Лия Джу
Непрощенная

Пролог

Депрессия. 4 стадия принятия неизбежной ситуации. По моим меркам прошлые 3 я уже прошла.

Я отрицала происходящее: Разве Мэт мог меня бросить? Разве мог все разрушить? 5 лет – такой отрывок моей жизни полетел в мусорное ведро и накрылся крышкой из тяжёлых воспоминаний. Планы на будущее, дом у озера, две большие собаки, машина для путешествий – все осталось лишь в моей голове больной фантазией. Я отказывалась это принимать, и только снотворное спасало от многочисленных раздумий.

Гнев. Я познала, что это за зверь, когда отрицать было уже нечего. Когда разочарование и непонимание ушли на второй план, остался лишь он – всепоглощающий, жгучий, душащий. Я буквально хотела, чтобы здравый смысл оставил меня. Я хотела причинить ему боль, столь же сильную физическую, как я ощущала моральную. Но, увы, мое сознание начало торг с сердцем.

Я размышляла о том, что я могу отдать взамен, чтобы вернуть свою жизнь обратно, прежнюю жизнь. И поняла, что готова предложить все и одновременно ничего. Любовь, как казалось всей моей жизни, стала одновременно бесценной и ничего не стоящей.

И вот теперь…

Кажется, в таком виде я выгляжу куда старше своих 27 лет. Тёмно-рыжее, почти каштановые волосы, колтуном собраны в пучок, пряди торчат в разные стороны, подчеркивая неряшливый образ. Светлая кожа приобрела болезненный оттенок, а длинные густые ресницы почти не выделяются на фоне опухших красных век.

Я сижу на полу собственной квартиры, то и дело вытирая сопли рукавом кофты, которую уже явно пора выкинуть. Но это запах… Она все еще пахнет им. Я забыла, когда последний раз принимала душ, мой запах смешался с запахом вина и остатков пищи.

Гостиная превратилась в хранилище боли и отчаяния. Вокруг меня пустые винные бутылки, упаковка от фастфуда и горы пакетов с остатками чипсов. Пол устлан разорванными альбомами фотографий, перемешанными с обломками стекольных рамок, оставшихся от наших счастливых мгновений.

Окна плотно закрыты, густой полумрак царствует в комнате, рассеиваемый лишь слабым светом экранов ноутбука и телефона. Каждое нажатие кнопки клавиатуры вызывает новую волну воспоминаний, раскачивающих моё сознание.

Сердце пульсирует медленно и тяжело, каждое биение отдаётся болью в голове. Голова кружится от выпитого вина, оно обжигает гортань, оставляя горький привкус на губах. Глоток за глотком, фотография за фотографией, ночь за ночью – цикл бесконечен.

Фото – единственное доказательство существования прошлой счастливой жизни, нить, связующая настоящее и прошедшее. Нити рвутся одна за другой, оставляя лишь пустоту и раны. Скоро снова станет тихо, снова будут слышны стуки бутылок, треск ломающихся фотографий и шелест страниц дневников. Так проходит моя жизнь, рушащаяся под тяжестью утраты.

Я расправляю кучи мятых складок на фото, которое еще минуту назад яростно старалась уничтожить. С бумаги на меня смотрит влюбленная пара, которая буквально излучает свет. Мы такие беззаботные, у нас столько впереди. Я помню этот момент: наша первая поездка вдвоем куда-то за пределы нашего города. Нас буквально преследовала идея убежать от всей надоевшей суеты и скрыться где-нибудь в горах, вдвоем, под кронами вековых деревьев или снежными склонами. Мы были счастливы…Были.

Еще одно фото. Кажется, это канун рождества. «2025» на обороте. Точно. Как все исказилось, глаза потухли, улыбки натянуты. Наверное, я уже чувствовала, что мое сердце разобьется на тысячи осколков. Словно никому ненужная ваза, пылящаяся годами на полке. После этого ни одного фото уже так и не было сделано.

Я безнадежна или у меня есть шанс?

В дверь постучали. Я нехотя поднялась и на не слушающихся от выпитого вина ногах дошла до коридора. Это был Джоши, парень лет 20, который подрабатывал почтальоном. Он неловко оглядел меня, прежде чем начать.

– Извини, что потревожил, но в твоем ящике уже не осталось места, – он виновато потупил взгляд, будто это он забыл вытащить все те ненужные буклеты и счета. Парень протянул мне письмо, – Это было под дверью, может тебе стоить взглянуть?

– Спасибо, – я забрала письмо и, выдавив подобие улыбки, закрыла входную дверь.

«От тетушки Грейс. 7-ая улица, дом 35»

Глава 1

Я никогда не слышала о родственнице по имени Грейс. Может это какая-то ошибка. В любом случае, если это оказалось в моем почтовом ящике – я его прочту. Но стоит все же поинтересоваться у кого-то из близких. Недолго думая нашла в контактах свою мать и нажала на вызов. Гудки быстро прервались.

– Мэдисон, что-то срочное?

– И тебе привет, мам! – нет времени даже поздороваться. Впрочем, меня это давно уже не удивляло. – Ты знаешь тетушку Грейс, это наша дальня родственница? Мне пришло пис..

– Детка, мне правда сейчас некогда, давай созвонимся вечером.

Короткие гудки на том конце телефона и тишина. Мама всегда была такой. Женщина 48 лет, дышащая независимостью и готовая выйти замуж за свою работу. Карьера на первом месте, а после все остальные. Даже если эти остальные – ее семья, или, например, дочь. Какая мелочь, правда? Иногда мне казалось, что я сирота, хотя у меня есть отец и мать. Но я никогда не чувствовала себя любимым ребенком. Да и чувствовала ли я себя частью семьи – вопрос.

Отец ушел от нас, когда мне было 11 или может 12 лет. Изредка мы созваниваемся или перекидываемся парой смс. Но чаще же он строит свою новую семью. Куда важнее ему стали новая пассия и её спиногрыз, нежели родная кровь.

Мать тоже не балует меня вниманием. Работа, работа и еще раз работа. А я уже взрослая девочка, могу и сама справиться. Бьюсь об заклад она даже не приняла во внимание мой разрыв с Мэтом, и даже на секунду не задумалась узнать мое самочувствие.

Я открыла конверт, который так интриговал. В нос ударил запах женских духов с нотками смородины, хвои и, кажется спирта.

«Дорогая Мэдисон!

Наверное, ты меня уже и не помнишь, последний раз мы виделись очень давно. Я двоюродная сестра твоей бабушки. Как бы мне не хотелось, но я не могу скрыть от тебя столь печальные известия. Наша горячо любимая Сьюзи скончалась пару дней назад. Я пыталась дозвониться до твоих родителей, но все безрезультатно. Похороны состояться 3 марта. Пожалуйста, приезжайте! Адрес указан на письме.

С любовью, твоя тетушка Грейс!»

Я взглянула на телефон, боже… сегодня уже 5 марта. Значит письмо пролежало там уже несколько дней. Я напрочь отрезала себя от внешнего мира, а почтовый ящик и его содержимое и вовсе перестали для меня существовать. Даже работа перестала меня волновать. Думаю, теперь я «гордый» носитель звания «Безработная». Начальник срывал мне трубки первое время, но быстро оставил это гиблую затею.

– Неудивительно, что я единственная до кого удалось достучаться – с усмешкой пробубнила я и встала с пола. Кинув письмо на диван, я подошла к зеркалу. Картина плачевная. Волосы больше напоминают свалявшуюся пряжу, глаза красные. Лицо опухло, как будто я злоупотребляла крепким алкоголем не менее недели другой.

Постояв так минут пять, жалея себя, я решилась. Решилась взять себя в руки и поменять хотя бы то, что могу.

Быстро схватила рюкзак, валявшийся на полу в прихожей и направилась в комнату.

Рука скользнула по лицу, прикоснувшись к жирной коже, спутанному колтуну волос и тяжелым векам. Несколько недель изоляции оставили след: неприятное ощущение грязи, сухости и липкости кожи. В зеркале отразился чужой взгляд – уставший, невыразительный, покрытый тенями похмелья. Решительно открыв гардероб, я схватила первое попавшуюся футболку и джинсы. Следом нашла удобные кроссовки, пару носков и свитер, пригодившийся на всякий случай.

Затем, вооружившись расческой, попыталась привести в порядок волосы. Это оказалось непросто: спутанные колтуны больно выдирались. Быстро собрала их в хвост, закрепленный резинкой, случайно найденной в кармане джинс. Стало будто легче дышать, я чувствовала себя буквально чище. Как физически, так и морально.

Уже обувшись и схватив ключи, резко остановилась. Мой дневник, как я могла забыть. Я веду его с момента, как мы переехали в Хардфорд. Мне тяжело давалась новая школа, потом уход папы. Этот ежедневник был единственным, кто мог вынести все мой страдания и упреки, а главное ничего не говорил в ответ и не осуждал. Засунув его в рюкзак, я вышла из дома.

Спустя 20 минут я уже ехала по адресу из письма. Дорога не была оживленной, что позволяло мне отвлекаться на свои мысли. Это было неправильно, я должна быть внимательнее, но эта вереница мыслей тучей сгущалась в моем сознании. Телефон противно зазвонил.

– Надо сменить этот дурацкий ринг тон – я приняла вызов.

– Мэди, привет…Я хотел узнать, как ты?

– Привет, Эрик, все…все в порядке, я, наверное, пришла в себя, кхм, немного – это не было ложью, я действительно чувствовала себя иначе. Интерес к новой родственнице, поездке в новое место и горечь от смерти бабули подогревало во мне жизнь.

– Ты в машине? Куда-то едешь?

– Да, эм, произошло кое-что плохое, – я замялась, думая, как преподнести эту новость, – моя бабуля, Сьюзи, помнишь? В общем она покинула нас, мне пришло письмо от ее двоюродной сестры из Вермонта, Грейс. Она просила приехать на похороны, но я нашла письмо только сегодня.

– Какой ужас, Мэди… Может мне поехать с тобой?

– Нет, Эрик, спасибо, все правда в порядке. Я решила все же съездить, навестить ее, она все-таки часть моей семьи.

– Погоди, а твоя бабушка разве не из Род-Айленда? Мы ведь к ней ездили пару лет назад на день благодарения?

– Да, да, ты прав. Может бабуля просила похоронить ее именно там, поэтому думаю ничего странного тут нет.

– Мне правда жаль, Мэди, если тебе что-то понадобиться я…

– Я знаю, Рик, я напишу если что, все будет хорошо, меня не будет всего пару ней, может неделю.

– Хорошо… Напиши, как доедешь Мэдисон, я всегда на связи.

– Спасибо, я напишу.

Я закончила вызов. Эрик всегда был тем еще добряком. По правде говоря, он самый милый парень, которого я знала. Не будь он моим другом, я бы посчитала себя полной дурой, что до сих пор не отхватила его себе.

Остановившись у старых металлических ворот, я вышла из машины прихватив с собой рюкзак. Вокруг было довольно пусто, всего пара домой по соседству, и те не были расположены в привычном понимание соседства. Они все стояли поодаль друг от друга, на расстояние может быть метров 30 или 50. А в этом что-то есть. Например, отсутствие назойливых соседей или шума, который они могли издавать.

Я пробежалась взглядом по участку. Территория была довольно запущенная, сорняки, сухие ветви, опавшие с плодовых деревьев, небольшой прудик и тот был брошенным и грязным. Чего не скажешь о доме. Он, казалось, был вовсе не тронут временем. Ухоженная терраса, выкрашенные ступени в светло жёлтый цвет, в тон самому дому. Даже краска на деревянных стенах дома была как новая. Ворота не были заперты, хватило небольшого усилия, чтобы оставить их позади. Воздух был пропитан сыростью. Видимо дождь закончился всего пару часов назад. Было видно, как туман медленно опускался на город, заполоняя все вокруг, словно густой дым.

Я миновала почти весь участок, неспешно, рассматривая детали. Старые качели, в левом углу участка, тихо поскрипывали от ветра. Забора там почти не осталось, пара деревянных досок торчали из земли. Это выглядело немного жутко, прям как в фильмах про похитителей детей или типа того. Сразу за участком начиналась роща. Я не садовник, не скажу, что это были за деревья и кусты. Для меня это просто умирающие растения. Но все это выглядело так, что мурашки пробежали по пояснице. Вряд ли кто-то еще качается на этих качелях. Отчасти выглядит даже печально. Как беззаботное детство, которое уже давным-давно ушло.

Не успела я постучать, как дверь передо мной распахнулась.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.