Владимир Копылов
Красис. Багровый крест на древе

Пролог

В этом скрытом от глаз месте было довольно безопасно. Бледные стены из плоти могли хорошо спрятать несколько человек. Хищники редко появлялись на этом уровне, обитая преимущественно рядом с основными узлами.

Укрытое сетью кровеносных сосудов убежище находилось у корней деревьев, поэтому можно было не беспокоиться ни о гаргульях, ни о других летающих существах.

Здесь дремали трое охотников. Самый молодой был оставлен на посту на случай появления верхоглазов, но и он поддался сонливости. Их временное укрытие оказалось слишком теплым и мягким для силы воли юного охотника. Как и другие, он носил только набедренную повязку, но даже так ему было душно. Двое его товарищей лежали рядом на кожаных плащах. Вокруг были оставлены вещи отряда: туша недавно убитого трехглазого оленя, завернутая в крепкую шкуру единорога, костяные копья и лук со стрелами, бурдюки с водой.

Ровное дыхание путников не привлекало лишнего внимания. В этой мертвой тишине можно было даже услышать сердцебиение не только охотников, но и ближайшей сердечной камеры, гоняющей кровяные потоки по всей области.

Один из них изменил темп своего дыхания. Его разбудил ветер, что было большой редкостью даже для слоев выше. Он на секунду испугался, что они расположились слишком близко к кроне деревьев, где отряд могли заметить.

Придя в себя, охотник вспомнил, что уже очень долго ничего не ел. Мысли о еде пробудили знакомую тупую боль в животе, но она уже не вызывала даже раздражения. Сложно было понять, сколько времени прошло с последнего раза, когда они делили между собой куски вяленой плоти, может быть несколько дней, а может и больше.

Посчитать это было нелегко без ориентиров. Редкие лучи солнца пробивались сюда, а ночью их было просто спутать со светляками. Температура на нижних уровнях всегда была постоянной, и ощутить утреннюю прохладу в душном пространстве не было никакой возможности.

Ёси был главным в отряде, правда и отрядом это было назвать сложно. Это была небольшая группа из двух мужчин и неопытного юноши. Он уже и не помнил, когда последний раз совершали вылазки большим числом. Добывать пищу в последнее время становилось тяжелее: верхоглазы гораздо чаще встречались на тропах, отчего охотникам было труднее избежать встречи с хищниками.

Командир заметил спящего молодого охотника, оставленного на страже. Убедившись, что вокруг нет никаких враждебных существ, он уверенно толкнул провинившегося дозорного в спину. Тот вздрогнул и едва удержал копье в руках.

– Спокойно, воин, – буркнул Ёси, чем разбудил последнего товарища.

– Сколько мы спали? – зевая, протянул Ин. Он рассчитывал ещё немного подремать, но был уверен, что Ёси будет против.

– Не важно, надо идти, – подтвердил его мысли командир отряда. Ему скорее хотелось вернуться к семье, хотя у него и не было хороших новостей. Надо было сообщить, что пришло время искать новое место для племени.

Очень скоро утомленные охотники шагали по закостенелой плоти в сторону поселения. Это была исхоженная тропа, на которой ни хищники, ни верхоглазы ни разу не были замечены. Вода в бурдюках заканчивалась, а небольшую добычу было решено сохранить для детей и женщин.

Они шли по закрепленному сухожилиями мосту, который возвышался над алым потоком крови. Унылый красно-желтый пейзаж наводил тоску, и Ёси решил отвлечь отряд от плохих мыслей.

– Бог имеет чувство юмора, – прозвучали его слова сквозь шум кровавого водопада, – Когда-то люди управляли этим миром. Мы были могущественны и вольны делать все, что нам хотелось. От скуки мы даже убивали друг друга. Видимо поэтому Вавилон был разрушен, а человек из хозяина мира стал его паразитом подобно кишечному червяку.

– Человек всегда им был. Мы просто старались этого не замечать, – подхватил Ин, – Хотя многие в этом состоянии находят смысл своей жизни, да и всего человечества.

– Слышал бы тебя сейчас наш духовник, мало бы не показалось, – добродушно заметил Ёси.

– Ничего. У этого кретина язык развязывается только с набитым брюхом. Пока он сидит на диете, у Бога нет причин ворчать на охотников. Удивительно, как много людей его слушают. В то время как другие заняты делом, его работа – проповедовать. Вот уж кто является паразитом.

– Простому человеку нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума, не одичать. Что скажешь, новичок?

У того не было сил ответить. В наказание за сон он был вынужден нести большую часть добычи. Груженый тушей оленя, молодой охотник старался продолжить неторопливое движение в сторону деревни, не обращая внимания на разговоры его старших товарищей. Он думал лишь о том, сколько ещё сможет пройти, пока не упадет без сил, и Ину с Ёси придется взять на себя часть груза.

Его планам помешала спина Ина, в которую он уткнулся. Впереди своего товарища он увидел поднятую руку командира. Дрожь пробежала по его телу. Такой знак охотники подавали в случае опасности, когда замечали верхоглаза или другое существо, способное поднять тревогу. Вскоре молодой охотник разглядел и причину беспокойства Ёси, и на лбу выступил холодный пот. Он, как и остальные, не отрывал взгляда от небольшого существа в воздухе. Над ними поднимался верхоглаз.

Уставший отряд не услышал жужжание его крыльев из-за кровавого потока у них под ногами. Надежда на то, что лазутчик не заметит людей на бледном полотне переправы, себя не оправдала. Существо сузило зрачок, отчего стало ещё более омерзительным. Не было сомнений, что верхоглаз заметил отряд и уже собирался натравить хищников на людей. Ёси поспешил остановить его. Он натянул тетиву лука, но тварь увернулась от костяной стрелы и поспешно скрылась за плотью деревьев.

Все прекрасно понимали, что это значит. Скоро сюда из глубин джунглей прибегут хищники. Втроем ораву монстров одолеть сложно, но даже если бы у них получилось, за одной группой прибегают ещё, а вместе с ними по области проносится шум, сводящий человека с ума. Запутать и оторваться на мосту вряд ли получится, а за мостом племя разбило свои шатры. Понадобится время, чтобы эвакуировать жителей.

– Уходите, я задержу их, – приказал командир.

– Ёси… – начал было возражать Ин.

– У нас нет времени на споры. Предупредите деревню.

Ин кивком дал понять третьему члену отряда, что они уходят. Тот не медля сбросил с себя груз и побежал вперед. Его товарищ последовал было за ним, но рука командира остановила его.

– Позаботься о моей семье, – произнес Ёси.

– Даю слово, – полушепотом ответил его старый друг, что заметно приободрило командира. Ин был легкомысленным, но слово держать умел.

В одиночестве, в голове охотника шум эмоций стих, уступив место ясности. Ёси прекрасно понимал, что это последние мгновения его жизни. Через некоторое время, когда Ин скрылся за жировыми холмами, он услышал грозное рычание. Из теней вылезли уродливые силуэты хищников. Устрашающие человекоподобные существа с длинными острыми когтями окружили человека. На их клыкастых мордах горели красные глаза, а над ними тяжелый лоб украшали рога. Охотник достал свой нож из клыка пещерного копача.

«Может я и червяк, но просто вы меня не возьмете».

Том I Глава 1. Охота

Коичи открыл глаза. Над ним нависали скрюченные ветки дерева, покрытые множеством бледных красноватых листьев. Словно тысяча пятипалых ладоней лепестки растопыривали свои неровные фаланги, натягивая тонкую кожу между ними. Эта алая крона медленно шевелилась, и сквозь беспорядочное движение пробивался свет.

Трудно было понять, откуда исходил этот свет. Скорее всего, его испускали небольшие шарообразные существа, облепившие ветви, которых в племени называли светляками. Но Коичи хотелось верить, что это лучи солнца проникали сквозь толщу зарослей кровеносных сосудов, жирового слоя и полосок мышц, скреплявших деревья в труднопроходимые дебри. Он никогда не видел солнца, но много слышал о нем в рассказах старших. Хотя многие из них тоже знали о солнце только со слов других, и это знание не имело для них никакого практического смысла.

Внутри этого бледного мира цвета плоти сложно было определить время дня, не то что года. Лучи небесных светил, проникавшие сквозь толщу многоуровневого каркаса розоватых стволов деревьев, блекли под сиянием роя разноцветных светляков. Здесь никто не вел учёт дней, и время будто бы не имело никаких единиц и периодов – оно было постоянным.

«Как глубоко мы здесь?» – задал Коичи вопрос сам себе.

Поверхность, о которой он часто слышал в проповедях духовника, была для него чем-то фантастическим и невероятным. Он хотел подняться туда, вверх, увидеть те чудеса, о которых он тысячу раз слышал про небо, про звезды, про огромное открытое пространство. В сравнении с рассказами о поверхности окружающие стены из плоти казались тюрьмой и наказанием, будто бы подтверждая слова духовника.

По преданию, передаваемому из поколения в поколение, человечество было загнано в глубины алых джунглей, где вынуждено скрываться в потаённых местах от множества жутких созданий. Каждый поворот каналов и извилистых проходов таил в себе угрозу. Этот мир ненавидел людей, но они зависели от него. Труднопроходимые заросли и их обитатели служили людям пищей и материалами для строительства примитивных жилищ и одежды.

Плоть, окружавшая остатки человеческого общества, была несъедобной – её употребление вызывало лихорадку и нередко приводило к смерти. Лишь некоторые незначительные части живых деревьев годились в пищу. Их кора и кости в основном использовались для постройки простых хижин и укрытий. Шатры ставили подальше от главных артерий, чтобы избежать встречи со смертоносными тварями.

Однако, именно среди хищников обитало больше всего дичи, которая составляла основу рациона аборигенов. Трехглазые олени и другие существа не спешили становиться ужином для людей. Они постоянно мигрировали, из-за чего человеческие племена были вынуждены постоянно кочевать в поисках пропитания.

Только охотники могли защитить женщин и детей от опасностей этого мира и обеспечить выживание своих семей. Коичи мечтал когда-нибудь сам стать охотником, как его героически погибший отец, который спас деревню от хищников в трудные годы. Но он был ещё слишком молод. Здесь никто не отмечал дней рождения, и точного возраста никто не знал, но по меркам племени Коичи считался юным, чтобы совершать вылазки за пределы поселения. Его голос ещё не огрубел, а на лице не появились волосы.

Правда, внешность мальчика вряд ли можно было назвать заурядной для племени. Он был обычным невысоким юношей с бледной кожей, но не настолько белой, как у большинства. Волосы тоже были заметно темнее, чем у родственников, а глаза, в отличие от соплеменников, имели слабый карий оттенок.

Причиной его внешности была мать. Брюнетка со смуглой кожей и карими глазами совсем не вписывалась в племя голубоглазых блондинов. Мари появилась в деревне незадолго до рождения Коичи, поэтому для многих она всё ещё оставалась чужой. О ней даже ходили слухи, будто она была ведьмой и владела магией. Мари совсем не хотела говорить о своём прошлом, хотя и знала о поверхности больше остальных.

Мир для юного мечтателя заканчивался на границе деревни. Хотя это граница была условной, так как племени приходилось часто мигрировать, Коичи никогда далеко не уходил от шатров. Впрочем, когда охотники возвращались с успешной вылазки, он, как и все остальные жители, с интересом слушал их истории о наводящих ужас хищниках, всюду снующих летающих верхоглазах, могучих единорогах и даже о следах драконов, обитающих в бесконечных лабиринтах подземелья.

Мальчик лежал на возвышенности недалеко от деревни, где скрывался от матери, которая искала его, чтобы привлечь к очередной рутинной работе. Отсюда он мог наблюдать за большей частью стоянки, усеянной конусами бежевых шатров на бледно-алой поляне. Как и большинство жителей, Коичи носил только набедренную повязку, которая была сшита из той же тонкой кожи, что и шатры. Здесь не было перепадов температур, а самым твёрдым в этом мире являлись кости, поэтому не было нужды думать о теплой одежде и крепкой обуви.

Подросток смотрел вверх и размышлял о своей судьбе, представляя себя великим демиургом, спасителем человечества, могущественным волшебником, способности которого только и ждут пробуждения. Вспоминая рассказы охотников, он фантазировал, как с лёгкостью усмирял кровожадных людоедов верхом на бронированном единороге.

Не сказать, что у Коичи был талант, сильно выделяющий его на фоне других. Он был довольно ленив и старался уйти от работы, будь это выделка шкуры или сбор грибов в лёгочных камерах. Но в отличие от своих сверстников, мальчик проявлял большой интерес к окружающему миру и его тайнам. Когда старцы рассказывали о времени, когда над головой было бесконечное пространство, а под ногами твёрдая поверхность, Коичи заинтересованно слушал их, представляя себе тот древний мир.

Его мысли прервала суета на краю деревни. Юноша сообразил, что это охотники вернулись с вылазки, и поспешил спуститься к ним. Он надеялся услышать хорошие новости, а может, даже отведать ушной раковины многоухого тушканчика. Но в глубине души он понимал, что вряд ли стоит ожидать хороших новостей.

Иногда охотники после вылазки возвращались ни с чем, что вынуждало деревню мигрировать на новое место. Случалось и так, что при риске обнаружения поселения приходилось второпях собирать вещи и кочевать в спешке. Но большая беда наступала, когда отряд возвращался меньшим числом, чем уходил на вылазку. В такие времена Коичи со всем племенем испытывал горечь утраты. Для него это было особенно грустно. Когда он был совсем маленьким, с охоты не вернулся его отец.

В последнее время охотникам все чаще не везло, и они возвращались без добычи, и этот раз не стал исключением. Когда Ин с товарищами прибыли в деревню, первыми их встретил духовник. Их жаркие споры Коичи слышал, пробираясь сквозь лабиринты шатров. Судя по всему, ничего хорошего ожидать не приходилось. Племя несколько раз меняло место стоянки за последнее время из-за верхоглазов, которых с каждым разом замечали гораздо чаще. Хотя об этом старались не говорить, все понимали, что запасы были на исходе.

Когда Коичи подходил к добытчикам, жители деревни уже разбредались по своим юртам с угрюмыми лицами. Прикинув, что вряд ли стоит ожидать чего-то вкусного, подросток уже думал последовать примеру соседей, но, услышав знакомый голос, остановился. Ина встретила мать Коичи. Спрятавшись от Мари, мальчик подслушал их разговор.

– Но ведь на краю ничего нет, Ин. Что мы будем там есть? Неужели всё так плохо? – её голос дрожал.

– Я чуть не потерял весь отряд из-за этих упырей, – Ин был обеспокоен не меньше Мари. – Они как будто специально посланы уничтожить всех, в чем я не сомневаюсь. Когда последний раз мы видели людей из других племен? Эти твари решили истребить весь человеческий род.

– Без еды мы сами перестанем быть похожими на людей. Разве нет другого выхода? Мы можем уйти под землю…

– Под землёй нас сожрут драконы, – перебил её Ин. – У нас нет другого выхода. Послушай, я дал слово твоему мужу, что позабочусь о его семье. Сейчас единственное, что может человек – это уходить. Мы найдем новый дом. Это всё, что я могу тебе обещать.

Коичи совсем не хотелось снова мигрировать на новое место. С каждым разом становилось всё хуже. Он решил прогуляться по окрестностям, и ноги привели его к берегу местной артерии. У алого потока на тромбических выступах сидели трое подростков, бросая в течение кровяные сгустки.

– Это ты, Коичи? – спросил Лин – худой юноша чуть старше Коичи. Из-за излишней мягкости в деревне не хотели обучать его охотничьим навыкам.

– Да, – тоскливо ответил подросток, – Они опять собираются менять место. Мы уходим на край.

– Эти охотники – кучка ленивых бездельников, – проворчал Лупус, толстый сын духовника. Как верный наследник, он всегда повторял слова отца. Толстяк был старшим из троицы бездельников, и если бы не положение отца, то он давно бы уже ходил на вылазки вместе с остальными охотниками. Ломающимся голосом он продолжил: – Папа видел стаю оленей недалеко отсюда. Но этот придурок Ин боится.

– Хи-хи… придурок… – подначивал кузен Лупуса, Лео. С полной уверенностью его можно было назвать самым глупым во всей деревне. Людей становилось всё меньше, и из-за близкого родства нередко появлялись дети с отклонениями. Помимо глупости Лео был довольно силён и жесток, что делало его верным подручным Лупуса.

– Сам ты придурок, – возмутился Коичи, который был многим обязан Ину. – Ты бы и на сто шагов от деревни не отошёл – как и твой папаша.

– А ты-то сам что? Сдох бы под деревней, как твой! – разошёлся Лупус.

Жирдяй подошёл к Коичи и, выпячивая толстое брюхо, посмотрел на него сверху вниз – он был выше ростом.

– Парни, мы так ничего не решим, – попытался замять конфликт Лин – это было очень на него похоже.

– Да, Лин, от этих охотников нет никакого толка. Надо самому идти за мясом, – подхватил Лупус.

Такая безумная идея была вполне предсказуема от инфантильного жирдяя. Под присмотром духовника ему всегда всё сходило с рук, и потому его слова заставили Коичи и Лина ощутимо занервничать.

– Ты совсем идиот? Тебя разорвут на части, как только высунешься за стоянку!

– В чём дело, Коичи? Мамка не отпустит? Струсил? – издевался Лупус. Его ломающийся голос выбешивал Коичи ещё сильнее.

– Струсил… Струсил… – тянул вслед за ним Лео.

Коичи замешкался. Он действительно боялся. Даже взрослым было опасно покидать пределы деревни – что уж говорить о подростках.

– Но у тебя ведь нет ни лука, ни копья.

– Возьмём у охотников на время, – не унимался Лупус. – Или ты слизняк, который боится вылезти из своей раковины?

Охотники часто оставляли копья у входа в юрты, чтобы в случае опасности можно было быстро вооружиться и защитить деревню. Взять пару штук без разрешения было возможно – хотя и рискованно. Коичи эта затея явно не нравилась. Ещё больше она бы не понравилась старшим. Но он был почти уверен: Лупус струсит первым.

– Валяй. Покажи, как надо.

Большая часть племени уже спала, и взять несколько костяных копий не составило труда. Лупусу удалось обмануть стражника на выходе из деревни, убедив его, что отец хочет с ним поговорить. Всё оказалось на удивление простым и быстрым – настолько, что Коичи с ужасом осознал: они уже покинули стоянку и всё глубже уходили в алые джунгли.

С каждым шагом, уводившим их дальше от взрослых, ему становилось всё тревожнее. Но больше всех боялся Лин.

– Может, вернёмся? – жалобно пискнул Лин, когда последняя юрта скрылась из виду.

– Пустяки, – успокаивал его Лупус. – Сейчас найдём самого большого оленя. Ин со своим отрядом совершенно не умеет охотиться. Папа всегда говорит, что даже ребёнок справится с их работой. Ты же не трус, как Коичи?

Дичь обитала выше корней деревьев, и им пришлось долго карабкаться вверх по скользким, мясистым сучьям, опираясь на их костяную сердцевину. Неопытные охотники небрежно сжимали мягкие ветки, царапая тонкую кожу красных листьев белыми наконечниками копий. Листья раздражённо вздрагивали и кровоточили.

Через какое-то время они вышли на опушку, освещённую желеобразными светляками, медленно парившими у кроны деревьев. Коичи вспомнил наставления старших охотников.

– Ин говорил, нельзя выходить на открытые пространства. Нас могут заметить, – полушёпотом предостерёг он Лупуса, шедшего впереди группы.

– Твой Ин ничего не понимает, – буркнул жирдяй. – Я вижу движение. Наверняка это олени. Идём туда.

Там действительно что-то было. Существо расположилось в самом центре поляны и, похоже, крепко спало. Подойдя ближе, Коичи различил очертания этого животного.

Длинное, тёмное тело напоминало верхоглаза – мерзкую тварь, которую охотники часто упоминали в своих рассказах. Это омерзительное небольшое существо могло поднять на уши всю округу.

– Идём отсюда! Если это верхоглаз, здесь точно должны быть хищники. Нас убьют! – шёпотом отчаянно умолял Коичи. Его голос дрожал, а ноги стали ватными от страха, из-за чего он отстал от остальных.

– Какой же ты трус… Зря взяли тебя с собой. Даже Лин не такой трус, как ты. Правда, Лин? – буркнул Лупус.

Но Лин не ответил – он был до смерти напуган.

Прямо перед ним скользкое существо приподняло свою полукруглую, непропорционально большую переднюю часть туловища. На вершине уродливого тела появилась прорезь, которая медленно расширялась, обнажая огромное жуткое око с заострённым зрачком посередине. Теперь и Лупус заметил это.

Маленькие крылья твари затрепетали и приподняли крючковатое тело над землёй. Черный, словно смоль, зрачок не отрывался от молодых людей, а веко изогнулось зловещей дугой. Под этим злобным взглядом подростки застыли в ужасе.

– Чёрт! – выругался Лупус. – Где этот идиот-стражник? Он уже должен был понять, что его обманули.

Никто его не слушал – все были слишком напуганы. Планы Лупуса о том, что за детьми отправят охотников, остались без внимания. Подростки боялись пошевелиться, надеясь, что верхоглаз не разглядит их силуэты в сумеречном свете. Но это было бесполезно – хищный взгляд чудовища не отрывался от людей, а сам верхоглаз обвил своим длинным хвостом ближайшую ветку. Вспоминая уроки Ина, Коичи медленно отступил в сторону, пытаясь рассеять внимание смертельно опасного надзирателя.

Внезапно чёрное нечто сбоку от группы неопытных охотников схватило Лина и поволокло в сторону. Его писк быстро затих.

– Мама! – закричал Лупус. Он бросил копьё и с криками бросился обратно в деревню. За ним побежал Лео. Несколько теней последовали за ними, а также верхоглаз, монотонно жужжа своими маленькими крыльями.

Коичи остался один на пустой поляне, освещённой вальсом светляков, покрытой мелкими волосками. Бледные стволы деревьев угрожающе возвышались вокруг мальчика. Даже в эти секунды затянувшегося ужаса он не терял самообладания. Его первая мысль была: «Они приведут их в деревню!»

В тени одного из деревьев раздалось грозное рычание. Нечто ростом с Коичи приближалось к нему. Два ярко-красных пятна показались во мраке. Один из светляков, выплывший из-под густой кроны, осветил перед юношей зловещую морду противника. Его небольшие острые рога было невозможно ни с чем спутать. Коичи часто видел эти рога на общем собрании: Ин всегда ставил перед ними посох, на конце которого белел уродливый череп хищника.

Покрытое тёмной кожей, существо было ещё страшнее, чем его описывали охотники. Его тело средних размеров выпирало вперёд, перевешивая объёмными лапами с длинными когтями. Хотя оно отдалённо напоминало человека, задние лапы были вывернуты назад.

Но страшнее всего была пасть: острые длинные клыки торчали в стороны. Крылья широкого массивного носа застыли в складках, переходя в нависшие скулы. Два красных глаза под широким лбом, увешанным массивными наростами, венчали рога. Существо казалось созданным, чтобы наводить ужас.

Копьё задрожало в руках Коичи. Хищник бросился на мальчика, пытаясь оторвать ему голову, но тот успел увернуться в последний момент. Вместо этого существо вцепилось в его правое плечо и впилось зубами по грудь. Раздался хруст – подросток увидел, как его рука, нелепо болтающаяся из пасти хищника, разжала копьё. Время словно остановилось. Тело юноши ослабло, и он медленно опустился на ровную, мягкую поверхность.

Монстр откинул руку, оторванную почти до самых ребер, и двинулся к жертве. Пасть обнажила бесконечный ряд острых белых зубов, окружающих чёрную глотку. Хищник издал предсмертный вопль, от которого у Коичи заложило уши, а разум затуманился. Мальчик упал в обморок.

«Я умер?.. – в каком-то полусне размышлял он. – Нет! Не хочу умирать!»

Нежное прикосновение защекотало его грудь. Он почувствовал тепло, которое пробежало от груди до кончиков пальцев. От этой нежности его разум взмыл в небеса и был готов смириться со смертью. В голове возник ласковый голос – хотя это было скорее не голос, а чьё-то присутствие. Каким-то инстинктивным образом Коичи понял: его хотят подбодрить, сказать, что всё будет хорошо.

С телом мальчика происходило что-то необычное. Что-то тяжёлое сковывало его правое плечо, не позволяя оторваться от этого мира. Казалось, тысячи иголок врезаются в грудь. Он почувствовал, как нечто дикое заполняет его до самого мозга, но юноша сумел укротить это. И ласковый голос внутри головы пробудил его, словно прошептав: «Проснись».

Под умиротворяющую мелодию, доносящуюся из глубин собственного сердца, Коичи медленно открыл глаза и увидел то, что вызвало сладостную дрожь по всему телу. Под высокими деревьями и мерцающими светляками на фоне переплетающихся красных сосудов веток перед ним было самое прекрасное существо, которое он когда-либо видел.

Склонившись на коленях, рядом сидела самая красивая девушка во всём мире. За спиной её белого, полунагого тела выглядывали небольшие крылья, на которые падали светлые, вьющиеся волосы, словно огонь, переходящие от тёмно-рыжего к ослепительному блонду.

Её лицо было белее любого источника света в этом полумраке, а черты – настолько выразительными и ровными, будто созданы самым искусным мастером.

– Это рай, а ты – ангел? – прошептал Коичи.

Она пристально смотрела на него большими глазами цвета зелёного пламени, но взгляд был таким мягким, что нисколько не обжигал. Её симметричные, правильные изгибы лица были настолько совершенны, что казались нереальными.

Коичи был опьянён этими линиями и потянулся дотронуться до этого чуда, но вместо его руки к светлому облику тянулось что-то тёмное и устрашающее с длинными когтями хищника. Контрастируя с неземным лицом ангела, эта омерзительная клешня вызывала совершенно противоположные чувства. Внезапно мальчик осознал, что чудовищная лапа послушно движется по его воле.

«Неужели… Это моя рука?!»

Том I Глава 2. Ангел

Коичи рефлекторно отпрянул от чёрной клешни хищника, но та была прочно прикреплена к его туловищу. Силой мысли он попытался отбросить её своей правой рукой, из-за чего лапа покорно совершила пару взмахов.

Дрожь пробежала по всему телу, сознание охватило чувство агонии, готовое в любой момент рассыпаться на осколки. Но неведомая сила удерживала его на грани безумия – кто-то не позволял сделать шаг в бездну помешательства. И сам Коичи тянулся к этому спасителю, чтобы сохранить остатки разума.

От страха юноша оцепенел, и всё вокруг тоже замерло перед его глазами. Было так тихо, что казалось, будто мир или сам Коичи сошёл с ума. Эта пауза с каждой секундой сжимала его, отчего сердце бешено пыталось вырваться из груди. Никогда раньше он не испытывал столько стресса. Даже во время недавней встречи с верхоглазом и хищниками он понимал, к чему готовиться. Но сейчас, когда одно чудо сменялось другим, он был полностью растерян. Мысли не путались в голове – их просто не было.

В этой пустоте в голову Коичи внезапно пришло давно забытое воспоминание. Одно из тех, что возникают непонятно откуда, которые никак не должны были сохраниться, и потому ещё сильнее удивляют – откуда же оно могло всплыть из глубин памяти.

Это был один из тех скучных часов, когда в деревне не оставалось никаких дел, и один из старцев затягивал рассказ о тех временах, когда он ещё уверенно держал копьё и приносил мясо в деревню.

– Один раз мы поднялись так высоко, что могли увидеть небо за ветвями деревьев. Да… – затягивал поседевший охотник, один из немногих, кто дожил до седых волос, – там наверху я увидел ангела. Да… Он был таким быстрым… и красивым… Никогда не видел большей красоты в этом проклятом мире. Да…

– Опять ты заладил?! Сколько раз я тебе говорил: не богохульствуй! – духовник не любил, когда о Боге и ангелах говорил кто-то, кроме него.

– Это был ангел! Я видел его собственными глазами!

– Ты уже не помнишь своего имени, а твои глаза не могут отличить белого от чёрного.

– Но я видел! Видел! Это было чудо! – не унимался старик. – Его лицо было белее любой кости. И крылья – как у гарпии. Нет, другие… Он был так прекрасен, так прекрасен…

Тогда все считали его выжившим из ума. Сейчас же Коичи был готов поверить во все небылицы старого охотника – и в древние механизмы, перевозившие людей по воздуху, и в озёра огромных размеров, на которых не было видно другого берега, и в хранилища еды, которая никогда не заканчивалась.

Тем временем, пока подросток пребывал в ступоре, ангел с огненными волосами с интересом наблюдала за ним. Безмолвно и не моргая, они смотрели друг на друга. Мальчик мог хорошо разглядеть черты её лица, и как бы он ни старался, не мог найти ни единого изъяна, за который можно было бы зацепиться.

Её кожа была без единой поры, абсолютная симметрия простиралась до мельчайших уголков – даже волоски на идеально ровных овальных бровях были одинаковой длины, как и локоны, струящиеся по её мягким ушкам. Казалось, это не лицо, а маска, отполированная до блеска, без единой трещины или царапины. Коичи также заметил, что её глаза были неестественно большими и такими яркими, словно в каждом из них горел светляк.

Эта красота была настолько совершенна, что мальчик почувствовал ужас. Словно перед ним сидела кукла с человеческим лицом. Из-за этого чувства юноша никак не мог решить, друг перед ним или враг.

Его внимание привлекла темная пугающая масса, лежащая рядом с ними. Он повернул голову в её сторону и пискнул от ужаса. Огромные белые клыки хищника застыл в предсмертной гримасе. Когда страх начал отступать, мальчик заметил, что монстр лежит неподвижно, а из его груди сочилась темная жидкость.

У чудовища не хватало правой лапы – она была аккуратно отрезана. Коичи тут же вспомнил, как этот хищник оторвал ему руку и собирался разорвать его, но в последний момент подросток потерял сознание.

– Ты… – растерянно обратился мальчик к ангелу, – ты спасла мне жизнь.

Ангел ничего не ответила. Её огромные глаза скользнули к тёмному телу хищника, а затем снова к юноше. Лицо её оставалось непроницаемым, ни одна морщинка не появилась на нём. Коичи всё ещё было трудно понять замыслы этого прекрасного существа.

– Че-ло-век, – прозвучало от ангела неестественно, но одновременно мелодично и нежно. Это было по-детски мило и неуклюже – её произношение казалось корявым и связанным одновременно. Можно было подумать, что она из какого-то далёкого племени, язык которого сильно отличался как по интонации, так и по звукам.

Сердце мальчика постепенно приходило в норму после шока, дыхание восстанавливалось. Он всё ещё был взволнован, но то ли от адреналина, то ли от голоса ангела, голова его прояснялась, и мысли начали собираться вновь.

– Ты умеешь говорить? Ты понимаешь меня? Что здесь произошло? Почему я жив? – завалил вопросами Коичи.

Ангел взглянула на правый бок юноши, где вместо плеча, прямо от ребер, выступала тёмная клешня. Подросток невольно отдернул эту пришитую руку назад – почему-то ему было стыдно показывать её.

Эта конечность совсем не сочеталась с остальным телом: светлая человеческая кожа переходила в толстую тёмную шкуру хищника. Шрамов не было видно, словно руку просто приклеили. Волос на ней не было, зато изредка выступали шипы. Фаланги пальцев, покрытые толстой бронёй, неохотно сжимались, заканчиваясь крепкими острыми когтями. Казалось, что это вовсе не рука, а часть доспеха, намертво надетая на настоящую руку.

Ангел внимательно разглядывала лапу, её лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза тщательно изучали все детали пришитой конечности.

«О чём она думает? – настороженно подумал Коичи. – Она не человек. Что она хочет? Может, она заодно с хищниками?»

Незнакомка грациозно потянулась своей тонкой рукой к его темной лапе. В её другой руке что-то блеснуло – и мальчик инстинктивно отшатнулся назад. Коичи напрягся, и причины для страха были весомы. С одной стороны от него лежал похолодевший труп хищника без одной конечности – той самой, что теперь была частью его тела. С другой – перед ним сидела ангел, склонившись, с чем-то опасным в руке.

«Может, это вовсе не ангел? – промелькнула мысль, – Ведьма!» – дрогнуло в голове у Коичи.

Что-то гладкое проскользнуло вдоль его ноги и показало зубастую мордочку. Небольшое существо, похожее на змею, но с телом, покрытым плотным слоем меха. Над широким длинным носом блестели круглые черные бусинки-глаза, а над ними возвышались острые рожки, уходившие назад. Лапками оно ловко забралось на грудь застывшего в ужасе подростка, приподнялось, обнажая мохнатое брюхо, и, бросив пристальный взгляд, взмыло в воздух.

Словно стрела, выпущенная из сильно натянутой тетивы, Коичи вскочил на ноги и бросился прочь от света этой проклятой поляны. Он бежал, пока ноги несли его, а воздух без усилий наполнял лёгкие. Он мчался сквозь натянутые мышцы, поддерживающие костяные стволы деревьев, перепрыгивал через канавы мутной жидкости, скользил по тонким волоскам, щекочущим босые ноги. С помощью когтей на пришитой лапе он с лёгкостью прорубал путь через заросли сосудов, покрывающих тонкие мембраны. Сил было так много, а когти – так остры, что Коичи почувствовал себя сверхчеловеком.

За одной из таких тонких мембран покоилось стадо оленей. Все три глаза на их головах широко раскрылись от испуга. Услышав шум и почувствовав приближение, они вдруг забили тревогу, трубя в свои извивающиеся рога, и разбежались в разные стороны.

Коичи растерялся. Его дыхание стало тяжёлым, и он решил остановиться у ближайшего дерева, чтобы перевести дух. Оглядевшись, он внезапно осознал, что заблудился – вокруг не было ни знакомых троп, ни привычных знаков охотников, вырезанных на коже деревьев.

«Куда это меня занесло?»

Он посмотрел в сторону, откуда пришёл. Порядочный охотник, как учил Ин, прежде всего должен был убедиться, оторвался ли он от погони. Хороший совет – но для Коичи это был лишь предлог.

Образ ангела не выходил из головы подростка. Ему хотелось вернуться и ещё раз увидеть её – тонкие неземные черты, большие зелёные глаза, в которых можно было утонуть, окаймлённые длинными ресницами, изящный слегка вздёрнутый носик, пухлые выразительные губы. Эти мысли уносили его обратно. Они одурманили разум так сильно, что ни о чём другом он думать не мог.

Юноша с надеждой искал её фигуру среди бело-алых стволов деревьев, увешанных лианами разветвлённой пищеварительной системы. Сладостное желание увидеть её согревало подростка, словно мягкое лёгкое губчатое одеяло.

Его ноги едва держали вес. Чтобы не упасть, Коичи опёрся лапой о дерево, но тут же отскочил, словно уколотый жалом пещерного паука. За эту секунду он испытал нечто новое – то, чего никогда прежде не чувствовал и не слышал от других.

Казалось, юноша одновременно взмыл над землёй и провалился в её недра, его тело расширилось и сжалось, словно выворачиваясь наизнанку, а потом вновь собралось в целое. Голова была переполнена потоками информации, но вместе с тем он ощутил необычайную ясность. Коичи словно стал частью всего вокруг, чтобы затем так же быстро вернуться в своё тело.

Сердце лихорадочно колотилось, дыхание сбивалось, словно мальчик только что проснулся от кошмара, в котором провалился в бездонную яму, но вместо холодного дна ощутил под собой мягкую шкуру, на которой когда-то спокойно засыпал.

«Видение…» – пробежала мысль в его голове.

Как и после сна, детали этого помутнения рассудка помнились смутно, но Коичи твердо понимал несколько вещей. Он точно знал, где находится и в каком направлении его деревня – хотя и убежал довольно далеко. Но тревогу вызывало не это. В видении нависала огромная угроза над деревней, словно часть самого мальчика испытывала ненависть к его племени и готовилась убить каждого.

И было что-то ещё – нечто, что наблюдало за ним, проявляло огромный интерес к Коичи. Мыслей об ангеле уже не было. Вместо них пришло болезненное осознание безвыходности.

Мальчик ощутил себя совершенно беспомощным в этом огромном и безжалостном мире. Он знал дорогу к деревне, но не спешил возвращаться. Таинственная тень, нависшая над его племенем, вселяла в него жуткий страх. Слёзы наворачивались на глаза – от бессилия помочь себе и другим. Невыносимая усталость тяжело легла на плечи юного авантюриста, и он жаждал одного – вернуться домой. Но именно эта мысль погружала его в ещё большее отчаяние, ведь теперь его дом совсем не казался безопасным.

Мальчик хотел было закрыть голову ладонями, но уродливая лапа, пришитая к нему вместо руки, вернула его в реальность и самообладание. Коичи вытер слезу своей человеческой рукой и задумался.

«Что-то нужно делать, – размышлял он, – Неужели племени действительно что-то угрожает? Конечно, угрожает. Лупус и Лео могут привести в деревню хищников. А что, если они уже привели? И что это было со мной? Что за знаки я увидел? Может, это Бог пытается направить меня через это видение?»

Коичи медлил. Ему было страшно возвращаться к людям – страх перед таинственной угрозой сковывал его сердце. Но и мысль потерять родных и близких была невыносима. А свежая память о хищниках пробуждала в нём глубокий, ледяной ужас.

«Может они уже ушли? Может Лупус успел их предупредить? – пытался успокоить себя Коичи. – Нет. Лупус и привел хищников. Но тогда и мне не следует идти в деревню».

Вспомнился рассказ Ина об отце.

– Когда я в последний раз видел его, – вспоминал Ин, – он стоял с высоко поднятой головой, без страха ожидая своей участи. Понимаешь, Коичи, когда охотника окружают, избежать смерти почти невозможно. Они призывают своих из глубин этого мира. Если деревня будет обнаружена, уничтожат всех. Наш единственный шанс – не попадаться им на глаза.

Всем это было известно. Если не уверен, что находишься в безопасности, нельзя делать ничего, что могло бы привлечь внимание. Любой звук, любое движение может выдать тебя – и тогда только Бог сможет помочь. Целые поселения исчезали из-за какой-то мелочи, из-за неосторожности или малодушия.

«Дурак, – терзал себя Коичи, – зачем я вообще согласился? Почему не остановил их… Почему не предупредил старших?»

Слёзы катились по его щеке – от осознания, в какой опасности оказались все его родные. Мама, должно быть, даже не подозревала, что они на грани гибели. Сейчас она, скорее всего, ищет его где-то на окраинах деревни. В любой момент её могли затянуть во тьму, как Лина.

От этих мыслей Коичи охватило отчаяние, и он рухнул на колени. Лапой он стер слёзы с глаз, и вдруг его осенило: с этой рукой он может помочь охотникам. Пусть даже только задержать врага, но этого было бы достаточно, чтобы другие успели уйти. Юноша поднялся на ноги и, игнорируя усталость, устремился в сторону дома.

«Может быть, Бог послал мне ангела, чтобы я всех спас? Может быть это моё предназначение?» – воодушевленно подумал маленький храбрый воин, уверенно прорывая себе путь когтями своей десницы. Легко разрывая перед собой полоски мышц и сухожилий, он с каждым мгновением всё больше ощущал силу – и это ему безумно нравилось.

Коичи бежал через алые потоки и бежевые складки, спотыкаясь о кости, скрытые под хрящами, упрямо приближаясь к дому. Чувство нечеловеческой силы кружило ему голову. Печаль, что недавно терзала сердце, словно испарилась. Проклятие с той поляны теперь казалось благословением. Самодовольная улыбка застыла на лице, а из груди вырывался звонкий смех.

Но вдруг – крики. Улыбка мгновенно исчезла, тело замерло. Сердце сжалось от осознания: он был совсем близко к деревне, и эти вопли – крики его соплеменников, сражающихся с налетчиками. Он опоздал.

Впереди Коичи мелькнули несколько уродливых теней – хищники. Сердце забилось быстрее, и он поспешил спрятаться за ближайшим деревом. Аккуратно, сжимая лапу вокруг ствола, он выглянул. Перед ним стояли несколько черных фигур с вывернутыми назад ногами и клыкастыми пастями, излучавшими смертельную угрозу.

Он хотел рвануться к ним, отвлечь на себя, но вдруг разум отключился. Тело будто перестало слушаться – все краски поплыли перед глазами, и в голове прозвучал приказ: «Стой!»

«Нет! – возразил юноша себе. – Я не трус!»

К счастью, хищники не заметили Коичи и поспешно скрылись за границей человеческого поселения. Но подросток не мог выйти из состояния помутнения. Одна часть его была переполнена злостью – он готов был броситься на чудовищ, бить, кусать, разрывать их до последнего вздоха. Но другая часть словно парализовала его, сковывая тело и волю. Страх сжимал мальчика. Он не хотел признавать в себе трусость, изо всех сил пытаясь перебороть этот ужас.

Хотя хищники уже скрылись из поля его зрения, Коичи остро ощущал чьё-то присутствие. Таинственный преследователь всё это время наблюдал за ним издалека, словно играя с жертвой и не выдавая его упырям. Ему захотелось закричать изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание и нарушить правила этой жестокой игры, но подросток не смог. Он оказался неспособен издать хоть звук.

Шум битвы не утихал, но мальчик оставался недвижим, словно парализованный собственным страхом и неизвестностью.

«Какой же я трус! Хищник должен был прикончить меня на той проклятой поляне», – лицо Коичи покраснело от стыда и паники, глаза застыли в ужасе, а между ними стекал пот. Предсмертные стоны соседей становились всё громче. Он был готов в любой момент броситься им на помощь, но часть его удерживала на месте. Что-то не хотело, чтобы он раскрыл себя. В какой-то момент Коичи заметил, что лапа предательски вцепилась в ствол дерева так крепко, что на коре выступили капли бледной крови.

«Разве это дар? – спрашивал себя маленький воин, глядя на свою новую руку. – Это кара! Проклятье! Наказание за моё малодушие!»

В отчаянии юноша попытался оторвать пришитую конечность, но она намертво приросла к телу. Она держала его словно цепь прикованным к дереву.

От осознания своей беспомощности, трусости и бедственного положения его соплеменников голова Коичи загудела. По всему телу прокатился приступ агонии, казалось, каждый орган изнывал от невыносимой боли. Он задыхался, сколько бы воздуха ни вдыхал. Тело коробило от смертных мук, но не было ни одного видимого признака болезни. Подросток сражался сам с собой, и как бы он ни пытался побороть страх, у него ничего не выходило.

Со временем звуки сражения утихли, и вместе с ними ослабло мучительное чувство невыполненного долга, терзавшее юношу. Отдышавшись, он наконец собрался с духом и сделал первый шаг. Осторожно, сдерживая дрожь, мальчик побрел в сторону густых жировых отложений, скрывающих деревню от остального мира.