Могильник империи: Последний легион

ГЛАВА 1. ШНАЙДЕР

Фолио, самый северный город Ниярского Каганата, расположенный у подножия горы Морте, жил своей неспокойной жизнью. По улицам бродили пьяные солдаты, ветераны, спасшиеся из-под Сомнии, коих не трогали даже местные жандармы. Все кабаки, трактиры и казармы гудели от рассказов про войско исполинов, явившихся под осажденную имперскую столицу. Оно было и понятно – от стотысячного войска, уходившего за Шандором, вернулось меньше трети, да и те – благодаря его старшему брату, Дьерду.

В город въехала колонна повозок с софийскими знаменами, в сопровождении республиканских солдат. То была дипломатическая миссия, направленная Думой в связи с возникновением «исполинской» угрозы. Из повозки, ехавшей в центре колонны, посыпались серебряные республиканские монеты. Босые дети, до сего момента опасливо наблюдавшие за конвоем, тут же побежали их собирать, просочившись между конных конвоиров, заставив тех изрядно выругаться.

– Сорить деньгами, товарищ Шнайдер, не слишком-то благоразумно. – Пожурил старый дипломат в алом мундире, закурив трубку. – Лучше лишний раз не привлекать внимание босяков. Каганатские детишки и без того любят цепляться за одежду, то и дело пытаясь вытащить у тебя из кармана ценности, а остановить ребенка наша охрана привычным способом не сумеет.

Шнайдер продолжал бросать в окно по одной-две монетки каждые несколько метров, словно не услышав нравоучение посла. Дети, собиравшие их, были разными. Те, что были одеты потеплее, вероятно, были детьми ремесленников. Они были чуть чище остальных, на щеках проглядывал румянец. Монет они собирали мало. Старались, конечно, играючи, но особых усилий не прилагали. Внимание Шнайдера было сосредоточено на одном конкретном оборванце – мальчике, одетом в изодранную, грязную душегрейку, судя по всему материнскую. Его синяя от холода кожа обтягивала палкообразные руки, обнажая вены и сухожилия. Он бежал почти под окном кареты, жадно поднимая почти все упавшие в снег монетки своими опухшими пальцами.

– Товарищ Шнайдер! – вновь взъерепенился посол, стукнув по двери. – Вам что, заняться больше нечем? Это же деньги!

– Мои деньги, дорогой Лука, мои, – гнусавым голосом перебил посла Шнайдер, попутно сняв меховую шапку и бросив ее прямо в руки старательному оборванцу, заставив того остановиться и благодарно кивнуть, – как их тратить – я решу сам.

– Человеку с вашей репутацией не рекомендуется возражать мне! – С обидой в голосе сказал посол, откинувшись на сидение и ткнув в собеседника указательным пальцем. – Я знаю про многие ваши дела… В том числе и про эту вашу роль «подполковника»…

Маленькие глазки Шнайдера быстро пробежались по послу, словно пытаясь обнаружить источник нелепо огромного самомнения. Он положил руку на круглое золотое навершие своей трости и, нагнувшись поближе к собеседнику, прошептал:

– Я вам скажу одну умную вещь, вы только не обижайтесь, – хоть Шнайдер и не видел лицо посла, он почувствовал, как его собеседник напрягся, – но указывать человеку с такой репутацией, что ему можно делать, достаточно неосмотрительно, не находите?

Шнайдер отстранился, откинувшись на спинку своего сиденья. По выражению лица Луки было ясно, что он хотел что-то сказать. Хотел, но не собирался. Боялся последствий. Тогда Шнайдер растянулся в улыбке, вновь уставившись в окно. Это была одна из тех немногих радостей, которые ему приносила его «работа».

«Страх. Контроль. Безопасность. Запомни эти три правила и ты никогда не будешь нуждаться в защите, портняжка», – вспомнил слова своего наставника шпион.

«Заставь бояться; перехвати инициативу, пока оппонент в замешательстве; работай от обстановки и, выстроив необходимые условия, убедись, что сможешь вовремя уйти… М-да, Константин, этому ты меня хорошо обучил». – Шнайдер смотрел на улицы Фолио, но видел лишь казарму замка Софос, его библиотеку, плац. Эти воспоминания не были приятными, однако других у шпиона, можно сказать, не было. – «Мы так ждали выпуск, так хотели к семьям… Ублюдок».

Колонна остановилась. Подъехавший к посольской карете кавалерист сообщил, что конвой прибыл на место и делегация может выдвигаться в посольство. Лука облегченно выдохнул и поспешил покинуть повозку, оставив Шнайдера, который напротив, никуда не торопился, наедине с собой.

Район, в котором располагалось посольство, был, по мнению шпиона, вполне удачным. Исторический центр некогда имперского города, захваченного Каганатом две сотни лет назад, не утратил своего шарма даже за столь долгий срок. Мраморные фасады домов, знаменитые икосийские фонтаны, золоченые шпили храма Трех Светил – возведенные икосийцами прошлого постройки казались незыблемыми. В прочем, Сомния тоже казалась вечной и нерушимой, а что с ней сейчас? От этих мыслей Шнайдеру стало не по себе. Когда стало известно о вторжении великанов, он находился в цитадели Софоса. В тот день пришло два письма: одно от главнокомандующего Марона, приказывавшего перевести гарнизон крепости в состояние повышенной боевой готовности, а второе от Константина… Магистр словно знал, что случится нечто подобное. Да, Шнайдер практически никогда не видел его в истинном замешательстве, однако подобные новости уж должны были поколебать невозмутимость наставника… Но содержание того письма говорило об обратном. Константин приказал спящим исследовательским ячейкам начать работу по изучению новоявленной напасти, а также организовать разведывательную сеть в Сомнии! В городе, который только что был уничтожен войском великанов, которое там и засело! Сказать, что искатели Тени были удивлены и напуганы – ничего не сказать. Тем не менее, перечить магистру никто не стал, что Шнайдера сильно взбесило. Сейчас же и он получил поручение, из-за чего пришлось покинуть свою полупустую, но уютную келью в Софосе и отправиться в Каганат.

За окном показался пьяный каганатский солдат. Шатаясь, он подошел ко входу в подворотню, после чего снял шапку и бросил ее в сугроб.

– Изящно, – пробормотал шпион, тяжело вздохнув, – еще бы банку горящего масла с балкона скинули, чтобы я точно не заблудился.

Шпион вылез из кареты и побрел за каганатцем, уже нырнувшим в переулок. Практически сразу он понял, что идущий впереди солдат – не единственный сопровождающий. Это был настолько низкий уровень подготовки, что Шнайдеру, как опытному соглядатаю, даже стало обидно. Двое мужчин, одетые как типичные каганатские торгаши, обсуждали какой-то кусок железа в засыпаемой снегом подворотне вместо того чтобы сидеть на рынке, в таверне, дома, да где угодно, лишь бы не посреди улицы! Бабка, решившая вывесить белье посреди снегопада, да «слепец», сидящий на холодной земле и играющий на какой-то дудке.

– Мне это все порядком надоело! – воскликнул Шнайдер, не выдержав это профессиональное издевательство и встав посреди улицы, словно вкопанный. – Хватит игр. Я наблюдал за этой подворотней в течение получаса и уверен, что она, во первых, оцеплена и очищена от посторонних, во вторых, проверяет мое терпение. Терпение иссякло, господа. Сопроводите меня к человеку, который так хотел встретиться с орденом.

Тут же дверь ближайшего дома отворилась. Послышался лязг металла. Шпион, выхватив из-за пояса пистоль, в два прыжка оказался у двери приставил оружие к шее каганатского гвардейца.

– Моя проницательность просто удивительна, согласитесь? – из соседней комнаты, охраняемой еще двумя гвардейцами, раздался смешок. – Отпустите Винса и заходите ко мне.

Винс, у горла которого находился разряженный, но взведенный пистоль, всем своим видом показывал, что никаких претензий к сложившейся ситуации не имеет. Он даже нервно улыбнулся, после чего Шнайдер убрал пистоль от его шеи, хлопнул гвардейца по плечу, сказав, что тот неплохо держался, и вошел в комнату, которую сторожили уже двое.

– Замечательный вышел спектакль, да? – спросил Дьерд, темноволосый мужчина с короткой армейской стрижкой, взяв со столика у камина бутылку ниярского вина. – Честно говоря, я не был так уверен в ваших навыках, хоть и ждал именно вас! Впереди еще должна была произойти сценка с бандитами…

Шпион, усмехнувшись, уселся в кресло напротив и поднял бокал, любезно наполненный Дьердом. Не сказать, что Шнайдер удивился, когда увидел старшего брата кагана. Откровенно говоря, он и представить толком не мог никого другого на его месте. Дьерд отличался от своих современных соотечественников удивительной остротой ума и выдающимися полководческими навыками. Это доказало и взятие Килоса, и разбитый в килосийском лесу царевич Теосидов, и спасенные из-под Сомнии войска. Если бы он правил Каганатом, возможно, что великаны бы были не самой главной проблемой на материке…

– Как так получилось, что каганом стал Шандор, а не вы? Мне казалось, что ваш отец хотел, чтобы престол передавался старшему сыну, как происходит у Теосидов и было в империи.

– Почему вы тайно противодействуете магистру своего ордена, работая на республиканскую шишку?

Они весело друг другу улыбнулись и отпили вина из бокалов. Шнайдер оценил собеседника и был приятно удивлен такому уровню удачи. Дьерд знал, что он ведет двойную игру против одного из самых опасных и влиятельных людей в мире, однако не стал продавать эту информацию Константину. Вероятно он намеревался получить от Шнайдера многим больше и по более выгодной, благодаря такому рычагу, цене, но и искатель Тени был не промах.

– Давайте немного отложим разговор о ваших планах по свержению брата и переустройству Каганата на современный манер, – Дьерд откинулся на спинку кресла и приподнял бокал в знак признательности. Несмотря на остроту беседы между Шнайдером и братом кагана, оба получали от нее невероятное удовольствие, словно впервые говорили с человеком, равным себе. – Расскажите лучше, как вы выбрались из-под Сомнии? Как вывели людей? Каково там было?

Дьерд поставил бокал на столик и наполнил его до краев, после чего устремил взор на горящие в камине дрова. Улыбка не сошла с его лица, ни один мускул не дрогнул, однако все было ясно по глазам.

– В тот день Шандор поехал требовать у императора капитуляцию. Икосид, ясное дело, соглашаться не собирался. Мой дурак-братец нарушил все правила ведения войны: от отношения к пленным солдатам врага и гражданским, до переговоров. Колья на стенах Килоса были слишком ярким аргументом. Потому в тот день я остался в лагере, намереваясь обсудить дальнейшие действия с генералами. Мы стояли в шатре и обсуждали безумные штурмы Шандора, как вдруг послышался грохот. Сначала мы подумали, что это Икосид решил подстрелить кагана, но грохот не прекращался, начала трястись земля. Мы вышли из шатра, после чего в него тут же прилетел огромный арбалетный болт… Ну, мы сначала подумали так. Подразделения начали строиться в боевой порядок, а мы все никак не могли понять, кто это был. Со слов нашей разведки вся имперская армия была загнана в Сомнию, подкрепление от Теосидов я разбил лично, а республиканцы были заняты Килосом. С Востока мы никого не ждали.

Полководец отпил вина и взял кусочек сыра со столика, попутно посмотрев на Шнайдера и убедившись, что тому действительно интересно. Шпион был словно завороженный. Да, за свою долгую службу, начавшуюся с раннего отрочества, он многое видел. Жестокие заказные убийства, кровавые побоища, купленные судебные процессы, пытки, финальное испытание ордена, но такое… Такое он мог только представить. Даже больше, он надеялся, что такое ему придется только представлять. Он знал, как выбраться из любой переделки, связанной с людьми, ибо люди понятны и предсказуемы. Можно ли было так сказать про пятиметровых, одетых в доспехи чудовищ, питающихся человечиной?

– Вскоре мы увидели исполинов. Они стреляли из луков такого размера, какого у нас нет деревьев. Некоторые стрелы даже были подожжены. Первый вопрос, которым я себе задал, относился к караулу. Он у нас был достаточно многочисленный, потому я не мог понять, как так получилось, что нас застали врасплох пятиметровые, разрази меня Морте, закованные в броню и вооруженные твари! То, что мы их не услышали – это одно дело. Бивак, военный лагерь, место достаточно шумное, даже несмотря на уровень дисциплины, который в нем царит… Размышления мои прервали взрывы. Горящие стрелы исполинов вонзились в землю удивительно удачно, попав прямо в казематы с порохом. Началась паника, чудища разделились на две группы. Большая часть направилась в сторону города, на нас же выделили около пятнадцати особей.

– Выделили? – с неподдельным интересом переспросил Шнайдер. – Это было прям организованное нападение?

– Однозначно! – подтвердил Дьерд, легонько стукнув по столику. – Я, как человек, уже долгие годы отдающий приказы, сразу подмечаю такие вещи. Тут вы, думаю, меня понимаете. Только вот здесь и подмечать не пришлось – все было видно воочию. Великан, который был слегка крупнее прочих, огромным мечом указал на город, попутно что-то прорычав и небрежно махнув рукой в сторону нашего лагеря. Они давили нас, рвали, жрали, забрасывали нашими собственными лошадьми… Короче говоря, численность армии Шандора стремительно уменьшалась, а окружавшие меня генералы были слишком сильно ошеломлены, чтобы что-то предпринимать. Тогда я приказал кавалеристам вступить с чудищами в рукопашную, пока пехота должна была отступать в сторону имперского равелина, который мы сумели взять, не используя вырытую под ним минную галерею. Услышав внятные приказы, каганатцы сориентировались и принялись отступать. Я ехал в главных силах, периодически оборачиваясь, чтобы проверить арьергард… Пару раз прямо перед моим лицом с неба сваливались кавалеристы вместе со своими лошадьми… Люди, которых я отправил задержать чудовищ, уже были убиты и нас начали догонять. Не знаю, где великаны берут столько пищи, чтобы прокормиться, однако бегают они отвратительно быстро, хочу вам отметить…

– Наши крайние исследования, проводимые с телом убитого под Краносом великана, наводят на мысль, что много есть им вовсе необязательно! – вклинился Шнайдер, закусив вино кусочком сыра. – Тем не менее корабли, прибывающие к Лейласии, доставляют им какую-то провизию. Это мясо, однако чье… Мы пока не выяснили. Точно не великанье. Больше напоминает слонов, которые водятся у вас близ Истамо, однако даже для них… больно великоваты кусочки.

– Занятно… О чем бишь я? А, точно, равелин. Так вот, мы добрались до равелина. Можно сказать, что нам повезло, ибо контрмины, которые устанавливали для противодействия нашим галереям, еще были на месте. Тогда я отдал приказ разделиться на маленькие группы и отступать в направлении килосийского леса, попутно наказав подорвать галереи, когда исполины подойдут достаточно близко. Одним из ответственных за данное действо был Винс, которому вы, заходя, приставили пистоль к шее. Славный малый, сделал все как положено. Отступая, мы слышали, как грохотали галереи. Я даже видел, как одному из великанов оторвало ступню и она вместе с сапогом отлетела в стену Сомнии! На полпути к лесу, когда мы догнали Шандора со свитой, нас догнал и Винс. Единственный. С тех пор держу его при себе, толковый…

Дьерд осекся и посмотрел в окно. Начинало смеркаться.

– Ладно, перейдем к делу. Братец мой, как вы и сами знаете, недалекий. После потери Килоса, который, вообще-то, должен был стать нашей единственной целью на эту кампанию и бегства из-под Сомнии в Каганате стало очень неспокойно. Многие влиятельные рода, в том числе родственные мне, захотят сместить его. Если искатели Тени помогут мне организовать его мягкий уход, даю слово, что окажу ордену любую необходимую поддержку. В рамках приличия, разумеется.

Шнайдер, доселе крутивший в руке бокал с ниярским вином, поставит его на стол.

– Я предлагаю вам сотрудничать лично со мной, не с орденом, – заявил шпион, положив руку на навершие своей трости, – вы предоставите мне доступ в бывшую имперскую библиотеку, а я, уж не сомневайтесь, помогу вам отправить братца на отдых. В Шиму, например, на острова. Говорят, там весной очень красиво цветут древа жизни, да и море почище нашего.

– Библиотеку? – Дьерд недоуменно поднял брови. – Зачем? Насколько мне известно, ее содержимое было сожжено еще в столетнюю войну, да и мы давно обустроили ее на свой лад, она стала резиденцией и в данный момент принадлежит лично Шандору.

– Вы согласны?

Недолго думая, брат кагана поставил бокал на стол, встал со своего кресла и протянул шпиону руку.

ГЛАВА 2. АРИСТАРХ

Шимская эскадра причалила к Софии. Визит был незапланированным, потому республиканская армия сначала находилась в полном замешательстве и намеревалась дать бой прямо в городе, но, выяснив, что это не военное вторжение, а персональный визит Тэкеры Нисиды, правителя Шимского царства, все тут же улеглось.

– Знаете, первый консул, если бы следом за вами к нам на остров не явился корабль великанов, – пробормотал седой длинноволосый старик, поправляя корону, – я бы, скорее всего, приказал пленить вас и отправить республиканцам в качестве жеста доброй воли.

Порядком исхудавший Аристарх осматривал порт Софии. Крайний раз он посещал этот город в молодости, во времена, когда император Дмитрий еще не родился на свет. Многое из того, что он помнил, теперь выглядело иначе. Некогда белые улицы приобрели алый оттенок. Барельефы на мраморных фасадах были завешены полотнами с республиканскими лозунгами, высеченные лица имперских героев заменены на безымянных участников Софийского восстания, как бы подчеркивая, что героем может быть каждый республиканец.

– Значит мне повезло дважды! Во первых, появился весомый аргумент, позволивший добиться вашей аудиенции, а во вторых, я собственными глазами увидел эффективность вашего флота против кораблей великанов.

– Честно сказать, не понимаю вас, Аристарх Демидис! – порывисто, как и все островитяне, сказал Тэкера, когда они прошли мимо трактира «Пивная пристань». – Честно сказать, узнав, что Сомния разрушена, а империя пала, я ожидал, что вы попросите у меня убежище, даже сам намеревался предложить, однако…

– Благополучие икосийцев – мой приоритет! – вклинился первый консул, мысленно удивившись тому, как быстро республиканцы сумели расчистить улицы для царя Шимы. – Мой род поколениями служил икосийскому народу, хоть и не напрямую.

– Вот войдем сейчас в Думу и послушаем, что эти икосийцы, на благо которых ваша семья столько лет трудилась, думают о вас! – съязвил островитянин, кивнув в сторону одного из домов, из окон которого пристально наблюдали за шествием республиканцы. – Повторяйте эту мантру кому угодно, но только не мне. Я помогу вам не лишиться головы только потому, что вы вовремя открыли нам, затворникам, что в мире творится что-то неладное.

– Почему вы не можете даже предположить, что я думаю об икосийцах так, как вы думаете о гражданах своего царства?

Тэкера остановился у входа в здание Думы. Шимские гвардейцы, одетые в странные для материкового обывателя угловатые доспехи и снаряженные короткими обоюдоострыми мечами, шагали на месте. Нисида развернулся и посмотрел Аристарху в глаза. От этого взгляда бывшему первому консулу стало не по себе. Несмотря на то, что он несколько месяцев провел у островитян и достаточно много с ними общался, старик все еще их не понимал. Шимцы – странный народец. Мореплаватели, некогда жившие не только на своих островах, но и на южном побережье Каганата, были известны как гостеприимные затворники, но в то же время были крайне жестоки со всеми, кто не проявлял к ним должного уважения. Эта репутация была одной из причин, по которой республиканцы не стали атаковать внезапно прибывшую с островов эскадру. Софийцы понимали, что затопив три корабля сейчас, они могут навлечь на себя залпы сотен других. Во времена, когда на материке бушуют исполины, а в небе периодически мелькают крылатые ящеры, никто не хотел видеть еще и знаменитый шимский дождь из ядер.

– Вы не первое лицо ни в империи, ни в республике, потому как я думать о гражданах не сможете. Вы не знаете, насколько тяжела корона и как неудобен трон. Даже предположить не можете. Вы – лишь рукоятка штурвала, одна из многих. Когда корабль сбивается с курса – винят рулевого, а не вас. Вы – безликий. – Островитянин задумался, после чего отвернулся от консула и направился ко входу в Думу. – Цари же беззащитны. Да, у нас есть охрана, деньги и блага; мы могущественнее любого другого человека на тысячи километров вокруг. Однако что мы можем поделать, когда те, кем мы правим, становятся недовольны? Никто не говорит, что казначеи воруют, что глава Тайного приказа, в ходе своих личных интриг приказывает хватать на улицах непричастных, что штаб-офицеры продают имущество армии. В глазах народа всем этим беспределом верховодит царь. И все камни летят в него.

– Потому, видимо, вокруг Думы ни камушка.

– Конечно. Все снаряды уже давно распиханы по карманам и ждут, когда прозвенит знаменитый республиканский колокольчик.

Они посмеялись и вошли внутрь.

Аристарха бесило, что республиканцы предпочли просторным имперским залам обилие тесных комнат и узкие коридоры, их объединяющие. Даже несмотря на то, что Дума в полном составе находилась в заседаний, в коридорах все равно было не протолкнуться. Носящиеся из комнаты в комнату чиновники и их помощники, то и дело повторяющие «прошу прощения» и «пропустите, Теоса ради», успокаивались и прижимались к стенам только когда шимские гвардейцы замахивались на них пластинчатыми перчатками.

– Почти вся страна у них в руках, а отдельные здания под ведомства выделить не смогли! – негодовал первый консул, зажатый между царем Шимы и его гвардейцем. – Вот на кой черт?!

Тэкера усмехнулся, после чего они вошли в республиканский зал заседаний. Амфитеатр, как и всегда в республике, наполнял гвалт. Со всех сторон раздавались угрозы кровавой расправы, храп, смех… даже хрюканье!

Неподалеку от центра зала, на отдельной скамье, главнокомандующий Марон разговаривал с магистром искателей Тени. Аристарх сразу узнал их. Последний раз они виделись под стенами Краноса, во времена гражданской войны. Марон с тех пор набрал в весе, хоть и выглядел в остальном ненамного лучше самого консула, а вот Константин словно вовсе не изменился. Они, в свою очередь, тоже заметили Аристарха, что породило на лице одного недоумение, а у второго вызвало улыбку.

«Улыбайся-улыбайся, сектант. Я дал тебе ненадолго подержать Кранос в руках, и ты будешь долго вспоминать тот день, когда я вновь отберу его!» – подумал Демидис, пересекшись взглядом с магистром.

Вдруг зазвенел колокольчик. Тэкера и Аристарх одновременно посмотрели на маленького лысого мужичка, сидящего за столом в центре зала. Он изо всех сил тряс колокольчиком и стучал молотком по столу, призывая собравшихся к порядку. Выглядело это отвратительно. Нет, ничего мерзкого в этом на самом деле не было, однако для людей, которые провели всю жизнь в высоком обществе и с раннего детства учились править, это было похоже на насмешку. На издевательство.

– Так, уберите отсюда этого полудурка! – крикнул царь Шимы, ткнув пальцем в мужичка с колокольчиком.

– Господин Нисида, но я председатель…

– Какой я тебе господин, свинья ты кривозубая! – Шимские гвардейцы положили руки на рукояти своих клинков, когда председатель попытался сделать шаг в сторону Тэкеры и Аристарха. – Пшел прочь!

Председатель хотел было что-то возразить, но быстро подошедший Марон Зеврас предостерег его и предложил тихо посидеть на дальней лавке амфитеатра. Расстроенный председатель не стал спорить и, с поникшим видом, опустив глаза в пол, пошел в конец зала заседаний. Тогда первый консул заметил, что в амфитеатре повисла гробовая тишина. Он огляделся и понял, что взгляды всех собравшихся чиновников сосредоточены на Нисиде. Кто-то был испуган его тоном, кто-то разозлен. На задней скамье республиканцы приняли грустного председателя, хлопнув его по плечу и спросив что-то вроде «Шо ты, лысый…».

– Рады видеть вас в добром здравии, Ваше Высочество, – обратился к царю Шимы Марон, осознав, что со стороны республики никто больше не умел говорить со знатью, не считая магистра Константина, которому это, судя по его довольному лицу, было не особо интересно. – Какими судьбами пожаловали в республику?

– Хоть кто-то здесь похож на человека! – Тэкера крепко пожал Марону руку. – Я прибыл сюда по просьбе некогда первого консула Икосийской империи. Аристарх Демидис, владыка Краноса, честное слово, извел меня. Он направился ко мне просить помощи еще когда Сомнии только угрожала осада Шандора. Выплыв из порта Фароса он практически сразу встретился с кораблем великанов, которые увязались за ним и гнались вплоть до моих островов! Удивительным образом корабль этого икосийца сумел на протяжении всего плавания не попасть ни под одну из исполинских стрел, а они, хочу вам сказать, неплохо топили мои корабли! Ну, сами представьте, вам в корабль внезапно прилетает еще одна мачта… один фрегат буквально пригвоздило к скалам! Тем не менее, моим людям удалось их потопить. И после такого путешествия этот старик попадает ко мне во дворец, получает отличный прием и, вскоре, новости о крахе своей страны! Что он, по вашему мнению, делает? Заявляет мне, что нужно срочно отправить свой флот на помощь республиканцам в море Проклятых!

Зал завороженно слушал царя островитян. Они переводили взгляд то на него, то на Марона, то на Аристарха. Даже председатель уже не выглядел таким расстроенным. Один только Константин, улыбаясь, смотрел на Аристарха. Как змея на кролика.

– Потому, господин Марон, я обращаюсь к вам, как к самому разумному, – островитянин подмигнул первому консулу, – прошу для Аристарха Демидиса награды! Ни один человек, находящийся в здравом уме, не решится плыть на материк, где бушует армия великанов, в страну, которая обещала расстрелять его в подвале его же резиденции. Тем не менее, «Икосийцы – мой приоритет» и все такое. Потому единственным гласным условием, которое я буду обсуждать с вами в присутствии этой оравы дураков, будет требование вернуть город Кранос его законному владельцу.

– Мы давно переросли времена, когда городом мог единолично владеть один человек, Ваше Высочество, – вклинился магистр Константин, встав со своей лавки.

– Да мне плевать, что вы там переросли! – гаркнул Тэкера, гневно посмотрев на магистра. – Сделайте его наместником, вечным бургомистром, без разницы! Это достойный человек; подобных среди вашего сброда за все время, проведенное в Софии, я не заметил. Не будет Краноса у Демидиса – не будет даже обсуждения моего флота. Хотите биться в одиночестве? У меня на островах великанов нет, а в море их удержу, уж будьте уверены!

– Значит господин Демидис получит свой город назад под республиканским флагом. Там как раз в данный момент управляют его люди, да и мы уже организовали помощь с восстановлением обороноспособности после нападения великана, – сказал Марон Зеврас, явно довольный тем, что Шима окажет республике помощь на море.

– Но погодите, господин главнокомандующий, – вклинился Константин, положив генералу руку на плечо и посмотрев тому в глаза, – вы не можете решать в одиночку. Мы же Софийская республика. Мы должны голосовать, так положено.

Аристарх почувствовал напряжение. Магистр искателей Тени перечил главнокомандующему республиканскими армиями? На поверхность начала выплывать странная иерархическая лестница, возведенная в республике. Демидис пообещал себе в этом разобраться.

– Что здесь обсуждать? Нам предлагают помощь первого флота мира, и первым условием, без которого мы не сможем договориться, является Кранос для Демидиса.

– Генерал Марон, – произнес Константин Софийский таким тоном, словно хотел либо отойти с Зеврасом в другую комнату, либо прямо сейчас прострелить ему голову, – мы не можем отдать Кранос человеку, который до последнего был верен империи. Если вы считаете подобное действие допустимым, мы должны голосовать. Таков республиканский закон. Народовластие, помните?

Зеврас поморщился. Константину явно не нравилась подобная сделка и было очевидно, что дело далеко не в его республиканских принципах.

«Ты не нашел», – подумал первый консул и улыбнулся.

– Хорошо, – сдался Марон, – товарищи присутствующие! Если вы за то, чтобы вернуть Аристарху Демидису дом, в котором он родился, вырос и которым долгое время успешно управлял, который умеет оборонять – уж поверьте моему горькому опыту – и получить за это потенциального союзника на море в виде царства Шима, – поднимите правую руку. Всех, кто против или воздерживается, попрошу сидеть как сидели.

В амфитеатре, к удивлению Аристарха, поднялся лес рук. В голове консула промелькнула мимолетная мысль, что присутствующие в этом зале люди вовсе не полные дураки, как он считал изначально. Возможно им просто не хватало образования и культуры. Демидис уже заметил, что государственное устройство Софийской республики больно странное. Добавила странности одна неловкая деталь, которую он, несмотря на возраст, сумел заметить. Богато одетая женщина, сидевшая во втором ряду, подняла руку только после того, как ей кивнул Константин. Следом руки поднялись и в прочих местах, где изначально были воздержавшиеся.

– Замечательно! Можно сказать единогласно! – удовлетворенно подытожил Тэкера, после чего достал из кармана часы и взглянул на время. – Теперь попрошу вас, господин Зеврас, распустить этот сброд и провести со мной разговор в более тихой, комфортной и профессиональной обстановке. С настоящими дипломатами. И шимским чаем!

Тут же прозвучали громогласные приказы генерала. Чиновники начали расходиться. Марон вместе с Тэкерой и его гвардейцами удалились в переговорную. Председатель прощался с присутствующими и вслух оглашал дату следующего планового заседания. Судя по виду, он был несколько расстроен тем, что его не слушали так же, как слушают Марона. В какой-то момент Аристарх даже поймал себя на мысли, что ему будет неловко, если после сегодняшней сцены его лишат этой должности.

– Поздравляю вас с возвращением, первый консул! – сказал стоявший все это время рядом Константин. – Приятно, что к нам присоединился еще один грамотный человек.

– Мне казалось, что вы были против.

– Что? – магистр, усмехнувшись, махнул рукой. – Конечно нет! Я просто хотел, чтобы законы страны, в которой мой орден не пытаются безо всякой причины вырезать под корень, соблюдались. Главнокомандующий Марон иногда забывается, а я просто оказываюсь рядом, чтобы напомнить ему, кто мы, где и для чего.

«То, что ты знаешь где ты и для чего – я не сомневаюсь; вот знает ли ответы на эти вопросы Марон – большая загадка», – подумал первый консул, улыбнувшись в ответ.

ГЛАВА 3. ДМИТРИЙ

Зима в царстве Теосидов была суровее, чем Дмитрий мог себе представить. Дорогу замело; колеса увязали в каждом попадавшемся на пути сугробе. Пони, тянувший повозку, порядком устал и замерз, чего нельзя было сказать о Нори. Атаман-северянин чувствовал себя отлично, ведя повозку. Он напевал похабные песни, стуча ногой в такт, курил и умудрялся без дрожи в голосе расспрашивать Икосида о его прошлой жизни. Бывший император, конечно, отвечал не на все вопросы, однако все же старался быть вовлеченным в эти разговоры, чтобы отвлечься от шепота, который стал преследовать его с тех пор, как они с Нори нашли в руинах семинарии Трех Светил меч Немезиды. Голоса. Голоса не давали ему покоя ни днем, ни ночью, снова и снова напоминая о падении империи, смерти дочери и о том, что он путешествует со своим бывшим пленителем. Смерть дочери… Аврора с определенной периодичностью являлась императору во снах. Иногда это были кошмары, повторявшие падение Сомнии; иногда – прогулки в императорском саду, а иногда – ничего. Абсолютная тьма, в которой раздавался ее тихий шепот «Береги кольцо». Каждый раз, когда подобный сон обрывался, Икосид проверял, не потерял ли он перстень, подаренный дочерью. Последнее напоминание о ней – самая ценная вещь на свете, что была сравнима с мечом бога смерти по важности.

– О! – воскликнул атаман, прервав размышления Дмитрия и заставив того выглянуть из крытой повозки. – Мы почти въехали во Флод. Славная деревушка, там есть приличный трактир, где сможем заночевать. Раньше он назывался «Снежный великан», но, думаю, в связи с последними событиями название поменяли…

– Давай скорее, я тут скоро обледенею, – выдавил из себя Икосид, пытаясь не дрожать, – а то из-за этого снега вся одежда уже насквозь мокрая!

– Терпи, император! – усмехнулся Скальд. – Это далеко не самая холодная зима.

Через пару минут они въехали в деревушку. Рубленые избы казались низкими, будучи занесенными снегом по самые окна. Из труб валил густой белый дым, пеленой расстилаясь над деревней.

В безымянном трактире было достаточно людно. Помимо местных крестьян в нем обосновались имперские беженцы, дезертиры, а также теосидские солдаты. Дмитрий с Нори заняли стол в конце трактира и сняли верхнюю одежду, повесив ее на спинки стульев, чтобы она немного подсохла. Меч Немезиды Дмитрий оставил при себе – уж больно страшно было отпускать артефакт, который они нашли на краю света, в отражении драгоценного камня.

Вскоре к ним подошел целовальник:

– Утречка, люди добрые! Как дорога? Откуда будете? – спросил полноватый мужичок с внушительных размеров бородой.

– Путешествуем, приехали с Норте, – начал Скальд, пальцем указав на две кружки пива, которые целовальник держал в руках. – Хотим заглянуть в храм Трех Светил в Килосе.

– Нехорошее вы время выбрали для паломничества, друзья мои, – мрачно сказал мужичок, поставив кружки с пивом на стол. – Нынче на дорогах лучше не появляться.

– Чего так? – спросил наклонившийся поближе Дмитрий и отхлебнув пива.

– Недели полторы назад со стороны Сомнии к нам ломанулись великаны, – полушепотом сказал целовальник, садясь на свободный стул. – Причем до этого к нам ломились толпы икосийцев, и все было тихо. Да и Килос-то поближе для них будет, но нет – пошли на север…

– Полторы недели? – Дмитрий и Нори переглянулись. Примерно тогда они были семинарии, где и нашли меч. – А что они делают?

– Ясное дело что! Вытоптали несколько деревень, пожрали люду… Но к городам не подходят пока, ходят по правому берегу Мегалы.

– Принеси-ка нам похлебки, добрый человек, да комнату с двумя кроватями подготовь. Только ту, где потеплее, чтобы вещи просушить, – сказал Нори, положив на стол несколько серебряных монет.

Целовальник тут же схватил деньги, слегка наклонившись, после чего удалился в другую сторону трактира.

– Совпадение? Или они чувствуют меч? – серьезно спросил Скальд, бросив взгляд на артефакт.

– Не знаю… Все может быть. Что мешает чудищам из легенд чувствовать возвращение волшебного меча, созданного богом с целью убить отца и источник силы этих самых чудищ?

– М-да, – усмехнулся Нори, сделав пару глотков пива, – звучит как бред. Когда я в детстве говорил, что хочу жить как в сказке, имел в виду сказку о князе Вегге, что пьяным упал у подножия горы Теос и, шлемом расколов скалу, нашел в ней золотой рудник, тут же велев основать на этом месте город, а не вот это все…

Вдруг из-за соседнего стола вскочил пьяный икосиец, одетый в изодранную имперскую форму. Он поднял кружку пива над головой товарищей и на весь трактир закричал:

– Выпьем, мужики, за Амона! Подлюка эдакая, если бы тогда не предложил нам бросить Аарона, после битвы под Килосом, так и полегли бы все в Сомнии!

Дезертиры засмеялись, стукнулись кружками, после чего осушили их и начали хлопать своего товарища по спине. Мужик смущенно отнекивался, но отхлебнув еще пару глотков пива заявил, что теперь они обязаны скинуться ему деньгами, чтобы местная бабка заговорила ему болящие зубы.

Дмитрий кипел от гнева, видя, как люди, предавшие его, веселятся и хвалят того, кто предложил бросить страну и людей на растерзание сначала кагану, а потом и вовсе великанам. Он положил руку на рукоять меча Немезиды и вынул клинок из ножен на пару сантиметров, после чего его голову заполонил шепот:

– Как можешь ты смотреть на этих мерзких нелюдей, что бросили твою страну, всех икосийских женщин и детей, что бросили твою дочь на растерзание великанам? Убей их. Подчини. Убей. УБЕЙ!

Бесшумно подошедший целовальник поставил миски с похлебкой на стол, положив рядом большой кусок ржаного хлеба. Он заметил, что Нори напряженно держит руку на рукояти пистоля и смотрит на Дмитрия.

– Кушать подано, гости дорогие! – Басистый голос бородатого целовальника заставил Дмитрия отвлечься и вернуть клинок в ножны. Нори выдохнул и приступил к еде. – Ваша комната на втором этаже, дальняя, чтобы потише было. И по поводу путешествия вашего… Обождали бы вы в Вегге, тут недалеко, да и храмов красивых тоже тьма-тьмущая. Есть один прямо у подножия Теоса, с видом на Великое море Запада. Такого ни то что в Килосе, нигде не увидишь!

Дмитрий с Нори поблагодарили целовальника за совет и принялись есть. К удивлению императора, похлебка из квашеной капусты, сушеных грибов, гречки и брусники оказалась действительно вкусной.

Отобедав и порядком напившись, товарищи взяли свои вещи и поднялись на второй этаж. Дмитрий не знал, сколько конкретно денег Нори отдал за эту комнату, но она оказалась очень просторной, занимала чуть ли не половину всего второго этажа! Найдя в ней бадью с горячей водой, мужики обмылись, развесили вещи сушиться и улеглись в кровати.

– Так что будем делать? – спросил Икосид, так и не снявший с пояса ножен, из-за чего ему приходилось лежать на спине. – Ежели великаны действительно бродят по дорогам, наш бравый пони нам погоды не сделает. Да и повозка эта может застрять в первом попавшемся сугробе…

Нори курил трубку, глядя в потолок. Скальд и сам не знал, что им делать. Да, он был обязан императору жизнью, однако не намеревался путешествовать с ним под ногами у пятиметровых чудищ, пока у самого Дмитрия под рукой было оружие бога, кое, по мнению атамана, доселе не дало им ничего. Более того, забрало у Нори сон, заставив вечно просыпаться и проверять, не решил ли император его внезапно прирезать после «речей» Немезиды, кои сам Скальд никогда не слышал. Дмитрий даже предлагал ему подержать меч, будучи связанным, дабы Нори убедился в правдивости его слов, но в случае чего не прирезал его самого, однако Скальд каждый раз отказывался. Было в это мече что-то, что не давало ему покоя. Его мама при жизни часто говорила: «Люди – не боги, хотя в чем-то мы и похожи». Он был полностью с этим согласен. Потому и меча не касался.

– Можем доехать до Вегга и продать там и пони, и повозку, – наконец прервал тишину Нори. – После сядем на торговый караван какого-нибудь каганатца, в крайнем случае контрабандиста. Многие из них ходят через священный лес за горой Морте, хотя это и запрещено. В сам лес нам не обязательно, больно большой крюк придется делать. Доберемся поближе к горе и там по каемке, по аулам, доберемся до Килоса. Если великаны действительно пошли на север и разоряют деревни у Мегалы, лучше их обогнуть. И меч свой из ножен лучше не доставай! Если этот, с твоих слов, говорящий кусок божественной стали действительно привлекает исполинов, я бы хотел, чтобы он молчал.

Дмитрий согласился. Пока они не знали, как использовать меч, вынимать его из ножен не было смысла.

– По поводу самого меча же… Раз уж великаны не стремятся уничтожить все людские поселения разом, а бродят по полям малыми отрядами, в поисках невесть чего, думаю, добравшись до Килоса, там немного передохнем, а после двинемся в Софос. Иногда туда пускают паломников. Вербуют, конечно, насколько мне известно, но нам это только на руку. Проберемся в библиотеку искателей Тени, расспросим сектантов про меч, может узнаем чего полезного. Может даже найдем союзников. Выйдешь из тени. Император Дмитрий жив и явился с артефактов богов, чтобы покарать адских отродьев! Там пару сокрушительных ударов волшебным мечом – и вот тебе целая империя, люди кланяются, ты – святой спаситель, а я – твой верный подручный! А? Как тебе?

Дмитрий усмехнулся.

ГЛАВА 4. АНТОН

Баронет бродил по темнице Тифона, рассматривая фрески. Боги, изображенные на них, бились с кем-то могущественным, бились отчаянно. От их ударов тряслась земля, небо светилось ярче солнца от количества молний. Теос и Икос сумели повалить противника на землю, после чего Морте вонзил ему в грудь меч. Земля раскололась и появившийся в ней проем тут же начал заполняться водой… или, возможно, кровью поверженного существа? Тело противника богов рассыпалось и развеивалось ветром. Когда у него остался только торс, голоса и рука, неизвестный со всей силы ударил по земле. Поднялся высокий столб пыли, тут же подхваченный ветром и превратившийся в смерч, неподвижно стоящий на месте. Когда неизвестный рассыпался вовсе, из смерча вышел великан, жутко напоминавший Антону Тифона. Он вступил в схватку с богами. Боги наносили ему десятки, сотни ран, но там, где падала хоть капля крови великана, из земли вылезал новый, чуть меньший. Не сумев убить великана, боги в очередной раз ранили его. Морте отправился уничтожать чудищ, порожденных первым великаном. Икос поднял из земли монолитные глыбы и одним махом превратил их в крепость, заковав исполина в подземелье. Теос поднялся высоко над землей и, открыв свою книгу, сотворил какое-то заклинание. После боги ушли, а закованный цепями великан продолжал медленно истекать кровью.

– Пойдем скорее, хватит рассматривать эти каракули! – окликнул Фаросского Нестор, уже стоявший у ступеней подземной темницы. – Нужно выбираться, пока эта тварь не вернулась! Бежать с этой проклятой земли, вернемся к кораблям! Если повезет, за эти несколько часов он наигрался и убрел куда-то вглубь земли Древних.

– Ты не понимаешь, – Антон растерянно обернулся, – мы освободили… Это гибель рода человеческого…

Старик подбежал к баронету и ударил его ладонью по лицу, после чего схватил за плечи и встряхнул.

– Если мы сейчас отсюда не уйдем и этот Тифон решит вернуться, – Нестор Гривас кивнул в сторону лужицы, оставшейся от искателей Тени, раздавленных великанов, – повезет, если кончим как они. Теперь пошли. Бегом!

Они бросились к лестнице, но ступени были слишком высокими – приходилось подсаживать друг друга, чтобы забраться. Оказавшись на поверхности, товарищи обнаружили следы бойни. Искатели Тени, оставшиеся снаружи, были разметаны по руинам Архайи, словно детские игрушки. Всюду были лужи крови. Стиснув зубы и подавив рвотный позыв, Нестор огляделся.

– Святой Икос… – Следы великана, оставленные на сером песке, уходили в сторону, где причалили их корабли. – Нужно спешить! Скорее!

Дыхание Антона то и дело сбивалось, сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди. Он не осознавал, что происходит. Он – сын барона Фароса, бывший юнкер и солдат, пробежки ему не в новинку… Но бойня в подземелье Архайи… Она стояла перед глазами. Почему сектанты не послушали его? Неужели были настолько ослеплены своей верой в магистра, что без малейших сомнений высвободили говорящего на человеческом языке исполина. Неужели не боялись смерти?

На побережье стоял непроглядный туман. Великана было не видать, а из звуков был только шум бьющихся о берег волн моря Проклятых. Баронет еле поспевал за своим кастеляном, бежавшим без передышек. Когда солнце начало светить им в спину, товарищи перешли на шаг, чтобы передохнуть. Антон согнулся пополам и закашлялся.

– А я еще пока ты жил в Фаросе говорил, чтобы ты бросал курить! – Тяжело дыша сказал старик. – Плетешься хуже нашей престарелой клячи.

– Да я… В училище последний раз… – Баронет снова закашлялся. – Сердце выпрыгнет сейчас…

Нестор снял с пояса флягу и протянул ее Антону.

– Попей немного, нужно идти дальше. До кораблей еще полдня пути, а следы этой твари как назло никуда не свернули.

Дорога была долгой. Баронета мутило и болтало из стороны в сторону, руки тряслись, ноги подкашивались, в глазах рябило. Голова кипела. Если Константин знал, что в Архайе находится Тифон, а не меч, то зачем отправил их туда? Зачем отправил на дело идиотов, которые решили взорвать цепи, сдерживавшие исполина? Вопросы вихрем кружились у него в голове, не давая сосредоточиться на дороге. Старый кастелян же наоборот двигался очень бодро, даже несмотря на то, что ему знатно прилетело по голове рукоятью мушкета.

Вдруг они остановились. Нестор начал растерянно оглядываться, после чего пошел к берегу.

– Что случилось? – спросил Антон, видя недоумение товарища. – Почему остановились?

Нестор разразился проклятиями и пнул шедшую навстречу волну. Антон подошел поближе и сквозь туман увидел обломки кораблей.

– Потому что мы на месте… – разочарованно произнес старик, после чего начал снимать с себя одежду. – Нужно собрать припасы, пока все не унесло в море.

– Зачем? – безнадежно спросил Антон, глядя на плавающие обломки.

– Поищи что-то, что можно разжечь, нам нельзя замерзать, – кастелян сделал вид, словно не услышал вопроса и, войдя в ледяную воду, поплыл к обломкам.

К вечеру они развели костер. Только тогда Антон понял, как сильно замерз за время этой пробежки. На побережье Архайи не лежал снег, но ледяной морской ветер продувал беспощадно. Нестор сумел спасти несколько целых бочонков с соленьями, крупами и вяленым мясом, что заставило товарищей невольно улыбнуться.

Пока они ели, Антон размышлял об их положении. Да, у них есть еда, с которой, при желании, они могли бы протянуть пару месяцев, если будут соблюдать строгую диету, но в чем смысл? Ждать, пока явятся великаны, василиски или кто похуже? Жить на берегу в надежде, что Константин, не дождавшись вестей от Антона, пришлет еще корабли?

Доев свой кусок мяса, Антон встал с обломка доски и пошел поближе к морю, оставив Нестора сидеть у костра в одиночестве. Он не знал, что задумал магистр искателей Тени, даже предположить не мог. Мотивы этого человека были ему совершенно непонятны. Увиденный у Краноса великан не вызвал у него ужаса, наоборот, баронет видел в глазах магистра азарт в тот день. Он организовал убийство родителей Антона, его ссылку, отправил его в эту проклятую землю Древних – но ради чего? Фаросский не знал. Он был уверен только в одном – поквитаться уже не удастся.

Он взглянул на успокоившееся море Проклятых. Водная гладь была неподвижна, словно застывшее зеркало. Баронет вытащил из-за пояса пистоль, поднятый в подземелье Архайи и зарядил его. Руки тряслись. То ли от холода, то ли от страха. Успокоившись, он приставил ствол к виску, после чего его тут же выхватил Нестор, бесшумно подошедший сзади. Антон обернулся и получил уверенный удар в челюсть, после чего упал на песок.

– Сдурел что ли? Сливка общества, Икос тебя подери! – Кастелян разрядил пистоль и сунул его себе за пояс. – Совсем из ума выжил?

– А что нам делать?! – Заорал в ответ баронет, поднимаясь на ноги. – Мы на краю света, без возможности вернуться назад! Что нам делать, Нестор? Сколотить из этих обломков лодку и потонуть в километре от берега?

– Хватит ныть! – плюясь слюной прокричал старик. – Пойдем по следам великана. Они возят себе провизию, помнишь? Значит у них есть деревья, живность, города, порты и корабли. Попытаемся нагнать его, доберемся до поселения и проберемся на корабль. Если будем осторожны, то не попадемся. Мы для них будем не больше крыс, спрятаться на корабле сумеем.

– Это безумие!

– Это единственное, что мы можем сделать! Сделать, а не пустить себе пулю в висок. Мы должны попытаться. Должны предупредить людей! Магистру твоему треклятому, Морте бы его побрал, башку снести! Не себе – ему!

Вновь повисла тишина. Антон кивнул и они вернулись к костру. Нестор достал из кармана кисет с табаком и трубку.

– Ты же не куришь!

Нестор поднял взгляд на баронета, как бы спрашивая «Ты серьезно?», после чего набил трубку и закурил.

– Может орден прислуживает великанам? – задумчиво спросил кастелян, выпустив клубок дыма. – Хотя какой смысл? Им вроде никакого добра за это не достается… Треклятые сектанты…

Антон достал из полевой сумки сборник мифов своего отца, полученный от Константина. Яннис Фаросский никогда не уделял сыну должного внимания, но сейчас это было неважно. Баронет не знал, откуда отец узнал, что Тифон находится в Архайе. Он хотел выяснить, что еще знал Яннис. Что скрыто в этом сборнике мифов? Он перелистывал страницы, вглядываясь в пометки, но всюду находил на полях лишь нарисованные созвездия. Где-то их было больше, где-то меньше, а некоторые страницы были испещрены ими полностью. Местами они повторялись… Повторялись!

– Нестор! – Антон вскочил со своего места и протянул книгу кастеляну. – Смотри! Они повторяются!

Гривас непонимающе посмотрел на него, после чего вынул изо рта трубку и протянул баронету, попросив присесть. Антон не отказался.

– Сначала я думал, что это созвездия… Ну, вообще, это они и есть, но это не просто созвездия! Это шифровка! – Пока тот с интересом вглядывался в рисунки Янниса, баронет затягивался трубкой, чувствуя проблеск надежды. – Пока, конечно, непонятно, что они значат, но, думаю, что-то важное.

– Нужно будет изучить ее в дороге, – констатировал Нестор, – видимо твой отец знал что-то, что Константин пытался всячески скрыть. В том числе и о Тифоне.

Подбросив сухих тряпок и досок в костер, кастелян вернул Антону книгу и велел ложиться спать. Утром нужно было собираться в дорогу – им предстояло идти вглубь неизведанных земель, куда еще не ступала нога человека.

Баронет взял оставшиеся тряпки и постелил их на обломки. Он лег, размышляя о том, что неплохо было бы нарисовать карту местности на пустых страницах.

ГЛАВА 5. ШНАЙДЕР

За окном крупными хлопьями валил снег, а дети рыли в сугробах туннели. Среди них был и тот тощий бедняк, что гнался за каретой. Шнайдер бросил в окно мешочек с серебром, которые тут же затерялись в снегу. Оборванец тут же побежал их искать. Разгреб снег и нащупал мешочек со свертком, на котором был изображен знак, известный каждому уличному курьеру Фолио, после чего поднял голову и посмотрел на Шнайдера. Шпион усмехнулся и слегка приподнял бровь, после чего мальчик кивнул и убежал за дом. Искатель Тени отстранился от окна и подошел к столу, на котором лежало письмо с печатью магистра. Мысли о том, дойдет ли его послание до адресата тут же улетучились. Шнайдер вскрыл конверт. Константин сообщал о том, что скоро в Фолио прибудут еще искатели Тени и что его подопечному необходимо поторопиться с получением доступа в имперскую библиотеку, ибо в Каганате, по его информации, назревает мятеж, который может сильно осложнить задачу. Еще он попросил Шнайдера не самовольничать и избегать связей с заговорщиками.

«Все-то ты знаешь…» – Шпион скомкал бумагу и бросил ее в открытый фонарь, чтобы избавиться от бумажных следов.

Мысли о том, что Константин так быстро получает сведения от прочих членов ордена, напрягали Шнайдера. Каждый день, проведенный в качестве его подручного, казался пыткой. Ночные кошмары с лицами своих товарищей, с которыми он жил в одной келье, когда только попал в орден, не давали ему покоя. В них он раз за разом чувствовал липкую кровь на руках. Ни свою. Ни вражескую. Товарищей. Финальное испытание, придуманное магистром, было слишком жестоким. Жизнь, которую Шнайдер получил, выполнив финальное испытание искателей Тени, не стоило столько, сколько ему пришлось заплатить.

Выдохнув, шпион вышел из своей комнаты в коридор и направился в кабинет посла, на собрание. Войдя внутрь, он обнаружил посла Луку в компании прочих членов делегации и понял, что припозднился. Он быстро извинился и сел на свободное место.

– Наконец-то, теперь все в сборе, – Лука пробежался глазами по присутствующим. Он не удержался от того, чтобы не выразить свое недовольство опозданием Шнайдера, но и ничего более острого сказать не решился. Шпион хотел усмехнуться. – Вчерашняя беседа с молодым каганом оказалась менее продуктивной, чем мы ожидали. Нужно отчитаться перед Коллегией иностранных дел и обсудить дальнейшую стратегию. Договороспособность кагана находится под большим сомнением и, к сожалению, небезосновательно.

Вчерашняя беседа с Шандором и впрямь оказалась не самой гладкой. Каган отказался объединять силы с республикой, дабы противостоять великанам, попутно напомнив делегатам, что когда его войско стояло под Сомнией, республиканцы, без объявления войны, вырезали оставленный им в Килосе гарнизон и отняли город. Тем не менее, после разгрома под имперской столицей он стал чуть сдержаннее, потому, вопреки ожиданиям, никто из делегатов не лишился головы и не загремел на дыбу.

– Власть кагана после военной кампании находится в достаточно шатком положении, господин посол, – начал один из делегатов, наливая себе воды из графина, – потому считаю, что необходимо сначала наладить контакт с прочими знатными родами. Мальчик боится – это играет нам на руку. Если знать Каганата выступит за союз с республикой, ему не останется ничего, кроме как согласиться.

– Вы недооцениваете кагана, – холодно заметил Шнайдер, – Этот, как вы выразились, мальчик, поднимал головы на пики. Он помешан на великих походах своих предков и показательных казнях. Как думаете, что он сделает, если выяснится, что мы пытаемся на него надавить? Казни и пытки. Я вот не хотел бы возвращаться в Софию разными повозками.

– В одиночку мальчик ничего не решит. Каганат – не централизован. Сейчас власть в его руках, но любая острая выходка тут же…

– Тут же заставит его начать гражданскую войну! – перебил делегата шпион. – Если бы республике было это нужно, этим бы давно занялся Тайный приказ, не вы! Сейчас нам необходим сильный Каганат.

– Вынужден согласиться с Шнайдером, – сказал Лука, наблюдавший за перепалкой, – пытаться давить на кагана через его окружение слишком опасно. Тем не менее, бездействие тоже не имеет смысла. Направим запрос в Думу. Несмотря на тяжелое положение, вероятно, Софийской республике придется изрядно потратиться, чтобы заполучить доверие кагана.

Шпион удовлетворенно кивнул. После пришедшего от Константина письма он в очередной раз убедился, что находится на его поручении не в одиночку, хоть и не знает, через кого магистр наблюдает за ним. Эта перепалка дала возможность показать, что он следует приказу магистра и не вмешивается в заговор против Шандора. Пытаться выяснить, кто конкретно курирует его, было бессмысленно – это вызвало бы лишь подозрения. Тем не менее, попытаться стоило. Он решил действовать осторожнее. Находясь на другом конце света, Шнайдер все еще находился под присмотром Константина. Это бесило.

Когда собрание кончилось, шпион направился в свою комнату. Там он накинул на себя длинный черный плащ с пелериной, взял трость и направился на улицу, прогуляться.

Шнайдер вышел из посольства и, пройдя мимо неработающего фонтана, направился в сторону храма Трех Светил. Идти было неудобно, в переулках снегу лежало почти по колено. Сам снег был почти черным от угольной пыли. Как и в тот день, когда Константин нашел его. Выйдя на главную улицу, шпиона чуть не сбил какой-то теосидец на санях, чьи полозья трещали, волочась по очищенной от снега брусчатке. Наконец оказавшись у подножия храма, Шнайдер увидел мальчика, которому пару часов назад бросил мешочек серебра, после чего развернулся. Раз поручение дошло до адресатов, молитва была бы насмешкой.

ГЛАВА 6. АРИСТАРХ

В Софии Аристарху удалось выкупить у одного теосидца хороший возок, потому дорога до Краноса оказалась быстрой и комфортной. Старику было больно вновь наблюдать, как его родной город вновь готовился к обороне. Поврежденные великаном городские стены еще не до конца залатали, в полях вокруг города республиканские солдаты рыли волчьи ямы гигантских размеров. Въехав в сам город, Демидис услышал радостные возгласы и заулыбался от смущения.

– Смотрите! Это же первый консул! – воскликнула какая-то горожанка, узнав Аристарха.

– Герцог Аристарх вернулся! – закричал какой-то мальчик, тут же получив затрещину от стоявшего рядом республиканского солдата.

– Какой он тебе герцог? Мы в республике! Это теперь бургомистр называется, понял?

Вокруг саней быстро собралась толпа, еле сдерживаемая конвоем, который Демидису выделили для сопровождения. В городе его любили не просто так. Во времена гражданской войны Кранос даже во будучи под осадой активно снабжался провизией, а после нее долгое время консул бился за снижение податей и активно помогал горожанам. Многие разрушенные во время осады дома были восстановлены за счет самого герцога, а крестьянам, потерявшим урожай, разрешалось отсрочить выплаты податей.

Добравшись до своей резиденции, первый консул вылез из саней и направился домой. Там же, у входа, он встретил полковника Ифита.

– Рад видеть вас в добром здравии, бургомистр.

– Как я понимаю, мою резиденцию превратили в здание правительства? – спросил Аристарх, видя, как солдаты выносят ящики с бумагами из здания.

– Пока магистр Константин присутствовал в городе такие попытки наблюдались, но когда республиканская армия покинула город, я приказал перевести всех в здание малого совета. Все равно республиканцы любят тесноту! – сказал Ифит с усмешкой, после чего заметил, как Аристарх смотрит на расколотую статую. – Предотвратить все беспорядки, конечно, не удалось, но распоряжения по восстановлению памятников я уже дал.

– Ладно, пойдем внутрь, чего на морозе стоять. – сказал старик, после чего они вошли в дом.

Пройдя мимо главного зала, они направились в рабочий кабинет Демидиса. Там все было на своих местах. Шкафы с книжными полками, ковры, стол. Аристарх выдохнул, после чего снял плащ и уселся в свое кресло.

– Я ожидал худшего. Ты хорошо справился.

Ифит подвинул свободный стул поближе к столу Демидиса и сел.

– Признаться, когда я получил от вас письмо с приказом сдать город республиканцам, сначала подумал, что это какая-то уловка.

– На деле это была авантюра, причем отчаянная. Республиканцы не имели сил, чтобы и удерживать Килос, и пытаться взять Кранос, однако после увиденного… Если бы я только мог сообщить о великанах, когда был на корабле…

– Я бы все равно не поверил, – Ифит неловко улыбнулся, – сами бы поверили, если бы вам пришло письмо от императора с просьбой сдать город врагу, ибо скоро грянет полчище исполинов?

Аристарх усмехнулся. В такое и вправду невозможно было поверить.

– Как организована оборона города? Я видел волчьи ямы за равелинами.

– Помимо этого мы расширили минные галереи и продолжаем укреплять стены, – с гордостью сказал Ифит, – в случае наступления великанов мы сумеем дезориентировать их первыми взрывами и загнать на поля с волчьими ямами. Это удобно, ибо волчьи ямы расположены как раз на линии огня городских орудий, к тому же, минные галереи подходят и к самим ямам. Как стало известно от сомнийских беженцев, каганатцы сумели взрывом оторвать какому-то великану ступню. Активно расширяем ров и планируем выкопать еще один, когда возведем новые укрепления.

– Хорошо… – Аристарх осматривал свой кабинет. Ножки стола были ровно в тех уголках плиток, что и должны, а вот книги в шкафу были расставлены строго в алфавитном порядке. Это наводило на мысль, что Константин все-таки рылся в его кабинете. – Что по поводу искателей Тени? Они наверняка уже в городе. Мне интересно сколько их и чем они заняты.

Полковник тут же встал со стула и начал бродить по комнате. Он делал так всегда, когда нервничал.

– Они везде. Те, что здесь официально, от ордена, занимаются лишь изучением анатомии великана. У нас остались некоторые его куски, которые не стали увозить, боясь, что он начнет разлагаться. Но есть и другие. Чем они занимаются я пока не выяснил, но…

– Но?

– Они словно ищут что-то. Это странно, учитывая, какую власть имеет магистр. Они могли бы просто сказать, что им нужно и попросить меня предоставить это. Отказаться у меня возможности не было бы, но они ничего не просили. Только раз магистр попросил предоставить вашу резиденцию, чтобы искатели Тени, извиняюсь за тавтологию, обыскали её. Я, конечно, разрешил, но по итогу не заметил, чтобы они хоть что-то нашли.

Аристарх облегченно выдохнул, хоть и знал, что его маленький секрет в безопасности.

– Возьмите надежных людей и установите наблюдение. Нужно узнать, сколько конкретно сектантов находится в городе, где они и чем занимаются. Когда я был в Софии, убедился, что искатели Тени представляют из себя более могущественную силу, чем я предполагал… Мы не для того спасли город, чтобы сдать его в руки фанатиков. Теперь попрошу тебя уйти. Старый я стал для таких путешествий, нужно отдохнуть.

Ифит кивнул и вышел из кабинета. Когда дверь захлопнулась, Демидис встал со своего кресла и подошел к книжному шкафу. На книгах не было пыли.

«Ты действительно думал, что она может лежать на полке, Константин?» – Старик усмехнулся.

ГЛАВА 7. ДМИТРИЙ

Как Нори и предполагал, лучшим попутчиком, которого они смогли найти – был каганатец, возивший товары через священный лес. По мнению Дмитрия, он был слишком трусливым для контрабандиста, тем более путешествующего по такому маршруту. Каганатец не желал даже приближаться к горе и собирался ехать вдоль западного побережья, лишь бы подальше от великанов, но после того, как Скальд пообещал отдать ему половину денег, полученных за пони и повозку, южанин нехотя согласился доставить их к подножию Морте.

Чем дальше они двигались на юг, тем Дмитрию становилось беспокойнее. Меч, висевший на его поясе, казалось, шевелился, подобно пауку, готовому впиться в кожу. Каждую ночь он ткал кошмары, пробуждение от которых всегда сопровождалось криком. Он видел лица имперских солдат, павших под Сомнией. Они, безжизненно бледные, стояли в огромном строю, глядя на цесаревну. Сама Аврора грустно смотрела на Дмитрия, держа ладонь императора в руке и поглаживая перстень. Она пыталась сказать что-то, но голос не пробивался через крики. Крики знакомые. Это выли матери и жены павших сомнийских защитников, которых император приказал сжечь, дабы не допустить эпидемии. Тысячи душ, достойные залов Теоса, достойные стоять в одном строю с Икосом, были отправлены в Подземное царство Морте, словно простые разбойники и богоотступники.

Когда вдалеке показались костры великанов, Дмитрию стали завязывать рот перед сном. Чудища жгли их вдалеке, в местах, где когда-то находились деревни теосидцев. Каганатец всю дорогу ругался, вслух спрашивая, зачем он на это согласился, но его подчиненные, к которым Нори сумел найти подход, напоминали о плате и долгое время не давали повернуть западнее. Тем не менее, когда в нескольких десятках километров от подножия Морте они обнаружили вместо ночлега разрушенную деревню, контрабандисты сказали, что дальше поедут западнее и высадили Икосида со Скальдом.

Передвигаться пешком было гораздо сложнее. Ноги увязали в снегу по колено, одежда промокала насквозь, а к утру и вовсе покрывалась тонким слоем льда, коловшимся при каждом сгибе конечностей.

– К-как думаешь, е-если мы замерзнем насмерть, твой чудо-меч снова исчезнет и-или примерзнет к твоим р-рукам? – трясясь от холода, спросил Атаман. Он уже несколько дней не отпускал шуточек про мерзлячество Икосида.

Дмитрий промолчал. Дорога действительно давалась тяжелее, чем он рассчитывал. Из-за бродящих где-то на горизонте великанов, товарищам приходилось разжигать костры только днем, дабы случайно не выдать себя. У обоих из носа уже лились сопли, а Нори после трубки кашлял чаще обычного.

Обходя стоянки великанов, товарищи вовсе потеряли ощущение времени. Ночью они шли по заваленным снегом рощам, а к утру, когда светлело, забирались в чащи, чтобы разжечь костер и отоспаться, не боясь, что исполины заметят дым.

Когда Нори заснул, Дмитрий шепотом обратился к богам. Молил Теоса простить за совершенные ошибки, за слабость и страх, сделавший из него второго отца – такого же слабого и вспыльчивого параноика, отказавшегося от реформ и приведшего империю к краху… К окончательному и бесповоротному. Молил Икоса дать ему сил, чтобы выдержать силу треклятого меча и отомстить за дочь, за жизни, которые он сгубил по своей глупости… Взывал к Морте, дабы тот отпустил души сожженных защитников Сомнии в залы, в которые они заслуживали попасть. Но боги не отвечали. Не слушали. Меч на боку дернулся, будто смеялся над его мольбами. Холод лезвия просочился сквозь ножны, обжигая бедро. Гора Морте надменно взирала на императора, словно на таракана. Бог словно спрашивал Дмитрия:

«Ты, глупец, хочешь управиться с моим мечом? Хочешь прощения? Помощи?! Ты достоин только одного – гниения! Я жду тебя. Твои муки не кончатся вместе с твоей жалкой жизнью, я буду истязать тебя до конца времен!» Голос, подобный грому, разносился над лесами, заставляя кости трещать. Он несся над полями и равнинами, будя исполинов ото сна. «Ты сгинешь так же, как и твоя дочь. В великаньей пасти! СГИНЕШЬ!»

Голос бога Смерти слился с криком Дмитрия. Икосид рванулся вверх, задыхаясь от тряпичного кляпа, и увидел курящего Нори – реального и бесстрастного. Кошмар. Снова.

– Что на этот раз? Снова василиски в императорском дворце? – спросил атаман, сапогом подталкивая снег на тлеющие полена. Он уже привык к подобным картинам, определив их новым источником своих язвительных шуточек. – Или теплое вино без закуси?

– Ой, да пошел ты… – сказал Дмитрий, сняв кляп. – Лучше скажи, сколько нам еще идти. Если закончится еда – мы с тобой точно к Морте отправимся.

Императора передернуло от собственных слов. Нори махнул рукой, призывая идти за ним.

– Пока ты стонал и ворочался во сне, я чуть заглянул вперед. Остановимся в деревушке… Ну, точнее, в том, что от нее осталось. Пороемся в уцелевших погребах, может найдем чего съестного. Должны найти. По крайней мере я, на месте каких-нибудь мародеров, точно не сунулся бы в деревню, которую не больше пары дней назад вытоптали исполины.

– М-да уж, мы хуже разбойников…

– Тупее уж точно.

Выйдя из чащи, товарищи двинулись по окраине леса и вскоре действительно обнаружили остатки людского поселения. В деревянных домах зияли дыры от великаньих стоп, а под слоем свежевыпавшего снега виднелись замерзшие лужи крови. Среди развалин торчала детская люлька – нетронутая, будто великан специально решил пощадить ее перед тем, как раздавить родителей.

В одной из уцелевших изб Нори нашел погреб с соленьями и печью, чему безмерно обрадовались. Там они и решили отдохнуть, предположив, что исполины вряд ли вернутся в это место. Договорились спать по очереди, ненароком не пропустить приближение великанов. Как они выяснили за время своего путешествия – чудища, несмотря на свой размер, были вполне способны передвигаться тихо.

Изрядно наевшись и слегка растопив печь, Дмитрий лег спать первым, оставив атамана наедине со своими мыслями.

Нори сидел на скамье, глядя как император ворочается во сне. Меч Немезиды заставлял Скальда нервничать. Изначально он надеялся, что Икосид, попав в город, все-таки решит воспользоваться своим аристократическим положением и, выдав атаману солидную награду, оставит его. Но император, словно безумец, действительно рвался в республику, в крепость искателей Тени. Атаман мог бы понять, если бы это республиканцы или каганатцы убили его дочь и отняли все, что можно было, но великаны? Даже с этим волшебным куском металла, призывавшим вырезать всех окружающих, как он собирался мстить?

Размышления Нори прервал скрип снега, доносившийся с улицы. Он тут же вскочил с лавки и растолкал императора, после чего начал заряжать пистоль.

– Великаны? – шепотом спросил напуганный Дмитрий, натягивая сапоги.

– Нет, слишком много. Люди, животные, не знаю. Торгаши с крестьянами точно в вытоптанную великанами деревню не сунутся, – тихо ответил атаман, вынув саблю из ножен, – нужно подняться наверх, если не хотим, чтобы нас тут и похоронили.

Когда они вылезли из погреба, Икосид положил руку на рукоять меча, готовясь к неприятной встрече.

– Не дури! – сказал атаман, призывая не вынимать артефакт из ножен. Только безумного рубаки ему здесь не хватало.

Дверь в избу распахнулась и внутрь тут же ввалилось шестеро икосийцев, вооруженных палашами, саблями и мушкетами. Недоумение в их глазах быстро сменилось агрессивной решимостью, незнакомцы приготовились к бою.

– Мародеры! – воскликнул один из них, глядя на Нори, направившего на него свой пистоль. – Сложите оружие, вы в меньшинстве!

– Словами не разбрасывайся, фея лесная! – тут же ответил Скальд, сжав рукоять сабли. – Идите в другой дом и разойдемся тихо!

Дмитрий, стоявший за спиной Нори, присмотрелся к икосийцам. На их замызганной форме виднелся медведь, герб его дома. Но что они делали так далеко от Сомнии? Все имперские армии находились там, когда грянули великаны.

– Опустите оружие! – приказал Дмитрий, выйдя из-за спины товарища. – Я – император Дмитрий, законный правитель икосийских земель, приказываю вам!

На секунду все находящиеся в избе припустили оружие, взглянув на Икосида. Даже Нори одарил его недоуменным взглядом.

– Чего ты мелешь, полоумный! Император Дмитрий погиб в Сомнии!

– Да-да! – вторил другой солдат. – Трусливо бежал во дворец, только завидев исполинов!

Дмитрий стиснул зубы и положил ладонь на рукоять меча. Немезида была раскалена, казалось ножны тряслись, готовясь выплюнуть меч как пушечное ядро. Икосид собрал всю волю в кулак, стараясь не поддаться ему.

– Откуда дезертирам и предателям знать, что случилось с их сюзереном?

– Любой икосиец бы тебе башку снес за такие слова! – солдат перевел мушкет с Нори на Дмитрия. – Мы – Последний легион, защитники Сомнии, бившиеся с адской ратью! Многие видели, как этот трус бежал во дворец, завидев чудищ на горизонте!

– Как же вы сами тогда выжили, раз были там? – перебьет его Атаман, ища боковым зрением пути отхода. – И почему тогда не узнаете императора? Ямы выгребные что ли всю службу рыли?

– Щит Сомнии лично осматривал руины дворца, император мертв, его следов не нашли! А вы, смерды, судя по тому, что находитесь здесь, наверняка треклятые искатели Тени!

Дмитрий не выдержал и рывком вынул меч из ножен, после чего оттолкнул атамана, повалив того на деревянный пол, и ринулся в атаку. Раздались выстрелы, застелившие избу дымом. Добравшись до первого икосийца, император одним ударом разрубил его от плеча до сердца. Прочие легионеры ринулись к нему, зазвенела сталь. Их сабли раскалывались, встречая напор меча Немезиды, кровь летела во все стороны. Икосида переполняла сила, прибывавшая с каждым новым ударом. Когда дым рассеялся, Дмитрий увидел последнего икосийсца, забившегося в угол избы.

– Пощади! – взмолил он, когда имератор сделал шаг в его сторону. Но Дмитрий не слушал. Икосид вонзил меч солдату прямо в грудь, сломав ребра. Лезвие пробило его насквозь и впилось в деревянную стену.

Нори взвизгнул от ужаса. Тела порубленных имперцев начали срастаться назад. Их плоть тонкими нитями обвивала сломанные кости, соединяя отрубленные конечности. Дмитрий обернулся и взглянул на бледных мертвецов, поднявшихся на ноги. Они молча смотрели на него, словно ожидая чего-то.

«Они повинуются!» – прошептал ему меч.

Тогда Икосид указал мечом на деревянный пол подле себя и мысленно отдал приказ. Мертвецы встали на колени. Дмитрий едва заметно улыбнулся, после чего убрал меч в ножны и икосийцы рухнули на пол.

– Что это, Морте тебя подери, было? – спросил Нори, крепко сжав рукоять пистоля. Он не целился в товарища, но был готов выстрелить в любой момент.

Стрелять не пришлось. Дмитрий штабелем рухнул на пол. Атаман засунул пистоль за пояс и подбежал к товарищу. Он перевернул Икосида на спину и увидел в груди дыру от штыка, вероятно, пробившего легкое. Дмитрий закашлялся, плюясь кровью.

– Приплыли… – тихо пробормотал Скальд, прикрыв кровоточащую дыру ладонью. Ничего нельзя было сделать.

Вдруг он ощутил, что кровь перестала литься из раны. Убрав ладонь, Нори ужаснулся пуще прежнего. Рана в груди императора затягивалась так же, как срастались минуту назад мертвецы.

– Святой Икос… – наконец сказал Дмитрий, откашляв остатки крови. – Что произошло?

Нори помог ему подняться на ноги.

– Как… как ты это сделал? – спросил Скальд, смотря на место, где у товарища только что зияла дыра.

– Что сделал? – спросил Икосид, взявшись за голову. В висках стучало, словно кто-то выскоблил содержимое черепа раскаленным ножом. – Что с имперцами? Это ты их так?

Атаман оторвал взгляд от груди императора и посмотрел ему в глаза.

– Ты чего? Смеешься что ли? – непонимающе спросил Нори. Его голос дрогнул, и он отступил от товарища на один шаг. – Ты в капусту их перерубил, стоял скалился с дырой в груди!

Дмитрий осмотрел избу. Деревянный пол был весь испоганен ошметками кожи и кровью, одежда икосийцев изрублена, а в местах прорезей виднелись голые мышцы, лишенные кожи.

– Я? Я помню лишь как они зашли в избу…

Вдалеке раздался рев, заставивший единственное уцелевшее окно дома затрястись. Великаны.

– Нужно когти рвать отсюда! Идти сможешь? – спросил атаман, после чего, увидев кивок Дмитрия, ринулся в погреб за сумкой с едой. – Значит чувствуют! Да! Чувствуют меч!

Быстро собрав вещи, они выбежали на улицу. Исполинов еще не было видно, но это был только вопрос времени. Нори мельком бросил взгляд на артефакт. Казалось, он чувствовал, как этот кусок металла усмехался.

ГЛАВА 8. АНТОН

Баронету почудилось, что он начал сходить с ума. После нескольких дней изнурительного шествия по следам Тифона вглубь земли Древних, в очередной раз расчищая снег, чтобы развести жалкий костерок, путники увидели то, чего никак не ожидали. Здесь, вдалеке от побережья моря Проклятых, на Восточном материке, под толстым слоем снега, была трава. Обычная трава, в людских землях, но не здесь. В земле Древних она казалась чем-то чуждым, нездешним – будто проросшей из другого мира.

На привалах баронет изучал отцовский сборник мифов. Пометки Янниса казались ему странными, так как в большинстве своем являлись красочным описанием мифических существ. Еще больше вопросов вызывало описание пребывания в Эмпоросе. Нестор подтвердил, что барон Фароса действительно тайно посещал город после Гражданской войны, однако это никак не вязалось с тем, что Эмпорос в этих заметках назывался столицей королевства Эмпириадов, а не частью Софийской республики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.