиях.

Рассматриваемый в этой книге период ограничен временными рамками от начала Первой мировой войны до подписания 2 марта (по новому стилю) 1918 г. сепаратного Брестского мира. Все даты, если иное не оговорено, приводятся по старому стилю до 1 февраля 1918 г., когда произошел переход на новый стиль, прибавивший 13 дней и объединивший российский календарь с общеевропейским.

В преддверии Первой мировой войны

Русско-японская война и последовавшая за ней первая революция в России нанесли стране существенный экономический ущерб, но главная цель, поставленная мировой финансовой олигархией, по свержению царского правительства и захвату всей полноты власти в стране достигнута так и не была. Потраченные ресурсы были частично компенсированы за счет предоставления кредитов России, в результате чего внешний долг страны вырос приблизительно на четверть по сравнению с довоенным временем, но этого было явно недостаточно.

Хуже того. Страна активно развивалась и представляла явную угрозу для мировой финансовой олигархии. Важную роль в этом процессе играл и основанный 12 июня 1860 г. Государственный банк Российской империи. Это был важный инструмент государственной политики. Он чеканил и печатал национальные монеты и банкноты, регулировал денежную массу и через коммерческие банки предоставлял промышленности и торговле кредиты под низкие проценты. Его огромные золотые запасы, крупнейшие в мире, обеспечивали эмиссию банкнот более чем на 100% (за исключением 1906 г.). К 1914 г. он стало одним из самых влиятельных кредитных учреждений в Европе.

Можно услышать немало рассуждений о том, что Россия того времени была отсталой страной сравнению с другими мировыми державами. Однако цифры – это упрямая вещь, и они рисуют совсем иную картину.

У России был самый маленький государственный долг в мире. В следующей таблице отражено количество рублей долга на душу населения.

К 1914 г. 83% всех процентов и амортизации государственного долга, из которых менее 2% находились за границей, финансировались за счет прибыли российских государственных железных дорог, которые даже видавшие виды иностранцы считали лучшими в мире. В 1916 г. общая протяженность главных линий составляла 100 817 верст. В 1910 г. русский торговый и канальный тоннаж, составлявший 11 130 000 тонн, превышал британский торговый тоннаж (10 750 000 тонн).

К 1914 г. во владении русских землевладельцев, в основном дворянства, осталось очень мало земли. В руках крестьян находилось 80% пахотных земель, которые были переданы им за очень небольшую сумму. Эта земля находилась в доверительном управлении сельской общины. После проведения в 1906 г. реформы Столыпина крестьяне могли получить индивидуальное право собственности с правами наследования.

К 1913 г. 2 млн семей воспользовались этой возможностью, чтобы обзавестись так называемыми «столыпинскими фермами». Этим крестьянам-единоличникам земельные комитеты выделили около 19 млн десятин (7 689 027 гектаров). Крестьянский государственный банк, о котором в то время говорили как о «величайшем и наиболее общественно-полезном учреждении земельного кредита в мире», выдавал ссуды под низкие проценты, которые фактически представляли собой плату за обслуживание. С 1901 по 1912 г. эти займы увеличились с 222 до 1168 млн руб.

Сельскохозяйственное производство резко возросло, и к 1913 г. Россия стала мировой житницей, как видно из следующей таблицы.

Российское сельскохозяйственное производство зерновых превысило совокупное производство Аргентины, Канады и США на 25%. В 1913 г. в России было 37,5 млн лошадей – более половины всех лошадей в мире. Она же производила 80% мирового льна и обеспечивала более 50% мирового экспорта яиц. Добыча полезных ископаемых и промышленное производство также значительно увеличились. С 1885 по 1913 г. добыча угля возросла с 259,6 до 2159,8 млн пудов, чугуна – с 25 млн пудов в 1890 г. до 1378 млн пудов в 1913 г., нефти – с 491,2 млн пудов в 1906 г. до 602,1 млн пудов в 1916 г. С 1870 по 1914 г. промышленное производство росло на 1% в год в Великобритании, на 2,75% в год в США и на 3,5% в год в России. За период с 1890 по 1913 г. промышленное производство в России увеличилось в 4 раза, и российская промышленность смогла удовлетворить 80% внутреннего спроса на промышленные товары – прекрасный пример автаркии. В течение последних 20 лет мирного имперского правления (1895–1914 гг.) прирост валового внутреннего продукта составлял в среднем 10% в год.

Российский государственный банк, создавал народные деньги из ничего почти под нулевой процент, в отличие от остального мира, где центральные банки позволяли паразитирующим частным банкам создавать денежную массу своей страны под ростовщические проценты, поэтому неудивительно, что в 1912 г. в России был самый низкий уровень налогообложения в мире. Эти очень низкие ставки налогообложения также свидетельствуют об эффективности российского правительства. Кроме того, в течение этого периода государственной банковской деятельности не было ни инфляции, ни безработицы.

ПРЯМЫЕ НАЛОГИ (РУБ/ЧЕЛ)

КОСВЕННЫЕ НАЛОГИ (РУБ/ЧЕЛ)

С 1897 по 1913 г. государственные поступления выросли с 1400 млн золотых рублей до 3471 млн золотых рублей. К 1914 г. профицит бюджета составил 512 млн золотых рублей, повышения налогов не было. В течение этого же периода внешнеторговый баланс между экспортом и импортом был профицитным. О финансовом состоянии российской экономики можно судить по следующей сравнительной таблице золотых резервов. Золотой запас и денежные знаки выражены в миллионах рублей.

ЗОЛОТЫЕ РЕЗЕРВЫ (МЛН РУБ.)

Независимое исследование, проведенное британскими юристами, показало, что российский Свод законов и судебная система были «самыми передовыми и беспристрастными в мире». Начальное образование было обязательным и бесплатным вплоть до университетского уровня, где взималась лишь номинальная плата. В период с 1906 по 1914 г. ежегодно открывалось 10 000 школ. Российские университеты славились высокими академическими стандартами.

В трудовых отношениях Российская империя была на передовом рубеже. Детский труд был отменен более чем за 100 лет до того, как он был отменен в Великобритании в 1867 г. Россия была первой промышленно развитой страной, принявшей законы, ограничивающие рабочее время на фабриках и шахтах. Забастовки в царские времена были разрешены и минимальны. Права профсоюзов были признаны в 1906 г., а трудовая инспекция строго контролировала условия труда на фабриках. В 1912 г. было введено социальное страхование. Законы о труде были настолько продвинуты и гуманны, что президент США Уильям Тафт заявил, что «император России принял рабочее законодательство, которое было ближе к совершенству, чем законодательство любой демократической страны». Люди всех рас в Российской империи имели равный статус и равные возможности, аналогов этому в современном мире не было. Его Императорское Величество Государь Николай II (1868–1918) и его Государственный банк создали рабочий рай, которому не было равных в истории человечества.

С этим и дальнейшими перспективами такого развития России необходимо было что-то срочно делать, чтобы не дать нашей стране превратиться в мирового лидера.

Транснациональной финансовой олигархией – организаторами и вдохновителями неудавшейся революции – были извлечены определенные уроки и сделаны соответствующие выводы.

Во-первых, необходимо было нейтрализовать армию, сыгравшую важную роль в подавлении революционных выступлений 1905–1907 гг.

Во-вторых, для успеха нового предприятия экономическое положение в стране должно было ухудшиться настолько, что население страны приняло бы за чистую монету красивые слова и лозунги революционеров о том, что после свержения царского правительства дела пойдут не просто на лад, но станет значительно лучше, чем было до этого.

И, в-третьих, профессиональные революционеры оказались слабы в практической работе по свержению существующего строя. Они были хорошими пропагандистами и агитаторами, но сбросить царя с трона оказались неспособны. Для этого нужны были другие люди – люди действия, которые сделали бы это на первом этапе, а уже после достигнутого ими успеха сменить их должны будут воспитываемые и подкармливаемые на протяжении десятилетий международными банковскими кругами кадры.

Исходя из опыта прошлых революций, решение напрашивалось само собой. Необходима большая война, которая создала бы требуемые условия для смены существующего строя. Опыт Русско-японской войны показал, что военный конфликт на Дальнем Востоке оказался недостаточно масштабным. Чтобы свалить Россию, требовалось нечто большее. Этим событием могла быть только общеевропейская, а с учетом колониальных владений европейских держав фактически мировая война. Она должна была быть долгой, кровопролитной, требовавшей колоссальных финансовых, материальных и людских ресурсов, а ее итогом ликвидация пока еще остававшихся на мировой карте Российской, Германской, Австро-Венгерской и Оттоманской империй, раздробление их на отдельные части, изъятие у них имевшихся заморских колоний и переподчинение их странам-победительницам.

Отдельной задачей, которую ставили лидеры мирового сионизма, было создание на территории принадлежащей Оттоманской империи Палестины независимого еврейского государства.

Роли основных участников конфликта с двух сторон были распределены заранее. Ими должны были быть Германия и Австро-Венгрия, с одной стороны, а с другой – Россия, Франция и Англия. Необходимые политические союзы были заключены задолго до этого, а отсутствие каких-то серьезных военных конфликтов в Европе создавало иллюзию спокойствия.

Хотя далеко и не везде. Постоянно тлеющим регионом, способным спровоцировать широкомасштабную войну, оставались Балканы. Практически у всех великих держав того времени были там свои интересы. До поры их удавалось улаживать мирным путем.

Прежде всего это относилось к ситуации вокруг Сербии, на которую жадно засматривалась Австро-Венгрия. Первый звонок на Балканах фактически прозвенел в 1912 г., но на это не обратили особого внимания. Заметная роль в том, что Россия не стала тогда ввязываться в эту балканскую войну, принадлежит Григорию Распутину, отговорившему Николая II от вмешательства в нее.

Если политическое руководство России не сделало никаких выводов из этого кризиса, то Германия лишь усилила подготовку к предстоящей большой войне. Начало ей было положено за несколько лет до этого. Материальным свидетельством этого могли служить захваченные в 1915 г. немецкие баллоны из-под удушающих газов, на которых стояла дата их изготовления – 1908 г. И это притом, что, согласно международным конвенциям даже того времени, их применение как оружия массового поражения было запрещено.

Любая большая современная война требует значительной подготовки. На это требуется несколько лет, и банкиры прекрасно об этом знают. Ведь это именно они финансируют такую подготовку. За счет их кредитов строятся новые и перепрофилируются под массовый выпуск военной продукции старые предприятия, расширяется дорожная сеть и энергетические мощности, создаются новые виды вооружений и снаряжения. Это огромный комплекс мероприятий. Для предварительной подготовки большой войны до появления ракетно-ядерного оружия в ХХ в. требовалось не менее 3–5 лет.

Англичане начали подготовку к Первой мировой войне еще раньше – за 8 лет до того, как она реально вспыхнула. И прежде всего на Великобритании лежит полная ответственность за ее организацию и те жертвы, которые она собрала. Фактически подготовка началась сразу после того, как стало понятно, что революция в России не победила и уже не победит в ближайшее время. Поэтому готовиться к будущей войне английские властные круги начали серьезно. Этот процесс шел по различным направлениям. На ключевые посты внутри страны в правительстве и военном министерстве ставились вне зависимости от их партийной принадлежности правильные фигуры вроде Эдуарда Грея и Уинстона Черчилля, трансформировалась армия, под лозунгами защиты колониальных интересов был создан экспедиционный корпус, главной задачей которого была война в Европе, оказывалось дипломатическое и пропагандистское воздействие на всех участников затеянной банкирами подготовке к войне.

Факт того, что Великая война, как ее называли современники, началась в 1914 г., а не раньше, свидетельствует лишь о том, что транснациональные банкиры посчитали более раннее ее начало нецелесообразным. Не все фигуры были еще расставлены, не все важнейшие приготовления сделаны.

Прежде всего это относилось к Соединенным Штатам Америки. В 1912 г. там еще не было частного центрального банка, под контролем которого была бы вся американская финансовая система. Для решения этой первоочередной задачи осенью 1912 г. на очередных выборах в президенты США был проведен представитель демократической партии Вудро Вильсон. Идея создания в США центрального банка, которую на протяжении десятилетия продвигал в жизнь приехавший из Германии Пауль, или в американском варианте имени Пол, Варбург, в рождество 1913 г. наконец смогла найти свою практическую реализацию. В стране был вновь создан очередной, уже третий по счету, частный центральный банк, получивший право выпускать валюту и обманчивое название «Федеральная резервная система».

В то же самое время его брат – Макс Варбург – усиленно трудился на ниве финансовой подготовки Германии к предстоящей войне. Макс принимал самое активное участие в подготовке как Первой, так и Второй мировой войны. Разница была лишь в том, что в Первую мировую он финансировал кайзера Вильгельма, а во Вторую мировую был, помимо всего прочего, личным банкиром Адольфа Гитлера. Правильным еврейским банкирам Германии национал-социализм не только ничуть не мешал, но и давал возможность становиться еще богаче.

К 1914 г. числящиеся немецкими, английскими, французскими, американскими, а на деле еврейские банкиры – Ротшильды и их лейтенанты Кюны, Варбурги и прочие – посчитали все предварительные мероприятия выполненными. Можно было начинать. К тому же политическое руководство Германии было вполне уверено, что рейх одержит победу в предстоящей войне. Внушить уверенность в будущей победе одному из ее участников, тогда как победить должен будет его противник, – это одна из излюбленных уловок банкиров, подталкивающих соперников к прямому вооруженному конфликту. Как в свое время сказал их соплеменник и по совместительству президент США Гарри Соломон Трумэн в отношении войны между Советским Союзом и Германией: «Пусть они убивают друг друга как можно больше». Вне зависимости от номинального победителя в каком-либо конфликте в главном выигрыше остаются транснациональные банки. В результате любой войны они становились только богаче и влиятельнее.

Уже весной 1914 г. немецкая печать с небывалым жаром проповедовала необходимость предупредительной войны против России. Эта идея тотчас была подхвачена в Австрии, где давно лелеяли мечту о такой же «предупредительной» войне против Сербии. Международные банкиры использовали стремление Берлина, авангардом которого являлась Вена, диктовать свою волю великим и малым державам и установить свою собственную гегемонию в Европе. Одновременно пышные официальные тосты и речи глав Антанты, распинавшихся в своем миролюбии, убаюкивали общественное мнение, не замечавшее той пропасти, в которую незаметные на протяжении многих лет действия Великобритании и быстрый рост германского милитаризма увлекали Европу.

Формальным поводом для начала войны стало убийство в Сараеве 28 июня (по новому стилю) 1914 г. боснийским сербом Гаврилой Принципом наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда. Однако стоит отметить пару довольно специфичных моментов, которые обычно как-то обходятся стороной.

Во-первых, дата, когда Франц-Фердинанд приехал с визитом в Сараево. До этого он был наблюдателем на военных маневрах, после которых и посетил этот город. Для своего визита он выбрал не совсем обычный день. Это была 525-я годовщина битвы на Косовом поле, которую сербы готовились праздновать с большой торжественностью. 28 июня 1389 г. сербский дворянин Милош пробрался в ставку султана Мурада и убил его. Спустя 525 лет в Сараеве был также убит австрийский наследник престола. Поэтому далеко не однозначно, был ли визит эрцгерцога в Сараево именно 28 июня случайностью или целенаправленной провокацией. Как свидетельствует исторический опыт, еврейская финансовая олигархия и их прислужники масоны любят приурочивать крупные события к каким-либо историческим или традиционным датам.

Во-вторых, между убийством и непосредственным началом войны прошел месяц. Ничто, как говорится, казалось бы, не предвещало.

Действительно 5 июля Германия публично обещала поддержку Австро-Венгрии в случае конфликта с Сербией, но не более.

Только 23 июля Австро-Венгрия обвинила Сербию в том, что это якобы она стояла за убийством эрцгерцога, и предъявила ей ультиматум с чрезвычайно коротким временем на ответ. Ответная нота Сербии на австрийский ультиматум была составлена в весьма дружелюбном тоне и выражала согласие на все пункты, не затрагивающие достоинства и самостоятельности Сербии. Единственный пункт, против которого она возражала, заключался в участии в расследовании против каждого из участников убийства эрцгерцога.

Такой ответ австро-венгерское руководство не удовлетворил, и оно разорвало дипломатические отношения с Сербией. В качестве мотивировки для этого было заявлено, что сербская ответная нота – «неискренняя».

Параллельно с этими процессами шли и русско-австрийские переговоры. По мнению русских властей, указания первого пункта ультиматума на обязательства, данные якобы Австро-Венгрии Сербией о поддержании добрососедских отношений, были неправильны, так как Сербия декларацией от 18 марта 1909 г. относительно Боснии и Герцеговины приняла обязательства не перед Австрией, а перед Европой. Русское правительство предложило Австро-Венгрии продлить срок ультиматума, чтобы иметь возможность ознакомиться с заключавшимся в нем следственным материалом. Австрийский посол в Петербурге ознакомил российское дипломатическое ведомство с содержанием ультиматума около 10 часов утра, между тем, срок ультиматума истекал уже в 6 часов вечера следующего дня.

Всем великим державам и Румынии было предложено присоединиться к этому заявлению России.

Второе требование, которое русское правительство выдвинуло австрийцам, заключалось в передаче вопросов, связанных с этой нотой, на рассмотрение великих держав.

Требования не могли рассматриваться, как действия враждебного характера по отношению к Австро-Венгрии, так как международное положение Сербии, ее независимость и территория были гарантированы международными актами – Берлинским трактатом 1878 г. и Лондонской конференцией 1913 г., под которыми стояла и подпись России. Исходя именно из этих соображений, наша дипломатия обращала внимание Австрии на необходимость уважать чужие права.

Первое требование в связи с разрывом дипломатических отношений между Белградом и Веной отпадало, но второе требование – о передаче австро-сербского спора на решение великих держав – оставалось до начала боевых действий в полной силе. Как показало дальнейшее развитие событий, эта русская инициатива предотвратить грядущую войну также была проигнорирована.

Тогда же Германия заняла прямо противоположную позицию, а ее посол во Франции заявил, что вмешательство третьей державы в австро-сербском конфликте повлечет за собой чрезвычайно серьезные последствия.

Центральные державы не собирались ни о чем договариваться. Им нужна была победоносная война. Стоявшим за их спинами транснациональным банкирам – просто большая война.

Всего за два-три дня до официального объявления ультиматума в Вене начали циркулировать слухи о появлении австрийской ноты Сербии. Первой на нее отреагировала венская биржа. Уже 21 июля на фоне тревожных слухов о предстоящей войне на бирже резко упали курсы.

Официальное правительственное заявление от 26 июля, что Россия не могла оставаться равнодушной к происходящему на Балканах вызвало на Петербургской бирже серьезные колебания. Биржевое собрание прошло в атмосфере полной растерянности и дезорганизации. Стремление освободиться от биржевых ценностей носило панический характер. Спрос отсутствовал.

Биржевики опасались, что война губительно отразится на реализации нынешнего урожая. Высказывались опасения, что вовлечение России в войну с Германией и Австрией будет означать закрытие экспорта русского зерна.

В этот же день Австро-Венгрия объявила мобилизацию и начала стягивать войска к границам Сербии и России, на австро-сербской границе начались перестрелки.

28 июля Австро-Венгрия официально объявила Сербии войну, а австрийские войска перешли ее границу.

Венская биржа приостановила свою работу на три дня. Во избежание паники остановила свою работу Брюссельская биржа.

В берлинских сберегательных кассах на фоне немецких патриотических демонстраций в поддержку Австро-Венгрии и ее требований тулпы обычных вкладчиков помчались забирать обратно свои вклады.

В то же время венские частные банки решили оставить без изменений учетную процентную ставку.

Начало боевых действий против Сербии и концентрация австрийских войск на границе с Россией подтолкнули русское правительство к рассмотрению вопроса о начале мобилизации. Вопрос заключался лишь в том, будет ли она полной или частичной.

На следующий день кайзер Германии Вильгельм II направил Николаю II телеграмму довольно мирного характера. Он заявлял, что нажимает на австрийцев, прикладывает последние усилия для предупреждения войны и надеется на понимание России. В свою очередь, Николай отправил телеграмму Вильгельму с предложением «передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию». Ответа на нее Николай не получил.

Вечером 29 июля канцлер Германии телеграфировал русскому министру иностранных дел, что дальнейшие действия по мобилизации России заставят Германию начать мобилизацию в ответ и тогда европейской войны вряд ли можно будет избежать.

Днем 30 июля министр иностранных дел Российской империи Сазонов прибыл к Николаю II и сказал, что теперь «войны не избежать, так как она давно решена в Вене, и что в Берлине, откуда можно было ожидать слова вразумления, его произнести не хотят, требуя от нас капитуляции перед центральными державами, которую Россия никогда не простила бы государю и которая покрыла бы срамом доброе имя русского народа»… Николай II, помолчав, воскликнул: «Это значит обречь на смерть сотни тысяч русских людей. Как не остановиться перед таким решением?» После долгого «невыносимого нравственного напряжения» император наконец сказал Сазонову: «Вы правы. Нам ничего другого не остается делать, как ждать нападения. Передайте начальнику Генерального штаба мое приказание о мобилизации».

Ответный шаг Германии – объявление всеобщей мобилизации – последовал 1 августа. Однако хрупкая надежда на мир еще сохранялась. В полдень Николай телеграфировал Вильгельму:

Понимаю, что ты должен мобилизировать свои войска, но я желаю иметь с твоей стороны такие же гарантии, какие я дал тебе, т. е. что эти военные приготовления не означают войны и что мы будем продолжать переговоры… Наша долго испытанная дружба должна с Божией помощью предотвратить кровопролитие. С нетерпением и надеждой жду твоего ответа. Ники.

Ответ он получил в 19.00 по санкт-петербургскому времени, когда германский посол прибыл к министру иностранных дел и трижды спросил его, может ли он дать заверение о прекращении враждебных приготовлений против Австрии и Германии. После троекратного отрицательного ответа немец вручил министру ноту с объявлением войны.

Однако до этого произошло одно чрезвычайно важное событие. В 17.00 в Министерстве иностранных дел Германии была получена телеграмма от германского посла в Лондоне, сообщавшая о том, что Великобритания готова остаться нейтральной и гарантировать нейтралитет Франции в случае войны Германии с Россией, если Германия не нападет на Францию. Именно так посол понял завуалированный ответ министра иностранных дел Великобритании Эдуарда Грея.

Вильгельм II направил личную телеграмму английскому королю Георгу V, в которой писал, что по «техническим причинам» мобилизацию уже нельзя остановить, но, «если Франция предложит мне нейтралитет, который должен быть гарантирован мощью английского флота и армии, я, разумеется, воздержусь от военных действий против Франции и использую мои войска в другом месте. Я надеюсь, что Франция не станет нервничать».

Свою ошибку, что Грей на самом деле давал обещание поддерживать нейтралитет Франции лишь в том случае, если Германия даст заверение сохранить нейтралитет как по отношению к Франции, так и по отношению к России, немецкий посол понял уже в ходе очередной беседы с Греем, о чем он и известил телеграммой свое министерство в 23.00 того же дня. К тому времени не локальный австрийско-сербский конфликт, но мировая война уже началась.

Если Австро-Венгрия и Германия несут ответственность за развязывание Первой мировой войны как державы-агрессоры, то не меньшую, если не большую ответственность за нее несет и правительство Великобритании и стоявшие за ее троном еврейские банкиры, чьи действия иначе как откровенно провокационными назвать невозможно.

Англия делала все, чтобы эта война была развязана. И одним из таких деяний была нейтрализация человека, который при всех своих недостатках, вероятно, мог не допустить такого развития событий. Григорий Распутин имел большое влияние на царскую семью и, как все это прекрасно знали, был настроен категорически против войны. И в 1914 г. он неоднократно высказывался против вступления России в войну, поскольку считал, что война принесет крестьянам лишь страдания. Поэтому его было необходимо если не совсем убрать со сцены, то хотя бы нейтрализовать, чтобы он не мог активно помешать втягиванию России в войну.

Буквально на следующий день после убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда на другом конце света в селе Покровском Тобольской губернии произошло еще одно покушение. Сызранская мещанка Хиония Гусева ударила кинжалом в живот Григория Распутина. Ранение было тяжелым и опасным, но все-таки не смертельным. Однако в результате ранения он более чем на месяц оказался исключен из активной жизни, а именно этот месяц и носил судьбоносный для дальнейшей истории нашей страны характер.

Следствие по делу о покушении на Распутина продлилось около года. В итоге Гусеву объявили душевнобольной. Она была освобождена от уголовной ответственности и помещена в психиатрическую лечебницу. Лишь примерно век спустя стало известно, что она работала на английскую разведку и покушение на Распутина было ее заданием.

Столь серьезное дело, как развязывание большой войны, нельзя было пускать на самотек.

Этим покушением дело подготовки войны в России не ограничивалось. На Путиловском заводе 3 июля забастовали рабочие всех мастерских. 1300 человек прекратили работу. Поводом для этого стал инцидент между мастером завода Вейнбергом и мальчиком. Во время столкновения между ними мастер захлопнул дверь конторы так быстро, что мальчик не успел отдернуть руку, и она, попав в затвор двери, была раздроблена.

Рабочие всех мастерских старого Путиловского завода, узнав об этом факте, потребовали от директора завода немедленного увольнения Вейнберга. Когда это требование директором не было удовлетворено, все пять мастерских объявили забастовку.

Казалось бы, о чем говорить? Еще одна вполне обычная забастовка, каких до этого было множество. Например, в мае 1914 г. в 92 забастовках на фабриках и заводах участвовало 59 тыс. рабочих, в том числе 42 тыс. текстильщиков. Еще в 27 забастовках число бастовавших не было выяснено. Имели место крупные забастовки в добывающей и горной промышленности, когда на Кавказе и Урале прекратили работу до 40 тыс. рабочих нефтепромыслов и горняков. Всего же в течение мая бастовало не менее 99 тыс. рабочих, а в тот же период 1913 г. бастовало только 50,5 тыс. рабочих.

В московском районе бастовало 30,5 тыс. рабочих, в том числе 27 тыс. текстильщиков. В конце мая забастовка охватила весь Кинешемский район, в котором бастовало свыше 20 тыс. рабочих.

Рабочие выдвигали требования увеличения заработной платы, количества рабочих, сокращения рабочего дня, но все это были обычные чисто экономические требования. Важно и то, что это были локальные выступления на отдельных предприятиях. В июле же все стало напоминать события 1905 г.

К 16 июля обстановка на Путиловском заводе существенно обострилась. Собравшиеся во дворе завода рабочие в количестве нескольких тыс. человек устроили собрание. Когда оно закончилось, и рабочие двинулись со двора, большой наряд конных городовых начал их разгонять. Со стороны рабочих в полицию полетели камни. В ответ последовали аресты. Было арестовано более 100 человек, которых отправили в ближайший участок. Прибывшая на работу ночная смена, узнав о произошедшем, немедленно покинула завод.

На следующий день в Петрограде забастовка приняла массовый характер. Прекратили работу около 60 тыс. рабочих фабрично-заводских предприятий и типографий. При этом бо́льшая часть из них, выйдя на улицу, пыталась петь революционные песни и по пути следования снимать с работ еще не бастовавших рабочих. Полиция этих демонстрантов рассеивала.

Особенно дерзко и вызывающе вели себя рабочие в районе 4-го участка Нарвской части. Они выбросили красный флаг, а ударами камней причинили серьезные ушибы девяти полицейским, включая двух офицеров. Последние в силу незначительности бывшего в их распоряжении наряда местной полиции и яростного возбуждения наседавшей на них многочисленной толпы были вынуждены сделать несколько выстрелов из револьверов. В результате четверо рабочих были ранены. Все раненые рабочие были отправлены в больницу, где их состояние было признано удовлетворительным.

Причиной беспорядков стало распространение некоторыми газетами ложных слухов о нанесении якобы чинами полиции днем ранее ранений нескольким рабочим Путиловского завода, хотя на самом деле никто из полицейских оружие не применял.

Забастовка не ограничивалась только Петербургом, но стала разрастаться по всем основным промышленным городам. В этот же день забастовали предприятия Харькова.

К ней присоединились московские булочники, а также забастовочная волна охватила различные промышленные и торговые предприятия. Остановились трамваи. Началось брожение в типографиях, и вскоре забастовали почти все типографии, за исключением газетных отделов. Никаких уличных беспорядков и столкновений с полицией в Москве не было.

В Баку забастовали служащие трех электрических станций. Фабрики и заводы забастовали в Екатеринодаре, Киеве, Одессе, Риге, Тифлисе, Николаеве, Варшаве, Либаве и ряде других городов. Местами доходило до открытых столкновений с полицией. Особо активных демонстрантов полиция арестовывала. Нестабильность внутри страны нарастала до тех пор, пока не стало ясно, что страна оказалась на грани войны.

Столь массовый всплеск забастовочного движения накануне войны, практически за один день охвативший практически все основные промышленные центры страны, вряд ли можно рассматривать как некое спонтанное событие. Слишком хорошо скоординированными выглядят выступления забастовщиков, так же как и в 1905 г., выступивших на этот раз с политическими требованиями.

Лишь мощный патриотический подъем народных масс в непосредственном преддверии и в первые дни разразившейся войны естественным путем погасил нараставшую волну забастовочного движения.

1914 Год. Война началась. Биржа и финансы

Известие об объявлении войны всколыхнуло русское общество. Настроение было приподнятое и сильно оживленное. Резко вырос спрос на газеты.

Банки с нетерпением ожидали биржевых известий. Настроение биржи было твердым, но расценки слабыми. На бирже всем стало ясно, насколько обоснованны и своевременны были частые предостережения против чрезмерных биржевых спекуляций. Известие о начале войны нанесло сильный удар по котировкам акций тех коммерческих банков и предприятий, которые котировались на берлинской бирже.

Резко подпрыгнул вверх валютный курс. Франк за день подорожал до 40 коп. Это был невиданный до того момента скачок, заставший врасплох многих коммерсантов, не успевших выкупить своих товаров на таможне.

На следующий день рост валютных курсов продолжился. Фунт стерлингов, стоивший 9 руб. 45 коп. подорожал до 12 руб., германская марка стоила теперь 56 коп. вместе прежних 46, франк – 46 коп. вместо прежних 37–38 коп.

Ожидания валютных спекулянтов в отношении рубля оказались более чем пессимистичными. На такое развитие событий на валютном рынке могли повлиять два обстоятельства, произошедших как в России, так и за рубежом.

Во-первых, Государственный совет Франции в этот же день одобрил декрет, разрешавший единовременно выдавать вкладчикам сберегательных касс только 50 франков. Банк Франции в этот же день выпустил в обращение билеты достоинством в 5 и 20 франков.

Этот шаг облегчил возникшие трудности в обращении кредитных билетов, которые днем ранее нигде не хотели менять. Золотая монета совершенно исчезла из обращения, и даже серебро сразу же стало крайне редким. Банк Франции повысил учетный процент с трех с половиной до четырех с половиной.

Все эти действия за рубежом давали спекулянтам вполне ясную картину того, что можно ожидать вскоре и в России. Для них не было секретом и то, что еще в марте 1914 г. на заседании Комитета финансов Витте говорил: «В настоящее время в финансовом отношении мы гораздо менее подготовлены к войне, чем десять лет тому назад». Тогда же он высказал мнение, что в случае войны при существующем положении дел «пришлось бы добывать с самого начала средства на ведение войны путем печатного станка».

В результате властями империи было решено предпринять ряд действий, усиливавших финансовую подготовку России к возможной войне. Было принято постановление Комитета финансов об увеличении золотых запасов России и сокращении золотой наличности, хранившейся за границей. Хотя максимальный размер заграничного счета был ограничен суммой в 700 млн руб., Комитет финансов признал желательным постепенно и осторожно осуществить перевод наших сумм из-за границы, особенно из заграничных отделений русских банков, внутрь страны.

Таким образом, финансовая подготовка России к войне выразилась в сосредоточении золотых запасов внутри страны для обеспечения золотой валюты, которая, по мнению Комитета, «составляет наиглавнейшее основание нашей финансово-боевой готовности».

На заседании Комитета финансов был поднят вопрос о возможной конфискации в случае войны русских средств за границей. Для многих членов Комитета он показался неясным и потребовал дополнительного изучения. В то время еще слишком считались с нормами международного права, поэтому обратились за консультацией в Министерство иностранных дел. Однако, даже учитывая существовавшее тогда положение в международных отношениях, министр иностранных дел подтвердил возникшие опасения о судьбе денежных сумм казны.

Беспокойство вызывали не вклады во Франции или Англии, а государственные вклады в германских и австрийских банках. На их счетах находилось свыше 100 млн руб. казенных денег. Перевод средств из германских банков едва успели провести, завершив его буквально накануне войны.

Если на 10 июля 1914 г. суммы государственного казначейства на счетах немецких банков равнялись 54,6 млн руб., то к моменту объявления войны (19 июля) суммы государственного казначейства в немецких банках понизились до 0,5 млн руб., а в австрийских банках они совершенно отсутствовали. Находившиеся в Германии государственные вклады удалось своевременно изъять и перевести в союзные страны и таким образом сохранить.

Определенное подтверждение ожиданиям биржевых спекулянтов было получено в день объявления войны в России. Нормальные финансовые связи русских банков с заграницей прекратились. Курс ценных бумаг пошел вниз. Коммерческий кредит банков их клиентам был нарушен.

Немедленно вырос спрос на наличные деньги. Толпы вкладчиков потянулись к банкам и сберегательным кассам, чтобы изъять свои вклады. Золото стало быстро исчезать из обращения. Кредитные билеты в огромных количествах стали предъявлять к обмену на золото. Потребовались решительные государственные меры по пресечению дальнейшего распространения паники и организации денежного обращения в условиях военного времени.

Государственный банк уведомил в газетах, что им впредь до изменения будет взиматься по учету трехмесячных векселей и краткосрочных соло-векселей учреждений мелкого кредита на 0,5%, а по всем прочим учетно-ссудным операциям на 1% выше норм, существовавших до той поры.

Начиная с этого дня Государственный банк начал взимать за учет векселей и по специальным текущим счетам под векселя на сроки до трех и шести месяцев 6%, на сроки до 9 месяцев – 7% и по ссудам под бумаги по специальным текущим счетам, обеспеченным процентными и дивидендными бумагами – 6,5–7%.

Был объявлен вексельный мораторий, и отсрочены платежи по иностранным векселям, но банки были обязаны производить выплаты по вкладам и текущим счетам.

Это были вполне разумные меры предосторожности, на которые Государственный банк пошел исходя из изменений в текущей экономической и политической обстановке, вызванной международными политическими осложнениями, резким подорожанием иностранной валюты, предстоящей реализацией урожая и необходимостью мобилизации частных капиталов в условиях начавшейся войны.

Поскольку в кассах русских банков перед войной хранилось исключительно мало наличности – всего лишь 7,5% по отношению к вкладам и текущим счетам (это было в два раза меньше, чем в английских и французских банках), – то потребовалась помощь Государственного банка. За первые две недели войны частные банки получили в Государственном банке кредиты в полмиллиарда руб., что позволило им справиться с положением.

В первые же дни войны перед властями и прежде всего финансовым ведомством встал вопрос об источниках финансирования военных расходов. С ним был непосредственно связан вопрос о дальнейшей финансовой политике правительства. Русское правительство, включая министра финансов, и Комитет финансов, считал, что война продлится лишь несколько месяцев, и не предвидели реального размаха и продолжительности войны. Однако европейский масштаб войны и многомиллионный состав мобилизованной армии потребовали от правительства проведения ряда чрезвычайных финансовых мер. Прежде всего это относилось к отказу от размена кредитных билетов на золото.

23 июля 1914 г. Совет министров обсудил представление министра финансов Барка о временном приостановлении размена кредитных билетов на золото. Одновременно министр финансов просил разрешить Государственному банку дополнительно выпустить кредитных билетов на 1,2 млрд руб. и производить учет краткосрочных обязательств государственного казначейства «в размере, вызываемом потребностями военного времени».

В силу остроты положения и неотложности принятия этих мер министр финансов просил осуществить их в чрезвычайном порядке без предварительного утверждения Государственной Думой. Совет министров, ссылаясь на исключительные обстоятельства военного времени «и особые экономические условия, создавшиеся на денежных рынках всего мира», принял решение утвердить это представление министра финансов, и оно в тот же день было утверждено царем.

Решение дало юридическое основание Министерству финансов осуществлять огромные военные расходы прежде всего за счет выпуска бумажных денег.

Высочайшим указом от 23 июля 1914 г., а после обсуждения в Государственной Думе и Государственном совете законом от 27 июля 1914 г. был прекращен размен кредитных билетов на золото и расширено эмиссионное право Государственного банка.

Государственный банк получил разрешение на выпуск кредитных билетов без золотого покрытия на 1,5 млрд руб. В результате казна получила источник для финансирования войны за счет выпуска бумажных денег. Курс кредитного рубля стал принудительным.

Золотое обращение в России в условиях разразившейся мировой войны просуществовало всего лишь несколько дней до 27 июля 1914 г., когда размен кредитных билетов на золото государством был прекращен.

Правительство также немедленно приняло меры, чтобы предотвратить отток золота за границу и по линии действующей армии. Решение Совета министров по данному вопросу приняли 1 августа, и уже на следующий день премьер-министр страны обратился к Верховному главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу со специальным письмом. В нем он просил о том, чтобы все расходы по действующей армии «как в пределах империи, так и за границей производились во все время войны не иначе как кредитными билетами, а расходы в золоте были ограничены исключительными случаями совершенной необходимости». Фактически это означало, что золото могло расходоваться только по решению Совета министров и что Ставке нельзя было выдавать военные заказы за границу за счет внутреннего золотого фонда империи.

Поскольку речь идет о странах Антанты, стоит кратко взглянуть на обстановку, царившую в начале войны в Лондоне. Если во Франции практически сразу с началом войны из обращения исчезли золото и серебро, а она сама сразу перешла на бумажные деньги и резко посуровела, то в Англии ничего этого не наблюдалось. По свидетельству Ф. И. Шаляпина, вернувшегося из-за границы и видевшего происходившее в обеих этих странах, в Лондоне жизнь била ключом, были открыты театры и рестораны:

Когда я пришел в банк получать деньги – 200 фунтов стерлингов, – меня спросили: «Вам золотом или бумажками?» Я был изумлен таким вопросом. Во Франции золото после объявления войны совершенно исчезло, не всегда можно было разменять и бумажные деньги, а в Англии золота сколько угодно.

Реакция США на войну

Соединенные Штаты Америки отреагировали на европейские потрясения вполне определенно. Как только стало известно о начале европейской войны, американская печать единодушно высказалась о том, что всеобщая европейская война вызовет падение торгово-промышленной и финансовой гегемонии Европы и открывает новые самые радужные перспективы перед Северной Америкой.

Кризис европейских финансов и европейской торговли, по мнению американской прессы, должен был очистить дорогу всем тем нациям, силы которых не будут ослаблены войной. После гражданской войны в Соединенных Штатах господство американцев в судоходстве было потеряно, а благодаря европейской войне оно может вновь возродиться. Возрождению его должны будут помочь также предстоящее открытие Панамского канала и реорганизация банковой системы страны.

Соединенные Штаты могли и в других отношениях выиграть от европейской войны. Европейская война предоставляла блестящие перспективы освободить США от задолженности Европе, владевшей большим количеством американских ценных бумаг. Вызванное войной снижение стоимости ценных бумаг в Европе давало возможность американцам дешево скупить свои бумаги на европейских биржах.

Уже через какие-то пару месяцев, когда Европа буквально захлебывалась в крови, публика с Пятой авеню в Нью-Йорке и прочих фешенебельных улиц делала ставки на Англию и Германию: кто из них победит? Ставки делали все выдающиеся богачи.

Вначале шансы Германии расценивались невысоко. На нее ставили сильные игроки, но и они имели так называемую «льготу несчастья», то есть платили часть против целого проигрыша. Однако после захвата Бельгии, сохранения нейтралитета Румынией и Италией и после успехов германских подводных лодок шансы немцев выросли. К концу октября 1914 г. были заключены пари на общую сумму более 1 млрд долларов.

Помимо этого, заключались пари и по отдельным операциям войны: на срок взятия Бельфора, осады Парижа, появления первого цеппелина над Лондоном или же на срок низложения Вильгельма, занятия Вены и других мировых событий. На этом молодой Астор проиграл полмиллиона, а Вакс колоссальное пари проиграл на Антверпене.

Однако среди подобной публики были также и «жертвы» войны несколько иного рода. Так, находившийся с женой в Австрии американский миллиардер Вандербильт после начала войны выехал в Италию. Поскольку деньги у него были в чеках, которые ни один банк в такой обстановке не менял, он оказался в Милане без гроша в кармане. Другой жертвой подобного рода стала проводившая время на французском курорте супруга главнокомандующего немецкой армией Мольтке. Денег на обратную дорогу у нее не было, а когда она попыталась получить по чеку 10 тыс. франков, ни один местный банк денег ей не выдал, объявив «политический бойкот». Ей пришлось прибегнуть к помощи друзей, а по возвращении она рассказывала, что впервые в жизни ей пришлось просить милостыню.

Немного о Германии

Поскольку мы затронули Германию, стоит сказать несколько слов и об обстановке в этой стране. Там дело обстояло совсем иначе, чем в России, не говоря уж об Америке. Ее экономическое положение сразу и заметно ухудшилось. К началу декабря 1914 г. в главных немецких городах насчитывалось уже 2 млн безработных. Мелкая торговля была фактически разорена, а та, что оставалась, пыталась протестовать против нормирования городскими управлениями цен на продовольствие и товары первой необходимости. Четыре пятых провинциальных отделений берлинских банков были закрыты из-за отсутствия наличности, а 42% закладных на недвижимое имущество представлены к взысканию вследствие неуплаты процентов.

Публика полностью опустошила все сберегательные кассы, а также кассы обществ взаимопомощи рабочих синдикатов. Деньги частных лиц были помещены по большей части в швейцарских банках.

Промышленность Германии была полностью переориентирована исключительно на удовлетворение потребностей армии. Оружейные, автомобильные и велосипедные фабрики работали с максимальным напряжением, тогда как мелкие фабрики ввиду отсутствия сырья и материалов стояли.

К октябрю 1914 г. вместо рассчитанного по смете дня военного времени Германии, оцененного в 22,5 млн марок, страна в связи с ростом цен на продовольствие тратила в месяц уже более 1 млрд марок. О недостатке продовольствия можно было судить по массе появившихся в немецких газетах объявлений с просьбами продать чистого хлеба, так как тот суррогат из муки и мятого картофеля, который продавался в булочных, мало-мальски зажиточные люди есть не хотели. Также в стране начался бензиновый голод.

Этим немедленно воспользовались формально нейтральные американские компании. Пышным цветом сразу же расцвела приносившая огромные барыши контрабанда бензина. Германия для нужд своих армий стала усиленно ввозить его через нейтральные страны, и всего за несколько дней октября через американские порты туда было экспортировано 200 тыс. тонн бензина.

Бензин был лишь одной из множества товарных позиций, контрабандно ввозимых Германией из США. В их числе был хлопок и другие нужные Германии товары. Одним из таких обходных путей были датские порты, через которые германские агенты в Копенгагене ввозили на судах под нейтральными флагами товары, закупленные на рынке Нью-Йорка.

Россия и расчеты с Германией

Что касается России, то, несмотря на несколько месяцев войны, в целом страна продолжала жить обычной мирной жизнью, и такое положение сохранялось примерно до конца первой половины 1915 г., но об этом мы поговорим в дальнейшем.

К середине же декабря русских коммерсантов власти «порадовали» сообщением о том, что хотя и шла война, но им все же придется осуществлять платежи фирмам, принадлежащим подданным воюющих с Россией держав. Разница заключалась лишь в том, что теперь они должны были делать это через особый фонд при Государственном банке.

Особенно неприятным оказалось это сообщение для московских городских властей. В результате этого решения московская городская управа оказалась вынужденной внести в фонд при Государственном банке 300 тыс. руб., причитавшихся берлинскому ангальтскому заводу за оборудование городского газового завода. И это в то самое время, когда городской управе была дорога каждая копейка…

Сопоставление сил

Однако вряд ли даже такое решение российских властей могло как-то существенно повлиять на общее положение дел в противостоянии между Антантой и центральными державами. Достаточно было посмотреть на финансовые и людские ресурсы противоборствующих союзов, чтобы сделать вполне однозначный вывод о том, кто в итоге победит в этой войне.

К тому же уже Россия, Франция и Англия заключили историческое соглашение относительно финансового объединения. Французская газета «Matin» в феврале 1915 г. опубликовала ряд красноречивых цифр.

Численность населения союзных держав к началу войны составляла:

Англия – 46 млн жителей.

Франция – 40 млн.

Россия – 174 млн.

Всего население трех великих союзных держав составляло 260 млн человек.

В противостоящих им Германии насчитывалось 67 млн жителей, а Австро-Венгрии – 53 млн. Итого 120 млн человек против 260 млн.

Золотой запас воюющих держав распределялся следующим образом:

К концу января 1915 г. в Банке Англии имелись запасы золота на 1730 млн франков.

В Банке Франции – на 4237 млн франков.

В Государственном банке Российской империи – на 4163 млн франков. Итого 10 млрд 127 млн франков.

В германском имперском банке золота имелось на 2686 млн франков.

В австро-венгерском – на 800 млн франков.

Итого 3 млрд 483 млн франков.

Несмотря на всевозможные поиски золота, к которым прибегала Германия, спустя шесть месяцев после начала войны запасы желтого металла держав согласия на 6,5 млрд превосходили немецкие.

Приведенные цифры, когда людские ресурсы стран Антанты вдвое, а финансовые почти втрое превосходили ресурсы противостоящих им держав, вполне наглядно демонстрировали, на чьей стороне было преимущество, и кто рано или поздно, но неизбежно одержит победу.

К середине марта в швейцарском Берне из достоверных источников было получено известие о том, что, за исключением имперского банка, ни в одном из германских банков больше не осталось золота. Следствием этого в Голландии стало понижение на 4% курса германской марки.

Власти, люди и золото

Проблемы с поиском путей добычи необходимого для войны золота Германия пыталась решить различными путями.

Одним из таких источников был Дальний Восток. Скупали русское золото для Германии как китайцы, так и русские. Так, например, в Благовещенске скупкой и экспортом за границу шлихового золота занимались как многочисленные китайские скупщики и фирмы, так и один крупный русский коммерсант. Они скупали золото и у китайцев, и в банках и переправляли его через границу для обмена на китайские ланы, по цене 7 руб. за золотник. Со 2 по 10 декабря 1914 г. Они отправили за границу свыше трех пудов золота.

Еще активнее утечка золота стала происходить в летние месяцы. Так, вблизи Айгуна, в нейтральной полосе, китайцами было открыто богатое месторождение золота, на котором работали 400 человек. Золото принималось в Айгуне каким-то таинственным скупщиком – предположительно германским агентом – по 7 руб. за золотник.

Все течение Амура было наводнено хлынувшими весной китайцами, самовольно разрабатывавшими золотые россыпи. Китайцы шли из Буреинских приисков и из близлежащей тайги и оседали на правом берегу Амура, на золотоносных косах. Только против хутора Михайловского на правом берегу Амура работало больше пятисот китайцев, которые брали богатое золото, срывая целые острова.

Но если там золото добывали, то в Пинеге скупкой золота у местного населения занимались водворенные на жительство военнопленные германские подданные. За монеты 5-рублевого достоинства они платили по 7,5 руб., а за 10-рублевые – по 15 руб.

Власти боролись с незаконной добычей и контрабандой золота. Так, в нерчинскую тюрьму был заключен крупный золотопромышленник по обвинению в провозе и продаже золота за границу.

В Новониколаевске привлекли к ответственности одного из местных ювелиров. Во время проведенного у него обыска в связи со слухами о скупке им золотых монет было найдено золотых монет различного достоинства на сумму 260 руб. Также было установлено, что недавно он увез в Москву партию золотых монет на 9000 руб., и что в феврале 1916 г. он сбыл в Москве золотых монет на сумму 10 000 руб.

Торговцев золотом и контрабандистов выявляли, арестовывали, но данные меры не могли остановить этот гигантский золотой поток. Уже зимой 1916 г. стало очевидно, что объемы его добычи в новом году только вырастут.

Может возникнуть вопрос, почему те же русские золотоискатели и промышленники были готовы продавать желтый металл перекупщикам-китайцам или вывозить разными путями за рубеж вместо того, чтобы сдавать в казну? Ответ на этот вопрос был чрезвычайно прост и носил чисто экономический характер.

Так, покупка вольноприносительского золота на приисках зейского района совершенно прекратилась, поскольку перекупщики-китайцы давали за золотник шлихового золота от 7 руб. 20 коп. до 7 руб. 30 коп. В Монголии и Манчжурии германские агенты платили по 9–10 руб. за золотник.

В то же время русское правительство готово было принимать собираемый золотопромышленниками желтый металл по цене от 3 руб. 50 коп. до 4 руб. 30 коп. за золотник. В результате казенная цена на золото была на 30–40% ниже стоимости его добычи.

Никакими силовыми методами решить эту экономическую проблему, чтобы предотвратить дальнейшую утечку металла, было невозможно.

Однако не только Германия была заинтересована в приобретении русского золота. В Сибири арестовывали десятки представителей китайских фирм, скупавших драгоценный металл, для его вывоза не только на запад Европы, но и в Северную Америку, где также шла усиленная скупка контрабандного золота.

Обильный приток золота с Дальнего Востока России вызывал неподдельный интерес не только у соседей-китайцев, но и у гораздо более далеких американцев. Огромный интерес к золотым месторождениям Иркутской губернии, Приморской области, побережья Охотского моря к северу от Амура и на Чукотском полуострове со стороны американских капиталистов не остался незамеченным в сибирских предпринимательских кругах.

В отличие от тех же китайцев в этом случае дело было поставлено гораздо серьезнее. В перечисленных регионах работали многочисленные партии американских инженеров-геологов, исследовавших месторождения золота. Полученные ими результаты исследований превосходили все ожидания и поражали своими результатами. Предпринимаемая ими по возвращении в Америку популяризация добытых данных об этих богатствах имела все шансы вызвать там новую «золотую лихорадку» на русском Дальнем Востоке.

Эти регионом дело не ограничивалось. По всей Сибири появились американские и английские компании, которые занялись скупкой земли. Такие же компании появились и на Урале, где они приобрели 365 золотоплатиновых, железных, медных, асбестовых месторождений и месторождений иридия, осмия, палладия.

Собственно говоря, эта «золотая лихорадка» уже началась, но, вместо того чтобы драгоценный металл поступал в хранилища Государственного банка Российской империи, она постепенно, прикрываясь интересами войны, мобилизации промышленности и прочим, перекачивала наши горнопромышленные богатства из русских рук в иностранные. Причем перекачивание этих сокровищ происходило задешево, почти даром. О том, на что тратилось русское золото, речь пойдет далее.

Иные процессы, связанные с желтым металлом, происходили на западе страны. На протяжении всего дореволюционного периода еврейская столица России – Одесса – продолжала получать из Германии драгоценности и торговать ими.

С началом войны торговля драгоценными изделиями на некоторое время приостановилась, но затем все имевшиеся на местах значительные запасы были довольно быстро раскуплены. Тогда крупные одесские фирмы вошли в контакт с предприятиями, находившимися в Швеции, Испании, Норвегии. По многим причинам, в том числе в связи с проблемами в доставке, поступление товаров из этих стран было минимальным. Оно не превышало 3% от всех объемов местного производства.

Русские власти принимали все меры к тому, чтобы в Россию не проникали германские товары, поэтому при импорте в Россию из нейтральных стран были введены большие строгости.

Однако этого было недостаточно. Несмотря на все предосторожности, драгоценности германского производства вплоть до Февральской революции продолжали проникать в Россию.

Для закупок оружия, боеприпасов, военного снаряжения, продовольствия и прочих необходимых для жизни стран товаров на международном рынке всем участвовавшим в войне странам необходимо было золото. Помимо того золота, которое имелось в распоряжении правительств этих держав, значительные объемы желтого металла находились и на руках у населения. И власти всех стран стремились их мобилизовать. Пути для этого использовались самые различные.

Первой страной, которая прибегла к этому, стала по вполне очевидным причинам Германия. Ее золотые резервы были существенно ниже, чем у стран Антанты. Поэтому правительство Германии обратилось с призывом к своему населению нести золото для обмена в имперский банк. Это обращение почти никакого успеха не имело. Простые немцы не пожелали расставаться со своим золотом.

Если на первых порах в Германии, как и в других странах, по этому поводу была эйфория и всплеск патриотических настроений, то довольно скоро настроения начали меняться, и война перестала прельщать широкие круги населения.

Сбор золота пришлось прекратить.

Это, однако, не означало, что все золото уплыло из Германии. В карманах немцев пока еще оставался благородный металл.

Так, в конце 1915 г., по сообщению газеты «Франкфуртер Цайтунг», во время знаменитых бегов в Нейссе обнаружился курьезный факт. После того как администрация бегов сообщила о том, что предоставит некоторые преимущества тем, кто заплатит за вход золотом, почти все входные билеты были оплачены драгоценным металлом. Из 84 тыс. марок, собранных за вход на бега, 64 тыс. были внесены золотом.

Вопрос мобилизации золота у населения волновал не только немцев, но и российские власти. Примерно год, несмотря на начавшиеся на военные действия, Россия продолжала в целом жить мирной жизнью. Лишь к середине лета 1915 г. начали проявляться негативные тенденции в денежном обращении. Драгоценные металлы в виде золотых и разменных серебряных монет исчезали из обращения, оседая в карманах у населения, а власти начали предпринимать активные шаги по привлечению в казну оказавшегося у населения желтого металла.

В июле–августе 1915 г. с целью привлечения из частных рук в распоряжение казны золотой монеты Главное управление железных дорог предложило начальникам железных дорог, чтобы во всех железнодорожных кассах были вывешены объявления о том, что все лица, выкупающие кладь или приобретающие билеты на золотую монету, пользуются преимуществом перед другими. Клади и билеты должны были выдаваться вне всякой очереди. Также предполагалось выдавать для поощрения кассиров, доставившим в казначейство золотую монету в большом количестве, особые вознаграждения или почетные награды.

Какой бы красивой ни была эта инициатива по внеочередной продаже билетов лицам, оплачивающим их золотом, эксперимент оказался неудачным и продлился всего пару месяцев. В конце октября – начале ноября того же года он был прекращен по вполне очевидной причине злоупотреблений. На станциях шла активная спекуляция желтым металлом. Полученное золото железнодорожные агенты тут же, около кассы, продавали по повышенной цене другим пассажирам.

Другой попыткой в этом же направлении стало разосланное в марте 1916 г. извещение о квартирном налоге за 1916 г. В нем налогоплательщикам предлагали по возможности вносить налоги золотыми изделиями, слитками, медалями и прочим по цене содержащегося золота. Мотив обращения был прост. Родине нужно золото, а в каждой зажиточной семье есть лом и совершенно ненужные вещи, которые они могли бы отдать на ее благо.

Сложно сказать, насколько успешным оказался этот призыв, ведь к тому времени практически весь ранее использовавшийся в денежном обращении драгоценный металл уже в самом начале войны заменила бумага.

Этот процесс мобилизации находившегося в частных руках золота в России начался в 1915 г., практически одновременно с заседанием особого межведомственного совещания под председательством министра финансов, на котором детально обсуждалась необходимость немедленного принятия всех соответствующих мер к улучшению курса рубля и получения иностранной валюты для нужд торгово-промышленных предприятий и шаги русских властей по мобилизации золота, находившегося у населения.

После золота — серебро и медь. Проблемы с разменной монетой

Пока монетарные власти обсуждали, как им следует поступать и что делать, в кассы контор Государственного банка по всей территории страны стало обращаться множество людей с просьбой о размене кредитных билетов на медь и серебро. Многие обменивали в кассах Государственного банка кредитки на сотни рублей.

На происходящее, естественно, обратило внимание управление конторы Государственного банка. За публикой, обращавшейся в контору Государственного банка с просьбами разменять кредитки на звонкую монету, было установлено наблюдение.

Выяснилось, что в кассы Государственного банка с просьбами о размене кредиток на звонкую монету обращалась не широкая публика, а определенная категория лиц. При этом многие обращались в кассу с просьбой о размене по 5 и более раз в течение дня.

Некоторые, разменяв в кассах конторы кредитки на звонкую монету, справлялись у кассиров: можно ли безопасно перевезти большое количество звонкой монеты в места, близкие к району театра военных действий? По их словам, на помощь беженцам.

Действовали ли эти люди в интересах Германии или нет, осталось невыясненным, но к тому времени точно было известно, что в Прибалтийском крае мелкую разменную монету скупали германские агенты. Это вызывало в ней недостаток, и многие магазины там как давали сдачу с рубля почтовыми марками, так и охотно принимали их в уплату на сумму не больше 20 коп.

В конце августа 1915 г. проблема с нехваткой разменной монеты охватила уже практически всю страну.

Вряд ли в происходившем тогда можно было винить одних только немцев и их агентуру. Увеличивающийся выпуск кредитных билетов, за счет которых осуществлялось финансирование войны и военной промышленности, приводил в действие объективный экономический закон – закон Грэшема, когда плохие деньги вытесняли из обращения деньги хорошие. Золото, серебро и даже медь вымывались из денежного обращения России, а их во все большей степени заменяла бумага, которую власти печатали все больше и больше.

Проблема с разменной монетой распространилась по всей стране буквально за пару дней.

Торговые фирмы Москвы, Киева, Харькова и других городов стали отказываться давать сдачу при мелких покупках. У покупателей колбасных, мясных, булочных, молочных и прочих лавок и магазинов продавцы предварительно интересовались, какими деньгами будет производиться расплата.

В трамваях Киева кондукторы как-то все сразу перестали выдавать сдачу с рубля. Получить ее можно было лишь тогда, когда пассажир начинал шуметь и грозить пожаловаться начальству, указывая на свои связи с уважаемыми людьми. Когда сдача внезапно находилась, это вызывало возмущение всей остальной находившейся в вагоне публики, задававшей вполне естественный вопрос: «Почему для одного не оказалось сдачи, а для другого нашлось?» На что кондукторы уклончиво и не без наглости отвечали: «Одному дашь – для другого не хватит».

Вопрос о мелкой монете для Москвы был особенно злободневным. Хотя банки и казначейство активно выдавали мелкую разменную монету, спрос на нее не уменьшался. В банках перед разменными кассами стояли длинные очереди, в которых среди менявшей деньги публики наблюдалось много подростков.

В первые дни вспыхнувшего ажиотажа Государственный банк выдавал до 25 руб. разменных монет в одни руки, но затем сократил размер выдачи до 5 руб. на человека. Исключение делалось только для торговых фирм и промышленных предприятий и с особого разрешения директоров банка.

Для того чтобы разгрузить непосредственно Государственный банк его московской конторой было оперативно принято решение открыть в районах рынков особые разменные кассы в целях снабжения покупателей разменной монетой.

Об этом была достигнута договоренность с московским градоначальником. Для устранения затруднений в размене кредитных билетов на мелкую монету, необходимую для базарной торговли, им было сделано распоряжение о размене денег командированными чиновниками при нескольких полицейских участках.

Одновременно московский градоначальник объявил:

Ввиду явного стремления, проявленного некоторыми лицами производить в торговых заведениях размен кредитных билетов на мелкую монету для сокрытия таковой, сим объявляю: 1) что торговцам мною вменяется в обязанность давать, сдачу разменной монетой лишь в том случае, если покупателю причитается сдачи не более 75 коп. с рубля; 2) что умышленное сокрытие разменной монеты, а также всякая спекуляция по покупке, и продаже таковой будут преследоваться в административном порядке; 3) лица, имеющие необходимость в мелкой разменной монете в количестве более 5 руб., благоволят обращаться в контору. Государственного банка с предъявлением соответствующих удостоверений полицейских участков.

Как всегда бывает в таких обстоятельствах, были и люди, которые получали от происходящего выгоду. Так, недостаток разменной монеты в Харькове самым выгодным образом отразился на доходах нищих. Они с удовольствием меняли публике рублевые кредитные билеты за 80 коп.

Чтобы как-то снять напряженность с разменной монетой, русское и японское правительства вели переговоры о чеканке на осакском монетном дворе серебряной разменной монеты достоинством в 15 и 20 коп. на сумму 12 млн руб.

Наряду с этим власти принимали различные административные меры против сбора, накопления и задержку мелкой разменной монеты. Некоторых подвергали аресту на 20 дней, других штрафовали на 3000 руб. Монету конфисковывали, но проблему это не решало.

В отдельных городах местные городские думы принимали решение о выпуске бонов в отдельных случаях на десятки, а то и сотни тысяч руб. взамен недостающей разменной монеты, но губернаторы приостанавливали действие таких постановлений. Вертикаль власти сохранялась.

Разменные марки и новые рубли. Бумага вместо монет

Вскоре монетарным властям стало очевидно, что разменная монета продолжит изыматься населением из обращения. Тогда Государственным банком было принято решение о выпуске и продаже вместо разменной монеты марок. Первая партия выпущенных в продажу разменных марок на 200 тыс. руб. успешно реализовывалась, поэтому решили их сумму значительно увеличить, а экспедиции заготовления государственных бумаг было дано указание приступить к выпуску марок 1–, 2– и 3-копеечного достоинства.

Одновременно экспедиция готовила образцы новых бумажных денег, которые должны были выпускаться вместо разменных марок. Сначала планировалось печатать бумажки 10–, 15– и 20-копеечного достоинства, используя такую же бумагу, на которой были изготовлены билеты последней благотворительной лотереи. 10-копеечные бумажки – светло-зеленого цвета, 15-копеечные – синего, 20-копеечные – оранжевого. Посередине вверху изображен государственный герб. С обеих сторон крупным шрифтом отпечатана стоимость. Текст был сохранен таким же, как и на выпущенных до этого марках: «Имеет хождение наравне с разменной серебряной монетой». Бумажки 10–, 15– и 20-копеечного достоинства должны были появиться в обращении в конце октября 1915 г. Одновременно с их выпуском планировалось изъять из обращения разменные марки. Однако в запланированные сроки этого не произошло.

Изготовленные новые денежные бумажные знаки оказались, по мнению Министерства финансов, неудовлетворительными, и было решено изготовить новую партию образцов таких знаков. Только после одобрения и утверждения выбранного нового образца должна была начаться печать новых мелких разменных бумажных денег.

Подобная задержка для публики была крайне неутешительной, поскольку пользование уже находившимися в обращении денежными марками порождало новые неприятные сюрпризы.

В обращении появились фальшивые денежные марки. Это были обычные почтовые марки, бывшие в употреблении. Их отклеивали с конвертов, вычищали и коряво, грубо неопытным неграмотным людям, выдавая их за денежные марки.

С настоящими марками тоже были проблемы. У многих настоящих денежных марок, возможно, от сырости и неоднократного употребления отклеивалась обратная сторона, и денежная марка становилась обыкновенной почтовой. Их отказывались принимать как денежный знак.

Лишь в самом конце декабря 1915 г. конторы Государственного банка начали получать первые партии новых разменных бумажных денег. Первоначально они были 50-и 5-копеечного достоинства. Неделей спустя стали поступать денежные знаки и других номиналов – в 20, 15, 10, 5, 3, 2 и 1 коп.

Хотя печатный станок и заработал, но определенные ограничения в расчетах ими сохранялись. Так, прием выпущенных денежных разменных знаков частными лицами был ограничен 3 руб. при каждом платеже.

Казначейства и банки принимали разменные казначейские знаки на любую сумму при всех платежах. Исключение составляли лишь таможенные сборы, уплата которых разменными казначейскими знаками допускалась на суммы, определенные в таможенном уставе.

Если разменный знак был поврежден и составлял менее трех четвертей от целого, то он в платежи не принимался.

Казначейские знаки 50-копеечного достоинства были немного меньше бумажного рубля. Цвет этого знака – светло-желтый. Казначейские знаки 5-копеечного достоинства немного шире и меньше купона от серии. Цвет – светло-синий.

Несмотря на выпуск новых разменных денег, находившиеся до этого в обращении разменные марки изымать из обращения не стали.

В апреле 1916 г. Государственным банком были выпущены новые бумажные рубли. От прежних рублевых бумажек они отличались только тем, что на них не было, как раньше, номера билета, а имелся только особый знак. Если каждый старый бумажный рубль имел свой собственный номер, то на новых номер подразделялся на серии, причем каждая серия имела свою нумерацию.

К этому времени печатный станок работал на полных оборотах, и нумерацию банкнот можно было считать излишним анахронизмом.

В силу масштабов Российской империи далеко не все везде было одинаково. В начале 1916 г. недостаток в разменной монете наблюдался и в Харбине. Под влиянием слухов о нехватке серебряных и медных денег китайцы активно их прятали. Монеты насыпались в бочки, которые затем заколачивались. Это продолжалось недолго. Громоздкость и неудобство хранения уже через пару месяцев заставили китайцев выменивать монеты на кредитки и даже в отдельных случаях приплачивать за обмен.

Несколько иной была судьба старой медной монеты. По словам китайских коммерсантов, за зиму 1915–1916 гг. из северной Маньчжурии на юг было вывезено до 10 тыс. пудов (160 тонн) старой медной монеты, скупленной в деревнях и в Цицикаре. Монета скупалась как лом по цене от двух до трех долларов за пуд, а японцы в Дайрене платили за нее по 6 долларов за пуд.

Увеличение денежной массы и рост цен неизбежно вели к тому, что более мелкие денежные знаки переставали использоваться. Так, 31 декабря 1916 г. вполне мог считаться последним днем пятачка. Это был последний день, когда москвичи платили за проезд на трамвае по пятачку за станцию. Уже на следующий день за то же самое было нужно платить уже 10 коп. Еще раньше исчезла пятикопеечная булка, превратившись в шестикопеечную.

Одновременно дефицитом стали и бумажные рубли. Лица, обращавшиеся за разменом крупных кредитных билетов в казначейства уездных городов, столкнулись с тем, что в этих казначействах рублей очень мало. Причиной этого было то, что накопившая за время войны деньги деревня сдала крупные билеты в сберегательные кассы, а мелкие – прежде всего рубли – оставила у себя, но и их не тратила.

У крестьян после почти двух с половиной лет войны на руках были не только бумажные рубли, но и золотые монеты. Это могло бы вызвать удивление, ведь вопрос мобилизации золота стоял остро перед всеми воющими державами, к тому же и сами крестьяне подписывались на военные займы зачастую на тысячи, десятки, а то и сотни тысяч рублей, и в патриотизме отказать им было нельзя. И тут в начале 1917 г. золото на руках.

Разгадка вопроса, почему они не сдают золотые монеты в казначейство, оказалась чрезвычайно простой. Дело было в том, что казначейство не выдавало о приеме золотой монеты квитанций, вырезанных из книг, а давало совершенно не внушавший к нему доверия у крестьян какой-то клочок бумаги следующего содержания:

Выдано сие одоевским уездным казначейством Тульской губ. (такому-то) в том, что приняты от него для обмена на кредитные билеты золотой монеты 7 кружков 5-рублевого достоинства, а всего нa сумму тридцать пять руб. – 35 руб.

И все. Ни года, ни месяца, ни числа, ни подписи.

Неудивительно, что рачительные хозяева не горели желанием сдавать заработанное тяжелым крестьянским трудом и путом золото. Но это было в начале февраля 1917 г. Вскоре все в их жизни самым радикальным образом изменится.

Самодержавие было свергнуто в результате дворцового переворота, и новыми правителями была быстро проведена ревизия Государственного банка.

На 8 марта 1917 г. золота в слитках в монетах в банке находилось на сумму 1 477 046 128 руб. и за границей на 2 141 023 656 руб.

Кредитных билетов находилось в обращении в России на 9 997 300 175 руб. и в кассах Государственного банка – 102 699 825 руб.

Вкладов учреждений и частных лиц насчитывалось на 9 590 713 436 руб.

Это довольно ярко демонстрирует, какое количество бумажных рублей было выпущено за годы войны, ведь до нее на каждый кредитный рубль приходилось более 1 руб. золота.

Как обесценивался рубль

Совершенно неудивительно в таких условиях, что рубль на международном финансовом рынке постепенно обесценивался относительно других мировых валют. Вместе с тем это происходило довольно медленно, поскольку другие воющие державы поступали аналогичным образом, выпуская свои бумажные деньги, чтобы покрывать насущные военные расходы.

Наглядным свидетельством этого может служить изменение курса рубля на мировом финансовом рынке за период Первой мировой войны. В Лондоне 1 фунт стерлингов в июле 1914 г. стоил 11,5 руб., в июле 1915 г. – 13,6–14,8 руб., а 22 февраля 1917 г. – 17,1 руб. Относительно фунта рубль подешевел почти на 50%. В Париже на те же даты курс рубля относительно французского франка постепенно снижался и составлял 2,15, 1,9 и 1,6 франка соответственно. Курс рубля снизился чуть более чем на 25%.

Однако не все в финансовой сфере было столь однозначно.

Сделано в Германии
Железные монеты и фальшивые рубли

Начало войны и первые полгода боевых действий были вполне успешными для русской армии. Пока война носила маневренный характер, русская армия одерживала победы и продвигалась на запад. Полевая артиллерия эффективно решала поставленные перед ней задачи. По довоенным оценкам Генерального штаба, война должна была закончиться именно в такие сроки.

Но планы планами, а реальность часто существенно отличается от них. Война не только стала затягиваться, но и приобрела совершенно иной характер. Армии зарылись в землю, и важнейшую роль в их успехах начала играть уже не столько полевая, сколько тяжелая артиллерия. А с этим в русской армии были сложности. По этим показателям она серьезно уступала германской армии, которая стала использовать тяжелые орудия в качестве ударного кулака для прорыва обороны русских войск. Началась тяжелая пора поражений и отступления.

Части территории Российской империи на западе страны были оккупированы немцами. Их продвижение на восток привело к довольно интересным последствиям в финансовой сфере. Уже в первом полугодии 1915 г. в Германии возник, а затем продолжился значительный спрос на наш рубль. Прежде всего это относилось к денежным знакам, 1–, 3– и 5-рублевого достоинства. Русский рубль после первого года войны котировался в Германии по курсу 212 марок за 100 руб. и не слишком отличался от довоенного времени. В финансовых кругах это явление объяснялось тем, что население занятых германцами наших местностей по-прежнему производило расчеты за русские рубли. Веры к маркам не было.

Естественно, это относилось к настоящим, а не фальшивым деньгам, производством и распространением которых немцы занимались уже с осени 1914 г. Министерство финансов Российской империи уже в октябре 1914 г. получило сообщение о массовом появлении фальшивых кредитных билетов 3–, 5– и 10-рублевого достоинства, как считалось, исключительно германского происхождения в районах, соприкасавшихся с театром военных действий. Столь массовое появление фальшивых кредитных билетов также наблюдалось в пределах Маньчжурии и во время Русско-японской войны.

К апрелю 1915 г. дефицит германской казны оценивался союзниками в 7 млрд марок. Но это были сторонние оценки. Согласно же официальному отчету германского Государственного банка, стоимость печати кредитных билетов за полтора года боевых действий стала на 160% дороже, чем до войны. В дальнейшем в связи с дефицитом разменных денег немцы чеканили железные оккупационные копейки, внутри же Германии на железную монету вместо золота и серебра властям пришлось перейти еще раньше.

Золото для США

Пока европейские страны дрались друг с другом на фронтах Великой войны, золото широким потоком текло за океан в карманы американских банкиров и промышленников.

Не только правительство России, но и различные земские и частные предприятия заключали с американскими и иными иностранными поставщиками контракты на поставку вооружений, боеприпасов, порохов и взрывчатых веществ, снаряжения, автомобилей, паровозов и вагонов, обуви и прочего. Это были громадные контракты как по товарным объемам, так и по суммам.

Щедро выделяемые правительством Российской империи средства рекой текли за рубеж. Только в США Россия разместила заказов на 1 287 000 000 долларов.

Однако, получив деньги, многие западные предприниматели, и прежде всего американские, совершенно не спешили с выполнением заключенных контрактов. Это относилось как к количеству, так и к качеству продукции. Профессор Артиллерийской академии А. Сапожников, находившийся в составе группы русских специалистов-приемщиков в Америке, оставил свидетельство того, что причинами неудач «было долгое упорство американских заводчиков в нежелании следовать указаниям опытных приемщиков в деле установления нового для завода производства». Гораздые на рекламу американцы не справились даже со своевременной поставкой винтовок. Компаниям «Винчестер», «Ремингтон» и «Вестингауз» было заказано 300 тыс., 1,5 и 1,8 млн штук винтовок соответственно. Качественно и в срок контракт выполнил только «Винчестер», тогда как остальные в указанные сроки сделали всего 10% заказа. Развитую военную промышленность в США в значительной степени создали именно русское золото и специалисты. Только в штате Коннектикут их было около 2000 человек.

Военные и иные заказы в США размещали практически все воющие в Европе державы. Англия и Франция напрямую, Германия либо через посредников, либо контрабандно ввозила нужные ей американские товары. И за все нужно было платить золотом.

Это загружало работой не только военную, химическую, легкую промышленность США, но и монетный двор Соединенных Штатов, переплавлявший иностранную золотую монету в слитки. Так, к концу 1915 г. этой участи подверглись 20 млн английских фунтов стерлингов и 100 млн франков французского золота.

Свою толику золота от проливающейся в Европе крови получили и различные нейтральные европейские державы. Прежде всего это относилось к Голландии, но свою долю получили также Дания, Швеция, Норвегия, Швейцария и ряд других стран. Хотя в деле выкачивания чужого желтого металла из карманов великих держав американские банки и компании были несравненными лидерами и шли с гигантским отрывом от всех остальных.

Успехи, достигнутые на этом поприще, привели к тому, что в феврале 1916 г. в Нью-Йорке состоялась международная торговая конференция, созванная Национальной ассоциацией американских промышленников, в которой также принимали участие представители банков и транспортных фирм. На ней обсуждались меры по развитию международной торговли как в настоящее время, так и по окончании войны. Особеное внимание было уделено торговому сближению Америки с Россией, которую участники конференции рассматривали как страну для вывоза промышленной продукции и размещения американских капиталов.

Вместе с тем представители американской администрации не скрывали, что усиление России и Японии в Азии противоречит интересам Соединенных Штатов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.