Ярослав Питерский
Территория войны

Опустошу землю вашу, так, что изумятся

О ней враги ваши, поселившиеся на ней.

Библия Левит ст. 32.

Человек бежал по пустой, ночной улице. Он знал, что скоро умрёт. Он чувствовал это – холодным дыханием темноты, осеннего, промокшего асфальта. Ноги то и дело запинались о неровную твердь дороги. Каждый шаг давался неимоверными усилиями. Человек знал, что все – напрасно, но все равно, как по команде, переставлял ступни – пытаясь продлить на короткое мгновение – остаток, уже завершённой жизни. Смерть гнала его вперёд и давала силы. Он не видел лица убийц, но ощущал их пронзительный и тяжёлый взгляд, на своей – взмокшей от пота спине.

Они не торопились. Они играли с жертвой. Они знали – беглец их. Они лишь ухмылялись в мокрые от предвкушения скорой расправы – губы. Они выжидали момент. Темная, огромная машина – почти бесшумно катилась – давя жухлые желтые листья на мертвом, осеннем асфальте. Хруст тоненьких стебельков звучал страшной какофонией адской охоты.

Беглец неожиданно встал и словно назло загонщикам – побежал навстречу. Охотники не сразу оценили его манёвр.

Один из них – толстый здоровяк с лысой, отполированной – опасной бритвой головой, ехидно усмехнулся и противно цыкнул – пустотой дупла, гнилого зуба:

– Ты, смотри сука! Героем – сдохнуть хочет! Сейчас я ему устрою двадцать восемь панфиловцев! – волосатая рука, рванула за кривую блестящую палку рычага переключения передач.

Огромный тяжёлый джип, противно взвизгнул, как кастрированный кот, перед случкой. Пробуксовав толстыми протекторами по дороге, он дёрнулся, как ужаленный шершнем бык. Двести пятидесяти сильный мотор заурчал – чревом, гигантского людоеда и выплюнул – противную, сизую, слюну – из глушителя. Темная туша машины понеслась навстречу беглецу. Тот, увидев приближение – металлического монстра, остановился и, посмотрев по сторонам – закрыл глаза.

Сидящий радом с толстяком – худой и маленький мужичек – нелепо свёл брови, словно нахмурившись от противной неизбежности – предстоящего убийства:

– Толик? Ты его – что, давить будешь? Ведь шеф сказал, не каких следов! Не каких! А ты сейчас на асфальте оставишь целую кучу костей, лужу крови и размазню из мозгов! Кто асфальт то мыть будет? Я что ли? Или ты?!

Толстяк – уныло посмотрел на напарника и, противно икнув – надавил на педаль тормоза. Машина – пошла юзом по асфальту и, словно, упрямясь хозяину – взвизгнула покрышками.

– У!!! Мать твою! Леший! Вечно ты под руку бурчишь! Ты со своей жалостью и аккуратностью скоро сам на его месте окажешься! – толстяк достал из – под мышки красивый, блестящий пистолет и, дёрнув затвор – потянулся к дверке автомобиля.

Беглец, открыл глаза, услышав – что машина, остановилась. Он не хотел этого. Он уже настроился на смерть. Но она вновь над ним издевалась – оттягивая расправу. Беглец покачал головой и вновь побежал. Он двигался на огромный силуэт убийцы – широко расставив руки.

Толстяк – оценил его смелость и, опустив пистолет – ждал приближения. Он видел безумные глаза жертвы. Он чувствовал запах адреналина в его крови. Но тут произошло неожиданное.

Впервые за долгие годы – толстяк ошибся. Он недооценил обречённого человека. Беглец – выдернув на последнем шаге из – за пазухи тонкую, почти невидимую металлическую спицу. Подпрыгнув, он – вонзил её в бугристое и, колышущееся от дыхания толстяка брюхо:

– Вот тебе мой последний привет Тосик!

Толстяк не понял – что произошло. Слабое жжение в районе пупа – сначала даже позабавило его. Но когда следующий удар спицы вонзился ему в правый глаз – бесформенный, заплывший жиром мозг протрубил опасность. Но было уже поздно. Кровь тёмным фонтаном хлынула на чёрную футболку.

– Ааа! Уууу! – взвыл толстяк.

Его – не то рёв, не то крик – был глухим, от кровавой пены. Третий удар спицы пришелся в шею. Огромная туша, ослабев от боли – покачнулась и рухнула на асфальт. Беглец вдруг понял, что не все ещё потерянно. Он отпрянул от убийцы и, согнувшись в пружину – прыгнул в сторону. Но в момент полёта – тупая и горячая от пороха пуля – пробила ему висок. Беглец, словно сбитая охотником птица – рухнул в жёлтую и мокрую кучу листьев. Через секунду глухой щелчок повторного выстрела беспощадно добил его.

Худой и маленький мужичек, посмотрев на бездыханное тело беглеца – почесал свою макушку длинной железной колбасой пистолетного глушителя. Тяжело вздохнув, он – покосился на истекающего кровью напарника:

– Ну, что боров траханный?! Доигрался хрен на скрипке?!

Толстяк хрипел и с надеждой смотрел на него помутневшим от боли оставшимся целым – глазом. Его губы дрожали, сбрасывая пузырьки, вспенившейся крови:

– Леший!!! Помоги!!!

Тот, которого звали – Леший ухмыльнулся и равнодушно развел руками:

– Ты же знаешь правила!

– Леший… помог.... – последние буквы толстяк недохрипел.

Он, дернулся – сто пятидесяти килограммовым весом и, нелепо вытянув ноги – затих. Леший, тяжело вздохнул и, нагнувшись над напарником – взял его блестящий пистолет и вложил в его руку – другой с глушителем:

– Прости Толик! Так надо! Хоть на покое толк от тебя будет! Спи красавец! – оглядевшись вокруг – Леший сел в огромный автомобиль и хлопнув дверкой – надавил, что есть силы на педаль газа.

Через, несколько секунд – огромная туша машины, растворилась, во мгле, осеннего вечера.

– Альберт Земский? – спросил противный голос в трубке.

– Да, что надо? Кто говорит?

– У вас есть брат – Сергей Земский?

– Ну да, а что? Вы, что – из налоговой?

– Нет. Из милиции. Отдел по расследованию убийств.

– Хм. Чего – ради? Мой брат – журналист, а не убийца? Хотя конечно мочит своими статьями людишек. Но это все виртуально! Он киллер журналистский! Газетокиллер мать его! Ха! – попытался отшутиться мужчина, но тут же понял, что у него плохо получилось.

– Не до шуток! Зря вы так! Когда я вам скажу – следующую фразу вам будет грустно!

– Что надо то? – мужчина насторожился. – Какого черта? Это, что – розыгрыш братца?! Так я вас мать вашу, за версту чую? Или – Людка накатила? Передайте ей, что я все равно не приду! Ха! – мужчина швырнул зло трубку телефона. – Ублюдки! Думают Алика развести! Хрен вам! Хрен! Суки! – мужчина погрозил кулаком телефонному аппарату.

Тот, словно обидевшись – противно задрынькал вновь.

– Ну что еще?! Я же сказал – на такую дешевку не покупаюсь!

– Нет! – пробубнил все тот же противный голос. – Альберт, вы не бросайте, пожалуйста, трубку! Я вас официально предупреждаю вам срочно нужно явиться в рубоп! В отдел бандитизма!

– Хм?!! Зачем? – мужчина с ужасом понял, что его не разыгрывают.

– Видите ли – вашего брата сегодня утром нашли с двумя дырками. Одна из них в голове. Он убит. Сейчас мы начали расследование и вы нужны нам для опознания тела. Срочно приезжайте! Алло вы меня слышите?!!

Но мужчина не отвечал. Он с удивлением смотрел на пластмассовую решетку телефонного динамика и мучительно впитывал страшную информацию.

– Алло!!! Альберт!!! И еще – подготовьте мать! Мы ей сообщать не стали! По нашим данным – у нее плохое сердце! Так, что вы уж сами – говорите ей! Мы вас ждём – чем, быстрее, тем лучше! Наш адрес вы прекрасно знаете! Управление рубоп. Третий этаж. Старший оперуполномоченный Хвалько! До свидания!

Мужчина тяжело вздохнул и положил трубку на аппарат. Он почувствовал, что пластмасса от руки стала горячей.

– Алик? Что случилось? – игриво спросил женский голос.

Но мужчина не ответил. Он тяжело завалился в кресло и застонал, закрыв глаза. Женщина испуганно подошла к нему и вновь спросила – тронув за плечо:

– Алик? С тобой все в порядке? Кто тебе звонил? Эфир скоро. Нам торопиться надо! Попов икру метать начнёт через пару минут.

– Света, я не смогу дальше монтировать. У меня горе. Брат погиб. Срочно вызывают в рубоп на опознание. Надо ехать. Извинись перед Поповым, но сегодня мой репортаж не выйдет в эфир.

– Ой! Господи! Сергея убили! – Светлана, прикрыла рот ладошкой и заплакала. – Иди, конечно, что сделаешь! Иди! И позвони! Сразу же! Как только, что ни будь, узнаешь! Позвони! Я прошу! Может чем, мы помочь сможем!

– Хорошо Света. Хорошо! – мужчина, тяжело вздохнул и, одев, куртку, вышел из комнаты.

На столе уныло пищали монтажные мониторы. На одном из них весело улыбалась маленькая девочка.

Альберту Земскому было тридцать шесть. Он работал репортёром на городском телевидении. Среднего роста с открытым лицом, Альберт был похож на одного из множества актеров второго плана из Голливуда. На тех, кто постоянно играют классных парней, но которых, запоминают, только по красивым улыбкам, а фамилии не помнят.

Всю жизнь, Земский был связан с информацией, и иногда перенасыщенность ее заставляла его делать глупые поступки. Альберт, мог запросто уехать, на несколько дней в деревню и скрываться там от общения с людьми. Мог, напившись коньяку, в ресторане, пристать там к жене вице мэра, которая ужинала со своим мужем и признавшись ей в любви потребовать, что бы она развелась.

Иногда такие выходки заканчивались большими неприятностями. Альберта не раз колошматили на улице и сажали в милицию на несколько суток. Но всегда ему все сходило с рук. С работы его не выгоняли за талант умело делать репортажи и разыскивать информацию. Вице мэр после нескольких недель приглашал съездить на дачу и попить водку в компании длинноногих девиц, а его жена тайно звонила на работу к Альберту и извиняясь, за ревность мужа – приглашала на тайное свидание.

Но сегодня, Альберт понял, что везение кончилось и, судьба устала терпеть его выходки. Земскому, казалось, что его брат Сергей – ответил сполна за его грешки. А ведь Сергей, в отличии от него – был совершенно рассудительным и спокойным человеком и никогда, не каких глупостей не делал. Напротив – был женат, имел двоих детей и считался образцовым семьянином. Работал Сергей обозревателем в одной и влиятельных газет города. И, скорее всего, профессия пишущего журналиста сделала его таким. Но теперь Сергея не стало. Его, а не Альберта! Почему?! За что? Что за страшная несправедливость!

Алику по дороге в УБОП казалось, что все это не правда. Что все это, какое то недоразумение. Что это всего лишь страшный розыгрыш. Земский надеялся, что, зайдя в кабинет, какого то Хвалько – увидит там брата, с кучей весёлых ментов, дико регочущих над его наивностью и доверием. Но это была только надежда, хотя надежда, конечно – умирает последней. Надежда очень живуча.

– Вы когда последний раз видели своего брата? – суровый взгляд толстого мужчины буравил Альберта.

Глубоко посаженые глаза, поперечные морщинки на переносице, короткий бобрик ментовской стрижки и ухмыляющийся рот. Земский – хотел, было нагрубить, но, внимательно посмотрев на собеседника сдержался. Он понимал – наглый мент провоцирует его на психологический срыв, поэтому Альберт ответил сдержанно и достойно.

– Простите. Вы, представились – старшим оперуполномоченным Хвалько?

– Хм, да? А, что такое?

– Да ничего! Вы мои документы посмотрели, а я ваши нет. Будьте добры – покажите мне ваше удостоверение.

Хвалько, тяжело вздохнул и, откинувшись на стуле, покачал головой. Почесав лоб, кончиками пальцев – он засунул руку в карман и протянул красные корочки. Альберт, взглянул в них для проформы, так. Он – дал понять Хвалько, что напор с ним, не пройдет. Даже в такой трагичной ситуации – журналисты умеют держать удар. Хвалько, это оценил и, убрав корочки в карман, сказал уже более доброжелательным голосом:

– Извините, Альберт Петрович, меня зовут Игорь, Игорь Иванович, можно просто Игорь. Я не люблю по отчеству. Кажется, если начали называть – значит, скоро, попрут на пенсию. Если хотите курить – пожалуйста! – Хвалько пододвинул к краю стола массивную пепельницу в виде головы Дзержинского.

Земский, с удивлением посмотрел на нее и, достав сигарету закурил. Выпустив дым, он тихо спросил:

– А, что нынче – ценности сменились?

– А, вы про Дзержинского? Да нет! Просто вот эту вещицу изъяли на квартире у одного вора в законе. Он, сволочь – туда, презервативы использованные, даже кидал. У меня вот в кабине осталась, просто иногда вот – пепел стряхиваю. Но это, так. Иногда.

– Понятно. Что-то у нас беседа не туда пошла. Может лучше о главном.

Хвалько, кивнул головой и вновь, почесав лоб – тяжело вздохнул:

– Конечно, конечно. Вы извините. Но мне придется задать вам несколько неприятных вопросов. Потом я выслушаю вас. Хорошо?

– Я слушаю вас Игорь.

– Вы когда последний раз брата видели?

Альберт задумался. Глубоко, затянувшись сигаретой – он выпустил дым. Господи – стыдно признаться, он не помнит, когда видел последний раз брата. Неделю или полторы назад. Где это было? По моему – в мэрии, они встретились на одной из пресс конференций. Альберт как всегда спешил и даже не успел толком поговорить с Сергеем. Он даже не спросил его как дела. Как его семья. Господи. Как это страшно.

– Так, когда? – Хвалько опять стал хмурым.

Его, напрягла пауза Земского. Альберт, вновь тяжело вздохнул и, посмотрев на бронзового Дзержинского, запачканного табачным пеплом, тихо произнёс:

– Я не помню. Если честно.

– Как так? Вы не помните, когда вы виделись с братом? Вы, что поссорились?

– Хм, ну почему поссорились? Не помню и все?

– Так не может быть! Это не ответ.

– Хм, наш разговор, что перерос в допрос?

Хвалько стукнул по столу своей пухлой ладошкой:

– Хватит! Перестаньте! У вас брат погиб! Причем погиб весьма странно! Я веду это дело! Я всю ночь работал! Еще куча работы предстоит. А, вы мне тут концерты пытаетесь закатить! Хватит! Говорите! Когда? Вспоминайте! Черт возьми! Мне нужен хоть какой то ответ!

– Хм, заметьте – брат погиб у меня, а не у вас. Это первое. Второе – я хочу знать как? Вы мне пока ничего не сказали, только, что его застрелили. Я хочу знать, что вы предпринимаете.

– А вот это пока не ваше дело! Вы – даже не хотите мне помочь, в малом! Сказать, когда, виделись с братом и, что он вам говорил. Пока оперативная информация – все, что я нарыл. А нарыл я – мало. Очень мало – поверьте! – Хвалько вновь превратился в противного и нудного мента.

– А, вы так со мной не разговаривайте! Не забывайтесь! Я не подозреваемый! А вы не прокурор в тридцать седьмом!

Хвалько тяжело задышал и отвернулся к окну. В кабинете повисла пауза. Через некоторое время, Земский, затушив сигарету об Дзержинского – печально сказал:

– Я честно не помню. Честно. Какого числа не помню. По – моему, в мэрии. Точно в мэрии. Мы виделись все несколько минут. О чем говорили, так смутно. Кажется о всякой ерунде.

– Сейчас всякая ерунда важна. Поверьте. Надо вспомнить, – пробурчал Хвалько, не отрываясь взглядом от окна.

– Хм, ну по – моему, он сказал, что дома все в порядке. Собака вроде как у него ощенилась. И все. Я так и не стал спрашивать больше ничего. Времени не было.

– Понятно, – Хвалько, тяжело вздохнул. – Значит, у вас с ним, напряги, в отношениях были.

– С чего вы взяли? – удивился Альберт.

– Ну, как с чего. Он ваш брат. Старший. Вы должны, были быть – не разлей вода. Оба жургалюги, – простите журналисты. Обмениваться, информацией должны. А вы – не то, не се! Собака ощенилась. Ерунда это. Так, вроде как разговор поддержать.

– Хм, вы правы. Разговор поддержать. Но напрягов, у нас с ним не было, как вы говорите. Просто у него своя жизнь – у меня своя. Вот и все. У него семья дом, у меня другие интересы.

– Какие, если не секрет? – Хвалько, метнул на Земского – не добрый взгляд.

– А вот это – вас уже не касается.

– Напрасно. Касается! Касается. Сейчас все касается. Мне убийцу найти надо.

– Ну, так и ищите! Причём тут моя личная жизнь? Вы, что заподозрили, что я с братом поссорился и его убил потом? – раздражённым голосом спросил Земский.

– Ну, нет, конечно. Нет. До этого не дошло. Но вот ваша личная жизнь – могла стать причиной смерти брата. Бывает и такое. И такая версия рассматривается.

– Что?! – Альберт, вскочил со стула, но тут же остыв сел на место. – О чем это, вы намекаете?!

– О том, Альберт Петрович. О том. Я, кое – какие, справочки, о вас навёл. Так вот, роман у вас был, с женой очень влиятельно человека. И мне кажется, вас могли побить за это. Не так ли?

– Что? Что вы несёте? Мои романы? И убивать за этого человека? Да бред это! Бред! Не может этого быть, тем более – этот, как вы говорите влиятельный человек, теперь мой приятель. А жену свою он простил. Но главное – не было ничего у нас. Не было. Это просто фарс. Фарс и не более того!

– Хм, как знать, как знать, иногда фарс перерастает в реальность, и такое в жизни бывает, – загадочно ответил Хвалько.

– Послушайте Игорь, давайте откровенно. Вы, что – про вице мэра, всерьёз?

Хвалько, задумался, ответил он не сразу. Закурив, он вновь посмотрел в окно и, помолчав – тихо сказал:

– Да нет. Просто вот хотел от вас услышать. Нет, конечно. Так, проверка.

– Да, вы, что тут, с ума сошли? У меня брата убили – а вы про мои любовные похождения спрашиваете? Если разговора не будет, давай те, что там дальше у вас по плану? В морг? Я хочу видеть брата. Говорить – о всякой ерунде мне не хочется, да и времени нет. Маму вон еще подготовить надо. И похоронами заниматься.

– Нет, Альберт Петрович, нет. Все – не ерунда. Я вас об этом не для праздного любопытства спрашиваю. Все очень важно. Все!

– Не пойму, куда вы клоните? У вас, что, есть серьезные зацепки по вице мэру?

– Нет. Боже упаси. Нет. Просто я хотел услышать от вас реакцию – как вы сами то к этой версии можете отнестись.

– Да, как я могу к этому отнестись? Бред это и все! Бред!

– Понятно. Закрыли тему. Но вот жаль, что главное то вы мне не говорите. Вернее не знаете. Что там ваш брат в последнее время копал на работе?

– А, что он там копал? – изумленно переспросил Земский. – Что он мог копать. Работа как работа. Печатал статьи. Обозреватель он был. О политике, об экономике. Он довольно толковый обозреватель был. Даже как-то страшно говорить был, у меня все ещё в голове не укладывается.

– Соболезную я вам конечно. Но работа у меня такая. Копаться в трупах и их личных и производственных жизнях и связях. А о том. Что он не чего, не копал, вряд ли. Есть один фактор. Есть. Но я пока не как не могу это связать. Вот почему я и спрашиваю. Он вам ничего такого – про работу не говорил?

Земский насторожился. В словах Игоря он почувствовал искренность, подумав, он ответил:

– Знаете. По – моему, он, что то сказал, я вот сейчас после ваших слов вспоминаю, была фраза. Одна. Но я тогда значения этому не придал. А он действительно это сказал. Я вот сейчас только вспомнил.

– Что за фраза? Говорите? – Хвалько напрягся.

– Он, сказал мне тогда, что, он – наконец то нашел настоящую тему. Не все мне звездой экрана быть. И все. Я посмеялся. Что за тему, не понял. Но смешно стало. А он обиделся. И говорит – вот это я точно помню – если помнишь, первым журналюгой погибшим Холодов был, а не Листьев. Вот. Я вновь рассмеялся. И ответил, что он не Холодов, и его точно не взорвут и сейчас не середина девяностых, когда беспредел был. Да, но это вес так – было в разрезе шутки. Мы всегда с ним так шутили. Я его подкапывал. Говорил, мол – вам писакам и делать то много не чего не надо. Сходил не прессуху. По интернету текст отправил и все. А с твоими темами о политике и экономики так и вовсе, пришёл, написал – отправил с ноутбука готовый пресс релиз, напачкал туда кучу умных слов и все! Но – это, поверьте, все каждый раз с ним при встрече повторялось. Он тоже, на до мной шутил. Мы шутили. И в последний раз. Все так же и было! Господи! Теперь то я понимаю – что, что-то не так у него было! Господи! Почему я тогда его не чего не спросил?!

– Вот видите, Альберт Петрович, как вы мне много рассказали? А сами в начале молчали. Нервничать стали. А тут такое. Это уже, что – то.

– А, что, что это? Он, что за тему, какую то, взялся, за которую его могли убить? Скажите, что за тема?

Хвалько, затушил сигарету и, выпустив дым – убрал со стола документы:

– Ну, а вот на счёт темы. Я то у вас и хотел спросить. Но как вижу теперь, вы и о ней не знаете. А зацепочка – есть, конечно. Но пока о ней вам рано знать. Вы человек я смотрю впечатлительный и журналист к тому же, можете все испортить. Все пойдет на перекосяк. Тогда ничего не раскроем. Да и нам в морг пора, – Хвалько посмотрел на часы на руке.

– Что, вы не хотите мне говорить, что знаете? – Альберт, встал, со стула и, оторопело посмотрел на опера.

– Пока, Альберт Петрович, нет. Я вам ничего не скажу. А сейчас поехали в морг. Поехали. Нас ждут. Да и тело потом забрать сможете для похорон. Вы ведь его домой повезете? Или сразу на кладбище из морга?

– Что? Конечно, заберу. Заберем. Господи! Неужели – все, правда? – Земский, покорно, поплелся – за Хвалько в коридор.

На столе в кабинете одиноко остался стоять бронзовый Дзержинский, из его дырявой головы зловеще струился тонкий дымок.

На ступеньках краевого морга рыдала молодая женщина. Её стройное тело дёргалось в судорогах страданий. Плечи, словно спрятанные крылья – тупыми выступами шевелились после каждого вздоха. Женщина – стояла, низко опустив голову – опёршись одной рукой на грязную кирпичную стену. Проходившие мимо люди сочувственно кидали печальные взгляды, но подходить к ней не решались. Возле морга, было много страданий каждый день и, поэтому такая сцена никого не удивляла.

Альберт узнал плачущую на ступеньках женщину издалека. Когда служебная "Волга" Хвалько выехала из – за поворота. Он, вздрогнул и, схватив милиционера за плечо – грубо спросил:

– А Ирине – кто о смерти Сереги то сказал? Почему ей сказали и отправили одну?!

Хвалько удивленно повернулся к нему с переднего сиденья:

– Какой Ирине?

– Ну, Ирине, Земской – жене Сергея, брата моего! Вон она – стоит на ступенях и, как вижу, рыдает! А рядом то не кого нет!

Хвалько тяжело вздохнул:

– А вот это еще один сюрприз. По крайней мере – я точно ей не сообщал. Но сейчас мы пойдем и узнаем. Только я вас Альберт Петрович попрошу – вы сами с ней пообщайтесь! Так лучше будет. А я рядом постою. Послушаю.

– Понятно! Чужими руками всю работу сделать хотите! Ладно – сделаю все сам! – зло бросил Альберт и открыл дверку автомобиля.

– Ну, зачем так. Просто так лучше, – виновато бросил ему в спину Игорь.

Земский, подошел к плачущей женщине медленно. Он не знал как себя повести. Ирина сама увидела его. Подняв голову – она внимательно посмотрела на Альберта красными от слез глазами. Ее губы тряслись. Альберт испугался. Ирина – взвыв, бросилась к нему на шею. Ее беззвучный до этого плач прорезался страшными криками рыданий:

– Господи! Алик! Алик! Горе то, какое! Господи! Господи! Аааа!!!

Земский, погладил Ирину по спине. Он поймал себя на мысли, что не знает – что сказать. Но, Ирина, и не ждала от него, не каких слов утешения, она просто рыдала. Эхо ее вскриков отражалась от стен соседних дворов. Женщина выплескивала свое горе на плече у Альберта. Через пару минут, она немного успокоилась и, оторвавшись от Земского, вытерла глаза платком.

– Понимаешь Алик, понимаешь, вот так! Вот так! Я говорила ему! Он не верил!

– Ирочка, успокойся родная! Успокойся! Что ты ему говорила? Что?

– Я говорила – не ходи ты на эту встречу! Не ходи! А он не послушал – посмеялся, говорит – вон Алька и не такие сюжеты делает, и ничего! Никто его не трогает. Жив здоров. Что я хуже. Вот схожу. Посмотрю. Может и делать то ничего не буду, может это все – вранье, какое то!

– Ирочка успокойся. Успокойся. Какая встреча? Какая? Я ничего не знаю? Кто его позвал.

– Да я тоже не знаю. Мужик, какой то бизнесмен, говорит – статью хочет заказать интересную, денег обещал и много сенсации! Вот и все! Он мне толком то ничего не рассказал. А утром позвонили! О Горе то, какое! Горе! Господи! Сереженка!

Ирина вновь забилась в рыданиях на плече. Земский, краем глаза увидел, что рядом стоит Хвалько. Бросив на него суровый взгляд – Альберт, спросил у Ирины:

– Кто позвонил то? Ира? Кто позвонил?

– Да милиция, из милиции какой то тип позвонил и сказал, что моего мужа увезли в морг. Вот и все, сказал, что могу приехать и забрать его. Что он погиб. О горе!

Альберт вновь погладил Ирину по спине и, отстранив ее от себя, ласково сказал:

– Ирочка, крепись! Мы тебя не бросим! Чем, сможем – поможем. И детям, и тебе. Но, сейчас главное, не в падать, в панику. Дети не должны видеть тебя сломанной. Им тоже тяжело будет. Поэтому возьми себя в руки. Сергей достоин, что бы ты в эту тяжёлую минуту не сломалась.

Ирина всхлипнула и вытерла глаза платком. Она немного успокоилась и ответила хрипящим голосом:

– Я знаю, Алик, я знаю! Но это так тяжело! Так тяжело!

– Ира, я с тобой!

– Спасибо тебе Алик! Спасибо! Сережа – очень любил тебя! Очень!

– Да, я знаю. Но сейчас Ира я хочу тебе представить человека, который будет заниматься расследованием убийства Сережи.

Ирина с надеждой посмотрела в глаза Альберту. Тот, кивнул, на рядом стоящего Хвалько. Игорь внимательно смотрел на ее реакцию. Женщина – словно собрав себя в руки – натянуто улыбнулась:

– Здравствуйте!

– Это майор Игорь Иванович Хвалько – старший оперуполномоченный убопа.

– Мои соболезнования Ирина Павловна, – пробурчал милиционер.

– Спасибо. Спасибо. Неужели есть шансы найти убийцу? – грустно спросила женщина.

– Хм, шансы есть всегда. А идеальных преступлений не бывает, – Хвалько тяжело вздохнул.

– Дай Бог. Дай Бог. – Ирина снова заплакала.

– Ирина Павловна, мне конечно не удобно, но это моя работа. Сейчас вы должны со мной пройти в морг и опознать вашего мужа. Это конечно страшная формальность, но без этого нельзя – таков закон.

Ирина, смахнула слезу со щеки и, тяжело вздохнув – печально улыбнулась:

– Ну, что ж – если так требует закон – я готова.

– Тогда нам нужно идти. Нас ждут. – Хвалько указал рукой на дверь морга.

Альберт посмотрел на нее как на вход в преисподнюю. Там, за тёмным прямоугольником, казалось – затаилось зло. Земский покосился на Хвалько и робко спросил:

– Игорь Иванович, а можно я туда не пойду? Может Ирины будет достаточно? Я с детства это заведение боюсь! Ира. Ты сможешь вовнутрь без меня сходить? Или я обязательно нужен? Просто я не смогу! Я не смогу смотреть на него в таком виде! – у Альберта дрогнул голос.

Ирина, с пониманием посмотрела на Альберта и, погладив его по плечу, ласково сказала:

– Ну, что ты Алик. Что ты! Конечно. Я сама не хочу, что бы кто – то из родни – видел его в таком виде! Не хочу.

Хвалько пожал плечами:

– Ну, в принципе – тут супруга есть, и я думаю, этого будет достаточно для протокола.

– Спасибо. Тогда я вас подожду здесь. Посижу – вон там, на лавочке, – Альберт кивнул на маленький скверик в углу двора.

– Хорошо! – Хвалько решительно открыл дверь и пропустил вперёд Ирину.

Та, с трудом переступив через порог, растворилась в темноте помещения. Хвалько шагнул следом. Дверь, противно скрипнув – захлопнулась за ними.

Пока шло опознание, Альберт сидел на лавочке, закрыв глаза. Откинувшись на спинку – он, словно провалился в пустоту. Мысли – крутились в голове, словно страшная карусель. Они переплетались и путались. Никакой логики. Лишь одни обрывки воспоминаний. Вот – Сергей маленький. Вот – он, уже закончил школу. Вот – он, в институте. Вот его свадьба, рождение ребёнка. Сумятица. Какие то рваные картины жизни брата. Защемило сердце. Господи – как хрупка жизнь человеческая. Сознание отказывалось воспринимать, что Сергея уже нет. Что за страшная осень?

– Земский? Ты ли это? – окликнул его женский голос.

Альберт, вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стояла эффектная дама в черном кожаном плаще. Стройные ноги и туфли на высоком каблуке. Темно каштановые волосы. Внимательный взгляд. Земский, с удивление разглядывал незнакомку. Та, печально улыбнувшись, подошла поближе.

– Ну, что не узнаешь? Неужели я так постарела?

– Простите – мы знакомы?

– Ещё как! – женщина присела рядом с ним на краешек лавки.

Альберт непроизвольно отодвинулся, продолжая рассматривать незнакомку. Его взгляд непроизвольно упал на темно – синий китель. Пологи не застёгнутого плаща женщина откинула в сторону.

– Вы сотрудник прокуратуры?

– Да, – дама, достав из кармана сигарету – эффектно щёлкнув зажигалкой – подкурила ее, – Ну, вспомнил?

– Простите, не могу, – Альберту вдруг стало стыдно.

Он всегда стыдился. Когда женщины спрашивали его – помнит он или нет. Такое было не раз. Обычно Альберт не произвольно врал – говоря, что – он, конечно, помнит, и потом в процессе разговора – освежал свою память. Альберту казалось, что сказать человеку, что он его не помнит – значит, обидеть его. Но на этот раз он сказал правду. Просто в этот момент ему было все равно, что подумает о нем – эта прокурорская дамочка, в кожаном плаще.

– Ну, хорошо, тогда я представлюсь. Елена Петровна Воропаева. Старший следователь по особо важным делам краевой прокуратуры, – дама вновь с любопытством посмотрела на него.

Альберт, пожал плечами и, опустив глаза – ответил:

– Простите, но и это мне ничего не говорит.

– Ну, Алик, ты даешь! – обиделась женщина. – Хорошо. Тогда я назову свою девичью фамилию – Безрукова.

Альберт, вздрогнул. Это была Ленка Безрукова. Его институтская любовь только на двадцать лет старше. Нет – она не постарела. Она просто стала женщиной. Женщиной в самом рассвете сил. Земский, с удивлением рассматривал Воропаеву и не мог произнести и слова.

– Алик, ты что, так и не узнал?

Альберт, тяжело вздохнул и, зажмурив глаза – стукнул себя кулаком по коленке:

– Господи! Ленка! Неужели – это ты! Господи! Лена! Сколько лет! Никогда не думал, что мы встретимся вновь!

Воропаева печально покачала головой:

– Да, пятнадцать лет, как и не было!

– Постой! Ты же вроде в Новосибирске жила? Мне так говорили. Как ты тогда меня кинула и выскочила замуж за своего – ну того лейтенанта – мента, которому я ещё морду, набил. Увел тебя у меня – как цыган лошадь! Так и все! Вроде вы уехали. А как же он? Как ты? Ты, что тут делаешь?

– Ну, ну! Засыпал вопросами, – ухмыльнулась Воропаева. – Вот вернулась в свой родной город. Теперь буду здесь работать. Перевели. Да и в Новосибирске мне больше нечего делать.

– Как так? Разошлись? А семья? А дети?

– Нет, Алик. Не разошлись. Он подполковником был. Зам командира ОМОНа. В Чечне в прошлом году погиб.

– Извини. А дети?

– Дочь у меня. Четырнадцать лет. Я вот работала в областной прокуратуре. Но, что – то вот на родину потянуло. Да и должность мне с повышением тут предложили. Квартиру поменяла. Дочь тут с бабушкой. С мамой моей. Ей так легче. А я вот три недели как тут, приняла должность и работаю. Тебя кстати хотела найти, да все время не было.

– Да, дела. Вот время летит! Вот ёлки палки! – покачал головой Альберт. – Ну а тут, то, что у морга делаешь? То же, на какое ни будь, опознание приехала? Это ведь как говорится – теперь твоя работа. Ты ведь у нас юрист. Это я на филфаке, а ты то юрфак заканчивала. У вас там такие девчонки были! Ух! Чего только ты стоила!

– Да, дела. Было – время. Романтика. Любовь. Но я сейчас не об этом. О воспоминаниях – мы потом, как ни будь, поговорим, в другой обстановке, – сурово сказала Елена.

– А что так? Официально? – Альберт настороженно посмотрел на женщину.

– Я действительно тут по работе. И ты угадал, я проводила опознание. По убийству.

– По убийству, убили, ещё, кого – убили в этом городе? – удивился Земский.

– Убили. Журналиста газеты Вечерние Новости – Сергея Земского. Как оказывается – твоего брата. Вот я и работаю.

– Что?! – не поверил своим ушам Альберт. – Ты?! Ведёшь это дело? – он в возбуждении вскочил со скамейки.

Елена посмотрела на него печально своими голубыми глазами и, покачав головой – сказала:

– Да, Алик, да. Сядь. Нам поговорить надо.

Земский словно повинуясь – присел назад. Он тяжело дышал. Сжав, голову руками – Альберт тихо простонал.

– Извини Алик, что пришлось встретиться в такой момент. Извини. Не когда – бы, не подумала. И не хотела. Но ничего не сделаешь. Такова – она штука. Эта жизнь.

– Ну почему так все складывается? Почему? Что за страшный сценарий? Встретить свою институтскую любовь на опознание брата! Да ещё в таком качестве! – вздохнул Альберт.

– Да, Алик. Печальная история. Мне надо с тобой поговорить. Об этом убийстве. И как понимаешь – не из праздного любопытства. Повестку я выписывать тебе конечно не хочу. Тебе сейчас не до этого. Похороны и прочее. Но встретится нам обязательно надо. Так, что сам назначай время и место. Но не тяни.

Земский задумался. Помолчав, он неожиданно спросил:

– Лен, а как он умер?

– Выстрел. В голову. Второй контрольный в затылок.

– Господи! Как хоронить то? Как мама то теперь его увидит? – вновь простонал Альберт.

– Я бы советовала вам в закрытом гробу. Даже хороший мастер гримёр вряд ли поможет, – печально вздохнула Елена.

– Ужас! А Ирка?! Ирка-то, как на опознании? Ей там плохо не стало?

– Ты имеешь в виду жену? Ирину?

– Ну да!

– Хм, пришлось нашатырь давать. Плохо ей стало. В обморок упала. Вон сейчас возятся с ней. Я вот к тебе вышла, пока там доктора работают. Мне Хвалько сказал, что брат погибшего здесь. Я поняла – это ты.

– Боже мой! Интересно ты меня сразу узнала?

– Да. Ты почти не изменился. Ну, постарел, конечно. Но фигуру твою я сразу узнала. И повадку сидеть – откинувшись на спинку. Ты так меня частенько на лавочке возле общаги ждал, пятнадцать лет назад. Так, когда мы встретимся?

– Хм, не знаю. Когда угодно. Только не сегодня конечно. И лучше уж после похорон.

– Конечно. Как скажешь. Если не против. Я тоже приду на кладбище. Но не по работе. А так по человечески. По старой памяти.

Альберт внимательно посмотрел в глаза Елене. Он почувствовал, что она говорит искренне. Ему захотелось заплакать. Ком подступил к горлу. Воропаева увидела это и положила свою ладонь – на его руку. От неё исходило тепло. Альберт, тяжело вздохнул и, кинув головой, сказал:

– Хочешь, сразу, ну на поминках можем поговорить. Так отойдём в сторону. Найдем место. И поговорим. Там нам никто мешать не будет.

– Хорошо. Так и решим.

В этот момент их окликнули:

– Извините Елена Петровна. Вы уже познакомились?

Это был Хвалько. Он стоял в двух шагах и внимательно смотрел. Его взгляд упал на их руки. Воропаева отдёрнула свою ладонь и, одернув плащ, ответила:

– Да, Игорь Иванович. Мы знакомы уже с Альбертом.

Хвалько перемялся с ноги на ногу:

– Тогда там все. И вам Альберт Петрович можно ехать. Я машину свою дам. Там Ирина Павловна. Ее лучше бы до дома отвезти, и как я думаю – это все – таки лучше сделать вам. Она в машине.

– Да. Да, конечно. – Земский, вскочил с лавки и, посмотрев на Елену, добавил. – Мы договорим с вами – после. Как, я сказал. А сейчас мне надо ехать. Извините, – он, быстро зашагал, к служебной "Волге" Хвалько.

Всю дорогу до дома, Ирина молчала. Она сидела, закрыв глаза – на заднем сиденье. Альберт то и дело оборачивался. Что бы взглянуть на неё – вдруг упадет в обморок. Когда машина подъехала к подъезду – Альберт, выскочил первым и, открыл заднюю дверку – помогая, Ирине выйти. Та, опершись, на его руку печально бросила:

– Кто теперь мне руку то подаст? На кого можно будет опереться?

– Ира. Я всегда тебе готов помочь.

Лифт как назло долго не спускался. Сергей посмотрел вверх, в многоэтажный колодец подъезда и чертыхнулся:

– Вот ёлки палки. Что за ересь. У вас же всегда лифт работал.

Дом, в котором жил Сергей и Ирина находился – в престижном районе города и, поломки лифтов, здесь были редкостью. Альберт всегда удивлялся, как брату удалось купить квартиру и не простую, а четырёх комнатную с евроремонтом в этом доме. Он постоянно допекал Сергея расспросами. Но брат лишь отшучивался и говорил, что он просто знает, как зарабатывать деньги на заказных статьях и не расходует их на всякую ерунду – вроде девочек и водки.

Лифт, загудел, где – то сверху и, щёлкая реле, и стальными канатам – захлопал по железному желобу. Ирина, вздрогнула и, прижавшись к Альберту – шепнула:

– Знаешь, а ведь он стоял там. На нашем этаже! Он так всегда щёлкает у нас. Там, какая то поломка. Он именно на пятом щёлкает. И мне вот страшно стало. А вдруг это Сергей? Вдруг он не умер и вернулся? А?

Земский, с ужасом посмотрел на женщину. В её словах проскакивали нотки паранойи. Но Альберт, не подал вида и, погладив ее по руке – успокоил:

– Ну, что ты Ирочка. Что ты! Это страхи. Успокойся. Просто соседи приехали.

В этот момент, гулко ударившись о тормозные пружины – остановилась кабина лифта и, створки открылись. Альберт завел Ирину вовнутрь. Она сжалась. Тусклый свет дневной лампы сделал её лицо совершенно бледным и Земскому, показалось, что ей плохо и она, вот – вот, упадёт в обморок. Он посильнее взял ее под локоть. Нажав на кнопку вызова этажа – шепнул Ирине на ухо:

– Он, конечно, будет с нами рядом. Ты детей бы отправила к своим родителям. Не хотелось, что бы они видели все это.

Кабина лифта дёрнулась и поползла вверх. Ирина молчала. Она лишь кивнула головой. На пятом этаже створки распахнулись. Альберт, не разворачиваясь – вышел из лифта вперед спиной. Ирина улыбнулась и шагнула за ним. В этот момент, где – то внизу послышались быстрые шаги. По лестнице вниз – торопясь, спускался человек.

Дверь квартиры была железной. Покрашенная в темно коричневый цвет, она выделялась, среди остальных на площадке. Ирина, сделав несколько шагов – остановилась. Земский, с удивлением взглянул на нее:

– Что случилось? Тебе вновь плохо?

– Нет, но, кажется, у нас кто – то был!

Земский, инстинктивно посмотрел на дверь. Узкая щель, которая была видна только теперь – как зловещая трещина, проходила между дверью и косяком. Альберт подбежал поближе. Дверь действительно была только прикрыта. Земский, потянул за ручку. Тяжёлый, железный прямоугольник растворился.

– Алик, мне страшно!

Альберт, не обращая на ее слова – вошел в квартиру. В коридоре ни что не выдавало присутствие посторонних. Полный порядок. Обувь составлена в ряд. Возле зеркала на полочке аккуратно сложенные ключи и газеты.

Но когда Земский, заглянул в большую комнату то понял, что непрошеные гости посещали квартиру брата. Все перевернуто. Из мебели вывернуты ящики. Разбросанные веши, пластинки, бумаги. Битая посуда на полу. Перевернутый телевизор сиротливо лежал на боку.

Неожиданно о ногу Альберта коснулось, что – то мягкое. Он вздрогнул от неожиданности. Рядом с ботинком – виляя хвостиком, крутился серый щенок спаниеля. Песик скулил и тыкался мокрым носиком в штанину Земского.

– Найда! Найда! – раздался тревожный голос Ирины в прихожей. Из кухни, громко дыша и, хлопая когтями, по паркету – прошлёпала спаниелиха Сергея – Найда. Она, виляя хвостом – кинулась к Ирине.

– Ира, нужно вызывать милицию! – настойчиво сказал Земский. – Похоже, у тебя тут было ограбление, или обыск.

– Алик, я боюсь! – Ирина, кинулась в комнату и, обняла Земского, за плечи.

– Так у вас пропало что – то, или нет? – злым голосом спросил Хвалько.

Он нервно ходил по комнате – меряя её шагами. На диване с опустошённым и подавленным видом, сидела Ирина. Земский, стоял у окна и смотрел в даль. Он ничего не мог понять. Что происходит с его семьёй? Откуда взялась вся эта напасть?

– Я же говорю вам, вроде – ничего не пропало! – грустно ответила Хвалько, Ирина.

Она смотрела на пол, себе под ноги. Щенок спаниель, крутился между её тапок.

– Хм. Что – то я, не пойму? Какого черта же тогда, кто – то, залез к вам в квартиру?

– Я не знаю. Вот, как мы пришли. Так все и было. Вроде все вещи целы. Я посмотрела. Шуба норковая. Украшения. Деньги, все вроде на месте. Бытовая техника. Ну, разбросана. Но тоже вроде все на месте.

– Так какого черта они залезли к вам? Что им надо было?

– Почему им? Может ему? – вступился за Ирину, Земский.

– А вы вообще молчите! Вас это не касается. Я сейчас с хозяйкой разговариваю! – раздражённо осадил его Хвалько.

– Как это не касается?! Я как не как брат Сергея, и дядя его детям! – возмутился Земский.

– Послушайте дядя! Мне все больше и больше начинает это не нравиться! То вы забываете – о чем говорили с покойным, то вот его жена. Не может мне сказать, что же искал этот вор, который ничего не взял и все тут перевернул?! Все это напоминает, очень плохую историю, в которую все вы – вляпались!

– Что вы имеете в виду? – испуганно спросила Ирина.

– Ай! – Хвалько раздражённо отмахнулся, – Ну почему они убили вашего мужа? Может, быть, из – за того, что, вот сейчас и искали? А? Гражданка – Земская. Может, вы знаете, все – таки, что они тут искали? Поймите, если вы не скажете мне, что они тут могли искать, я не могу гарантировать вашу безопасность!

– Что? как это безопасность? Не понял? Что вы нас тут страшилками то пугаете? – набросился на Хвалько Земский. – Вы ведь милиция! Так защищайте – ищите убийцу!

– Как я могу вас защищать. Если не знаю – от кого и за, что, на вас охотятся? Что им надо то?

– А мы откуда знаем? – заплакала Ирина.

Хвалько, тяжело вздохнул. Он, посмотрел на часы и, покачав головой – достал из кармана визитку:

– Вот, если что – в любое время дня и ночи, звоните мне – на мобильный! Я сразу приеду! Если что – то увидите не ладное, сразу дайте знать! Пока за вами наружку я поставить не могу – нет оснований. На это ведь, то же – санкция руководства нужна. Но сам приеду! А сейчас мне надо идти. У меня совещание у полковника. Между прочим, на нем – буду отчитываться и по вашему делу! И попадёт мне – по полной. Что ничего не нарыл!

Хвалько направился к двери. Возле неё, он остановился и, обернувшись – усталым голосом сказал:

– И все – таки подумайте, и скажите мне – что они могли тут искать, – с этими словами он вышел в коридор.

За ним тяжелым ударом бабахнула железная дверь. В квартире воцарилась тишина. Лишь, слабое повизгивание щенка нарушало её. Земский, стоял у окна и смотрел в сумерки осеннего вечера. Поблескивающие и мигающие огни большого города печальным электрическим ковром расстилались за запотевшим окном. Ирина первая нарушила молчание:

– Мне надо немного убраться, тут. Бардак, какой, ты не поможешь мне Алик? Поставь телевизор обратно на тумбу.

– Ира, что они искали?

Ирина с удивлением посмотрела на Земского. Она, как будто не ожидала этого вопроса. Как будто он был для неё неожиданностью. Но она ответила с готовность, буквально сразу:

– Я не знаю.

– Нет, знаешь. Знаешь и Хвалько прав. Он не сможет найти убийцу, если ты не поможешь ему. Если ты сама не хочешь об этом говорить ему. То скажи сначала мне. А, я сам найду способ, как сказать ему.

– Алик!

– Что Алик?! – вскрикнул Земский.

Ирина вздрогнула и зажмурила глаза.

– Ты, что не понимаешь, что тебе может грозить опасность? Это тебе не шутки! Если ты за себя не боишься – так подумай о детях! Они то тут не при чем!

– Алик! Не смей так со мной разговаривать! Я этого не заслужила! – на глазах Ирины выступили слезы.

Земский, понял, что переборщил и сказал уже более мягким голосом:

– Прости! Я не хотел! Страшный день, нервы на взводе. Извини.

Альберт достал сигарету и закурил. Ирина покосилась на него и сказала:

– Пепел можешь сбрасывать вон в тот горшок. Туда всегда сбрасывал пепел твой брат. Ты так похож на него.

Альберт после этих слов вздрогнул. Он, как будто очнувшись – вспомнил, что Сергея нет. Его брат убит. Земский тяжело вздохнул и растёр лоб ладошкой.

– Я вижу, ты очень мучаешься, – грустно сказала Ирина. – Поверь, мне сейчас не легче.

– Я верю. Верю. Извини меня. Я тебе нагрубил. Прости.

– Да нет. Не извиняйся. Ты, на взводе. И я тоже. Я в раздумье.

Земский, с удивлением посмотрел на неё:

– В каком?

– Я не хочу, что бы и ты пострадал. Поэтому и молчу. Поэтому и упорствую.

– Ира? Ты, что? Я ведь тебе не чужой? – обиженным голосом сказал Альберт.

– Вот поэтому я и в раздумье. Алик, дай мне закурить.

– Что – ты же не курила не когда! У тебя голова закружиться, опять в обморок упадёшь!

– Не упаду. Там в серванте – коньяк есть. Налей и дай мне закурить, – приказным тоном сказала Ирина.

Земский, повинуясь ей, достал бутылку из бара и, подняв с пола два бокала – налил в них коньяк. Ирина выпила залпом. Удивленный Альберт сделал несколько глотков. Коньяк обжег пищевод. Внутри разлилось тепло алкоголя. Ирина протянула руку:

– А теперь дай мне покурить, вернее я, твою, докурю.

Алик протянул ей свою сигарету. Ирина, затянувшись сигаретой – откинулась на диване и закрыла глаза. Земский, сначала, подумал, что она – упала в обморок. Но Ирина чётко и громко сказала:

– Знаешь, Алик. Я ведь знала – что все так кончится. Я говорила ему – это не твоя игра.

– Кому? – не понял ее Земский.

– Хм, кому – брату твоему! Я боялась! А он не послушал!

Альберт молчал. Он не верил своим ушам. Ирина говорила так, словно это был другой человек.

– Знаешь, как я любила его! Я готова была терпеть все! И он пользовался этим. Он никогда меня не слушал. Я ему говорила. Он не слушал. И вот каков итог. Страшно мне Алик. Страшно. Но я чувствую – это не конец.

– Почему? – выдавил из себя Земский. – Почему? Что ты говорила, я ничего не пойму! Какой то бред. Что ты могла ему говорить? Про что?

– Они искали документы – пьяным голосом сказала Ирина, коньяк видно ударил ей в голову.

– Кто они?

– Эти люди.

– Какие люди?

– Те, кто убили Сергея и приходили сегодня сюда. Они искали документы.

– Какие документы? За что они его убили? Ира?! Ты пьяна? Ты просто бредишь да? – Земский, надеялся, что она действительно просто бредит после нервного потрясения.

Но Ирина открыла глаза и посмотрела на него совершенно здравым взглядом:

– Ничего я не брежу. Это правда. Он начал заниматься этим два года назад. Как он познакомился с ними – я не знаю. Но, после этого. Он стал приносить домой крупные суммы денег. Потом как ты знаешь – мы купили квартиру.

– Господи, Ира! Ты меня пугаешь! Чем он мог заниматься?

– Молчи и слушай. Больше я тебе ничего рассказывать не буду. Он познакомился с одним очень важным человеком. Он выполнял их заказы – он собирал информацию. Был своего рода консельере у мафии. Он анализировал политическую ситуацию в городе, подсказывал, кого нужно придавить. На кого наехать и как размещать деньги. Он это знал. Ты же знаешь – он в экономике понимал толк, если был обозревателем в такой газете. У него были связи. Но однажды он стал им не нужен. Почему – не известно. Они перестали ему платить. Вот и все. Он не мог с этим смириться. Он хотел отомстить. Но главное. У него были, какие то компрометирующие бумаги. С помощью их он хотел заставить этих людей платить ему. Ну и все. Он, пошёл на встречу. Они, вроде как – согласились на переговоры. И убили его. Он никогда меня не просвещал. Кто и где. Он любил меня. Он боялся. Что если я буду знать, то и я буду под ударом. И дети будут под ударом. И поэтому он все держал в тайне. Я знала только поверхность. Я только догадывалась обо всем. Вот и все. Они убили его из – за этих бумаг. Вот. И их нужно найти. Их просто необходимо найти. Тогда мы сможем отомстить за его смерть. Поймать – этих негодяев. Но я никому не доверяю. Я боюсь. Я не доверяю этому Хвалько. Он тоже может работать на них. Алик. Что мне делать. Посоветуй?

– Господи! Ира! Это бред! Я не верю в то, что ты говоришь! Нет! Сергей не был таким! Он не такой! – запричитал Земский.

Он налил себе почти полный стакан коньяка и выпил залпом. Дрожащими руками достал сигарету из пачки и подкурил. Взглянув на Ирину, которая вновь откинулась на диване и закрыла глаза – сел у ее ног прямо на полу. Больно сжал ей коленку. Женщина застонала. Альберт хриплым голосом сказал:

– Ира! Это ведь все не правда?

Ирина, тяжело вздохнула и, посмотрев на Альберта сверху – грустно ответила:

– Алик! Нужно искать документы. Они есть. Если за ними приходили сегодня – они есть действительно. Иначе бы они тут ничего не искали.

– А, что это за документы? Что это? Может это дискета? Что это?

– Хм, не знаю. Может и дискета. Но, скорее всего – это бумаги. Бумага в нашем государстве – самое страшное оружие. Бумага может убить. Возвеличить и унизить.

– А где они могут быть? Бумаги эти проклятые? – Земский захмелел.

Его взгляд помутнел. Альберт устало опустил голову и смотрел на паркет.

– А, вот этого я не знаю. Они могут быть хоть где. На его работе. Или ещё где. Но только не тут. Здесь их точно нет. Он не хранил такие документы дома. Поэтому я уверена – они ничего не нашли. Ничего.

– И, что мне теперь делать? Как их найти?

– Хм, не знаю Алик. Не знаю. Но ты должен их найти. Должен. Я чем смогу – тебе помочь помогу. Но, сначала ты сам должен решить для себя – будешь ли ты, играть в эту опасную игру. Нужно ли это тебе? Ведь если ты откажешься – я не обижусь. Я все пойму. И ничего тебе не скажу. Ты будешь прав в любом случае! Это будет твой выбор.

– Ира! – Альберт, вздрогнул и посмотрел на женщину, в его глазах блеснул огонёк решимости. – Я найду эти бумаги! Что бы этого мне не стоило! Найду! Я отомщу за брата! Я сделаю все – что бы отомстить! Поверь! Я своих слов на ветер не бросаю! Сергей – будет отмщён!

Ирина заплакала. Её спина вздрагивала от рыданий – словно от электрических разрядов. Земский встал с пола и сев рядом с ней на диван – заботливо, укрыл, её пледом. На паркете, щенок спаниелихи – сделал большую лужу и, ткнувшись, в неё носом – заскулил.

– Сереженька! Мальчик мой! – старуха рыдала, пытаясь вырваться из рук двух мужчин.

Но они крепко держав её под локти – не позволяли даже двинуться с места. Пожилая женщина, видя – что попытки ее тщетны, склонив голову, в бессилии повисла на плече у одного из них.

Альберт смотрел на мать и плакал. Он плакал тихо. Слезы катились по щекам, обжигая кожу. Чёрные камни земли – гулко барабанили по деревянной крышке гроба. Два землекопа усердно махая лопатами – зарывали могилу.

Огромная толпа обступила яму. Кто – то кидал землю руками. Громыхнула похоронная музыка. Полупьяные музыканты оркестра – усердно дудели в трубы. Барабанщик – лупил колотушкой, по круглому, кожаному кругу своего инструмента. В страшной мелодии прощания, Земский с трудом узнал нотки песни – "Ой не вечер, ой не вечер"

На похороны Сергея пришло много народа. Слишком много. Земский, даже сначала растерялся – увидев такую толпу на кладбище. Здесь были и журналисты и чиновники из мэрии, и просто незнакомые люди. Погода, словно сжалившись – выдала прекрасный солнечный день.

Золото листвы и голубое небо немного скрашивали удручающую обстановку на кладбище. Говорили много речей. Выступали мужчины и женщины – забравшись на чёрный холмик выкопанной земли у могилы – ораторы кидали красивые фразы в толпу.

Даже во время звучания полу фальшивых звуков оркестра Земский услышал женский плач. Кто рыдал навзрыд.

Могилу засыпали быстро. Матери – Вере Петровне, стало совсем плохо. Кто – то, из рядом стоящих женщин – сунул ей под нос, ватку с нашатырём. Старушка вздрогнула и, открыв на мгновенья глаза – вновь опустила голову. Ее повели под локти к машине.

Альберт смахнул слезу со щеки и отвернулся. В этот момент, кто – то, тронул его за локоть. Земский вздрогнул и поднял голову. Эта была Елена Воропаева.

Чёрный платок – накинутый на волосы и ярко красная помада на губах. Чёрный кожаный плащ. Словно страшный стиль похорон – она держала в чёрных перчатках, две алые розы. Во взгляде печаль и чуть скрытое любопытство. Альберт поймал себя на мысли – что Лена выглядит прекрасно в этом скорбном наряде. Воропаева грустно улыбнулась и, погладив земского по руке – сказала:

– Алик, я все понимаю. Мне очень жаль.

Земский, кивнул головой. Он, не выдержав взгляда Елены – опустил глаза.

– Алик, мне, правда – жаль. Я вижу твой скепсис. Но, поверь. Я тоже очень уважала Сережу. Он был хорошим человеком.

– Я верю. Ты на поминки поедешь?

– Нет, извини. У меня слишком много дел. Много – правда. Мне надо ехать на работу.

– Хм, понятно. – Земский тяжело вздохнул.

– Нет, я хочу выпить с тобой. Правда. Если у тебя будет время. И, у меня. Мы обязательно выпьем. Поминём Сергея.

– Да, конечно, – согласился Альберт.

– Я, специально куплю портвейна три семерки. Как в те старые добрые времена. Помнишь портвейн – три семёрки. Мы пиле его в подъезде. Постоянно. Сергей – его очень любил, – вздохнула Елена.

– Да, было дело. Студенты – всегда пили только портвейн. Но Сергей любил и Агдам.

– Ах, да! Агдам! Но его, по моему, сейчас не продают.

– Да. И три семёрки – уже тоже не тот. Бормотуха настоящая. Не то, что во времена застоя, – грустно усмехнулся Земский.

– Да, как все давно было. Пятнадцать лет назад. Господи! Как один день.

– Да, и вот сегодня. Сергея нет! Даже не верится. Поэтому ты и должна найти этих козлов! – голос у Альберта дрогнул.

На глаза опять выступили слезы.

– Да, конечно. Но что бы их найти, их надо сначала вычислить! – Воропаева вызывающе посмотрела в глаза Альберту.

– Ну, так ищи! В чем дело? Ищи!

– Хм, я ищу. Но и ты должен мне помочь. Должен. – Елена протянула руку и дотронулась до плеча Альберта.

Тот, хмыкнул и, отвернувшись – зло буркнул:

– Я ничего не кому не должен!

В этот момент его взгляд упал на фигуру мужчины. Незнакомец стоял вдалеке, возле большого, мраморного креста. В руках он сжимал маленькую видеокамеру. Увидев Альберта – мужчина дернулся и, спрятав видеокамеру, отвернулся.

– А, это ещё что за мать его? – ругнулся Альберт.

Елена посмотрела на незнакомца у креста и тихо ответила:

– Вот, мы ищем.

– Хм, кто это мы? Это, что тут – менты? – изумился Земский, – снимают похороны что ли?

– Хм, да. Так надо.

– Надо? Зачем это ещё?

– Видишь ли, Алик. Нужно анализировать все. Смотреть – кто пришёл на похороны. А вдруг, среди пришедших и есть заказчик убийства, или исполнитель?

– Ты, что – правда, в это веришь? Насмотрелась фильмов голливудских?

– Хм, но почему фильмов. Это так и есть. Бывали случаи.

– Какие ещё случаи?

– Ладно, Алик. Вижу ты не в себе. Но я понимаю тебя. И все – таки, мне нужно задать тебе пару вопросов. Как бы не, не приятно это было.

– Обязательно сейчас? – грустно ухмыльнулся Земский.

– К сожалению – да!

– Хм, ну что ж. Спрашивай. Только и я то же тебя спрошу.

– Договорились. Алик, что искали в доме Ирины? Кто это мог быть? И вообще – что Ирина тебе рассказала. Хвалько говорит – что ему она не рассказала ничего.

Земский задумался. Он смотрел, как на закопанную могилу Сергея кладут венки. Один из мужчин – усердно поправлял деревянный крест – временно поставленный в виде памятника. На нем была прибита фотография Сергея. Брат лукаво улыбался.

– Она ничего мне не сказала. Я сам её пытал – расспросами. Но она молчит. Говорит – ничего не знает. За что могли убить – она не знает, – грустно ответил Земский.

– Да. Это плохо. Очень плохо. Просто Ирина – могла бы стать толчком в раскрытии. Мне кажется – она, что – то скрывает, – вздохнула Елена.

Она отошла от Альберта и направилась к могиле. Положив розы, несколько минут постояла у венков. Поправив ленточку на одном из них – вернулась обратно. Земский, рассмотрел её стройную фигуру. Длинные ноги в тёмных колготках и сапоги на высоком каблуке. Даже в таком траурном одеянии – она выглядела сексуально. Альберт поймал себя на мысли, что Елена все ещё слишком привлекательна. Елена, грустно улыбнулась и, посмотрев на свои ноги – лукаво бросила:

– Алик, ты, что меня рассматривал?

– Хм, извини. Я нечаянно.

Воропаева ухмыльнулась и тут же стала серьёзной:

– Так, как насчёт Ирины? Может ты, с ней поговоришь. У нас есть основания полагать, что она, что – то знает – но молчит, – сказала она тихо.

– Откуда у вас такое убеждение? Откуда Ирина, что – то может знать? Ты, мне сама, хоть, что – то должна рассказать. Иначе – я не буду ничего тебе говорить. Я сам возьмусь за это дело. И поверь – журналисты иногда могут – гораздо больше ментов. А телевизионщики – подавно.

– Алик! Спокойнее. Спокойнее. Я понимаю твоё, состояние. Но сейчас главное – не наделать ошибок! Успокойся – возьми себя в руки! Я не твой враг! Пойми! Ты закрылся, и не веришь мне! Я вижу. Но все не так. Я действительно хочу тебе помочь!

– Хм, говоришь – хочешь помочь? Хорошо! – Земский, резким движением схватил Елену за руку и притянул к себе.

Женщина не сопротивлялась. Она ждала. Альберт внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:

– Лена! Скажи мне – как это было? Какие у тебя намётки! Хвалько мне ничего не говорит. Молчит. Сам, нас пытает – с Ириной. Но молчит. Поэтому я не верю – ему!

– Кому Хвалько? Хм, Игорь – честный человек. Хороший сыскарь. Зря ты так. – Воропаева медленно, но решительно освободила свою руку из руки Альберта.

– Хм, раз так – почему молчит? Что происходит? Скажи? – допытывался Земский.

Елена, помолчала и, посмотрев на людей уходящим к автобусам, которые стояли на дорожке кладбища, тихо ответила:

– Твой брат был убит по заказу, скорее всего. Скорее всего, он был, как – то связан с одной преступной группировкой. Это все что я могу тебе сказать.

– И все? Какой преступной группировкой? Какой заказ? Это хоть скажи? Почему вы пришли к такому выводу? Откуда у вас такие данные? – Земский, вновь схватил Воропаеву за руку.

Но та, освободилась из его захвата.

– Есть основания. Есть Алик. Кроме твоего брата там был ещё один труп.

– Что? – Земский, дёрнулся и, отшатнувшись, чуть не упал. – И ты мне только сейчас это говоришь?

– Хм, а когда я тебе должна была это сказать? Там. Возле морга?

– Хм, нет но…

– Вот и я об этом же. Понимаешь Алик. Тут все очень серьёзно!

– Да. Понимаю! – Земский, стал злым.

Он, нервно достав сигареты из кармана – закурил. Помолчав немного – кинул на Воропаеву злой взгляд:

– Лен. Кто это был? Ну, тот – второй?

– Хм, там все очень запутанно. – Воропаева вновь посмотрела на людей возле автобусов. Оркестранты суетились – складывая свои трубы и барабаны в кузов грузовика.

– Ну, говори! Говори!

– Там. Алик, нашли вроде как его убийцу.

– Как это? – не понял ее Земский.

– Возле Сергея был ещё один труп – некто Анатолий Бурый. Тёмная личность. У нас проходил как платный киллер одной из преступных группировок. Известен, по кличке – Тосик. Так вот, этот Тосик – лежал с пистолетом в руке. Рядом Сергей. Сергей – как показала экспертиза, был убит именно из пистолета. Который был в руке этого Тосика. Но сам Тосик. Был тоже убит. Тонкой заточкой. Таким прутом. Спицей стальной вот. Этот прут тоже нашли. Рядом. Он в крови. Кровь Тосика соответственно. Но на пруте – пальцы твоего брата.

– Что? – опешил Альберт, – Что, это значит?

– Хм. А, то и значит. Что Тосика – убил твой брат. А Тосик – убил твоего брата. Вот это и значит, судя по логике.

– Да ты что такое говоришь? Это не может быть!

– Может Алик. Судя по фактам – может. И формально – дело можно закрывать. Убийца рядом. Он мёртв. Оружие преступления рядом – в его руке. Спица тоже. Все гладко. Но есть одно но.

Земский дернулся. Подойдя – в плотную, к Елене, он посмотрел ей в глаза и зло спросил:

– Какое но?!

– Кто послал этого Тосика – убить твоего брата. Первое. И второе. Баллистики говорят, что стреляли не с того места – где лежал Тосик. Не с того.

– Что это значит? – растерянно, спросил Земский.

– А то и значит. Что был третий. Был. Он вложил пистолет в руку этого Тосика и все. Вроде как все шито – крыто. Поэтому, для того, что бы расследовать дело – мне нужно много знать. Кто послал Тосика, и главное – зачем хотели убить твоего брата. И тут помочь можешь только ты. Только ты Алик. Никто больше. Ирина вряд ли нам, что – то скажет. Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. Что бы ты, мне ответил на главный вопрос – что такое мог знать Сергей – за что его убили?

Земский тяжело дышал. Он переваривал информацию. Страшные факты убийства брата. Альберт, бросил на землю окурок и, растоптав его ногой, зло спросил:

– Хорошо, кто был этот Тосик? Мне можно узнать?

– Хм, зачем тебе? – подозрительно спросила Елена.

– Хм. С родственниками познакомиться – тоже соболезнование выразить, – язвительно ответил Альберт.

– Перестань! Не заводись! Не заводись! Ненависть – худший советник. Даже в такой ситуации! Наделаешь глупостей!

– Не бойся, не наделаю! Не бойся. – Альберт вновь закурил. – Так кто это такой – Тосик?

Воропаева, тяжело вздохнула и, прищурившись от яркого солнца – неохотно сказала:

– Он раньше работал на группировку кавказцев. Там чеченцы были, азербайджанцы. Муса, Аким, может – знаешь?

– Ох! Кто же в нашем городе не знает – Мусу и Акима! – фыркнул Земский.

– Ну, вот на них работал.

– А дальше?

– Что дальше?

– Ну, что он уволился по собственному желанию? Или вышел на пенсию? – съязвил Земский.

– Послушай Алик, ты так со мной – не разговаривай. А то, вообще ничего говорить не буду! Я и так – тебе много лишнего сказала, – обиделась Елена.

– Извини. Я не прав. Это все нервы.

– Ладно. Прощаю. Но ты не заводись. Не заводись.

– Так, что дальше?

– Ух, ты хитрый какой – сразу видно – журналюга! Копать начинаешь? Небось, на уме – уже расследование своё?!

– Ну, это моё дело!

– Нет, это общее дело. Сначала найдем убийц. Потом будешь передачу свою делать. А то я вижу – решил все уже! – возмутилась Воропаева.

– Так ты скажешь или нет? – не обращая на её упрёки, переспросил Альберт.

Он вдруг стал суровым, с решительной искоркой в глазах. Елена немного испугалась. Она узнала в нем – того отчаянного парня, любовника и ревнивца, пятнадцатилетней давности. Ему тогда никогда не было страшно. Воропаева уже пожалела, что рассказала Земскому – о Тосике. Но, тем не менее, Елена, улыбнулась и, что бы разрядить обстановку – погладила Альберта по руке:

– Алик – дай мне слово, что без согласования со мной – не будешь лезть в это дело?!

Земский, ухмыльнулся и, затянувшись сигаретой – молча кивнул:

– Ну, вот и хорошо! Ну, мне пора! – Елена собралась уходить.

– Нет, постой. Ты мне не сказала – где, вернее на кого последнее время работал Тосик?

Воропаева тяжело вздохнула. Посмотрев на Альберта – покачала головой:

– Ну ладно. Скажу – он был свободным агентом. Стрингером.

– Как это?

– Не работал он не на кого. Выполнял разовые заказы. Так, по крайней мере – говорит, оперативная информация. Он шатун был.

– Не понял.

– Ну не было у него босса! Не было! Ушёл он от Мусы. Ушел! Мы и Мусу допрашивали, и Акима! Они в один голос говорят – ушёл, плохой человек был. Что и как делал – не знают! Вот и все! И я им верю! Ни Мусе, ни Акиму, смерть твоего брата – не нужна была! Они его даже не знали! Слышали, говорят, но не знали и зла держать не могли! И я им верю! Это подтверждают факты! Твой Сергей не разу с Мусой и его бригадой не пересекался. Вот и все. На кого работал Тосик – пока не известно. Может, он не на кого не работал!

–То есть ты хочешь сказать – он убил моего брата, так, из – за любви, к своей старой профессии? Ты хочешь сказать, что этот Тосик – оказался там случайно и мой брат не был с ним знаком?

– Перестань! Алик! Ты опять начинаешь?! Все я пошла! Вот мой сотовый! Позвонишь! Нам надо поговорить в более спокойной обстановке! – Елена протянула визитку и пошла прочь.

Земский, взяв карточку – посмотрел в след, уходящей женщине. Стройные ноги в сапогах на высоком каблуке смотрелись нелепо среди могильных холмиков.

В нескольких сотнях метрах, на бугорке среди берёз – стоял большой чёрный автомобиль. В нем два человека внимательно смотрели на завершение похорон известного журналиста. Водитель сказал пассажиру сидящему на переднем сиденье:

– Леший! С этой минуты – глаз с него не спускать!

– Понятно!

– Ты же, знаешь. Алик, я любил твоего брата. Я ему всегда доверял! Он у меня был всегда авторитетом! Какие статьи писал! Какой стиль! Я ему не в чем не отказывал. Вот беда то! Вот беда! – сокрушался главный редактор "Губернских новостей" Артем Запаев.

Земский сидел в его кабинете и слушал пафосно – печальную речь газетчика. На душе у Альберта, было муторно. Он прекрасно помнил, как Запаев постоянно конфликтовал с Сергеем и снимал его статьи с выпуска. Сейчас этот человек клялся в любви к брату и усердно расхваливал его достоинства.

На лысой голове Запаева выступили капельку пота. Они словно кристаллики алмазов бликовали от солнечных лучей. Альберт посмотрел в окно и ухмыльнулся

– Артем, а какая последняя статья была у Сергея, про что?

Запаев вздрогнул. Альберт увидел в его взгляде смущение и растерянность. Вопрос поставил его в тупик. Запаев, почесав вспотевшую лысину, заерзал на стуле:

– Ну, как, вроде – про экономический форум. Но я точно не помню. Вроде что – то он писал про последние экономические новости. Если хочешь – поднимем архив. Это не долго.

– Хм, значит – ты не помнишь, про что писал мой брат? Последний раз?

– Ну. Видишь ли. Я главный редактор, и у меня забот полна коробочка. Я просто не могу все помнить! Не могу физически! Понимаешь?!

– Хм, ладно. Понимаю. Но скажи мне Артем, а он приходил к тебе с каким ни будь необычным предложением, или темой? В последнее время у вас был, какой ни будь разговор?

Запаев задумался. Глазки его забегали. Он расслабил галстук и налив себе в стакан минералки – выпил.

– Хм, необычно предложение? Хм, надо вспомнить. Хм, вроде нет. Вроде все как обычно было. Все стандартно. Нет. Не было у нас с ним не какого серьёзного разговора. Так все рутина!

– Понятно, – тяжело вздохнул Альберт. – Ну а место то его рабочее – мне можно посмотреть. Забрать там бумаги его личные?

– Конечно, конечно! – Запаев, услужливо вскочил с кресла. – Пойдём, я тебя провожу!

Они вышли из кабинета. Маленькая толстая фигура Артема катилась по коридору – словно колобок. Альберт еле успевал за ним. Когда они вышли в большой зал, где за стеклянными перегородками стояло множество столов – Запаев кивнул в угол комнаты:

– Вон там. Третий справа – его стол! Он там сидел! Можешь забрать все, что посчитаешь его личными вещами! А мне надо идти! Извини старина! Дел много! Но я тебе оставлю помощницу, администратора! Лидочка! – Артем позвал хрупкую молоденькую девушку, которая сидела за компьютером.

Девица вздрогнула и подбежала к ним. В ее карих глазах Альберт увидел испуг. Запаев, погладил девушку по плечу и сказал:

– Вот. Лида Мотина. Администратор. Она тебе поможет! Лида – помоги брату Сергея – забрать, его, личные веши, из рабочего стола!

Девушка грустно улыбнулась. Альберт, вздохнул и посмотрел вслед семенящему, в глубину коридора Запаеву. Колобок не просто катился, он летел прочь. Земский понял, что Артем его боится.

– Пойдёмте, – робко предложила Лида.

– Да конечно.

Когда они подошли к рабочему месту Сергея – Земский заметил, что на него смотрят несколько пар любопытных глаз. Журналисты, работавшие за компьютерами на время отвлеклись от мониторов и внимательно наблюдали за Альбертом из – за стеклянных перегородок. Земскому, стало неуютно.

– Вот, здесь он сидел. Вот его компьютер. – Лида кивнула на монитор.

– А можно его включить?

– Хм, можно, но вряд ли вы там, что – то найдёте. Его уже подчистили.

– Что? Как? Кто? Когда? – опешил Альберт.

– Видите, ли, у нас не хватает техники, и поэтому каждая машина на счёту. А компьютер Сергея передали Вере Злобиной. Она теперь у нас будет экономический раздел вести. Вот. Пришёл техник. И подчистил все. Ну, всю грязь удали. Знаете – порой в машине столько хлама не нужного храниться, что она начинает зависать. Поэтому и чистим.

– Так. Вы что. Уже все файлы его с папками уничтожили? Так быстро? – не мог поверить своим ушам Альберт.

– Ну да! А, что? Там вроде ничего такого не было. Но, мы, конечно, все на диск сбросили, но там ничего такого не было. Что там. Статьи, да телефоны Сергея. Ну, ещё кое-какие папочки были. Я разрешила все убрать из машины! – виновато ответила Лида.

Альберт сел на стул перед компьютером и тупо уставился в монитор. В зелёно – синем кинескопе, как в зеркале он увидел своё отражение. Помолчав, Земский открыл верхний ящик стола. Ручки, стирательные резинки, стиплеры, фломастеры и несколько бумаг. Все было аккуратно разложено. Сергей любил порядок.

– Я тут ничего у него не трогала! – робко заметила Лида.

Земский, посмотрел на неё и грустно улыбнулся:

– Я вижу.

– Вы хотите забрать его бумажки? Он всю переписку деловую хранил в нижнем ящике.

Альберт наклонился и открыл нижний ящик стола. Куча писем, листы с фирменными бланками, визитки знакомых и партнёров. Все тоже было аккуратно разложено. Земский, наугад вытащил одну из бумаг. Это был официальный запрос, в какую то фирму. Пробежав глазами по тексту, Альберт положил листок на стол:

– Ну а вы Лида? Что вы скажите? Он разговаривал с вами? Когда в последний раз?

– Разговаривал?! Хм, да он постоянно со мной разговаривал! – не поняла его вопрос девушка.

– Нет, я имею в виду, на какую ни будь необычную тему! Ну, вот перед смертью – он не собирался ничего такого писать, ну я имею в виду, тему, какую ни будь, интересную не разрабатывал?

Девушка задумалась. Помолчав, она поджала плечами:

– Нет вроде. Все как всегда. Он очень весёлый был – ваш брат. Он шутил постоянно. Ничего такого в последнее время я не замечала, – в её голосе послышались нотки раздражения.

Альберту показалось – что её ответ заучен наизусть. Это говорила не она. Так отвечают – когда тебя заставляют так отвечать. Земский, вытащил пачку писем и, посмотрев на неё сказал:

– А я вот знаю. Что он вам говорил. Что будто пишет статью о криминале. Тему, мол, нарыл! – закинул шар наугад Земский.

Девушка, покраснела и, перемявшись с ноги на ногу – буркнула:

– Ну, не знаю. Что он там вам говорил. Но мне он ничего не говорил!

– Да. Понятно… – разочарованно выдохнул Альберт.

Он понял, что из Лиды ничего не вытащит. В это момент за спиной раздался низкий женский голос:

– Что тут у вас? Какие то проблемы?

Альберт повернул голову. Перед ним стояла высокая, пышногрудая рыжеволосая женщина. Её длинные, ноги облачали джинсы в обтяжку. На вид ей было за тридцать, выглядела, тем не менее, очень сексуально. Она томно посмотрела в глаза Альберту и улыбнулась:

– Здрасте. Я Вера Злобина. Приятельница вашего брата. Теперь вот буду тут сидеть. На его месте. Тоже по экономике прибиваюсь. Как говорится – его дело продолжу! – блондинка вновь улыбнулась.

Земский, кивнул и покосился на Лиду. Злобина, словно поняв его намёк – сказала девушке:

– Лидочка, пойди ка нам кофе заваргань! Пару чашечек, не в службу, а в дружбу!

Лида, перемявшись с ноги на ногу, зло взглянула на Злобину и, фыркнув – ушла. Вера посмотрела ей в след и печально сказала:

– Да, вот ещё ничего из себя, не представляет. А уже понты гнёт! Ну, молодежь!

Злобина оседлала стул словно наездница – перевернув его задом – наперед. Сложив, свои большие груди на спинку, она поправила свою пышную причёску и вздохнула:

– Да, жизнь штука скоротечная! Кто ж знал. Что Сережа вот так!

– А вы его хорошо знали?

– Хм, ещё бы! – фыркнула Злобина. – Его я знала так хорошо, как никто другой.

В глазах Веры блеснул огонёк. Альберт почувствовал, что женщина ему хочет, что – то рассказать. Что бы, не спугнуть её порыв, он улыбнулся и доверчивым голосом спросил:

– Вера, а хотите – пойдём в кафе, какое ни будь. Посидим! Поминём Сергея. Как я понял, вас на похоронах и поминках не было?

– Нет. Я в командировке была…– грустно ответила женщина.

Земскому показалась, что вот – вот и она заплачет. Но Вера, вновь провела рукой по своим пышным волосам и, словно взбодрившись – махнула рукой:

– Ай! Пойдем! У меня все равно – нет сегодня больше тут работы! Так, что я вечер могу посветить вам! Если хотите, конечно!

Земский кивнул головой. Встав с кресла, он покосился на ящики стола. Вера, поймав его взгляд – сказала:

– Не волнуйтесь – здесь ничего не пропадёт! – ухмыльнулась Вера.

– Да я и не волнуюсь! Честно говоря, – смутился Альберт. – Все равно, самое главное наверняка уже пропало.

– Как знать! – загадочно вздохнула Вера и, встав со стула – направилась к выходу. Альберт шел за ней. Невольно ему приходилось рассматривать её роскошную фигуру.

В маленьком кафе со странным названием "У аиста" было полно народа. Все столики были заняты. Кафе было относительно дешёвым, хоть и находилось в центре города, поэтому посетителей здесь всегда было много. Альберт был здесь постоянным завсегдатаем. Он знал всех официантов и поваров, швейцаров и гардеробщиков.

Администратор кафе – его старый приятель Николай Круглов приветливо встретил их на входе. Улыбнувшись дежурной улыбкой, он грустно сказал:

– Алик! Наслышан, о твоём горе! Но извини – на похороны не смог придти!

– Да ладно! Ты нам место в уголке сообрази – вот и все! – отмахнулся от него Земский.

– Без проблем! Там за сценой есть столик. Там вам никто не помешает! – Круглов покосился на шикарные формы Злобиной.

Альберт, поймав его взгляд – скрытно показал кулак:

– У нас, очень важный разговор! Деловой!

– Как скажешь! У нас очень демократичное кафе! Тут и деловые разговоры, и любовные – что сердце пожелает! – Круглов указал рукой в сторону эстрады.

Она была пуста. Музыканты начинали играть лишь с восьми вечера. А в такой час в кафе сидели люди, которым музыка не была не нужна. В основном, посетители – решали какие то деловые проблемы.

Вера продефилировала по залу, словно топ модель – мягко покачивая бёдрами. Некоторые мужчины, за столиками оторвавшись от еды – проводили её недвусмысленными взглядами.

Альберт заказал коньяк и пару салатов. Злобина, осмотревшись – достала из сумочки пачку сигарет и закурила. Выпустив дым она, посмотрела в глаза Земскому и, тихо спросила:

– Вам сколько лет?

– Тридцать шесть.

– Значит вы младше Сергея. Хотя выглядите примерно так же.

– У нас год разницы.

– Да, конечно. Вы очень похожи на своего брата. Тут в полумраке – я бы вас перепутала. Такие же черты.

– Хм, мы ведь родные братья.

– Хм. Родные то, родные. Но вы – внешне, только такой. Внутренне – вы совершенно другой.

– Интересно, вы уже успели определить? Так быстро? Мы же ещё с вами не общались!

– Для этого – не надо много времени. Достаточно несколько минут – и видеть повадки человека.

– Вот как? И какой же я? Хуже?

– Хм, ну хуже не хуже, я не могу определить. Но вы – более импульсивный. Вы более открытый и заводной. Вы более резкий и темпераментный. Это я вам скажу точно. Ваш брат был более сдержанный и медлительный. Рассудительный и вдумчивый.

– Это плохо?

– Нет, в каждом человека – есть своя прелесть.

Когда принесли коньяк – Альберт разлил его – по пузатым бокалам. Пригубив немного – он посмотрел на Веру. Та, выпила свою дозу залпом и, закусив салатом – улыбнулась:

– Я не могу пить мелкими глотками. Это меня напрягает. Но я пью не часто. Хотя и много.

– А с Сергеем пили?

– Хм, конечно! Мы были с ним друзьями в полном смысле, этого слова! И даже больше! – Вера вновь закурила.

– Вы много курите. Это плохо влияет на цвет лица!

– Ерунда! Мне уже тридцать восемь! Мне ничего уже не поможет! Годы. Если суждено быть привлекательной до конца – буду. Нет – так и черт с ним! Это жизнь!

– Хм, впервые вижу женщину, красивую женщину – которая так равнодушно относится к своей внешности! Поверьте!

– Ай, да бросьте вы эти комплементы! Я знаю себе цену! У меня было много мужиков – и все начинали вот такие разговоры, с этого!

Земский – смутился. Невольно покосившись на Злобину, он вновь – налил ей коньяк. Подумав, плеснул и в свой бокал.

– Ну, так что вы не начинаете разговор? – прервала паузу Злобина. – Вы ведь хотите меня о чем – то важном спросить?

Альберт кивнул и, закурив – тихо сказал:

– А вы – как будто ждёте, что я вас спрошу.

– В некотором роде да. Я вас видела только на экране. Вы очень фотогеничны. Но в жизни – вы приятней. На экране – вы злой и равнодушный.

– Спасибо. Но не об этом. Вы когда последний раз разговаривали с Сергеем.

Вера, задумалась и, выпустив дым – отхлебнула коньяк из бокала. Альберт заметил, что глаза у неё лукаво заблестели.

– Я виделась с ним перед командировкой. То есть за два дня до смерти. До его гибели. У нас был долгий разговор.

– Вы видели его на работе?

– Нет. Дома.

– У него? Вы были у него дома?

– Хм, почему у него – у меня! Я к нему домой, никогда не ходила. А он ко мне приходил!

– Вот как? И когда он к вам пришёл? Зачем? Вы же работаете вместе? Мы не только вместе работали…

– А. что еще?

– Мы с ним вместе спали! – Вера вызывающе посмотрела в глаза Альберту. – Поэтому в последний раз мы виделись с ним после очередного секса. У меня дома.

Земского, словно ошпарили кипятком. Он не хотел верить своим ушам. Эта женщина заявила – что была любовницей его погибшего брата!

– Нет, это шутка?! – выдавил из себя Альберт.

– Да какие там шутки! Ваш брат был классным любовником! Он такое вытворял в постели! Мне он очень нравился – как мужчина. Но и как человек – он был очень хорошим. Он был очень нежным и ласковым. А главное – он был честным! Поверьте – вы очень плохо знали своего брата! – печально сказала Вера.

На её глазах выступили слезы. Смахнув их кончиками пальцев – Злобина вновь налила себе коньяк. Альберт не знал – как себя вести. Сергей имел любовницу! Тихоня и семьянин – имел любовницу! Да какую! Сексуальную и очаровательную коллегу по работе! Какой бы позавидовал любой мужик. Бедная Ирина. Она ничего не знала! А может, знала – и не показывала вида?!

– Вы в замешательстве? – словно прочитав его мысли, спросила Злобина.

– Честно говоря – да, – выдавил из себя Альберт.

– Да бросьте вы! Я же видела – как вы на меня смотрели! Вы же раздевали меня взглядом! Но я привыкла! А Сергей – что, по вашему, был хуже вас, как мужчина? Он тоже можно сказать – попался на мои прелести. – Вера кивнула на свои груди.

– Как – то, у нас, разговор не в том русле пошёл! Я не об этом хотел говорить! – зло сказал Альберт, понимая, что Вера – контролирует ситуацию, и он попался, и идёт у неё – на поводу.

Ещё немножко и она полностью перевернёт ход беседы. Этого он допустить не хотел.

– Да вы не обижайтесь! Не обижайтесь Алик!

– Хм, почему вы назвали меня Аликом? Меня так зовут только близкие друзья и родня.

– Так вас звал Сергей. Он много рассказывал про вас.

– Плохое?

– Хм, почему плохое?! Он гордился вами. Он всегда верил в вас. Ну, вот – пожалуй, мы и дошли до главного места.

Земский, посмотрел на Веру и неожиданно спросил:

– Вы любили его?

– Я была его другом. Да. Я спала с ним. Но спала с ним так. Как говорится в нагрузку. У меня нет ни мужа не семьи. А женщине все равно секс нужен. Времени то на личную жизнь не было. Так, можно сказать – физиология. Но он мне был настоящим другом. Он мне все доверял.

– Я, почему то – не верю вам. Вы все это слишком спокойно говорите. Слишком равнодушно!

– А я и не прошу вас – мне верить! Это не обязательно! Мне наплевать, что вы обо мне подумаете! Но я должна выполнить просьбу Сергея. Как оказывается – последнюю!

Земский вздрогнул:

– Что за просьбу?

– Сергей оставил вам записку. Она у меня дома. Если хотите, поедемте – я вам её отдам. Я просто не знала – что вы сегодня придёте к нам, в редакцию, а то бы захватила. Но вот хранить на работе её было нельзя!

– Это почему?

– А вы не догадываетесь? Компьютер то уже подчистили!

– Вы хотите сказать, что у вас в редакции не все чисто?

– А в какой редакции чисто? И, в вашей, наверняка – не все чисто! Это так. Перестраховка! Запашный – не хочет лишних проблем вот и все! Он трус! Слабак! Ему Сергей такие темы таскал – а он брыкался как лось! И последняя тема – тоже! Сергей её разрабатывал тайно!

– Так вы знаете. Над чем он работал?

– Конечно! Он работал с махинациями в банковской сфере! Он вышел на преступную группировку! Вот и все! Но, правда, я не много знаю! Сергей был человек – слова! Он не втягивал посторонних! Такой упрямец! Вот его и убили! Но кое, что я вам расскажу! Эта очень серьезная группировка! Она занимается банковскими вкладами, рэкетом и убийствами. Стоит во главе её, какой то бывший мент! И отморозки у него – дай бог!

– А кто это?

– А вот этого я не знаю. Вот это вы сами уж! Но записку я вам отдам! Отдам! А по ней вы, скорее всего и найдёте – убийц Сергея! Так что поехали ко мне домой, если хотите все расследовать! Сразу скажу – я боюсь! Но если вы что – то раскопаете – я готова протолкнуть материал в газете! Это я вам обещаю! Это будет последняя воля Сергея! Он так хотел!

– Хорошо поехали к вам! – Земский, решительно встал из – за стола.

Тут же, рядом возник Круглов. Администратор ехидно спросил:

– Алик, что уходишь? А горячее?

– Горячее будет позже! Счёт давай! – буркнул ему Альберт.

Круглов понял, что сейчас его лучше не доставать.

Вера жила недалеко от кафе. Старинный дом, построенный при царе – с резными колоннами и пилястрами. Эдакое, сибирское Рококо. Хоть и запущенное временем. Жёлтые стены слегка облупились и давно требовали ремонта. Но все равно квартиры в таком доме стоили не дёшево. Центр. Альберт покосился на окна дома. Большинство из них были пластиковыми. Вера, поймав его взгляд, и словно опять прочитав мысли – тихо пояснила:

– Да, у нас живут в основном состоятельные люди. Хотите узнать, как мне досталась тут квартира – от отца. Мой отец при коммунистах был известным художником. Он умер три года назад – в нищете и забвении. Потому, что при старой власти писал картины про партийных вождей, а новая власть его не шибко то и жаловала. Он был у меня чистоплюй. Когда мама умерла – мне было шесть лет. Но он так и не женился – меня вот воспитывал. На личную жизнь – все времени не было. Так и помер – одиноким. И я, из – за него, одинокая. Мой папа не любил моих ухажеров. Терпеть их не мог. О замужестве и слышать не хотел! Говорил – умру – делай что хочешь! Вот и умер, когда мне было уже – тридцать пять. Молодость прошла – детей поздно иметь, да и замуж никто уже не зовёт! Старая я. Только на роль любовницы и гожусь! Хоть внешне сохранилась, в душе то – уже старуха!

Альберт посмотрел на женщину. Она, склонив голову – грустно улыбнулась. Земскому, почему то стало жаль ее. Но он ничего не ответил. В его голове – все ещё крутилось – то, что эта женщина, была любовницей Сергея.

– Ну, что – то я вам расплакалась! Хотя женщины – любят, кому ни будь поплакаться жилет! Пойдёмте в квартиру! – взбодрилась Вера и потянула Альберта за рукав.

Дверь подъезда закрывалась на кодовый замок. Земский подождал – пока Злобина наберет комбинацию цифр. Она, потыкав пальчиками – по железным клавишам усмехнулась:

– Знает – а код. Мой день рождения. Одиннадцать ноль пять, – Альберту показалось, что женщина сказала это – что бы он запомнил комбинацию.

В подъезде было чисто и уютно. Массивные перила из дуба с литыми чугунными решётками – окрашенными в чёрный цвет, величаво уходили наверх, вглубь лестничного пролёта. Огромные двери квартир – словно вход в прошлое.

– Да, при социализме – такого, не стоили! – заметил Земский.

– Ну, немного при Сталине. Но потом хрущёвки пошли! – махнула рукой Вера и каблучками застучала по гранитной лестнице.

Ее квартира находилась на втором этаже. Блестящая дверь с латунной табличкой, на которой было выгравёрено – "художник Злобин".

В уютной прихожей их встретил большой чёрный кот. Вера, наклонившись, погладила его и ласково сказала:

– Бегемотик мой! Бегемот! Соскучился! Ой, мой маленький! Сейчас я тебя покормлю!

– Хм, вы кота назвали Бегемот?

– Ну да!

– Хм по Булгакову что ли?

–Да, вы знаете – я очень люблю Булгакова, он мой любимый писатель! Вы раздевайтесь! Я сейчас. Проходите в комнату!

Альберт снял куртку и ботинки и прошёл в зал. Сев в большое, кожаное кресло – он рассмотрел помещение. Старинная мебель. Чёрный буковый буфет, картины на стенах, торшер на литой, стальной ножке. Нелепо среди антиквара – смотрелся, только японский телевизор с огромным плоским экраном. Плотные шторы из темно синей ткани – скрывали большое окно. Полумрак немного напрягал.

Вера появилась в комнате в роскошном бархатном халате пурпурного цвета. Широкий пояс – был, затянут узлом, на стройной талии. Альберт, покосившись на женщину, отвёл взгляд и сказал:

– Вера. Я у вас не надолго. Вы, извините. Мне спешить надо – я бы хотел прочитать бумаги, вернее просто забрать их. Я ведь могу это сделать?

– Да конечно! Конечно! Но вот я думала – что угощу вас кофе. Вы вправду торопитесь или просто чувствуете себя не ловко в моей квартире?

– Нет, просто. Я подумал, вам надо отдохнуть. И я не хочу вас обременять. Ничем. Тем более мне надо ещё много сделать, – соврал он ей.

Ему хотелось посидеть с ней. Поговорить расспросить о брате. Но он ощущал непонятное возбуждение в её присутствие. Веру – словно окружала, невидимая, аура, при которой Земский чувствовал себя как студент на первом свидании.

– Конечно – как скажите! – Вера протянула ему два листка.

Альберт, схватил их и, с жадностью – стал читать. Он проскакивал с одной строки на другую.

"Дорогой брат!

Извини, что это все попало в тои руки через эту женщину! Она единственная – кому я доверяю! Не подумай обо мне плохо! Если ты получил эти бумаги, то ты уже знаешь, что мы с ней были любовниками. Не осуждай меня и постарайся простить. Я очень люблю Ирину и детей, но обстоятельства так сложились, что эта женщина стала тоже мне дорога. И я не могу жить без нее! Все что я делал, это лишь для того. Что бы в жизни и твоей и моей жены и детей было все нормально. Что бы вас всех посетила удача, а главное – вы были счастливы! Извини меня еще раз, я так много тебе не сказал. И ты мне. Я виноват перед тобой. В последнее время мы очень отдалились. Моя работа и твоя работа это некий крест, который мы с тобой должны нести по жизни. Так уж получилось, что я немного хорошего сделал. Но вот сейчас. Мне даётся шанс. Сделать хоть что – то достойное в своей жизни. Не на кого не злись если со мной что – то случиться. Особенно – на Веру не злись. Она не в чем не виновата. Доверяй ей. Она поможет и тебе. Я пишу эти строки, на случай – если мы с тобой уже не увидимся. Твой брат Сергей"

Альберт удивлённо посмотрел на Злобину. Та, внимательно следила за его реакцией. Затягиваясь сигаретой, прищурив глаза, она смотрела на него пронизывающим взглядом. Земский опустил голову и прочитал второй лист.

"Альберт!

Если, захочешь узнать по больше – сходи в баню! Сергей…P.S. Но сильно не топи!"

Второе послание было вообще не понятным. Альберт, пожал плечами и, перечитав ещё на раз текст – откинулся в кресле и, посмотрев в глаза Веры – спросил:

– Это все?

– Хм, да.

– А вы читали это?

– Хм, читала. Конечно – читала. Только тоже – ничего не поняла.

Альберт, закрыл глаза и, тяжело вздохнув, спросил сам у себя:

– Что это значит? Какая баня? Какой крест. Ничего не пойму!

– Я тоже.

– Но он ведь вам что – то говорил? Не могли же вы вообще – ничего не знать?

– Нет. Ничего он не говорил, – уставшим голосом ответила женщина, – он вообще в последнее время – каким то загадочным был. Вот только все твердил про банк. И что этот банк очень мутный. Говорил, что Верка, мол – я раскопал сенсацию! И все! Я его спрашивала – что за сенсацию? А он лишь отмахивался – мол, скоро узнаешь! И говорил, что Запаева раздавит, и меня – мол, пропихнёт на должность зам главного редактора. Вот и все. Но я его пытала – а он ничего так и не сказал. Потом я испугалась. Когда позвонили.

– Кто позвонил?

– Не знаю. Какой то тип. Гнусным голосом сказал – сучка, передай своему хахалю. Что счёт пошёл. И сама не лезь. Кончим сразу! И все.

– А вы ему то говорили о звонке?

– Да, но он стал раздражительным и сказал, что б я и вправду не лезла. Сама потом узнаю. Ну, я и не лезла. Боялась, я же говорю – вам. Боялась! Я, хотела – просто жить спокойно. И ему – говорила. Я он!

– Что он?

– Он лишь смеялся. Говорил, что я не настоящая журналистка – если испугалась бредней, какого то болвана.

Альберт, тяжело вздохнул и, положив листки в карман – сказал:

– Да – не густо. Можно, сказать – все только закручивается! Вот выясняется – ему угрожали через вас. А вы в милицию не обращались?

Вера затушила сигарету в пепельнице, стоящей на журнальном столике. Покачав головой – ответила:

– Нет. А. что бы я сказала в милиции? Что мой любовник – капает, какую то тему. А ему угрожают? Нет. Я просто не могла ничего сказать. Да ми кто бы мне во что поверил? Сами вы то понимаете?

Альберт вновь тяжело вздохнул. Злобина была права. Что говорить в милиции? Да и кому это нужно. Милиция расследуют только факты свершившихся преступлений. А так! Что тут говорить.

– У вас выпить есть? – неожиданно спросил Земский.

Вера ухмыльнулась. Поправив полы халата – печально ответила:

– Нет, я же вам говорила – что пью. Редко, но много. Вот сегодня в моих планах не было поглощение спиртного. Но я бы с вами с удовольствием – напилась сегодня! – Злобина приветливо улыбнулась.

– Я бы тоже! – буркнул Альберт.

– Ну, так в чем дело? У вас если нет денег, то вы не стесняйтесь! У меня есть! Я дам! На пару бутылок коньяка! Другого – я, не пью. Ну, если только виски! Хотя тоже – самогонка!

– Да нет! – смутился Альберт. – Деньги у меня есть.

– Может – вы сходите. В магазин? Он напротив. Работает круглосуточно. Ваш брат постоянно бегал. Когда мы хотели выпить. А то я уже вот раздетая, – женщина кивнула на халат.

– Конечно, схожу. – Земский, встал и вышел в коридор.

Одевая – туфли, он вдруг почувствовал, что ему очень хочется сегодня поговорить с этой женщиной. Загадочной и печальной.

– А я пока тут закуску приготовлю. У меня и лимон есть. И икры немного красной. Вы любите бутерброды с красной икрой?

– Да.

– Ваш брат тоже любил. Вы так похожи. – Вера лукаво посмотрела в глаза Земскому, – Вы, ведь – код помните? Одиннадцать ноль пять.

– Да, я запомнил. А вы ведь специально его сказали? В слух – что бы я услышал?

– Хм, вы догадливый! – Злобина погладила Альберта по руке.

Дверь противно скрипнула за спиной. Альберт спустился по лестнице – поднимаю на ходу воротник куртки.

В магазине была толчея. У отдела со спиртным – выстроилась целая очередь. Альберт терпеливо ждал – переминаясь с ноги на ногу, когда впереди стоящие затарятся бутылками. Толстая бабка в кожаном пальто, долго выбирала ассортимент своей покупки. Две бутылки водки и целую батарею пива она с трудом запаковала в большую сумку. Виновато взглянув на Земского, бабка пробормотала:

– У внучки день рождение. Молодежь нынче – пьющая пошла. Не для себя! – пояснила старуха.

– Понятно, – учтиво кивнул ей Альберт.

Купив две бутылки коньяка, Земский, вышел на улицу. Моросил мелкий дождь. Капли – противно оседали на лицо. Альберт посмотрел на серое небо и тихо пробормотал себе под нос:

– Ну, вот и все, осень наступила в полной мере. Эх, Серега!

У подъезда дома, где жила Вера на него чуть не налетел велосипедист. Мальчишка в грязной куртке лишь в последний момент отвернул свой двухоколесный транспорт. Земский, чертыхнулся и, отскочил в сторону:

– Ты смотри куда едешь!

Код Альберт набирал несколько раз. Цифры – одиннадцать ноль пять, не как не хотели открывать замок.

– Что за ерунда? – Земский, поставил бутылки на крыльцо и усердно надавило на клавиши.

Дверь вздрогнула, внутри, что – то щёлкнула и железный прямоугольник – отворился. Альберт поднял бутылки с бетонного крыльца и вошёл внутрь.

Но тут он, неожиданно, чуть не выронил коньяк. Кто – то сильно толкнул его в плечо. Земский изловчился и, изогнувшись – словно акробат, поймал стеклянные цилиндры. Подняв голову – перед собой он увидел мужчину. Маленький ростом, незнакомец стоял и в нерешительности смотрел на Альберта. Их взгляды встретились.

Светло голубые – почти, белые глаза мужчины буравили Земского. Чёрная спортивная шапочка и узкие скулы. Тонкие, словно нитка сжатые губы. Длинный крючковатый нос. Неприятная внешность. В таком образе, в детстве – Альберт представлял себе фашиста.

Незнакомец на мгновение замер и резким движением оттолкнув Земского, открыл дверь. Альберт посмотрел на его сутулую спину и крикнул:

– Эй! Вы хоть бы извинились. Если торопитесь!

Но мужчина, не поворачиваясь – выскочил на улицу. Дверь за ним захлопнулась и, половина фразы Земского эхом отлетела от маленького, тамбура – коридора.

Альберт убрал бутылки в карманы и зло бросил:

– Вот козел! Что за народ! Сволочи!

Не спеша, поднимаясь по ступенькам – Альберт почувствовал, неприятное ощущение. Этот взгляд незнакомца. Колючий и холодный, он – противным осадком, засел в память.

На площадке, перед квартирой Веры, Земский остановился в нерешительности. Дверь была приоткрыта. Под напором сквозняка – она еле – еле шевелилась, поскрипывая петлями.

Альберт замер как кролик перед удавом. Нет – второй раз?! Нет, не может быть! Может Злобина – вышла к соседке?

Земский, в нерешительности – толкнул дверь и, заглянув в квартиру, крикнул:

– Вера? Вы дома? Я уже пришел!

Но ему никто не ответил. Лишь, чёрный кот – грациозно скользнув по полу прихожей – спрятался под шкафом.

Альберт осторожно отворил дверь и вошёл вовнутрь. Где – то в глубине комнаты работал телевизор. Диктор громко рассказывал о последних новостях в мире.

Земский, заглянул в комнату. Сердце его сжалось. Страх разогнал кровь, и кончики пальцев на руках занемели.

Вера лежала на диване, широко раскинув руки. Ее голова свесилась на бок. Пышные, рыжие волосы – разметались по подушкам. Глаза смотрели в потолок. Полы халата были распахнуты. Красивые стройные ноги закинуты на маленькие подушки. На шее, толстый, черно – бурый рубец. Горло женщины было перерезано. Из раны медленно струилась ярко – алая кровь. Она стекала тонкой струйкой на ковёр, где образовалась уже целая лужица.

Земский, упёрся в косяк двери, и тяжело выдохнув, сполз по нему – сев на корточки. Нервным движением, достав бутылку коньяка из кармана, он зубами содрал пробку и крупными глотками выпил – почти половину бутылки, не отрывая взгляда от Злобиной.

– Ну, ё, мое! Вот, влип, так, влип! – обречено пробормотал Альберт мокрыми, от коньяка губами.

– Сергей, ты понимаешь, что вляпался – в совершенно паскудную историю? – Елена Воропаева нервно курила.

Её пальцы с алыми, накрашенными, длинными ногтями, то и дело сбивали пепел с кончика сигареты. Они сидели на кухне в квартире Злобиной. У окна, стоял, хмурый Хвалько. Он смотрел во двор.

– Сергей! Ведь по всем обстоятельствам – ты единственный, кто был в квартире. Как ты это объяснишь? Как ты сюда попал? – допытывалась Елена.

Земский, тяжело вздохнул и ничего не ответил. Он махнул рукой и налил себе в стакан коньяк. Выпив – закусил ломтиком чёрствого хлеба.

– И хватит пить! Вы, что не понимаете? Что происходит – не понимаете? Вы единственный человек, кто видел гражданку Злобину живой перед смертью! По всем законам – мы вас должны задержать – как подозреваемого! – прикрикнул, молчавший, до этого Хвалько.

Воропаева покосилась на него и прикрикнула:

– Игорь! Хватит! Уймись! Видишь – он тоже в шоке! Он переживает! Дай ему собраться!

– Хм, переживает! Он совсем обнаглел! – огрызнулся Хвалько и вновь уставился в окно.

– Сергей – действительно – кончай пить! Ты уже пьян! Расскажи нам, как ты сюда попал? И что тебе надо было у Злобиной?

Земский, покосился на Елену и тихо ответил:

– Ленка! Я сам не знаю! Как это все! Как это все произошло! Честно! Вера была коллегой Сергея. Вот и все! Мы встретились в редакции! Потом посидели в кафе. Потом она пригласила меня к себе. Хотела о Сергее, о его последних днях рассказать. Мы решили выпить. Не было у нее дома коньяка. Вот и все. Я пошёл в магазин – вернулся, а тут!

Воропаева кивнула головой и задумалась. Помолчав, она спросила:

– А о чем вы говорили? Ну, что она рассказала то тебе? Что могла знать? Ты хоть что – то узнал? Угрожал ей кто – то? Или нет?

Земский задумался. Он не заметно, погладил карман куртки. В нем лежали письма Сергея, которые ему передала Вера. Помолчав, Альберт ответил:

– Нет, ничего такого – она мне не рассказывала!

– Что вообще ничего? – удивилась Елена.

– Нет!

– Ой, чую – врёт он! Ой, врёт! Знает он! Что – то знает – но молчит! Вы, почему молчите гражданин Земский? Ведь перед вами не какая то там Ленка, а старший следователь по особо важным делам краевой прокуратуры! – опять сорвался Хвалько.

Земский, с презрением, посмотрел – на него. Достав сигарету – закурил и тихо ответил:

– Ничего я не скрываю. Единственное, что я вам могу сказать – по моему, я видел убийцу.

– Что?! Где когда? – воскликнула Воропаева.

– Когда я входил в подъезд. Мне, на встречу – какой то тип, попался, такой сутулый и маленький. Взгляд него не добрый был. Он меня чуть с ног не сшиб.

– Хм, а лицо его запомнил? – Елена постучала ногтями о крышку стола.

– Ну, так, относительно. Глаза такие почти белые, как не живые. И нос крючком. Вот, пожалуй, и все. Сильно то я его не рассматривал. Там темно. Да и мгновение все длилось. Единственное – он маленького ростика был. Такой щупленький. И все.

Воропаева с Хвалько переглянулись. Игорь сложил руки на груди и тяжело вздохнул:

– Дай ка я угадаю. Чёрная куртка, чёрная вязаная шапка на башке? Да?! Так одет был?

Земский с удивлением посмотрел на опера:

– А вы откуда знаете?

– Хм. Типичные приметы современного киллера. Что тут знать! – ехидно хмыкнул тот.

– Да, действительно, приметы то не очень. И с чего ты взял, что он убийца? Что у него взгляд не добрый был? Может, он тоже, в гости к кому ни будь, приходил? – разочарованным голосом, поддержала Хвалько Елена.

– Ну, я вам сказал, а вы уж решайте – важна эта информация или нет! – обиделся Альберт. – И вообще! Вы, что меня подозреваемым сделать хотите? Если так – я, без адвоката вообще ничего говорить не буду!

– А как вы хотели? Да, вы вполне тяните на подозреваемого в совершении этого убийства! Вполне! И если бы не Елена Петровна, то я вас закрыл бы к чертовой матери – суток на тридцать! До выяснения обстоятельств! Там бы вы быстро заговорили! – прикрикнул Хвалько.

Воропаева вновь покосилась на него, и опер осёкся.

– Что били бы? Или противогаз на голову бы одевать стали – чтоб признался? Какие там у вас методы повышения процента раскрываемости?

– А ну! Заткнитесь оба! Заткнитесь! – Елена хлопнула по столу ладошкой. – А ты Игорь действительно – отправил бы парней своих, проверить. Живёт ли тут человек подходящий под описание примет маленького и щупленького! Нечего тут цирк устраивать! А ты Алик, тоже – кончай пить и говори, о чем разговаривали с Верой! Официально – я буду в протокол заносить твои показания! Потом распишешься!

Альберт тяжело вздохнул и ещё раз повторил – то, что сказал минуту назад. Елена писала быстро. Она отрывалась от бумаги и смотрела в глаза Земскому. Но её взгляд не смущал. Альберт был пьян и говорил неправду с лёгкостью. Ему даже доставляло удовольствие – обманывать Елену и Хвалько. Когда Воропаева дописала протокол – она протянула лист Земскому. Тот не глядя, расписался.

– Нет, тут надо ещё дописать – с моих слов, записано, верно, мною прочитано, – пояснила Воропаева.

– Хм, интересная штука, Ленка выходит – кто бы знал, тогда. Ну, в те моменты, когда мы в подъезде, по вечерам стояли, что ты допрашивать мен будешь? Вот какая штука жизнь то?!

– Ну, хватит в воспоминания вдаваться! Это не игрушки тебе! Тут убийство произошло – ты основной свидетель! – осадила его Елена.

Было видно, что она заволновалась после слов Земского. Хвалько, цыкнул языком и, покачав головой – язвительно заметил:

– А ведь он, Елена Петровна не понимает, что его еще ждет! Он не понимает, что с ним может ещё быть?

Альберт рассмеялся. Он смеялся громко и вызывающе. Воропаева дотронулась до его руки и тихо сказала:

– Ну, ладно, Алик. На сегодня – ты уже нам не нужен. Сейчас тебя отвезут домой. Выспись! Завтра я хочу поговорить с тобой – трезвым! Тебя отвезут.

Альберт действительно почувствовал – что смертельно пьян. Он, держась за стол – с трудом встал и, шатаясь – направился к выходу. Воропаева, посмотрев ему в след – бросила Хвалько:

– Игорь! Довезите его до дома! И не грузите его! Он и так много пережил за эти дни. Это может быть, просто – нервный срыв.

Хвалько тяжело вздохнул и направился за Земским.

…Снег и лыжи. Длинная полоска, две полоски на белом листе. Чёрные линии кустов и ярко оранжевый лист крыши дома. Голубое небо. Пьяный запах свежего воздуха – он обжигает щеки. Они горят. Словно от жаркой печки. Потом потрескивание поленьев. Берёзовые дрова. И лицо матери, совсем молодое. Она улыбается…

Земский, проснулся в поту. Во рту было сухо. Пить. Как хочется пить! Альберт, нагнулся и, пошарив под кроватью – нашёл большую кружку с водой. Сделав несколько, крупных глотков – он откинулся назад, на подушку.

– Господи! Какой странный сон! – сказал он сам себе в ночной темноте

Тишину в комнате временами прерывал слабый рокот машин на улице. Яркие всполохи от их фар скользили по стене загадочными пятнами. Альберт, вглядывался в тёмный потолок. Он вспоминал. Вчера, все, было правдой – или это ему приснилось? Вчера. Кровь на паласе и ковре, и этот человек – в подъезде. Она мертва. Она говорила правду. Нет – это было наяву! Но лыжи, лыжи и печка?! Дом. Нет – это была дача. Их дача. Странный сон. Он не видел Сергея. Но он чувствовал его присутствие.

Земский, резко – вскочил с кровати. Протопав в коридор – схватил с вешалки куртку. Пошарив в карманах, он достал два листка – последних посланий Сергея.

– Если хочешь, узнать больше – сходи в баню! Но сильно не топи! – прочитал он в слух самому себе. – Господи! Да это он о нашей даче! Как я сразу не догадался! Господи! Это должно быть в бане!

Альберт прошёл на кухню. Взглянув ещё раз на бумагу, он открыл холодильник и достал бутылку пива. Сорвав пробку – жадно выпил.

– Как я сразу не догадался! Господи! Дача – наша дача!

Альберт вернулся в спальню и плюхнулся на кровать. Он долго лежал с открытыми глазами. Временами ему казалось – что в его пустой квартире, кто-то есть. Но это были фантомы. Звуки ночи.

Альберт любил свою квартиру. Он жил один. Две комнаты и кухня – что ещё нужно холостяку. Но сейчас, он испугался. Пустота ночи пугала. Как плохо иногда – быть одному. Альберт поёрзал на холодной подушке и, уткнувшись в неё носом – крепко заснул. Провалился – словно в бездну страшного, пустого, пространства – тревожного сна…

Очнулся он от протяжной и противной трели электронного звонка телефона на тумбочке. Безжалостный аппарат – растеребил тишину комнаты. Альберт, недовольно поморщившись – потянулся к трубке. Но, коснувшись холодной пластмассы – отдёрнул кисть. Покосившись на часы, он тревожно пробормотал сам себе:

– Кто, может звонить – в пять утра?! Господи, если это ленка с расспросами об убийстве – я её обматерю!

Протёр глаза и снял трубку с аппарата:

– Да!

– Хм приветик! – промурлыкал женский голос.

Альберт напрягся. Голос казался ему знакомым, но Земский не как не мог вспомнить кто эта женщина. Это была точно не Воропаева. У Лены голос мягкий, но низкий. В трубке повисла пауза. Но, через несколько секунд, женщина спросила:

– Алло? Это квартира Земского? Альберта?

– Хм, да… – осторожно ответил Земский.

– Хм, Альберт, это вы? Хм, я, что – не вовремя? Странно! Вы так убеждали меня при последней встрече – что я могу позвонить вам в любое время! Но вижу – тогда вы были просто пьяны и болтали чушь! Извините!

– Постойте! Я просто спал! И ещё не совсем проснулся! – забормотал Земский. – Вы меня извините!

– Хм, извините! Ладно! Надеюсь, вы один спите? А то – я не хочу, тревожить вашу подругу! – капризно ответила женщина.

– Ну, что вы! Тут нет никого! Я один! Какая подруга?! Извините!

– Хм, ну ладно – смягчилась незнакомка, – ладно, я прошу прощения тоже! Звонить в пять утра – тоже, не совсем тактично! Так, что думаю – мы квиты!

– Да конечно!

– Хм, ладно! Я – позвонила. Просто – так получилось! Мой муж неожиданно уехал, на три дня! По делам в другой город! Такого раньше не было! А вы говорили – что бы если я решусь вас увидеть, то я могу позвонить, ну вот я и звоню! – радостно оповестила его женщина.

Альберт, оторвал трубку от уха и, покосившись на пластмассу, тяжело вздохнул. Это была одна из его поклонниц. Но кто? Он никак не мог вспомнить по голосу. Ситуация была нелепой и пикантной.

– Надеюсь, вы понимаете, с кем разговариваете? Может, вы ещё и не поняли? А Алик? – словно прочитав его мысли, спросила незнакомка.

– Да конечно… – тяжело вздохнул Альберт.

– Ладно. Вам шалунишка, я вижу, вы все – таки не совсем проснулись. Это бывает. Бывает. И со мной такое бывает! Вы, наверное – видели плохой сон.

– Если честно то да.

– Ну, так и быть. Это вас беспокоит Виктория Путятина. Вика. Теперь понимаете – кто с вами разговаривает?

Земского словно обожгло. Виктория Андреевна Путятина была одной из главных его неприятностей в последнее время. Он чуть не попал в больницу, из-за, этой женщины. Жена вице мэра города стала одним из самых скандальных эпизодов в его жизни. Пару месяцев назад, напившись в одном из ресторанов – где и была Путятина с мужем – он подавал ей страстные сигналы глазами, затем руками. Потом даже отчаялся передать записку. Трудно сказать, что его толкнуло – кроме алкоголя и чрезмерного желания похвастаться перед своими друзьями, которые тоже были пьяны в тот вечер, но Путятина – эффектная высокая блондинка с красивой фигурой и огромным бюстом клюнула на эту нелепую шалость Земского. Она как не странно ответила ему, что готова встретится. Земский такого поворота событий не ожидал и на следующее утро вспоминал свою глупость – как кошмарный сон. Но Путятина сама ему позвонила. Прямо на работу. Трезвый Земский, разговаривал с ней, очень сдержано и вежливо – тактично. Но Виктория открыто намекала на романтическое свидание. Земский, сославшись – на занятость, от него, отказался. Идти на свидание с женой вице мэра – было равноценно самоубийством. Муж – Станислав Сергеевич Путятин слыл ревнивым характером и своими связями в криминальных кругах. О его жестокости ходили целые легенды. Поговаривали. Что он, напрямую связан с местной братвой и получает от бандитов солидные деньги за наезды на городских предпринимателей. Альберт понимал, что перегнул палку. Но случилось самое страшное. Вновь напившись, он снова позвонил Виктории, прямо домой. Наболтал ей кучу ерунды о неожиданной и безответной любви. Просил свидания. Земский, не знал тогда, что телефон прослушивается и, весь разговор был передан Путятину. Ревнивый муж устроил ему свидание с молодчиками в подворотне. Три здоровенных парня – отметелили Земского на совесть. Альберт, провалялся несколько дней дома, не вставая. Но как не странно – сам Путятин тоже испугался. По городу поползли слухи, что Земского избили за его правдивые репортажи о коррупции в чиновничьих кругах мэрии. Земского даже вызывали в прокуратуру, где допрашивали в качестве пострадавшего. Альберт, правда, ничего не рассказал о дурацкой и нелепой истории с Викторией Петровной и его пьяной выходке. Но это – тоже сработало. Путятин оценил его шаг. И через несколько дней, пригласил к себе на дачу. Там напившись – Земский убедил Путятина, что его жена – чистый ангел. Они подружились. Но вот сегодня, это звонок. Нелепая и пикантная ситуация перерастала в опасную игру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.