Шантаж в цифрах

" Франни, пора заканчивать игру в прятки. Твой страх скучнее твоих секретов. Флоренция. Загородный особняк, виа Монтебелло, 17. 22:00. Не явишься – они станут достоянием всех. Выбор за тобой, дорогая "

– Номер неизвестен

Chapter 1

Окрестности Флорентийской провинции. Загородный особняк. 21:45.

Чёрный автомобиль бесшумно подкатил к кованым воротам. Лишь едва слышный вздох тормозов нарушил ночную тишину. Из распахнувшейся дверцы показался кончик лакированной туфли цвета воронова крыла, за ним – изящная щиколотка в полупрозрачном нейлоне, и наконец – стройная нога. Девушка выпрямилась, грациозно опираясь на прохладный металл крыши.

На ней было безупречное платье-футляр глубокого синего, обрисовывавшее точёную фигуру. Лёгкий ветерок трепал тёмные волосы, рассыпая их по плечам. Вторая рука сжимала миниатюрную сумочку на тонкой серебряной цепочке. Лицо – высокие скулы, прямой нос, пухлые губы, тронутые коралловой помадой. Глаза, бездонные и тёмные, окинули взглядом старинный особняк, мрачно возвышавшийся в ночи. Женщина едва заметно скривила губы в холодной усмешке. Его обветшалый фасад хранил свидетельство ускользающего времени, а пустые глазницы окон взирали на незваную гостью с немым укором. Вокруг простирался запущенный сад, поглощённый буйной растительностью. Ветви старых каштанов сплетались в густой, непроницаемый полог, отбрасывая причудливые тени. Тяжёлая, гнетущая атмосфера давила на плечи.

От погружения в тревожные мысли её отвлёк тихий трезвон. С едва заметным вздохом она достала телефон и, не глядя на экран, резко ответила.

– Я же ясно сказала, что меня не будет несколько дней. Мне всё равно, что происходит на работе. Ты на что помощник? Что бы ни случилось – это твоя головная боль.

Она не дала собеседнику вымолвить и слова, тут же оборвав связь.

Сумерки сгущались. В полумраке сад превратился в зловещее царство. Ей казалось, что в тени вековых каштанов притаилась невидимая опасность. Лишь два старых фонаря вдоль главной аллеи отчаянно боролись с ночью. Их тусклый свет пробивался сквозь листву, словно маня к себе.

Встряхнув головой, незнакомка закрыла дверцу. Сигнализация отозвалась тихим писком. Стук высоких каблуков эхом разнёсся в оглушающей тишине, когда она, гордо вскинув голову, направилась к особняку.

Он возвышался в сумерках, словно мрачный страж. Памятник итальянской архитектуры. Некогда великолепный, а теперь хранящий печать времени и равнодушия.

На крыльце, окутанном призрачным светом фонарей, её ждали. Девять фигур, словно вырезанные из самой тьмы, застыли в ожидании. Пять мужчин и четыре женщины. Лица скрыты в полумраке, но она чувствовала на себе их изучающие взгляды.

Поставив ногу на первую, потемневшую от времени ступень, женщина устало обвела взглядом незнакомцев.

– Что, и вам тоже прислали?

Её флегматичный голос заставил кого-то поморщиться, кого-то улыбнуться, а кого-то фыркнуть. Пока она ждала ответа, её тёмно-зелёные глаза пристально изучали каждого.

– Узнаю, кто это рассылает – убью, – раздался раздражённый голос.

– Тебе-то что жаловаться, Антонио? Ты ведь далеко не ангел.

К новоприбывшей с лучезарной улыбкой подошла миниатюрная шатенка. Она легко спустилась по крыльцу, проворно перепрыгивая через обветшалые ступени.

– Здравствуй, я Габриэлла. Наверное, ты меня знаешь. Меня часто можно увидеть по телевизору.

Женщина усмехнулась. Эту милашку она узнала сразу. Габриэлла Росси, популярная телеведущая. Её округлое личико с большими светло-карими глазами мелькало на экранах с завидной регулярностью. О ней ходили лестные слухи – что невольно наводило на мысль, какие скелеты прячет в шкафу эта девушка.

– Здравствуй, я Франческа, – произнесла другая женщина, на лице которой застыла усталая улыбка. Добираться сюда из Неаполя было долго, и четыре часа за рулём утомили её до предела.

– Постойте… Это ведь вы владеете журналом о светской жизни? Как же его… Stile…

– STILE & SFARZO. Да, – подтвердила Франческа.

Габриэлла едва заметно усмехнулась.

– Так значит, ты репортёр? – окликнула Франческу женщина, окинув её презрительным взглядом.

Она казалась высеченной из мрамора. Её изящная фигура была подчёркнута безупречным костюмом от Chanel. Высокий рост и прямая осанка придавали ей величественность. Пепельный блонд, ниспадающий до талии, казался сотканным из лунного света. Серые глаза, обрамлённые тонкими дугами бровей, излучали холод и надменность. Истинная сила этой женщины заключалась не в брендах, а в том презрении, с которым её взгляд встречал каждого.

– Нет, я лишь директор. Сама журналистика меня мало интересует. Но не буду лукавить, вы представляете для моих статей весьма занятную личность, госпожа Сальви. Всегда интересно читать то, что накопали о вас мои журналисты.

На тонких губах Франчески появилась ехидная улыбка. Оливия недовольно шикнула и отвернулась.

– Значит, представляться дальше нет смысла. Ты и так знаешь всех, не так ли? – поинтересовался мужчина, стоявший ближе всех к огромным дубовым дверям. Непонятного цвета глаза скрывались под полями чёрной шляпы.

– Совершенно, верно. Все вы хоть раз были на страницах моего журнала. Антонио Руссо – известная личность в политике. Диана Каполла – учредительница Миланского университета. Оливия Сальви – владелица многих музеев, включая Сан-Марко. Габриэлла Росси – известная телеведущая. Риккардо Лучано, по слухам, – крёстный отец итальянской мафии. Маттео Конте – владелец компании крупнооптовых продаж. Леонардо Фарини – учредитель холдинга «Эни». Рената Нерри – знаменитый кулинар. И Альберто Монца, иначе говоря, просто жуткая заноза в заднице местных властей.

Франческа жестом руки указывала на каждого, кого называла.

– Вообще-то, я потомок королевских кровей, – тихо поправил её мужчина. Сквозь пряди рваной чёлки на неё смотрели серо-зеленые глаза.

– Ты просто избалованный эгоист, выезжающий в обществе за счёт своего происхождения, – парировала Франческа.

Названные по именам люди лишь усмехались. Всё верно, они были известны, и их имена мелькали в светской хронике.

Антонио Руссо был высоким, широкоплечим мужчиной с тёмными волосами и проницательным взглядом, видевшим человека насквозь. Властность сквозила в его осанке, в манере говорить, в едва заметной усмешке. Небольшие шрамы от ожога на лице его только украшали.

Диана Каполла – стройная блондинка с шоколадными глазами и шикарной фигурой. Для многих оставалось загадкой, как двадцатишестилетняя девушка смогла стать учредительницей известного университета.

– И как давно вам приходят эти сообщения? – тихо спросила Диана, невесомо обхватив себя за плечи.

– Пару месяцев, – вздохнул Маттео, опускаясь на скамью. – Отвлекает от работы, мешает переговорам.

Маттео Конте – его внешность, словно сошедшая со страниц романа, всегда приковывала внимание. Длинные волосы цвета воронова крыла, собранные в низкий хвост, подчёркивали резкие скулы. И глаза: один цвета тёмного шоколада, другой – пронзительно-голубой. Гетерохромия делала его взгляд завораживающим.

Чёрная кожаная куртка, грубые ботинки – всё это создавало образ бунтаря. Но за брутальной маской скрывалась душа, способная на тонкие переживания.

– Кто-нибудь знает, как долго мы здесь пробудем? – голос Ренаты Нерри, признанного гения итальянской кухни, прозвучал в повисшей тишине.

В её простоте заключалось особое очарование. Она не стремилась к вычурным нарядам, предпочитая одежду, дарующую свободу движения. Длинные светлые волосы обрамляли её лицо мягкими волнами.

Внезапный трезвон входящих сообщений на десяти телефонах разорвал тишину. Все устремили взгляд в мерцающие экраны.

– Очевидно, мы здесь надолго. Кто-нибудь понимает, что это значит? – Леонардо устало скривился.

Безупречная стрижка подчёркивала аристократическую бледность его кожи. Тёмные, бездонные глаза выделялись на фоне светлых черт лица. На первый взгляд он производил впечатление мягкого и добродушного человека. Однако в уголках его глаз таилось напряжение, а во взгляде проскальзывал опасный блеск хищника. Его светлые костюмы из тончайшей шерсти говорили о безупречном вкусе. О Леонардо Фарини было известно немного – он был окутан тайной.

На экране телефона мерцало сообщение:

«Останетесь здесь, пока не вспомните, что вас связывает друг с другом».

– Ну, именно это нам и предстоит выяснить, – Риккардо, засунув руки в карманы, внимательным взглядом окинул присутствующих.

О крестном отце итальянской мафии шептались за каждым углом. Он всячески избегал внимания, представляясь обычным служащим. В это было трудно поверить. Неизменная шляпа скрывала часть лица. Карие глаза, глубокие и проницательные, казалось, видели сквозь ложь. Он двигался с грацией хищника, осознающего свою силу. Загадочная улыбка была его визитной карточкой.

– Ну что же, нам явно не дадут отсюда уйти, – Альберто Монца, наследник итальянских королей, ослепительно улыбнулся. Он был среднего роста, со светлыми вьющимися волосами пшеничного оттенка. В каждом его жесте чувствовалась уверенность в себе, граничащая с высокомерием. Его дорогая, но сдержанная одежда говорила о принадлежности к высшему обществу. Такие баловни судьбы раздражали Франческу больше всего.

– У нас нет выбора, не так ли?

Дубовые двери со скрипом отворились под напором Лучано, пропуская девять человек внутрь.

Внутри царила атмосфера утончённой готики. Высокие потолки, украшенные лепниной, отражали мерцающий свет канделябров, создавая причудливую игру теней. Мебель, словно сошедшая со страниц старинных романов, стояла в безупречном порядке. Казалось, дом ждал их. Едва они переступили порог, вдалеке раздался раскат грома, предвещая скорый ливень.

– Мрачненько как-то, – Оливия, взмахнув волосами, недоверчиво оглядела особняк.

Присутствующие молча согласились, не решаясь сойти с порога. На лицах читались напряжение и тревога.

В центре холла возвышалась массивная дубовая лестница. Её перила были украшены резными изображениями мифических существ, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением прибывших. Двери в многочисленные комнаты были распахнуты. Напряжение нарастало с каждой секундой.

– Мне нужно выпить. Надеюсь, здесь есть бар, – Антонио, не выдержав, сорвал с шеи галстук и угрюмо направился вглубь дома.

– Я никуда не пойду, обоснуюсь в библиотеке, – Франческа, отбивая каблуками чечётку по паркету, направилась к кладезю знаний, прихватив по дороге бутылку виски, которую Руссо успел принести из столовой.

Мужчина проводил её напряжённым взглядом и, вздохнув, направился за новой порцией алкоголя.

– Что ж, думаю, будет уместно собраться всем вместе через несколько минут, – Леонардо, усмехнувшись, первым исчез из поля зрения.

Остальные, кивнув, разбрелись по особняку.

Обладательница популярного журнала отворила скрипучую дверь в просторное помещение. Высокие, упирающиеся в потолок книжные шкафы, удобные диваны, обитые выцветшим бархатом, и вековая пыль, покрывающая пол. Воздух был пропитан ароматом старой бумаги, кожи и воска. Пробежавшись взглядом по корешкам, девушка выбрала историю XVII века, но от чтения её отвлек звук пришедшего сообщения:

«Игра для королей! Переспи с Альберто Монца, иначе вся Италия узнает твои тайны».

– Ну уж нет! Чёрт возьми! – прошипела она сквозь зубы, запустив ладонь в волосы.

Её укладка мгновенно растрепалась. Глубоко вздохнув, она снова прочла сообщение. И снова номер скрыт. Который месяц одно и то же. Не помогала даже смена номера. Напряжение снова сковало тело.

– Удивительно, что с такой профессией ты запираешься в библиотеке.

Женщина обернулась. Перед ней стоял Альберто с широкой улыбкой и холодными серо-зелёными глазами, не скрытыми теперь прядями волос. Она так погрузилась в себя, что не услышала, как он вошёл.

– Всегда полезно почитать что-нибудь интересное, а не только глянцевые журналы с твоим лицом с очередной вечеринки, – усмехнулась Франческа.

Мужское тело с едва заметной ухмылкой опустилось рядом.

– Я тебе не нравлюсь, ведь так?

– А с чего ради ты должен мне нравиться? – Франческа, сжимая в ладонях книгу, присела на диван, отчего платье нескромно приподнялось, являя взгляду чёрные подвязки.

Альберто попытался отвести глаза.

– Ты избалованный эгоист, каждый вечер, оставляющий целое состояние в ночных клубах. Я терпеть не могу таких, как ты.

– А я люблю таких, как ты. Четвёртый, да?

– Что?

– Грудь. Четвёртый размер.

– Третий, между прочим. И если тема исчерпана, надеюсь, ты оставишь меня в покое.

– Что ж, если тебе так любопытно, можем обсудить и мои достоинства, – блондин осклабился.

Несмотря на презрительное фырканье, он продолжал сверлить её взглядом.

– Ни малейшего желания. Всё, что связано с тобой, вызывает у меня стойкое отвращение.

Франческа вновь погрузилась в чтение.

– И что же, по мнению этой твари, может нас связывать? – Руссо, словно ленивый барс, растянулся на соседнем диване, покачивая бокалом.

Постепенно библиотека наполнялась и другими гостями.

– О, это проще простого. Тебя я оскорбил в каком-то захолустном клубе, а с ней переспал и вышвырнул, – Монца с лучезарной улыбкой указал на Франческу.

В ответ политик лишь едва скривил губы.

– Я не посещаю клубы.

– А я бы никогда не позволила тебе прикоснуться ко мне, самовлюбленный эгоист.

– Ладно, может, попробуем разобраться? У меня нет времени торчать здесь вечно, – Маттео задумчиво накрутил на палец прядь иссиня-чёрных волос.

Его экзотическая красота отражалась и в грациозных манерах. Даже этот невинный жест заставил Франческу невольно задержать на нём взгляд.

– Может, нас связывает один город?

– Сомневаюсь. Мы из разных миров. Хотя, по мнению неведомого гения, это не так, – Франческа тихо размышляла.

– Здесь меня объединяет разве что Антонио, со всеми остальными я едва знакома, – Оливия бросила недовольный взгляд на упомянутого мужчину, вызвав в ответ тихий рык.

Франческа отметила про себя эту пару.

– Мы с Дианой учились вместе в университете, но подругами нас назвать сложно, – Габриэлла робко улыбнулась блондинке, получив в ответ сдержанную улыбку.

Телеведущая съежилась на спинке дивана, устремив взгляд в окно, где бушевала гроза.

– Моя семья сотрудничала с семьёй Конте, когда они только начинали, – Фарини лениво зевнул.

– Когда-то давно мы с Ренатой были помолвлены, но расстались по обоюдному согласию, – Риккардо коротко улыбнулся женщине, стоявшей у окна.

– Получается, Франческа и Альберто – единственные, кто не имеет друг к другу никакого отношения.

– Я жила во Франции до позапрошлого года, так что вряд ли могла быть знакома со всеми вами.

Рассуждения прервал звук входящего сообщения.

«Копайте глубже, твари. Иначе не миновать огласки».

– Что за чёрт? Эта сука видит и слышит всё, что мы тут делаем. Мы словно подопытные крысы. Кто-нибудь обращался в полицию?

– Мои агенты связывались с правоохранительными органами, но там сказали, что это просто чья-то глупая шутка. Кто-то хорошо постарался, чтобы нам никто не поверил, – Габриэлла нервно заправила за ухо выбившуюся прядь.

– Мне совсем не нужны эти игры. На следующей неделе открывается выставка, – Оливия в ярости тряхнула телефоном. – Нужно найти этого шутника и закопать в этом же саду.

– Да? А ты знаешь, кто это? – Франческа ехидно оглядела Сальви. – Нам ясно дали понять, что мы у кого-то на мушке. Думаю, не на меня одну собрали компромат. Верно?

– Да, совершенно, верно. Я хочу, чтобы мои тайны похоронили вместе со мной, – Риккардо с усмешкой перевёл взгляд на телефон.

– Единственное, что мы знаем наверняка – мы зависимы от наших телефонов, – тихо проговорила Диана, выбирая книгу на полке.

С начала этого собрания она была тише воды. Франческа заметила глубокую задумчивость в её глазах, а иногда – поджатые губы и слёзы.

– С меня хватит. Утром я уезжаю, а сейчас – спать, – Рената с шипением направилась к двери.

Все замерли, услышав скрип. За порогом стояла небольшая закрытая коробка. В ней не было ничего особенного, кроме нарисованного глаза в верхнем левом углу.

– Что это ещё такое?

Все взгляды обратились к коробке. Никто не хотел рисковать. Когда ожидание затянулось, раздался тихий недовольный рык.

– С меня хватит. Отдайте, – произнёс Антонио, поднимаясь на ноги.

Он поставил пустой бокал на стол, схватил коробку, водрузил её на стол и сорвал крышку.

За окном разбушевалась гроза. Молнии пронзали небо. Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась.

– Какого чёрта?! – воскликнула Оливия, заглядывая через плечо Антонио.

В коробке лежали вещи, словно вырванные из памяти каждого.

– Это проклятая фигурка не должна здесь быть. Кто-то издевается.

В её руках оказалась миниатюрная фигурка Немейского льва. Остальные, словно завороженные, заглянули в коробку, касаясь вещиц, каждая из которых хранила свою тайну.

– Я точно помню, где должна находиться эта вещица, – проговорила Франческа, её пальцы судорожно сжали глянцевый журнал.

Леонардо, заглянув в коробку, задумчиво покрутил в руках увядшую розу.

– Это рекомендательное письмо я писала лишь однажды, и два года назад она забрала его с собой в последний путь, – прошептала Габриэлла.

Франческа вгляделась в лицо девушки. В её медовых глазах почудилось что-то знакомое, но мысль ускользнула.

– Этим кулоном в виде короны я оплакивал утрату дорогой мне девушки, опуская его в могилу, – произнёс Монца, завороженно глядя на камень, вспыхивавший фиолетовыми искрами.

Напряжение росло. Гроза достигла апогея. Каштаны хлестали ветвями по стёклам. Раскаты грома заставляли содрогаться стены, а вспышки молний раскрашивали библиотеку призрачными бликами.

Каждый молча разглядывал содержимое коробки, погружённый в воспоминания. Телефоны молчали. Франческа, словно хищница, изучала каждого, пытаясь разгадать тайну, написанную на их лицах.

Диана уставилась в стену, сжимая в пальцах лоскут ткани с эмблемой своего университета.

– Мы учились с ней вместе. В день похорон я положила этот флаг, как символ нашей связи, – её голос дрожал, срываясь на шёпот.

Не нужно было быть провидцем, чтобы понять – Диану этот сюрприз поверг в ужас.

– Кто-нибудь из вас помнит день похорон?

– 18 июля. Тогда дождь лил не переставая, – мрачно пробормотал Росси, надевая найденный в коробке золотой перстень.

Остальные молча кивнули. Франческа, зажав в дрожащих ладонях хрустальный бокал, не решалась задать вопрос, который рвался наружу.

– А как звали девушку?

– Летиция Ришар, – голос Альберто потонул в звоне разбивающегося стекла.

Хрустальные осколки осыпали пол возле её ног.

– Значит, вы все знали мою сестру? Вы все были на кладбище два года назад, на её похоронах?

Девять пар глаз уставились на охрипший голос Франчески, не находя в себе сил произнести ни слова.

– Сестру? – Маттео, отвлекшись от серебряной пули в своих руках, устремил на девушку взгляд своих разноцветных глаз.

– Летиция Ришар была моей старшей сестрой. После её смерти я унаследовала редакцию журнала и пост директора. Она была старше меня всего на пару лет, но обладала невероятной хваткой. Я считала её излишне жадной в погоне за деньгами и славой.

– Твоя сестра была стервой и шантажисткой, – с презрением фыркнула Рената, комкая в руках конверт.

Стоявший рядом Лучано лишь усмехнулся.

– Не скажу, что был в восторге от знакомства с ней. Летиция лезла не в свои дела, – в его ладонях, отражая свет ламп, переливался браслет. – Я несколько раз предупреждал её о последствиях.

– Это я и так знаю. Выходит, всех нас связывает моя сестра.

Рассуждения Франчески прервал звук пришедшего сообщения.

«Игра началась!»

– Видимо, мы наконец-то можем уехать отсюда. Как только закончится гроза, я сматываюсь.

Негласно согласившись, все разошлись по спальням.

Chapter 2

Спальня Франчески Ришар. 01:45

Девушка вошла в свою спальню, с любопытством оглядываясь. Мрачное великолепие. Темная плитка под ногами, обои с готическими орнаментами в серо-серебряной гамме. Тусклый свет средневековых ламп отбрасывал зловещие тени. Огромная кровать с золотой отделкой, бархатные подушки, тяжелый балдахин. Два кресла у стены, шкаф, зеркало в полный рост, в котором отражалась её усталая фигура.

Тёмно-зелёные глаза были спокойны, как гладь озера перед бурей. Внутри же бушевал ураган. Поправив пряди волос, она со стоном рухнула на кровать, устремив взгляд в потолок. Обрывки разговоров терзали сознание. Мысли метались, отчаянно пытаясь сплести разрозненные факты в логичную цепь.

Звук уведомления вырвал её из самоанализа. Экран телефона светился ядовитой фразой:

«Тик-так, Франни, время истекает».

Выбора не оставалось.

Спальня наследника престола была рядом. Набрав воздуха, она бесшумно скинула туфли, чтобы не нарушать тишину особняка, и вышла в коридор, тихо прикрыв дверь.

Добравшись до заветной двери из тёмного вишнёвого дерева, она едва слышно постучала.

– Войдите, – донёсся усталый голос.

Едва Франческа переступила порог, со стороны кровати раздался вздох. Мгновение спустя нож с глухим стуком вонзился в стену в сантиметре от её головы, углубившись в дерево по самую рукоять.

Усмехнувшись, она перевела взгляд на принца. Он выглядел измученным: светлые волосы растрёпаны, пиджак и ботинки валялись на полу, белоснежная рубашка расстегнута, открывая идеально сложенное тело.

– Развлекаешься?

– Отвлекаюсь. Хобби. Чем обязан визиту? – Серо-зеленые глаза внимательно изучали нежданную гостью.

– Я хотела поговорить о сестре.

Альберто недовольно цокнул языком, кивком указав на кресло.

– Знаешь, это странно. Она никогда о тебе не упоминала. Словно тебя и не существовало.

– В этом нет ничего странного. Летиция старалась вычеркнуть семью из своей жизни. Я и сама удивилась, получив от неё редакцию. – Девушка вздохнула, наматывая на палец длинный локон. – Мы редко общались. Я была бы шокирована, если бы кто-то здесь вообще знал о моём существовании.

– Летиция была скрытной. Я почти ничего о ней не знал. Она предпочитала слушать, а не говорить. А всё, что нас связывало, это…

– Секс, – закончила за него брюнетка, улыбнувшись в ответ на его едва заметный кивок.

– Да. На этом наши отношения и заканчивались. Несколько лет мы спали друг с другом, изредка выбирались куда-то. Не более. Она не хотела огласки. – Альберто отправил в полёт очередной нож, сохраняя на лице кривую усмешку. – Что-нибудь ещё?

– Может, секс?

– Что?

– Мне казалось, у тебя идеальный слух. Разве нет? – Девушка поднялась, с ехидным любопытством оглядывая замершего наследника.

– Верно. Но я же тебе не нравлюсь.

– Кто говорит о симпатии? Назови это необходимостью или нежеланием провести ночь в одиночестве. – На её тонких губах расцвела улыбка, а в глазах азартно заблестели огоньки.

– Я слишком устал. – Мужчина со смехом откинулся на подушки. – Ты всё же похожа на неё. Ни капли стеснения и слишком много наглости. Точная копия. Или у меня искажённое представление о француженках?

– Ты и понятия не имеешь, как они отличаются от твоего выдуманного идеала. И итальянки тоже. Спокойной ночи, Ваше Высочество. Надеюсь, вы не проснётесь утром.

Франческа рассмеялась и вышла. Через несколько шагов улыбка исчезла, словно её и не было. Настроение рухнуло ниже плинтуса. Вернувшись в комнату, она со вздохом сорвала с себя платье и швырнула в угол, оставшись в нижнем белье и чулках. Упав на кровать, она закусила губу, отчаянно ища выход. Все варианты вели к огласке. Невидимый шантажист знал, за какие ниточки дёргать.

Стук в дверь заставил её вздохнуть. Поднявшись, она пошла открывать.

Наследный принц, стоявший на пороге, на мгновение замер, его взгляд скользнул по чёрному кружевному белью.

– Оу, меня всё же ждали…

Спальня Антонио Руссо. 01:45

– Входи, – голос Руссо, хриплый и режущий, словно лезвие, рассек ночную тишину.

В спальню скользнула Габриэлла.

– Мать твою, что за чертовщина? Ты клялась, у Летиции никого нет.

– Не ори, – бросила она, изящно опускаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

В полумраке обычно приветливое лицо телеведущей исказилось. Светло-карие глаза утратили блеск, в них плескалась усталая сталь. Голос звучал властно и жёстко.

– Я сказала то, что знала. Понятия не имела о сестре.

– А если она что-нибудь пронюхает? – Руссо раздражённо фыркнул, срывая с шеи галстук.

– Летиция мертва. Мои люди позаботились, – отрезала телеведущая, прожигая его взглядом. Её ледяной тон был встречен короткой усмешкой.

– Да что ты знаешь! Я годами платил этой змее за молчание! Если её сестрица такая же, я пущу по ветру всё состояние.

– Успокойся. Документы покоятся на пятиметровой глубине где-то в море. А все, кто о них знал, либо в могиле, либо за решеткой. Всё под контролем.

Габриэлла усмехнулась, изучая собеседника. Политик хмуро смотрел на неё, подперев подбородок кулаком. Торшер выхватывал из темноты их напряжённые лица.

– Да ни черта! Она журналистка. Не удивлюсь, если это она нас всех и собрала, чтобы вынюхать, кто убил её сестру, – проворчал он сквозь зубы.

– Значит, она ошиблась с выбором компании. Здесь все желали Летиции смерти, – прозвучал ледяной голос из дверного проёма.

В дверях стояла Оливия, не отрываясь от экрана телефона. Она прикрыла дверь и облокотилась на косяк.

– Что-нибудь нашла? – Габриэлла склонила голову набок.

– Ничего. Абсолютно. Франческа Ришар. Действительно, младшая сестра Летиции. До позапрошлого года – Франция. О жизни до Италии – пусто. Словно человек появился только два года назад.

Сальви с вздохом достала сигареты и прикурила, игнорируя недовольные гримасы. Покурив, она без церемоний уселась на колени Руссо. Его рука властно легла на её бедро.

– Занятный репортаж намечается, – Габриэлла улыбнулась, слегка прищурившись. Она откинулась в кресле, кажется, впервые за вечер расслабившись.

– Росси, – рыкнул брюнет.

В ответ телеведущая лишь тихо рассмеялась.

– Расслабься. Мне уже всё равно, любовники вы или нет. Как и всем телезрителям. Да, когда-то вы наделали шума, но это в прошлом.

Ей действительно было всё равно. Когда-то она выпустила репортаж, раскрывший их роман. Тогда Руссо баллотировался в Сенат, и скандалы были ему не нужны. Он грозился свернуть ей шею, а она с улыбкой посоветовала не развлекаться под прицелом камер.

– Ну, а ты? Нашла что-нибудь интересное? – Оливия, не сходя с колен, посмотрела на Габриэллу.

– Пока нет. Маттео ищет. Думаю, утром он меня хоть чем-нибудь порадует. А пока советую не дёргаться…

Фразу прервал звук сообщения:

«Я знаю всё. Вам ничего не скрыть».

– Сука! Если это чертова сестрица Летиции, я её придушу!

Дорогой телефон, прочертив дугу, врезался в стену и разлетелся осколками. Руссо и Сальви молча наблюдали. Габриэлла Росси редко теряла самообладание. Но не сегодня. Её глаза горели злостью, ладони сжимались в кулаки.

– Пожалуй, я пойду. По пути потороплю Конте. Эти сообщения сводят с ума.

– Габриэлла, послушай…

– Я ничего не видела, – её голос звучал устало и отстранённо. – Это ваша личная жизнь. Всё, что здесь произошло, останется, между нами.

Со вздохом она вышла, оставив их наедине.

– Как думаешь, что она успела вынюхать? – Оливия нарушила тишину, проводя уходящую фигуру долгим взглядом.

– Что угодно, – Руссо медлил, его взгляд возвращался к осколкам на полу. Неожиданная выходка Росси заставила его взглянуть на ситуацию иначе. – Росси кажется безобидной, но она владеет информацией, способной разрушить жизни. Она ошибается. Это не сестра Летиции. Кто-то другой. Ты уверена, что Летиция мертва?

Брови Оливии взлетели вверх.

– А ты нет?

– Я лишь присутствовал на похоронах. Хочу знать наверняка: эта стерва мертва или нет. И если да, то отчего.

– И что ты хочешь от меня?

– Мне нужны результаты вскрытия. Как можно скорее.

Его голос, прозвучавший у самого затылка, вызвал табун мурашек.

– У меня на следующей неделе выставки, мне некогда!

Оливия прошипела, когда Руссо намотал её волосы на ладонь и резко дёрнул вниз. Застыв с запрокинутой головой, она едва сдерживала ругательства.

– Мне плевать на твои музеи. Если мы не выясним, кто эта сука, твои музеи будут волновать меня в последнюю очередь. Поняла?

– Да… Отпусти, скотина…

Недосказанную фразу заглушил оглушительный выстрел из соседней комнаты. Руссо разжал руку. Оливия выдохнула.

– Что это было?

– Спальня Каполла. Поднимайся.

Его властный тон не терпел возражений. Подойдя к двери, Оливия почувствовала едкий запах пороха. Из-за хлипкой деревянной преграды доносились надрывные рыдания.

– Что здесь творится? – Голос Руссо прозвучал как удар хлыста.

Картина была сюрреалистичной. На кровати, раскинувшись, рыдала Диана. Над ней, словно тень, нависал Леонардо, крепко держа её за запястья.

– Спроси у неё. Она ни с того ни с сего схватила пистолет и попыталась выстрелить себе в висок, – его усталый голос лишь подлил масла в огонь, и Диана зарыдала с новой силой.

– Я принесу успокоительное, – Оливия первой поспешила уйти.

Истерики вызывали у неё одно желание – держаться подальше. Многие считали её бессердечной сукой из-за отсутствия подобных эмоций. Что ж, она не возражала.

Когда она вернулась, Диану уже привели в чувство. Молча протянув стакан воды и услышав тихое «спасибо», Оливия не выдержала:

– Объяснишь причину этой выходки?

– В телефоне… Последнее сообщение… – Голос Дианы дрожал.

Она была неуклюжей и рассеянной, но преображалась на работе. Сейчас её привычный облик был разрушен: заплаканные глаза, размазанная тушь, растрёпанные волосы.

– Я хочу, чтобы это закончилось.

Антонио усмехнулся и протянул Леонардо телефон. На экране светилась циничная фраза:

«Убей себя, иначе будет только хуже».

Фарини присел рядом с Дианой, осматривая её с ног до головы.

– И всё так просто? Тебе прислали сообщение, и ты решила послушаться?

Она едва кивнула.

– Я не знала, что делать…

– Могла хотя бы сказать, а не искать пистолет. Откуда он у тебя вообще?

– Что же на тебя накопали, Каполла? – Насмешливый голос Руссо эхом отозвался в тишине.

– Это важно? Пустить пулю в лоб – единственный способ сохранить тайны.

– Ну, а ты каким ветром? – Фарини одарил Оливию широкой улыбкой.

– Тебе, может, ещё и в красках расписать, что я вытворял в спальне Дианы? – Оливию поражала его способность мгновенно менять тон. Секунду назад он говорил устало, а теперь в голосе звучал неприкрытый сарказм.

– Избавь меня от похабщины, ладно? – Оливия, едва улыбаясь, окинула его оценивающим взглядом.

Он был хорош собой и знал это. Слегка бледная кожа, светлые волосы в художественном беспорядке.

– Надеюсь, подобных мыслей у тебя больше не возникнет? – Антонио смотрел на Диану. Её всё ещё трясло. – Всё-таки на тебе университет.

– Плевать. Я там не единственный учредитель. Просто хочу, чтобы это кончилось, – отрешенно прошептала она.

– Утром уедем. И найдем ту сволочь. Возьми себя в руки.

В его голосе не было обычной грубости, только усталость и даже обеспокоенность. Это ненужное, как ему когда-то казалось, знакомство с Дианой-историком теперь оказалось важным.

– И желательно до утра, – вставил Леонардо, глядя в тёмное окно.

– С чего бы?

– Подумай. Чтобы шантажировать и контролировать выполнение приказов, нужно либо быть рядом, либо напичкать дом камерами. Нас десять человек, и каждый подвергался шантажу месяцами. При этом раньше мы почти не знали друг друга.

– Ты хочешь сказать…

– Очевидно, рядом с нами, в этом доме, уже несколько месяцев находится одиннадцатый. И он отлично нас знает. Я бы сказал, что это Летиция, но она мертва. – Леонардо заложил руки в карманы, прислонившись к стеклу. – Прежде чем прийти сюда, я осмотрел спальню, столовую, библиотеку. Никаких камер.

– Насчёт Летиции… Ты уверен, что она мертва? – Диана задумчиво закусила губу.

– Я сам организовывал похороны и забирал тело из морга. Да, уверен, – горькая усмешка тронула его губы. Говорить об этом не хотелось, но он научился жить дальше.

– Нужно осмотреть дом до рассвета. Сколько здесь комнат?

– Двенадцать, кажется. Плюс столовая, библиотека, кухня, оранжерея, подвал, – Оливия тяжело вздохнула.

– Поднимем всех. Нас десять человек, справимся быстро. Я подниму Риккардо, – Леонардо оторвался от окна.

– Я разбужу Маттео и Габриэллу. Первый наверняка не спит, а Росси, скорее всего, у него.

– Я разбужу Ренату, – Диана глубоко вздохнула. – Но сначала приведу себя в порядок.

– А я подниму королевскую задницу и Франческу, – Оливия первой вышла, поморщившись от приторного запаха духов.

В наступившей тишине телефон Леонардо издал звук входящего сообщения.

«Ну что ж, попробуй меня найти!»

Chapter 3

Спальня Риккардо Лучано. 1:37.

Риккардо толкнул дверь, и его губы тронула мимолётная усмешка. Что её вызвало – пока оставалось тайной.

Комната поражала аскетизмом. Массивная кровать с балдахином, комод и тумбы из тёмного дерева, толстый ковер, поглощавший звуки. А может, усмешку вызвал нежданный гость, застывший у окна и вглядывающийся в бушующую за стеклом стихию?

Закрыв дверь, Лучано медленно расстегнул пиджак. Его шаги тонули в ковре. Подойдя к окну, он склонил голову, молча изучая гостью. Под его пристальным взглядом она съёживалась.

Рената отвела взгляд от бывшего жениха, снова уставившись в окно. Она не знала, что сказать. В кармане джинсов телефон жёг кожу последним сообщением:

«Детка, пора напомнить Риккардо, что ты брошенная невеста. Заставь его признаться в сожалении, иначе вся страна узнает твои маленькие секреты».

Хотела ли она, чтобы он сказал, что сожалеет? Да. Но заставить его сделать это под давлением – нет. Это было обоюдное решение.

Пока она тонула в мыслях, Риккардо лёгким движением приподнял её подбородок, заставив встретиться взглядами. В её зелёных глазах плескался испуг.

– Что не так, милая? – Его голос был тих и мягок.

Она обхватила его запястье, и он почувствовал дрожь.

– Она того стоила? Та, ради которой ты разорвал нашу помолвку? – её голос был едва слышен.

Он убрал руку и спрятал её в карман. Его взгляд оставался непроницаемым.

– Боже, только не говори, что ты пришла сюда, чтобы поговорить о том, что мы обсудили годы назад.

– Нет, не только… Просто… – Рената отрицательно покачала головой, отходя от окна и опускаясь на край кровати. – Неужели ты ни разу не пожалел?

– Пожалел, конечно, – усмехнулся он, сохраняя дистанцию у окна. – Или ты считаешь меня бесчувственным чудовищем?

– Я считала тебя трусом, – бросила она сквозь зубы. – Трус, не способный дать вескую причину. Но со временем я изменила мнение. Причина была. Длинноногая, с четвёртым размером…

– Смешно, – тихо хмыкнул Риккардо.

В горле застряли невысказанные слова. Причиной был не роман, а шантаж Летиции. Компромат, который мешал ему думать здраво. Рената была одним из пунктов в этом досье. Ей нужно было держаться от него подальше, пока он не разберётся с этим клубком змей.

– Мы были вместе десять лет, и ты всерьёз думаешь, что…

– Я ничего не думаю. Я устала думать, Риккардо. Устала придумывать тебе оправдания, – её голос дрожал, она комкала покрывало.

Он видел подступающую истерику. Остановить её можно было двумя способами: увлечь в постель или перевернуть её чувства. С едва заметной хмуростью он выбрал второй.

– Знаешь, ты права. Я действительно жалею. Жалею, что не сделал этого раньше.

На его губах играла усталая улыбка, за которой невозможно было понять – говорит он искренне или хочет задеть побольнее. Сердце Ренаты болезненно сжалось.

«Пусть лучше будет так. Пусть лучше возненавидит, чем будет жалеть о годах, проведённых со мной.» – подумал он.

Он глубоко вздохнул.

– Покинь мою спальню, Рената. Мы уже давно перестали делить постель, чтобы ты могла здесь находиться.

В её глазах, мерцающих в полумраке, плеснула ненависть. Она застыла на краю кровати, как изваяние гнева. Прошла минута, другая… Тишину прорезал надломленный вздох. Она поднялась и, словно тень, скользнула к двери.

Едва её ладонь коснулась ручки, снаружи раздался стук. На пороге стоял Леонардо, с задумчивым видом и рукой в кармане. В его тёмных глазах мелькнуло удивление, на губах – ехидная усмешка.

– Надеюсь, я не помешал?

В полумраке он разглядел Риккардо, сделавшего несколько шагов навстречу. Рената молчала, скрестив руки на груди.

– Мы решили собраться в библиотеке. Жду вас там через пять минут. Пойду поищу Диану, она, кажется, пошла к тебе, – последняя фраза была адресована Ренате.

Леонардо развернулся и исчез в лабиринте коридора. Архитектура особняка была причудливо запутанной, как в сумасшедшем доме. Заблудиться здесь ночью было проще простого.

Рената вышла вслед за ним, чувствуя, как телефон в кармане вновь завибрировал. На экране горело:

«Это было слишком жалко. Так жалко, что даже мило. Пока живи, Нерри».

Спальня Маттео Конте. 1:39.

В полумраке спальни, освещённой лишь светом экрана ноутбука, полулежал мужчина. Его расслабленная, но сосредоточенная фигура контрастировала с хаосом смятых простыней. На экране мелькали строки кода и окна браузера. Он не смыкал глаз почти сутки.

Пальцы скользили по клавишам быстро и уверенно. В его разноцветных глазах – одном шоколадном, другом ледяном – отражалась полная концентрация.

Тишину нарушил скрип открывающейся двери. Он лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана, даже когда незваный гость забрался на кровать. В нос ударил приторно-сладкий аромат духов, который мог принадлежать только одной женщине. Он не остановился, даже почувствовав, как кто-то дёргает его тёмный хвост.

– Чем-нибудь порадуешь меня? – тихий шёпот у самого уха заставил его оторваться.

Рядом изгибалась Габриэлла. Устроив голову на подушке, она сквозь пряди волос смотрела на него.

– Тебя порадует череда твоих любовников, – Маттео цокнул языком, сдерживая раздражение.

– Будто ты в их число не входишь.

– Я никогда в него не входил. И, кажется, ты сама просила забыть тот вечер.

Его пальцы вновь заскользили по клавишам. Молчание его не тяготило. Он погрузился в работу, не замечая её оценивающего взгляда.

Брошенная фраза засела в её голове. Маттео Конте появился на её горизонте неожиданно. Его компания, офис в глуши, слишком быстро набрала обороты. Необычная внешность, гетерохромия, любовь к коже и тайна, окутывавшая его деятельность, – всё это разжигало в ней жажду информации. На вопрос о роде деятельности всегда следовал один ответ – продажи. Ничего не изменилось и после той ночи. Тогда она заключила с ним сделку: он предоставляет сведения, а она не вмешивается в его дела. Сейчас же…

Маттео заметил её взгляд, скользящий по экрану, и с тихим вздохом закрыл крышку ноутбука. В ответ – разочарованный вздох.

– Тебе есть что скрывать от меня, милый?

– Как говорил один мудрец, – глухо отозвался он, отодвигая ноутбук. – Выдать чужой секрет – предательство, выдать свой – глупость. У каждого свои тайны, Габриэлла. Но я не пытаюсь проникнуть в твои.

Она резко сменила позу, впиваясь в него взглядом. Её медовые глаза сверлили его, вызывая лишь нахальную ухмылку. За три года она так ничего о нём и не узнала.

– Я нашёл всё, что ты просила: заключение о вскрытии, протокол, вызовы скорой – всё на твоей почте. Надеюсь, этого хватит, чтобы ты перестала копаться в моей жизни.

Ответа не последовало. Его прервал настойчивый стук в дверь. Габриэлла вздрогнула и вскочила. Маттео направился к двери.

На пороге стоял Антонио, нетерпеливо барабаня пальцами по косяку. Его тёмные глаза спокойно скользнули с Росси на Конте и обратно.

– Так и знал, что наша звезда эфира будет здесь. Собираемся в библиотеке. Есть что обсудить.

Маттео кивнул. Он был готов идти куда угодно, лишь бы выпроводить её. Её присутствие мешало работе. И мешало думать о сообщении, мерцавшем на экране телефона под подушкой:

«Как твои продажи, Маттео? Что с тобой будет, если все узнают, чем на самом деле занимается твоя компания? Если не хочешь огласки, узнай, что скрывает милая Габриэлла».

Спальня Франчески Ришар. 1:34.

Женщина устало смотрела на наследника, прислонившегося к косяку. Его серо-зелёные глаза скользили по чёрному кружеву её белья. Он отметил изгиб бёдер, россыпь родинок у пупка, подтянутый живот, витиеватую татуировку на левом ребре, которую не полностью скрывала резинка бюстгальтера. Единственное, что можно было разобрать – надпись на французском.

Молчание затянулось. Франческа едва заметно усмехнулась.

– Может, повернуться, чтобы ты мог рассмотреть и другую сторону?

Она либо слишком устала, либо совершенно лишена стыда. Альберто прочистил горло, на секунду закрывая глаза. Несмотря на усталость, он почувствовал знакомое возбуждение, отключающее способность здраво мыслить. В последний раз подобное он испытывал два года назад.

Перед ним щёлкнули пальцами. Он вздрогнул и натянул на лицо лукавую улыбку.

– Чем обязана визиту?

– Кажется, ты всё-таки ждала меня, – его голос оборвался, когда он увидел её закатившиеся от раздражения глаза.

– Кажется, ты ещё десять минут назад говорил, что слишком устал, – ехидно парировала она, зеркально опершись о косяк с другой стороны.

Она не испытывала возбуждения, но прекрасно видела его в его глазах, в том, как он переминался с ноги на ногу.

– Может, поговорим внутри? Или этот вид доступен всем в коридоре? – нахмурился Альберто.

– Тебя смущает мой вид? Ты что, впервые видишь женщину в нижнем белье?

Она чуть склонилась вперёд, и его взгляд приковался к ложбинке между её грудями. С титаническим усилием воли он встряхнул головой.

– Обычно его уже нет к моему приходу.

– То есть, если я его сейчас сниму, ты наконец объяснишь цель визита?

Её спокойный тон поразил его. Фраза прозвучала будто обнажиться перед ним – обыденность. Чёрт возьми, как он хотел выпалить «Да!».

Ответ застыл в воздухе. В коридоре послышался стук каблуков, и из сумрака появилась Оливия Сальви. Владелица музеев насмешливо изогнула бровь.

– Смотрю, время зря не теряете. Собираемся в библиотеке, у Фарини есть информация. Сбор через пять минут. Так что кончайте и спускайтесь.

Фыркнув, она обогнула онемевшего Альберто и направилась к лестнице.

– Пяти минут мне явно недостаточно, чтобы «кончить», – пробормотал он себе под нос.

Со стороны двери донёсся тихий смех. Франческа смотрела на него с неприкрытой неприязнью. Её растрёпанные локоны придавали ей вид женщины, только что выскользнувшей из постели. Альберто, законченный эгоист, вдруг страстно захотел увидеть её такой наяву. Если для этого нужно следовать указаниям призрачного кукловода, он готов рискнуть.

Пока он предавался грезам, она развернулась и исчезла в глубине спальни, чтобы натянуть надоевшее платье. Их ждало собрание, которое, она надеялась, приблизит их к истине. О полученном сообщении она старалась не думать. Выполнять его она не станет.

Chapter 4

Библиотека. 2:00

Леонардо Фарини нетерпеливо постукивал пальцами по столу, глядя на закрытую дверь. Он сидел в гнетущей тишине, пропитанной запахом старой бумаги и пыли. Напряжение достигло предела. Он шаг за шагом анализировал ситуацию. Дом жилой, комнаты подготовлены для гостей. Камер нет – он проверил каждый угол. Но каждый их шаг кто-то отслеживает. Как?

Дверь открылась. Первыми вошли Габриэлла и Маттео, за ними Риккардо, Рената и Диана. Через пару минут появились Антонио, Оливия и Альберто. Последней вошла Франческа, не отрывая глаз от экрана телефона.

Леонардо пристально её рассматривал. За всё время общения Летиция ни разу не обмолвилась о сестре. Ни слова. Для него Франческа Ришар была самым подозрительным человеком здесь. Все остальные так или иначе пересекались в свете. Она же – призрак, появившийся из ниоткуда.

Она уселась в кресло и встретила его изучающий взгляд. Они не доверяли друг другу, и у каждого были причины. Устав от его взгляда, она фыркнула, привлекая всеобщее внимание.

Тяжёлая тишина окутала комнату, давя сильнее, чем предчувствие беды.

– Ты вытащил нас из спален, чтобы молчать, Фарини? – Антонио прорычал сквозь тишину, словно разбивая лёд. В его руке покачивался бокал с коньяком.

– Простите, задумался. Вы не заметили ничего странного по пути? – Леонардо слабо улыбнулся.

– Я заметила свет в закрытых комнатах. Но они заперты, – тихо сказала Рената, стоя у окна.

– На первом этаже открыты только библиотека, кухня и оранжерея. На втором – спальни и ванные. На третьем всё закрыто, – Франческа устало зевнула. Она пришла последней неспроста – проверяла двери.

– Если среди нас нет любителя вскрывать замки, то искать нечего.

– А если есть? – ехидно спросил Маттео из угла комнаты. В его руках был том «Загадки истории».

– Тогда ему предстоит вскрыть восемнадцать дверей, – её голос был спокоен, полностью скрывая волнение.

– Либо мы можем переждать и утром уехать, – слабо улыбнулась Диана, обхватив себя за плечи. Её ещё трясло.

Рената перевела на неё взгляд. Диана съёжилась.

– Ты можешь остаться. Я никого не заставляю, – Леонардо поднялся, разминая затекшее тело.

Диана благодарно кивнула. Остальные задумались.

– Осмотрю ещё раз кухню и столовую, – Франческа не стала ждать ответа, выходя из библиотеки.

– Я возьму западное крыло второго этажа, – Антонио опустил бокал и поднялся.

– Я – восточное, – сказал Риккардо.

– Я попробую открыть двери на первом, – Маттео пристально смотрел на Леонардо, ожидая реакции. Тот кивнул.

– Я помогу, – хрипло сказал Альберто.

– Мы останемся, – Габриэлла бросила взгляд на Диану. Рената у окна кивнула.

Через пару минут в библиотеке остались только они втроём.

2:40

Франческа методично осматривала кухню. Массивный дубовый стол, стулья с выцветшим бархатом, этажерка, гнущаяся под тяжестью банок со специями. Она заглянула в каждый сосуд. Ничего.

Устало прислонившись к резному буфету, она не сдержала вздох разочарования.

Телефон завибрировал. Она возненавидела этот звук. Разблокировав экран, она прочла:

«Французская трусиха. У тебя интересные принципы. Готова раздвигать ноги перед журналюгой, но отказываешь принцу. Не раздвинешь ноги – протянешь их в гробу, сучка!»

Глубокий вдох. Выдох. Медленный счёт до десяти. Пальцы впились в край стола. Она пыталась отгородиться от ярости. С кем она спит – её личное дело. Плясать под чужую дудку она не станет.

Открыв глаза, она увидела в пыльной поверхности стола своё отражение – бледное лицо, покрасневшие глаза. В них была не злость, а усталость и решимость. Она справится. Она всегда справлялась.

Она вскочила на стол, погружаясь в мысли. Дождь за окном стих. Лунный свет проникал сквозь витражи, расцвечивая комнату.

Именно в этот момент её застал Альберто. Прислонившись к косяку, он смотрел на неё сквозь рваную чёлку. В профиль она была как никогда похожа на Летицию. Он сделал несколько бесшумных шагов, боясь нарушить хрупкое равновесие. Она подняла голову. Их взгляды встретились.

– Какого чёрта ты тут делаешь?

– Решил закончить то, что не успели в спальне, – усмехнулся Альберто, прислонившись к столу.

Его взгляд скользил по ней, подмечая детали.

– Ты отказался. Второго шанса я не даю.

– Мужчина всегда может передумать. Тем более после дефиле у твоих дверей.

В его глазах горел неподдельный интерес. Весь его образ – улыбка, движения – был отточен годами практики. Но Франческа не была той, кто поддаётся очарованию.

– Покажи мне свой телефон, – она протянула ладонь.

– Что?

– Я достаточно взрослая, чтобы знать: если к тебе проявляют повышенное внимание, тебя хотят либо наебать, либо выебать. Дай телефон. Я проверю.

Альберто потерял дар речи. Во-первых, от её цинизма. Во-вторых, потому что она права. Смартфон в кармане хранил сообщение, заставившее его прийти сюда:

«Говорят, после ночи с королями многих казнили, если те оставались недовольны. Подарите королевскую ночь Франческе, Ваше Высочество. Или же "казнят" вас!»

Он не может показать ей телефон. Старые сообщения раскрывают часть его прошлого, которое он хочет стереть.

– А вариант, что я просто хочу провести ночь с понравившейся женщиной, ты не рассматриваешь? – он попытался перевести разговор, но кулаки в карманах были сжаты.

– Не смеши. Мы знакомы от силы шесть часов. Я больше поверю, что понравилась твоему члену, а не тебе. С нашей семьёй он знаком лучше. Давай телефон.

Она ждала ответа несколько долгих минут, пока он, стиснув челюсть, колебался. Ей было даже интересно, чем шантажируют наследника. Спрашивать не будет. Просто будет наблюдать.

Её терпение было на пределе, когда дверь скрипнула. На пороге возник Маттео. Его разноцветные глаза были полны тревоги.

– Вы Диану не видели? – его голос дрожал. – Она вышла двадцать минут назад и не вернулась. Её нет нигде.

Франческа отрицательно покачала головой.

– Может, в оранжерее? Мы её не проверяли.

Она направилась к выходу, не дожидаясь ответа. Дверь в оранжерею под лестницей открылась тихо.

Оранжерея.

Заброшенная оранжерея встретила их гробовой тишиной. Лунный свет пробивался сквозь разбитый купол, рисуя на полу причудливые узоры. Когда-то здесь бушевала жизнь. Теперь лишь сорняки пробивались сквозь трещины в плитке, обвивая ржавые каркасы умерших растений.

Но их взгляд привлекло не это. В центре, в куче пожелтевших листьев, лежало тело.

Франческа тихо ахнула, замирая на месте. Подходить ближе не нужно было. Диана Каполла была мертва. Её лицо и шея отекли, вокруг глаз – красная сыпь. Положение тела говорило, что она просто упала, потеряв сознание. Лопнувшие сосуды в белках глаз свидетельствовали об асфиксии.

Рядом с телом, неподвижный, стоял Леонардо. Услышав шаги, он лишь повернул голову.

– Знаю, как это выглядит. Но я ни при чём, – его голос был хриплым.

– Было бы странно, если бы ты решил избавиться от неё при свидетелях, – заметил Альберто.

– Я нашёл её здесь. За пару минут до вас…

Его слова потонули в одновременной вибрации четырёх телефонов. Франческа открыла сообщение:

«В оранжерее, средь листьев и некогда роз,

Диана нашла свой последний приют.

Аллергия, о боже, как смерти мороз,

Ей жизнь оборвала, закончив маршрут.»

– Сука, – глухо рыкнул Леонардо, сжимая телефон так, что костяшки побелели.

– У Дианы была аллергия? – тихо спросила Франческа, приседая рядом.

– На укусы насекомых. Мало кто знал, – поморщился Леонардо. – Она стеснялась. Принимала таблетки заранее… В один раз я был рядом, когда её укусили. Она тогда рассказала.

Взгляд Франчески упал на ладонь Дианы. В ней что-то было зажато. Взяв ветку, она аккуратно разжала пальцы. На ладони лежала чёрная флешка.

– Вот причина, по которой она пришла сюда. Конте, у тебя ноутбук?

Маттео кивнул.

– Её нужно вынести отсюда, – сказал Леонардо.

– Нет. Мы оставим отпечатки, изменим положение тела. Кто-то уже знает, как объяснить наше присутствие? – резко парировала Франческа. – Завтра утром я вызову полицию и останусь до их приезда. Сейчас закрываем оранжерею. Никого не пускать.

– Я схожу за ноутбуком. Встречаемся в библиотеке? – спросил Маттео.

– Не думаю, что стоит говорить всем, – через силу произнёс Леонардо. Его взгляд не мог оторваться от Дианы. – Пойдёмте в мою спальню. Посмотрим там.

Уходя, он бросил последний взгляд на тело. Чувство вины разъедало его изнутри.

3:35. Спальня Леонардо.

Франческа не отрывала глаз от экрана ноутбука. Её взгляд скользил по строчкам первой же статьи, открывшейся с флешки:

«В Парме, 16 ноября, около девяти часов вечера произошла трагедия. Семейная пара с ребёнком переходила дорогу, когда вылетевший из-за угла автомобиль не успел затормозить. Родители погибли на месте. Шестилетний сын, Марко Ди Маджио, получил тяжёлые травмы, но выжил. Водитель скрылся…»

Связь с Дианой прояснил следующий документ: все счета за лечение и реабилитацию Марко на протяжении десяти лет были оплачены с её личного счета.

За рулём того автомобиля была шестнадцатилетняя Диана.

Далее шли документы о взятках для получения поста учредителя университета. Но коррупция вряд ли вызвала бы такую панику. Главным были видео, снятые скрытой камерой. Они назывались просто: «Марко Ди Маджио».

На них была запечатлена личная жизнь Дианы в её же кабинете. Со студентом, в котором Франческа с трудом узнала того самого мальчика с фотографий.

– Ты знал об этом? – хрипло спросила она Леонардо.

Тот отрицательно покачал головой, щёлкая мышкой. Следующее видео показало Диану на коленях перед тем же юношей. Франческе хватило мгновения, чтобы захлопнуть ноутбук, выдернуть флешку и протянуть её Леонардо.

– Это никто больше не должен видеть. Уничтожь это.

У Фарини не хватило сил даже на благодарность. Он сжал пластик в кулаке, проводя взглядом Франческу, выходящую из комнаты. Маттео ушёл следом.

В груди у каждого росла ледяная тревога. Если это смогли найти на Диану, которая была почти ангелом по сравнению с ними, то что же нашли на них?

Сообщения в телефонах больше не казались пустой угрозой. Оставшееся до рассвета время каждый проведёт в мучительных размышлениях о том, как найти шантажиста и остановить это. Пока не стало слишком поздно.

Chapter 5

Неаполь. Квартира Франчески Ришар, 13:53

С усталым вздохом женщина толкнула дверь, и тихий звон ключей возвестил о ее возвращении. Зеленые глаза, словно затуманенные стекла, скользнули по привычной обстановке. Все на своих местах. Стены по-прежнему дышали прохладой светло-зеленого, дерево пола и дверей хранило тепло множества прикосновений. На консольном столике у стены застыла в безмолвии ваза с сухими цветами – живые давно бы зачахли в ее отсутствии. Под столиком – мягкий пуф цвета утреннего кофе с молоком. Большое круглое зеркало, занимавшее целую стену, множило пространство, играя со светом трех белых шаров светильника. Всего сутки в чужом месте, а внутри уже поселилась паранойя. Взгляд лихорадочно выискивал малейшее несоответствие, словно боясь обнаружить следы чужого присутствия в этом тщательно выстроенном мире. Сбросив туфли, брюнетка отправила сумочку на пуф и наконец двинулась вглубь квартиры, выдержанной в теплых деревянных тонах минимализма. Когда она только переехала в этот город, поиски дома стали первостепенной задачей – и удача улыбнулась ей сразу, подарив эту квартиру.

Неаполь – бурный, красочный, солнечный и немного хаотичный город, настоящая душа Италии – пришелся ей по нраву. Раскинувшийся на западном побережье Апеннинского полуострова, в тени дремлющего Везувия, он не мог не очаровать. Пленил ли он Летицию так же, как и ее сестру? Сложно сказать. Но именно здесь рождался ее журнал о светской жизни. Или сестра выбрала этот город потому, что он, как никто другой, отражал человеческую сущность: прибрежные районы, созданные для нескончаемого потока туристов, манят яркими фасадами, чистотой и глянцем, но стоит копнуть глубже – и взору открываются грязные трущобы, полные кипящей жизни, расписанные граффити и криминалом. Как и человек, выстраивающий фасад для всех – имидж, поддерживаемый днем и ночью, дежурную улыбку – а заглянешь в душу, увидишь изъяны, которые не скроет никакая красивая картинка.

Войдя в спальню, выдержанную в том же стиле, Ришар внимательно огляделась. В центре – большая мягкая кровать, утопающая в коричневых подушках и покрывале. На фоне – зеленая стена, украшенная вертикальными деревянными панелями. Окно затянуто светлыми шторами, скрывающими вид, ради которого и была куплена эта квартира. Проведя босыми ногами по светло-бежевому ковру, женщина подошла к шкафу. Распахнув дверцы, она внимательно оглядела содержимое. Пара минут раздумий – и, наплевав на все варианты, Франческа сбросила с себя платье-футляр и чулки. Она дома, и ей не нужно прятаться за слоями одежды, чтобы почувствовать себя в безопасности. Оставшись в нижнем белье, она уверенно направилась из спальни.

Маленькая, но светлая кухня встретила ее все теми же оливковыми оттенками. В центре – обеденный стол, окруженный стульями с мягкими сиденьями разных оттенков зеленого и бежевого. Над столом – оригинальная подвесная лампа с абажуром из натуральных материалов. Франческе пришлось потрудиться, чтобы доставить ее сюда в целости. Сама кухня выполнена в современном стиле: нижние фасады – зеленые, верхние – из светлого дерева. Ришар редко готовила, поэтому не было нужды загромождать пространство. Несколько шкафов, встроенный винный шкаф, плита, холодильник и раковина. Кухня получилась уютной, стильной и умиротворенной. Пол, имитирующий мрамор, встретил босые ноги приятной прохладой.

Но главной гордостью этой квартиры был балкон, дверь в который находилась именно здесь. Уютная терраса с диваном, усыпанным бежевыми подушками и накрытым оливковым пледом. Перед диваном – круглый столик с вазой все тех же сухоцветов. Прикрыв глаза, Франческа откинулась на диван, полусонно оглядывая вид. Городской пейзаж, богатый зеленью и расположенный на берегу моря, – один из самых тщательно охраняемых секретов Неаполя. Этот жилой квартал, где она не задумываясь купила квартиру, простирается от моря до холмов, откуда открывается вид на залив, Везувий и набережную. Вечерами, когда набережная освещается теплым светом и доносятся звуки оживленного города, ей кажется, что она снова во Франции.

Теперь, когда она вернулась в свою обитель, время словно замедлило бег, давая возможность досконально воспроизвести события последних суток, проанализировать каждый мимолетный взгляд и оброненное слово. Как и обещала, едва забрезжил рассвет, она вызвала полицию, сухо продиктовала адрес и молча проводила взглядом уходящих гостей из проклятого особняка, словно выпроваживая кошмар. Леонардо, словно громом пораженный, утром объявил о смерти Дианы Каполла в оранжерее, мгновенно оборвав шквал невысказанных вопросов. Он пообещал, что как только отчет патологоанатомов прольет свет на произошедшее, он сам все сообщит. Сейчас же даже он пребывал в неведении. Франческа оценила его отчаянную попытку скрыть факт аллергии Дианы. Возможно, между ними и существовали тайны, но он старался сохранить ее имя чистым даже после смерти. Такое объяснение, казалось, удовлетворило всех, хотя Руссо и ворчал, словно старый медведь, о том, что Фарини что-то скрывает, возможно, сам приложил руку к кончине подруги. Леонардо в ответ лишь прорычал, что будь Диана такой же, как его пассия, он бы и дня не стал тратить на эту историю. Оставив свой номер и попросив Ришар связаться с ним после визита полиции, владелец холдинга одним из первых покинул особняк.

Первичная экспертиза подтвердила страшный диагноз: анафилактический шок. Асфиксия явилась лишь последствием, а не причиной. Офицер полиции, словно назойливый дятел, методично долбил ей в мозг вопросами о причинах ее нахождения здесь, о владельце дома и о том, почему из двух людей в этом доме один мертв, не давая и секунды собраться с мыслями. Ришар отвечала односложно, с ледяным спокойствием, которое, казалось, доводило представителя власти до белого каления. В конце концов, он сорвался на крик, грозясь запереть ее в участке, если она не объяснит мотивы своего присутствия.

Глубоко вздохнув, Франческа открыла крышку ноутбука, который, словно верный пес, ждал ее на круглом столике в компании одинокого бокала, и запустила чистый документ. Ей необходимо было сопоставить факты, и ничто не помогало лучше, чем систематизация информации, представленная перед глазами в четкой иерархии. Пальцы уверенно застучали по клавишам, а глаза следили за тем, как на экране вырисовывались графы: имена, отношения между участниками, отношение каждого к Летиции. Даже несмотря на то, что, судя по обрывкам разговоров, Фарини и Монца имели довольно тесную связь с ее сестрой, очевидно, это были разные периоды. Альберто не питал к ней никаких чувств, кроме влечения, а Леонардо, похоже, наоборот, был искренне влюблен. Но после смерти Летиции Фарини как-то подозрительно быстро переключился на Диану. Свернув вкладку, женщина погрузилась в поисковую систему, жадно просматривая новостные ленты. Леонардо и Диана появлялись вместе довольно часто, и их первое появление в свете произошло незадолго до трагической кончины ее сестры. Новость об открытии выставки, на которой они были запечатлены, датировалась двенадцатым мая, всего за два месяца до похорон. Летиция либо намеренно оборвала все связи, либо Фарини специально появлялся в обществе с другой женщиной, чтобы отвести от себя подозрения. Хотя, глядя на фотографии, Франческа не была уверена в последнем.

Ходить вокруг да около не имело смысла. Поднявшись на ноги, владелица журнала вернулась в прихожую, извлекла из брошенной на пуф сумочки телефон, который, к ее величайшему сожалению, не был принесен в жертву информационным богам прошлой ночью, и набрала номер Леонардо. Гудки довольно быстро сменились хриплым мужским голосом, выдававшим, что звонок безжалостно вырвал его из объятий сна. Где-то в глубине души Ришар почувствовала укол вины за это вторжение, и теперь не знала, с чего начать.

– Есть новости? – Леонардо, казалось, кожей чувствовал ее состояние, и потому нарушил молчание первым.

В ответ Франческа лишь тяжело выдохнула.

– Я только вернулась. По предварительному заключению, причиной смерти стал шок. Более точный отчет будет после вскрытия – тело увезли в ближайшую флорентийскую больницу. Номер следователя вышлю позже, не думаю, что мне удастся вытянуть из них что-то.

– Получилось убедительно объяснить, что ты там делала?

Женщина усмехнулась и вновь вышла на балкон. Опершись на ажурные кованые перила, она прижала телефон к уху. Порыв свежего морского ветра трепал темные кудри, заставляя зябко поежиться.

– Я сказала, что пишу книгу, и мне понадобилась консультация специалиста по генеалогии. Очевидно, в местной полиции не слишком сильны в этом, потому что поверили. – Ришар приходилось импровизировать – фразе «Нас заставили сюда приехать» офицер поверил бы еще меньше. А если бы и поверил, то сначала попытался бы повесить на нее убийство Каполла, а потом отправил в психушку. – Ее аллергия довольно редкая, ты уверен, что о ней больше никто не знал?

В трубке повисла долгая пауза. Леонардо, казалось, перебирал в уме возможные ответы, прежде чем сдаться. В линии прозвучал нервный смешок.

– Ты же видела флешку. Я вообще теперь не уверен, что знал ее на самом деле.

Голос мужчины стал бесцветным. Франческа понимала его. Все, что он знал о Диане, теперь казалось тщательно сконструированной ложью. Информация, вырвавшаяся наружу, выбила у него почву из-под ног. Он не знал, как с этим жить. Как принять тот факт, что женщина, с которой он был близок, за его спиной соблазняла студента? И, судя по записям, делала это с завидным постоянством и удовольствием. Он и сам не был святым, ему тоже было что скрывать. Но он считал, что за время, проведенное вместе, заслужил правды в глаза. Пусть бы призналась, что предпочла другого. Моложе на двенадцать лет? Он спокойно воспринимал свой тридцатник, это никак не ущемило бы его самолюбие. Он не стал бы устраивать сцен, уподобляясь ревнивому подростку. Он бы молча принял ее выбор. Но Диана предпочла скрыть это. Продолжала делить постель с ним и со студентом, перед которым испытывала… вину? Боже, о чем он думает? Никакая вина не заставит человека ложиться в постель против воли. Очевидно, Каполла этого хотела.

– Кроме тебя, мне больше не у кого это узнать. Я даже не знаю, есть ли у нее родственники.

– До знакомства с тобой я тоже не знал, были ли они у Летиции.

Франческа не смогла сдержать улыбки. Она долго думала, как перевести разговор в это русло, а Леонардо сам подтолкнул ее. Теперь у нее была веская причина продолжить диалог. Оторвавшись от перил, брюнетка вернулась к дивану. Мягкие подушки встретили ее теплом, приятно щекоча обнаженную кожу.

– Ты ведь спал с ней?

В ответ раздался смех. Тихий, усталый, но не лишенный едкого сарказма. Казалось, сам вопрос был неуместен и абсурден. На языке вертелось желание выложить Франческе всю правду о ее сестре. О том, что она сделала с ним и с другими. По каким головам шла к своей цели и скольким перешла дорогу. Но не сейчас. Сейчас Фарини все еще не был уверен, что прибытие Ришар никак не связано со всем этим.

– Ты удивишься, узнав список тех, с кем она спала. Поверь, он обширный, и я в нем далеко не последний.

– Буду признательна, если ты мне его пришлешь, – не удержалась от саркастичного фырканья Франческа. Новость ее ничуть не удивила. Сестра, лишенная моральных принципов в погоне за деньгами, могла пойти и не на такое. Тут, как говорится, приятное с полезным.

– Пойдешь по ее стопам?

Их диалог был словесной дуэлью, отчаянной попыткой укрыться от гнетущего напряжения. Каждый ощущал: после пережитого кошмара вернуться в привычную колею почти нереально. Один-единственный кусок пластика, вместивший чудовищную информацию, развернул их жизни на сто восемьдесят градусов. И как жить дальше, никто пока не знал.

– Скорее, по членам, зная ее привычки, – тихо усмехнулась женщина, возвращаясь к ноутбуку.

Не отрываясь от экрана, длинные пальцы с безупречным французским маникюром уверенно выстукивали «организовал похороны» в графе Леонардо. Вот о чем им сейчас необходимо было говорить. Когда весть о смерти сестры достигла ее, Франческа была завалена работой и не могла заняться организацией похорон. По сути, она прилетела в Италию только в день прощания.

– Мне известно, что похоронами Летиции занимался ты. Почему?

– Какой бы стервой ни была твоя сестра, в определенный период моей жизни она мне нравилась, – мужчина замолчал на мгновение. Брюнетка ждала, застыв с пальцами в миллиметре от клавиатуры. – И это единственное, что я мог для нее сделать после.

– Спасибо, – выдохнула в трубку Франческа, не в силах выразить всю глубину благодарности.

Перелет в Италию, допросы следователей, передача в ее руководство журнала – дела обрушились на нее лавиной после смерти Летиции, и она искренне была благодарна, что хотя бы организация похорон не легла на ее плечи. Ее просто поставили перед фактом: есть человек в Италии, готовый взять это на себя. Позже она узнала, что этим человеком был Леонардо.

– Пустяки, – бросил мужчина небрежно, словно организация похорон бывших любовниц стала для него обыденным делом. Летиции, Дианы, а может, были и другие. Франческа не знала, но это равнодушие в столь деликатном вопросе заставляло насторожиться. По ее наблюдениям, подобным хладнокровием перед лицом смерти обладали лишь люди определенных профессий: врачи, полицейские или те, кто так или иначе связан с криминалом. Были и исключения – люди с невозмутимым эмоциональным фоном или полным его отсутствием.

Сейчас, обдумывая ответ, Ришар пыталась понять, к какому типу отнести Леонардо. По официальным данным, он являлся владельцем компании «Эни», крупного холдинга, специализирующегося на нефтегазовой отрасли. Отсюда и его бесконечные перелеты. Он не был женат, но часто появлялся на публике в компании Дианы Каполла, а до этого – с ее сестрой. Не замешан в интригах, скандалах и не попадался в компрометирующие ситуации. Слишком безупречная репутация. Такую нарочно не создашь, она требует ювелирной точности и постоянного поддержания. Возможно, разгадка кроется в его отношениях с Летицией.

– Не скажи, далеко не каждый мужчина станет заниматься организацией похорон бывшей подружки, как бы сильно она ему ни нравилась.

– Я был ей должен, – тихо прорычал сквозь зубы Леонардо. Ришар, сама того не подозревая, задела старую рану, выводя его из состояния ленивого спокойствия. – Она познакомила меня с Дианой. За несколько месяцев до своей смерти, на презентации нового выпуска своего чертового журнала. Поэтому ее похороны – всего лишь выплата долга.

– Благородно, – не смогла сдержать шепот Франческа.

В ее голове все становилось еще более запутанным. Если сестра спала с Фарини, то зачем знакомила его с Каполла за несколько месяцев до смерти? Она знала, что умрет? Нарочно устроила их встречу? И для этого прекратила их отношения? Ришар попыталась собрать разбегающиеся мысли воедино, найти логическую цепочку, чтобы распутать этот клубок противоречий. Она и прежде не могла с уверенностью сказать, что знает сестру. А сейчас казалось, что они и вовсе всегда были чужими.

– Надеюсь, мне не придется расточать свое благородство и на твои похороны, – в голосе Фарини сквозило ледяное предупреждение. Оно повисло в наэлектризованном воздухе, рождая целый вихрь вопросов. Но прежде, чем Франческа успела озвучить хоть один, Фарини сам поспешил прояснить: – Летиция задела слишком многих. Если ты начнешь бесцеремонно совать свой нос в чужие дела, можешь разделить ее участь.

– Ну, зато я буду уверена, что меня похоронят с королевскими почестями, – насмешливо парировала она, вызывая в ответ лишь сухой смешок.

Франческа откинулась на мягкие подушки дивана, блаженно жмурясь навстречу солнцу. Квартира на последнем этаже избавляла от необходимости стесняться случайных взглядов. Поэтому она безмятежно нежилась на террасе, подставляя обнаженное тело, облаченное лишь в кружевное белье, ласковым лучам.

– Только, умоляю, не хорони рядом с сестрой.

– Сложные семейные отношения? – вопрос заставил ее замереть, словно статую, судорожно сжимая телефон.

А были ли они когда-нибудь? Нет, сейчас не время предаваться тягостным воспоминаниям. Она тряхнула головой, словно отгоняя назойливые мысли.

– Скорее, их полное отсутствие, – процедила сквозь зубы, вытягивая ногу к столику и ловким движением пальцев ног закрывая крышку ноутбука.

Солнце нежно убаюкивало, и она, словно ленивая кошка, поджала под себя ноги. Не хватало лишь бокала ледяного вина, но заставить себя подняться сейчас казалось непосильной задачей.

– Не буду лезть. Это не мое дело, – Фарини проявил достаточно такта, чтобы понять, что затронута болезненная тема. – Я свяжусь со следователем и сообщу тебе все, что узнаю.

– Если понадобится помощь с организацией похорон, только скажи.

В ответ прозвучало глухое «Угу», и Франческа сбросила вызов. Она получила ответы на некоторые вопросы, но легче от этого не стало.

Следующим в ее списке значился Монца, но воспоминания о сообщениях напрочь отбивали всякое желание связываться с наследником итальянского престола. Начиная с неприязни к его смазливой внешности и заканчивая отвращением к самой мысли действовать по чьей-то указке. Она прекрасно понимала, что игнорирование не заставит шантажиста отступить. Хотя в глубине души теплилась робкая надежда, что этот невидимый кукловод сжалится и предложит что-нибудь другое. Покрасить волосы, сделать татуировку, закрыть журнал – она была готова на все, лишь бы избежать вынужденного секса с Альберто Монца.

Из груди вырвался сдавленный стон отчаяния. Она не знала, что делать. С одной стороны, это был не первый случай, когда ей приходилось тратить время на мужчину, который был ей противен. С другой – отказ означал верную гибель. Репутация? К черту ее! Переезд в другую страну – и можно начинать все заново. Но если шантажист сдержит слово, то она переедет к сестре. Рядом. Навсегда.

Открыв глаза, до этого блуждавшие в лабиринтах подсознания, брюнетка устало уставилась на телефон. Легким движением пальца она разблокировала его. На экране красовался номер наследного принца, присланный помощником. Всего один звонок мог решить ее судьбу. Почему же его так тяжело сделать?

И снова тяжелый вздох сорвался с губ, заставляя ее покинуть прохладный балкон и нырнуть в тишину квартиры. Голова пульсировала, словно наковальня, отбивая ритм боли в висках, лишая рассудок ясности. Франческа прижала пальцы к вискам, отчаянно пытаясь найти ту волшебную точку, что усмирит бушующую мигрень. Прохлада ее рук приносила лишь мимолетное облегчение. Надо же, довела себя до такого состояния переживаниями, что давняя гостья – мигрень – вновь явилась без приглашения.

Ей отчаянно требовалось немного забыться. Мысль о капле алкоголя манила – она могла бы указать боли путь к бегству из ее тела, но стоило переборщить – и у Монца были все шансы получить от нее звонок. Наливая в бокал рубиновое вино, Ришар безмолвно поклялась себе: лишь один глоток утешения. Алкоголь – не бегство, а врата в манящую бездну, где растворяются тревоги и заботы.

В одиночестве кухни, словно на подиуме, она запрыгнула на стол, бережно удерживая в ладонях бокал. Здесь не было глаз, способных ранить самооценку. Она сидела, закинув ногу на ногу, прослеживая глазами крутую линию собственных бедер. Ее пальцы скользнули от бедра к талии, замерли на груди, в том самом месте, где бешено колотилось сердце.

– А может, действительно стоит ему дать? – вопрос растворился в тишине.

В пустой квартире, кроме эха, никто не ответит. Сквозь хмельную дымку Франческа нашарила телефон, готовая совершить, возможно, самую роковую ошибку в своей жизни. Пока тянулись гудки, она шептала себе под нос:

– Надеюсь, принц, ты окажешься умелее моего предыдущего любовника.

Ожидание тянулось мучительно долго, словно вязкая патока, заставляя ее невольно морщиться и прикладываться к бокалу с нарастающей поспешностью. Хотя… к черту приличия! Они, как и робкое стеснение, как и осколки чувства прекрасного, остались гнить где-то в провинции Франции. Прошлая работа выпотрошила их, развеяв прах над Елисейскими полями.

Монца, возьми же трубку, чертов ублюдок! Ришар и так переступает через себя, ломая собственную суть этим звонком. Гудки упрямо сменились бездушным голосом автоответчика, и Франческа сдалась.

– Ну, и катись ко всем чертям! – с вызовом бросила она, швыряя телефон на мраморную столешницу.

Затем жадно припала к бокалу, в котором стремительно таял рубиновый закат вина. Она тонула в обманчивой неге, сотканной из алкогольных нитей, и не заметила, как экран смартфона вспыхнул входящим звонком. На нем, словно змея-искуситель, появилась надпись:

«Ублюдок королевских кровей».

Турин. Особняк Альберто Монца, 15:23

С тихим вздохом мужчина поднялся с кровати, запустив ладонь в светлые волосы. Несколько часов сна, вырванных у усталости после возвращения из Флоренции, не принесли желанного облегчения. Раздернув плотные шторы, которые он сам намеренно закрыл, лишив себя осеннего солнца, он, опираясь на оконный косяк, сонно взглянул на улицу. Городской пейзаж, как всегда, утверждал в правильности выбора остаться здесь. Турин… некогда блистательная столица Савойской династии, земля предков. Пусть монархия и пала, город по-прежнему пульсировал жизнью. Серо-зеленые глаза Монца, прищурившись, скользнули по пейзажу, открывавшемуся из окон второго этажа.

Историческая архитектура, заложенная еще в эпоху королевства, и два века спустя пленяла взор своим величием. Чистые, словно после дождя, улицы, россыпь площадей, культурное наследие, воплощенное в величественных зданиях: Башни Палатин, Палаццо Мадама, и, конечно же, Королевский дворец, чье великолепие блистало прямо за окном. Это дивное здание, некогда возведенное для резиденции Савойской династии, служило им домом на протяжении двух столетий. Его создавали лучшие зодчие эпохи. Мозаики, искрящиеся под лучами солнца, расписные потолки, огромные зеркала, отражающие отблески истории – кто бы мог подумать, что королевский дворец станет музеем. Судьба непредсказуема. Теперь его титул и принадлежность к Савойской династии – не более чем горькая ирония. Низложенный итальянский принц – призрак былого величия. Альберто должен был как-то реагировать на этот фарс, но свержение монархии произошло задолго до его рождения. Так что вся эта история казалась бессмысленной тенью прошлого. Принцем он остался, пусть не в понимании угасшей монархии, а в чем-то большем. Наследие, завещанное последним королем потомкам, так и не дошло до них. Что-то было украдено, что-то потеряно… И все, чем сейчас владел Монца, было добыто его собственными усилиями, выстрадано потом и кровью.

Приглушенный звон телефона из-под подушки, куда он был заброшен сразу по приезде, оторвал от созерцания пейзажа и заставил угрюмо повернуться к кровати. Ему, казалось, даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, что там. Очередное сообщение. Очередная порция цифрового яда. Пиксельные буквы, безжалостно обнажающие его суть. Презрительно игнорируя телефон, мужчина молча покинул спальню. Кажется, ему стало все равно. В один миг иссякли все эмоции, которыми он должен был реагировать на каждое приходящее сообщение. Словно с его репутацией уже невозможно сотворить что-то еще более ужасное. Босые ноги уверенно ступили на широкую лестницу, унося наследника былой империи в сторону светлой, просторной кухни.

Помещение встретило его холодной утонченностью современного дизайна. В центре внимания – белоснежный остров с прожилками мрамора, окруженный деревянными барными стульями. Над ним – каскад стеклянных светильников, льющих мягкий свет. Но убранство комнаты волновало Монца мало. В свое время он щедро заплатил начинающему дизайнеру, чтобы тот сотворил чудо. И дизайнер преуспел. Особняк дышал спокойствием, уютом, лишенным раздражающих деталей. Кофемашина бесшумно ожила. По кухне разлился бодрящий аромат свежемолотых зерен. Опершись на кухонный остров, блондин судорожно сжал кружку, ощущая, как поясницу пронзает холод мрамора. Неудивительно – на нем после сна лишь пижамные штаны. Пройди мимо его окон любопытный турист, он бы узрел живописную картину: усталый полуобнаженный мужчина, босой, в одних штанах, словно сошедший с полотна непризнанного гения. Впрочем, папарацци не раз пробирались на территорию его дома, высиживая в кустах, словно хищники, ради очередной жареной сенсации. Но сегодня их ждет горькое разочарование. В доме он один, и минувшие сутки, вопреки ожиданиям, не ознаменовались визитом модели, актрисы или другой публичной музы. И – о, боги! – он даже не обнажен! Усмехнувшись этой иронии, Альберто допил кофе, ополоснул кружку и, поставив ее на место, направился обратно на второй этаж.

«Позвони. Есть новости»

Скупое сообщение на экране – не зловещее требование шантажиста, а весть от Фарини. Наверняка у него что-то важное о Ришар. Они оставили ее одну разбираться со смертью Дианы, даже не подумав остаться.

Ришар… Наверняка в голове сестры Летиции даже не было предположений, что той ночью в библиотеке ей солгали все присутствующие. Они все были связаны – кто-то через ее сестру, кто-то и без нее, задолго до ее появления. Скорее, Летиция стала той осью, вокруг которой они лишь невольно сгруппировались. Формально, конечно. Однако в воздухе повисло невысказанное: общего у них нет. Скорее, каждый не решался подтвердить это вслух. Француженке не доверяли. Многие опасались, она такая же, как сестра, и кошмар шантажа возобновится. Другие, как Альберто, просто отказывались верить в существование этой сестры. В Ришар было слишком много загадочного: от странного отношения к смерти сестры до внезапного появления, словно из ниоткуда, спустя всего пару месяцев после начала тех таинственных сообщений. Он два года не знал о ее существовании, и, судя по всему, она – о нем. Хотя последнее было, скорее, его самообманом. Как бы Монца ни старался, папарацци то и дело ловили его с Летицией, и их совместные фотографии пестрели на страницах прессы. А Франческа ведь не слепая, наверняка натыкалась на кричащие заголовки, видела эти снимки. И если бы она захотела узнать о жизни собственной сестры, то первым делом вышла бы на ее любовника. Но Франческа молчала. Молча руководила журналом, обживалась в Италии – занималась всем, чем угодно, кроме главного. И это было более чем странно.

Пока Альберто безуспешно пытался выстроить логическую цепочку в действиях француженки, его собственный телефон тихонько вибрировал, затерявшись в складках одеяла, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание.

Chapter 6

Три дня спустя. Монументальное кладбище Милана, 11:47

Сдавленно шикнув, словно отгоняя навязчивую мысль, Франческа вышла из машины. Миланское кладбище встретило её безмолвным великолепием надгробий. Каменные кресты тянулись к небу, обелиски устремлялись ввысь, а причудливые изваяния застыли в вечном молчании. Высокие кипарисы, подобно скорбным стражам, окружали это место покоя. Мощёная дорожка, словно лента, уводила вглубь, туда, где осеннее солнце рисовало на земле длинные, дрожащие тени. Ришар, закутанная в элегантное чёрное пальто-плащ с медными пуговицами, в коричневых кожаных перчатках и высоких сапогах, спешила к месту встречи.

Приглашение на прощание с Дианой, полученное от Фарини, сперва застало её врасплох, но мысль о том, что это может приблизить к разгадке личности шантажиста, заставила согласиться. Леонардо заверил, что церемония будет тихой, без лишней огласки – лишь те, кто был рядом, когда нашли Каполла, и её близкие.

Владелец нефтегазовой компании встретил её, едва она приблизилась. Чёрный костюм, жилет, дерзко контрастирующая алая рубашка и строгий галстук – Фарини стоял в отдалении от гроба, словно тень. Тёмные очки скрывали усталые глаза, а безупречно уложенные волосы, казалось, бросали вызов скорби. Ришар не могла даже представить, каких нервов стоило ему вновь пережить похороны.

Она приблизилась и коротко кивнула. Зелёные глаза скользнули по месту прощания. Деревья и кустарники, словно безмолвные стражи, обрамляли пёструю россыпь надгробий. Но взгляд неизменно возвращался к сияющему мраморному кресту и фигуре ангела, искусно выточенного и словно живого, – памятнику Диане Каполла. Золотые буквы эпитафии гласили: «Fino alla morte non ci separi!» – «Пока не разлучит нас смерть!» Франческа закусила губу. Почему именно этот крест? Почему Милан? Но сейчас не время бередить раны. Молчание – лучшее, что она могла предложить в этот горький час.

Её взгляд скользнул к белоснежному гробу, усыпанному каскадом белых цветов и изумрудной зелени. Он покоился на металлических подставках над зияющей чернотой могилы. У изголовья, словно безмолвные статуи скорби, застыли юные девушки, утирающие слёзы, и седовласый мужчина – верные коллеги из миланского института, которому Диана отдавала себя без остатка. Тишина кладбища, казалось, хранила только их боль. Ришар была в этом уверена, пока не почувствовала лёгкое прикосновение ладони к спине.

Обернувшись, директор журнала с нескрываемым удивлением встретилась взглядом с Габриэллой Росси. На ней было клетчатое пальто, а в руке – коричневая сумка, где, без сомнения, покоился верный спутник журналиста: диктофон или фотоаппарат. На её лице расцвёл робкий румянец, а светло-каштановые волосы, разметавшись по плечам, выдавали спешку.

– Слава Богу, успела, думала, не смогу попрощаться, – тихий голос телеведущей рассек тишину.

Едва кивнув Фарини, она поспешила к гробу. Леонардо тяжело вздохнул, запрокинув голову к серому небу. В голове роились отнюдь не лестные слова в адрес вездесущей теледивы.

– Я ей не сообщал. Понятия не имею, как она вечно всё вынюхивает, – пробурчал он.

Франческа лишь пожала плечами. Журналисты все такие. Эта профдеформация, словно вторая натура, не отпускает. Желание выискивать, узнавать, систематизировать – этот зуд остаётся навсегда. Ещё при первой встрече она поняла, что Габриэлла из тех, кто всегда ищет свою выгоду. Очевидно, после прощания их ждёт долгий допрос. Смерть однокурсницы для телеведущей – лишь повод для нового репортажа.

Пока Франческа размышляла, глядя в спину шатенке, справа от неё возник ещё один гость. Едва повернув голову, брюнетка едва сдержала стон досады. Рядом, меньше чем в метре, стоял Монца. Длинное чёрное пальто поверх белой рубашки и чёрных брюк. Светлые волосы собраны в хвост. В элегантном образе он казался готическим принцем в тишине кладбища. Крепко пожав руку Фарини, он убрал руки в карманы. Молчание не тяготило, скорее, дарило утешение.

Когда тело Дианы Каполла опускалось в землю, до Франчески не сразу донёсся тихий мужской голос:

– Ты звонила мне, помнишь? – Альберто не сводил глаз с процессии.

– Всего лишь ошиблась номером, – её голос прозвучал равнодушно.

Тот вечер она хотела бы вычеркнуть из памяти. Сутки без сна, алкоголь – всё это погрузило её в забытье. А утром, увидев пропущенный уже от него звонок, она не стала перезванивать. Минутная слабость закончилась.

Ироничный смешок сорвался с его губ. Он, конечно, не верил ни единому слову. Как поверить, когда экран его телефона трижды высвечивал её номер?

– Трижды? – На этот ядовитый вопрос француженка лишь закатила глаза. Она не обязана отчитываться. Вместо этого она устало фыркнула и, отвернувшись, пробормотала:

– На третьем я поняла, что ошиблась. Тебя волнует количество? Я заняла линию твоих дам?

– А если так, то что? Вернёшь мне потерянный вечер с процентами? – Альберто, словно хозяин положения, вынул руку из кармана и обвил её талию, заставляя Франческу сделать шаг навстречу.

– Одним поступком ты перечеркнул всё хорошее впечатление о себе, – она мгновенно сбросила его руку и отступила. – Я просто хотела поговорить о сестре, но, кажется, это бесполезно.

– Абсолютно, верно. О женщинах я предпочитаю говорить в горизонтальном положении, а ты пока не горишь желанием присоединиться. Но если передумаешь, мой номер у тебя есть, – Монца не стал задерживаться, резко развернулся и направился к выходу.

Идя к машине, он и сам не мог понять, что так выводило его из себя. Сообщение, пришедшее ночью из того злополучного дома, или эта неприкрытая ненависть француженки? Они ведь не встречались раньше. Или встречались? Почему он был так уверен, что нет?

Он застыл у дверцы своего авто. Для такой ненависти должна быть причина. И дело было явно не в мимолётной интрижке с её сестрой. Похоже, придётся попытаться договориться с Ришар… без привычной прелюдии. Глубоко вздохнув, блондин спрятал ключи и, развернувшись, вновь побрёл туда, откуда только что пришёл.

Ришар, прищурившись, застыла на месте, взглядом выискивая знакомые лица. Внимание её, словно магнитом, притянуло к юношеской фигуре, одиноко застывшей в отдалении. Он стоял, словно тень, отбрасываемая надгробиями, и с тоской смотрел на могилу. В своём зелёном костюме, контрастирующим с траурной чёрной футболкой, он невольно притягивал взгляды. Франческа узнала его мгновенно. Марко Ди Маджио. Тот самый шестнадцатилетний студент. Но она была не единственной, кто заметил его. Леонардо Фарини, отошедший от могилы, хмуро буравил взглядом молодого человека. У него не было права вышвырнуть его. И ему оставалось лишь безмолвно сжимать кулаки.

Франческа, казалось, улавливала каждый импульс в его сознании. Лёгкой тенью она скользнула к студенту. Едва слышный стук каблуков возвестил о её приближении, и парень, словно очнувшись от транса, настороженно встретился с ней взглядом.

– Ты ведь Марко, верно?

– Вы журналист? – Грубый вопрос вызвал на её лице снисходительную улыбку.

– Я нет, а вон та дама – да, – почти незаметный кивок в сторону Росси. – Поэтому давай прогуляемся, пока она не обратила на нас внимание.

В тёмных глазах Ди Маджио Ришар прочитала бурю, но, возможно, траур или её понимающая улыбка сыграли свою роль. Марко кивнул и покорно последовал за ней.

В тишине они дошли до её автомобиля. И лишь когда её рука потянулась к дверце, он резко, почти грубо, остановил её. Хватка его пальцев была болезненно сильной.

– Вы ведь знаете обо мне и Диане? – дрожь в голосе предательски выдавала его смятение.

Франческа глубоко вздохнула.

– Знаю. И сейчас я делаю всё, чтобы это не стало достоянием общественности.

– А есть ли смысл? Её уже не вернуть, – прошептал он.

– Ты думаешь, она хотела бы, чтобы и твоя жизнь оборвалась следом? – Ришар изо всех сил старалась донести до парня смысл своих слов. Каполла так трепетно хранила тайну, что предпочла умереть. А он готов вывернуть её жизнь наизнанку. – Я подвезу тебя, садись.

Едва она завела двигатель, Ди Маджио едва слышно шепнул:

– Это всё из-за меня.

– Зачастую люди винят себя в том, в чём не виноваты вовсе. Диана умерла не из-за тебя, – произнесла Франческа, выезжая с кладбища. – Не думаю, что ты знал об её аллергии.

– Если бы я её послушал… – Марко шумно вздохнул. Откинувшись на спинку сиденья, он достал телефон и пролистал галерею. На каждой фотографии – лицо Дианы. – Мои родители погибли в аварии. Мне было шесть. К счастью, были живы бабушка с дедушкой. Став старше, я задумался, как двум пенсионерам под силу содержать ребёнка? Позже я узнал, что на моё имя ежемесячно поступают деньги.

– Как ты узнал, от кого?

– Мне исполнилось четырнадцать, когда пришло письмо. Там была статья об аварии и данные о счетах, – Франческа знала продолжение. – Я просто хотел убедиться, правда ли это. И пришёл к ней в институт. Она узнала меня сразу… и потеряла сознание.

– А что потом?

– Она рыдала. Исповедовалась. Как, объятая паникой, скрылась с места трагедии, а после годы переводила деньги. Прощения просила… Я дал ей слово, – парень криво усмехнулся. – А потом, когда наступил подростковый бунт, я просто сыграл на её чувстве вины.

Резкий удар по тормозам бросил Франческу вперёд. Она повернула голову, ожидая увидеть испуг, но на лице студента было лишь спокойное, изучающее выражение.

– Это не она тебя соблазнила… – выдохнула Франческа, и нога плавно надавила на газ.

Самодовольное фырканье Ди Маджио резануло слух.

– Зачем подростку искать девушку, когда рядом есть та, что готова на всё, лишь бы её простили? – Впервые за вечер Франческа ощутила желание ударить его. – Мне тогда только исполнилось шестнадцать. После первого раза она умоляла забыть. Игнорировала. Запирала кабинет. А потом был второй, третий… Но пару месяцев назад в ней что-то сломалось. Я думал, она сдалась. Мы даже начали вместе выбираться.

Тихий смешок сорвался с губ Франчески. Нет, Диана не сдалась. Диану начали шантажировать. Первые слова о невиновности Марко теперь жгли язык. Он был виновен. Виновен в том, что утопил её в пучине вины. Виновен в том, что ослеп от похоти.

– Тебя нисколько не смущало, что у неё был мужчина? – Она пыталась вытянуть из него хоть искру смущения, но в ответ получала лишь невозмутимую улыбку.

– Она сказала, что это не проблема. Один раз, и никто не узнает. А потом… я не спрашивал, – он пожал плечами.

Ришар поклялась себе, что сейчас вышвырнет его из машины. Казалось, только Монца был способен вызвать в ней такой шторм ярости, но нет, вот он, достойный соперник.

– Я видел их вместе пару раз. Она приходила с ним в институт. А после тащила меня в свой кабинет.

Марко продолжал извергать слова, а Франческа чувствовала, как внутри нарастает ярость. При первом взгляде он казался несчастным подростком. Теперь же перед ней сидел расчётливый юнец, из которого вырастет безжалостный манипулятор.

Марко продолжал извергать слова, словно змея яд, а Франческа чувствовала, как внутри нарастает ярость. Ей отчаянно хотелось вдавить педаль тормоза, чтобы самодовольное лицо мальчишки ощутило всю твердость приборной панели и замолчало навеки. При первом взгляде он казался несчастным подростком, насильно втянутым в нежеланные отношения, пленником похоти Дианы. Теперь же перед ее зелеными глазами сидел расчетливый юнец, из которого вырастет безжалостный манипулятор, шагающий по чужим судьбам к своей цели. Франческа едва сдержала порыв написать Альберто, что у того появился достойный преемник. Краткая, улыбка застыла на ее губах, отказываясь исчезнуть, как бы она ни пыталась вернуть лицу невозмутимое выражение.

Краем глаза она замечает, как студент, вновь погрузившись в мерцающий экран телефона, наконец умолкает. Видимо, исчерпал свой запас откровений. Франческа ощущает неодолимое желание выведать у него хоть что-то еще о Диане, но предчувствие подсказывает, что это ей не понравится. К счастью, до места назначения осталось совсем немного, и она надеется навсегда вычеркнуть этого парня из своей жизни. Останавливая машину у дома, адрес которого Марко пробормотал при посадке, она терпеливо ждет, когда студент выберется наружу. Но тот не спешит. Его взгляд, словно прикосновение, скользит по Ришар, оценивая ее с головы до ног. Диана была милой, наивной, доверчивой – эта женщина же, напротив, дышит изысканной красотой и… силой. В ее уверенности, спокойствии, равнодушии ко всему чувствуется некая недоступность. Франческа читает в его глазах все, что он думает, и не может удержаться от едкого замечания, мгновенно сбивающего спесь с юнца.

– Чего расселся? Давай, выходи. Мальчики твоего возраста меня не привлекают, – сказала она едко.

Парень лишь закатывает глаза в ответ, словно ее слова не имеют для него ни малейшего значения.

«Диана тоже начинала с надменности, а потом стонала подо мной трижды в неделю, почти два года подряд…»

Ди Маджио сдержался, чтобы не выплюнуть эти слова в лицо Франческе. Каполла он сломил компроматом, женщину и без того простодушную, а на эту стерву ничего не было. Тяжело вздохнув, он отстегнул ремень безопасности. Рука уже легла на дверную ручку, когда до ушей Франчески донесся тихий, но отчетливый голос:

– Ну и зря. Я мог бы удивить.

– Я видела, как ты удивлял Диану, – в её голове всплыли кадры злополучного видео. – И надеюсь, у тебя хватит ума не хвастаться этим. Не хотелось бы, чтобы её имя полоскали в таком контексте.

– Я молод, но не идиот, мадам, – он презрительно фыркнул и выскользнул из машины.

Франческа усмехнулась, глядя на его удаляющуюся спину. Идиот, что бы он там ни говорил. Возможно, время само расставит всё по местам.

Но не успела она погрузиться в раздумья, как резкий звук входящего сообщения вырвал её из оцепенения.

«Забавляешься, подслушивая чужие истории, Франческа? А не хочешь ли поделиться своей?»

Женщина резко тормознула. Лоб с глухим стуком встретился с рулём. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Эти сообщения… они уже не просто осколки раздражения, а острые кинжалы паники. Кажется, ей снова уготовано бегство. Или… найти того, кто дёргает за ниточки?

Решение сорваться в офис журнала пришло внезапно. Оставаться в тишине собственной квартиры стало невыносимо. Ришар резко развернула автомобиль на перекрестке и унеслась в редакцию «STILE & SFARZO».

Пригород встретил её очарованием узких мощеных улочек. Офис занимал последний этаж бизнес-центра. Современное двухуровневое пространство. Внизу – оживлённое поле рабочих столов. На верхнем уровне – конференц-зал и бывший личный кабинет Летиции. Панорамные окна открывали захватывающий вид.

Едва Франческа переступила порог, её помощник уже вился рядом, шепча последние новости: материал готов, а в кабинете её ожидает гость. Лёгкое удивление скользнуло по её лицу. Кивнув и доверив пальто помощнику, она направилась в кабинет.

Там, в её рабочем кресле, небрежно расположилась Габриэлла Росси. Франческа вопросительно изогнула бровь.

– Ты задержалась, – проворковала теледива.

– Я и не планировала быть здесь. Что ты здесь делаешь? – тихо прикрыв двери, спросила Франческа.

– Уверяю, я здесь только ради встречи. Хотела предложить твоему журналу материал для нового выпуска. Я передала его твоему помощнику.

Франческа одним стремительным шагом оказалась у коммутатора.

– Материал, что принесла госпожа Росси. Принесите его мне немедленно.

Уже через минута она, нахмурившись, изучала распечатанную статью. Затем недовольно цыкнула и скомкала бумагу.

– Это мы печатать не будем.

– Почему? Вполне подходящая статья, – делала вид, что не понимает, Габриэлла.

Брюнетка презрительно фыркнула, отправляя скомканный лист в мусорную корзину. На белом клочке ещё можно было различить заголовок: «Смерть и жизнь Дианы Каполла».

– Во-первых, копаться в жизни человека, которого только похоронили – верх нетактичности. Во-вторых, я не стану этого делать из уважения к Диане. В-третьих, мой журнал никогда не опустится до публикации статей, основанных на слухах.

– О, не будь такой занудой! Ты же, как журналист, должна трепетать перед сенсацией, – Габриэлла снисходительно фыркнула, прохаживаясь по кабинету.

– В том-то и дело, Габриэлла, я – не журналист.

– Никогда не поздно начать.

– Если я начну, какую сенсацию я раскопаю о тебе, Габриэлла? – расслабленно брошенный вопрос повис в воздухе, заставив шатенку замереть. Она нервно закусила губу.

Звезда эфиров замерла, подбирая слова. Встряхнув волосами, она вновь повернулась к Франческе, ослепляя улыбкой.

– Ну, нет так нет. Просто выпущу эфир о её жизни, чтобы почтить память. Давай поговорим об этом позже. Кстати… Оливия открывает выставку античного искусства и прислала мне приглашения. Одно для тебя.

Перед глазами Франчески возник алый конверт. Приглашение на выставку в королевском дворце Турина. Дата – через две недели. Она кивнула. Росси широко улыбнулась, схватила пальто и исчезла.

Убедившись, что телеведущая скрылась, Франческа нажала на коммутатор.

– Предупреди службу безопасности. Никто не должен переступать порог редакции без предварительной договоренности. Будь он хоть трижды звездой эфиров, королевским принцем или самим президентом. Статью уничтожить без следа.

Убирая палец с кнопки, она устало окинула взглядом алый конверт. Она мечтала лишь об одном: чтобы жизнь вернулась в прежнее русло. Без этого кошмара. Неужели это непомерная плата за спокойствие?

Chapter 7

Турин, Королевский дворец, 10:57

Франческа выпорхнула из машины, и дыхание перехватило у неё от восторга. Перед ней, словно видение из прошлого, возвышался дворец. Величественные фасады обрамляли площадь, подчёркивая монументальность места. Богатая архитектура классического стиля, утончённые окна, изящные балюстрады – всё говорило о былом величии. Ажурные ворота словно приглашали заглянуть вглубь. Никогда прежде она не бывала в Турине. Работа в пригороде Милана, дом в Неаполе – ей и не думалось, что нужно ехать так далеко за красотой. Но, возможно, она ошибалась. Турин, раскинувшийся у подножья Альп, опьянял чистейшим воздухом.

Каблуки отбивали чёткий ритм по брусчатке. Итальянская осень, благосклонно удерживая температуру, всё же посылала ледяные порывы ветра, пронизывающие до костей. У входа её ждал седовласый смотритель. Предъявив алый конверт, она получила кивок и прошла внутрь. Обычно открытый для туристов, сегодня дворец стал территорией избранных. Интересно, во сколько обошлась эта прихоть Оливии? Впрочем, владелица музеев вполне могла позволить себе закрытые мероприятия.

Бывшая резиденция королей встретила её роскошью. Мраморная лестница, украшенная скульптурами, манила наверх. Франческа, обхватив ладонью прохладные перила, с любопытством оглядывала стены, декорированные барельефами и картинами. Взгляд скользил по резным колоннам, величественным статуям. Мягкий свет наполнял пространство величием, достойным королевских особ.

Добравшись до нужного крыла, владелица глянца пообещала себе вернуться сюда позже. Она остановилась у порога зала скульптур. Тишину нарушали лишь приглушённые голоса. Взяв бокал шампанского, она вошла. Её взгляд сразу приковала величественная скульптура обнажённой женщины из светлого мрамора. Казалось, она дышит, вот-вот сойдёт с пьедестала. В глубине зала терялись другие изваяния: барельефы, бюсты, фигуры – свидетельства титанического труда Оливии. Архитектура дворца с его сводами усиливала ощущение невесомости. Ришар с наслаждением разглядывала каждую деталь. Каждая статуя дышала жизнью: казалось, даже щетина на мужских скулах пробивалась сквозь мрамор. Ум отказывался верить, что это лишь камень.

Достигнув конца зала, Франческа замерла, очарованная композицией: слева – фигура, словно сам скульптор, колдующий над образом женщины. Они обе купались в мягком свете прожекторов. Но скульптура женщины казалась ей до боли знакомой. Быть может, Оливия вдохновлялась кем-то, чьи черты до жути напоминали пропавшую год назад журналистку. Именно её лицо всплывало в памяти. Даже родинка у левого глаза – точная копия. Дело закрыли за недостатком улик. Шептались, она обожала скандальные статьи. Наверняка, это просто дань памяти. Брюнетка едва заметно усмехнулась и прошла дальше, где наконец встретила виновницу торжества.

В стильном комбинезоне, словно сотканном из теней и света, Оливия сама казалась живой скульптурой. Пепельные локоны, золотые серьги, массивный пояс. Заметив Франческу, она одарила её короткой улыбкой.

– Спасибо, что пришла, – надменный тон был неизменным.

– Было бы невежливо отклонить личное приглашение. Выставка великолепна.

– Благодарю, я потратила на неё несколько лет.

В этот момент в зале возник Антонио Руссо. Ришар проигнорировала едва заметную улыбку, скользнувшую по его лицу, когда тот встретился взглядом с Оливией.

«Будь здесь Габриэлла, она бы прыгала от восторга…» – едва не сорвалось с губ француженки. Но Росси не было видно.

Взгляд её упал на скульптуру: обнажённый человек, изогнувшийся в мучительной позе. Каждый мускул был проработан с невероятным вниманием. В этом изваянии Франческа вдруг увидела политика, ярко блиставшего на прошлых выборах, но не дошедшего до финиша. Он не исчез бесследно – якобы, снял кандидатуру и уехал. Или нет? Она помнила скандал с Руссо, но после – словно отрезало.

Дальше – больше: в каждой статуе Ришар видела знакомые лица. Наваждение, не иначе. Или её разум, измученный напряжением, играет злую шутку? Задумчиво закусив губу, она отгородилась от мира.

Тихий, обволакивающий голос вырвал её из омута мыслей:

– Надо же, ещё одно произведение искусства.

Повернувшись, Франческа тут же нахмурилась. Источником раздражения, как всегда, оказался этот королевский засранец, Монца, который сейчас смотрел на неё с ленивой усмешкой, держа в руках два бокала с шампанским. Прежде чем ответить ему, она окинула его взглядом. Неужели этот человек когда-нибудь выглядит иначе, чем будто сошел с итальянского подиума? Бордовые брюки облегали ноги, белая рубашка, небрежно заправленная в них, то и дело заставляла задерживать взгляд на полоске кожи, видневшейся из-под расстегнутых верхних пуговиц. Светлые волосы, как всегда в беспорядке, прикрывали длинными прядями глаза, изучающие её в ответ. Проникни сюда пронырливые журналисты, все газеты тут же пестрели бы заголовками о том, что королевский наследник явился на мероприятие с девушкой в парных нарядах. Франческа мысленно пожалела, что сегодня выбрала белую блузку с объемными рукавами и винную юбку на запах с высоким разрезом. Хотя она вообще не думала, что его несравненное высочество тоже был приглашен на это мероприятие.

– Надо же, какой нелепый подкат, – не смогла сдержать язвительного фырканья.

– Это далеко не подкат. Просто не мог не отметить, как ты сегодня хороша, – он слегка склонил голову. Мужчина слегка склонил голову, не отрывая взгляда от собеседницы. То ли врожденный французский шарм, то ли годы работы в редакции глянцевого журнала, но каждый выход Франчески был усладой для глаз. Она умела создавать стильные, утонченные образы, филигранно подчеркивающие ее фигуру. Вот и сейчас, его взгляд скользил по винной ткани юбки, обтекавшей бедра, а высокий разрез дразнил обещанием стройных ног, мелькавших при каждом ее движении.

Франческа тихо хмыкнула, приняла протянутый бокал и осушила его наполовину. Искренность комплимента захотелось приглушить алкоголем, чтобы окончательно не потерять голову.

– Ты следишь за мной, Монца? Почему наши пути пересекаются?

– Думаешь, мне нечем заняться? – ленивая усмешка скользнула по его лицу. – Оливия пригласила и меня. А поскольку выставка открыта в родовой резиденции моей семьи, я был обязан почтить её присутствием.

– Твоей семьи?

Вопрос, казалось, выбил его из колеи. Но, увидев искреннее непонимание в её глазах, он тихо рассмеялся:

– Для девушки, прожившей в Италии два года, ты на удивление мало знаешь. Это Palazzo Reale Torino – Королевский дворец, возведённый для резиденции Савойской династии. Идём, проведу экскурсию.

Франческа, словно зачарованная, не нашла сил сопротивляться, когда бокал выхватили из её рук. Её увлекли за собой. Лишь слабый протест сорвался с губ – что это неуместно. Монца пренебрежительно фыркнул.

Они спустились по мраморной лестнице и затерялись в лабиринте коридоров. Альберто уверенно вёл её за руку. Открыв дверь, он нарушил молчание:

– Начнём с того, что тебе понравится.

Ришар замерла, поражённая видом библиотеки, уходящей в бесконечность. Длинный коридор обрамлён шкафами, ломящимися от книг. В центре – круглый книжный шкаф с редкими изданиями. Сводчатый потолок мерк перед великолепием фолиантов.

– Здесь более двухсот тысяч томов. Часть собрана королём Карлом Альбертом, – сказал Альберто, прислонившись к косяку.

– Потрясающе, – прошептала Ришар.

Он наблюдал, как она увлекается, устремляясь к витринам. Её равнодушие задевало.

– Знал ведь, что зацепит! – Он заметил её хмурый взгляд. – Что-то не так?

– Нет, ничего, – глухо ответила она.

Ей хотелось спросить, зачем этот спектакль, но она знала ответ. Пока он держит колкости при себе, его можно выносить. Закончив осмотр, она вернулась к дверям.

– Куда дальше?

– Весь дворец в нашем распоряжении, – с деланным безразличием пожал плечами Альберто. Лишь бы её мысли не возвращались к утреннему сообщению, вырвавшему его из сна:

«Такая долгая прелюдия, Ваше Высочество! С каких пор вы так печётесь о женщине, которую нужно просто трахнуть?»

Он и не против, только покоя не даёт её ненависть, причину которой хочет выяснить.

Её ладонь указала на правый коридор.

– Что там?

– Тронный зал, зал аудиенций и зал совета, – отозвался Альберто. Он провёл здесь детство.

Тронный зал ослепил позолоченной роскошью. Потолок, расписанный фламандским мастером, трон, обитый алым бархатом. Золото кричало, подавляло. Альберто, щурясь, тихо фыркнул.

– Вот она, гордость итальянских королей… – в его словах сквозило презрение.

Он позволил ей окинуть взглядом зал и двинулся дальше.

– А это Зал Совета, некогда спальня герцогини.

Комната разительно отличалась. Резьба в изумрудных тонах, хрустальная люстра, камин из каррарского мрамора. Франческа опустилась на изумрудный диван. Альберто присел рядом.

– Значит, все твои предки жили здесь?

– До падения монархии в 1946 году. После – где придётся, но всегда в Турине, – его голос смягчился.

Он ждал очередного вопроса о богатстве, титулах. Но Ришар молчала. Ей было всё равно. И это задевало.

– Ты тоже решил остаться здесь? – её голос был равнодушен, но глаза выдавали другое.

– Мой дом напротив дворца. Хочешь, и там экскурсию проведу? – не удержался от колкости. Презрение на её лице заставило добавить: – Это шутка.

Франческа тихо усмехнулась и вскочила.

– Наверняка она срабатывает со многими. Не зря ты часто в светских хрониках.

Он смотрел на её спину. Она задела его.

– Я не такой плохой, как ты думаешь.

– Я думаю, ты ещё хуже, раз оказался в той же ловушке, что и я, – сухо отрезала она.

В ответ – молчание.

Кажется, она задела его за живое. Но размышлять об этом некогда: в глубине сумочки вибрирует телефон. Ришар смотрит на экран и не может сдержать шипение, которое вырывается прежде, чем она вспоминает, что в тишине коридора она не одна.

«Займись полезным телом, Ришар, а не разглядывай дворец! Я подтолкну к правильному решению!»

Руки начали дрожать, когда следом за сообщением пришла ссылка, которая тут же открыла ей статью, которой не должно было существовать. Которая вернула ее на шестнадцать лет назад, в тот день, который она всеми силами мечтала забыть. Кошмар, от которого избавиться получилось только после двадцати лет. Буквы плясали перед глазами, превращая ее в испуганную двенадцатилетнюю девочку, готовую закричать от нахлынувших воспоминаний. Это никто не должен увидеть, об этом никто не должен узнать.

Резко развернувшись, она лихорадочно убеждала себя, что это необходимо. Забудет всё, как только это закончится. Монца стоял, обдумывая её слова, и вздрогнул, ощутив её ладонь на своей шее.

– Если хотел меня трахнуть, придумай, где это сделать прямо сейчас.

В её зелёных глазах – отблеск уязвимости. Он проглатывает вопросы и тянет её к первой попавшейся двери. За ней – роскошная ванная комната в классическом стиле. Стены в глубоком синем с золотом, чёрно-белая плитка, хрустальная люстра. Но величие дизайна сейчас не занимало их. Он усадил её на холодную мраморную тумбу, всматриваясь в её лицо. Она отводила взгляд, дрожь выдавала смятение. Закрыв глаза, она судорожно вздохнула и потянулась к его ремню.

Он увидел это мимолетное колебание. Обхватив ее ладони, мужчина замирает, в замешательстве глядя в ее лицо. Казалось бы, радуйся, глупец, ведь все идет по твоему сценарию, но эта внезапная уступчивость рождает смутное беспокойство. Впрочем, секунды хватает, чтобы отогнать прочь ненужные мысли. Глупо отказываться от дара, который тебе преподносят. Он тряхнул головой, разжимая хватку, освобождая ее руки, которые тут же возобновляют прерванное движение. Ее жаркое дыхание обжигает шею, посылая дрожь по позвоночнику.

Воздух в ванной комнате сгущается от напряжения, когда к ее частому дыханию примешивается и его сбитое. Мужские руки, опьяненные предвкушением, скользят по бедрам, проникая в разрез длинной юбки, наслаждаясь податливой мягкостью плоти. Нет сил даже удивиться отсутствию нижнего белья – наверняка, все дело в деликатной ткани наряда, сквозь которую предательски проступали бы полоски, выдавая секреты при каждом движении.

Обхватив ее бедра, он притягивает Франческу ближе, утыкаясь лицом в изгиб шеи, зарываясь носом в водопад ее темных волос. Легкий аромат жасмина и корицы тут же оплел его чувства. Исконный запах, пробуждающий влечение, – дар, которым француженка владела от природы, не прибегая к ухищрениям парфюмеров, составляющих духи с этими нотами. Вдыхая глубже, Альберто чувствует, как этот аромат заполняет легкие, расслабляя и одновременно разжигая его и без того пылкое воображение. Кажется, он теряет рассудок, осыпая ее шею невесомыми поцелуями, вызывая в ответ тихий, приглушенный стон.

Ему не нужно слов, ей – притворной безмятежности. Это безмолвная сделка, негласная помощь, продиктованная лишь одним: необходимостью сохранить свои тайны. И ей противны уверенные прикосновения, эти ласковые, изучающие касания, скользящие по коже, словно огонь. Ему ненавистны поцелуи, дорожкой спускающиеся по ключицам и шее, от которых тело невольно вздрагивает. Ей не нужно его тихое, звериное рычание, когда ее ладони, осмелев, замирают у пряжки его ремня. Его не волнует желание оказаться внутри нее. Они лгали всегда, оберегая то, что должно было быть погребено в памяти, и продолжают лгать сейчас, задыхаясь друг в друге в оглушающей тишине ванной комнаты.

Франческа клялась забыть всё, когда выгибалась в его руках. Альберто обещал себе держать дистанцию, когда второй ладонью зарывался в её волосы, чтобы взглянуть в глаза. Возбуждение било в голову. Шантаж? Плевать. Выставка? Плевать вдвойне.

Брюки. Белье. Презерватив. Ритуал, отточенный годами светских похождений. Пальцы дрожали. Ришар молчала, лишь закусив губу. На щеках проступил румянец. Стон вырвался, когда тело почувствовало его. Каждый толчок проникал глубже. Светлые волосы щекотали кожу. К её стонам примешивался его шёпот о том, как она прекрасна, – шёпот, путающий мысли.

Каждое движение его бёдер отзывалось в ней новым стоном, заставляя вцепляться пальцами в его спину. Улыбка расцвела на его губах. Он чувствовал, как кровь пульсирует в унисон с каждым её вздохом. Все ощущения были словно впервые. Что с ней не так? Почему эта ненавидящая его француженка так хороша? Почему этот спонтанный секс дарил больше наслаждения, чем ночи с другими? Почему он цепенел от каждого её сдавленного стона?

Он попытался найти ответ, заглянув в её глаза. Зелёные озёра были затуманены. Её губы искусаны до крови в попытке сдержать звуки. Оргазм настиг её, когда движения Монца стали резкими, глубокими. Ришар не сдержала протяжного стона. Альберто излился следом, не спеша покидать тёплый плен.

Он ловил дыхание, затем выпрямился, отпуская её талию.

Едва он отошёл, женщина спрыгнула с тумбы и спешно привела себя в порядок. Ладони нервно разглаживали блузку, поправляли юбку. Повернувшись спиной, она дала ему возможность замести следы. Он отправил презерватив в урну, застегнул ремень. Она застыла у двери молчаливой статуей.

Он прочистил горло.

– Может, поужинаем? Мой дом недалеко.

Франческа даже не обернулась, вздрогнув плечами. Телефон в сумке снова завибрировал, но она не хотела знать, что там. Если её решение было ошибкой, то сообщение таило угрозу. Только вот казалось, что жизнь она сломала уже сама.

Повернув голову, она искоса посмотрела на него. На языке были едкие слова, но она не могла их сказать. Слова ранят острее ножа. Возможно, он не такой плохой, но не в её глазах. Вздохнув, она отвернулась.

– Благородно, что после всего ты стремишься накормить девушек, но я откажусь.

За спиной раздалось понимающее хмыканье.

Приблизившись, он коснулся носом её макушки.

– Когда-нибудь ты объяснишь мне причину своей ненависти. Если это из-за Летиции – прошу прощения.

Франческа едва сдержала ответ. Нет, дело не в сестре. Она оставила всё без ответа, рванувшись к выходу.

Но стоило распахнуть дверь, как она наткнулась на полицейского.

– Что вы здесь делаете? Эта часть закрыта… – голос оборвался, когда он узнал Монца. – Господин Монца, то, что вам позволен вход, не означает, что можно водить сюда посторонних.

– Вообще-то, можно. И сомневаюсь, что у вас есть полномочия мне запретить, – в одно мгновение Альберто преобразился, оттеснив Франческу за спину.

В глазах полицейского читалось желание возразить, но здравый смысл подсказывал, что представитель монархии всё ещё облечён властью.

– Тем не менее, что вы здесь делали?

– Мне раздвинуть ноги и продемонстрировать? – бросила Франческа, не в силах сдержать сарказм. Со стороны Альберто донесся короткий смешок.

– Воздержусь от демонстрации. Всех прибывших на выставку просят собраться в зале скульптур. Немедленно. – Полицейский фыркнул и, оставив Франческу и Альберто в недоумении, проследовал дальше по коридору.

Chapter 8

Поднимаясь на второй этаж, где Оливия разместила свою выставку, Франческа Ришар обвела взглядом помещение. Толпа заметно увеличилась, и теперь в ней преобладали люди в форме. Полицейские, словно коршуны, оцепили залы сигнальной лентой, превратив их в подобие места преступления. Женщина боялась подтвердить свою зловещую догадку, но взгляд, будто магнит, тянулся к дальнему углу. И вот, возле той самой скульптуры, покорившей её сердце с первого взгляда, лежала Оливия Сальви. Неподвижная. Бездыханная.

Она смотрелась несовершенным пятном среди белого изящества, расположенная между статуей скульптора и его работой, и сразу же бросалась в глаза. Франческа не была уверена, что вездесущие сотрудники правоохранительных органов, сейчас осматривающие округу, позволят ей подойти ближе. Но даже с расстояния в несколько метров, прищурившись, Ришар разглядела кровавую борозду, словно от удавки, на тонкой шее блондинки. Этого было достаточно, чтобы понять: пока они бродили по дворцу, устроительница выставки была безжалостно задушена. Не в силах отвести взгляд от развернувшейся перед ней кошмарной сцены, она уловила едкий, как капля яда, голос Монца, вонзившийся в подошедшего Антонио:

– Не выдержал её воплей, наконец решил прикончить?

– Кричала она разве что в постели, и меня, знаешь ли, это вполне устраивало, – усмехнулся Руссо, лениво обводя взглядом тело женщины. Франческа силилась понять – то ли политик пребывал в оцепенении, воспринимая трагедию сквозь мутную призму шока, то ли ему было попросту наплевать на то, что его женщина, с которой ему приписывали долгий роман, теперь мертва. – Я вышел позвонить, когда это случилось. Камеры должны это подтвердить. Эти шавки уже отправились изучать записи.

Мужчина испепелил взглядом проходящего мимо офицера, словно требуя немедленно найти виновного, подтвердить их невиновность и испариться в вечернем тумане. Какие уж тут добрые пожелания? Франческа, заметив эту вспышку ярости в его глазах, окончательно убедилась: Руссо далеко не безразличен к этой смерти. Просто он держался, натягивал маску безразличия, верный привычному образу.

Звук сообщения на телефоне Альберто вырвал Ришар из оцепенения, и она вдруг вспомнила о своём собственном телефоне, забытом после ванной из-за неожиданного визита полицейского. Доставая аппарат из сумочки, она нахмурилась, увидев на экране издевательский стих:

«Оливия, хозяйка мёртвых залов,

Где статуи не мраморные спят,

Ушла во тьму, дыханье потеряла,

И мастерская лишь хранит обряд.»

Нахмуренные брови королевского наследника вторили её собственному смятению. Их взгляды, потерянные и растерянные, впивались в экраны телефонов, тщетно пытаясь разгадать смысл четверостишия. Единственная нить, за которую отчаянно ухватилась мысль, сорвалась с её губ тихим шёпотом:

– Мастерская?

– У неё их было несколько, но одна точно здесь. В северной пристройке для прислуги, – отозвался Альберто, чьи познания о дворце казались безграничными. Когда Оливия стала владелицей музея, она попросила у Монца разрешения переоборудовать её под свою мастерскую. Тот дал согласие без колебаний, полагая, что ничего дурного не случится, если он позволит вдохнуть жизнь в заброшенное крыло, не видевшее применения более полувека.

– Они не дадут вам и шагу ступить, пока не убедятся в вашей непричастности, – Антонио снова бросил взгляд, полный нескрываемого раздражения, на снующую вокруг суету представителей власти, разбивая вдребезги робко зародившееся решение.

– Если идти через них… – в голосе Альберто зазвучали победные нотки. Кто, как не он, досконально знает все потайные ходы и выходы в резиденции собственной семьи? Им вовсе не обязательно прокладывать путь сквозь строй полицейских, чтобы добраться до мастерской Оливии. Легкая усмешка скользнула по его губам. Блондин развернулся, вновь внимательно сканируя взглядом безупречную гладь стен. Где-то здесь, в этом лабиринте полированного камня, скрывалась потайная дверь, ведущая в укромный коридор. Архитектор, возводивший эту резиденцию для монархов, получил строжайшее распоряжение: построить дворец таким образом, чтобы в случае нападения любой из наследников, слуг и особо важных гостей мог беспрепятственно покинуть здание, избежав участи жертвы восстания. И он преуспел. Практически в каждой комнате таилась потайная дверь, словно шепчущая о возможности бегства. В смутные времена правления последнего короля многие слуги, словно тени, скользили этими секретными путями, чтобы быстрее перебираться из комнаты в комнату, минуя людские скопления и зоркие взгляды.

Искомый путь наконец проявился. В серо-зелёных омутах его глаз мелькнул отблеск триумфа, когда взгляд зацепился за едва заметный выступ, притаившийся за очередным гипсовым изыском Оливии. Он коротко кивнул Руссо, жестом приглашая Ришар следовать за собой. Поймав на себе настороженный взгляд полицейского, он обманчивым движением притянул женщину к себе, создавая иллюзию мимолетного, украденного поцелуя. Франческа едва слышно зашипела от этого представления, но промолчала, прекрасно осознавая, что за ними неотрывно наблюдают, по меньшей мере, тридцать чужих глаз.

Дождавшись, пока всё внимание сотрудников власти наконец переключится с них на дальнейший осмотр, Альберто в один шаг приблизился к нужному месту. С тихим, почти неслышным щелчком дверь распахнула свои объятия, пропуская их в узкий, сумрачный коридор. Пыль веков ударила в нос, а взгляд выхватил нити паутины, лениво свисающие под высоким потолком. Потайной ход был тесен, не шире метра – и это понятно: чтобы скрыть его от любопытных глаз, его необходимо было сделать максимально незаметным, но всё же пригодным для человека.

Франческа ступала следом за королевским наследником, стараясь не нарушить тишину древних коридоров. Ей чудилось, будто пару веков назад здесь, словно призраки, скользили королевские слуги, незаметные тени, исполнявшие свой долг. Наверняка и предки Монца, будучи детьми, так же забавлялись в этих каменных лабиринтах, пока росли в стенах дворца, впитывая его историю и тайны.

Шаг за шагом они пробирались сквозь лабиринты коридоров, пока не достигли деревянной лестницы, ведущей вниз, – казалось, она вот-вот рассыплется от любого прикосновения. Альберто, не выказывая ни тени колебания, спустился на несколько ступенек, протягивая руку к застывшей женщине. В полумраке таинственно поблёскивали его серо-зелёные глаза.

– Этой лестницей не пользовались целую вечность, будь осторожна.

Женщине хватило мгновения, чтобы отдернуть руку, словно коснувшись раскаленного железа, и судорожно вцепиться в юбку, приподнимая её над щербатыми вековыми досками. Монца безмолвно вздохнул, продолжая спуск. В голове, словно на наковальне, отчаянно билась мысль: что он сделал? Неужели мимолетное знакомство, случившееся несколько недель назад, где он позволил себе обронить пару неосторожных слов, так её оскорбило? Или Летиция успела сплести вокруг его имени клубок лжи, представив его воплощением порока и греха, внушив ей отвращение? Он всё ещё надеялся, что то, что произошло меньше часа назад, позволит им хоть немного довериться друг другу, ведь они оба – заложники этой проклятой ситуации, где даже собственная жизнь им не принадлежит. Его мысли хороводом вились вокруг образа владелицы глянца, чьи шаги, словно эхо, отдавались за спиной. Вопросы клубились в горле, так и не находя выхода. Вместо этого он вновь и вновь прокручивал в памяти недавние события, вспоминая тот мимолетный страх, мелькнувший в её глазах после прочтения сообщения. Отчаянные, импульсивные действия, словно попытка бежать от чего-то… забыться? Чем больше он погружался в эти размышления, тем гуще становился туман непонимания.

Франческа по-прежнему хранила молчание, лишь плотнее сжимала губы. Покорно следовала за ним, доверяя его воле и позволяя уводить себя всё дальше в лабиринт дворца. Лишь на это мгновение она готова была положиться на него. Остановившись, блондин осторожно приоткрыл дверь, выглянул, чтобы оценить их местоположение, и тут же вернулся обратно.

– Бальный зал. Если выйдем, попадём в поле зрения камер, так что вернёмся назад. Осталось совсем немного.

Она верила каждому его тихому слову. Кто, как не он, знал эти коридоры, как свои пять пальцев. Ей почти захотелось спросить, сколько времени ушло на то, чтобы карта всей резиденции отпечаталась в его памяти, но она тут же отбросила эту мысль. Она не хотела знать ничего о его жизни.

Они шли ещё несколько минут, лавируя в извилистых коридорах, пока не достигли заветной двери. Наследник престола отворил её, бросив оценивающий взгляд внутрь. Возблагодарив свою цепкую память, сохранившую хитросплетения дворцовых переходов, он пропустил женщину вперёд.

Они прибыли. Бывшие покои королевской прислуги, ныне преображённые руками Сальви в скульптурную мастерскую. Обветшалые стены, словно хранящие дыхание времени, создавали неповторимую атмосферу творчества. Очевидно, Оливия не желала ничего менять, оставив всё в первозданном виде. Всюду – скульптуры, статуи, множество незаконченных работ, словно тоскующих по прикосновению мастера, ждущих его возвращения, чтобы обрести завершённость.

Ришар внимательно осматривалась, её взгляд скользил по мраморным и гипсовым изваяниям. Одни покоились на полках, другие возвышались на столах и подставках. В центре мастерской доминировала большая, незавершённая статуя, окружённая инструментами и материалами, – творение, которому не суждено было украсить выставку. Оливия не успела.

Брюнетка приблизилась, чтобы рассмотреть творение вблизи. Скульптура мужчины в строгом костюме и галстуке. Склонив голову, он обречённо смотрел в пустоту. Складки пальто, каждая деталь одежды казались живыми. Монца тихо хмыкнул, обойдя незаконченную работу.

– Надо же, как похож. Прямо один в один. – Заметив непонимающий взгляд, он поспешил прояснить, не отрывая взгляда от фигуры, возвышавшейся перед ним во весь рост. – Кристиан Когре, бывший владелец этого музея. Оливия сумела воссоздать его точный, словно живой, образ.

Франческа хранила молчание, углубляясь в мастерскую. Взор её притягивал старинный шкаф, увенчанный гипсовыми бюстами и статуэтками. Стена вокруг – полотно из набросков и рисунков человеческих фигур, словно Оливия стремилась постичь тайны движения, запечатлеть душу в каждой позе. Рядом – два столика на колёсах, заваленные рулонами бумаги для эскизов. Оливия дышала искусством, жила им.

Ноги сами понесли Франческу в дальний угол, где тусклый свет торшера выхватывал из полумрака рабочий стол, погребённый под ворохом писем, анатомических рисунков и книг по медицине. Именно последние приковывали взгляд – столь неожиданное соседство науки и творчества. Множество закладок пестрели в книгах, по которым зелёные глаза скользили с особым вниманием. Кровопускание, анатомически точное вскрытие, бальзамирование тела – с каждой строкой Ришар хмурилась всё сильнее. Нет. Она не могла…

Взгляд перебежал к письмам, их было не счесть. Одни – от профессоров различных институтов, с подробными пояснениями строения человеческого тела, другие – от неизвестных адресатов. В пестрой куче глаз выхватил одно, написанное изящным женским почерком:

«Госпожа Сальви, полагаю, вам будет… интересно первой прочесть статью о себе, что вот-вот увидит свет.

Не так давно судьба подарила мне возможность прикоснуться к тайнам вашей семьи. Ваша мать… боюсь, иначе как больной её не назовёшь. Женщина, чей гений угас, не выдержав бремени славы. Знаете, мне даже немного жаль вас. Наконец-то мне удалось отыскать сведения о вашем младшем брате. Примите мои искренние соболезнования. Бедный мальчик… Ах, если бы я могла заполучить ту роковую картину, что сломала жизнь вашей семье! Но, увы, говорят, она покоится в частной коллекции и недоступна для продажи. Случайно, не в вашей ли?

Как же ваша мать её назвала? «Сломленное солнце»? И ведь правда сломленное… сломленное собственной семьей. Я непременно упомяну об этом в своей статье, как и о той цене, что вашей матери пришлось заплатить за этот шедевр, госпожа Сальви.

Во время нашей недавней встречи вы обронили фразу, что я непременно внесу свой вклад в искусство. Что ж, после выхода моей статьи у вас уже не будет такой возможности! Обещаю.

С нескрываемым уважением, журналист Эмма Пазолини.»

Ришар тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, и принялась изучать остальные письма. С каждой прочитанной строкой её охватывал всё больший ужас.

«Госпожа Сальви, я ознакомился с вашим письмом и теперь могу дать вам окончательный ответ.

Чтобы остановить разложение, тело следует обработать натриевой солью, поглощающей влагу. Этот метод был известен ещё в Древнем Египте и применялся при мумификации. Однако, если вы стремитесь сохранить кожу в первозданном виде, после обработки солью необходимо провести бальзамирование.

При необходимости я готов встретиться с вами, чтобы детально описать все этапы этого процесса.

С глубоким уважением, профессор Каирского университета, Робер Энниг».

– Ты не знаешь, летала ли Оливия в Египет? – Брюнетка и сама не понимала, что заставило её задать этот вопрос. Альберто удивлённо вскинул брови, напрягая память. Их нельзя было назвать близкими друзьями, но поскольку её мастерская находилась в Турине, они довольно часто пересекались.

– Кажется, да, год назад. Они улетали с Антонио. – Ришар едва заметно кивнула, машинально просматривая остальные письма. Кажется, пелена спадала, и она начинала понимать, чем шантажировали владелицу музея. Следующее письмо обожгло её словно клеймо, вызывая нестерпимое желание развернуться и бежать обратно в зал, чтобы взглянуть в глаза Антонио.

«Госпожа Сальви. Недавно я встречался с господином Руссо, и он посвятил меня в суть дела. Я готов приступить к работе в самое ближайшее время.

Прошу сообщить адрес моей будущей мастерской.

С неизменным уважением, Томмазо Лупо.»

Женщина отказывалась верить своим глазам. Если её догадки верны, то владелицу музея она бы с превеликим удовольствием придушила собственноручно. Аккуратно отодвинув в сторону ворох писем, она вкрадчиво оглядела стол, надеясь отыскать хоть малейшую зацепку, способную подтвердить её ужасные подозрения. Статья, упомянутая в письме этой пронырливой журналистки, лежала на самом видном месте, небрежно прикрытая книгами и эскизами. Непостижимо, зачем Оливия оставила её здесь. Возможно, чтобы напоминать себе о пройденном кошмаре. А возможно, чтобы никогда не забывать о тех, кто готов идти по головам ради власти и признания.

Статья начиналась вполне невинно, повествуя о внезапном взлёте Оливии, ставшей настоящей звездой скульптурного искусства. Закончив один из самых престижных итальянских институтов по специальности «Скульптор», девушка продолжила обучение за рубежом. Она оттачивала мастерство в институтах Англии и Испании, а затем триумфально вернулась в родной город, где мгновенно перевернула привычное представление об этом виде искусства. Каждая её работа дышала жизнью, передавая всю палитру чувств, которые стремился выразить мастер. Ришар не могла не отметить восхищение, сквозившее в каждом слове, посвящённом работам Сальви. Но затем в статье разверзся настоящий поток грязи, способный в одночасье разрушить репутацию и карьеру:

«…Но что мы знаем об Оливии Сальви до её восхождения на скульптурный Олимп? Так долго оберегаемая личная жизнь и прошлое женщины наконец-то стали нам доступны. В список «заслуг» входит не только довольно увлекательная интимная жизнь с политиком Антонио Руссо, но трагичная смерть младшего брата двадцать лет назад и свихнувшаяся мать-художница.

Когда-то о Фабиане Сальви говорил каждый. Её полотна вывешивались в домах и резиденциях и пополняли частные коллекции именитых людей. Выставки проводились каждые полгода, а все картины распродавались уже к концу дня. Обладать её полотнами хотел каждый. Но позже в работах Фабианы произошёл застой, вызванный болезненным разводом, с которым женщина справилась с большим трудом. Но справилась ли на самом деле?

Двадцать лет назад, когда её дочь Оливия ещё даже не думала о восхождении в мир итальянского искусства, будучи девочкой десяти лет, её мать пообещала написать новое полотно, которое порадует каждого ценителя. Ей удалось закончить его к обещанной дате, только вот «Сломленное солнце» с её рук так и не увидело свет. Возможно, это из-за того, что на полотне изображён собственный семилетний сын госпожи Сальви, которому женщина собственноручно сломала позвоночник ради этой картины. К сожалению, найти картину не удалось. Но в архивах обнаружились документы вскрытия, подтверждающие страшную правду: позвоночник, руки и ноги мальчика были изувечены, что и привело к его смерти. А похороны Андреа Сальви состоялись через три дня после завершения злополучного полотна…»

Женщина не совладала с собой, скомкав газетный лист в побелевших пальцах. Она всем сердцем ненавидела этих падальщиков пера, бесцеремонно копающихся в чужих жизнях, растравливающих старые раны, которые хотелось забыть навсегда. Вступив в управление журналом после смерти сестры, она железной рукой пресекла любую возможность появления на страницах издания статей, способных сломать чью-то судьбу. Журналистам, жаждущим копаться в сплетнях, слухах и грязном белье, было предложено покинуть редакцию немедленно. С тех пор за последние два года из стен её журнала не вышло ни одной сплетни или грязного факта. И сейчас, глядя на испещрённую желчью статью журналистки, Франческа не могла не уловить собственную мысль: она, возможно, тоже хотела бы избавиться от неё. Встряхнув тёмными волосами, она бросила отстранённый взгляд на наследника престола, который с самого прихода сюда почти не подавал признаков жизни, словно решил составить компанию бесчисленным гипсовым изваяниям, населявшим комнату. Альберто почти мгновенно перехватил её взгляд и вопросительно вскинул брови. Всё это время он не отвлекал Франческу от её занятия, наблюдая, как дотошно она сканирует каждую найденную деталь, как морщит нос и хмурит брови, анализируя информацию, как закусывает губы, когда роящиеся в голове догадки приходились ей не по душе.

– Я должна убедиться, – чуть слышно прошептала француженка, словно боясь нарушить тишину зала. Она отыскала небольшую стамеску и вернулась к скульптуре, возвышавшейся в центре. Зная, что изваяние передаёт образ бывшего владельца музея, женщина с особой осторожностью выбрала место. Приоткрытая шея у воротника гипсового костюма показалась ей наиболее уязвимой. Несколько неторопливых движений – и взору её изумрудных глаз предстала полоска человеческой кожи, проглядывающая сквозь трещины гипса. Стамеска с оглушительным звоном выпала из рук, и тихий вскрик сорвался следом. Стоявший у противоположной стены Монца заметно напрягся.

Франческа собрала волю в кулак и, склонив голову с еле уловимой грацией, манила его жестом к скульптуре.

– Ты говорил, он похож на Кристиана Когре? Позволь удивить: это и есть он. – Изящные пальцы, словно дирижёрская палочка, заставили его взгляд застыть в точно указанной точке. – Похоже, Оливия подняла искусство на небывалую высоту. Часть её скульптур – живые люди. Вернее, уже не совсем живые. Подразумеваю, что и наверху тоже. Там… – Ришар кивнула головой в сторону стола. – …доказательство того, что она достаточно долго изучала эту тему: вскрытие, бальзамирование, сохранение тела.

– Сумасшедшая сука, – со стороны блондина послышалось глухое ругательство, а взгляд не отрывался от скульптуры. Точнее, от человека, который раньше всегда приветствовал его в королевском дворце, позволял исследовать каждый угол и рассказывал ту часть истории, которую он ещё не знал. Который за несколько лет стал для него близким, почти вторым отцом. Если Сальви действительно сделала это, тем самым освободив себе место, чтобы стать владелицей, он убил бы её. Хотя, стоп. Это уже сделал кто-то другой.

– А Руссо, похоже, знал об этом. Он нашёл ей человека, который всё это делал. – Франческа задумчиво смотрела, пытаясь выстроить план дальнейших действий. Оливия оказалась безумной фанатичкой, достойной своей матери. Но неужели всё это стоило того, чтобы получить признание? Полная картина пока не складывалась, но мотивы шантажа становились кристально ясными. – Нужно поговорить с ним. Но сначала хотелось бы избавиться от этого.

Альберто молчал, видимо, задумавшись над её словами или же ища причину для отказа. В его голове было несколько вариантов, но он не знал, какой окажется верным. Он в очередной раз обвёл взглядом помещение, вспоминая прилегающие коридоры и развилки. О жесте француженки он спросит позже, сейчас нельзя было терять ни секунды. Они и так задержались здесь дольше дозволенного, их отсутствие скоро станет очевидным.

С глубоким вздохом, словно выпуская из груди всю тяжесть последних часов, он извлёк из кармана зажигалку. Возможно, впервые за долгое время он был рад, что не выбросил её – этот трофей, это горькое напоминание о прошлом, которое он так долго носил при себе. Бросив на брюнетку напряжённый, изучающий взгляд, он тихо, почти обречённо, произнёс:

– Мы сожжём мастерскую. Вернёмся тем же путём. Здесь хорошая система оповещения, пожарные прибудут быстро, и огонь не перекинется на основное здание. – Дождавшись её слабого кивка, он взял одно из писем Оливии. Огонь, сорвавшись с зажигалки, жадно лизнул бумагу, разгораясь в его руке, словно отголосок пламени, бушующего в душе. Монца несколько мгновений зачарованно смотрел на пляшущие языки пламени, а затем отбросил полусгоревший клочок к другим письмам, которые тут же вспыхнули, пожираемые огнём.

Безмолвно открыв потайную дверь, что привела их сюда, он нырнул внутрь, увлекая за собой Ришар. Обратный путь казался короче; он шёл быстрым, уверенным шагом, увлекая женщину за собой, стараясь не думать о том, что они только что совершили.

О том, что он позволил себе разрушить то, что было гордостью его предков, он подумает после. В тишине своего дома, вдали от чужих глаз, среди бережно хранимых фотографий семьи. А сейчас он уверенно толкнул нужную дверь, возвращая их в зал, в самый укромный уголок за скульптурой. Хотя он уже не был уверен, где кончается камень и начинается когда-то живший человек.

Краем глаза он поймал внимательный взгляд и, не находя иного выхода, успокоил себя тем, что всё идёт по плану. Словно повинуясь невидимой силе, он притянул Франческу к себе, успев прошептать слова извинения, прежде чем впиться в её губы требовательным поцелуем. Они должны были создать иллюзию пары, нашедшей убежище от нервозности в объятиях друг друга. Он чувствовал, как её ладонь обвивается вокруг его шеи. Со стороны это выглядело как нежная страсть, но он ощущал, как длинные изящные пальцы сжимаются сильнее, чем следовало бы, словно стремясь навсегда перекрыть ему кислород. В её широко распахнутых, изумлённых глазах он видел отблеск отвращения к этому вынужденному шагу. Да, он мог придумать что-то другое, мог найти иной выход. Но не захотел. Она вынудила его поджечь мастерскую, пусть и не озвучила этого вслух, а он вынудил её ответить на поцелуй. Они квиты. Каждый совершил поступок, о котором не сможет забыть и, вероятно, будет жалеть.

Звон пожарной сигнализации, оглушительный и настойчивый, заглушил слова чиновника, словно стальной занавес, оборвавший миг их близости. Монца едва заметно провёл языком по губам, ощущая привкус чужой помады, и небрежно засунул руки в карманы, бросив ленивый взгляд на полицейского. Тот, в свою очередь, внимал хриплому голосу рации, из которой доносились обрывки фраз о пожаре, внезапно вспыхнувшем в северном крыле дворца. Наследник, хранивший до этого молчание, слушал ругательства и растерянные возгласы, не находившие ответа в эфире.

Протокол диктовал немедленную эвакуацию, чтобы избежать жертв. Гостей вывели на площадь перед дворцом, хмуро объявляя, что каждого, кто присутствовал на выставке, вызовут в участок для дачи показаний. Альберто на это лишь закатил глаза и потащил молчаливую Франческу за собой, в сторону дома.

Интуиция подсказывала ему, что ей необходимо время, чтобы переварить случившееся, а ему – крепкий кофе. Казалось, женщина даже не заметила смены обстановки, пока не оказалась на пороге его дома. Вибрация ожившего телефона и скрип открывающейся двери вырвали её из плена задумчивости. Достав телефон, Франческа растерянно вглядывалась в пляшущие буквы, не зная, как реагировать на ядовитое послание:

«Решила спасти душу прогнившего человека? Как благородно, Франческа. Или думаешь, тебя спасут так же?»

Она подняла взгляд на Альберто, уже пересекшего кухню и колдующего над кофемашиной, готовящей ему порцию бодрящей горечи.

– Найдётся что-нибудь выпить? – тихо спросила она.

– Решила остаться у меня? – в его голосе сквозила едва уловимая насмешка. Он понимал, что Ришар не сядет за руль после капли алкоголя, но не мог удержаться от колкости. В мгновение ока на мраморном острове появились бокал и бутылка белого вина. Франческа успела заметить этикетку, оценивая стоимость своего сегодняшнего забвения.

– Один бокал не повредит. До отеля как-нибудь доберусь, – фыркнула она, принимая в руки тонкое стекло. Её позиция была ясна как день: она не останется с ним ни на минуту дольше необходимого. Альберто пожал плечами с видом человека, которого это нисколько не задевает.

– Как знаешь, я не настаиваю. Выберешь отель – дай знать, утром заеду. Поедем к Руссо. – В его спокойном голосе не дрогнуло и тени тех бушующих внутри эмоций. Он лишь надеялся, что вскоре она перестанет так остро реагировать на каждое его слово, и им удастся поговорить о случившемся. Не сейчас. Позже. Он готов ждать столько, сколько потребуется. Его изучающий взгляд скользнул по ней, замечая, как её пальцы вновь забегали по экрану телефона, выискивая что-то в списке контактов. Прижав телефон к уху, она замерла в ожидании ответа, чтобы бросить всего несколько коротких фраз:

– Задержусь в Турине, буду через пару дней. – Не дожидаясь ответа, она тут же прервала звонок, встретившись с серо-зелёными глазами, в которых плясала ирония, приправленная интересом.

– Ревнивый любовник?

– В мире столько кокаина, а ты суёшь нос в мои дела. – Ришар не удержалась от колкости, закатив глаза на эту типично мужскую фразу. Альберто лишь тихо хмыкнул в ответ. Туше. – Помощник. Когда меня нет, он отвечает за журнал. А раз недавно его посетила Росси, приходится вечно следить за каждым его шагом.

– Уже успела подружиться с Габриэллой? Летиции потребовались месяцы… – Мужчина осекся, поняв, что затронул тему, которую следовало бы обойти. Он почти физически ощутил на себе её пристальный взгляд. Ришар долго молчала, беззвучно шевеля губами, словно подбирая слова, но в итоге решилась говорить прямо.

– Я с детства змей не перевариваю. Но, знаешь, я не удивлена, что сестра с ней сдружилась. Они друг друга стоят. Габриэлла приходила не ко мне. Она хотела пропихнуть статью о Диане и передала её в редакцию в моё отсутствие. Если бы я не приехала, её бы напечатали. Когда мы встретились, она ловко выкрутилась, передав мне приглашение на выставку.

– В её духе, – наследник итальянской короны едва заметно фыркнул, словно сдерживая рык. Габриэлла… Она действительно была готова идти по головам, не обращая внимания на чужие чувства, словно шахматная фигура, безжалостно сметающая всё на своём пути. Подобная выходка вполне в её духе – дерзкая и расчётливая. Удивительно, что, передав приглашение Франческе, она сама не удостоила своим присутствием выставку. Неужели нашлось занятие, более достойное её внимания, чем это мероприятие? Нужно связаться с Конте. Он, словно верный пёс, всегда в курсе всех передвижений и капризов этой теледивы. Верный пёс, несостоявшийся любовник… В голове Монца роились эпитеты, складываясь в едкую характеристику.

Ришар допила бокал вина и гордо выпрямилась. В глазах было видно, что спасительная доза алкоголя привела мысли в порядок и дала возможность собраться. Кратко улыбнувшись, она безмолвно поблагодарила за напиток и направилась к дверям. Альберто не провожал. Ему и самому было что обдумать.

Chapter 9

Турин, отель «Piazza Carlinа», 7:46

Альберто Монца, едва заметно зевнув, прикрыл рот ладонью. В лобби отеля, название которого Ришар прислала лишь накануне вечером, царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь сонным дежурством администратора. Франческа обещала быть готовой к восьми, и Альберто приехал заранее.

Отель, выбранный француженкой, представлял собой причудливый архитектурный ансамбль, где классические колонны изящно переплетались с современными элементами. Внутренний двор, обрамленный арочными проходами, напоминал тихую гавань. Фасад, выдержанный в строгом классическом стиле, украшали величественные окна и ажурная балюстрада второго этажа. Высокие стены, опоясывавшие двор, были инкрустированы темными стеклянными панелями, а пол вымощен каменными плитами, образующими сложный геометрический узор. Элегантное сочетание эпох заявляло о себе с порога.

Внутри царил более смелый и современный дизайн. Светлая зона отдыха манила мебелью в винтажном стиле, а в самом центре лобби, словно яркие акценты, расположились четыре алых кресла вокруг круглого деревянного столика. На нем одиноко остывала чашка кофе – знак заботы сонного администратора. За столиком тянулся длинный бордовый диван, а на стене, словно гипнотизируя, мерцал экран большого телевизора, в цикле повторявшего приветственный ролик.

Альберто сидел, подпирая голову рукой на подлокотнике кресла, и вглядывался в сторону лестницы и лифта, откуда с минуты на минуту должна была появиться сестра Летиции. Вчера он долго не мог заснуть, прокручивая в голове события. Кто бы мог подумать, что Оливию убьют в течение нескольких часов после открытия выставки, к которой она готовилась годами. И кто мог представить, что часть её работ – это когда-то жившие люди. Не слепки с натуры, а, чёрт возьми, настоящие тела, замурованные в гипс.

От мыслей его отвлек тихий стук каблуков. Альберто медленно моргнул и поднял взгляд на появившуюся перед ним владелицу глянца. Она была одета в объемный свитер с открытыми плечами и длинную плиссированную юбку – на сей раз, увы, без разрезов. Всё в оттенках кофе. Образ, не подходящий для диалога с Руссо. Он больше подходил для дорогого ресторана, куда её хотелось повезти прямо сейчас. Или на выставку. В любое место, где на неё будут смотреть сотни людей, а всё её внимание будет принадлежать только ему.

Серо-зеленые глаза мужчины скользнули дальше, отмечая детали: темно-каштановые волосы собраны в объёмный пучок, из которого выбивались две пряди – явный признак того, что причёску делали на бегу. В ушах поблёскивали большие круглые серьги. Это был первый раз с момента знакомства, когда он видел на ней аксессуары. Казалось, она намеренно отказывалась от украшений. И от макияжа тоже – на её лице обычно была лишь одна помада неизменного оттенка, вкус которой ему довелось ощутить вчера. Но сейчас не было и её. Лицо выдавало неприкрытую усталость – француженка, как и он, явно провела почти бессонную ночь, дотошно разбирая по косточкам каждый момент минувшего дня.

Впрочем, даже сонная, Франческа не забывала о своей неприязни. Она натянуто улыбнулась, наградила его мимолётным взглядом, пробормотала что-то невнятное про позёрство и направилась к выходу. Альберто, вынырнув из объятий кресла, где провёл добрых полчаса, последовал за ней.

На нём был элегантный двубортный плащ с чёрными и бежевыми элементами, под которым угадывались строгие линии чёрных брюк, чёрной рубашки и бежевого жилета. Не самый дорогой его наряд из обширного гардероба, так что слова Ришар о позёрстве можно было не принимать всерьёз. Он просто привык выглядеть соответственно. А учитывая интерес журналистов к его персоне, это было скорее вынужденной мерой – чтобы не мелькать на страницах глянца в чём попало.

Но сегодня Монца не намерен был тратить время на пустые препирательства. Он галантно распахнул дверцу своего автомобиля, позволив брюнетке скользнуть на пассажирское сиденье, обогнул машину и сел за руль. Мотор дорогой игрушки королевского наследника ожил с породистым рыком.

Франческа наконец решилась нарушить тишину. Они ведь даже не обменялись приветствиями. Конечно, то, что невыспавшаяся женщина обычно превращается в редкостную стерву, не отменяло элементарной вежливости. Поэтому, несмотря на состояние, она едва слышно прошептала:

– Спасибо, что предложил поехать вместе, и.… доброе утро?

В ответ с водительского сиденья донёсся хриплый смешок, и под её напряжённым взглядом рука Альберто легла на рычаг коробки передач в опасной близости к её колену. Лёгкое движение – и рука вернулась на оплетку руля.

– Во мне сейчас как минимум литр кофеина, милая. Не уверен, что утро будет добрым в ближайшие несколько дней.

Брюнетка с трудом проглотила ласковое обращение, сделав вид, что не заметила его. Где-то в глубине сознания мелькнуло мимолётное желание отвесить пощёчину, но она вздохнула и отогнала эту мысль. Возможно, позже. Но не сейчас. Сейчас она даже сквозь стекла очков, покоящихся на переносице мужчины, видела тени под его глазами, подтверждавшие слова о бессоннице.

– Наверное, во мне тоже, – сказала она.

Резкий поворот заставил брюнетку вжаться в сиденье. Выпрямившись, она с недоумением посмотрела на мелькающие за окном улицы и снова нарушила тишину:

– Куда мы едем?

– Антонио Руссо живёт в Риме, поближе к любимому сенату. Но поскольку его покойная подружка временами любила статуи больше, чем его самого, он был вынужден приобрести квартиру здесь, в Турине. Чтобы не мотаться туда-обратно по несколько раз в неделю. Так что едем туда.

Блондин предоставил исчерпывающий ответ, позволив ей расслабиться. Его автомобиль знали все в городе, а значит, у него не хватило бы духу увезти её в какое-нибудь отдалённое место, чтобы «избавиться». Да и зачем? Она и вчера предоставляла уйму возможностей, слепо следуя за ним по дворцу, но он ни одной не воспользовался.

Пейзаж не трогал её до самого момента, когда они свернули на нужную улицу. Та дышала умиротворением, даже в предрассветный час на ней царило сонное спокойствие. Старинные здания, обрамлённые арками окон и коваными балконами, словно братья-близнецы, смотрели друг на друга через узкую полоску мостовой. Турин не переставал удивлять архитектурной симфонией, бережно сохранённой сквозь века.

Альберто уверенно вёл её, будто по знакомым тропам. Возможно, так оно и было. Он поднялся на последний этаж и, едва заметно кивнув, указал на нужную дверь. Ришар нашла кнопку звонка, и его трель разорвала густую тишину квартиры.

Несколько томительных минут спустя дверь распахнулась, являя взорам недовольного, явно только что пробуждённого мужчину. Антонио окинул незваных гостей испепеляющим взглядом, закатил глаза и, не проронив ни слова, скрылся в глубине квартиры, даже не пригласив войти. Впрочем, церемонии сейчас волновали их меньше всего.

Франческа, отбросив условности, бесцеремонно вошла внутрь, оглядывая убранство. Сразу было видно, что здесь бывали нечасто. Гостиная – скорее проходная комната, ведущая в двух направлениях – встречала одиноким коричневым кожаным диваном, украшенным парой светлых подушек. На полу лежал светлый ковёр, а рядом – низкий деревянный журнальный столик, заваленный книгами. Деревянные балки на потолке, добавлявшие помещению особый шарм, очевидно, остались от прежних владельцев. Оливия, с её тонким художественным вкусом, решила сохранить их, обыграв в дизайне.

Пройдя через гостиную, француженка попала на кухню. Маленькая, с минималистичным дизайном. В центре стоял круглый обеденный стол и четыре бежевых стула. Светлые кухонные шкафы с вкраплениями тёмного дерева выглядели почти нетронутыми. Отсутствие верхних шкафов и посуды лишь подтверждало догадку – кухня редко видела жизнь.

Дальше коридор вывел её в кабинет. Единственное место, где чувствовалась жизнь, где хозяева проводили большую часть времени. Всё те же деревянные балки на потолке. Интересно, Сальви выбрала последний этаж именно из-за них? Или были другие, более весомые критерии? В центре комнаты возвышался массивный деревянный стол с тёмной столешницей и настольными лампами. За ним – большое кожаное кресло. Огромные шкафы, расставленные вдоль стен, оставляли достаточно места для единственного холста, висевшего на стене. Напротив стола – два таких же кожаных кресла, под которыми был расстелен тёмный пушистый ковёр.

Едва переступив порог кабинета, француженка ощутила на себе давящий, словно каменный, взгляд. Руссо, отшвырнув на массивный стол телефон, ещё секунду назад трезвонивший о новых сообщениях, восседал в кресле, словно разъярённый лев в своём логове. Он медленно, с нескрываемым раздражением, окинул незваных гостей, посмевших нарушить его покой. Застёгивая пуговицы белоснежной рубашки, политик не сдержал утробного рыка, адресованного брюнетке:

– Одно лицо, как чёртова сестра.

Владелица глянца непонимающе вскинула брови, выдавив из себя лишь одно слово:

– Что?

– Что слышала. Она всегда являлась с таким же видом, когда собиралась вытрясти из меня деньги. Теперь вот ты. Ваша семейка уже в печёнках сидит. Ну, а ты… – Тёмные, как омут, глаза скользнули по королевскому наследнику, который в этот момент вальяжно опускался в кресло, закидывал ногу на ногу и лениво осматривал кабинет. – Какого чёрта ты вообще здесь забыл?

– Просто сопровождаю. Не кипятись так, а то ещё седина появится.

Ленивый ответ Монца вызвал у мужчины тихое ругательство. Франческа тем временем задержала взгляд на картине, висевшей на стене за столом Руссо. На холсте, словно сотканном из густых мазков масла, застыл мальчик, примостившийся на камне у речного берега. В светлой рубашке и штанах с небрежно закатанными штанинами он казался хрупким созданием. Одна нога, словно нехотя, касалась поверхности воды, а другая, согнутая, была прижата маленькой ручкой к груди. Вторая рука, скрытая за спиной, служила невидимой опорой. Светлые волосы обрамляли лицо, а во взгляде, при долгом рассмотрении, читались усталость, боль и.… страх.

– А это, должно быть, знаменитое «Сломленное солнце»? – её голос вырвал мужчину из раздумий, заставив политика обернуться и нахмуриться. Невероятно, эту картину искали многие журналисты, а она висела прямо перед носом.

Брюнетка скользила взглядом по плавным мазкам, наслаждаясь гармонией цветов, нежными переходами и едва заметным автографом автора: «Фабиана Сальви». Чувствовалось, что картина написана с особым трепетом, с желанием передать все черты любимого дитя. Наивного, смотрящего в будущее взглядом, ещё не омрачённым печалью. Франческа не сдержалась, тихо прошептав в сторону холста:

– Не верится, что вокруг этого полотна ходит столько ужасных слухов.

Антонио высокомерно фыркнул, прежде чем подняться и подойти ближе. Его взгляд снова встретился с картиной, тайну которой Оливия готова была защищать ценой собственной жизни.

– Слухов? Фабиана на самом деле сломала ему позвоночник и конечности ради этого полотна. Андреа не мог долго сидеть на холодном камне и постоянно жаловался. Мать Оливии, будучи особой с расшатанными нервами, не выдержала стенаний ребёнка и поступила радикально. На картине не видно, но за спиной у него подпорки, к которым он был привязан под рубашкой, чтобы не терять позу.

Теперь француженка понимала, почему в чистых, светлых глазах ребёнка сквозил ужас. Это был страх перед собственной матерью, причинившей ему боль ради искусства.

– Надо же, так Оливия оказалась сумасшедшей сукой, как и её матушка. Какая неожиданность! – насмешливый голос из-за спины Руссо ударил по нервам, как хлыст. Ярость, мгновенно вспыхнув, заставила политика резко обернуться к наследнику престола.

– Рот закрой. Это Летиция была сумасшедшей сукой, которую ты ублажал, а Оливия…

– Больной сукой? Маньячкой? Кем она была в твоём воспалённом сознании? Или ты и дальше будешь корчить невинность, будто не ведаешь, что творилось в её мастерской?

Взгляд исподлобья, острый как лезвие, заставил мужчину замолчать. Это была схватка двух равных, каждый из которых обладал своей долей власти. Антонио знал: в мастерской уже раскрыли грязные секреты Сальви, узнали о тёмной стороне её «выставки». А Ришар… если в ней текла та же кровь, что и в её сестре, она вцепится в эту информацию мёртвой хваткой и тут же начнёт шантаж. Снова.

Руссо, словно под грузом невидимого бремени, тяжело вздохнул, давая понять: игра окончена, они могут задавать свои вопросы. Владелица глянца грациозно опустилась в кресло, словно отряхиваясь от наваждения, тут же изгоняя из головы гнетущий образ.

– Не могу поверить, что ты знал о её действиях. И даже нашёл исполнителя? – брюнетка говорила тихо, будто каждое слово вырывала из себя.

Политик усмехнулся и вальяжно откинулся в кресле, задумчиво поглаживая подбородок. Взгляд француженки был прикован к нему – высокому, излучавшему властную уверенность в каждом жесте. Антонио не выглядел на свои годы. Ему давно перевалило за тридцать пять, но лишь едва заметные морщинки у глаз выдавали возраст. Тёмные волосы, тёмные глаза – хищник в человеческом обличье, стремительно взлетевший и укрепившийся в политических кругах. О его взрывном характере говорили и писали слишком много, чтобы составить полное представление. Интуиция безошибочно подсказывала ей, как вести этот разговор, чтобы не навлечь на себя беду.

– Не сразу, нет. Сперва она прикрывалась невинным интересом к египетской теме, якобы для будущей выставки. Мы даже в Каир летали, чтобы она с местными египтологами пообщалась. Но когда я увидел в мастерской скульптуру Эммы Пазолини… тогда всё понял. Эта хищная змея умудрялась пролезть в каждую щель нашей жизни в своё время и потрепала достаточно нервов.

– А Томмазо Лупо?

– Студент-медик. Она попросила найти кого-то, кто мог бы продемонстрировать ей, как эта технология работает – я и нашёл. Честное слово, я не представлял, что всё зайдёт так далеко.

Антонио говорил ровно, сохраняя напускное спокойствие. Королевский наследник, до этого хранивший молчание, позволил себе презрительно фыркнуть, услышав эту тихую и явно фальшивую исповедь. Трудно было поверить, что человек, деливший постель с Сальви, не догадывался, что задумала эта психопатка, когда вдруг воспылала интересом к теме, лежащей так далеко от её настоящих увлечений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.