Нарбут М.
Двойное благословение. Под сенью Исаакия

С первого января каждый раз начинался новый год. Вчера за столом дядя настойчиво желал ему остепениться, обзавестись детьми и обрести столь желанное счастье в семейной жизни. Платон сел в кровати, повёл плечами и посмотрел на лежащую рядом Елизавету Фёдоровну Берестяну. Её тёмные, почти чёрные глаза сейчас казались безмятежными, но он слишком хорошо знал, как внезапно в них может вспыхнуть пламя раздражения.

Он познакомился с ней на званом вечере. Его пленили её хорошенькое личико и глубокие карие глаза в обрамлении длинных ресниц. Платон отчётливо помнил их встречу. В угоду дяде Борису Юрьевичу Воронцову, принявшему его восьмилетнего, в свою семью после гибели родителей, «повёрнутому» на дворянстве, семейственности и сохранении семейной винодельни в Крыму, Платон заключил с Елизаветой помолвку. Борис Юрьевич Воронцов был человеком старой закалки. Его жизнь была построена по строгим правилам, которые он неукоснительно соблюдал сам и требовал того же от окружающих. В его кабинете на стене висели фотографии предков, а на полках стояли книги по истории дворянских родов России. Он хранил традиции как святыню, считая, что именно они делают человека человеком.

Платон помнил, как в детстве дядя учил его:

– В жизни, мальчик, главное – честь и достоинство. Деньги приходят и уходят, а репутация остаётся навсегда.

Винодельня в Крыму была для Бориса Юрьевича не просто бизнесом, а делом жизни. Он лично следил за каждым этапом производства, от выращивания винограда до выдержки вина. Его коллекция вин насчитывала более двухсот сортов, и каждый он мог описать с закрытыми глазами.

В отношениях с людьми дядя был прямолинеен до резкости. Он не терпел лжи и лицемерия, но при этом всегда держал своё слово. Особое внимание он уделял воспитанию. Платон до сих пор помнил бесконечные уроки этикета, занятия по истории рода, бальные танцы и обязательные визиты к родственникам. «Ты должен понять, – говорил он не раз, – деньги и успех – это хорошо, но без семьи, без продолжения рода всё теряет смысл. Ты последний в нашем роду, и это большая ответственность».

Борис Юрьевич Воронцов, поддерживал сторону Лизы. Его прагматичный ум подсказывал, что для продолжения рода не так важно, какая у невесты внешность или характер, главное – чтобы семья была создана. В его понимании Лиза, несмотря на все её недостатки, была подходящей партией: молодая, энергичная, способная вести светскую жизнь. То, что она делала пластические операции, его не смущало – в конце концов, красота в современном мире ценилась высоко.

«Платон, – говорил он не раз, – ты слишком придирчив. Лиза – достойная девушка из хорошей семьи. Главное – вы вместе, а остальное приложится». В его глазах Лиза была лучшим вариантом из всех, с кем встречался Платон за последние годы.

      Лиза, пусть и выделявшаяся харизмой и ставившая себе в заслуги статус инстаграм-блогера и «светской львицы», Платона совершенно не привлекала. Получив доступ к его деньгам, она сделала множество операций, изменила форму глаз, удалила какие-то «комки» с лица и полностью изменилась. Потеряла прельстившую его изюминку. Она твердила, что стала «идеалом красоты», но Платон находил её отталкивающей. Впалые скулы, надутые губы и сделанная грудь – в ней новой ему не нравилось ничего. Готовить Лиза не любила, и Платон свыкся с постоянными заказами еды из ресторанов. При любой оплошности с чьей-либо стороны Лиза устраивала скандал, показывая свою алчность и манерность.

Особое внимание Борис Юрьевич уделял тому факту, что Лиза активно ведёт социальные сети, что, по его мнению, могло быть полезно для продвижения семейного бизнеса. Он видел в этом современный подход к пиару, который нельзя было игнорировать.

«Она старается, – замечал он, наблюдая за тем, как Лиза организовывает светские приёмы, – заботится о своём имидже, следит за трендами. Это качество современной женщины». Борис Юрьевич не видел того отчуждения, которое чувствовал племянник, не замечал искусственности в поведении будущей родственницы.

Дядя, благосклонно отнёсшийся к получению им экономического образования в Высшей школе экономики – сначала бакалавриат по программе «Экономика и анализ данных» на русском и английском языках, затем магистратура по программе «Стратегическое управление финансами фирмы» на английском языке, – и созданию издательства ПАО «Олимпикс» в двадцать девять лет.

Теперь Платон наблюдал, как с ней его жизнь катилась в тартарары на протяжении последних пяти лет. В довершение всего у них не получалось завести ребёнка. Платон очень хотел детей, они старались, но за прошедшие пять лет Лиза так и не забеременела.

Лиза заворочалась в постели и проснулась:

– Доброе утро, дорогой.

Платон, учитывая масштабы своего бизнеса, действительно мог считаться дорогим.

– Лиза, доброе утро. Чем мы будем завтракать? Сегодня я бы предпочёл позавтракать дома, не полуфабрикатами.

– Платон, что бы ты хотел? Из ближайшего кафе доставляют вкуснейшие свежеприготовленные омлеты, – Лиза улыбнулась фальшивой «вставной» улыбкой. Вчера, за тостом с шампанским, поднятым дядей, он понял, что её искусственная улыбка вызывает у него раздражение. Как и бесконечные разговоры об омлетах.

– Омлетами я сыт по горло. Свари мне овсянку.

– Платончик, ты же знаешь, стоять на кухне несовременно, как и есть кашу. После завтрака яйцами человек может не хотеть есть три часа, в то время как после каши голод появляется значительно быстрее. Это доказано исследованиями. Яйца содержат белок, полезные жиры и витамины. Не хочешь омлет – возьми яйцо-пашот. К ним подают вкуснейшие бриоши со свежим шпинатом, ломтиками авокадо, лососем и помидорами черри. Или яйцо Бенедикт с грибами, икрой или рыбой. Классический английский завтрак включает яичницу-глазунью, хрустящий бекон, поджаренные колбаски или сосиски, помидоры с грибами, белую фасоль в томатном соусе и подрумяненные тосты.

– Ты рекламируешь кафе или пропагандируешь здоровый образ жизни? О чём ты? Я хочу съесть овсянку.

– Платон, я говорю о твоей пользе, а не о кафе.

– Лиза, закажи мне, пожалуйста, порцию овсяной каши.

– Ладно, что с тобой упрямец сделать. Я закажу тебе овсянку. Но это не насыщает. Доставка будет через полчаса. Мы успеем собраться к столу. «Мои документы» работают с завтрашнего дня, – Платон надел штаны и встал.

– Зачем тебе идти в центр госуслуг?

– Я говорила тебе. Ты, наверное, замотался с работой. Я меняю имя с Елизаветы на Элизу. Это добавит романтики моему инстаграм-образу.

– Но ты же Лиза?

– А буду Элизой. Мне не нравится жить с именем крепостной крестьянки. Моя мать ошиблась. Бывает. Я закажу себе платье для завтрашнего вечера.

Для Платона смена имени, данного родителями, казалась странным поступком. Он не хотел это оценивать. Ему её сокращение «Платончик» больше не нравилось, но он свыкся. Платье, судя по всему, будет из ЦУМа – в других магазинах Лиза… то есть Элиза, не закупалась. И стоить оно будет не меньше шестисот тысяч. Платон вздохнул, глядя на её самодовольную улыбку. Его раздражала эта одержимость брендами, эти бесконечные разговоры о внешности и статусе. В голове крутилась мысль о том, что пять лет назад он видел в ней нечто пленительное, но теперь эта искра давно погасла под слоем силикона и пластической хирургии.

– Элиза, – произнёс он, стараясь сдержать раздражение. – Может, хватит уже менять себя ради соцсетей? Ты и так красива.

– Красива? – она презрительно фыркнула. – В этом мире нужно быть идеальной. А идеальных в природе не существует. Идеал – это то, что создают хирурги.

В этот момент в дверь позвонили – доставка завтрака. Элиза, не дожидаясь Платона, бросилась к двери, чтобы лично проверить заказ. Её походка, когда-то естественная и грациозная, теперь казалась неестественной из-за чрезмерного внимания к осанке и походке.

Платон встал, оделся в домашние штаны и футболку и сел за стол, обхватив голову руками. Мысли крутились вокруг их бездетности. Он понимал, что нужно действовать, но страх перед очередным разочарованием парализовал его. Может, ему стоило действительно обратиться к врачу?

Пока Элиза расставляла блюда на столе, демонстрируя каждое как произведение искусства, Платон смотрел в окно. За стеклом раскинулась Москва – холодная, равнодушная, такая же пустая, как его сожительство с невестой. И впервые за долгое время он подумал: а что, если уйти? Разорвать помолвку и начать всё с чистого листа?

– Платончик, ты меня слушаешь? – голос Элизы вырвал его из размышлений. – Я говорю, что завтра у нас состоится вечеринка. Это поднимет мой рейтинг в Instagram¹.

– Позже, – отмахнулся он. – Сейчас мне нужно в офис. Много работы.

В офисе его ждал ворох дел. ПАО «Олимпикс» процветало, но Платон не чувствовал удовлетворения. Деньги, успех – всё это казалось пустым без того самого главного, чего ему так не хватало: счастья.

Секретарь Анна встретила его привычной улыбкой:

– Платон Ильич, у вас сегодня срочный звонок от издательства «Феникс» в одиннадцать. Сегодня вы должны были решить насчёт поездки в Санкт-Петербург и встречи с управляющим петербургским филиалом – Михаилом Белецким. Он настаивает на личной встрече по поводу некоторых финансовых вопросов.

– Отлично, – кивнул он, проходя в кабинет. – И подготовьте документы для встречи. Возможно, мне придётся сегодня же выехать в Санкт-Петербург.

Сев за стол, Платон открыл ноутбук. Мысли снова вернулись к разговору с дядей. Борис Юрьевич всегда говорил о семье, о продолжении рода. Но как продолжить род с женщиной, которая стала ему чужой?

Анна заглянула в кабинет:

– Платон Ильич, по поводу поездки в Петербург… Я уже забронировала билет на вечерний рейс на «Гранд Экспресс» с бронированием в вагоне-ресторане. Если понадобится, могу организовать трансфер до аэропорта.

– Спасибо, Анна. Пока держите билет наготове. Я сообщу окончательное решение после встречи с Белецким.

В голове крутились мысли о предстоящей поездке. Петербург… Может, эта поездка поможет ему разобраться в собственных чувствах и принять какое-то решение? В этот момент на столе зазвонил телефон звонок в одиннадцать от издательства «Феникс» по поводу передачи лицензионных прав по экранизируемой книге. Платон беседовал с юристом ООО «Феникс» полчаса, обсуждая тонкости и нюансы контракта. Положив трубку, он занялся документами по Петербургскому филиалу.

Платон разложил документы на столе в определённом порядке. Деловая встреча в северной столице требовала полной концентрации, и он не мог позволить эмоциям отвлекать его.

Анна принесла кофе и папку с отчётами по петербургскому филиалу:

– Платон Ильич, вот последние финансовые показатели. За последний квартал прибыль снизилась на пятнадцать процентов.

Платон изучил цифры:

– Что говорит Белецкий по этому поводу?

– Он ссылается на сезонность и некоторые сложности с поставщиками. Но настаивает на личной встрече для обсуждения стратегии развития. В голове уже складывался план разговора. Платон понимал, что поездка может оказаться не просто деловой – возможно, придётся принимать серьёзные решения относительно будущего филиала. Он открыл ноутбук и начал просматривать презентацию, подготовленную аналитическим отделом. Цифры говорили сами за себя: продажи падали, расходы росли, а эффективность работы персонала оставляла желать лучшего.

– Анна, свяжитесь с отелем в Петербурге. Мне нужен номер с хорошим интернетом и возможностью проводить встречи.

– Уже забронирован, Платон Ильич. «Астория», как вы любите.

Платон кивнул, продолжая изучать документы. Мысли то и дело возвращались к предстоящему разговору с Белецким. Он знал, что управляющий – опытный профессионал, но текущие результаты говорили о необходимости перемен. В дверь постучали:

– Платон Ильич, курьер принёс новые документы по сделке с японцами.

– Пусть оставит на ресепшене. У меня сейчас нет времени.

Он достал телефон и набрал номер Генерального директора ПАО «Олимпикс»:

– Адам Герасимович, у меня сегодня срочная поездка. На рессепшене документы от японцев. Сегодня вечером я еду в Санкт-Петербург. В филиал. Здесь я на вас полагаюсь. Платон вздохнул:

– Я думаю я успею обернуться с делами до нашего корпоратива в конце октября.

–Принято. Желаю доброго пути. Благодарю.

Закончив разговор, Платон собрал документы в портфель. Решение принято: Поездка состоится, и он готов к любым поворотам судьбы.

Анна заглянула в кабинет:

– Платон Ильич, мне договариваться о трансфере?

– Спасибо, Анна. Давайте на девять вечера от моего дома.

– Хорошо.

– Отлично. Предупредите всех о моём отсутствии. И свяжитесь с Белецким. Скажите о моем визите.

Платон закрыл портфель и посмотрел на часы. До отправления «Гранд Экспресса» оставалось полдня. «Однозначно нужно будет сходить к андрологу и проверить», – появилась в голове насущная мысль. Он понимал, что, если хотел иметь своих детей, откладывать дальше было нельзя. Если они с Лизой не могут завести ребёнка, нужно выяснить причину.

В этот момент в кабинет без стука вошла Элиза:

– Платон, я узнала про твой «Гранд Экспресс»! – её голос звучал раздражённо. – И что теперь? Кто будет сопровождать меня на благотворительный вечер завтра вечером?

–Элиза, это рабочая поездка. Важные вопросы нельзя откладывать. До корпоратива ПАО «Олимпикс» я вернусь назад. Со мной ты не поедешь?

–Нет! Корпоратив ПАО «Олимпикс» в конце октября! – закричала она. – Сегодня двадцать пятое сентября! А моё расписание менять можно? Ты знаешь, сколько усилий я прикладываю, чтобы поддерживать наш имидж? Каждый пропущенный светский раут – это минус к нашей репутации!

К тому же, мы должны вместе появляться на публике как жених и невеста!

Анна, услышав шум, заглянула в кабинет:

– Платон Ильич, может, перенести поездку?

– Нет, – резко ответил Платон. – Занимайтесь своими делами.

Элиза подошла ближе, её голос стал вкрадчивым:

–Платончик, может, останешься? Я могу организовать потрясающий контент с тобой в главных ролях. Это поднимет наши рейтинги.

– Мой рейтинг определяется не постами в соцсетях, а реальными делами. Анна, подготовьте все документы для поездки.

– Отлично! – Элиза всплеснула руками. – Уезжай! Только потом не удивляйся, что твои партнёры узнают о тебе из моего блога, а не от тебя самого!

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Платон устало опустился в кресло. Внутренний конфликт нарастал. С одной стороны – работа, ответственность, необходимость принимать взрослые решения. С другой – невеста, которая воспринимает их брак исключительно как способ продвижения своего личного бренда.

Анна тихо произнесла:

– Платон Ильич, может, стоит поговорить с Елизаветой Федоровной?

– Нет, Анна. Сейчас не важно. Просто подготовьте всё для поездки. В Петербурге мне нужно будет мыслить ясно, без этих… эмоциональных всплесков.

– Могу я ещё чем-то помочь?

– Пока нет.

Секретарь кивнула и вышла, а Платон остался наедине со своими мыслями, глядя в окно на спешащих по делам людей.

В ресторане «Марио» пила капучино женщина специфической внешности. В скептичной брюнетке преобладали нерусские корни: то ли грузинские, то ли еврейские, но в остром носе, тонких ярких губах и карих глазах таилось недоброе. Лилия Дмитриевна одевалась дорого и вычурно. В коллективе на её работе начальника юридического Управления в издательстве ПАО «Олимпикс». В коллективе поговаривали о её бессердечности, Романцева Лилия Дмитриевна об этом знала и не стеснялась. Лилия Дмитриевна с готовностью отвечала превратностям судьбы – и мстила ей с превеликим удовольствием. Совесть у неё не болела. Она давала безотказные и дорогие советы. Её нынешняя протеже Берестина Елизавета Фёдоровна заарканила акционера издателя ПАО «Олимпикс» – Воронцова Платона Ильича, трудолюбивого, щедрого, мужественного мужчину, а он никак не решался на ней не жениться. В основном из-за взбалмошности последней. Потому что нуждался в домашнем очаге и жене дома, а не женщине, ищущей себя в светских тусовках.

– Лиля, выручай! – В ресторан итальянской кухни ворвалась высокая, загорелая северная блондинка в распахнутой шикарной сизо-белоснежной шубе из рыси в чёрных пятнышках.

В руке она держала не менее дорогую светло-коричневую сумку Bottega. Её распущенные ламинированные волосы отливали не то серебром, то платиной. Пухлощёкая, с большими ресницами, со сделанным идеальным бюстом, в платье в облипку, с остро закруглённым красным маникюром. На её пальце колоритно проблёскивало помолвочное кольцо с крупным бриллиантом, рассеивающим сильное серебристое свечение.

– Добрый день. Что у нас случилось? – Белозубо улыбнулась Лилия Дмитриевна.

– Добрый. Платончик позвал меня в Санкт-Петербург до конца октября на время его командировки по обустройству его филиала. Можно же человека по доверенности отправить! Зачем ему эта командировка!

– Ты что хочешь?

– Что я буду делать в северной столице? Он будет безвылазно сидеть на работе. Да он сам себе еду может заказать! Ради этого я должна менять график! Обо мне Платон совсем не думает! Придумал себе прислугу!

– Лиза, можно подумать, ты больно занята…

– Я должна следить за расписанием светских событий в Москве! Завтрашний, важный для меня, вечер, на который Платон не удосужится придти. Антикварный салон в конце месяца, неделя моды… Актуальность моего Instagram* превыше всего! Ты знаешь, для этого я хожу на столичные показы одежды. В Москве! Отслеживаю главные светские тренды.

Лилия Дмитриевна усмехнулась про себя, зная истинную натуру своей подопечной: вечное недовольство, неспособность к компромиссам, тотальное пренебрежение семейными обязанностями. Элиза превратила их семейные отношения в фарс, где каждый шаг должен был быть запечатлён на камеру, а каждое действие – оценено подписчиками.

– Так что же ты хочешь, Лиза? Мой обед заканчивается.

– Я… Я хочу, чтобы он меня не забыл за два месяца. Женился. Мне с ним комфортно, удобно, он щедрый, спокойный, но эта его страсть к домашней пище и желание сделать меня хозяюшкой… Это можно исправить?

– Можно сделать приворот. Мне нужна его домашняя фотография, где он один. Он действует на расстоянии, но реакция сугубо индивидуальна. Если, допустим, на него воздействовали, это не поможет. Или подействует неправильно.

– Соперница воздействовала на моего Платона?

– Без разницы. Любой.

Элиза не понимала, что её постоянные истерики, нежелание создавать домашний уют и тотальная одержимость социальным статусом отталкивали Платона. Она жила в мире иллюзий, где деньги и популярность решали всё, не замечая, как теряла настоящее.

– Делай, он не может сорваться с крючка. Он мне нужен, – Лилия Дмитриевна хмыкнула.

– Купи к полнолунию заколку или брошку, или шпильку. С сердцем. Я сделаю на неё тебе приворот. Подбросишь ему в незаметное место. Первые признаки жди через месяц. Рассчитаемся как обычно.

– Хорошо. Фото сегодня скину в WhatsApp, – начальник юридического управления разулыбалась. Любая другая за счастье почла бы счастьем сидеть за печкой. Сделать приворот-привязку Платону от Берестяной она могла, но это всего лишь значило забрать у человека его волю.

Платон сидел в ресторане, погруженный в свои мысли о предстоящей поездке в Санкт-Петербург. его телефон завибрировал – пришло сообщение от сестры Полины.

«Платон, ты не мог бы забрать Вову из садика? Мы с мужем задержались в офисе», – писала она.

Вздохнув, Платон отложил салфетку и решил, что небольшая прогулка до детского сада не повредит. К тому же, это отвлечёт его от тяжёлых мыслей.

За забором растянулось двухэтажное разноцветное здание, синее с зелёными вставными большими окнами. Разукрашенная всеми цветами радуги детская игровая площадка, состоящая из пары качелей, горки, карусели, песочницы и лошадки-балансира утопала в неубранных дворником листьях. Минусовая температура на градуснике не позволяла задуматься о бабьем лете. Двадцать пятое сентября не грело, а поддувало, хлестая порывами ветра.

В раздевалке шумели, доставая из шкафчиков одежду, дети под надзором воспитателей. Где-то среди них затесался и его племянник Вова. Он было принялся выглядывать чёрную макушку в толпе детей, когда его спросили снизу:

– Ты папа Вовы? – Платон посмотрел вниз. Перед ним стояли двое детей. Они выглядели гораздо младше шестилетнего Вовы. Ближе к нему стоял крошечный, светло-русый мальчик с преголубыми глазами, держа в руках что-то жёлтое, а поодаль его друг, постарше, ошеломляющий рыжиной: его переносицу и щеки усыпали веснушки, а глаза были зелёными. Про себя Платон поименовал первого Иваном, а второго Антошкой.

– Нет, – Ответил он и Иван, судя по лицу, расстроился. Хлюпнул носом в преддверье рёва.

– Ты пришёл за Вовой? – Не отстал от него Антошка и тяжело вздохнул. В этот момент Платон углядел борющегося с курткой племянника.

– Парни, я могу вам чем-нибудь помочь? Вова набедокурил? – Платон широко улыбнулся и присел на корточки перед малышами.

– Да, ты можешь, – рыжий мальчик почти приказал:

– Говори, Егор.

– Вова сломал мой бульдозел. Ковш отвалился, – Мальчик беспомощно раскрыл перед ним руки, которыми держал две части жёлтой машинки. Одна часть имела колеса, а вторую, присмотревшись, Платон определил отломанным ковшом.

– Мы с Пашей Вове говолили не ломать… – мальчик сделал усилие – влезаться в болдюлы. И нет ковша! Паша говолит, его мама моей маме скажет, что мы вогнали её в убыток! Это когда нет денег совсем! Дедушка Миша говолит надо быть ответственным! Это очень важно! – Мальчиков обезоружило горе.

– Марья Тимофеевна все видела! – Вконец опечалился Паша.

– Я думаю, приклеить ковш назад не выйдет, правда?

– Марья Тимофеевна все видела, – Сказал Паша. – Она приклеила ковш назад на скотч, но он отвалился.

– Жаль, что не вышло, – Посочувствовал Платон. – Тогда у нас остаётся единственный вариант, Егор и Паша. Я возмещу вам стоимость игрушечного бульдозера и расстанемся друзьями.

– Ты правда сможешь? Это очень хорошо! – Обрадовался Паша.

– А сколько стоил твой бульдозер?

– Ой… – Растерялся Егор. – Я не знаю.

– Мы спросим у твоей мамы, – Рассудил Паша. – Тётя Алёна сейчас придёт. Она Все-все знает. Егор, ты не бойся, она не будет тебя сильно ругать. Сломал твою игрушку не ты. Она добрая! Её школа недалеко. Иногда она опаздывает, но обычно она всегда за нами успевает, чтобы отдать меня моей маме, которая в половину восьмого ждёт меня у входа в метро. Мы ни разу не просрочили, – Платон посмотрел на часы на руке, без пятнадцати семь вечера.

Воспитательница подвела Вову:

– Платон Ильич?

– Да.

– Ваш мальчик. Марина Борисовна о вашем приходе нас известила. На всякий случай, можно увидеть ваш паспорт? – Платон достал и показал заранее припасённый документ.

– Благодарю за корректность и соблюдение правил, – Улыбнулась воспитательница.

– Привет, Владимир. Мальчики говорят, ты сломал их бульдозер.

– Привет, – пробурчал Вова. – Я не ломал. Это не я, а машинка о бордюр сломалась.

– Ну, а зачем ты машинку в него направлял? Егор тебя предупреждал. Верно? Впрочем, я не хочу об этом. Значит, я думал повести тебя в пиццерию, отпраздновать нашу встречу, а так мы вернёмся домой и будем есть непраздничный ужин, потому что деньги пойдут в уплату стоимости бульдозера Егора. Всё стоит денег, Вова. Разговаривать о поломке чужой игрушки будешь с папой, который огорчится, что его сын ломает чужое имущество. Стой со мной рядом, пожалуйста. Мы должны рассчитаться за бульдозер.

В семь Вова заскулил:

– Дядя Платон, поехали домой. Что у него за мама такая? За мной мама всегда вовремя приходит!

– А кто виноват? Ждём. Егор, как зовут твою маму по имени-отчеству?

– Алёна… – По придыханию было заметно, что Егор волновался.

– Марья Тимофеевна твою маму называет Аленушка Михайловна, – подсказал Паша.

В семь пятнадцать женщина в куртке с воротом и капюшоном из чернобурки и расписанном цветами синем шерстяном платке забежала в помещение к детям:

– Утята мои, поплыли. Паша, твоя мама зашла в магазин с работы.

– Алёна Михайловна, нам нужно поговорить, – она отвернулась от сына и его друга и посмотрела на Платона. Заморгала, растерявшись. Такая же синеглазая, с щёчками-яблочками, как и у её сына, пухлыми губами, аккуратным носом, маленьким подбородком.

Из-под платка выбивались похожие на сыновьи льняные пряди. В тот же момент Платон решил, что она очаровательна и ему нравится.

– С кем имею честь…?

– Платон Ильич.

– Десять минут. Что у нас случилось? Кратко. Не располагаем временем.

– Могу в один вопрос. Сколько стоит игрушечный бульдозер?

– Четыре семьсот где-то. Ещё какая-то добавка. Без доставки «Вайлдберриз» около двухсот рублей.

– Замечательно. Мальчики, в таком случае, я вручаю вам пять тысяч в надежде, что вы простите Вову, – Платон открыл портмоне.

– Мальчики, к чему коммерция? Павел и Егор?

– Мама, Вова сломал мой бульдозер, – Егор показал пришедшей маме игрушку.

– Тётя Алёна, это не я, а бордюр! – встрял Вова.

– Тётя Алёна, у бульдозера отвалился ковш, Марья Тимофеевна всё видела, она попробовала его приклеить на скотч, но ковш отвалился. Дядя Платон обещал возместить стоимость бульдозера, а мы не будем обижаться на Вову, – заступился за друга Паша.

– Да прямо они обиделись! – возмутился Вова.

– Вова, нельзя быть настолько не… – Платон хотел сказать «недалёким», а заодно «глупым», но Алёна Михайловна его опередила, обратившись к виновнику ситуации.

– Вова, я думаю, ты умный мальчик.

– Да? – подивился комплименту Вова, а у остальных, включая Платона, открылись рты. Алёна Михайловна спросила:

– Сколько тебе лет, Вова?

– Почти семь, – показал он раскрытой ладонью и одним пальцем.

– Да, Вова. С семи лет начинают ходить в школу. Да, и ты наверняка понимаешь, что бульдозеры ездят по земле или в песочнице, а не по дорожкам. Твой дядя оказывает тебе услугу, потому что худой мир лучше доброй ссоры, а главное, ты должен понимать, что не всем детям из детского сада, а потом и школы, достаток позволяет покупать игрушки стоимостью пять тысяч. Егор, например, получает их на праздник при условии достойного поведения.

– Почему это? – засомневался Вова.

– Потому что для того, чтобы купить кому-то подарок, важно соблюдение желания и возможностей. Последние есть не у всех. Об этом тебе всё расскажет твой дядя, – пятитысячная купюра перекочевала из рук Платона к Алёне Михайловне.

– Мальчики, спасибо, что смогли сами разрешить ситуацию. Помните, что нужно сказать дяде Платону? – спросила она у сына и его друга.

– Спасибо, дядя Платон, – сказали Егор и Паша хором, а Вова задумался над сказанным.

– Коммерсанты мои дорогие, нам пора. Вприпрыжку. Паша, ты же знаешь, как ходят пригородные электрички.

– Бегом, тётя Алёна, – предложил Паша.

– Бегом, – Улыбнулась Алёна.

– Бегом, – согласился Егор.

– Я вас провожу, – сказал Платон. – Можно называть вас по имени?

– Пожалуйста, и, разумеется, но сперва мы проводим Павла до метро. Потому идём быстрым шагом, – Алёна Михайловна похлопала руками в перчатках.

Платон не имел привычки себе врать. Алёна Михайловна была в его вкусе. Ему захотелось пригласить её на свидание, но он не видел, носит ли она кольцо. В любом случае кому-то на планете Земля повезло с мягкой, красивой женой, донёсшей до Вовы ту же информацию, что хотел он сам, но сделавшей это гораздо деликатней.

Всей компанией они проводили Пашу к метро, а затем пошли по асфальтированной дороге к Ленинскому проспекту. Путь был небольшим, а на обочине, недалеко от входа в метро располагалась палатка, в которой Алёна остановилась купить фрукты и овощи. Вова о чём-то рассуждал с Егором, а тот слушал его со вниманием. Горе мальчика улетучилось.

– Вы не думаете, что награждать Вову эпитетом «умный» преждевременно? – когда она приняла от продавца пакет с овощами и виноградом, Платон не смог удержаться от вопроса.

– Об этом больше знаете вы. Егору почти три, а вашему Вове шесть с половиной. Думаю, как бы то ни было, в его возрасте он должен знать о тех вещах, которые назвали и вы, и я. К тому же, надеюсь, в следующий раз у Вовы будет повод задуматься над своими поступками. Об этом приятней задуматься, если тебя назвали умным, а не глупым.

– Приятней, безусловно. Хотите, я подвезу вас с сыном на машине? В ней есть автокресло и ремень безопасности.

– Здесь где-то есть парковка? Простите, я не знаю об этом. Не вожу.

– Парковка за домом тридцать на Ленинском проспекте.

– Я думаю, вы дольше будете выезжать с парковки. До нашего с Егором дома идти три шага, – отказалась Алёна.

– Мама, а где есть зоопарк? Вова говорит, там живут звери, – поинтересовался Егор.

– Милый, в Москве есть зоопарк. В него можно сходить в мае, когда потеплеет.

– Мама, а пяти тысяч хватит починить бульдозер и купить лего?

– Я думаю, сынок, ты можешь обратиться к дедушке Мише. Скотч ковш не удержал, но, быть может, дедушка Миша подскажет тебе решение и клей для спасения бульдозера. О лего и зоопарке подумаем.

– Ты права, мама. Дедушка Миша починит бульдозер, – Егор был очень-очень уверен в компетентности дедушки Миши.

Они дружно перешли по подземному переходу и распрощались. Около дома тридцать по Ленинскому проспекту овраг и кованые ворота открывали вход в парк. Алёна и Егор свернули на асфальтированную дорожку, покрытую слоем осенних листьев.

Платон долго стоял, провожая их взглядом. В его голове крутились мысли о встрече с этой женщиной. Он достал телефон и посмотрел на время – половина двадцати часов восьмого. Хорошо, что он загодя собирал командировочный чемодан. У него было чувство, что произошло что-то важное.

«Может, позвонить сестре и узнать у воспитательницы Вовы, замужем ли родительница Егора? Нет, это будет слишком навязчиво», – подумал он.

Вернувшись к машине, Платон сел за руль и включил навигатор. До дома было полчаса езды , но сейчас это казалось вечностью. В голове крутились слова Алёны Михайловны, её улыбка, то, как она обращалась с детьми. «Нужно будет как-нибудь снова зайти в этот детский сад», – решил он, выезжая с парковки.

Вечером последнего понедельника октября Платон Ильич зашёл в респектабельный мясной ресторан у Исаакиевского собора с большим выбором стейков, морскими деликатесами и атмосферой старого Петербурга. Сегодня был предпоследний день его командировки в филиал ПАО «Олимпикс».

Поначалу официант зазывал его в малый обеденный кабинет для

VIP-гостей на третьем этаже. Платон не захотел туда взбираться по лестнице. Он вольготно расположился в Большой Парадной зале: несколько посетителей его не отягощали. Восстановленный интерьер с гигантской люстрой в центре, кремовые нежные занавески с сиреневым ламбрекеном и декоративные светильники перемещали его в прошлую эпоху. На сцене лихо отплясывали цыгане в красных платьях с пышными юбками.

Официант предложил ему попробовать на ужин жиго – жаркое из бараньей ноги ягнёнка в прованских травах с гранатовым соусом, подготовленное шеф-поваром за четверть суток. Блюдо к его приходу истомилось в духовке, и официант, тощий смуглый парень, заверил о подаче с минуты на минуту. К мясу он заказал бокал вина.

С самого начала поездки в филиал с ним происходили странные вещи: беспрестанно накатывали мысли о Лизе. До отъезда в командировку Платон вознамерился разорвать помолвку. Привыкший контролировать свою жизнь, он недоумевал: как надумал жениться на нелюбимой женщине? В том-то и крылась причина беспокойства: до текущего утра понедельника, когда он выбрался из поезда «Гранд Экспресс», приехавшего в северную столицу, женитьба на Елизавете Фёдоровна Берестяной не входила в его планы. Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, была идея назваться на западный манер Элизой в паспорте. Первого января он принял решение: разорвать помолвку по приезду в Москву. Мысли о Лизе были чужеродны, их будто подбрасывали совочком в его голову, туманя разум и сбивая деловой настрой.

Блюдо не подавали, а банкетный ведущий декларировал чечётку местного знаменитого артиста. Женские участники ансамбля расселись по кругу, расстелив расписные цветами подолы юбок. Музыканты притихли. Танцор мастерски отбивал чечётку. По залу, гадая всем обратившимся, поплыли две цыганки. Одна из молодых танцовщиц и пожилая, с серебристой косой.

В мире, Платон знал по себе, свершалось всё: и чудесное, и диаметрально противоположное. Он в жизни не допускал мысли, что его услуги могли понадобиться Федеральной службе безопасности. Сам поверить до конца не мог, что участвовал в поимке наркоторговца, прятавшего наркотики в книги. Десять лет назад полковник Зябликов посоветовал ему приобрести акции издательства ПАО «Олимпикс». Платон занял у дяди средства, купил издательство и отдал дяде шесть миллионов на следующий год с процентами. Доход ПАО «Олимпикс» получало от прямой продажи книг, мерчендайзинга, партнёрства и спонсорства, экранизации книг, рекламы и продажи электронных и аудио книг.

В настоящее время Платон вполсилы работал в своём издательстве, получая дивиденды и решая корпоративные вопросы.

В его сорока двух летнем возрасте Платону Ильичу ни разу до этого не попадался человек, которому бы он смог безоговорочно поверить. Гадание было завлекательным способом провести время, не более. Гадалки приостановились, Платона как холодом обдало – он поморщился от раздражения. Молодая цыганка зашептала пожилой:

– Мирела, ты же видишь. Помоги ему. Не дай женится на насильнице.

Пожилая гадалка глянула на Платона исподлобья:

– Платон, на тебя приворот сделали. Не хочешь жить не своей жизнью, иди к бабке, снимай. Когда он вступит в полную силу, отвратить не сможешь. Будешь как на верёвке, сильный маг сделал.

– Я как-то странно себя чувствую. Теряю контроль над собой. Волоком тянет к моей девушке. Как во сне, – Платон дал проходящим цыганкам две тысячи поровну.

Пожилая гадалка цокнула языком:

– Открой руку. Посмотрю и помогу. Приворот – насилие, а насильно заставить никого полюбить нельзя.

На Платона накатила апатия, он усилием разжал правую ладонь перед цыганкой.

– Ты её уже встретил, яхонтовую. На празднике встретишь второй раз. Найди её. Вот с ней к вещей женщине иди, снимай это безобразие, а то твоя жизнь раздвоится и покатится. Если сдюжишь, найдёшь ту, о ком я говорю, жизнь у вас будет полная чаша и трое детей, ан нет сам будешь виноват. Смиришься с насилием, хорошего не жди, – закончила гадалка свои предсказания.

Официант подоспел с мясом. У Платона с ходу потекли слюнки при виде сочного жаркого ягнёнка в смеси прованских трав под бордовым фруктовым соусом. С условием сказанного Лизой об отсутствии с её стороны помех для деторождения, помехи должны были прятаться в нём. Очень не хотелось бы их признавать, но если он хотел иметь своих детей – не трёх, разумеется, – в это ему верилось слабо, нужно было поторопиться к врачу. В Москве он замыслил найти решение проблемы и вылечиться в Санкт-Петербурге, не обсуждая с коллегами и родными свои трудности. Хотелось исполнить мечту о своих наследниках. Хотя против приёмных детей он ничего против не имел.

Женщины ушли. Верить или нет цыганкам, он не знал. Лиза могла устать ждать предложения руки и сердца, но она ничего ему об этом не говорила. Более всего ему не нравилась потеря контроля над собой. Русых женщин он признавал лучшими. Не золотистых блондинок, а специфически светло-русых. Как мать Егора из детского сада. Елизавета с невзрачными блёклыми волосами старательно красилась в нордический белый или пепельный с расчётом на его партию. Цвет её лица пепельные волосы и вправду улучшали. Но преимущество перед соперницами перечёркивал её характер. По приезду в Москву Платон хотел разорвать помолвку. Он набросился на еду.

Ехать домой, к Елизавете, после слов цыганки о привороте ему, тем более, не хотелось. Платон обещал себе заняться своим здоровьем. Нашёл платную клинику «СИМ-СИМ» на Дунайском проспекте и во вторник, двадцать восьмого октября, отправился к андрологу.

Новая клиника, оснащённая современным диагностическим оборудованием, ориентировалась на оказание полного спектра услуг в условиях поликлинического комплекса и дневного стационара. В ней обслуживались взрослые и дети по более чем сорока пяти направлениям лечебной деятельности. На базе клиники – настоящего медицинского центра – работал круглосуточный травматологический пункт, центр косметологии и пластической хирургии, аптечный пункт, круглосуточный стационар. Визит стоил дорого. Коротко стриженый, холеный, с дорогими часами на руке врач Романенко Пётр Андреевич встретил Платона в кабинете. Познакомившись с ним, стилем его жизни, без промедления согласился соблюдать конфиденциальность посещения Платона и, задав надлежащие вопросы о жалобах и симптомах, путём нескольких медицинских исследований установил варикозное расширение вен семенного канатика яичка – варикоцеле, приводящее к бесплодию. На удачу его нарушение было излечимо. Врач посоветовал ему операцию у практикующего в клинике хирурга-уролога Мармара (извини, я переделала предложение) Операция выпадала на среду, двадцать девятого октября. Платон согласился устранить его проблему хирургическим путём под местной анестезией в виде укола в спину и в тот же день сдал все анализы.

То и дело возникающие мысли о Лизе ему претили. Платон то и дело обрывал себя на порыве набора её телефонного номера, но не для признания в любви, а с нарастающей жаждой агрессии и желания прибить зарвавшуюся любовницу.

Об операции он ни слова не сказал ни Лизе, ни кому-то из родственников, сохранив тайну о личном деле от всех. Цветы в Международный женский день Лизе он всё-таки послал, и она возблагодарила его шквалом сообщений. Платон не читал их, смахнув с экрана смартфона, как писанину, набившую оскомину.

Тридцатого октября, в пятницу получив свежую спермограмму, Платон встретился с отдохнувшим Романенко. Врач, улыбался во все тридцать два зуба, перечитал информацию о сделанной им операции в его медицинской карте, в одно движение снял двухсантиметровый шов, повторил ему УЗИ мошонки, и, найдя результат операции приличным, угостил карамелькой с клубничным вареньем.

Результат Платона с точки зрения фертильности был нормален, а операция Платона сглаживала его проблему. Романенко рекомендовал для повышения шансов естественного зачатия сдать биохимию крови и пропить по результату поливитаминный комплекс в течение трёх месяцев.

В хорошем настроении Платон распрощался с андрологом и платной клиникой «СИМ-СИМ». Он сразу купил в аптеке витамины и начал пропивать курс лекарств.

После проведения комплексного анализа деятельности Петербургского филиала ПАО «Олимпикс» команда местных работников выявила причины снижения прибыли и оперативно разработала корректирующие мероприятия, что позволило стабилизировать показатели; значительную роль в улучшении ситуации сыграл недавно назначенный управляющий филиала, который благодаря профессиональному подходу к управлению и оптимизации рабочих процессов добился первых положительных результатов; Тридцать первого октября административно-кадровый отдел организовал день рождения издательства, способствующий укреплению командного духа, а прибывший с проверкой представитель центрального офиса Платон, высоко оценив работу управленческой команды и внеся ценные рекомендации по улучшению редакционной политики в сегменте медицинской литературы, отбыл в Москву на корпоративный праздник, пообещав в следующий раз вновь посетить филиал.

По приезду в Москву настроение у Платона необъяснимо испортилось. МЧС Москвы выпустило экстренное предупреждение о надвигающихся снегопадах. Ожидалась метель с сильными порывами ветра, грозящих смести благоухающие жёлтые, синие и красные флоксы с клумб. Столица шумела дорогими автомобилями в пробках, а у него закололо сердце. Перед глазами и в голове предстала Лиза как спасение от гнетущей боли. Платон разозлился на себя, гоня морок злополучной невесты, навлёкшей на него беду. Цыганка, предсказавшая приворот, могла быть права. Платон свёл брови. Его глаза наливались кровью. Мужчина ожесточился в приступе злости и агрессии к очумелой Лизе, посадившей его на цепь.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Елизаветы. Платон долго смотрел на дисплей, прежде чем принять решение не отвечать. Он понимал, что должен наконец-то разобраться в своих чувствах и в том, что с ним происходит.

Вечером того же дня он сидел в своём кабинете в ПАО «Олимпикс», перебирая документы. Мысли о предсказании цыганки не покидали его. «Яхонтовая женщина», встреча на празднике – всё это не давало ему покоя. Может быть, действительно стоило прислушаться к словам гадалки?

Внезапно в дверь постучали. Вошёл его помощник с папкой документов.

– Платон Ильич, тут материалы по новому проекту. Посмотрите, пожалуйста, – Попросила его секретарь Анна.

Платон рассеянно кивнул, принимая папку. Но мысли его были далеко. Он думал о том, что скоро грядёт корпоративный праздник, и, возможно, именно там он встретит ту самую женщину, о которой говорила гадалка. В голове крутились слова цыганки: «Найди её. Вот с ней к вещей женщине иди, снимай это безобразие». Но как найти ту, которую ещё не знаешь? И стоит ли верить в подобные предсказания? Эти вопросы терзали его разум, не давая покоя. Издательство ПАО «Олимпикс» занимало весь седьмой этаж бизнес-центра комплекса торгово-офисного центра «Александр» в центре Москвы. Всего в нём надстроили девять этажей. Пусть здание находилось не вблизи метро Полянка, но в пятидесяти метрах предусматривалась парковка в многофункциональном многоярусном комплексе. В вестибюле для удобства арендаторов поставили банкомат для заработной платы, да и добраться до банка обслуживания корпоративных клиентов, нотариуса или продуктового магазина не составляло труда. Отделка помещения с высокими потолками создавала впечатление роскоши. Здание по праву называлось историческим – период постройки датировался тысяча восемьсот девяносто пятым годом. В две тысячи пятом году бизнес-центр «Александр» реконструировали: снабдили системами центрального кондиционирования и двумя источниками электроэнергии. Уровень здания категории «А плюс» поддерживало управление с помощью «умных» технологий. Для деловых встреч и конференций бизнес-центр «Александр» предоставлял в аренду переговорные офисы. На восьмом этаже для сотрудников соорудили фитнес-зал с площадкой для гольфа, а на первом, чтобы утолить голод, предлагал ресторан итальянской кухни «Марио». В нём ПАО «Олимпикс» и сняло банкетный зал для празднования юбилея. В издательстве Платон навестил Генерального директора Кострыгина Адама Герасимовича. Они свели знакомство на вечеринке. Кострыгин искал работу, а Платон ничего не знал об издательствах. Нанятый им Кострыгин выдвинул предложение передать акции иностранному юридическому лицу. Оптимизировать налогообложение среди стран Шенгенского соглашения и заполучить актив в европейской зоне. Предпринимательствовать в свободной стране с устойчивой политической обстановкой. LTD «Техномед» зарегистрировали на Кипре. Наделили пятьюдесятью двумя процентами акций ПАО «Олимпикс». Кострыгин наобещал ему дивиденды в случае успеха. Подписали уставные документы. На всякий случай и решение о выплате минимального дохода в виде дивидендов. Заключили договор о совместном сотрудничестве ПАО «Олимпикс» и LTD «Техномед».

Адам Герасимович что-то допечатывал на компьютере. Перса отличала пламенная внешность: волосы, цвета воронова крыла, густая чёрная борода и усы. С учётом роста мужчины – метр девяносто, генеральный директор ПАО даже в деловом костюме «Олимпикс» устрашал окружающих.

Адам Герасимович откашлялся:

– Как дела в филиале?

– У Ростислава Андриенко, управляющего филиалом, возникли серьёзные трудности – он никак не мог запустить новую серию медицинских книг. Когда в филиал пришёл врач с готовыми публикациями, сотрудничество поначалу не задалось. Однако после моего вмешательства ситуация изменилась к лучшему: я помог наладить рабочий процесс, и теперь проект успешно движется вперёд.

– Поздравляю нас. Я хотел вам рассказать о реорганизации LTD «Техномед» на Кипре в виду изменения российского законодательства. Мы уменьшим нашу долю за рубежом, увеличив российское присутствие. Я рассчитываю на это, с учётом увеличения наших продаж, развития и нового филиала в Санкт-Петербурге, что на дивидендах это не скажется. Романцева как всегда лютует насчёт бухгалтерии. Кадровики попросят вас, Платон Ильич, подписать некоторые документы.

– Я вас услышал, Адам Герасимович.

– Отдел кадров организовал традиционный юбилей с вечерним дресскодом. Гульнара Вадимовна и отдел эйчаров усердно приглашали нас быть. Уволь, ради Аллаха. С начальником юридического управления переговорю. Я же могу сходить поиграть в гольф? Отдохну в кои-то веки.

– Играйте в гольф, без проблем. Я на корпоратив схожу.

Ситуация в Петербургском филиале вызывала серьёзные опасения – показатели прибыли неуклонно снижались, а запуск новой серии медицинских изданий постоянно откладывался. Однако после визита Платона и его совместной работы с управляющим филиалом Ростиславом Андриенко удалось выявить ключевые проблемы и разработать план их решения. Платон не только указал на слабые места в работе, но и помог наладить редакционный процесс, предложив ряд эффективных решений. Благодаря его поддержке и профессиональным рекомендациям ситуация начала постепенно выправляться.

В банкетном зале ресторана «Марио» праздновали юбилей ПАО «Олимпикс» Платон сел за столик подальше от сцены: цены в элитном заведении были запредельные, но ресторан услаждал взор посетителей видом на Якиманскую набережную и оранжерею. По случаю дресс-кода юбилейного вечера он предусмотрел классический чёрный мужской костюм-двойку с белой рубашкой. Его внешность черноокого жгучего брюнета с греческим профилем, дугообразными бровями и княжеская фамилия Воронцов из Бархатной книги от рождения и впрямь превращали Платона в аристократа.

Приглушённый свет и атмосфера вечера помогали расслабиться. Вместе с ним в зале могло присутствовать около девяносто человек. Работники издательства толпились в центре зала. В ресторане всюду стояли горшки с яркими цветами в честь юбилея компании.

На площадке в части зала, замещающей сцену, играли музыканты. Каждый год на день рождение компании трое неизменных сотрудника(ов), возглавляемые руководительницей, с незаурядным талантом массовика затейника, каждый год выдумывали новые сценарии.

Адам Герасимович поцеловал руку Романцевой и отбыл играть в гольф. Создание издательства, все успешные сделки Кострыгин завершал игрой в гольф. В одиночестве гоняя шары, обдумывал «комбинации». Для себя, в его возрасте, надобности в вечеринке сам Платон не обнаруживал, но отдавал должное надобности в организации корпоративного праздника. Издательство успешно заканчивало год, принося прибыль, а главное дивиденды в его карман. За это он мог поблагодарить мироздание и выпить бокал шампанского с коллегами под потолком, усеянным звёздными огнями ресторана «Марио». Ему нравилась итальянская кухня: он заказал салат с морепродуктами и взял апперетив. На самом деле цыганке из ресторана ???

Тридцать первое октября, канун Хэллоуина. Вечер подбирался к двадцати одному часу. Секретари, продажники и редакторы, наряженные в костюмы оборотней и монстров, наслаждались угощениями в одной части зала, пока в другой собрались за столом настоящие «привидения» – финансовый директор Пирогова Ксения Александровна, главный бухгалтер Смирнова Татьяна Булатовна и её помощница, кадровик по учёту рабочего времени Лесовая Ольга Николаевна.

Рядом с ними, за отдельным столом, восседала начальница юридического управления в остроконечной шляпе с широкими полями. Роскошный зелёный грим и чёрное платье Романцевой Лилии Дмитриевны производили неизгладимое впечатление. Перед ней рассыпался в любезностях «Граф Дракула» Кострыгин. Ее подчинённые – судебник Анисин Пётр Григорьевич и Пестрелкина Гретта Агафоновна, а также договорники-корпоративщики Кочетов Иван Николаевич и Орехова Мария Алексеевна – были одеты как колдуны. Висящая над ними табличка с надписью «дух Каспера» словно бы их не касалась. Устрашающий звуковой аккомпанемент в виде голоса призрака «УУУУУ» они не замечали. Адам Герасимович, поцеловав руку «ведьме», отбыл играть в гольф. Все успешные сделки и создание издательства Кострыгин отмечал игрой в гольф. В одиночестве гоняя шары, он обдумывал новые «комбинации» и «схемы».

Платон, которому в свои сорок два шумные вечеринки были не по душе, всё же понимал важность мероприятия. Издательство успешно завершало год, принося прибыль и, главное, дивиденды в его карман. За это он мог поблагодарить судьбу и поднять бокал шампанского под звёздным потолком. Итальянская кухня всегда была ему по вкусу, и он заказал салат с морепродуктами.

– Здесь не занято? – раздался женский голос.

За столом было место для трёх человек. Платон поспешно кивнул. Он не был против компании. В памяти всплыла Берестина с её модельным ростом сто семьдесят девять сантиметров, которым она так гордилась для участия в эксклюзивных показах. При его росте метр восемьдесят сантиметров это было вполне уместно. Платон посмотрел на соседку. В этой женщине было нечто манящее – большие, пронзительно-синие глаза на круглом лице с ямочками на щёчках и льняно-русые волосы, цвет которых он всегда считал исключительными. И вдруг его будто ударило током – это же она! Та самая женщина из детского сада, мама Егора. Его волшебная Алёна…

– Помните меня? Детский сад. Воронцов Платон Ильич. Присаживайтесь, раз почтили вниманием моё издательство, – произнёс он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Ему как раз принесли салат со сладковато-сливочными розоватыми лангустинами. Платон принял тарелку с салатом у официанта.

– Подождите-ка. Не так быстро. У меня до сих пор гул в ушах от самолёта, – Алёна потрясла головой. – Ваше издательство?

– Ага, моё, – Платон улыбнулся, наслаждаясь реакцией собеседницы и тем, что судьба наконец-то свела их снова. Платон не мог оторвать взгляда от этой удивительной женщины. Тоненькая незнакомка была ниже его на голову. Её изящная фигура позволила бы любое одеяние, но она предпочла чёрный костюм с юбкой ниже колена. Тугую косу свернула в пучок на затылке.

– Вы отец Вовы? – вспомнила она.

– Нет, Алёна. Его мать – моя кузина. Я его дядя.

– А где Гуля?

– Полагаю, Гульнара Вадимовна. Должно быть, в отделе кадров. Что вам заказать?

– В самолёте нас не кормили, а раз я без обеда, думаю, лучше съесть что-нибудь горячее.

– А куда вы летали? По правде, я думал, вы работаете в школе. Об этом сказал друг вашего сына.

– Отчасти в школе, а летала в Новый Уренгой. На самом деле Гульнара излишне верит в карты и гадания о моей гибели. Я в вечной запарке не успеваю поесть, а тут оплаченный горячий ужин без нотаций свекрови и сына.

– Хотите овощной суп с рисом? Министроне – традиционное итальянское блюдо. А после возьмём мясную пиццу. К ним я закажу нам бутылку Кьянти.

– Спасибо. Если вы найдёте мне кусок пиццы без обилия соуса и специй, – засомневалась Алёна.

Он кивнул и заказал блюда. Начальница отдела кадров подбежала к их столику.

– Ты напрочь лишена чувства самосохранения! Разве ходят на праздник в чёрном?

– Ты уж прости, но я с самолёта и переодеться было не во что. Что подходит всероссийской федерации, сгодится корпоративу. У меня голова расколется от смены часовых поясов и акклиматизации. Не ворчи, пожалуйста.

– Костюм ладно. Я раскладываю тебе карты, оповещаю об опасности! И как ты поступаешь на соревнованиях? Ты не боишься? Право, ты совсем с ума сошла!

– Танцоры допустили превышение по исполненным фигурам в каждом танце, – гостья отмахнулась.

– Яхонтовая моя, ты скрутила их в бараний рог. На первых полосах спортивных газет: небывалое поражение на международных соревнованиях! «В» класс технически сложнее, чем «С». Аутсайдер на пьедестале! Как ты это объяснишь? Ты запихнула фаворита на последнее место в финале! Твой победитель не имеет в активе призовых достижений! – Гульнара Вадимовна посмотрела на молчаливого собственника издательства.

Платон с удивлением слушал и не вмешивался. Претендентка в его невесты перед ним и бровью не вела. Лиза бы наверняка повысила голос, если бы перед ней кто-то попробовал высказать к ней претензию и её стыдить.

– Присаживайся, Гуль. Мы заказали мясную пиццу. Не имели, а теперь будет иметь. Для этого спортсмены и соревнуются.

– Как тебя понимать? Пиццу я не буду, меня ждёт Аркадий.

– За превышение правил в финале присуждается последнее место. В танце должна быть исполнена чистая базисная программа.

– Нет. Но если за это они дадут тебе по голове? Наряды, туфли, многочасовые занятия… Яхонтовая моя, родители танцоров не порадовались, потратив нескромные деньжищи, – Гуля присоединилась к ним за столом.

– Против чужих желаний, даже не неправомерных, ничего сделать не могу. В любом случае, существует порядок.

– В данном случае главное, чтобы они до тебя не добрались, а остались в их Новом Уренгое, – Гульнара Вадимовна перевела взгляд на Платона:

– Платон Ильич, вы не видели Аркадия?

– Нет, не встречал.

Их гостья посмотрела по сторонам:

– Передавай Аркадию привет.

Платон окинул Алёну внимательным взглядом. Она знала его начальника отдела материального снабжения.

– А почему Вы яхонтовая? – переспросил их Платон и улыбнулся.

Начальница отдела кадров устыдилась:

– Простите, Платон Ильич, я вас не познакомила.

– Гуль, нас познакомили мой Егор и его коммерсант Паша. Благо, пока должны нам, а то дедушка Миша схватится за голову и ремень. Я разрешаю тебе сказать о моих наградах. Главное, сына нет, а то бы он засветился наподобие рождественской ёлки. Я рада, что он горд. Его мать не нашла себя на помойке, но спрятаться под стол мне тоже хочется.

– Страшно сказать, Платон Ильич. Касаткина Алёна – главная судья по бальным танцам спортивно-танцевального клуба «Динамо», двухкратная чемпионка России, четырёхкратная чемпионка Испании, чемпионка мира в двоеборье по бальным танцам в латиноамериканской и в европейской программах, обладательница Открытого кубка Азиатско-тихоокеанского региона, Гран-при среди профессионалов по спортивным бальным танцам в европейской программе. В её активе также Кубок Кремля на юбилейном турнире и золотая медаль престижного восьмидневного Блэкпульского танцевального фестиваля две тысячи двадцать первого года. Участница российских и испанских телепроектов «Танцы со звёздами», ведущая новостей на Первом канале.

Мы с ней никак не могли встретиться: то её командировали на север, то она тренировала детей. Однажды я раскинула карты Таро – выпали Верховная жрица и Башня. Карты предвещали опасность: в её окружении замышляют недоброе.

– Яхонтовая моя, ты обязана сходить к целительнице! А если тебя захотят убить?! Поэтому я и пригласила тебя на корпоратив – нужно поговорить подробнее.

– Нелепица, – фыркнула Алёна и закатила глаза. – Будто убивают из-за спортивных достижений.

– Ну сходи разок. Она обряд прочтёт, будешь спать со спокойной душой.

– Глупости. Моя душа обойдётся. Лучше скажите, где тут телефон на зарядку поставить? – Она достала смартфон из сумочки.

– Платон Ильич, Аленушка, я к мужу. Телефон можно зарядить на охране. Давай я отнесу и поставлю. Не забудь забрать. Пиццу оставляю на вас двоих.

– Привет Аркадию. Я поем и уйду, – Гуля ушла.

Заиграла композиция в стиле ритм-н-блюз известной американской певицы. Официант принёс на подносе министроне и большую пиццу. Алёна не спеша съела суп и выпила бокал вина. Платон поймал себя на мысли, что она от него прячется. Что это была за загадочная женщина? Она собиралась грустить на юбилее его издательства?

Алёна слышала живую музыку, но не двигалась, оглядывая зал. Он застал её врасплох, коснувшись ладони.

– Давайте доедим пиццу, и я отвезу вас домой. Или за вами приедет муж? – спросил он.

Она прикрыла глаза, пережидая нахлынувшую эмоцию, и ответила с видимым усилием:

– Недалеко от вас ходит автобус от Большого театра. Пройдусь и доеду сама. Зато вино выветрится.

Платон предложил:

– А давайте я уговорю вас на коктейль? Лимончелло с мороженым и шампанским.

– Вы пришли на смену председателю МГО ВФСО «Динамо»?

– Нет. Вы хрупкая женщина, а не пират.

– Ой. Он утверждает, я Цербер Аида в юбке. Он прав. Спортсменам светила дисквалификация. Ладно, давайте коктейль. Скажу спасибо вашему племяннику. Буду на «Лего» зарабатывать. У Егора теперь с дедушкой разговоры о строительстве.

– Секундочку. Не ешьте пиццу. Я должна запомнить ингредиенты.

– Зачем вам запоминать ингредиенты?

– Порядок. Вольно. Оказывается, курица, колбаса, шампиньоны, томатная паста и помидоры наличествуют. Всегда интересовало, добавляют ли в неё грибы. Они здесь есть. Мясная итальянская пицца из итальянского ресторана.

– На завтраке Егорка мне поаплодирует, – с улыбкой произнесла собеседница.

– Пиццу же долго готовить? – озадачился Платон.

– Почему? Полчаса. Вот пицца с ананасом – это какая-то странность. Паша где-то её отведал, Егору очень захотелось пиццу с ананасами, курицей, сыром Моцарелла, репчатым луком под сливочным соусом. На прошлой неделе он с бабушкой заранее купили ананас. Всё лучше компота из банки. На завтрак с чаем – самое то. Заодно мы с ним повторили, как называются ингредиенты на обоих языках.

– На обоих языках?

– Да. На испанском и русском.

– Вы описываете очень вкусно. Некоторые твердят о том, что современные женщины в XXI веке не готовят.

– Выходит, я не настолько современна. У Егорки будет время наесться диковинных яств и блюд лет в десять, в средней школе. Заодно будут прояснённая голова и окрепший желудок, – Платон улыбнулся.

– Вашему мужу с вами повезло, – Алёна молча откусила пиццу.

– Вам нравится пицца?

– Мяса не пожалели. С сыром и грибами очень вкусно, – вдруг она отодвинула от себя тарелку и резко встала.

– А коктейль?

– Мороженое не приводит к хорошей фигуре. Съешьте моё, – она убежала в сторону дамской комнаты, взяв сумочку.

Он не спеша доел пиццу и выпил свой коктейль. Алёны всё не было. Нехорошее предчувствие кольнуло сердце, предупреждая о чём-то важном. Платон поморщился. До командировки он чувствовал себя здоровым человеком, но теперь его здоровье пошатнулось.

Беспокойство нарастало. Он направился к дамской комнате. В зале уже начали собираться сотрудники, готовясь к выходу. Платон попросил официанта присмотреть за входом в уборную и вошёл внутрь. Все кабинки с белеющими дверями были плотно закрыты.

– Алёна, вы здесь? – в последней кабинке послышалось отчаянное всхлипывание.

– Алёна, я знаю, что это вы. Если вы не откроете, я вскрою дверь. Вы зашли в уборную больше часа назад, – она не отвечала, и Платон выполнил своё обещание.

Она сидела не на сиденье, а на холодном кафельном полу. От сдерживаемых рыданий её трясло, а щёки пылали. Сглотнув ком в горле, она сжалась и подняла на него глаза.

– Надо уходить, да? – прошептала она.

– Вам никуда не нужно уходить. Просто объясните мне, что случилось, – Платон присел на корточки рядом с ней.

– Это что за свинство? Зачем мне об этом напоминать? Он уже восьмой месяц лежит на федеральном военном мемориальном кладбище. Как я могу вести Егора на день рождения? – её голос дрожал от боли и горечи.

– Война не закончилась! С какой стати ей заканчиваться? – голос Алёны срывался от ярости и боли. – Что это был за человек? А я? Откуда я знала, что более дешёвые полёты опаснее дорогих! Он меня не отговаривал…

Она с горечью сжала кулаки:

– Заплатил за дом без помощи, молодец. Ни рубля я на ремонт из его пяти миллионов не возьму. Весь остаток, оба золотых обручальных кольца продала. Знать его не хочу! Ненавидеть, думал, буду его, размечтался!

Пытаясь встать, она хотела убежать от Платона, резко дёрнулась, но внезапная конвульсия изменила её движение, и Алёна начала падать.

– Тихо-тихо… Я вас держу, – Платон успел подхватить её, не давая удариться о холодный кафельный пол.

В его глазах читалась тревога и искреннее беспокойство за эту измученную горем женщину, которая пыталась скрыть свою боль за маской гнева и отчуждения.

– Знать не хочу его бессовестного, ни его родителей! – припечатала Алёна. – Пусть мне только посмеют заикнуться, что мы с сыном захотели жить рядом с парком в квартире шестьдесят семь метров. Чемпионка мира захотела жить рядом с парком! Лёша попросил меня жить рядом с его родителями. Исдумал ипотеку! Он что, не мог одуматься и найти работу в миру? Выдающийся лётчик ! Она задыхалась от гнева и слёз:

– Я с двух лет устроила Егора в ясли, чтобы работать! Для чего мне пять миллионов за его труп? Его мать меня не принимала, а сейчас, верно, считает, что я захотела жить как индусская принцесса и её сына убила!

– Чш-ш-ш… Идите ко мне, – Платон развернул её к себе.

Слёзы градом катились по щекам Алёны, набухали в туши и скатывались, превращаясь в чёрные дорожки. В памяти Платона всплыл образ Лизы, которая всегда тщательно следила за собой, всегда оставалась писаной красавицей рядом с ним. Чтобы остановить женскую истерику, Платон решился на отчаянный шаг. Он никогда прежде не целовал заплаканных женщин, но сейчас это казалось единственным способом достучаться до её израненной души. Платон усмехнулся про себя и нежно поцеловал её в приоткрытые, манящие губы.

Алёна поддалась его уверенности, ответила на поцелуй и постепенно начала успокаиваться в его объятиях.

Платону совсем не хотелось её отпускать, но объятия в туалетах не входили в список его притязаний. Он с усилием заставил себя оторваться от неё. Алёна зачарованным взглядом проводила его губы.

– А куда мы? – спросила она жалобно.

– Ко мне в кабинет. Во второй комнате есть душ и кровать, чтобы вы могли прилечь.

– Ладно. Мне надо позвонить свекрови и сказать, что я в Москве.

– Конечно. Умоетесь, выпьете успокоительное из аптечки и позвоните. Я заберу ваш телефон с поста охраны.

– Я покраснела?

– Щеки, – Платон улыбнулся. – Нестрашно. Красавицы тоже расстраиваются.

Она оробела и спряталась на его плече:

– Скажете тоже. Я краснею на нервной почве. У меня блашинг-синдром. Пью таблетки для укрепления нервной системы. Вроде как то самое успокоительное из аптечки, о котором вы сказали. Слава милостивому Богу, Егорка не унаследовал синдром. Я могу встать на ноги.

– Не можете. Я чувствую, вас штормит на моих руках.

– Неважно, – Платон теснее прижал её к себе, не отпуская.

Выйдя из туалета с Алёной на руках, Платон спокойно остановил официанта, уточнив время работы и сказав, что подойдёт позже. С ней на руках он забрал телефон Алёны с зарядки, проехал вместе с ней на лифте на пятый этаж и занёс её в отдельную комнату при кабинете.

– Знаете, Алёна, – он спустил её на кровать, – ребёнок, живущий в семье, не задумывается о любви. Она безусловна. Когда моих родителей не стало в аварии, я, в мои четырнадцать лет, их возненавидел всей душой. В детдом, спасибо дяде, я не попал, но их страстно ненавидел за то, что они меня бросили. А потом осознал, что они были не виноваты. И любили меня взаимно. Тогда потихоньку меня стало отпускать.

– Я его любила, – тихо ответила Алёна. – Часть меня вместе с ним отрезали. Был инструктором и лётчиком экстракласса. Военным лётчикам платят по пятьсот тысяч за их опаснейшие и крайне нужные полёты.

Она помолчала, собираясь с мыслями:

– В прошлом году Егора приняли в ясли, и когда Лёша приехал в увольнительную, я ему сообщила, что кроме работы в клубе, меня взяли ведущей новостей. Я к тому времени за полгода накопила миллион триста рублей, была очень горда собой. Мой Лётчик мог снизить ответственность, а мы рефинансировать долг у банка.

Платон внимательно слушал её рассказ, не перебивая.

– Извините за истерику, – покачала головой Алёна.

– Простите меня за поцелуй, – улыбнулся Платон. – Мой дядя говорит, что мои родители хотели бы, чтобы я прожил счастливую жизнь. И ваш муж наверняка хотел бы того же для вас. Наш поцелуй мне понравился. Поэтому я приглашаю вас на первое свидание.

Алёна молчала, обдумывая его слова.

– Пока вы отдыхаете, я сооружу нам десерт, – добавил Платон.

– Десять минут, и я позвоню Ларисе Анатольевне.

Платон кивнул, давая ей время прийти в себя. Он наблюдал, как она берёт себя в руки, как возвращается к жизни после эмоционального всплеска.

– Вы работаете в новостях? – спросил он.

– Да, – ответила Алёна. – Я старший тренер-преподаватель и главный судья «Динамо». Клуб арендует в школе площадку. «Танцы со звёздами» были разовые частные съёмки, а полтора года назад меня взяли вести новости на Первом канале. Неделя через неделю. Совмещаю с тренерской работой и уроками.

– Впечатляет, – искренне сказал Платон. – И вы ещё преподаёте в школе?

– Между прочим, я старший преподаватель, хоть и не кандидат наук. Мои родители озаботились моим образованием, и, además, soy profesora de español en el Instituto Cervantes del Ministerio de relaciones exteriores de la nación y presentadora de noticias de canal uno, – произнесла она без малейшего акцента.

– Вы говорите на испанском языке? – удивился Платон.

– Даже преподаю, не поверите. Мои родители озаботились: я билингвал. Родилась в Москве, но начала танцевать в Испании. Я сказала по-испански, что вдобавок я преподаватель института Сервантеса под эгидой Министерства иностранных дел Испании и ведущая Первого канала. Кстати, испанцы не очень жалуют англичан. На английском я говорю хуже. Хотя в школе преподаю на трёх языках – русском, испанском и английском. Иногда думаю, что могла бы вести уроки и на английском, но пока не решаюсь.

Платон смотрел на неё с восхищением. Эта женщина была полна талантов и жизненной силы, и он чувствовал, что не может просто так отпустить её.

– Принимайте моё приглашение, – сказал он твёрдо. – Иначе я вас снова поцелую.

Алёна растерянно посмотрела на него, не зная, как реагировать на такое откровенное предложение.

– По мне, без десерта из-за стола не уходят. После одного супа нельзя насытиться. Я переписал ваш телефонный номер и буду за вами ухаживать. Потому что вы мне нравитесь и вы умеете готовить. Егор и его дедушка с бабушкой не помеха. Он – ваша часть. Как и я – часть семьи моего дяди. Дверь в кабинете я закрою, а потом отвезу вас домой.

Она проводила Платона удивлёнными глазами, огляделась в комнате с деловым интерьером. Не торопясь умылась в ванной и села ждать спутника на кровати. Позвонила домой.

– Мама, ты плиехала? – спросил Егор.

– Я подожду. Спроси правильно. РРРРР. Ты же мой тигр.

– РРРРР, – попробовал Егор. – Мама, ты приехала?

– Правильно. Ты молодец. Я приехала. Зашла в гости к тёте Гуле. Помнишь дядю Платона? Он обещал привезти меня домой после десерта.

– Что такое…

– Ты тигр. РРРРР, – напомнила Алёна.

– Десерт. Что такое?

– Это последнее блюдо за столом. Сперва супчик, потом гарнир с мясом или рыбкой, а на десерт – сладенькое.

– Ты будешь есть сладкое?! – восхитился мальчик. – А мы с бабушкой?

Алёна засмеялась серебряным переливом. В этот момент Платон вкатил внутрь столик.

– Хорошо. А спросить у дедушки? Спроси и у бабушки, и у дедушки, будут ли они пирожные и тирамису. Помнишь, ты пробовал глоточек кофе? Тирамису – десерт с кофе по составу.

– Да. Я спрошу. Подожди, пожалуйста, – в трубке Алёны зашумело, а потом мальчик спросил:

– А Платон там? Ты сказала, он тоже будет есть сладкое? Бабушка будет тирамису, а дедушка нет.

– Думаю, да, сынок. А что? Сейчас его спрошу.

– Платон? – он поднял голову.

– Сынок спрашивает, что вы будете есть из сладкого?

– Чай с пирожными.

– Платон, а какие? – Алёна улыбалась.

– Канноли. Сицилийское пирожное с начинкой из сыра и сладким сиропом.

– Егор, сицилийское пирожное.

– Я тоже такое хочу.

– Мальчики, как и девочки, едят разные пирожные. Всё и попробуешь. На завтрак я завтра к вам приду, – она положила телефонную трубку.

– Вы живёте не со свёкрами? Вы сказали, что придёте к сыну в гости, я снова ошибусь?

– Нет, вы всё правильно поняли. Я живу отдельно, но часто прихожу к свёкрам и сыну в гости. У меня сломан балкон, поэтому, чтобы Егор не замёрз, он живёт со свёкрами.

Платон внимательно слушал её объяснение, отмечая про себя каждую деталь. В его глазах промелькнуло сочувствие:

– Понимаю. Ремонт – это всегда неприятно. Тем более когда речь идёт о безопасности ребёнка.

– У свёкров своя квартира, в пятом подъезде, а у нас в третьем. Лёша выплатил ипотеку для нас. Кредит я не возьму из-за высоких процентов. Нам ипотеку под восемь и четыре давали, мы были вдвоём, одной ремонт мне не потянуть. С балкона дует. Это не жильё для мальчика.

– Моё издательство для сотрудников выдаёт беспроцентные займы.

– Я не сотрудник вашей компании.

– Мне понравилось с вами целоваться, – Платон улыбнулся.

– Дайте мне подумать, – Алёна хмыкнула. – Если предложение будет актуально, я им воспользуюсь. Оно сократит моё накопление на год. Я возьму займ на два миллиона пятьсот тысяч рублей. У меня будет пять миллионов. Это возможно?

– Вполне.

– Беспроцентный займ – нет никаких подводных камней?

– График платежей. За его несоблюдение предусмотрена неустойка 0,01. То есть со ста рублей рубль. Но это не процент, а гарантия соблюдения сроков. Берётся займ, как правило, на год.

– Понятно, я смогу выплачивать сумму, что откладывать, и за это мне не нужно будет доплачивать? Главное – не пропускать сроки.

– Именно. Можно уточнить, для чего вам пять миллионов?

– Ремонт. Я в этом мало понимаю, капитальный – это с проводкой и водоснабжением, да?

– Например. Можно предусмотреть также звукоизоляцию и утепление лоджии, например.

– Сколько, вы думаете, может стоить ремонт квартиры шестьдесят семь метров? Свет есть, канализация проведена, но при виде сантехники и ободранных обоев хочется плакать. Кое-где обломана плитка и линолеум. Потолки потрескались. С балкона сильно дует. Духовка Bosch – единственная услада. Мы арендовали эту квартиру, а потом у хозяйки сложились обстоятельства, потребовались деньги и уехать. Сбросила нам пять миллионов.

– Смотря какой ремонт.

– Обойдусь пятью, – Алёну стало клонить в сон. Истерика её умотала.

– Алёна, давайте я отремонтирую вам балкон?

– Давайте. Спасибо за предложение. Ничего не буду у вас спрашивать. Надоело жить в холодине и затыкать раму. Мне сказали, что утеплитель, который у нас стоит, какой-то дорогой, хоть и прохудился в паре мест, а местный выбирать – нужен мастер. Иван Захарович, дедушка Егора, приходил и смотрел балкон. Он сказал, дом сталинский сорокового года прошлого века. Работы по остеклению следуют начинать с укрепления или замены балконной плиты. Балкон застелен, но не утеплён. По закону, в виду наличия стекла, переделать застекление можно. Несущая способность балконной плиты невысока, поэтому самое лёгкое остекление, а то она грохнётся на головы кому-то. В любом случае тысяч пятьсот из моих накоплений – это балкон. Но я учтите, ни на что не замахиваюсь и не ставлю никаких рамок. Когда вы сможете и зачем это?

– Затем, что я за вами ухаживаю и не хочу, чтобы вы жили в холоде. Я понял о чем сказал Иван Захарович. Четырнадцатого ноября у вас выходной?

– Да.

– На пятнадцатое и шестнадцатое ничего не намечайте. Я приду к вам с мастерами. Вы любите цветы?

– Договорились. Напишите мне, когда договариваться насчёт дней, я перенесу занятия, а то вечно, как выходной, я всем очень нужна. Платон, женщина может не любить цветы? – засыпающая Алёна изумилась.

Он, разливавший чай, был вынужден поставить чайник на столик:

– Знакомые мне женщины предпочитают бриллианты, – не упомянул он Лизы.

– У меня были серёжки с бриллиантами. Ноль целых, три десятых карата за два камня. Я их в ломбарде продала за сто восемьдесят пять тысяч в счёт ипотеки. Когда Лёша летал в Ташкент, он привёз мне на юбилей саженец Ташкентского лимона. У нас стукнуло пять лет брака. Мы с Егором лимон растим, удобряем, поливаем. Он у нас цветёт, плоды нам принёс. На Новый год к нам приезжали мои родители. Мы всей семьёй их пробовали, кисло-сладкие, оранжевые, с тонкой кожурой.

– Откуда приезжали?

– Из Санкт-Петербурга.

– Я на самом деле взял все пирожные, которые мы заказывали. Здесь тирамису, несколько шоколадно-ореховых, ягодный песочный пирог и несколько сицилийских канноли. Я не буду выбирать пирожные из коробки. Всех их в коробке и забирайте.

– Сколько я должна?

– Выпейте чаю и улыбнитесь.

– Ну, хорошо, – Алёна улыбнулась. – Спасибо большое.

– Ваши родители живут в Санкт-Петербурге?

–Да. Учёный и врач. Я не понимаю, как я у них уродилась. Всё ушло в ноги, – она усмехнулась, сняла туфли и покрутила ступнями.

– То есть?

– Моя мать – главный врач филиала Санкт-Петербургской неврологии и эпилептологии, профессор, доктор медицинских наук по орфанным, то есть крайне редким заболеваниям. А папа… Романов Михаил Александрович, – она захихикала. – Он слишком умный. У меня всё в ноги ушло. Зато я симпатичная. Да-да, без вариантов. Я папина дочка. Папенька – учёный в области прикладной математики и кибернетики, учёную докторскую степень по физико-математическим наукам ему дали до развала СССР, в девяносто втором году. Папа – профессор в Санкт-Петербургском политехническом университете, национальном исследовательском ядерном университете. Занимается математическими проблемами тысячелетия. Он что-то там доказал, и с мамой они уехали в Лос-Анджелес. Он бы не посмел отказаться от приглашения. Награда наградой, а Лос-Анджелес в штате Калифорния. Диснейленд в городе Анахайм, тоже в штате Калифорния. Мы хотим с Егором коллекцию уточек из Диснейленда, комиксов и DVD о геройской утке. Любимая я дочка или нет?

– Алёна, вы в девичестве Романова?

– А?

– У вас царская фамилия, а то и императорская.

– Знаете, исторические параллели иногда забавляют, но давайте всё же останемся в реальности. Монархия в России прекратила своё существование ещё в тысяча девятьсот семнадцатом году. Сейчас мы живём в Российской Федерации, где власть принадлежит народу, а главой государства является президент.

– Усыновивший меня дядя никак не оставит тему дворянства. Заработал денег, выкупил винодельню и дом в Крыму. Теперь мечтает о собственном поместье.

– О поместьях лучше поговорите с моей маменькой, Викторией Олеговной. Она поддерживала связь с главой рода Марией Владимировной и неким Алексеем Андреевичем из Объединения членов рода Романовых. Мне объяснили, что на две тысячи двадцать второй год живы всего одиннадцать мужчин с фамилией Романов. И с чего бы мне выходить за кого-то из них замуж? В тот день Николай II отрёкся от престола, а великий князь Михаил Александрович передал власть Временному правительству. На этом всё закончилось. По столу кулаком он не стучал.

– Вы считаете, что мужчина должен стучать кулаком по столу?

– А вы думаете, что стук кулаком – это признак только агрессии и потери контроля? Конечно, я не говорю о клинических случаях и неуравновешенных людях. Но если бы кого-то прижали к стенке, отнимая власть, разве не было бы оправданным стукнуть по столу и поставить всех на место?

– Алёна, но ведь всех же убили.

– Речь не о большевиках, а о Временном правительстве. У него хватило бы мужества заставить их подчиниться, и у нас была бы конституционная монархия, как в Великобритании.

– Душа моя, вы фантазёрка.

– Ой, да что с вами говорить, – она зевнула. – У меня целый шкаф медалей и кубков. За каждую из них соперники были готовы на всё: подсовывали допинг, резали одежду, втыкали иглы. Мужество либо есть, либо его нет.

– Я никому не угрожаю и вполне доволен собой.

– Вам и не нужно. Платон, вы не на войне и не в большом спорте. Вы психически стабильная личность.

– То есть вы размахиваете руками или стучите кулаком?

– Пока я лучшая, за мной остаётся последнее слово.

– Без «пока». Вы лучшая.

– Вы даже не представляете, как быстро всё развивается. Пятиоборотные прыжки, растяжка – всё это непрерывно совершенствуется.

– Прыжки – это фигурное катание, а растяжка – гимнастика. Бальные танцы – не акробатика.

– Да, но это всё равно спортивные бальные танцы. На первых порах можно обойтись минимальными вложениями, но потом приходится вкладываться в платья, туфли и индивидуальные занятия с тренером.

– Что вы сделаете, если встретите семикратную чемпионку? – улыбнулся Платон.

– Как говорил мой муж Лёша: «Отдай честь и сбавь обороты». Я его вдова, мать его ребёнка, а не действующий спортсмен. К тому же я главный судья, и этот змеиный клубок не моего уровня… Безумные родители-взяточники то и дело не дают покоя.

– Об этом некорректно спрашивать.

– Очень даже корректно. Вы мне напоминаете Гулю, которая советует брать долларовые конверты, чтобы не иметь проблем? Тоже за неспортивное поведение?

– На самом деле я не знаю ваш уровень дохода. Хотя, если честно, Егор говорил, что ждал бульдозер полгода.

– Я уже не говорю о том, что благодаря конвертам Егор бы ими обложился, а вы бы потеряли шанс ремонтировать мой балкон, – улыбнулась Алёна. – Занятия? Пожалуйста, сколько угодно. Я беру даже бесперспективных учеников, исходя из своего материального положения. Однако, некоторые умельцы подсунули мне конверт под дверь.

– Что вы сделали? – Платон Ильич улыбнулся.

– Я не звонила по телефону доверия, если вы об этом. Я знала, кто и где у меня танцевал, но унижать себя предположениями не стала. Прочла всем учащимся лекцию о статье двести девяносто Уголовного кодекса о получении взятки преподавателем. Спросила у детей, чьи это деньги – естественно, ответа не получила.

– И что дальше?

– Разразился скандал. Завуч прибежала меня отчитывать. Вы же помните, «Динамо» – змеиное гнездо, где я самая ядовитая змея.

– Алёна, что именно вы сделали?

– Ничего исключительного. Их трепыхания мне наскучили. Я доказала, что их деньги мне не достались. Отстранила от соревнований всех богатых учеников. Кто-то ушёл, кто-то остался. Паре девочки и мальчика, которые не могли себе позволить такой наряд, купила костюм для выступления на деньги из конверта. Мы даже заняли призовое место. Какой был скандал…

– Алёна, для детей это было жестоко.

– Неужели? Они хотели упрятать меня в тюрьму. В то время я сходила с ума по полётам Лёши, каждый день после работы ходила в храм – мне не было разницы на их малолетних взяточников. Вообще, я капризная девочка… – Она подогнула ноги на кровати.

– Например?

– Не хочу ехать домой. В сырую квартиру с продуваемым окном, треснувшей штукатуркой повсюду, стенами, пахнущими старостью. Не стоило меня вытаскивать из кабинета. Я бы свернулась калачиком в кровати, укрылась одеялом и спала. Дорога долгая, здесь потолок красивый, я согрелась, да и ноги болят.

– Алёна, вы так ненавязчиво меня соблазняете?

– Да бросьте, нужны вы мне. Тут одеяльце пуховое, подушечка мягкая. Как вас Гуля называла: директор, акционер или бенефициар?

– И кто же я?

– Вы сами сказали, что вы собственник. Владелец заводов, дворцов, пароходов – настоящий негодяй.

– Почему?

– Зачем было целоваться? Лёша приезжал ко мне в марте двадцать четвёртого года. Неделю ему дали. За год я забыла, каково это. Теперь пойду к батюшке, он наложит какую-нибудь епитимью – что я буду делать? Стыд-то какой.

– Что такое епитимья?

– Это церковное наказание, нравственно-исправительная мера.

– Приведите пример? Я совершенно не разбираюсь в этом.

– В сказках моего сына вечно с царями какая-то беда: то жар-птицу ему подавай, то коней златогривых, то царевну. Не зная брода, суёмся в воду. Какое позорище! Как меня батюшка назовёт? Повелит поклоны бить до скончания века, пост держать или акафисты в одиночку читать, а может, вовсе от причастия отлучит? Господи, Иисусе Христе, спаси, сохрани и помилуй! Что свёкры мне скажут? Егору нет и трёх лет, а мать спятила! – Алёна осенила себя крестным знаменем.

– Алёна, вы православная?

– Да. Вы точно не мусульманин, не буддист. Не говорите мне… Я забыла это новомодное словечко.

– Я не атеист. Не угадали. Я крещёный в православие, просто редко хожу в храм.

– Надеюсь, вы не думаете, что я сумасшедшая в платке? Лёша умер, Егору исполнилось два с половиной года, квартира не выплачена, с балкона дует, свёкор заболел, свекровь в своём мире, не вдаваясь в подробности. Со свекровью у меня не было отношений – мы не враждовали, но она не одобряла «нездешнюю» танцовщицу бальных танцев в жёнах у старшего сына. Мои родители в северной столице, нет, вру. В августе они улетели в США.

– Вы ходили в церковь?

– Да. Батюшка посоветовал обратиться в военкомат. Президент выплачивает пять миллионов за погибших. Я сходила, собрала и отправила документы. Два месяца как в бреду. Перед банком долгов нет. Квартира моя и Егора. Лёши нет.

– Вы с свекровью подружились?

– Батюшка посоветовал говорить как есть. Я пришла к ней и всё рассказала. Она не захотела, чтобы мы с Егором уезжали в Санкт-Петербург, разрешила сыну жить с дедушкой, ведь с балконом беда. Надо встать и идти домой. Или я правда усну.

– Я вас отвезу.

– Не надо. Меня накормили бесплатным итальянским супом и подарили пирожные. Я не готова к интрижкам. Егор и так много пережил. У него день рождения. Мальчик ждёт, дедушка с бабушкой ждут, что я скажу? Они у меня все стараются: дедушка поправился, бабушка помогает, Егор ходит в детский сад. А я ударюсь в блуд, расстрою их. Зачем? Скажут: «Не натанцевалась», «Опустилась до…»

– Стоп. Незабудка моя, я тоже человек серьёзный, а вы придумываете какие-то страсти, – Платон улыбнулся. Он хотел засмеяться, но понимал, что тогда Алёна вскочит с кровати и убежит.

– Давайте решать.

– Что именно?

– По поводу дня рождения вашего сына. Я же говорил, что у меня серьёзные намерения насчёт вас. Я не против Егора. Сбежать не получится, – Платон заметил, как смутилась Алёна, а её щёки покрылись румянцем.

– Тогда, Платон, придёте к нам на день рождения Егора двадцать шестого апреля.

– Хорошо. Что подарить имениннику?

– Набор LEGO Duplo для трёхлетних детей. Нам как раз исполняется три года. Есть вполне приемлемые варианты. Только зоопарк не нужно – сходим, когда потеплеет. Будем праздновать у дедушки и бабушки. Ленинский проспект, дом двадцать восемь, квартира шестьдесят девять, третий этаж в пятом подъезде. Моя – семьдесят пять, пятый этаж в третьем подъезде. Приходите в час дня. Домофон ноль шестьдесят девять.

– Приду. А вы что подарите?

– Пойдём в театр на «Теремок» к Надежде Бабкиной. Ещё закажу развивающую игру «Рыбалка». Егор будет определять размеры, цвета, формы рыбок, их количество. У дедушки Миши есть спиннинг – он научит внука удить рыбу.

– Могу пойти с вами.

– Спектакль длится час десять минут, с интерактивным актёром. Дети будут строить теремок. Думаете…

– Думаю, пора перейти на «ты». Мы же целовались, Алёна. Согласна? – Ему показалось, что её синие глаза расширились. Она склонила голову набок и легко согласилась:

– Согласна. Сказка для малышей от трёх до пяти лет. Я пойду с Егором – боюсь, дедушка и бабушка заскучают при виде лисы, мышки-норушки, медведя и лягушки-квакушки. Ты тоже можешь заскучать.

– Всё в порядке. Надеюсь, в театре будет весело, и Егор останется доволен.

– Если хочешь, купи билет и сходи с нами. День рождения двадцать шестого апреля, в субботу. Билеты стоят по тысяча девятьсот рублей. Примерно двадцатого апреля куплю их после разговора со свёкрами…

Платон допил чай и съел оставленный себе канноли.

– Моя квартира недалеко от вас. Сначала к вам, потом ко мне. Живу на улице Фотиевой.

Алёна кивнула. В тёплом салоне премиального «Лексуса» она задремала. Когда он разбудил её без двадцати десять у шлагбаума семиэтажного дома у парка, она вздрогнула, будто испугавшись темноты, и спросила:

– Где мы?

– У твоего дома, Алёна. Проводить до квартиры?

– Не нужно. Спасибо. Ленинский проспект, дом двадцать восемь, третий подъезд, квартира семьдесят пять, – в её голосе слышалось действие вина. У него странно защемило сердце – пора было обратиться к врачу. Пока он выезжал на Ленинский проспект, Алёна провожала его взглядом.

От родителей Платон унаследовал двухкомнатную квартиру на Киевской площади с видом на сталинскую высотку. Благодаря доходам от собственного издательства он продал это жильё и приобрёл просторную пятикомнатную квартиру на пятнадцатом этаже элитного жилого комплекса на улице Фотиевой.

Около полуночи Платон вернулся домой. Его премиальный «Лексус» занял место на парковке, а лифт вознёс мужчину с чемоданом на седьмой этаж.

В просторной четырёхкомнатной квартире площадью сто двадцать квадратных метров царил безупречный порядок. Застеклённый балкон, изысканный ремонт с использованием дорогих материалов, паркетная доска, современная мебель с керамогранитной отделкой. В санузле был установлен тёплый пол. Планировка включала гостиную, совмещённую со столовой, и четыре изолированные комнаты.

По договорённости Лиза, как будущая жена, должна была следить за домашним уютом и наличием продуктов. Правда, за его счёт два раза в неделю приходили специалисты: клининг-менеджер и уборщица.

Войдя в квартиру, Платон поставил чемодан у стены и включил свет. Из гостиной доносилась музыка – его невеста не спала, несмотря на поздний час.

В гостиной Лиза кружилась перед зеркалом в новом наряде. Услышав звук открывающихся дверей, она обернулась:

– Платончик, наконец-то ты приехал! Посмотри, какая обновка! Больше миллиона стоит. Стоит того, правда? Поцелуй меня!

На ней было изысканное полупрозрачное платье из переливающегося шёлка, которое действительно выглядело роскошно.

– Обойдёмся без поцелуев. Лиза, я разрываю нашу помолвку.

– Платон, о чём ты говоришь? У нас же всё прекрасно!

– Я больше не хочу быть с тобой. Поездка в Санкт-Петербург помогла мне всё понять.

– Но я же люблю тебя! Свадьба совсем скоро. Я специально купила это платье, чтобы тебе понравиться.

– Ты мне больше не нравишься. Можешь оставить себе и платье, и кольцо на память. Я не хочу видеть ни их, ни тебя.

– Что я сделала не так?!

– Я не потерплю ни руководства на работе, ни диктата в доме. Для меня неприемлемы твои походы к колдуньям, привороты и прочие действия, которые могут навредить моему здоровью.

– Ты пять лет выставляешь меня на посмешище! Невест не обязывают стоять у плиты и драить полы! А ты целыми днями работаешь или мотаешься по командировкам! – По выражению её глаз Платон понял: она действительно обращалась к ворожеям и делала на него приворот.

– Мы с тобой из разных миров. У нас совершенно разные жизненные ценности.

– Платон! Я люблю тебя! Я твоя невеста! Этот приворот – всего лишь временное средство на период твоей командировки! Благодаря ему ты не забыл меня!

– Твои навязчивые сообщения меня изводили. Никого нельзя заставить любить против воли. Печально, что ты этого не понимаешь.

Платон набрал номер охраны и включил громкую связь:

– Охрана. Доброй ночи, слушаем, – ответил глубокий голос.

– Доброй ночи. Говорит Долгоруков Платон Ильич из второго подъезда, квартира сто тридцать восемь. Прошу помочь выпроводить из квартиры мою гостью Беристяну Элизу Фёдоровну. Попросите клининг-специалиста подойти и помочь собрать её вещи. Желательно управиться как можно скорее. Организуйте для неё такси до дома: район Черемушки, улица Профсоюзная, дом сорок, корпус один, квартира сто двадцать пять. Расходы я беру на себя. Предупреждаю: я не желаю больше видеть её в своём доме. Она себя дискредитировала, и я запрещаю ей появляться здесь.

– Ваше распоряжение принято, Платон Ильич. Направляем к вам клининг-специалиста.

– Благодарю за оперативность.

– Платончик, мои вещи не поместятся в один чемодан! Ты выгоняешь меня посреди ночи, как преступницу!

– Твои действия показали, что ты действительно поступила преступно. Подумай, что и для кого ты делаешь. В качестве прощального жеста дарю тебе мой командировочный чемодан. Сообщу помощникам, чтобы освободили его для твоих вещей. Забирай и уезжай. Где ключи от квартиры?

У Платона потемнело в глазах, он сжал кулаки и стиснул зубы от ярости.

– Ключи в прихожей, – испуганно ответила Лиза. – Платончик, зачем такая жестокость? Я же старалась ради тебя! Я всё делала для тебя… Мечтала о нашей свадьбе.

В этот момент раздался звонок в дверь. Платон прошёл в прихожую, открыл дверь запасным комплектом ключей и убрал их в карман. Вошли молодой охранник и девушка в зелёном комбинезоне – клининг-специалист.

– В углу стоит мой командировочный чемодан. Разрешаю Элизе Фёдоровне забрать его, сложив туда вещи из гостиной. У неё есть ещё один чемодан. Главное, чтобы в квартире не осталось её вещей. Как вас зовут?

– Иван, – представился охранник.

– Полина, – добавила уборщица. – С вами всё в порядке? – Девушке не понравился затуманенный взгляд собственника квартиры.

– Чувствую себя немного не в себе. Голова кружится, не выспался. Наверное, реакция на погоду. Нужно как можно скорее выпроводить госпожу Берестяну. Полина, с этого момента все вопросы по уборке обсуждайте напрямую со мной.

– Как скажете, Платон Ильич.

– Иван, Полина, буду благодарен за вашу оперативность.

– Я пока схожу в аптеку в торговом комплексе. Вернусь около часа ночи и закрою за вами дверь.

– Приложим все усилия, – пообещали работники.

Платон направился к аптеке.

Холодный ветер с силой ударил в лицо, точно весь мир ополчился против его стремления к свободе. Во дворе, огороженном от внешнего мира, одинокий дворник с метлой наперевес сметал остатки снега.

На углу жилого комплекса располагалась аптека – светлое помещение с просторными полками, заполненными разноцветными упаковками лекарств. За аптечной стойкой молодой продавец в белом халате перекладывал препараты.

– Доброй ночи, – поприветствовал Платон. – Мне нужно успокоительное. От дурных мыслей.

– Постойте, – оживился скучающий фармацевт, поправляя очки. – А какого характера ваши мысли? Можете назвать их навязчивыми?

– Да. Они появляются не вовремя и мешают контролировать жизнь.

– Вам стоит обратиться к психиатру. Обсессивно-компульсивное расстройство – это психическое состояние, которое проявляется в повторяющихся нежелательных мыслях и страхах, приводящих к навязчивым действиям. Сокращённо – ОКР. Оно возникает из-за стресса, травм или дефицита определённых нейромедиаторов в организме, – увлечённо начал объяснять парень. – Я учусь на психиатра, и мы это проходим. ОКР серьёзно мешает повседневной жизни.

– Как это лечится?

– Навязчивые мысли поддаются лечению. Но для этого требуются достаточно высокие дозы антидепрессантов-психостимуляторов, курс – от шести недель. Поэтому вам нужно как можно скорее попасть к специалисту. Обычные успокоительные в вашем случае не помогут. Их обычно используют при лечении зубов или эндоскопических процедурах.

– Что можно принять прямо сейчас, во время приступа?

Фармацевт задумался.

– Без рецепта могу предложить зверобой. Эта трава входит в клинические рекомендации при лечении депрессии. Также есть анксиолитики – препараты для лечения тревожных расстройств. Они снижают активность областей мозга, связанных с тревогой и страхом. Относятся к группе транквилизаторов и хорошо помогают при тревоге, нарушениях сна и неврастении.

– Давайте и зверобой, и анксиолитик. Надеюсь, поможет.

Фармацевт спокойно нашёл травяной сбор.

– С зверобоем нужно быть осторожным. Возможны аллергические реакции. Его нельзя принимать вместе с антидепрессантами – это усилит эффект и может дать негативные последствия. Не рекомендуется беременным, кормящим женщинам и детям до двенадцати лет.

– Спасибо за консультацию. А как принимать анксиолитик?

Парень достал нужную упаковку.

– Принимается внутрь, после еды. Разовая доза – десять миллиграмм, суточная – тридцать миллиграмм, разделённых на три приёма в течение дня. Курс лечения – от двух до четырёх недель.

– Спасибо, – Платон расплатился за покупку.

      Ветер завывал, закручивая в длинные спирали падающее с неба мелкое белое крошево. Добираясь домой, Платон взмок. На выходе из квартиры его ждали Иван и Полина с чемоданами и рыдающей Лизой.

– Платончик! Как ты можешь быть настолько бессердечным?! Полина, я же его невеста… – голос Лизы дрожал от отчаяния и обиды.

Он достал кошелёк и, не глядя, швырнул сотрудникам по пять тысяч рублей:

– Ребята, вызовите ей такси. Елизавета Фёдоровна должна добраться домой! – его голос звучал твёрдо, почти холодно. – Спасибо за помощь. Лиза, всё, что останется от тебя в квартире – будет выброшено. Прощайте.

– До свидания, Платон Ильич, – почти шёпотом произнесли работники, чувствуя напряжение в воздухе.

Закрыв за всеми дверь на замок, он медленно сполз по стене на пол. С глухим, почти звериным рыком ударился головой о дверь – это было единственное, что он мог сделать, чтобы разорвать эту ядовитую связь. На улице бушевал яростный ветер, а внутри него – буря боли и отчаяния. Он чувствовал, как сердце разрывается на части, но знал, что это единственный правильный путь.

С трудом добравшись до кухни, он механически заварил себе зверобой. Руки дрожали, а в голове пульсировала боль. Затем, не чувствуя вкуса, принял суточную дозу анксиолитика, смешав его с витаминным порошком. Его тело обмякло, а сознание начало медленно погружаться в тёмную бездну бессознания. Сон пришёл тяжёлый, без сновидений, ровно пустота, поглотившая его целиком.

Ранним утром понедельника третьего ноября, когда город только просыпался, а улицы были окутаны лёгкой дымкой тумана, начальница отдела кадров сидела за компьютером, погружённая в изучение документов. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь плотные шторы, создавая в кабинете приглушённый, почти мистический свет. Платон постучал и вошёл в кабинет.

В углу кабинета маленькая Олечка Николаевна Лосева, помощница кадровика по учёту рабочего времени, едва достававшая Платону до локтя, перебирала папки с учредительными документами. Эта энергичная девушка с экстравагантной вьющейся чёлкой, украшавшей её лицо, сразу привлекла внимание Платона. На её безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо, едва заметное в тусклом утреннем свете.

– Доброе утро, Гульнара Вадимовна. За время моей командировки, наверное, накопилось много вопросов? – произнёс Платон, стараясь скрыть своё нездоровое состояние за вежливой улыбкой. Его голос звучал немного хрипло.

– Доброе утро, Платон Ильич. Адам Герасимович проинформировал нас о реорганизации LTD «Техномед» на Кипре и открытии российского юридического лица. От юристов поступило множество документов. Мы скорректировали должностные инструкции, и бухгалтерия подготовила несколько важных договоров, – ответила Гульнара Вадимовна, не отрывая взгляда от собеседника. Документы ждут вашей подписи.

Платон с трудом опёрся на спинку стула, чувствуя, как слабость волнами накатывает на него. Его лицо было неестественно бледным, а движения – замедленными и неуверенными.

Гульнара Вадимовна мгновенно встревожилась:

– Платон Ильич, что с вами?! Вы нездоровы! Я это вижу! Садитесь немедленно! Олечка, принесите, пожалуйста, стул!

Платон медленно опустился на предложенное сиденье, чувствуя, как комната начинает кружиться перед глазами. Холодный пот выступил на его лбу, а руки слегка дрожали.

– Это, конечно, не наше дело, но что произошло? Вы уезжали в Санкт-Петербург абсолютно здоровым. Вы обращались к врачу? На вас лица нет – вы какой-то серо-зеленый, – обеспокоенно произнесла Гульнара Вадимовна.

– И похудели значительно, – добавила Олечка, из причёски которой выбивались объёмные выбеленные кудряшки, придавая её образу немного взъерошенный вид.

– Всё началось после поездки в Санкт-Петербург. Рассказываю вам об этом, потому что совершенно не знаю, что делать дальше. Чувствую давление в груди и спине, сердце периодически колет. Быстро устаю, сил практически нет. Мучает какая-то неясная, острая тоска. Пью анксиолитики, но они мало помогают. Сделал кардиограмму – сердце в норме. Прошёл МРТ и КТ – всё чисто. В Санкт-Петербурге со мной ничего странного не происходило. В аптеке предположили обсессивно-компульсивное расстройство, требующее серьёзного лечения антидепрессантами. Думал обратиться к психиатру, но там, в русском ресторане, пожилая цыганка сказала, что меня приворожили, – с трудом выдавил Платон, его голос дрожал, а руки заметно тряслись.

– А боль чувствуете? Вам тяжело передвигаться? – спросила Олечка, в её голосе слышалось искреннее участие.

– Конкретной боли нет, но на сердце тяжело, периодически колет. Бывают моменты такой тоски, что почти теряю контроль над собой, – признался Платон, чувствуя, как пот стекает по лбу. Его дыхание стало прерывистым, а взгляд – затуманенным.

Гульнара Вадимовна нахмурилась, обеспокоенно глядя на него. Она достала бутылку воды из стола и протянула Платону:

– Вам необходимо срочно обратиться к врачу. Такое состояние нельзя оставлять без внимания.

Платон взял воду, сделал глоток, но даже это простое действие далось ему с огромным трудом. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля, но не знал, как справиться с навалившимися проблемами.

В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и редким стуком клавиш компьютера. За окном туман постепенно рассеивался, уступая место ноябрьскому утру.

– Да на нём порча, Гульнара Вадимовна! Как вы мне и Татьяне Булатовне из вашей магической брошюры читали! Точь-в-точь! Рехнуться можно! – бухнула Олечка перед ним толстую стопку документов.

– Что такое порча? – Платон посмотрел на начальницу отдела кадров внимательней.

– Подпишите, пожалуйста, Платон Ильич. Сэкономим время, и мы вам расскажем о колдовстве, – заканючила Олечка, протягивая документы.

Платон механически подписал должностные инструкции и несколько договоров. В его голове всё ещё крутились мысли о своём странном состоянии. Он пытался отмахнуться от суеверий, но неумолимое ухудшение здоровья говорило само за себя. Мысль о психиатре и антидепрессантах вызывала внутреннее сопротивление.

– Вы упомянули, что цыганка говорила о привороте. Знаете, – начала Гульнара Вадимовна, – есть характерные признаки. Например, покалывание в сердце и навязчивые мысли о человеке – самые частые симптомы. Приворот – это когда лишают энергетической защиты, отнимают волю, накладывают чёрную программу. Порча влияет на здоровье в целом, а ваше состояние направлено на то, чтобы вернуть вас к тому, кто это сделал.

– Что же мне делать, Гульнара Вадимовна? – голос Платона звучал почти умоляюще.

– Нужно снимать порчу у целительницы, Платон Ильич. И срочно. На начальной стадии можно что-то исправить, даже если это чёрный приворот на крови. Простите за подробности, но часто используют кровь… – Олечка торопливо перекрестилась и осенила руководителя крестным знамением.

– Карты тут бессильны, – вмешалась Гульнара Вадимовна. – Целительница Захиде, к которой я хожу, уже предвидела ваш приход.

– В каком смысле? – оторопел Платон.

– Она гадала на мою судьбу с Аркашей. Теперь я вижу – всё сходится. По её картам вы выходите как Император с проблемами со здоровьем. Я запишу вас к Захиде – она пойдёт на встречу, примет вас. Я её постоянная клиентка. Но есть условие – приведите с собой Алёну Касаткину! Помните, она сидела с вами за одним столиком на корпоративе?

Платон кивнул, припоминая ту встречу.

Почти год назад у неё погиб муж на войне – подполковник военно-воздушных сил России Алексей Касаткин. Его гибель даже по телевизору показывали. Отца Алексея, Ивана Захаровича, разбил инсульт – если бы не Луша, не успели бы спасти. Сейчас она одна тянет две работы, воспитывает сына. Ей так тяжело одной… С Алексеем они познакомились ещё в школе, в последнем классе. Жили душа в душу – его смерть стала настоящей трагедией.

Гульнара Вадимовна понизила голос:

– Захиде сказала, что Луше грозит опасность, но вы же знаете эту несгибаемую чемпионку! Она никого не боится, готова за своего сына горой встать. В танцевальном спорте таких мало! Я её уговариваю, а она только про батюшку и его наставления твердит. Но одно другому не мешает! Захиде – настоящая целительница, чёрной магией не занимается. Возьмите Лушу с собой – она согласится пойти с вами, хотя сама боится. Она всегда за спиной Алексея пряталась, а теперь…

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Платон переваривал услышанное, пытаясь осознать, как реальность могла так причудливо переплестись с мистикой.

Улица Киевская, дом двадцать два, в арку, подъезд два, квартира тридцать четыре. Держите на бумажке код для входа во двор и подъезд.

– Я встретил её сына Егора в детском саду. Гульнара Вадимовна, на какой день вы меня запишите к вашей знахарке?

– Давайте завтра. Вторник, четвёртое ноября. У Алёны выходной. У неё каждый вторник и вторую пятницу месяца выходной. Сегодня она работает. Школа танцев спортивно-танцевального клуба «Динамо» в отделении школы-лицея на улице Стасовой. Езжайте прямо сегодня. Я ей напишу. Убывающая луна – время для избавления от порчи, болезней и ненужных отношений. Денег за приём Захиде берёт в режиме пожертвования. Сколько пожертвуете, столько и хорошо. Главное – сделайте побыстрее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Доступ к сервису официально ограничен на территории РФ по решению Роскомнадзора

Вернуться