Гейл Хилл
Пара минут до поражения

1 глава

Женя

Новый учебный год – новые проблемы. Точнее не так – учебный год новый, а проблемы старые. И самая моя главная проблема – чернобровый, черноволосый, черноглазый красавчик Эдгар Мхитарян.

Нормально ли, что я сохну по этому хорошему мальчику уже год? Определенно точно нет! По всем законам жанра, это он должен был в меня влюбиться, потому он хороший, а я плохая. И это я должна была делать вид, что мы просто друзья, но нет же, влюбилась я.

Бесповоротно. Глупо. Не взаимно.

И что я уже не пробовала – все без толку. Алиска и Сеня приглашали нас на совместные прогулки, походы в кинотеатр, даже на ужин в ресторане, но этот… невероятно красивый и притягательный делал все, чтобы я ощущала себя ещё более влюбленной в него без взаимности с его стороны.

Черт возьми, я даже сейчас плавлюсь хуже стекла, разогретого до максимальной температуры. Потому что он снимает майку после тренировки, и по его идеальному прессу стекают капельки пота, и мне так хочется совершить тот же путь, что и они.

А эти татуировки… Чернильные узоры на его плечах и груди так и манят их коснуться. Эдгар сделал одну татуировку на спор после нового года, а потом увлекся и теперь на его руках, плечах, спине и груди целая художественная галерея…

Боже мой, почему я не одно из этих изображений? Так я бы точно была ближе к нему.

– Василёк, – зовёт меня подруга, садясь рядом. – Ты в нем дырку проделаешь!

– Может быть, тогда он заметит мои чувства к нему?

Прикусываю губу, тяжело вздыхая. Нет, это не в моих силах. Я не могу смотреть и понимать, что это сокровище не мое. Заботливое, нежное, чертовски правильное и до бабочек в животе нужное мне.

Алиса влюбилась в своего Карасёва только после того, как в нее влюбился он. Почему со мной так не сработало?

– Может, ты вернёшься в группу поддержки? Говорят, Диану выгнали, потому что отчислили из университета.

Я знаю, она пытается меня отвлечь, но я не могу. Не знаю что с собой делать. Все мысли только о нем. Я так на себя не похожа. Он словно пленил меня. Точно не подсыпал какой-нибудь приворот?

– Думаешь, меня там ждут?

– Девочки говорили, что им нравилось с тобой работать, Юля даже готова отдать тебе место главной. Ей его навязали.

– Знаешь, наверное, это и правда поможет мне отвлечься, – беру сумку и надеваю на плечо. – Идёшь или будешь с Димой болтать?

Подруга красноречиво намекает на то, что ее можно не ждать. После того как Арсения взяли в ЦСКА… боже, я еле запомнила, как называется клуб. В общем, после этого он практически не ходит в университет. Оно и понятно, у него сборы, тренировки, игры, и поэтому все то время, что она проводила с Арсением на тренировках, она проводит теперь с Палычем. Карасев теперь гордость универа. Студент, который попал в вышку, ему ставят оценки за то, что он иногда приходит и светит своим личиком.

Правда, как я поняла, его это не особо устраивает, потому что ему хочется быть честным. Лично я бы согласилась на оценки за красивые глазки.

Ну или можно просто внимание его лучшего друга? Разве я нехороша? Остальные парни слюни пускают, ходят за мной, на свидания приглашают, а этот нос воротит и в упор не замечает моих к нему чувств. Бесит!

Выхожу из зала, чтобы найти Юлю и договориться о месте в группе поддержки, попутно что-то смотрю в телефоне и не замечаю, как врезаюсь в чью-то крепкую грудь. Рецепторы улавливают аромат парфюма. Сладкие ноты грейпфрута и морского бриза, напоминающие об уютных летних деньках где-нибудь возле моря, о тепле и солнце.

Эдгар всегда пахнет, как солнце, и греет тоже подобно раскаленному шару. Хочется находиться рядом с ним как можно дольше, наслаждаясь его теплом, а ещё лучше – в его объятиях, потому что в них сразу так хорошо, что хочется летать.

– Аккуратнее, Конфетка, – боже, я сейчас растекусь прямо перед ним подобно растаявшему мороженому. Только он называет меня Конфетка. – Куда торопишься?

– Хотела поговорить с Юлей о возвращении в группу поддержки, – поднимаю голову, рассматривая его.

Волосы влажные после душа, на губах – моя самая любимая улыбка, от которой внутри все трепещет. Я так и стою, прижавшись к его груди, желая обвить руками спину и уткнуться носом в теплую кожу.

Я схожу с ума, да?

– Буду рад видеть тебя на играх в том очень секси наряде, – усмехается, делая шаг назад и увеличивая между нами расстояние.

– Думаешь, я буду в нем секси? – нарочно закусываю нижнюю губу и наматываю на указательный палец прядь волос. Надеюсь, я выгляжу соблазнительно, а не глупо.

Эд даже бровью не ведет.

– Думаю, ты просто секси в этом или том наряде – не суть важно, – чувствую, как к щекам приливает кровь.

– Правда так считаешь?

Кивает, пропуская меня вперёд.

– Тебя домой отвезти?

Желательно сразу к нему.

Эд снял себе летом квартиру, решил попробовать пожить отдельно от родителей, чтобы наконец-то научиться самостоятельной жизни. Я была у него уже пару раз, он угощал меня чем-то сладким и безумно вкусным, после чего я ещё три часа бегала в зале. А могла бы скакать на нем верхом.

Так, стоп, я снова думаю не о том.

– Может, в кино сходим?

– Можно, – пожимает плечами, как-то слишком безразлично на меня реагируя.

– У тебя все хорошо? Ты можешь рассказать мне, – беру его за руку, сжимая теплую ладонь.

Он не вырывает руки, но и не сжимает в ответ. Я вижу, как в его глазах плещется что-то очень большое и страшное, и мне становится за него боязно. Может, что-то с его мамой? Она у него болеет…

– Эдгар? – шепчу, чувствуя, как сердце сжимается от беспокойства. – Что случилось?

Он отводит взгляд, и я вижу, как в его глазах мелькает боль. Что же с ним происходит? Почему он молчит?

– Слушай, Конфетка, все хорошо, – едва уловимо улыбается и смотрит на меня на несколько секунд дольше, чем обычно. – Ты долго будешь болтать там?

– Думаю, минут десять, – кручу в пальцах пуговицу на кардигане, всегда так делаю когда волнуюсь. А я волнуюсь. Он что-то недоговаривает и, кажется, ему совершенно не нужна сейчас моя компания.

– Я на улице подожду, – расцепляет наши ладони и разворачивается. – Взять тебе кофе?

– Да, латте, пожалуйста.

– С карамельным сиропом? – не оборачиваясь, спрашивает Мхитарян, и я слышу в его голосе улыбку.

Приятно, что он помнит такие маленькие детали, как любимый сироп к кофе. Мы не так часто вместе пьём кофе, но каждый раз он приносит именно то, что я люблю. В этом есть что-то особенное, что-то, что заставляет моё сердце биться чаще.

Разговор с Юлей проходит ожидаемо: она и правда отдает мне свое капитанское место в группе поддержки и скидывает расписание тренировок, мы еще немного болтаем об учебе и расходимся, потому что меня там ждет Эд. Вот только я не уверена, что он хочет проводить этот вечер со мной, как и другие вечера.

Что-то не так, с ним что-то происходит, и он не хочет об этом говорить, а я не имею права лезть в его личную жизнь и допрашивать. Просто мне очень хочется верить, что у него все хорошо. Я переживаю.

– Двадцать минут вместо десяти, Конфетка, мы опоздаем на тот ужастик, который ты хотела посмотреть еще неделю назад, – открывает мне дверцу своей машины, садится сам и протягивает кофе. – Латте уже остыл.

– Извини, Юля – ужасная болтушка. Спасибо, – отпиваю глоток уже прохладного кофе и улыбаюсь.

Эдгар заводит двигатель, и мы выезжаем на дорогу. Я украдкой наблюдаю за его профилем, пытаясь разгадать, что же скрывается за этой маской спокойствия. Но он словно закрылся от меня, оставив лишь тонкую щель, через которую я вижу проблески его настоящей тревоги.

В кино мы покупаем билеты на последний ряд. Я всегда любила кинотеатры за атмосферу полумрака, а последние ряды за то, что можно уединиться даже в таком многолюдном месте. Фильм действительно оказывается страшным, и в некоторых моментах я утыкаюсь носом в сильную грудь Эдгара, сжимаю его руку и крепко обнимаю, на что он никак не реагирует. Не противится, напротив – раз из раза обнимает в ответ по-дружески.

Мхитарян снова усмехается, когда я в очередной раз крепко прижимаю лицо к его груди и втягиваю носом аромат его одеколона. Я бы все отдала за романтическое ответное объятие или нежный поцелуй, но он непоколебим. Он ведет себя так, словно ничего не происходит, и каждый раз мое маленькое сердечко разбивается о скалу его безразличия.

Фильм заканчивается, но в зале не спешат включать освещение, и я решаю воспользоваться этим моментом. В очередной раз обнимаю Мхитаряна, ладонью веду по его груди, а потом накрываю его губы своими. Всего секунда замешательства, какая-то дурацкая секунда, в которую он отвечает на мой поцелуй, а потом…

– Какого черта ты творишь, Жень?! – вскакивает с кресла ровно в тот момент, когда в зале включают свет, и все посетители начинают расходиться.

Его голос звучит резко и холодно, а во взгляде читается явное недовольство. Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Что я наделала?

– Прости, – шепчу, не в силах поднять глаза. – Я… я не знаю, что на меня нашло.

Я дура. Просто дура. Влюбленная дура.

Вскакиваю с кресла и выбегаю из зала, быстро покидаю кинотеатр, а потом и торговый центр. Эдгар звонит мне несколько раз, пока я бегу на остановку.

Я не должна была. Не должна.

Он теперь будет меня избегать.

Но я не могу ничего поделать с чувствами, что так и рвутся наружу. Они сжигают меня изнутри, не дают дышать спокойно.

Слёзы застилают глаза, когда вспоминаю его лицо в тот момент. Его шок, его гнев, его отторжение.

Добегаю до остановки, сажусь на холодную скамейку и достаю телефон. Экран пестрит непрочитанными сообщениями и пропущенными звонками. Но я не могу сейчас говорить. Не могу слышать его голос, не могу объяснять то, чего он точно не поймет.

Кажется, завтра я не приду в универ. И послезавтра. И всю оставшуюся неделю. А, может, и жизнь.

2 глава

Эдгар

Выбегаю за Женей из зала, но очень быстро теряю ее в толпе. Черт.

Немного брожу по торговому центру, надеясь найти Конфетку у ее любимого отдела с мороженым или кофейни, но ее нигде нет. Даже в отделе парфюмерии, где она любит снимать стресс. Оказывается, я уже хорошо знаю Васильеву, и это немного пугает.

Меня вообще пугает наша странная близость. Да, мы друзья, но не бывает дружбы между мужчиной и женщиной, в которой кто-то не влюблен. И этот кто-то не я.

Поэтому я могу понять ее порыв в виде поцелуя. Я знаю, она в меня влюблена, но зачем было так глупо убегать и не отвечать теперь на мои звонки? Почему девушки такие сложные? Что я должен был сделать в тот момент? Ответить на поцелуй и всё усложнить ещё больше? Или оттолкнуть её грубо?

Она же девочка, и я не хочу и не могу причинять ей боль, но мне приходится. И мне так стыдно, что я позволяю себе это.

Сажусь в машину, когда оказываюсь на улице, и набираю Алисе. Хотя она вряд ли возьмет, Арс сегодня вернулся с выездной игры, и этим двоим сейчас точно не до меня. Нет, я счастлив, что они нашли друг друга, просто чувства к Алисе все еще гложут меня. Никак не могу выкинуть ее из головы.

Иронично: я все ещё тайно сохну по лучшей подруге девушки, что влюблена в меня. Такое может быть только со мной.

И правда, Алиса не отвечает ни с первого раза, ни с третьего. Собственно, как и Карась. Немного обидно даже. Девушка фактически увела у меня лучшего друга. Мы стали проводить слишком мало времени вместе, и я скучаю по нашим совместным выходным или вечерам за игрой в приставку. Мне сейчас этого не хватает. Мне вообще не хватает чего-то позитивного.

Выдыхаю и решаю поехать к Жене домой. Может, там удастся поговорить нормально, без спешки и паники. Хотя бы объясню ей, почему отреагировал именно так.

Мне не нужны отношения. Не сейчас. Мама болеет, папа тщательно скрывает – чем именно она болеет, не подозревая, что я давно все знаю. Знаю, что ей осталось совсем немного, и что отец уже считает, сколько нужно денег на похороны. Ладно я, но сестры этого не переживут. Они слишком привязаны к маме.

Ари и Лиана ещё слишком маленькие, им будет очень сложно привыкнуть к тому, что мамы больше нет. А Сэде вообще нельзя волноваться. Она на пятом месяце беременности, и не дай бог, если что-то случится с малышкой. Она себе этого не простит, да и я тоже. Хочется обезопасить девочек, но я, к сожалению, не могу им помочь, и от этого ещё больнее.

Я уже не говорю об отце. Папа выгорает вместе с мамой. Я вижу, как он постепенно из веселого, жизнерадостно и невероятно харизматичного мужчины превращается в поникшего и измученного болью старика. Да, именно в старика. За последние полгода на его голове все волосы окрасились в седой оттенок, а ведь ему всего пятьдесят пять…

Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что нужно быть сильным ради них. Нельзя показывать слабость, нельзя давать волю эмоциям. Семья сейчас держится на мне в эмоциональном плане, и я не имею права подвести их.

Поэтому я не могу ответить на чувства Жени. Не могу дать ей то, чего она заслуживает – искреннюю любовь и заботу. Моё сердце сейчас принадлежит только семье. И пока ситуация не изменится, я не могу позволить себе быть с кем-то.

Да и смогу ли вообще? Что я буду делать и чувствовать, когда не станет мамы? Вряд ли мне поможет что-то или кто-то пережить это и забыть.

Даже Женя и её любовь.

Это больно – видеть, как она страдает, но ещё больнее было бы обмануть её надежды. Лучше сейчас причинить боль, чем потом разбить ей сердце окончательно.

Доезжаю до дома Васильевой, поднимаюсь на необходимый этаж, успевая проскочить в открытую подъездную дверь, и звоню несколько минут. Пока я ждал ответа Алисы и Арсения, а еще обыскивал торговый центр, прошло около получаса, Женя должна была дойти до дома.

И правда, дошла, раз дверь открывается. Однако передо мной вместо Васильевой оказывается полуголый Бубнов.

Нихера себе.

– Оу, – только и могу произнести я, все еще не ожидавший увидеть здесь Артема.

– И я рад тебя видеть, Эд, – он ухмыляется, протягивая мне ладонь для рукопожатия.

В голове вихрем проносятся мысли. Что здесь делает Артём? Я думал, у них давно ничего нет. Они расстались ещё после того как Арс получил травму. Почему он снова тут?

– А где Женя? – спрашиваю, стараясь скрыть раздражение в голосе.

– В душе, – чешет затылок, играя желваками. – Извини, не могу пригласить.

– И давно вы так…встречаетесь? – стараюсь подобрать слова, хоть и хочется сказать что-то колкое и очень неприятное.

Не понимаю, зачем Женя целует меня, играет в какую-то влюбленность, а потом спит с бывшим. Явно он не просто так в одних лишь трусах, а она принимает душ. Странно все это. И неправильно что ли…

– О чём ты? – его ухмылка становится ещё шире. – Мы просто друзья.

– Да неужели? – мой голос звучит холоднее, чем я планировал. – А то, что ты стоишь в трусах на пороге её квартиры, а она принимает душ – это тоже просто дружба?

Артём молчит, и это молчание говорит больше любых слов. И я ведь вижу, что он сам не понимает, зачем он с ней.

– Знаешь что, Эд, – наконец произносит он. – Не тебе судить о наших отношениях. Если Женя что-то делает, значит, на то есть причины. Лучше подумай о том, как ведешь себя ты.

Его слова бьют наотмашь. Значит, всё-таки что-то есть между ними. Но почему тогда Женя ведёт себя со мной так, будто я – её единственная любовь?

– Передай ей, что я волновался, когда она убежала, и что… Я слишком резко отреагировал на поцелуй, – сжимаю руки в кулаки, почему-то злюсь.

Не понимаю, что на меня нашло. Мне должно быть плевать. Она мне не нравится. Но ощущение, словно я ревную, хотя я вовсе не ревную. Просто мне непонятно ее поведение. Как можно кого-то любить, но при этом спать с другим человеком?

– Окей, – Бубнов собирается закрыть дверь, но я не позволяю, выставляя вперед ногу. – Еще что-то?

– Тебе это нравится? – спрашиваю прежде, чем думаю.

Его глаза сужаются, и он явно понимает, о чём я спрашиваю.

– Что именно? – его голос становится холоднее.

– Ты знаешь, о чём я, – отвечаю, не отводя взгляда. – Всё это… между вами.

Он усмехается, но в его глазах мелькает что-то похожее на раздражение.

– Не твоё дело, Эдгар, – произносит он, делая шаг вперёд. – Уходи.

Я отступаю, понимая, что пересёк невидимую черту. Но вопросы остаются. Слишком много вопросов, на которые я не нахожу ответов.

Оборачиваюсь и ухожу, чувствуя, как внутри всё кипит от противоречивых эмоций. Что же происходит между ними? И почему это так сильно меня волнует?

3 глава

Женя

Я позвонила Артёму, потому что мне стало грустно. Каждый раз последние полгода, когда меня кто-то обижает или мне становится грустно, я звоню Бубнову, чтобы встретиться с ним и провести несколько часов в интимной обстановке, наслаждаясь друг другом.

Это ужасно неправильно, я знаю, ведь мы расстались ещё зимой, но я не могу ничего с собой поделать. Когда мне плохо или на меня не обращают внимания, не дают необходимую ласку и тепло, мне нужно, чтобы кто-то мне это дал.

Артем даёт. Нежность, своеобразную любовь, ласку и ещё много очень приятных эмоций. С ним хорошо, и я знаю, что это не обременяет нас ни на какие отношения. Мы просто кайфуем.

Сегодня было также до тех пор, пока я не увидела, как он закрывает входную дверь, оставляя за полотном Эдгара. Он не должен был видеть нас, я не думала, что он явится ко мне домой.

– Я хочу вина, – достаю из холодильника бутылку красного, беру штопор и несколько минут пытаюсь ее открыть, пока не психую, и Артем не помогает мне. – Что ты ему сказал?

– Ничего такого, он сам все понял. Я в твоей квартире в одних лишь боксерах, в ты в душе. И ты явно не пролила чай на нас обоих, – закатывает глаза, когда видит, как я волнуюсь. – Зачем ты со мной спишь, если боишься, что Эд увидит?

Я молчу, не зная, что ответить. Действительно, зачем? Я люблю Эдгара, но продолжаю встречаться с Артёмом. Может, я просто боюсь признаться себе, что не нужна тому, кого люблю? Или боюсь остаться совсем одна?

В горле ком, а в глазах стоят слёзы. Я не знаю, что делать и как разобраться в своих чувствах. Одно знаю точно: эта ситуация не может продолжаться вечно. Когда-то мне придется окончательно порвать с Артёмом, но я так не хочу делать этого сейчас.

– Потому что…я очень хочу чувствовать себя любимой и нужной, и только ты позволяешь хотя бы на время почувствовать себя такой. А Эд… Я ему совсем неинтересна. Я поцеловала его, а он оттолкнул меня, – наливаю в бокал вино, рассматривая, как по стенкам плавно колышется жидкость, словно отражая хаос в моих мыслях. – Знаешь, Алиса в такой ситуации пришла бы плакать в подушку, а я… А мне надо закрыть боль чем-то другим. – делаю глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло.

Артём молчит, и это молчание давит на меня сильнее любых слов. Я знаю, что поступаю неправильно, знаю, что использую его, но не могу остановиться. Каждая встреча с ним – это попытка заполнить пустоту внутри, заглушить боль от неразделённой любви.

– Ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно? – наконец произносит он, и в его голосе слышится усталость.

– Понимаю, – шепчу я, опуская глаза. – Но сейчас я просто не знаю, как по-другому.

Бубнов никак не реагирует, просто притягивает меня к себе и нежно целует в шею, обнимая за талию, а я растворяюсь в этих прикосновениях, позволяя себе больше, чем можно в этой ситуации. Я просто позволяю быть себе слабой.

***

Артем ушел еще тем же вечером, а с утра я все-таки не пошла в университет. Мне захотелось провести день с собой, разложить мысли по полочкам и просто понять, что же, черт возьми, происходит в моей голове.

Я правда очень сильно люблю Эдгара. До боли в сердце. До дрожи в коленях. Мне невыносимо видеть, как другие девушки подходят к нему, пытаются познакомиться, улыбаются ему. А он смотрит на меня только как на друга. Как я могла надеяться на что-то большее?

Я поцеловала его, потому что мне очень сильно хотелось ощутить вкус его губ на своих, почувствовать – какого это, когда его сильные руки обвивают мою талию, а аромат его кожи пропитывает мою одежду.

Я очень хочу быть с ним, но у меня ничего не получается. Ничего. А теперь Эд еще и увидел нас с Артемом. Он точно меня осуждает, я знаю его.

В голове кавардак. Я запуталась в своих чувствах, в своих поступках. Использую Артёма, чтобы заглушить боль от неразделённой любви к Эдгару. Понимаю, что так нельзя, но остановиться не могу.

Может, действительно стоит взять паузу? Отдалиться от обоих? Дать себе время разобраться в себе, понять, чего я действительно хочу. Только как это сделать, когда сердце рвётся к Эду, а тело тянется к Артёму?

Закрываю глаза и пытаюсь представить своё будущее. Какое оно? С кем? И есть ли в нём место для искренней, настоящей любви, или я обречена вечно метаться между двумя мужчинами, не находя покоя?

Не знаю сколько проходит времени, когда кто-то звонит в дверь. Я даже не переоделась: так и хожу в шелковой пижаме, состоящей из топа и коротких шортиков в сердечко. Я просто умылась и причесалась, все это время проведя за просмотром очередного глупого сериала по телевизору. Не надеваю халат, просто иду открывать дверь.

– При-и-вет, – глупо тяну я, когда вижу в дверях Мхитаряна. Он улыбается, держа в руках букет желтых тюльпанов и коробку конфет. – Ты прогуливаешь универ?

– Это ты его прогуливаешь, Конфетка, а у меня уже закончились пары, – ждёт приглашения, и когда я отхожу, чтобы пропустить его, он заходит, протягивая мне букет.

Я замираю, не зная, как реагировать. После всего, что произошло, его появление кажется каким-то нереальным. Особенно с этими цветами и конфетами.

– Спасибо, – наконец выдавливаю я, принимая букет. – Но… зачем?

Он пожимает плечами, но в его глазах читается что-то новое, чего я раньше не замечала.

– Просто решил заглянуть. Ты не рада?

Я счастлива видеть его. Внутри сразу такой раздрай: и сердце колотится от того, что он тут, и коленки дрожат, и ладони потеют. А ещё хочется прильнуть к нему и долго растворяться в любимых объятиях, правда, он точно не хочет ничего из этого. И от этого грустно.

– Просто… Неожиданно, – сажусь на диван в гостиной. Эдгар садится рядом, рассматривая меня, а мне под его пристальным взглядом так неуютно, что хочется прикрыться. – Ты из-за вчерашнего пришел?

– Зачем ты убежала? И зачем…ты с Артёмом? Вы же расстались.

Я вижу, как он он подбирает слова, чтобы не обидеть меня. Осуждает? Пофиг. Сам виноват. Я могу открыто признаться ему в чувствах, вот только вряд ли это что-то изменит. Я для него друг. Всего лишь друг.

– Осуждаешь меня? – усмехаюсь, крутя в пальцах подвеску. Туда-сюда и обратно. Это успокаивает. – Я знаю, что да. Вы все так делаете: ты, Алиса и даже Арс. Мне плевать, частное слово. Мне было очень плохо, потому что… Эд, ты же понимаешь, почему я тебя поцеловала?

В горле образуется ком. Я жду ответа, затаив дыхание. Жду, что он скажет хоть что-то, что даст мне надежду. Но тишина становится почти осязаемой.

– Конфетка… – начинает и тут же замолкает, а у меня внутри все разрывается. Он пришел, чтобы снова делать мне больно? – Мы…

– Я знаю, друзья, – привкус горечи разливается во рту. – Если ты пришел, чтобы снова сделать мне больно, то лучше уходи.

Мы молчим, но Эдгар не уходит. Все сидит и смотрит на меня, а я теряюсь в ощущениях: хочу поцеловать его и прибить одновременно, потому что он измучил меня. Разве непонятно, что я не хочу быть его другом? Я люблю его.

– Завтра в универе дискотека в честь начала учебного года. Я думал, ты захочешь пойти со мной.

Всё становится на свои места. Ему просто не с кем было пойти, и он, не найдя другого выхода, решил позвать меня. Ведь я же подруга – кто ещё подойдёт на эту роль, если нет девушки? На что я вообще надеялась?

В груди разрастается пустота. Он действительно воспринимает меня только как друга. И эта дискотека – просто попытка заполнить неловкую паузу в общении, а не шаг к чему-то большему.

– Пойдёшь? – спрашивает он, не замечая моей внутренней бури.

– Пойду, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

4 глава

Женя

Дискотека. Люблю ли я такие мероприятия? Определенно. Тут всегда можно расслабиться и поддаться желаниям: много танцевать, пить и не думать ни о каких последствиях. И плевать, что я иду с Эдгаром. Я же не обязана с ним уйти, правда?

Пусть вообще скажет спасибо, что я согласилась. Я могла бы его послать. И этот человек осуждает меня за то, что я использую Артема? А сам лучше? Он позвал меня лишь потому, что ему тупо не с кем пойти! Обидно, между прочим! И зачем я согласилась?

Но мне так нравится, как сидит на мне это синее мерцающее платье прямого силуэта с открытыми плечами, v-образным декольте и разрезом на правой ноге, а еще я два часа завивала свои волосы и наносила макияж. Я просто обязана получить сегодня удовольствие… Ну или хотя бы просто напиться и натанцеваться. Надеюсь, алкоголь на дискотеке все-таки будет.

Эдгар встречает меня уже на улице. На нем черная льняная рубашка, подчеркивающая рельеф его тела, и брюки в тон. Волосы слегка растрепаны, на губах – фирменная улыбка: один уголок губ чуть выше второго, и эта чертова ямочка на щеке.

Божечки, ну какой он шикарный! Я не могу…

– Вау, – только и могу произнести, когда он подходит ближе. – Ты потрясающе выглядишь.

– Как и ты, Конфетка, – его взгляд скользит по моему платью, и я чувствую, как краснею. – Ты выглядишь… восхитительно.

– Спасибо, – чувствую себя той самой красивой девочкой на вечеринке, потому что самый лучший парень сделал мне комплимент и обратил на меня внимание.

И плевать, что самый лучший парень в нашем универе сегодня – Карасев. Правда, ему это все не нужно после того, как в его жизни появилась Алиса.

Дискотека проходит в спортивном зале университета. Группа активистов украсила зал шарами, гирляндами, установила небольшие столики с закусками и аппаратуру. У нас даже будет настоящий диджей – бывший студент с юридического, а по совместительству – парень Юли.

Первым делом мы с Эдгаром двигаемся к столикам с закусками, и я с сожалением отмечаю, что из напитков – исключительно лимонады и вода, даже нет пива! Это возмутительно, а как же план напиться? Надеюсь, кто-нибудь из старшекурсников все-таки притащит алкоголь, иначе этот вечер можно считать испорченным.

Пока я рассматриваю закуски, к нам присоединяются ребята из команды и Алиса с Арсением. Мы с подругой обмениваемся объятиями и комплиментами, а Арс по-дружески целует меня в щеку. На Алисе очень красивое маленькое черное платьие, а Карасев в черных джинсах и белой рубашке. В общем и целом, они смотрятся очень даже органично, но самое главное – счастливо.

– Тухляк какой-то, – Арсений осматривает помещение. – Слава богу, мои одногруппники принесут алкоголь.

– И тебя за это потом на медосмотре прибьют, – Алиса отбивает возлюбленному подзатыльник, на что он закатывает глаза. – Никакого алкоголя, Карасев! Тебе везти нас домой. И тебе тоже не советую, Василек, а то я знаю тебя!

До сих пор не понимаю, как Алиса выбрала Арсения! Они с Эдгаром словно из одного теста: оба такие серьёзные и временами невыносимые! Хотя, если присмотреться, в Арсении есть что-то особенное – он умеет быть весёлым и обаятельным в компании близких друзей, чего не скажешь об Эдгаре.

Тем временем диджей включает более энергичную музыку, и некоторые ребята уже начинают танцевать. Я бросаю взгляд на Эдгара – он о чём-то разговаривает с командой, и его улыбка снова появляется на лице.

Может, этот вечер не такой уж и плохой? По крайней мере, это лучше, чем сидеть дома.

– Пойдём потанцуем? – предлагает Алиса, дёргая меня за руку.

– Пойдём, – соглашаюсь я, решив, что алкоголь или его отсутствие – не самое главное. В конце концов, веселье можно найти и без него.

Мы танцуем около часа, ловя ритмы и пропуская через кожу музыку. Диджей и правда оказывается крутым: он включает классные треки, и мы с Алисой не замечаем, как проходит время. Только тогда, когда устают ноги и пересыхает в горле, мы решаем вернуться к столам. Парни все ещё стоят там, болтают и галдят, впрочем, как и всегда.

– Ты… Слушай, Женечка, ты снова виделась с Артёмом? – Алиса начинает неудобный разговор.

Я знала, она будет со мной об этом говорить. Это была бы не Алиса.

– Эдгар рассказал? – тяжело вздыхаю, закатывая глаза.

А говорят, что девочки – сплетницы. Мальчики хуже девочек, ей богу! Все уже рассказал.

– Он звонил нам в тот день, но мы были заняты, и Сеня перезвонил ему потом. Эдгар и рассказал, – отпивает глоток сока, рассматривая меня. – Ты же говорила, что больше не будешь…

– Говорила, но так вышло, – пожимаю плечами, отвечая с таким безразличием, что сама себе удивляюсь. – Алис, я поцеловала Эдгара, а он не просто не ответил, он вскочил, как пчелой ужаленный, ещё и спросил, что за хрень я творю. Я расстроилась.

– Но это не повод…

– Да перестаньте вы все меня осуждать! – срываюсь, не давая ей закончить. Кричу на подругу, понимая, что она ни в чем не виновата. – Я знаю, что это неправильно. Я все знаю, но…

Черт, слезы так и просятся наружу. В горле образовывается ком, а руки предательски начинают дрожать.

Алиса молча обнимает меня, и я наконец позволяю себе расплакаться. Все эти эмоции, которые я так долго держала в себе, наконец находят выход.

– Я просто хочу быть любимой, понимаешь? – шепчу сквозь слёзы. – Хочу, чтобы кто-то видел во мне не просто друга.

– Я понимаю, Жень, – тихо отвечает Алиса, поглаживая меня по спине. – Но ты заслуживаешь настоящей любви, а не этих полумер. Прекрати мучить и себя, и Артёма. Это не приведет ни к чему хорошему.

Шмыгаю носом, кивая. Я все понимаю, просто… А если Эдгар никогда меня не полюбит? Если я всю жизнь буду любить его, а он найдет себе другую, женится на ней, и они будут счастливы? А если я так никогда и не узнаю – каково это, когда он целует тебя по-настоящему, обнимает и говорит, что любит? Я не переживу этого.

Так много “если”, у меня от них уже голова болит. И вообще, я не должна плакать, потому что размажется макияж, и я буду некрасивой. Мне нужно отпустить ситуацию. Сегодня я пришла с Эдгаром и, возможно, это правда что-то значит. Может, мы сможем сблизиться?

Стираю слезы салфетками, вытаскивая их из сумочки, поправляю быстро в уборной макияж и возвращаюсь обратно. Выискиваю глазами Алису, замечая, что она танцует с Арсением. Они мило прижимаются друг к другу, Карасев что-то нежно шепчет подруге на ухо и обнимает ее за талию. Она едва достает до его губ, но все равно умудряется коснуться их и поцеловать. Это выглядит так…по-настоящему и так больно одновременно, потому что…

Да и не нужны никакие слова, я тоже хочу так, но Мхитарян болтает с друзьями и даже танца мне не светит. Чувствую, как внутри снова поднимается волна разочарования. Почему всё так сложно? Почему я не могу просто быть счастливой?

Решаю отвлечься и подхожу к столику с закусками. Может, если я перестану зацикливаться на своих чувствах, всё как-то само собой наладится? Хотя в это верится с трудом…

Дешевые закуски быстро отправляются в мой желудок, и когда я тянусь за очередной, кто-то касается моего плеча рукой. Разворачиваюсь и вижу одного из парней-баскетболистов. Кажется, его зовут Эдик – тот самый татуированный, который подбил Эдгара на его первую татуировку.

– Приветик, скучаешь? – улыбается, ероша свои медные пряди. Никогда не любила рыженьких, но этот выглядит довольно симпатично.

– Привет, безумно, – взглядом выискиваю Эдгара, он все также болтает с друзьями и даже не смотрит на меня. – Хочешь меня развеселить?

– Потанцевать для начала, – протягивает раскрытую ладонь и смотрит соблазнительно, при этом ныряя взглядом в декольте, а потом в разрез. – Выглядишь сногсшибательно, малышка.

– Спасибо, – вкладываю ладонь в его, едва заметно улыбаясь. – Мой кавалер, видимо, считает иначе, раз болтает с друзьями, а не танцует со мной.

Мы идем в гущу танцпола. Играет очередная медленная композиция, и Эдик осторожно ставит свои ладони мне на талию, пока я обхватываю его плечи, носом касаясь шеи. Втягиваю аромат, и рецепторов касается запах корицы и кедра. Не то… Память воспроизводит аромат грейпфрута и морской волны, и вот я уже танцую мысленно с Эдгаром.

Глупо, да? Но, кажется, только так я и могу быть с ним.

– Ты ведь подруга Алисы? – он все интересуется мной, явно рассчитывая на то, что вскоре сможет скинуть это платье и заняться со мной сексом, но ему ничего не светит.

– Меня зовут Женя, ненавижу, когда все считают меня просто подругой Алисы, – фыркаю, а он ухмыляется. – Что-то тебя развеселило?

– Нет, просто ты такая горячая, когда злишься, – его ладони плавно перемещаются на мои ягодицы, и зря он это делает, потому что в ту же секунду его паха касается мое колено.

Парень сгибается, а когда хочет поймать меня за руку, чтобы выяснить, что на меня нашло, я не раздумывая даю ему пощёчину.

– Руки прочь! – кричу я, отталкивая его. – Не смей распускать свои грязные лапы!

Музыка вокруг нас словно затихает, а все взгляды обращаются в нашу сторону. Эдгар замечает происходящее и стремительно направляется к нам.

– Что здесь происходит? – его голос звучит твёрдо и решительно.

– Твой дружок решил меня лапать! – прячусь за его спину, ощущая себя под защитой самого лучшего мужчины.

– Ещё раз увижу тебя рядом с ней – пожалеешь. Не трогай тех, кто не хочет этого.

Эдик, потирая челюсть, отходит, бросая на меня злобный взгляд. Эдгар оборачивается ко мне:

– Ты в порядке? – проходится оценивающим взглядом, словно выискивая повреждения, но самое главное состоит в том, что рядом не было его.

– Да, – отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло от его заботы. – Просто не ожидала такой наглости.

Он протягивает мне руку:

– Тогда, быть может, хочешь потанцевать со мной?

Он еще спрашивает? Конечно! Безумно сильно хочу потанцевать с ним, поэтому без раздумий вкладываю свою ладонь в его и оказываюсь в самых надежных объятиях.

Он прижимает меня к себе, нежно обнимая за талию, а я располагаю руки на его лопатках, носом утыкаясь в шею, и тяну любимый аромат. Мы кружимся в танце, и мне кажется, что время замедляется. Я ощущаю себя такой счастливой в этот момент, потому что он рядом, его глаза смотрят в мои, и в этих карих радужках что-то невероятно теплое и восхитительное. Я бы каждый день в них смотрела.

Никогда не думала, что мой мир сократится ровно до одного человека. Что я захочу отдать себя и свое сердце только этому кареглазому красавчику, что только его поцелуев мне будет по-настоящему хотеться, что только в его объятиях я буду чувствовать себя защищенной и счастливой.

Его руки уверенно держат меня, а я растворяюсь в этом танце, в его близости, в ощущении, что наконец-то всё становится на свои места. Его дыхание согревает мою кожу, а сердце бьётся в унисон с моим.

Можно так всегда?

– Ты сегодня молчаливая, Конфетка, – ведет носом по моей щеке.

Боже, о-а-о-а-о, это, что, реально? Мне всегда нужно оказываться в беде, чтобы он был таким нежным?

– Почему Конфетка? Ты никогда не рассказывал, – прикрываю глаза, улыбаясь своим мыслям.

– Когда мы только начали общаться, я несколько раз подвозил тебя домой. Помню, как-то раз ты искала салфетки в моем бардачке, а вместо салфеток выгребла оттуда все конфеты. Я всегда храню их там для сестер. В следующий раз ты уже просто залезла в бардачок за конфетами, и я специально стал складывать туда те, что нравятся тебе. Так и получилось, что ты стала Конфеткой, потому что ты таскала мои конфеты из бардачка, а еще ты такая же сладкая.

О-у. Все, я лужица…

Я чувствую, как ноги подкашиваются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Если я снова его поцелую, он оттолкнёт меня?

5 глава

Эдгар

Конфетка прижимается ко мне так, словно во мне – вся ее жизнь. Я действительно ей так сильно нравлюсь? Но если это так, зачем она спит с Артёмом? Не понимаю никак. Женя бывает очень странной, но друг она хороший. Мне с ней комфортно.

Медленная музыка заканчивается, и я отпускаю Женю из объятий. Она разочарованно вздыхает, опуская плечи.

– Я домой хочу, – устало бросает, идя к столу с напитками.

– Если честно, я тоже. Думал, тут будет лучше, – наливаю ей сок, предварительно нюхая бутылку. Если одногруппники Арса принесли алкоголь, они могли добавить его куда угодно. – Тебя отвезти?

– Если несложно, – улыбается обворожительно. – Только я с Алисой сначала попрощаюсь, хорошо?

Киваю, предупреждая, что буду ждать на улице, и выхожу на воздух. В последнее время шумные и многолюдные мероприятия перестали мне нравиться, я ощущаю себя на них лишним. Мне кажется, что я один в огромной толпе не понимаю, зачем мы все там собрались. Думал, что с Женей хорошо проведем время, но, кажется, ей только больно от общения со мной.

Стою на улице, вдыхая прохладный воздух. Вижу, как она выходит из здания, прощается с Алисой и направляется ко мне. Её походка такая грациозная, а улыбка… Она светится, когда улыбается.

Открываю ей дверцу в машину, и она садится, оборачиваясь в мою сторону. Смотрит как-то загадочно, о чем-то думает. У нее глаза красивые. Графитовые. Иногда мне кажется, что на меня смотрит целая вселенная из этих глаз. А когда она улыбается широко, являя свои зубы, ее брекеты сверкают в свете уличных фонарей.

Не замечаю, как оказываюсь у ее дома. Конфетка засыпает, а мне так не хочется ее будить, поэтому я разворачиваю машину и везу её к себе. Когда паркуюсь, она просыпается, осматриваясь по сторонам.

– Почему мы у твоего дома? – хлопает ресничками, улыбаясь.

Такая милая, когда только проснулась: взгляд расфокусирован, на губах – что-то похожее на улыбку умиротворения и просто ангельский вид.

– Просто…останешься со мной? Не хочу быть один. Мне сложно сейчас.

Чуть не рассказываю обо всем, что беспокоит. О маме и ее болезни, об обстановке у родителей дома, и о том, что у отца проблемы с бизнесом, потому что мы слишком много денег потратили на реабилитацию мамы, надеясь, что все получится. Не вышло.

– Хорошо, – тихо отвечает она, и я выдыхаю с облегчением.

Мы заходим в квартиру. Я включаю неяркий свет, и комната наполняется мягким, приглушённым светом. Женя оглядывается, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Она была здесь уже несколько раз, но каждый для нее как первый. Она всегда рассматривает все до мельчайших подробностей, словно пытается не просто запомнить каждую деталь, а впитать в себя и стать частью этих деталей. Поселить себя сюда.

– Хочешь чаю? – спрашиваю, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Если можно, – неловко садится на диван, складывая ладони на коленях, как первоклассница.

Обычно Женя очень дерзкая, яркая и в карман за словом не лезет. Говорит, что думает, и делает, что хочет. Она прямолинейная и очень своенравная но она хороший друг и прекрасный человек. Я рад, что она есть в моей жизни, и что Алиса нас познакомила.

– Ты какая-то зажатая, Конфетка. Как будто впервые у меня дома. Иди лучше в спальню, возьми в шкафу что-нибудь, чтобы переодеться, и приходи, а я заварю чай.

Она молча уходит, а я смотрю ей вслед. Я что-то не так делаю? Почему она ведёт себя так, словно я ее чем-то обидел? Может, правда обидел?

Пока завариваю чай, в голове роятся мысли. Почему я не могу быть с ней откровеннее? Мы друзья, она заслуживает правды о том, что происходит в моей жизни. Арсений знает, Алиса тоже. Я просил их не говорить. Решил, что не хочу, чтобы она меня жалела, а она будет делать это.

Слышу, как Конфеткка роется в шкафу. Надеюсь, она найдёт что-то удобное. Хочу, чтобы ей было комфортно. Хочу, чтобы она чувствовала себя здесь своей.

Через пятнадцать минут Женя выходит из спальни. На ней моя черная футболка, больше похожая на тунику, еле достающая до середины бедра, и какие-то спортивные леггинсы, слишком сильно облегающие ее ягодицы. Хотя у меня нет леггинс, у меня есть только велосипедки, в которых я бегаю.

– Это велосипедки? – спрашиваю, продолжая скользить взглядом по подруге. Все-таки она красивая.

– Да, остальное мне большое. Только они мне как леггинсы, – садится за стол, поднимая на меня бездонные глаза. В них плещются непонимание и печаль. – Эд, зачем ты меня позвал? Тебе что-то нужно? Просто…ты в последнее время зовёшь меня только тогда, когда нужно тебе. Я знаю, мы друзья, но ты… Я к тебе чувствую иное, и мне каждый раз очень больно, когда мы вместе, потому что…я хочу прижиматься к тебе, целовать тебя, быть в твоих руках, ощущать себя твоей, а получается, что… Ладно, прости. Я просто устала. Вы все меня осуждаете за то, что я с Артёмом, но никто и никогда не говорил, что ты тоже поступаешь некрасиво. Ты знаешь, что я к тебе испытываю, но ты зовешь меня на танцы, к себе домой и каждый чертов раз даёшь мне ложную надежду. У меня в сердце так много дыр, я не знаю, когда они заживут, и заживут ли вообще.

Её слова бьют наотмашь, словно пощёчины. Я не ожидал такого откровения, такой честности. Она права во всём, и от этого становится только хуже. Я правда ее использую. Неосознанно, но использую. Мне нужен друг, и она – единственная после Арса, кто близок мне.

– Женя… – начинаю, но голос предательски дрожит. – Я не хотел… Я не думал, что ты воспринимаешь наши встречи так.

Она опускает глаза, и я вижу, как дрожат её ресницы. Нет, я не хотел, чтобы она плакала.

– Я знаю, что ты не хотел. Просто… устала молчать. Устала делать вид, что всё нормально, когда внутри всё горит.

Встаю со своего места и подхожу к ней. Она не отступает, но и не приближается. Практически не смотрит меня.

– Ты права во всём, – признаю я. – Я действительно был эгоистом. Думал только о себе, о своих чувствах, о своём комфорте.

Беру её руки в свои, чувствуя, как они дрожат. Она вся дрожит. Малышка.

Меня никто прежде не любил. У меня были одни серьезные отношения: нам было по восемнадцать, и мы встречались год, а потом расстались, когда она уехала учиться в другой город. Я несколько раз, как говорит Карасев, проводил ночи с девицами просто так. Все. Никто не любил меня так, чтобы я не был влюблен в этого человека ответно. Такое со мной впервые, и я даже подумать не мог, что своей дружбой каждый раз даю ей надежду на что-то большее.

Сейчас мне двадцать один, и рядом сидит девушка, чье сердце наполнено любовью ко мне. А я… Я просто не готов к тому, чтобы любить и быть любимым. Не тогда, когда у меня проблемы в семье. Ей всего девятнадцать, я надеюсь, она обязательно полюбит кого-то другого… Сильнее, чем меня, и этот кто-то сможет дать ей все, что пока не могу дать я. Да и смогу ли вообще?

– Я обещаю, я исправлюсь.

– Как? – усмехается. – Скажешь, что тоже меня любишь?

Молчу. Я не могу сказать ей этого в ответ.

– Вот видишь, – выдергивает руки, часто моргая. – Не получится. Поэтому…может, нам лучше перестать…

– Нет, – перебиваю, жёстко отвечая. – Ты нужна мне, как друг. Пожалуйста, давай не будем прекращать. Мне очень нужна твоя поддержка.

– А мне твоя любовь, – отвечает она, и её голос звучит настолько холодно, что у меня по спине пробегает дрожь.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Я вижу, как она собирается с силами, чтобы встать. Нет, не сегодня. Я хочу, чтобы она была рядом. Она очень сильно мне нужна.

– Конфетка, подожди… – начинаю я, но она уже направляется к выходу.

– Не надо, Эдгар. Я слишком долго ждала. И слишком много раз давала нам шанс. Видимо, я просто не заслуживаю того, чего хочу.

Она открывает дверь, но перед тем как выйти, оборачивается:

– Знаешь, я устала быть запасной опцией. Устала быть той, кому можно позвонить, когда больше некому. Я заслуживаю большего.

Делает шаг вперед, почти выходя из квартиры.

– У меня мама умирает, – выпаливаю сгоряча я, прикусывая щеку изнутри.

Женя резко округляет глаза, а потом заходит обратно захлопывая за собой дверь. На ее лице – непонимание вперемешку с сожалением.

– Что? Почему ты не говорил? – берет меня за руку и ведет в гостиную. – Эд, как давно?

На глаза наворачиваются слезы, когда думаю о маме. Она – лучшая женщина в моей жизни. Ее улыбка – лучик света в этом сером мире. Она подарила мне жизнь, и я буду всю ее продолжительность благодарен ей за это, я проживу ее достойно, но она…она уйдет слишком рано. Ей всего сорок восемь.

– Эд, перестань, она ведь еще не умерла. Расскажи мне все, – обнимает меня, утыкаясь носом в плечо, и мне как-то легче становится.

Я не привык плакать, но в таких ситуациях даже мужчины имеют право на слезы.

– Мама всегда болела. У нее слабое здоровье, я думал, что это из-за плохого иммунитета, а это опухоль. У нее рак… Последняя стадия. Неоперабельный и не подвергающийся химии. Тупо бессмысленно. Лекарства, что мы даем ей, просто поддерживают жизнь и оттягивают неизбежное. Мы пытались, папа возил ее на какие-то реабилитации, но все тщетно. Ей осталось всего ничего. Может, неделя, а, может, месяц. Не больше.

Её руки крепче обнимают меня, и я чувствую, как напряжение покидает тело. Впервые за долгое время я могу поделиться своей болью с кем-то, кто действительно понимает. Арсений с АЛисой тоже меня поняли, я благодарен им за поддержку, но они сейчас не рядом… Зато рядом Конфетка.

– Я так боюсь её потерять, – шепчу, наконец позволяя слезам скатиться по щекам. – Она – всё для меня.

– Тише, – шепчет Женя, поглаживая меня по спине. – Ты не один. Я здесь.

– Спасибо, – выдыхаю, прижимая её к себе. – Спасибо, что ты есть.

Мы еще недолго сидим молча и обнимаемся. Потом Женя уходит на кухню и подогревает чайник, чтобы налить нам заваренный мной ранее чай. Я надеюсь, она понимает, что мне сейчас совершенно точно не до чувств.

– Держи, – протягивает мне кружку и садится рядом. – Тебе нужно держаться. У тебя сестры и отец.

– У отца проблемы с бизнесом начались на фоне всех этих бессмысленных попыток вылечить маму… Ты же помнишь его? Он теперь почти седой.

– Неудивительно, не знаю, что я бы делала, окажись в такой ситуации, – гладит меня по плечу, стараясь улыбаться, но выходит у нее слабо. – Я не знаю, чем помочь, правда. Но я просто могу быть рядом.

Её слова трогают меня до глубины души. В этот момент я понимаю, насколько эгоистично вёл себя раньше. Женя всегда была рядом, поддерживала, а я отталкивал её, делал ей больно…

Она смотрит на меня своими бездонными графитовыми глазами, и в них я вижу искреннее сочувствие и заботу.

– Я был бы рад…

– Ты можешь звонить мне в любое время, – целует меня в щеку.

– Буду благодарен, если ты останешься со мной сегодня. – слова даются с трудом, но я должен их сказать.

Женя смотрит на меня внимательно, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Хорошо, – отвечает тихо. – Я останусь. Как друг.

Укладывает свою голову на моих коленях, а я откидываюсь на спинку дивана, запуская ладонь в ее волосы. Они мягкие и вкусно пахнут шоколадом. Аромат обволакивает легкие и дарит чувство спокойствия и гармонии. С ней всегда спокойно. Я слегка улыбаюсь благодарный ей за то, что несмотря на все то, что она сегодня мне сказала, Конфетка со мной. Рядом.

6 глава

Женя

Открываю глаза, ощущая под ладонью тепло груди Эдгара. Его сердце медленно отбивает ритм, и, черт возьми, я бы всю жизнь его слушала. Глаза Мхитаряна закрыты, он крепко спит, лишь изредка издавая какие-то странные звуки во сне.

Смотрю на него и не могу оторваться. Его густые черные брови придают спокойному и безмятежному лицу нотки серьезности, немного крючковатый нос делает его неидеальным, в полные губы так и манят поцеловать их. Осторожно веду пальцем по щетине, ощущая на коже лёгкие покалывания. Эд жмурится, и я быстро убираю руку обратно на сердце.

Интересно, когда-нибудь в его сердце найдется место для меня? Или я так и буду запасным вариантом? Может, нам не суждено?

Его размеренное дыхание успокаивает, а тепло тела дарит странное, почти забытое чувство защищённости. Я лежу, затаив дыхание, боясь нарушить этот хрупкий момент близости.

Может, это единственная возможность быть так близко к нему… Может, я так и буду всегда его другом, никогда так и не ощутив себя полностью его?

Слеза предательски катится по щеке. Стираю её, стараясь не разбудить. Он должен выспаться, ему сейчас это так нужно.

А я… я просто буду рядом. Как всегда. Как умею. И буду ждать, когда он наконец увидит, как сильно я его люблю.

– Ты слюни во сне пускаешь или плачешь? – тихо спрашивает Эдгар, вытаскивая из-под меня свою руку, что, должно быть, уже давно затекла.

– Нет, просто глаза слезятся… У меня бывает такое с утра, – жмусь к нему ближе, втягивая аромат кожи. Не хочу расставаться и отпускать его.

Он спит в одежде, и это так обидно. Я бы хотела рассмотреть каждую татуировку на его груди и плечах… А ещё – ощутить тепло кожи и перекатывающиеся мышцы под пальцами. Однако Эдгар слишком сильно заботится о моем комфорте.

Я тоже сплю в его рубашке, которая полностью закрывает все мои округлые части тела. Хотя, быть может, ему просто не хочется смотреть на меня. Я для него не объект обожания и даже не девушка, на которую можно залипнуть. Я друг. А друзья, как показывает практика, бесполые существа.

Закрываю глаза, стараясь не думать о том, как близко мы лежим и как далеко друг от друга находимся в реальности наших чувств. Его дыхание согревает мою макушку, а сердце бьётся ровно и спокойно. Может быть, однажды он увидит во мне не просто друга? Или это лишь иллюзия, которую я создаю сама для себя?

Прижимаюсь к нему ещё теснее и позволяю себе на мгновение представить, что всё может быть иначе. Что однажды он посмотрит на меня так же, как я смотрю на него.

– Покажи татуировки, – зачем-то предлагаю.

Знаю, что он откажется, потому что негоже передо мной раздеваться. Эти идиотские армянские корни… Отец слишком правильно его воспитал.

– Ты ведь не успокоишься, если не покажу их? – киваю, а он усмехается, после чего присаживается и снимает футболку.

Боже мой.

Божечки.

Он правда её снял? Мне не кажется?

Открываю и закрываю глаза, проделывая это движение несколько раз, но картинка не растворяется. Он правда без футболки.

Восемь явно выраженных кубиков пресса – первое, что бросается мне в глаза. Хочу коснуться каждого, обвести языком… Дорожка из темных волос, спускающаяся под резинку домашних шорт. Широкая грудь, увитая множеством узоров и картинок. Идеальный.

Мой взгляд невольно скользит по его телу, впитывая каждую деталь. Хочется дотронуться, провести пальцами по контурам татуировок, почувствовать тепло его кожи. Я хочу его. Очень хочу.

– Можно… можно потрогать? – шепчу едва слышно, не отрывая взгляда от его торса.

Эдгар замирает, глядя на меня в упор.

– Трогай, – пожимает плечами, почти безразлично отвечая.

Я поднимаю руку, чувствуя, как дрожат пальцы. Касаюсь кончиками пальцев его груди, прослеживая линии татуировок. Его кожа горячая, бархатистая. Каждое прикосновение отзывается дрожью во всём теле.

– Здесь… что означает эта татуировка? – спрашиваю, указывая на рисунок на его плече.

Несколько птичек в хаотичном порядке куда-то летят. Они машут крыльями и смотрят вверх.

– Свобода. Птицы летят туда, куда им вздумается. Они свободны, и всегда высоко над нами. Перед ними открываются огромные горизонты. Я хочу быть таким же: свободным и открывающим этот мир с разных сторон.

Обвожу каждую птицу, ощущая, как под пальцами двигаются мышцы. Сердце так бешено стучит, что вот-вот выпрыгнет. Двигаюсь дальше, оказываясь на солнечном сплетении, где изображены солнце и луна.

Не знаю, как Эдгар держится, но у меня уже фантазия разыгралась. Его кожа такая теплая и мягкая, и мне так нравится по ней скользить… Я тяжело дышу, потому что картинки в голове совсем неприличные.

– А здесь… что означают солнце и луна? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но он дрожит! Предатель!

Эдгар молчит несколько секунд, а потом отвечает:

– Это символ баланса. День и ночь, свет и тьма… Противоположности, которые существуют вместе.

Его взгляд становится более пристальным, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Каждое моё прикосновение, кажется, отзывается в нём, и я не знаю, то ли отступить, то ли продолжить это исследование.

Пальцы замирают на его груди, и я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. В карих глазах плещется что-то похожее на возбуждение, но, видимо, его разум гораздо сильнее, чем инстинкты.

Эдгар накрывает мою ладонь своей, не позволяя опуститься ниже, к кубикам. Прокашливается и почти что хрипит, когда говорит:

– Надо завтракать и собираться на тренировку, – а потом встаёт, словно ничего и не было.

Но я ведь видела: ему понравилось! Надо будет повторить.

Лично мне очень понравилось. Ещё немного, и я бы набросилась на него с поцелуями, потому что уровень моего возбуждения уже не сто, а тысяча процентов.

И он снова все обломал. Какой правильный мальчик! Временами он меня раздражает. Иногда нужно уметь себя отпускать, будет в миллион раз проще жить. Вот, что произошло бы, допустим, если бы он поцеловал меня?

Ни-че-го. Для него уж точно. Зато у меня внутри случился бы атомный взрыв. Если не ядерный. А, может, оба.

Но он продолжает держаться на расстоянии, сохраняя эту дурацкую дистанцию между нами. И это так бесит! Так бесит, что хочется кричать.

***

Эдгар отвозит меня к Алисе, а сам уезжает на тренировку. Арсений тоже на тренировке, но со своей командой, поэтому мы с подругой решаем устроить небольшие посиделки у них в квартире.

Заказываем пиццу и готовим себе два чайника тропического чая. Алиса напрочь отказывается от алкоголя. Она всегда его не любила, но за компанию могла выпить пару бокалов. Но после того как они с Арсением съехались, и Карасев перешёл на безалкогольный образ жизни, Алиса последовала его примеру. Поэтому только чай.

Ладно, я не против, но изливать душу под вино было бы куда проще. Что мне этот чай? Только язык обожгу. Я не алкоголичка, но в последнее время вино – катализатор моей силы. Придёшь домой после очередного “ты мой друг, Конфетка”, нальешь себе бокал и цедишь его весь вечер, забывая обо всем плохом.

– Хочешь сходить на сегодняшний матч Арсения? Он дал мне два билета в вип-зону, – Алиса откусывает кусок пиццы и смотрит на меня с надеждой, но когда понимает, что я не заинтересована, повышает ставки. – Эдгар тоже будет.

– Во сколько матч? – сама себе усмехаюсь.

Иногда мне кажется, что даже если меня поднимут в три часа ночи и скажут, что я должна прыгнуть с двадцать пятого этажа, и что со мной там будет Мхитарян, я сделаю это без раздумий.

Я точно поехавшая.

– В семь тридцать, Арсений может нас отвезти, но на час раньше. У них ещё будет разминка перед игрой и тренерские установки.

– А Эдгар точно будет?

Это звучит так…обреченно. И глупо. Я ищу любой повод увидеться с ним. Ненавижу себя за это.

– Женечка, ты слишком на нем зациклена, – Алиска убирает стакан на стол и прижимается ко мне. – Так нельзя. Я не могу на тебя смотреть. Ты сама не своя.

– Почему мне так не везёт в любви?

Не замечаю, как слезы начинают скатываться по щекам, а голос предательски дрожит. Больная тема. Ещё с подросткового возраста.

Всегда люблю только я, а мной…пользуются. Семнадцатилетняя я сейчас кричит внутри, потому что я снова задеваю ее больную точку.

– Солнышко, пожалуйста, перестань, – подруга стирает слезы пальцами с моих щек и смотрит своими голубыми так пронзительно, что мне ещё хуже. – Ты обязательно встретишь своего человека.

– Мне не нужен никто, кроме Эдгара, – прикусываю щеку изнутри до крови, но мне даже не больно. Больно внутри.

Алиса молчит, обнимая меня крепче. Она знает, что никакие слова сейчас не помогут. Иногда просто нужно дать человеку выплакаться, выпустить боль наружу. И я выпускаю. Мне больше ничего с этим не сделать.

– Может, всё ещё наладится? – тихо произносит она, хотя сама не верит в свои слова.

– Нет, – выдыхаю я. – Он никогда не увидит во мне девушку. Для него я всегда буду просто Конфеткой, его другом.

Мы молчим, потому что обе понимаем, что только конец света может соединить меня с Эдгаром. Да и тот вряд ли… Потому что с друзьями не строят отношений, а мы ведь просто друзья.

Я жалкая влюбленная дура. Лучше бы я вообще не знакомилась с ним. Лучше бы… Я никогда не любила так, как люблю сейчас, и от этого меня штормит ещё больше.

И надо бы, наверное, сказать, что я никуда не пойду, и вообще прекратить все встречи с Эдгаром, но сердце так ноет, что я должна снова дать ему обезболивающие. А у меня вместо той самой таблетки Нурофена своя – Мхитарян. И если Нурофен исцеляет боль, то Мхитарян ее только усиливает.

7 глава

Женя

В шесть часов после изнуряющей тренировки с группой поддержки за мной заезжают Алиса с Арсением, и мы отправляемся на игру Карасева. Не знаю чего ради я еду на этот матч, видимо, только из-за Эдгара, который должен тоже приехать.

Ключевое слово – “должен”, а вот приедет ли – уже другой вопрос. Алиса заряжена и полна сил и энергии, она счастлива и это ощущается во всем. Кажется, она полюбила баскетбол всем сердцем, потому что любит Арсения. А я… Я не знаю, что люблю, кроме как смотреть сериалы и танцевать. Ну и Эдгара, конечно же.

На арене оказывается очень много людей, когда мы приезжаем, и Арсений проводит нас в вип-зону. На баскетбольные матчи запускают за два часа до начала, а я ни не знала. Да и надо ли мне это вообще знать? Вряд ли я приду сюда сама, особенно в вип-зону. Она стоит бешеных денег, а все, что я могу позволить себе на стипендию, – едва сводить концы с концами. Слава богу, что пока что мне помогают родители.

– Тут, конечно, очень лакшери, – замечаю я, рассматривая пространство.

Мы находимся на втором этаже арены, и отсюда просматривается весь баскетбольный корт, так как випка находится в самом сердце арены. Кроме того, что тут кожаные мягкие удобные кресла и накрытый стол с закусками, водой и даже шампанским, так еще и огромная плазма на тот случай, если что-то не видно.

Интересно, а сколько стоит сюда билет? Десять тысяч? Пятнадцать?

– Да, я в прошлый раз тоже тут была, но с девушкой какого-то игрока. Она, кстати, напилась и в середине ушла. Спасибо тебе, что ты сегодня со мной, – подруга наливает себе стакан воды, а потом делает бутерброд с какой-то колбасной нарезкой, а все, о чем могу думать я – когда придет Эдгар.

– А Эд точно будет? – смотрю на время, до игры остается полчаса.

Алиса закатывает глаза и сожалеюще на меня смотрит.

– Солнце, перестань о нем думать, – Алиса берет меня за руку, пытаясь успокоить, но я только больше раздражаюсь, выдергивая ладонь.

– Тебе легко говорить, – шиплю, пытаясь откупорить бутылку щанспанского. – Блядская бутылка!

– Женя, перестань, дай сюда, – подруга забирает бутылку и с легкостью открывает ее. Я вопросительно на нее смотрю, с каждым разом все больше и больше удивляясь умениям подруги. – Арсений научил, оказывается, это очень даже просто, если уметь.

Арсений. Арсений. Арсений. Он всегда рядом с ней, и я уже начинаю беситься, что рядом со мной нет такого человека. Что со мной не так, черт возьми? Почему я никогда не люблю взаимно? Почему мной только пользуются?

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что меня интересует происходящее на арене. Но на самом деле я просто пытаюсь скрыть своё разочарование и нетерпение. Каждая минута тянется бесконечно, а Эдгара всё нет. Алиса пытается вовлечь меня в разговор, но я лишь рассеянно киваю, продолжая высматривать знакомую фигуру в толпе входящих зрителей.

Матч заканчивается, но Мхитарян так и не приходит. И не отвечает на звонки. У него точно что-то случилось, он просто так никогда не игнорирует. Телефон в сотый, кажется, раз оповещает о том, что вызываемый абонент вне зоны доступа или его телефон отключен. Не понимаю, неужели так сложно позвонить и сказать, что его не будет? Я же переживаю. Мы все переживаем.

– Так и не отвечает? – Алиса ведет меня в сторону раздевалок, показывая какой-то пропуск стюардам на входе в коридор. – Сеня дал, чтобы я могла встречать его не среди всех болельщиков.

– Не отвечает, может, с мамой что-то… Ты знала, что…

– Да, Эд рассказал пару месяцев назад.

Он мне не доверяет или почему рассказал самой последней? Может, не такой уж я и хороший друг? Все знали, кроме меня. Со всеми он честен и открыт, а со мной… Он меня зовет лишь тогда, когда больше никто не отвечает.

Горькая мысль оседает в груди тяжёлым комком. Чувствую, как внутри поднимается волна обиды и разочарования. Почему я всегда остаюсь в стороне? Почему не могу быть для него той, кому он доверяет свои самые сокровенные тайны?

Алиса, словно почувствовав моё состояние, крепче сжимает мою руку.

– Не думай так, – тихо говорит она. – Может, у него были причины рассказать не сразу.

Но я не слышу подругу. Мысль о том, что я – запасной вариант, плотно заседает в голове. Я нужна лишь потому, что не может никто другой. Я – второе место, и всегда буду им. Я никогда не смогу стать той, кого он полюбит…

– Как вам игра?

Арсений спрашивает прежде, чем приближается к нам. Алиса с разбегу влетает в его объятия и награждает своего победителя страстным поцелуем. Он даже ради нее швыряет сумку на пол, чтобы покрепче к себе прижать. А я смотрю, и чувство обиды заполняет грудь. Я не завидую, просто… Неужели я не заслуживаю такого?

– Ты отыграл почти всю четверть, – замечаю я, тяжело вздыхая. – Молодец.

Карасев не так давно в команде, и если первый месяц парень играл лишь на замене, то сейчас в среднем проводит целую четверть. Думаю, дальше будет только лучше. Они с Артемом много сил прикладывают для того, чтобы закрепиться в команде, ведь тут намного выше конкуренция, чем в нашей университетской. Все-таки уровень совершенно другой.

– А где Эдгар? Он должен был тоже прийти, – Арсений рассматривает коридор в поисках друга.

– Он не пришел, и нам до него не дозвониться, – я снова набираю номер, но абонент не абонент. – Не знаешь, что могло случиться?

– Надеюсь не то, о чем я думаю, – он достает телефон, пока я отвлекаюсь на вышедшего из раздевалки Бубнова. Всегда забываю, что они с Арсением теперь играют в одной команде.

Артем, замечая нас, подходит ближе.

– Что-то случилось? Почему такой серьёзный вид? – спрашивает он, глядя на наши озабоченные лица.

– Эдгар не отвечает на звонки, – отвечаю я, чувствуя, как тревога сжимает сердце. – Мы беспокоимся.

Артём хмурится, достаёт свой телефон и пытается дозвониться до друга. Но и у него гудки остаются без ответа. Мы все пробуем еще раз, но результат один – молчание.

– Может, что-то с его мамой? – предполагает Алиса, и её голос дрожит от беспокойства.

Напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Мы все знаем, что с мамой Эдгара не всё в порядке, и это может быть причиной его молчания. Но почему тогда он не предупредил? Почему не дал о себе знать?

– Нужно кому-то поехать к нему домой, – решаю я, чувствуя, как паника нарастает внутри. – Нельзя просто сидеть и ждать.

– Мы с Алисой можем съездить, – говорит Арсений, уже направляясь к выходу. – У меня есть ключи от его квартиры. Вы можете пока съездить к его отцу домой или просто позвонить.

Мы с Артемом переглядываемся, и я вижу в его глазах то же беспокойство, что терзает меня. Эдгар никогда не пропадал вот так, не отвечая на звонки. Что-то действительно случилось. И я молюсь, чтобы это было не то, о чём мы все думаем.

Когда мы оказываемся на улице, Алиса и Арсений садятся в машину, буквально срываясь с места, и обещают позвонить мне, если что-то узнают. Мы с Артемом остаемся вдвоем. Как-то неловко быть с ним и беспокоиться за Эдгара. Я знаю, в последний раз они не особо поладили, но раз Бубнов не удивился при упоминании болезни мамы Эда, то он тоже все знал. Даже он.

– Как давно ты знаешь, что с мамой Эдгара? – я сажусь в его машину, пристегиваясь.

– Еще с лета, я случайно услышал, как он рассказывал Арсению. Ну и мне тоже пришлось сказать, – он заводит машину, вбивая в навигатор адрес дома отца Эдгара. – Слушай, Жень, я тут долго думал по поводу нас… Знаю, сейчас это не особо уместно, но я больше не могу держать все в себе.

– Я знаю, что ты скажешь, – пресекаю его попытку сказать то, что сделает мне больно. Снова.

– Это не может больше продолжаться, – он крепко сжимает руль, отчего у него белеют костяшки. – Либо мы снова нормально сходимся как пара, я буду только за, либо… Жень, если ты его любишь, а ты любишь его, то лучше не терзай лишний раз ни себя, ни меня, ни Эдгара. Это чертовски неправильно.

В салоне машины повисает тяжёлое молчание. Каждая секунда тянется бесконечно долго.

– Я не хочу причинять тебе боль, – наконец произношу я. – Но ты прав. Между нами ничего не может быть. Прости меня, пожалуйста. Мне было очень хорошо с тобой. Нам было хорошо.

Артём понимающе вздыхает. Черт. Я снова делаю ему больно. Уже во второй раз. Я правда не думала, что мы снова начнем с ним встречаться ради приятных вечеров. Тогда все вышло спонтанно, но “тогда” повторилось еще несколько раз, и мы втянулись. А сейчас… Сейчас все зашло так далеко, что заканчивать больно не только ему, но и мне. Всем. Ненавижу такие моменты. Ненавижу делать кому-то больно. Ненавижу быть одна, а я снова буду одна.

Телефон в кармане вибрирует, и мы оба замираем. Это может быть новость от Арсения. Дрожащими руками открываю сообщение:

«Всё плохо. Мама Эдгара в больнице. Эд с отцом там. Можете приехать, если хотите поддержать его. Адрес сейчас вышлю».

Всё остальное становится неважно. Даже наши с Артёмом непростые отношения отходят на второй план перед лицом настоящей беды.

– Поехали, – шепчу я, и Артём молча нажимает на газ.

Все-таки некоторые вещи важнее личных переживаний. Особенно, когда это касается смерти. Я очень надеюсь, что мама Эдгара умрет не сегодня и не в ближайшее время, и что у нее случится ремиссия или я не знаю. Я не представляю, как он будет себя чувствовать, когда это произойдет. Именно поэтому сейчас нужно отложить личное на последнее место и поддержать его.

8 глава

Эдгар

Весь вечер и всю ночь я провожу в больнице, лишь на утро Женя выгоняет меня, потому что я должен поспать. Но как спать, когда твоя мама…когда она почти умерла? А вдруг это произойдет, пока меня не будет рядом? Вдруг я не успею попрощаться? Вдруг….

Я не хочу ее терять. Не сейчас и не когда-либо еще.

Никогда.

Но в одном Конфетка права: мне правда нужно отдохнуть, как и ей. Она все это время была со мной. Отец уехал поздно вечером, чтобы быть с Ари и Лианой, помочь им собраться с утра и просто побыть рядом с ними, а я караулил у реанимации всю ночь. Я просто надеялся, что ко мне придет врач и скажет, что маму переводят в другую палату, и что ей стало лучше. Но этого не произошло.

– Я могу попросить тебя…

Женя не дает мне договорить, перебивая:

– Я останусь с тобой.

Её слова пронзают сердце. Она не задаёт вопросов, не колеблется – просто принимает решение быть рядом. И это так важно для меня сейчас. Важно, что мне есть кому выговориться. Арсений и Алиса – тоже мои друзья, но я не хочу докучать им своими проблемами. У них все так хорошо, зачем им я со своими проблемами?

– Спасибо, – шепчу я, чувствуя, как горло сжимается от эмоций. – Спасибо, что ты здесь.

Она молча сжимает мою руку, и в этом жесте больше поддержки, чем в любых словах. В такие моменты понимаешь, кто действительно рядом, когда земля уходит из-под ног.

Мы садимся в машину, и я впервые за сутки позволяю себе расслабиться. Не полностью – нет, но хотя бы немного. Потому что знаю: она здесь. Она не уйдёт. Она держит меня за руку, как держала всю эту ночь, не отходя ни на шаг.

Едем молча: Женя просто устала и не знает, что говорить, а я… Все мои мысли о том, как там мама. И девочки с отцом, но я не могу вернуться к ним, потому что знаю, что там мне станет еще хуже, а я должен быть сильным ради них. Когда все случится, а это неизбежно случится, я буду единственным, кто должен будет помочь всем справиться. Отец и так уже слишком слаб, а девочки… Не хочу, чтобы меня успокаивали они, это я мужчина, и я должен буду им помогать.

Смотрю в окно на мелькающие огни еще спящего города, но не вижу их. В голове только образы мамы, её улыбка, её голос. Как она готовила нам завтраки, как помогала с уроками, как всегда находила нужные слова поддержки.

Сжимаю руль крепче, стараясь не думать о самом страшном. Но мысли всё равно возвращаются к этому. К тому моменту, когда все случится и придётся сказать сёстрам. Как объяснить Ари и Лиане, что мамы больше нет. Как я буду смотреть на отца, что потерял свою любимую жену. И как я буду сам? Не понимаю и не хочу понимать.

Женя рядом со мной молчит, но её присутствие даёт какое-то странное успокоение. Она не пытается говорить пустые слова утешения, не старается заполнить тишину бессмысленными фразами. Просто сидит рядом, и этого достаточно.

И я благодарен Жене за то, что она здесь. За то, что не оставляет меня одного в этом кошмаре.

Мы подъезжаем к дому и быстро оказываемся в квартире. Сперва душ принимает Женя, облачась в мою футболку. Выходя из ванной комнаты, она без задних ног валится на кровать, явно уставшая. Следом принимаю душ я и ложусь рядом, сгребая ее в охапку. Она окутывает меня ароматом шоколада и жмется ближе.

– Я знаю, что неправильно говорить такое, когда твоей маме плохо… Но, Эдгар, ты должен держаться и хвататься за эту жизнь. Ни в коем случае не позволяй себе закрыться и забыть о своей жизни.

– Я знаю, Конфетка, просто сейчас мне тяжело, – сглатываю, опуская подбородок на ее макушку. – С тобой, правда, легче.

– Я…Мы друзья, Эд, я не могу иначе, – находит мою ладонь и крепко сжимает.

Вскоре Женя засыпает, а я так и не могу нормально уснуть, вечно оглядываясь на телефон. Все боюсь, что он зазвонит, и из больницы придут прискорбные вести. Я все закрываю и открываю глаза, а все, что я вижу, – лицо мамы с закрытыми глазами. Эта ужасная маска на ее лице… И трубки, куча всяких трубок, подключенных к ней. А еще пикающий звук аппарата, который противно давит на уши. До сих пор давит.

Каждый вздох кажется последним, каждое мгновение тянется бесконечно. Я должен быть сильным, должен держаться ради отца, сестёр, ради мамы. Но как, чёрт возьми, держаться, когда всё внутри разрывается на части?

Женя – тихая гавань. Она рядом, и мне лучше. Буря понемногу стихает, и даже дыхание становится ровнее. Может, молчаливый телефон – знак, что все не так плохо? Может, мама пойдет на поправку?

Мысли постепенно превращаются в кашу, а потом картинка и вовсе теряет четкость. Я засыпаю, проваливаясь в крепкий сон.

Просыпаюсь из-за просочившегося в спальню аромата оладьев и кофе. Первым делом тянусь к тумбочке, но телефона там не оказывается, и я вскакиваю, как сумасшедший, и несусь на кухню.

Конфетка стоит у плиты в одной лишь моей футболке и, виляя попой, что-то напевает себе под нос. Снимает очередной оладушек и складывает его в общую тарелку, тут же выкладывая на сковороду новую порцию смеси. Её движения плавные, уверенные, и на мгновение я теряю способность дышать.

Никогда ранее не смотрел на Женю как-то иначе, кроме как на друга, и никогда не видел ее такой…соблазнительной. У нее шикарная фигура. Если бы не эта чёртова тревога за маму, если бы не тяжесть на сердце, возможно, я бы увидел в ней то, что другие мужчины видят каждый день. Она заслуживает этого, заслуживает быть счастливой.

Просто я, видимо, не ее вариант.

– Где мой телефон? – спрашиваю я, кажется, неожиданно и немного грубо, раз она подпрыгивает на месте.

– Тебе папа звонил, ты крепко спал, и я ответила. Маме стало лучше, ее перевели в палату, и завтра пустят посетителей. Ты можешь выдохнуть, и я решила, что тебе нужно поесть, поэтому, – расставляет на столе приборы и тарелки с джемом, а потом и кружки, – садись. Ты давно не ел. Давай.

Слова доходят до меня не сразу. Маму перевели из реанимации? Стало лучше? Посещения разрешат завтра?

– Правда? – шепчу я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы облегчения.

– Правда, – улыбается она, и её глаза светятся искренней радостью. – Теперь давай поедим. Тебе нужно подкрепиться.

Сажусь за стол, и, кажется, все клеточки внутри меня разом расслабляются. Я знаю, это облегчение не означает полную ремиссию и выздоровление, но они хотя бы на время оттягивают самое страшное.

Женя садится напротив и принимается за еду. Она тоже голодная и не ела вместе со мной. Она пережила все со мной. Каждую секунду.

– Очень вкусно, спасибо, – слабо улыбаюсь, заставляя себя растянуть губы в улыбке. – И извини, что тебе пришлось быть со мной… Ну и я так грубо с вопросом про телефон.

– Пожалуйста, – протягивает по столу ладонь и накрывает мою. – Перестань, это мой выбор. Я сама осталась с тобой, хотя могла бы уехать с Алисой и Арсением. Он, кстати, тоже хотел остаться, но я сказала ему, чтобы был с Алисой.

Её прикосновение тёплое и успокаивающее. По коже табуном расходятся мурашки.

– Все равно спасибо тебе за все, Конфетка.

– Не нужно благодарностей, – мягко перебивает она. – Мы же друзья. Разве не так поступают друзья?

– Не все, – честно признаюсь я. – Не все друзья готовы бросить всё и быть рядом в такой момент.

Мы молча едим оладьи, и впервые за долгое время я чувствую настоящий голод. Еда кажется невероятно вкусной, хотя обычно в такие моменты еда – последнее, о чём думаешь. Может, просто человек рядом делает еду вкуснее и состояние тоже?

– Ты удивительная, Конфетка, – сжимаю ее ладонь, позволяя себе на несколько секунд утонуть в серых омутах напротив.

Она отводит взгляд, слегка краснея:

– Просто стараюсь быть хорошей подругой.

Но я знаю, что дело не только в дружбе. Знаю, что она делает всё это не просто так. И впервые за долгое время я позволяю себе задуматься о том, что могло бы быть, если бы…Если бы обстоятельства сложились иначе. Если бы моё сердце не было так занято тревогой за маму. Если бы я мог видеть в ней не только друга. Но вопреки всем моим желаниям и стараниям, я не вижу. Не вижу в ней больше, чем просто друга.

Но сейчас не время для таких мыслей. Сейчас нужно сосредоточиться на главном – на выздоровлении мамы. А Женя… Она всегда будет рядом, и этого достаточно. По крайней мере, пока. К сожалению, я не могу дать ей большего, и, надеюсь, она это понимает и не обижается на меня. А если все же… Я пойму ее.

9 глава

Женя

Идиотка.

Все, что я могу себе сказать, когда оказываюсь у себя дома вечером.

Я знаю, Эдгару сейчас не до чувств, но если честно, ему и до момента болезни мамы было не до меня. Он тупо пользуется мной, как девочкой, которая выслушает и поддержит, а я не могу отказать, потому что люблю. Да и как сейчас сказать нет, когда ему плохо? Никак.

Поэтому я идиотка и терпила. Ну или как ещё меня называть? Человек несколько раз сказал мне, что ему наплевать на мои чувства, а я все равно зачем-то гуляю с ним, ведусь на все эти “останься со мной”…

Швыряю на пол книгу, которую уже в третий раз пытаюсь открыть. Все хочу почитать, чтобы отвлечься, но не получается.

Руки сами тянутся к телефону, а пальцы набирают давно знакомый номер. Артем. Мне нужен Артем. Мне нужно отвлечься. Максимально.

Пальцы дрожат, набирая номер Артёма. Я знаю, что поступаю неправильно, но боль внутри настолько сильна, что хочется заглушить её любым способом. Даже таким…неприличным. Зато эффектным.

Бубнов отвечает практически сразу:

– Привет, мелкая, как твои дела? – он спрашивает радостным голосом, и я невольно улыбаюсь.

– Привет, все плохо… Не хочешь приехать?

Слышу, как он вздыхает. Громко и тяжело – так же, как и внутри меня: громкие и тяжёлые мысли, которые никак не могут оставить меня в покое. Круговорот, который никак не останавливается и не собирается отступать. Ни на секунду.

– Мы можем погулять или просто посмотреть фильм. И когда я говорю посмотреть фильм, Жень, я имею в виду именно просмотр. Мы договорились, или ты забыла?

Его слова больно бьют меня и отскакивают рикошетом прямо в сердце. Я снова одна. Одна. Это слово буквально разъедает меня изнутри. Я знаю, неправильно поступать так с Артемом и пользоваться им, но ведь нам было хорошо вместе. Почему он все прекратил? Мы могли бы…

Что? Вот именно, Васильева, ничего вы не могли. Ты пользуешься им ровно так, как пользуется тобой Эдгар. Не будь такой же.

– Я помню… Просто мне очень одиноко. Нам ведь не обязательно спать… Мы можем просто пообниматься, посмотреть фильм.

– Мы пытались, Женечка, но все заканчивалось одинаково, – я слышу упрек в его голосе. – Я могу погулять с тобой часа два. Просто поговорить. Но мы не пойдем в квартиру и не станем обниматься.

– Ладно, я поняла, – сглатываю, ощущая внутри неприятный ком и слезы, что подступают к глазам. – Извини, отдыхай. Я больше не побеспокою.

Сбрасываю звонок. Закрываю лицо руками, пытаясь сдержать слёзы. Почему всё так сложно? Раньше я могла хотя бы забыться с Артёмом… а теперь и этого нет. Чертов Эдгар! Почему я не могу просто разлюбить его?

Встаю с кровати и начинаю ходить по комнате. Туда-сюда, туда-сюда. Как загнанный зверь в клетке.

– Может, это и к лучшему, – произношу вслух, пытаясь убедить себя. – Он сейчас с мамой, ему не до отношений.

Но сердце отказывается принимать эту логику. Оно болит, разрывается от любви и обиды. От того, что я снова и снова позволяю использовать свои чувства.

Телефон вибрирует, я быстро разблокирую его, надеясь, что Артем передумал и приедет ко мне. Но это Алиса.

Лисенок: Как ты, Василёк?

Я: Жить буду.

Лисенок: Я могу приехать. Надо?

Улыбаюсь сквозь слёзы. Алиса – единственный человек, который видит меня насквозь. Знает все мои слабости и всё равно любит.

Я: Я была бы рада. Если тебе не сложно.

Ответ приходит мгновенно:

Лисенок: Буду через сорок минут. Возьму нам роллы и вино. Посидим, как раньше.

Отправляю ответное “спасибо”.

Сажусь на кровать и обхватываю колени руками. Может, пора наконец признать, что я не могу больше жить в этих иллюзиях? Что нужно отпустить свои чувства и начать жить по-настоящему?

Алиса и правда приезжает через сорок минут, и я даже вижу, как она прощается с Арсением у машины. Голубки долго обнимаются и целуются, и после этих телячьих нежностей Алиса поднимается и звонит в дверь. Я быстро открываю, уже на пороге влетая в объятия подруги. Мне так нужно кого-то обнять.

– Солнце, я уроню роллы и вино, дай хоть поставлю их, – Алиса хохочет, и я отпускаю ее.

В гостиной мы расставляем роллы на столе, открывая упаковки из ресторана, и откупориваем бутылку вина. Я снова обнимаю подругу, желая расплакаться на ее плече. Она обнимает меня в ответ, гладит по спине и шепчет мне что-то очень приятное.

– Рассказывай, – говорит она, разливая вино по бокалам.

И я начинаю говорить. Всё. О своих чувствах к Эдгару, о том, как он использует меня, о звонке Артёму, о своих сомнениях и боли. Алиса слушает, не перебивая, только иногда сжимает мою руку.

– Знаешь, – говорит она, когда я замолкаю, – ты заслуживаешь счастья. Настоящего, а не этого подобия.

– Но я люблю его, – шепчу я.

– Я знаю. Но любовь – это не всегда значит быть вместе. Иногда любовь – это отпустить.

Отпустить? Но как? Как его вообще можно оставить одного сейчас, да и как отпустить, когда мы видимся практически каждый день. Завтра вообще игра: я буду танцевать для того, чтобы команда вместе с ним выигрывала. И как тут забыть?

Это просто невозможно.

– Я не могу его отпустить, – запихиваю в рот очередной ролл и тяжело вздыхаю. – Мне..никак, понимаешь? Я не могу вот так просто взять и отпустить человека, который занимает все мои мысли, но то, как он себя ведет по отношению ко мне. За что я такое заслужила, Лис? Он даже не думает, что делает мне больно. Словно это в порядке вещей, что я с ним, и что он может вот так просто взять и использовать меня, потому что знает, что я люблю его.

– Жень, послушай меня внимательно, – Алиса наклоняется ко мне, внимательно рассматривая. – Ты говоришь, что не можешь его отпустить, но разве это честно по отношению к себе? Ты же сама видишь, что он не ценит твоих чувств.

Она разливает ещё по бокалу вина. Ничего себе, ради меня даже второй пьет. А как же безалкогольный режим, который она соблюдает вместе с Арсением?

– Знаешь, в чём твоя проблема? Ты слишком много думаешь о нём и слишком мало – о себе. Ты заслуживаешь человека, который будет ценить тебя так же, как ты его.

– Но я не могу просто взять и перестать любить, – качаю головой, не представляя, как вообще такое можно провернуть за секунду. – Это не выключатель, который можно включить или выключить по желанию.

– Я не говорю перестать любить. Я говорю – перестать позволять ему использовать твои чувства. Ты можешь любить его издалека, но не позволять ему топтаться по твоему сердцу.

– А как же команда? Как же наши выступления? Как же моя поддержка? Ему сейчас тяжело. Мы же не можем просто взять и перестать общаться.

– Нет, конечно. Но ты можешь установить границы. Перестать быть той, кто всегда бежит по первому зову. Начать думать о себе.

Звучит отлично, вот только на словах это всегда звучит просто, но когда пытаешься воплотить в жизнь, обязательно что-то случается. И все. Изначальный план приходится менять.

– Легко сказать, – вздыхаю я. – Особенно когда завтра игра, и я должна быть там, должна оттанцевать нашу программу.

– Именно поэтому ты должна быть сильной. Не для него, а для себя. Покажи ему, что ты можешь быть счастливой и без его внимания.

Я откидываюсь на спинку дивана, обдумывая её слова. Может, она права? Может, действительно пора начать думать о себе? В конце концов, кто ещё будет думать обо мне, кроме меня самой? Никто.

– Знаешь, – продолжаю я, – иногда мне кажется, что я сошла с ума. Что нормальная девушка давно бы уже отступила.

– Ты не сошла с ума, – улыбается Алиса. – Ты просто влюблена. Но это не значит, что ты должна жертвовать собой.

Мы молчим какое-то время, каждая погруженная в свои мысли. Раньше я давала советы Алисе, когда она в них нуждалась, но теперь мы поменялись местами. Кто же знал, что она найдет того самого и будет совершенно счастлива?

– А что если он никогда не полюбит меня так, как я его? – наконец спрашиваю я.

– Тогда ты найдёшь того, кто полюбит. И поверь, этот человек будет ценить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Её слова звучат разумно, но сердце отказывается принимать эту истину. Оно всё ещё надеется, всё ещё любит, всё ещё ждёт. Надеюсь, не напрасно. Потому что иначе я окончательно разочаруюсь в мужчинах.

Мы сидим до поздней ночи, разговаривая обо всём и ни о чём. С Алисой хорошо и просто. С ней всегда было так. До сих пор ненавижу себя за то, что выгнала ее тогда и поверила не ей, но, кажется, подруга не обижается. Теперь она живёт с любимым человеком, и у них все хорошо. Наверное, тогда так было нужно.

– Я видела коробочку с кольцом, – шепчет подруга, когда мы укладываемся в кровать. Сегодня она ночует со мной.

– Какую коробочку?

Сначала я не понимаю, а потом до меня доходит смысл слов.

– Погоди, коробочку с помолвочным кольцом? – я прикрывают рот, боясь, что мои слова звучат слишком громко в этой тихой комнате.

– Кажется, да. Оно очень красивое и, похоже, дорогое. Арсений дарил мне украшения, но это другое. Через месяц годовщина нашего знакомства, а через неделю мое день рождения. Вдруг он…вдруг сделает мне предложение?

Она говорит так тихо, словно боится. Но чего? Карасев любит ее больше жизни. Я его вообще не узнаю. Бабник, которым я его помню, исправился и стал подкаблучником. Он делает для Алисы буквально все, и все, что он делает, пропитано любовью.

– Ты не хочешь выходить за него замуж?

– Нет! Хочу! – кричит она, словно боится, что, скажи она шепотом, то я не поверю. – Просто…не рано ли нам?

Мне бы ее проблемы: лежать и размышлять о том, рано ли мне выходить замуж за Эдгара, а не мучиться от неразделённой любви… Я не уменьшаю значимости проблем подруги, просто…кажется, это лучше, чем те, что сейчас есть у меня.

– Ему двадцать два, будет двадцать три в следующем году, тебе девятнадцать исполнится вот-вот. Почему рано? Ты его любишь?

– Конечно! Больше жизни.

– Тогда в чем проблема?

– Я боюсь, что когда мы поженимся, все перерастет в бытовуху и он меня разлюбит.

Моя милая и маленькая Алиса. Она всегда такая неуверенная в себе, даже сейчас, когда, казалось бы, с ней самый уверенный в нашем универе парень. Она, вроде, потихоньку перенимает от него эту черту, но в таких ситуациях все равно включает в себе какие-то замашки прошлой Алисы.

– Лисенок, – сжимаю ее руку, – все рано или поздно перерастает в бытовуху. Вы должны будете найти какие-то детали, какие-то вещи, которые будут разбавлять эту бытовуху. Он у тебя романтик, а ты – творческая личность. Вам точно не будет скучно.

– Да, Сеня романтик… Никогда не забуду, как он увез меня посреди ночи кататься на вертолете, потому что два месяца обучался, чтобы получить лицензию и разрешение на самостоятельные полеты, а на утро ему нужно было лететь на игру. Мы не спали всю ночь, но это было незабываемо.

– Звучит невероятно, – улыбаюсь я, представляя эту картину. – Твой Арсений действительно особенный.

– Он такой один, – шепчет Алиса, мечтательно глядя в потолок. – Знаешь, иногда я сама не верю, что это происходит со мной. Что такой человек выбрал именно меня.

– А почему нет? – спрашиваю я искренне. – Ты замечательная, добрая, умная. И он это видит.

– Спасибо, – она обнимает меня. – Знаешь, иногда мне кажется, что я не достойна всего этого счастья.

– Перестань, – я легонько толкаю её в плечо. – Ты достойна самого лучшего. И если Арсений действительно планирует сделать тебе предложение, ты должна быть счастлива.

Мы обнимается, укутавшись в одеяло, как делали раньше, и это успокаивает. Я впервые засыпаю спокойно, не терзаемая мыслями об Эдгаре и моих к нему чувствах.

10 глава

Женя

Все утро я откисаю в ванной, пытаясь привести себя в адекватный вид после того как мы с Алисой вчера выпили. Когда мне это удается, время показывает два часа дня, а, значит, мне уже нужно ехать в универ, чтобы мы с девочками прогнали несколько раз нашу программу.

Вызываю такси, лишь в машине замечая несколько пропущенных звонков от Эдгара. Я сделала, как и сказала подруга, я решила быть счастливой без него и не приходить к нему по первому зову. Поэтому не носилась с телефоном по всему дому, предусмотрительно оставив его в комнате, пока была в ванной.

Но сейчас, видя пропущенные, я борюсь с собой, чтобы не перезвонить. И когда я почти сдаюсь, Мхитарян звонит сам. Специально выжидаю несколько секунд, чтобы он не подумал, что я сижу и жду его звонка, и только потом отвечаю.

– Конфетка, привет, ты куда пропала? Звоню, а ты не отвечаешь. Я у твоего подъезда, хотел отвезти тебя на репетицию и сам на тренировку перед игрой пойти.

У него очень даже бодрый и весёлый голос. Сейчас расстроим. Я уже еду. Мне приятно, что он решил обо мне позаботиться и приехал, но, зачем все это? Я устала быть другом, я хочу большего. Гораздо большего.

– Привет, я в такси уже еду. Придется тебе без меня.

Он несколько секунд молчит. А потом произносит как-то грустно что ли:

– Ладно, тогда увидимся на игре.

– Можешь посмотреть на нашу репетицию немного перед игрой, думаю, времени у тебя хватит. – добавляю я, стараясь звучать легко и непринуждённо.

– Хорошо, договорились, – отвечает он уже бодрее. – До встречи, Конфетка.

Я отключаюсь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это сложно – держать дистанцию, особенно, когда я знаю, что ему и так без меня нелегко. Но я должна попытаться. Хотя бы немного.

Такси подъезжает к университету, и я выскакиваю из него, на ходу прощаясь с водителем. Чертовы пробки! Лучше бы с Эдгаром поехала! Он знает объездные пути, и мы бы явно приехали быстрее.

Вбегаю в раздевалку, облачаясь в наш традиционный танцевальный костюм – спортивный топ ярко-голубого оттенка с длинными рукавами и юбка-шорты, напоминающая теннисную. Девчонки тоже вовсю суетятся в раздевалке, обсуждая последние новости.

– Жень, слышала, Эдик к кому-то на дискотеке приставал, и его Палыч от игры отстранил? – Оля делает последние штрихи в своем макияже, заканчивая его красной помадой.

К кому-то? Ко мне, как минимум. Не знаю, может, ещё к кому-то. Мы же рано с Эдгаром уехали.

– Я даже знаю, к кому, – закатываю глаза, вспоминая тот день.

– К тебе что ли? – Юля расчесывает волосы и смотрится в зеркало. Киваю ей. – Ой, теперь понятно, почему они с Эдгаром так друг на друга смотрят. Как два врага.

Да, Эд тогда за меня вступился, но они даже не подрались. Зачем смотреть друг на друга как на врагов? Или это Эдгар до Палыча донес, что Эдик ко мне приставал?

В раздевалку, не стучась, заходит Алиса с фотоаппаратом и в невероятно красивом платье с юбкой-солнце. Интересно, как она собралась скакать по корту на этих каблучищах?

– Привет, девочки, я хотела вас пофотографировать, вы не против? Если да, то пустите посмотреть на репетицию? На сайте должно быть и про наших красоток!

Она как всегда тараторит, и, кажется, ее понимаю только я, потому что остальные девять девочек хлопают ресничками и смотрят на нее с удивлением. Да, Алиса всегда тараторит, когда волнуется и спешит.

– Лисёнок, ты как всегда в своём репертуаре, – улыбаюсь я, поправляя причёску. – Конечно, фотографируй! Только не отвлекай нас сильно во время репетиции.

– Ой, да-да, конечно! – она хлопает в ладоши, и девчонки переглядываются, хихикая.

– Ты потрясающе выглядишь, Алиска, – Оля приобнимает мою подругу за плечи. – Арсений сегодня будет с тобой? Кажется, у них нет игры сегодня.

– Да, он уже с Палычем болтает.

Алиса – сама вежливость – улыбается и излучает позитивную энергию.

Интересно, как давно Оля следит за Карасевым? Я бы на месте Морковкиной так спокойно на такие вопросы не реагировала. Оля – девушка свободная, точно не просто так интересуется Арсением.

– Ой, круто! У меня младший брат баскетболом интересуется, и ЦСКА сильно любит. Коллекционирует все фотки игроков. Можешь меня с Арсением сфотографировать? Брату отдам, пусть подпишет для брата.

– Приводи брата, сфотографирую, – Алиса подмигивает Оле, и мы все проходим в зал.

Оля остаётся недовольной. Она явно хотела сама сфотографироваться с Арсением. Вот только Алиса явно против. Она машет Карасеву, и тот посылает ей воздушный поцелуй, после чего продолжает разговор с Палычем.

Алиса тем временем уже заняла удобную позицию для съёмки, настраивая фотоаппарат. Её энтузиазм заразителен – она так искренне радуется возможности запечатлеть наш танец, что даже самые стеснительные девочки начинают улыбаться в камеру.

– Так, девочки, становитесь в начальную позицию! – командует Алиса, пристраиваясь с фотоаппаратом. – Сейчас будет потрясающе!

Музыка начинает играть, и мы погружаемся в танец. Движения становятся всё более уверенными, а я чувствую, как постепенно отпускаю все тревоги и сомнения. Здесь и сейчас есть только музыка, только танец, только мы.

Танцы всегда помогали расслабиться. Даже в детстве. Я помню, как включала музыку и начинала танцевать, когда мне было грустно или плохо, и это спасало.

Краем глаза замечаю, как Алиса ловко перемещается по залу, ловя самые удачные кадры. Её профессионализм растёт с каждым разом, и я горжусь тем, как она развивается в своём деле.

После первой прогонки Алиса подходит к нам:

– Девчонки, вы просто огонь! Такие кадры получились! Обязательно выложу все на канал и загружу на сайт.

– Спасибо, Лисёнок, – улыбаюсь я. – Ты как всегда на высоте.

Подруга смеется, обнимает меня и убегает к любимому, вклиниваясь в их с Палычем разговор. А она неплохо двигается на этих каблуках, молодец, научилась все-таки на них двигаться, а то раньше ходить не могла.

В этот момент в зал заходит Эдгар с командой. Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как внутри что-то ёкает. Но я быстро отвожу глаза, возвращаясь к разминке. Мы должны прогнать программу еще разок, но как, когда этот чертов обладатель кофейных радужек движется в нашу сторону, машет мне рукой и садится на скамью напротив, наблюдая за нашим танцем.

Я строю девочек, и мы снова отдаемся музыке. Когда заканчиваем, Эдгар хлопает в ладоши и подходит ближе. Я встречаюсь с его пронзительным взглядом, замирая. Черт. Почему он такой красивый? А сегодня очень красивый. Он, кажется, сходил в салон и поправил себе свою щетину и немного подстригся.

– Привет, – делает шаг ко мне, а я не двигаюсь. Пялюсь. Эта баскетбольная джерси слишком облегает его мускулистое тело, а открытые плечи с татуировками…боже, он незаконный какой-то! – Обнимашки?

– Да, давай, – сама ныряю в раскрытые руки, тут же вдыхая аромат его кожи. – Как мама?

– Я был у нее с утра, все хорошо. Завтра выпишут домой, – он выглядит радостным. – Не хочешь сегодня прогуляться? Или в кино? Я…хотел поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала. В машине еще букет лежит, думал, выйдешь из подъезда, а я тебе цветы. Сюрприз хотел устроить.

Его слова вызывают волну мурашек по коже, а крепкие руки, все еще сжимающие меня, ускоряют сердечный ритм до максимальной отметки. Ну вот как тут игнорировать человека? Он мне цветы купил и гулять зовет, а я должна сказать “нет” и пойти откисать дома?

– Цветы? – шепчу я, пытаясь скрыть волнение.

– Да, – он улыбается, и эта улыбка будто освещает всё вокруг. – Но раз уж так получилось… Может, после игры?

Я замираю. Прогулка. Цветы. Благодарность. Всё это звучит так… правильно. Так, как должно быть между влюблёнными. Но я знаю, что это не то, о чём я мечтаю. Это благодарность, не более.

– После игры? – переспрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Да, если ты не против.

– Хорошо, – киваю, отводя взгляд. – После игры.

Девочки начинают перешёптываться, бросая на нас любопытные взгляды. Алиса подмигивает мне, но я игнорирую её. Сейчас не время для её комментариев.

– Тогда до встречи, – он снова обнимает меня, но на этот раз я чувствую, как его руки задерживаются на моей талии чуть дольше обычного.

Когда он уходит, я остаюсь стоять, пытаясь осознать происходящее. Что это было? Мне показалось, или что-то изменилось с момента нашей последней встречи? Какой-то другой огонек в глазах или же чуть более длительные объятия, но будто Эдгар сам пытается найти точки нашего соприкосновения.

Или я снова себе накручиваю, и это уже мои галлюцинации? Может, мне просто кажется, может, я просто лишний раз себя обнадеживаю? Глупо верить, что за одну ночь у него что-то переклинило в голове, и он такой: “да, ты мне нравишься, пойдем гулять, держи тебе цветочки, все будет теперь иначе”.

Это просто дружеский акт благодарности, и ничего более. Не стоит лишний раз себя накручивать, чтобы снова расстроиться. Надо просто принять реальность и не витать в облаках.

11 глава

Эдгар

Отыграли мы замечательно: выиграли со счётом 88-76, сделали несколько снимков после победы, дали интервью нашей замечательной Алисе, выслушали похвалу от Палыча и ушли в раздевалку.

И все это несмотря на то, что сегодня не играл Эдик. Он сам виноват. Оказывается, в тот вечер он приставал не только к Жене, но и к другим девушкам, поскольку напился. Парни пожаловались мне, а я рассказал Палычу, потому что… Да, мы не топовый клуб в баскетбольной лиге, нам далеко до этого, но мы занимаемся спортом, а спорт должен быть без алкоголя. К тому же, его употребление, оказывается, очень негативно влияет на Васнецова.

Вообще-то Эдик – хороший парень, не знаю, что случилось с ним на дискотеке, но, надеюсь, эта пропущенная игра стала для него уроком.

Когда я заканчиваю с водными процедурами и переодеваюсь, то выхожу из раздевалки, выискивая глазами Женю. Она сегодня другая. Как-то всё у нее без энтузиазма, и это пугает. Я замучил ее своими проблемами? Но почему молчит, если это действительно так? Не хочу навязываться и быть для нее обузой.

Ещё и Карась со своими нравоучениями вчера вечером. Алиса уехала к Женьке, а он решил, что нужно поехать ко мне. И я был очень даже за, но никак не ожидал, что друг начнет читать мне нотации и говорить, как я должен себя вести с Женей, и что сейчас я делаю ей больно. И ведь я правда понял, что был не прав, поэтому сегодня хотел извиниться по-настоящему… И взглянуть на нее иначе что ли…

Вдруг она мне нравится, но я просто сам этого не осознаю? Мы же неплохо общаемся. Ходим в кино, гуляем, вместе проводим вечера и даже ночуем, словно мы давно встречаемся, но это не так. И я хочу наконец-то понять, что действительно к ней чувствую.

Женя заслуживает того, чтобы я в этом разобрался. И не заслуживает того, как я вел себя до этого. Но, клянусь, я не осознавал, что пользуюсь ее любовью. Мне просто нужна была рядом поддержка, а она давала ее в любой момент и в том количестве, что мне нужно.

Я думал, это нормально, но после разговора с Арсом понимаю, что нет. Поэтому хочется сделать ей что-то приятное. Даже банальный букет цветов.

Женя болтает с Алисой, и я направляюсь к девчонкам. Когда подхожу ближе, Алиса улыбается мне и тактично прощается с Женей, оставляя нас вдвоем.

– Ты была на высоте, – рассматриваю Васильеву. На ней теплый вязаный свитер и длинная юбка плиссе. Волосы распущены и ещё немного влажные после душа, но она улыбается и выглядит счастливой.

– Спасибо, ты тоже классно играл. Мне понравился момент, когда ты повис на кольце. Алиса сказала, это называется…банк? – она задумывается, закусывая нижнюю губу, и это выглядит чертовски сексуально.

Я начинаю смеяться. Мы дружим больше года, а Конфетка все ещё не знает ни правил баскетбола, ни терминов. Кажется, она никогда их не выучит.

– Ну что смешного!? – наигранно-обиженно дуется, пока мы выходим из университета, на ходу надевая осенние куртки.

– Данк, это называется данк, – поясняю я, ловя ее ладонь и сжимая. – Но ты была почти права.

– Вот видишь! – в смущении отворачивается, но я все равно замечаю, как краснеют ее щечки.

Мы оказываемся на улице, и легкий осенний ветерок начинает играть с волосами Жени. Я невольно ловлю себя на мысли, что она сейчас по-особенному красива. Такая искренняя, живая и настоящая. Не пытается быть сильной и не строит из себя недотрогу. Просто такая, какая есть.

– Лучше возьми вот это, думаю, в названии цветов ты точно разбираешься, – открываю машину и протягиваю ей букет орхидей нежно-фиолетового оттенка. Алиса как-то говорила, что Женя обожает орхидеи.

– Они такие прекрасные, спасибо, – принимает букет, окунаясь носом в нежные лепестки цветов, и на ее лице расцветает самая прекрасная улыбка – улыбка счастья. – И все это…просто так, да?

– Конфетка, прошу, давай не будем начинать тему наших отношений, – устало провожу рукой по лицу, пытаясь отогнать от себя непрошеные мысли. Я сам не разобрался. я не могу отвечать на ее вопросы. – Мне нужно…время, понимаешь? Я думал о том, что могло бы быть между нами. Ты всегда рядом, мы проводим время, как положено паре, но чувства…ты же понимаешь, что они должны быть? А я пока что не понимаю, что чувствую ко всему происходящему. Внутри много боли, которая отгоняет все остальное, и я просто не могу сосредоточиться ни на чем, кроме боли.

– Я понимаю, – тяжело вздыхает, кивая, а потом снова улыбается. – Ты хотел куда-нибудь сходить. Может, рванем на картинг или куда-нибудь погонять на мотоциклах? Я хочу чего-то драйвового.

Её улыбка немного дрожит, но она старается держаться. Я вижу, как ей больно от моих слов, но она пытается быть сильной ради нас обоих.

– Картинг? – переспрашиваю я, пытаясь вернуть лёгкость в наш разговор. – Ты уверена?

– Да! – её глаза загораются энтузиазмом. – Давно хотела попробовать!

Мы едем в картинг-клуб, и по пути я ловлю себя на мысли, что она действительно особенная. Невероятная. Ей больно, но она продолжает улыбаться и делать вид, что все хорошо.

На треке Женя преображается. Она становится дерзкой, смелой, полностью погружается в процесс. Её смех разносится по всему залу, когда она обгоняет других гонщиков. А я смотрю и восхищаюсь, в ней целый спектр эмоций, и она заряжает каждой из них, разгоняя по моим венам кровь и доставляя такую необходимую сейчас радость.

– Смотри, как я умею! – кричит она, делая крутой поворот.

Я восхищенно хлопаю в ладоши, на несколько секунд отпуская руль своего карта и чуть не теряя управление.

Заезд и правда расслабляет, мы оба круто веселимся, разгоняясь на максимальную скорость и соревнуясь, кто кого. Женя все-таки выигрывает, но я не расстраиваюсь, я просто счастлив, что позволил себе немного отпустить все страшные мысли и получить дозу адреналина.

После картинга мы располагаемся в корейском ресторанчике в стиле всех этих няшных бойз-бендов. Интерьер ресторана действительно напоминает декорации к клипам K-pop групп – пастельные тона, милые светильники в форме облачков, столики с мягкими пуфиками. Меня немного подташнивает от их “мимимишности”, но Жене нравится корейская еда, и поэтому я стойко терплю.

– Ммм, как вкусно! – она с удовольствием уплетает кимпаб, периодически запивая его соевым чаем. – Спасибо, что согласился сюда прийти.

– Только ради тебя, – улыбаюсь, пробуя это недоразумение, которое ест и пьет Женя.

Сперва я нюхаю еду и только потом беру немного в рот, долго пережевывая каждый кусочек, и когда вкус меня устраивает, беру еще немного. Васильева хихикает в кулак, смотря на мою реакцию. Да, я не люблю незнакомые вкусовые сочетания.

– Довольно сносно, но мясо или что-нибудь кавказкое было бы вкуснее, – делаю глоток чая, едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть в стакан обратно. – А вот это – говно полное. Есть у них тут лимонады? Или человеческий чай?

– Ты очень смешно морщишь нос, когда тебе что-то не нравится, – с особым удовольствием отпивает из своей кружки чай, а потом подвигает и мою к себе. – Раз ты не будешь… Я сама выпью. Ты лучше возьми клубничный лимонад, он очень вкусный и сладкий. Похож чем-то на клубничный джем. Тебе понравится.

Заказываю лимонад по совету подруги, и когда пробую его, он действительно кажется безумно вкусным и приторно сладким, чем-то напоминая мне саму Конфетку – она такая же сладкая.

– Знаешь, – говорю я, наблюдая, как она с удовольствием пьёт мой чай, – ты единственная, кто может заставить меня попробовать что-то настолько странное и при этом не вызвать желание убежать из ресторана.

Она снова хихикает, и этот звук наполняет пространство теплом.

– А ты единственный, кто может так забавно морщить нос и оставаться при этом чертовски милым, – парирует она, подмигивая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.