Роман Синицин
Необычайно обычные люди

Рассказ первый,новогодний

Новая жизнь

Ниночка Ивановна была уже не молоденькая девчушка, но и до пенсии ей было далеко. Скажем так, женщина бальзаковского возраста. Неся уже отяжелевшие пакеты, она  заскочила в овощной отдел.

Здравствуйте, мне бы пол кило мандаринчиков, – обратилась она к продавщице-армянке.

Ой, что так мало берёшь-то, бери больше, детишек побалуешь.

Ануш, ты же знаешь, что у меня нет детей.

Нина много лет уже отоваривалась в этом магазине, и продавцы были все знакомые.

Ой, извини, Ниночка, забыла. Ну, так, угостила бы кого-нибудь. Да нет, пол кило мне вполне достаточно. Ануш подала пакет с фруктами и поздравила с наступающим.

И тебе всего хорошего в новом году, – ответила Нина.

Купив мандарины, она  поспешила домой готовить праздничный ужин. Нина прожила с мужем десять несчастливых лет. Забеременеть она не могла, хотя очень хотелось ребёночка. Врачи говорили, что можно зачать, но для этого нужна совместимость. Муж категорически отказывался обследоваться, говоря, что с ним всё нормально и проблема в ней. Анатолий часто выпивал и на предприятиях долго не задерживался. Потеряв работу, он мог несколько месяцев сидеть дома и не спешить искать новую. Денег не хватало и Нине приходилось подрабатывать уборщицей. Напившись, Толя распускал руки, обвиняя её в бесплодии и всех неудачах. Нина долго терпела и надеялась, что муж образумится. Последней каплей стал день когда она застала его со своей лучшей подругои. Измены Нина не могла простить. Она собрала вещи и уехала жить к маме. Анатолий  не пытался её вернуть, а стал жить с уже бывшей подругой в их квартире. После развода они больше не виделись, и как сложилась дальнейшая судьба сладкой парочки, она не знала. Через три года умерла мама, и Нина осталась одна. Нельзя сказать, что она не искала себе спутника жизни, даже на сайте знакомств зарегистрировалась. Но все попытки найти своего человека разбивались о скалы непонимания, лжи и эгоизма. Мужчины, с которыми она встречалась, чаще всего оказывались женатыми и предлагали встречи на её территории. Были и такие, которым просто была нужна содержанка. Ни тот, ни другой вариант Нину не устраивал. Ну и конечно любовь, она хотела любить и быть любимой. Нина всё чаще стала задумываться, что любви не существует и надо просто  хоть с кем-нибудь устраивать свою жизнь. Месяц назад у Ниночки появился кавалер. Стас был моложе её на пять лет, высокого роста, с голубыми глазами, приятной улыбкой, густой русой шевелюрой и длинными красивыми пальчиками на руках. В общем, ей в нём нравилось всё, от вида со спины до приятного баритона. Стас был обходительный, дарил цветы, говорил приятные слова, несколько раз сводил в ресторан. А когда она попросила у него посмотреть паспорт, даже не обиделся. Молодой холостой мужчина с машиной и престижной работай. Правда, что за работа она толком пока не узнала. Ниночка была на седьмом небе от счастья.

Придя домой,   она поставила увесистые пакеты на пол и отдышалась. Затем, сняв зимнюю приталенную курточку,  села на пуфик в коридоре. Стянув сапоги, размяла уставшие ступни. Пройдя в комнату, взглянула на себя в зеркало. Росту Нина была невысокого и комплексовала по этому поводу, нося обувь на каблуках. На ней было любимое клетчатое бежевое платье до колен с короткими рукавами и белым отложным воротником. Нина провела по себе двумя руками,  от груди до ног, проглаживая платье. Очень даже  ничего, всё на месте. И талия  есть и попка, грудь не большая и не маленькая. А я симпатичная! Она поправила короткие чёрные волосы, прихватив золотистой заколкой. Вчера Нина сходила в парикмахерскую и сделала каре. Волосы она всегда носила длинные, ну а тут порекомендовали сделать покороче, чтобы моложе выглядеть. Взглянув на лицо, заметила очередную морщинку.  Вздохнула, но в прочем их было не так уж и много. Маленький вздёрнутый носик, не большие алые губки, зелёные глаза, в которых появился блеск. Да блеск, которого, пожалуй, никогда не было.

Нина, да ты, похоже, влюбилась, – сказала она сама себе.

Отошла от зеркала и взглянула в окно. На улице шёл снег. Снежинки падали хлопьями,  мягко ложась на ветки деревьев и землю. Морозец прихватывал их, и было слышно, как они хрустят под ногами прохожих. Нина отстранилась от окна, подумав, что скоро должен прийти Стас, а у неё ещё ничего не готово к праздничному столу.

Она приготовила утку с запечённой картошкой и сделала несколько салатов с грибами, оливье и рыбный. Накрыла скатерть на стол,  выставила вазочку с фруктами, шампанское и свечи.

Ну, вот и всё, она села на диван, опустив руки на колени. В углу стояла ёлочка, мигая разноцветными огнями, а по телевизору Женя ел гадкую заливную рыбу. На кухне зазвонил мобильник, Нина вскочила и побежала отвечать.

Алло, Стас, ты где?

В трубке раздался не уверенный голос Стаса:

Знаешь, Ниночка, я хочу тебе сказать…

Что-то случилось, милый?

Нина сама не ожидала, что так скажет.

Нет, со мной ничего не случилось, просто я хотел тебе сказать…

Что хотел сказать?

У Нины от волнения срывался голос.

Я хотел тебе сказать, что я не приеду. На днях мне встретилась девушка и я влюбился. Ты хорошая, Нина, но не моё , прости меня, пожалуйста.

У Нины покатились слёзы по щекам.

Ты меня слышишь, Нин?

Да, слышу, удачи вам, будьте счастливы.

Она отключила телефон и положила на стол. Вернулась в комнату, присела на диван закрыв лицо руками.

Ну, вот и всё, ни друзей, ни подруг и даже поплакаться не кому. Одна на всём белом свете. Развесила уши, размечталась, дура. Жить не хочется. Да и зачем жить? Нина встала с дивана, подошла к шкафчику, достала оттуда аптечку и высыпала таблетки на диван. Затем сходила на кухню и, налив стакан воды, вернулась обратно.

Ну и ладно, никто даже не заметит, – говорила она полушёпотом, выдавливая таблетки из упаковок.

Задуманное прервал звонок в дверь.

Неужели Стас вернулся, а я тут такое дело удумала.

Нина прошла в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял Дед Мороз. Всё было при нём, и длинная белая борода и посох, и мешок с подарками.

С наступающим Вас Новым годом, – пробасил тот, дыхнув запахом алкоголя.

И тебя, дедушка, тоже.

Дедушка помялся на пороге.

Ну что, мы так и будем стоять? Приглашайте меня в гости.

А Вы, собственно, кто?

Как кто? Я Дед Мороз, красный нос.

То, что нос красный, я вижу, а зовут-то Вас как?

Меня и звать не надо, я к хорошим людям сам прихожу.

Ну ладно, заходи, дедушка мороз, хуже уже не будет.

Нина впустила гостя и закрыла за ним дверь. Дедушка прошёл в комнату.

Ну вот, стол накрыт, а гостей нет. А где гости?

Гости ушли столоваться в другом месте.

Дед мороз уселся на стул рядом со столом. Ну а сынулька-то где? Кто мне будет стишок рассказывать?

И сынульки нет.

Ну, ничего страшного, мы подождём, – гость отложил посох и мешок в сторону.

А позвольте узнать, кто это вы? Ну, мы со Снегурочкой.

И где же Ваша Снегурочка?

Нина присела на стул напротив гостя. Дедушка начал озираться по сторонам.

Точно снегурочки нет, наверное, зайчик её к себе домой увёз. Ничего страшного, без Снегурочки даже лучше! Она сегодня что-то перебрала волшебного эля.

Да я посмотрю, дедушка, и Вы тоже не прошли мимо заветной бутылки.

Гость расстегнул шубу.

Да не хотел я. Просто наши сани заглохли за городом, пришлось согреваться, пока не прискакали аварийные олени. Я не пьющий так-то, это Снегурочка  с зайчиком всё виноваты, они меня искусили. Ух они негодяи. Гость погрозил кулоком в небо.

Вот у вас, мужиков, всю жизнь так кто-то виноват. Сначала смотришь, вроде Дед Мороз  перед тобой стоит. А потом приглядишься, обыкновенный мужик в джинсах и фланелевой рубахе, а в мешке вместо подарков стирка, глажка и готовка.

Дед Мороз нахмурился и запахнул шубу.

Я прекрасно могу и погладить и приготовить без посторонней помощи. А от вас женщин только одни упрёки, одному проще жить. И вообще, перед вами не Дед Мороз, а токарь шестого разряда. Я, между прочим, могу шарик в шарике вы точить, – возмутился гость.

Очень любопытно, шарик в шарике, – Нина обвила руки в локтях на груди. И чего же Вы тогда в Деды Морозы подались?

Заказов нет, вот на каникулы и отправили. Предложила мне тут одна Снегурочка морозом побыть, но, чувствую, не моё это. Так вот придёшь к людям, счастье принести, а на тебя кидаются.

Гость поднялся со стула и подошёл к окну.

Где Ваш сын? У меня последний заказ остался.

Я же Вам сказала, что сына у меня нет. А что, это не Командарма Белова, дом 11, квартира 25?

Нет, это Космонавта Беляева, дом 25, квартира 11.

Адрес, видно, немного перепутал, а Снегурочка с зайчиком туда уехали.

Ну, так езжайте же туда, ребёнок  ждёт своего подарка.

Да подарки у  родителей, я их уже на месте в мешок просто перекладываю. Вот у меня есть от конторы небольшой презент.

 Мужчина вытащил из мешка маленький кораблик.

Давайте я Вам подарю, чтобы на людей не набрасывались. Смотрите,  Титаник называется.

Дед мороз подошёл к Нине и протянул кораблик. Хозяюшка, да у Вас тушь на ресницах потекла. Вы что, плакали?

Плакала, а Вам-то чего до того?

Нина взяла кораблик и протёрла глаза. Мужчина обратил взгляд на таблетки, разбросанные по дивану.

А Вас, девушка, как зовут? Меня Денис, – он стал собирать лекарства обратно в аптечку.

Меня Нина зовут,  что Вы тут хозяйничаете? Идите туда, откуда пришли.

Денис собрал таблетки и уселся на диван.

А Вы знаете, Нина, как далеко до Великого Устюга? Олени мои ускакали вместе со Снегурочкой, боюсь до Нового Года не поспеть.

Он распахнул шубу, снял шапку и стянул бороду.

Я, пожалуй, у Вас тут встречу, – он протянул ей носовой платок.

Нина высморкалась и пробубнила: А Вас никто не приглашал. У меня муж скоро придёт.

Нет у Вас никакого мужа. Макраме какое-то на столе и  стенах, всякие рюшечки кругом висят, бабушкины подушечки, обои розовенькие. Да и вещей мужских нет. Вы сходите лучше в гальюн, приведите себя в порядок.

Какой гальюн?

Тьфу, ну в уборную то есть.

Ну и наглец Вы, дедушка Мороз, однако.

Нина встала со стула и прошла в ванную. Умываясь и подкрашиваясь, она подметила, что мужчина-то вроде ничего. Не красавец, конечно,  волосы уже жиденькие на голове, но ещё имеются. Зато глаза голубые и не глупые. Нос длинноват, но очаровательная улыбка.

Когда она вышла, Денис сидел за столом и уминал салат.

Нина, Вы извините, я сходил на кухню, салатик себе положил. Кушать очень хочется. Давайте я и Вам положу?

Денис оглядел её с ног до головы.

А Вы очень даже симпатичная. И платье это Вам к лицу.

Нина села напротив.

А Вы всегда себя так ведёте у незнакомых людей?

Да нет, что Вы, я просто пока ещё пьяный.

Денис оторвался от тарелки. Ну, так как, принести чего-нибудь?

А несите всё, и жаркое и салаты.

Денис накрыл на стол и зажёг свечи.

Ну что, надо теперь на брудершафт и переходить на ты, – произнёс он, открывая шампанское.

А не рановато ли нам с Вами ещё целоваться?

Да Вы что, Нина, в самый раз, а то я протрезвею, и стесняться буду.

Выпив шампанское, Денис прикоснулся к ее губам. Сначала лёгкое касание, а затем она почувствовала напор, но теплый, приятный и нежный. Сердце в груди ритмично застучало, и Нина отстранилась от него.

Ну, в засос, я думаю, было не обязательно, – сказала она, садясь на стул.

Я не виноват, само собой так получилось, случайно.

Случайно Дедом Морозом стал, случайно квартирой ошибся, случайно поцеловал. Слишком много случайностей.

Нина взяла кораблик и стала рассматривать.

А на твоём Титанике вместо труб паруса и, причём, алые.

Знаешь, Нина, мне показалось, что твой Титаник тонул, и тебе был нужен Грэй. Я, между прочем, в Морфлоте служил.

А я что, похожа на Ассоль? – спросила она, глядя ему в глаза.

Ты знаешь, Нина, для каждого из нас  приготовлена его Ассоль и её Грэй. Только вот найти удаётся не каждому.

Нина проснулась от нежных прикосновений к щеке. Денис лежал рядом, глядя на неё и гладил по волосам.

Милая, а у нас есть кофе?

Да, милый,  сейчас приготовлю, – встрепенулась она.

Лежи, родная, я сам заварю.

Он поцеловал её в губы встал и прошёл на кухню.

Вот уж не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, – прошептала  она.

Через девять месяцев счастливый Денис мчался в роддом забирать двойню.

Про маньяка

Однако

Сергей лежал на летнем лугу, вглядываясь в солнечное небо, по которому неспеша проплывали фигурки облаков. Вокруг, обдуваемые лёгким ветерком, шелестели васильки, клевер и ромашки. Где-то рядом жужжал шмель, как будто выражая недовольство окружающим миром. А может, наоборот, радовался солнечным денькам короткого лета? Так и у людей бывает, вроде он ворчит, а на самом деле радуется.

Как два вертолета, сцепившись друг с другом и стрекоча, пролетели стрекозы, продолжая свой род. Запахи разнотравья навевали мысли и мечтания о том, какой прекрасной и счастливой будет жизнь у него и у неё. Ведь они любят друг друга!

Рядом лежала она, самая прекрасная девушка на свете.

Вера запрокинула руки за голову и закрыла карие, с лёгким прищуром глазки с длинными ресничками. Сергей повернул голову и посмотрел на неё. Чёрные как смоль волосы были заплетены в косу, представив взору маленькие симпатичные ушки, в которых сверкали на солнце золотые бусинки серёжек. Это он подарил ей на день рождения.

Серёжка подарил мне серёжки, чтобы не убежала в дорожке, – так сказала она тогда ему.

 Она морщила небольшой, слегка вздёрнутый вверх носик и облизывала языком алые пухлые губки. Сергей держал во рту стебелёк травинки и пытался высосать из него сок, прикусывая зубами.

Вот вернусь из армии, устроюсь токарем на завод, сыграем свадьбу, нам дадут комнату в семейной общаге, встану в очередь на квартиру. Квартиру конечно подождать немного придётся, – произнёс он, выплюнув травинку и продолжил, – за это время у нас уже доченька родится. Первая будет дочка! Ну а пацан уже в квартире родится. У нас будет мальчик и девочка. Да, девочка и мальчик. Её назовём Наташа, а его Егор. Они будут красивые, все в тебя. Черноволосые, кареглазые и с такими же симпатичными носиками. А от меня возьмут общительность и упорство в достижении цели. Сначала простым рабочим поработаю, потом бригадиром, а затем и мастером. Конечно отучиться придётся. А потом начальником цеха, а там, глядишь, и в директора завода выбьюсь. Не жизнь у нас, а малина будет.

Сергей присел, задрав голову и закинул рукой светловолосую чёлку назад. Он сорвал травинку и, повернувшись к Вере, провёл стебельком по её нежной розовой щёчке.

Ты что молчишь? Ведь так же будет?

Она открыла веки, взглянув на него карими глазками, в которых промелькнули молнии.

А с чего ты взял, что я за тебя замуж хочу? Кто тебе сказал, что у нас будут дети? Почему ты думаешь, что я мечтала о муже- токаре? Раскатал губу, директором завода он будет. Пора здраво смотреть на жизнь, а не заниматься мечтаниями. С чего ты вообразил, что я хочу съезжать из родительской трёшки в общагу с тараканами, клопами и алкашами?

Вера тоже присела, поправив подол летнего клетчатого платья.

Почему ты думаешь, что я тебя люблю?

Сергей взял её ладони в руки уткнулся и поцеловал их.

Ну как же не любишь? А вчера ночью на сеновале? Ты же любила меня вчера! Ведь мы были вместе и ты говорила мне нежные слова!

Вера высвободила ладони из его рук и, отведя глаза, опустила голову.

Ну и дурак ты, Серёга. Ну было и было, это ведь не значит, что люблю. Не значит, что я хочу связать с тобой свою жизнь. Все одноклассницы хвастаются, что уже были с парнями, одна я в девках ходила. Должно же это было когда-нибудь произойти? Я может Димку Путилова люблю!? Только он в мою сторону не смотрит.

Какого Димку? А как же я?

У Сергея покатилась слеза по щеке. Трясущейся рукой он вынул платок из кармана брюк и смахнул её. Я же люблю тебя!

Он схватил её за плечи и встряхнул пристально глядя в глаза. Вера вырвалась и поднялась на ноги.

Что ты не понимаешь? Я не люблю тебя, слышишь, не люблю! Это всё просто так, не серьёзно.

Сергей резко вскочил и вцепился жилистыми руками ей в шею.

Я тебя никуда не отпущу, ты моя. Он навалился на неё всей своей массой и повалил на землю. Вера отчаянно пыталась вырваться, но силы были не равны. Сергей восьмидесятикилограммовой тушей давил на хрупкое тельце девушки, она хрипела и пыталась что-то сказать.

Затем руки девушки разжались, дыхание и хрипы прекратились, но Сергей всё давил и давил на шею. С его длинного носа и прямого лба, покрывшегося морщинами, от напряжения стекал пот, капая на лицо Веры, которое уже застыло в гримасе ужаса.

Девушка была мертва. Сергей отцепил руки от шеи и стал гладить её по волосам.

Моя ты будешь, моя. Ты всегда будешь со мной,– шептал он.

Безжизненные карие глаза смотрели на него холодным взглядом, излучая непонимание и страх.

Настойчиво дребезжал круглый лупоглазый будильник на прикроватной тумбочке. Сергей проснулся, обливаясь холодным потом, присел на кровати, выключил будильник и протёр глаза.

Однако приснится же такое,– произнёс он вслух, включая ночник.

Вера лежала рядом и мирно посапывала.

Тут такое произошло, а она дрыхнет, ну и дела, – забубнил он.

Сергей начал тормошить её за плечо. Жена проснулась и взглянула на него, прищурив не привыкшие ещё к свету глаза.

Что случилось?

Представляешь, мне приснилось, что я убил тебя. Ты хотела уйти от меня к какому-то Путилову Диме. Прям как моего начальника цеха зовут.

Вера уперевшись локтями присела и стала нервно поправлять волосы на голове.

К какому Путилову? Не знаю я никакого Димы. Что за глупости у тебя в голове творятся?

Сам не понимаю, откуда у меня это. Как будто мне в армию идти, а ты мне сказала, что ждать не будешь и другого любишь. А я же в армии и не служил, у меня же тогда язву желудка нашли, как раз перед отправкой.

Вера опять легла и отвернулась от него на бок.

Как ты мне надоел со своей ревностью. Видишь человек спит, зачем будить-то,– пробубнила она.

Сергей прилёг рядом и обнял её.

Вера, а ты меня любишь?

Конечно люблю! Как собака палку,– ответила она, зевнув и больно ткнула его локтем в бок,– иди уже на работу, дай поспать спокойно.

Сергей хоть и был мужчиной крепкого телосложения, высокого роста с прямой осанкой, широкими скулами и волевым крупным подбородком как у моряка Великой отечественной, но духом был слабоват. Он застонал и схватился рукой в районе груди.

Ты же мне все рёбра переломала,– зашептал он с хрипом, уже вскакивая с кровати.

Хватит уже ныть и причитать,– цыкнула она,– детей разбудишь.

Дети спали в соседней комнате. Мальчик и девочка, ей шесть лет, а ему 4 годика. Ева и Максим, два прекрасных рыженьких создания.

Сергей посетил уборную, умылся, посмотрел, не выскочил ли синяк на груди и направился в кухню. В холодильнике был только позавчерашний борщ и увядший огрызок копчёной колбасы. Поковырявшись с неохотой в тарелке с борщом ложкой, Сергей совсем упал духом.

Нет, не любит она меня. Я всё для неё, работаю с утра до вечера и в магазин сбегаю и пол помою и бельё простираю. А она сидит целый день дома и даже поесть приготовить не хочет. Чем и занимается целыми днями? По ночам тоже никакой ласки. Как ещё и дети-то у нас народились? И, главное, оба рыжие! У меня волос светлый, а у неё чёрный. Интересно как-то в природе происходит, это как две краски смешать и цвет другой получается. Тут либо природой так содеяно, либо любовник у неё есть и дети от него. Возьму-ка я сегодня отгул у мастера и заготовку с набалдашником, которую на днях выточил. Надо проследить, к каким таким подругам она ходит, пока я на работе. Только нужно как-то всё по-умному сделать, если что. Чтобы не успел сдачи дать, да и свидетели не нужны в данном деле.

Сергей взял огрызок колбасы и кусок чёрствого хлеба, завернул в газетку и положил в портфель, в котором уже лежали верёвка, большие полиэтиленовые мешки и ножик.

Ну вот, и заготовка как раз туда поместится. А может не брать отгул? В прошлый раз брал, а она у Нинки целый день чай гоняла. Глупости какие-то у меня в голове. Любит она меня конечно и дети мои. Просто у неё характер такой, слегка грубоватый.

Сергей надел туфли, накинул плащ, нацепил спортивную шапку-петушок и потихоньку, чтобы никого не разбудить, прикрыл за собой входную дверь.

Вера не спала. Она дождалась ухода мужа и сразу схватилась за сотовый телефон.

Привет, мой милый рыжик! Чего я так рано? Знаешь, думаю, он обо всем догадывается. Да он даже имя и фамилию твою назвал! Говорит, что во сне убивал меня за измену. Я знаю, что ты его начальник и фамилия может быть просто совпадение. Мне надоело прятаться с тобой у подруг и что-то выдумывать. Он же тогда у Нинкиного дома целый день простоял со своим портфелем. Что? Ты идёшь на повышение и переезжаешь в другой город строить комбинат? И меня с детьми заберёшь? Через месяц? А почему мы не сможем видеться? Какой прут с набалдашником? Я же говорю, у него совсем крыша от ревности съезжает. Я боюсь его . Это ты всё- карьеру надо строить, карьеру надо строить, а он прилип тогда как банный лист. Чуяло моё сердце, что он что-то замышляет. А в командировку его нельзя на этот месяц куда-нибудь отправить? Попробуешь? Ну ты уж попробуй родненький, любименький, родименький. А там уж пусть потом ищет ветра в поле.

Сергей ехал на поезде через всю страну в командировку. Неожиданно на металлургическом заводе Челябинска понадобился ценный сотрудник, по обмену опытом. Оказалось, что он лучше всех вытачивает валы для производственных станов. Уже второй день с ним в купе ехала самая красивая девушка на свете. Он был влюблен. Он всегда любил только её. Сергей знал, он упорный в достижении цели и не остановится ни перед чем.

А жена, а дети? Да она и не любила его и дети точно от любовника! Вот пусть и катится к своему любовнику!

Сергея захлёстывала буря эмоций, он лежал со Светой на ромашковом поле, держась за руки и смотрел в пролетающие облака в виде сердечек.

Наши любимые соседи

Ох уж эта собака!

Ох уж эта собака! Соседский ушастый спаниель неутомимо выл в любое время дня и ночи, как только хозяева оставляли его одного дома. Дмитрий уже установил шумоизоляцию в квартире, и даже частое звучание электрогитары от соседей его не беспокоило. Но, вот собачий вой имел какую-то особенную тональность. Тональность, присущую только этому единственному спаниелю на всём белом свете. И вот уже двенадцать часов ночи, а он всё воет, нагоняя тоску и безнадёгу. А завтра на работу.

Наконец, хлопнула соседская дверь, и счастливый пёсик побежал на выгул, волоча хозяйку за поводок и попутно метя лестничные марши. Дмитрий дождался прихода соседки с её четвероногим другом и позвонил в дверь. Открыла миловидная дама с курятником на голове, наспех наброшенном халате и погрызенных тапочках, из которых торчали рваные носки. Рядом стоял друг человека, виляя хвостом и с любопытством разглядывал Диму.

Доброй ночи, Маргарита Львовна. Хорошая у Вас собака. Ни днём, ни ночью с ней не соскучишься. Разговорчивая такая. Всё что-то на жизнь жалуется. То луна ни так ей светит, то косточка невкусная. Маргарита Львовна, мне ведь завтра на работу. Вы, если из дома уходите, забираете с собой собаку, она ведь всему дому покоя не даёт.

Да знаю я, Дима. Вы уж меня извините, но куда я её дену?

Заниматься надо с собакой. Это охотничий пёс, ему как минимум десять километров в день пробегать нужно. А он у Вас дома сидит,мается. Вы когда из дома выходите, не разрешайте себя провожать. На порог ни-ни, невидимую черту проведите, чтобы знал. Он же своим воем выражает недовольство Вами. Как так, он хозяин в доме, а Вы его одного оставили. Вызовите психолога по собакам, пусть с ним позанимаются. Ну, так же нельзя, Вы же не одни живёте.

Хорошо, Димочка, я постараюсь что-нибудь сделать.

Постараетесь, пожалуйста.

Дама со смущением на лице закрыла дверь. И Дима остался доволен разговором. Кажется, соседка неплохая, понятливая. Ругаться не пришлось. Да и к участковому идти жаловаться не хотелось. Дмитрий был сторонником того, что конфликты надо решать полюбовно.

И действительно, в течение месяца собаку не было слышно. Но, однажды, с самого утра в воскресный день Дмитрия с женой разбудил собачий вой.

Ну вот, Леночка, опять эта псина. Что с ней делать? Так хочется её придушить.

Но ведь собака то не виновата, милый, – ответила супруга, нежно погладив Дмитрия по голове, и поцеловала его в щёку.

Знаю, что не виновата, а как быть?

Он вскочил с дивана и направился к ноутбуку.

Сейчас я ей покажу! Алиса, скачать звуки, подавляющие собачью волю!

Алиса что-то выдала, Дмитрий скачал данные и скопировал их на флеш-карту.

Ну, сейчас я тебе задам, ушастик!

Он направил колонки на соседскую стену, и из динамиков понеслись ужасные звуки. Скрип дверей, вой сирен, стрекотание кузнечиков.

Лена заткнула уши, а Дмитрий прибавил громкость. Собака на несколько минут замолчала, но потом стала выть ещё сильнее прежнего.

Дорогой, да выключи ты это! Она раньше хоть с перерывами скулила, а теперь вообще не умолкает.

Но Дмитрий уже вошёл в раж. Видно, у этой собаки избыток силы воли, подумал он, сделав ещё громче. Но спаниель даже и не собирался успокаиваться и подавлять волю.

Тут раздался звонок в дверь. Дмитрий открыл. На пороге, в трусах и майке, стоял пожилой сосед дядя Лёша.

Димон, ну ты что с ума то сходишь? Утро раннее.

Я с ума схожу? А спаниель этот не сходит?

Ну, ведь ты же не собака! Что с него взять? Пёс не виноват, что хозяева такие.

Извини, дядя Лёша, сейчас выключу.

Дима выключил колонки и уселся на диван. Собака надрывалась с прежней силой.

Дорогая, я её поймаю, вывезу в лес и отдам на съедение волкам. Должен же быть выход, Лена!

Миленький, нам только остаётся молиться о её скоропостижной смерти. Другого выхода я не вижу.

Не смерти, а кончине. Но, родная, как можно у Бога просить чьей-то смерти? Пусть даже это животное.

Отчаявшись, Дмитрий встал на колени и начал молиться.

Дорогой Господь. Ты видишь эту ужасную собаку. Точнее, она совсем не ужасная, но ужасно воет. Дай нам выход из этой ситуации. Помоги понять, что нам делать. Успокой её, ты же можешь это сделать, мы все в руках твоих, и даже эта собака, собака эдакая. Благодарю тебя, Господи, за твоё терпение к нам грешным и дай нам тоже чуточку. Хотя, может терпения уже не надо, помоги угомонить собачку. Аминь.

И тут Лена встала с дивана и направилась в коридор. Там она встала на четвереньки у дверей  и стала подвывать:

Ууууу, гав-гав, ууууу, тяв-тяв.

Лен, ты что сдурела? Я точно прибью эту собаку вместе с соседями!

А жена продолжала:

Уууу, гав, ууу, гав.

За стенкой затихло. Потом раздался слабый собачий скулёж:

Ууу, гав-гав.

Лена ещё пару раз тявкнула, в ответ раздалось ещё тише:

Ууу, гав, – и спаниель замолк.

Непредсказуемы дела твои, Господи, – удивился Дима, подняв руки к потолку. А я уже подумал, что у тебя, родная, крыша поехала.

Почти, дорогой, но мы всё-таки нашли общий язык с этой сучкой.

Это кобель, миленькая, – прошептал в ответ Дима,  обняв и поцеловав за ушком Лену.

Из праха в прах

Похоронная команда

Городок

Однажды, волей случая, меня занесло в один российский городок, в котором мне пришлось прожить некоторое время. Обычный, старинный, русский городишка, каких у нас много по стране. Тихий городок с жителями, проводящими спокойный, не суетливый образ жизни, в отличие от больших мегаполисов. Город, в котором на каждую тысячу шагов в любую сторону стоял храм. Не церковь, как  принято говорить в народе. Церковь – это собрание верующих людей во имя Божье. Храм – это здание. Ну, и, конечно, советская власть не прошла мимо  этого населённого пункта. И храм, имеющий свой приход, остался только один. А остальные стояли в руинах. Это был город, на центральной улице которого стояли деревянные двухэтажные дома, начала прошлого, а может и конца позапрошлого века. Дома стояли, как пизанские башни, накренившиеся к земле, как травинки на ветру, но, не желающие падать, словно пустили глубокие корни в землю.

К моему удивлению, там ещё проживали люди. Город, с наступлением темноты в котором, фонарные столбы загорались только на небольшой центральной площади. Из-за экономии электричества. Ну чем ещё было заниматься в кромешной тьме местным жителям? Да, да, там было очень много молодёжи, которая не особо рвалась покорять большие города, и, как те дома, держалась за какие-то неведомые корни.

Город, с населением в семь тысяч, где все знали друг друга и кто-то, кому-то да являлся родственником. Город, где ходили в гости друг к другу и не у всех двери закрывались даже на ночь.

С работой там было туго, как в большинстве таких маленьких городов нашей страны. Все предприятия, оставшиеся с советских времён, были приватизированы за гроши в своё время, успешно разворованы и обанкрочены в связи с не рентабельностью. Остались одни лесопилки, благо, леса ещё пока хватало. Была ещё зона (колония общего режима), на которой и несло свои трудовые будни полгорода. А вторая половина перебивалась, как могла и чем могла, не забывая поглядывать в бутылочное горлышко.

Мне удалось по блату пристроиться в похоронное бюро. Бизнес прибыльный, ведь данная услуга будет востребована всегда, пока живут и умирают люди. Без похоронного бюро не обойтись,  при любой власти и строе. Даже когда не будет лесопилок, фабрик, заводов, газет, пароходов. Тюрьмы и похоронные бюро будут всегда. С первого же рабочего дня, у меня остались незабываемые впечатления от данной работы.

Неваляшка

Генерального директора, а по совместительству водителя, бухгалтера, кассира, продавца, изготовителя венков и художника, звали Степаныч. Он познакомил меня с бригадой:

Алексей, – указал Степаныч на невысокого, коренастого, молодого  парня, – Лёха у нас бригадир.

Бугор подал мне руку и широко улыбнулся, показав беззубый рот, в котором ещё было несколько пеньков.

А эти два бездельника – Игорь и Дима, – показал Степаныч на двоих пареньков, пытающихся примерить на себя гроб в стоячем положении.

Игорь был крепкий, накаченный паренёк, среднего роста и по ширине плеч не умещался в струганое изделие. А Дима, наоборот, был длинный,тощий, как рельса и не влезал по высоте.

Эй вы, нестандартные, брысь оттуда, там ещё приличному человеку лежать, – крикнул Алексей.

А мне казалось, что тело без души – это уже не человек, –  сказал я.

Пожалуй, ты прав, – ответил  бригадир, – но я бы порекомендовал тебе не умничать.

Так, парни, садимся в машину, надо съездить, забрать человеческое тело из дома и отвести в морг, – прервал нашу беседу начальник.

Мы запрыгнули в газельку и поехали. Через пять минут добрались до места. Вышли у ветхой, маленькой избушки, уходящей под землю чуть ли не по самые окна. Двери отсутствовали, а внутри было всё завалено всяким хламом с пустыми бутылками. Сковородки и кастрюли валялись вперемешку с нижним бельём и дровами. Зайдя в единственную комнату, я увидел бабушку, приличных габаритов лет семидесяти,  сидящую на диване за столом. Руки были согнуты в локтях, которыми она облокотилась об стол. А голова была опущена в ладони. Так она и сидела, в мечтательной позе. Только глаза были закрыты. На столе стояла чуть початая бутылка портвейна, и лежал обглоданный, вяленый лещ, над которым роились мухи.

Ну, забираете, грузите, –  сказал Степаныч, – родственников нет, соседи утром нашли. Неизвестно, сколько уже сидит, но пока ещё сильного запаха нет.

Мы постелили одеяло на диван и уложили на него бабушку. Как только взялись за края подстилки, бабулька ни с того, ни с сего, довольно-таки шустро приняла прежнюю позицию. Игорёк отскочил в сторону,  запнулся и свалился, подмяв  своей тушей маленького и хлюпкого директора. Да и я тоже несколько был шокирован.

У ты, какая неспокойная, – пробубнил Лёха.

Ну ты, ссыкун,  слезай с меня, – заорал Степаныч на Игоря, – не видишь, бабка закостенела. Укладываете тело, нам ещё могилу копать одному ветерану.

Мы попробовали ещё раз, потом ещё. Но бабушка, как неваляшка, упорно не хотела отправляться в последний путь. И я, как человек, в прошлом не раз пытавшийся побороть зелёного змия, очень прекрасно понимал её. Ведь на столе стояла целая бутылка портвейна. И мне бы было тоже очень обидно отправляться в мир иной, не закончив начатое. То есть взять и оставить кому-то целых шестьсот грамм смысла жизни. Благо, я избавился от этого. И приобрёл совершенно другой смысл. Но, всё же бабульку я понимал прекрасно.

Да отдайте вы ей этот пузырь, – сказал Степаныч.

По всему было видно, что я не одинок в своих догадках. Мы положили бутылку на одеяло, и старушка спокойно улеглась рядом с ней.

Да…, чудны дела твои алкогольные. До чего жадная бабка-то видно была, – прокомментировал Дима.

Успокойся, о покойниках либо хорошо, либо никак, – ответил Алексей.

Из-за кучи хлама и низких потолков вынести её не получалось. Хорошо, что у нас был Игорь и он в одиночку вытащил сто кг веса волоком. Благополучно сдав бабушку вместе с драгоценным имуществом единственному патологоанатому в городе, который без сантиментов обездолил старушку, отхлебнув из бутылки за наше здоровье и поставил пузырь в угол, прямо с близлежащими телами, мы поехали к храму, копать могилу, на территории которого и находилось кладбище.

Закопали

Степаныч нас высадил, сказав, что Костик покажет, где копать. Как я узнал позже, Костик являлся зятем директора. И коммерческим директором, а по совместительству художником, сборщиком венков, продавцом и копщиком могил, если нужно было подменить кого-то. Директор нас встретил под хорошей мухой, еле ворочая языком. Костя указал на памятник и сказал:

Копайте здесь.

Точно здесь? – спросил Лёха.

Да, я тебе зуб даю, точно, – ответил Костян, зацепив характерно зуб пальцем.

Ну и ладушки, – согласился бугор,– тебе хорошо, зубов ещё много.

Директор, задумчиво почесав затылок, удалился шаткой походкой за горизонт.

Я что-то не понял парни, а где копать, тут же рядом нет места, кругом одни могилы? – спросил я у коллег.

Да вот, к этой бабушке и положим. Здесь принято с родственниками  лежать. На новом кладбище не хотят хоронить. Всем поближе к родне подавай. Хотя уже какая разница для них? Душа уходит, а здесь одно тело лежит, – сказал Лёха.

А что, так можно? Это же вандализм какой-то.

Да, можно, если больше пятнадцати лет уже прошло.

На памятнике было фото улыбающийся во весь рот старушки в косынке. И надпись – Булгакова Фросья Петровна, 1895-1994. Внизу было подписано: «Хорошо мне, я уже там, а вы всё мучаетесь здесь.

Прикольная бабушка, – сказал бригадир и сфотографировал памятник на телефон.

Не фига себе, 99 лет прожила, – удивился я.

Да тут почти все так долго живут. Только вот последнее время молодёжи много помирать стало. Алкоголь и наркотики. А вот поколение постарше долго живут, – поделился Игорёк.

А у нас в городе редко до 70ти доживают, и то женщины, а мужики и того раньше помирают. Дай Бог, до 65ти дожить. Ну, а о молодых и не говорю, –  ответил я.

Свернув надгробие, мы стали копать, сначала Дима, потом Игорёк, а потом начал копать я. Земля была как пух. Точнее, песок, а не земля. Я копал, а он всё обваливался, делая могилу всё шире и шире. Вскоре я откопал тазобедренный сустав, потом руку, потом череп, потом туфельки. А потом ещё череп и ещё чьи-то ботинки и ещё ногу.

Ты соседей-то прекращай выкидывать. Запихивай обратно. И так уже тут лишку накидал. Их же надо будет потом обратно прикопать, – велел мне Алексей.

Он выложил на земле три пирамидки из черепов и косточек сфотографировав их.

Да это же Верещягин! Апокалипсис сегодня, – прокомментировал Дима.

Апофеоз войны, бездарь, – ответил бугор, – реализм, мать твою за ногу.

Ну а я продолжил докапывать, попутно распихивая косточки и не сгнившие остатки одежды в стенки могилы. Точнее уже небольшого котлованчика. Пока я копал, Алексей решил развлечь меня рассказом:

Прикинь, Ромыч, вчера приезжаем к одной вдове на квартиру. Тело лежит в комнате на кровати, одной спинки нет, ноги на табуретках. Длиннющий, зараза, метра два поди. Мы его и так и сяк, в гроб не влезает, коленки выпирают. А нам надо с пятого этажа уже в гробу вынести. На улице полгорода стоит попрощаться. Ветеран какой-то, орденоносец, заслуженный деятель. Короче, без крышки не спустить, выпадет, а крышку закрыть ноги не дают. Так жёнушка что удумала. Принесла нам ножовку, вы, говорит, ноги ему отпилите и рядом положите. А я, говорит, вам расписку дам, что согласна, даже не сомневаетесь.

Ну и что, отпилили?

Да ты что. Нас бы сразу по соседству  с кладбищем переселили (стены зоны находились буквально в ста метрах от погоста).

Ну и как вопрос решили?

Да Игорёк всем телом на крышку налёг, а мы с Димоном заколотили. У подъезда открыли, он там уже поумялся, принял нужное положение. Второй раз уже закрывать проще было.

 В завершение Лёха запрыгнул в яму, откопал там нишу и зарыл оставшиеся черепа и кости. Попутно  подправил стенки, и стало похоже на могилу. Мы положили покаты (палки, на которые ставится гроб) и пошли в храм, забирать тело после отпевания.

 К телу ещё прилагалось человек 60 родственников, с которыми мы дружной процессией,  во главе с батюшкой, и отправились обратно на встречу с улыбчивой бабушкой.

Мы поставили гроб на покаты. И батюшка толкнул речь. Про то, что все мы смертны и смерть тела дана нам Богом за наши грехи. А вот душа будет жить вечно. И за свои греховные поступки надо каяться ещё при жизни, а там уже поздно будет. Но вот именно этот человек обязательно попадёт в рай и вся епархия за него будет дружно молиться,  ходатайствуя перед Господом. Ну и так далее. Денег в гроб не кидать, а лучше отдать на богоугодные дела святому отцу. А уж батюшка то знает, какие дела богоугодны. Водку на кладбище не жрать, не полагается. А только на поминках слегка пригубить. Законопослушная паства кивала головой, типа конечно, батюшка, всё так и будет. Святой отец безусловно им поверил (он же верующий) и удалился со спокойной душой, выполнив свою миссию.

Мы продёрнули верёвки под гробом и собрались уже отпускать тело усопшего в могилу. Но тут появился новый оратор. Дедок, лет под 90. Он залез на самую высокую насыпь и начал голосить, махая кепкой, как Ленин на броневике. Про то, какой нелёгкий жизненный путь пришлось пройти его другу. Про то, как ещё будучи мальчишкой, в гражданскую, Пантелеймон подавал пулемётные ленты будёновцам на тачанках. И как Семён Михалыч лично целовал Пантелея в засос, вручая ему орден. А потом была война в Испании и Пантюха лично чуть не подстрелил Франсиско Франко из снайперской винтовки. Целился в глаз, но по касательной зацепил ухо.

А я наблюдал, как насыпь потихоньку стала осыпаться обратно в могилу. Но было неудобно отвлекать человека. Наш оратор всё продолжал – потом была финская, а потом отечественная, на танке и в самолёте. Кто-то крикнул из толпы:

Филипыч, хорош заливать-то, успокойся.

Но Филипыч никак не успокаивался, рассказывая, как они с Пантелеймоном брали вражеский дзот, с одним штык-ножом на двоих. К слову сказать, ордена и медали действительно были выставлены на показ. А Филипыч уже плавно начал переходить в повествовании на восток, поближе к Японии. Но тут броневик не выдержал и осыпался, вместе с оратором, покатами, гробом и памятником в могилу.

И снова всех спас Игорь. Он вытащил за шкварник из могилы Филипыча, потом, заскочив в яму, достал гроб, а затем вывалившееся тело.

В дальнейшем мы столкнёмся с этим ни раз. Гробы были плохого качества и, как правило, крышки толком не держались даже на гвоздях. Затем Игорь вытащил памятник. И тут то ли дочка, то ли внучка усопшего залепетала:

Да это же не тётя Клава. Это же Булгаковых могила. А мы Булганины. Вы где выкопали, олухи?

Где начальство показало, там и копали, – ответил Лёха. Вот ваша Булганина, рядом лежит. Сейчас быстренько перекопаем. Всё равно они тут уже все вперемешку, – пробурчал бригадир себе под нос, –  земля уже годами до чего докопана, как пух. Нет, чтобы на новом хоронить, ни обвалов, ни путаницы бы не было.

Пока мы откапывали и закапывали, паства, забывшая  про обещание, данное батюшке, изрядно нахрюкалась. И где-то недалече уже была слышна гармошка и матерные частушки. Так вот у нас и бывает. Хоронили тёщу, порвали два баяна.

В последствии много у меня ещё таких дней было. И всё стало привычно и обыденно. Скажу одно, я ясно увидел эту тонкую грань, между жизнью и смертью. Смерть ходит рядом и однажды придёт за каждым из нас, но вместе с нашим уходом появиться и новая жизнь. Про кого-то из нас забудут, а кто-то останется в памяти других людей.

Раньше я испытывал какой-то трепет и страх, видя мёртвых. Но, столкнувшись с подобного рода работой, я понял, что тело, не имеющее душу, уже та же земля, имеющая серу, кальции, железо, фосфор и так далее. Из праха в прах.

Непутёвый волшебник

Перемудрил

Порфирий Михайлович Ломоносов  к своим преклонным годам повидал и пережил многое на своём веку. На вид ему можно было дать лет восемьдесят. Но никто даже не догадывался, что Порфирию стукнуло уже пять сотен лет. Силу и молодость он черпал в крови, а кровь брал, убивая юношей мужского пола. Впрочем, убивать ему приходилось не часто, всего лишь раз в сто лет, когда тело приходило в негодность и требовало обновления. Порфирий был вампир. Нет, не злой и не кровожадный, а как раз наоборот, добродушный и человеколюбивый. Каждый раз перед убийством очередной жертвы он испытывал  невероятные угрызения свести. Совесть мучила, но на преступление всё равно шёл, потому как очень  любил жизнь. Свою жизнь! И она перетягивала на себя по отношению к чужой. Но на этот раз Порфирий решил окончательно и бесповоротно не прибегать к насилию. Прочтя очень много трудов по химии, анатомии и физике, он нашёл для себя иное решение данного вопроса. Порфирий надумал создать необходимое количество искусственной крови и больше не мучиться угрызениями совести. Все нужные материалы уже были собраны. Кровь он взял с молодого соседского козлёнка Борьки, который воровал у него капусту на огороде. Недостатка помёта летучих мышей тоже не было, только пришлось прогуляться до пещер. Ещё понадобились куриные лапки, немного ртути, вода с родника и марганцовка.

Лежи, не лежи, а надо приниматься за работу. Порфирий встал с кровати и подошёл к зеркалу. Взглянув на себя, он пригладил редкие седые волосы на лысеющей голове и надел ермолку. Затем накинул халат на белую сорочку и обмотался зелёным шарфом. Не спеша, шаркающей походкой, Порфирий спустился в подвал, где у него находилась лаборатория. На столе и  полочках, висящих на стенке, стояли колбочки и пробирки. Он взял небольшую ступу, высыпал туда помёт и растёр толкушкой. Затем налил кровь в одну из колбочек, взял другую, с разбавленной в воде марганцовкой и перелил в первую.

Так, так, так, сейчас посмотрим, что у нас получается, – произнёс он.

Порфирий взболтал сосуд и взглянул на содержимое, немного прищурив глаза.

Надо записать, трехпроцентный раствор марганцовки в количестве ста грамм на триста грамм крови.

Он взял перо в немощную, старческую, трясущуюся руку  и стал скрести им по листку бумаги. Буквы лихо отплясывали гопак,  прыгая одна на другую, стремясь уронить соседку.

Ну вот, а теперь надо добавить две капли ртути.

Взял пипетку и  капнул две капельки в содержимое колбочки.

А теперь десять грамм мышиного помёта.

Порфирий сыпанул примерное количество вещества из ступы в колбу и взболтал её.

Так, так, так, – он поднёс  сосуд поближе к плохо видящим  глазам и провёл рукой по  маленькой седой бородке. Затем поднёс к длинному носу,  вдохнув едкий запах, – Фу, какая гадость, – произнёс он, выдохнув и поморщился, – значит  так, а теперь надо добавить тёртых  куриных лапок. Нам нужно где-то грамм сто примерно. Так и запишем, грамм сто куриного порошка, назовём его, к примеру, кнорр. Очень хорошее название, может в будущем пригодится.

Порфирий потёр руки и взялся снова за перо. Буквы опять стали плясать, но теперь не слева на право, а наоборот. Дописав, наш алхимик зачерпнул из тарелочки чайной ложкой тёртый порошок и засыпал в колбу.

Ну, вот и всё, – произнёс он, снова взболтав содержимое, – не будем тянуть и опробуем, надеюсь, я переживу девятнадцатый век и увижу ещё двадцать первый.

Порфирий отхлебнул из сосуда, слегка поморщился и кашлянул. Взяв маленькое зеркальце,  стал разглядывать себя. Морщинки на лице разгладились, едва видные синеющие губы приобрели полноватый вид, налившись кровью. Сняв ермолку, он увидел, что на седой лысеющей голове стали появляться чёрные кучерявые волосы, а старые выпали. Порфирий почувствовал, как дряблые мышцы на туловище и ногах подросли и приобрели упругость.

Ну вот, всё получилось, – улыбнулся он сам себе в зеркало, – а бороду я сбрею.

Поднявшись наверх, Порфирий ощутил, что головной убор становится мал, сняв его, он снова взглянул  в зеркало. На голове появились маленькие рожки.

Ну вот, с кровью видно перестарался. Вот так всю жизнь на авось,  а потом рога растут. Да ладно, ничего, подпилим, может и не заметят. В следующий раз буду взвешивать  и заливать в граммах, как положено. Плохо, что место жительства опять менять надо. Но хорошо, что документы с пропиской не спрашивают. Что-то квашеной капустки захотелось, пойду, пожалуй, перекушу.

Армейский быт

Свинья не виновата

Буфел

Кто Аполлинарию Митрофанычу Тимофееву дал кличку «Буфел», сия тайна была покрыта мраком. Но кличка была дана не в бровь, а в глаз.

 Аполлон действительно был похож на буйвола. Бессмысленный взгляд из подлобья и упёртость в любом вопросе была его отличительная черта, при чём он постоянно что-то жевал. Буфел лежал на кровати с печальным  лицом, покрытым как обычно трёхдневной щетиной. В его поросячьих глазках была не проходящая грусть. И именно о поросятах сейчас размышлял Аполлинарий, глядя на умирающую в паутине муху. Ему в очередной раз надо было доложить зам по тылу подполковнику Давыдову, что 6 маленьких, розовеньких поросят, только ещё начинающих похрюкивать, опять съела их мать. И он думал, как бы намекнуть  Давыдову, что эту опорось всегда изымает прохиндей нач. прод. майор Новосельцев. Использовать чужой труд и воровать было в крови у наших офицеров и прапорщиков, ведь надо было как-то кормить семью, раз уж государство не хотело содержать армию. Но Новосельцев порой переходил все рамки. Однажды у него от непонятной болезни сдохли две любимые собаки и вместо того, чтобы закопать, он разделал их, отнёс на холодильник, а оттуда взамен прихватил тушу коровы. Ну и в течение месяца кормил собачатиной солдат, вместо телятины.

Время шло, но в светлую голову Буфела не заглянула ни одна умная мысль. Хлопнула дверь, и в избушку на курьих ножках вошёл Давыдов.

Опять ты, Буфел, валяешься, хоть бы встал при виде старшего по званию.

Аполлон медленно соскрёб себя с кровати.

Пойдём, поросят посмотрим.

Да почто их смотреть то, поросята как поросята, сдохли и всех делов то.

Как, опять матка съела? Придётся её колоть, проку то никакого, –  сказал Давыдов.

Не надо её колоть, она всё осознала и больше не будет, – ответил Буфел.

Зам по тылу был далеко не глупым человеком.

Пойдём, в её наглые и бесстыжие глаза посмотрим.

Они вышли из избушки и направились в сарайку. Подойдя к свинье, Давыдов сказал:

Ну-ка, смотри мне в глаза, Марфа, – и ухватил её за пяточок. – А ну, Аполлон, иди-ка и ты сюда. Ты посмотри в её кристально-чистые очи. Она ведь своих детей не ела?

Хрю-Хрю-Хрю – прохрюкала Марфа.

Ты слышал, Буфел? Она сказала, что это Новосельцев, собака серая, упёр её детей.

Хрю-Хрю-Хрю – ответила Марфа.

Вот видишь, и прошлые разы тоже он.

Хрю-Хрю – хрюкнула свинка.

Слышишь, жалуется, замучалась уже рожать говорит.

Буфел опустил глаза, переминая носком сапога коровью лепёшку.

Да я хотел вам признаться, товарищ полковник…

Я подполковник и полковником уже не буду.

Давыдов когда-то занимал должность зам нач полигона и мог бы стать полковником. А может даже генералом.Но однажды на одном мероприятии перебрал со спиртным и переспал с женой своего начальника. После этого его должностной ранг резко поменялся и новых звёзд на погонах уже не светило.

Послушай, Буфел, свинья не испугалась нач. прода. А ты то что зассал? Ты же за мной как за каменной стеной.

Да она просто испугалась, что её прирежут, – промычал Аполлинарии.

Ну что, Буфел? Новосельцева на кол? Изнасиловать его во все щели?

А проку то, тов. подполковник?

Да, Аполлон, я думаю, этого делать не стоит. Ты на него посмотри, он и так всё время в раскорячку ходит, привык уже и я даже подозреваю испытывает от этого удовольствие. Ты вот что, Буфел, выводи своих подопечных на прогулку, а свинью здесь оставь.

Аполлон построил скотину в  шеренгу и повёл на выпас, только один козёл упирался и никак не хотел идти.

Козёл он и в армии козёл, – бурчал Буфел, – Мухтар, иди сюда, ну-ка разберись.

Тут же прибежал, виляя хвостом, Мухтарыч и быстро навёл порядок.

Ну вот, хоть и не по ранжиру, но на организованное подразделение похоже, смотрю на них и сразу наших бойцов вспоминаю, – сказал Давыдов – Они тоже так в столовую ходят.

Бе-бе- блеели овцы, погоняемые Мухтаром.

Разговорчики в строю! – крикнул Буфел.

Новосельцев

Майор Новосельцев сидел у себя в кабинете и, ковыряясь пальцем в носу, строил планы на будущее. Сегодня утром он отправил поездом Мурманск-Санкт-Петербург свою жену на какой-то там конгресс врачей-стоматологов и у него было впереди целых 2 недели холостяцкой жизни.

На вечер уже был заказан столик в ресторане на двоих. Эх, и оторвётся же он со своей драгоценной Марусей! А Маруся была действительно драгоценной. Всё, что он наживал своим непосильным воровством за долгие часы службы, мгновенно превращалось в серёжки, колечки, шубки, бельишко на теле Маруси. И все эти покупки были для него нужны лишь для того, чтобы побыстрее их с неё скинуть. Нач. прод. прекрасно знал, что головой надо думать, а не головкой. Он знал, что вот так, из за низменых инстинктов, сдавались целые города и даже страны. Но ничего не мог с собой поделать. Ведь он же родину не предавал? Наверное? А впрочем. Ну, может быть, чуть- чуть. А может нет? У нас ведь как, если изменник родины, а не родине, то родина и предала.

Мечты Новосельцева прервал вошедший Давыдов.

Ну что, опять в носу ковыряешься, чудо кривоногое? Ты знаешь, что свинья опять поросят съела?

Да ну, что, опять? – Удивился нач. прод., – какая-то ненормальная нам свинья попалась. Надо её колоть.

Нет, колоть пока не будем, собирайся, майор, поедешь на ЦПХ (центральное подсобное хозяйство), к ведущему ветеринару, повезёшь её на обследование. Может таблеток ей каких или травки живительной выпишет, чтобы ганнибализмом не занималась. Узи сделает, мясо ведь долго усваивается. Узнаем, может вовсе и не ела она своих детей. Может кто из офицеров стащил, а Буфелу молчать сказал. У нас ведь знаешь, некоторые офицеры такие суки, последний кусок у солдата готовы отнять. Потом спускают на водку да на баб.

Давыдов хотел увидеть хоть капельку вины в глазах Новосельцева, но, увы, в них была видна только простота и невинность.

Да, есть ещё в наших рядах некоторые индивиды, позорящие честь российского офицера, только бы водку жрать, да по бабам шляться, а о родине и солдатах не думают, – ответил нач. прод.

Постой, а не тебя ли я, Новосельцев, вчера видел у ресторана в обнимку с какой-то дамой, ты ещё песню горланил про белые ночи, про ракеты на страже родины?

Да не, да вы что, да я вчера весь вечер дома полы мыл, картошку чистил, устав вот ещё раз прочитал.

Ну и что там в уставе пишут про расхищение государственной собственности?

Да как что? Карать по всей строгости закона, тов. подполковник.

Ну, если ворюгу найдём, под расстрел тогда пойдёт, я ему устрою сладкую жизнь, – сказал Давыдов.

Да не, тов. подполковник, это точно свинья съела, экология худая, вот они и мутируют.

Да вот я и посмотрю, мутантов у нас в части хватает. Так вот зайдёшь в кабинет, а там мутант сидит, в носу ковыряется.

Я бы вас попросил, тов. подполковник, не унижать моё человеческое достоинство.

Да нет, это я не про тебя, просто сейчас к твоему другану нач. склада заходил, сидит, понимаешь, в носу ковыряться, а что ему ещё делать, склад то пустой, всё мыши поели, даже консервы изгрызли. Главное, даже банок не оставили, одни этикетки в мусорку аккуратно сложили. Наверное, не успели ещё вынести. Какие-то мыши мутанты у нас на складе живут. Ну так вот что. Вся надежда только на тебя, больше никому доверить не могу, ведь на таких как ты наша армия и держится. Скотовозка уже на парах, поедешь в кузове, там две медсестры в кабине тоже туда поедут. За свинью головой отвечаешь, привезёшь здоровую, в целостности и сохранности.

Товарищ подполковник, но у меня же жена, дом.

Жена твоя уехала на 2 недели, а домом твоим будет свинарник, пока свинью не вылечишь.

Ну а как же поставки продовольствия, накладные, тов. полковник? Без меня же тут весь личный состав с голоду помрёт.

Не помрёт, если с тобой не помер. Не переживай, я этот тяжкий труд и заботу возложу на себя. Езжай спокойно, телеграфируй по рации, если что. Возвращайся поскорее, будем ждать. Приедешь обратно, будет тебе и цветы и грамота и премия и орден. Или ордер на арест, посмотрим по ситуации. Сапоги резиновые не забудь, а лучше сразу общевойсковой защитный костюм!

Сидя в кузове, вдыхая ароматы поросюшки и слушая её похрюкивание, Новосельцева стали терзать смутные мысли и сомнения. Но, с каждой новой кочкой на дороге, мысли в голове майора встряхивались и перемешивались к тому моменту, когда он их умудрялся собрать и сформировать в нужном порядке, опять образовалась новая кочка. В конце концов ему пришлось бросить это не благодарное дело. Путь был не близким, грузовик всё углублялся и углублялся в таёжные леса нашей необъятной родины.

Эх, как же там моя Маруся. Даже ведь не знает, что меня ни за что, ни про что заслали свинью охранять, – с грустью думал нач. прод.

Не знал Новосельцев, что у Маруси таких кривоногих нач. продов. хоть пруд пруди. И думает она ни о нём и даже не о них, а о молоденьком солдатике, которому скоро на дембель и как она прекрасно заживёт с ним. Ну, а о чём думает дембель и зачем ему нужна Маруся, догадаетесь сами.

 Грузовик затормозил Новосельцев плавно, не задевая пузом, перемахнул через борт и приземлился в месево жидкой грязи.

Ляпота, – вскрикнул с душевной тоской нач. прод., оглядывая местные пейзажи.

Вокруг были бескраийние минные поля из производных местной живности.

Сюда бы роту солдат с лопатами.Столько навоза пропадает.вот же они жидкие и сухие деньги прямо под ногами. Ни какой организаций! Подумалось нач проду.

Му-му, – приветственно мычали коровы, – иго-го, – словно бы над Новосельцевым ржали кони, – хрю-хрю-хрю, – захрюкала свинка, почуяв вдали своих сородичей.

Ты то что хрюкаешь? У, свинюга. Погрозил кулаком нач прод. Мясом тебя что ли накормить? Ты мясо жрать будешь? Надо бы как то это дело тайком изладить.

Но изладить у Новосельцева не получилось. Подошли два солдата с ветеринаром и увели Марфу. А к нач проду подошёл офицер.

Здравия желаю, тов. майор, я нач. хоз., капитан Заваротнюк. Вы поступаете в моё распоряжение по приказу подполковника Давыдова.

Какой ещё Заворотник, ты что капитан, перед тобой целый майор стоит. – Не Заворотник, а Заворотнюк, а стоять вы у меня не будите. У нас сенокос, нужны рабочие руки. Давыдов сказал, вы стремились подымать армию с колен. Косить умеете?

Да я в руках косы не держал. Завтра в 4 утра пойдём учиться.

Да нет, Заворотник, ты меня не понял. Я тут приехал быстренько свинью обследовать и обратно.

Ну, товарищ майор, это процесс долгий, пока ветеринар разберётся что к чему, мы с вами травку и покосим. Вы же понимаете, скотину то зимой кормить чем-то надо.

И начались трудовые будни Новосельцева. Прошла неделя, потом вторая. Нач. прод. научился лихо махать косой и даже никого не поранил. Заваротнюк периодические контролировал процесс и на третью неделю показал Новосельцеву как надо её точить  и дело пошло горазда быстрее. Новосельцев стал свыкаться с выпавшей на его долю участью. Ему стали нравиться запахи прелой травы и навоза. Он научился слушать пение птиц,журчание речки, стрекотание кузнечиков. И даже комары и мошкара стали кусать его как-то по-родному. Он перестал думать о Марусе и всё чаще стал вспоминать жену и задумываться, а не завести ли им детишек. И вот однажды ему сообщили, что со свиньёй всё в порядке, своих  детей она не ела, психических отклонений нет,признаков мутации тоже. И они с Марфой могут возвращаться в часть.

По возвращению в родные пенаты нач. прод. сразу направился в избушку на курьих ножках в подсобном хозяйстве. Аполлинарий Митрофаныч прибывал в прежней позиции и всё так же наблюдал, как паук доедает очередную жертву.

Ааа, лежишь, гадёныш, ворвавшись в каморку Буфела, – вскричал Новосельцев – Ты меня Давыдову сдал, из-за тебя я на исправительные работы уехал.

Я? Да ни за что, товарищ майор, это всё Марфа нажаловалась, я сам слышал, – сказал Буфел, не моргнув глазом, приняв из лежачего сидячее положение.

Ах ты, свинопас вонючий, да ты у меня, да я тебе.

Что Вы мне? Отправите коровам хвосты крутить? – спросил Аполлинарий, прикуривая сигарету. И вообще, здесь Вам не продовольственный склад. Да и должность у Вас неизвестно теперь какая. Покиньте режимный объект.

Ну, Буфел, я смотрю, ты тут в конец оборзел. Я с тобой попозже разберусь.

Новосельцев, как ему и было предложено, покинул помещение, хлопнув дверью, а Буфел вернулся к прежним занятиям.

Вызывали, тов. подполковник, – сказал Новосельцев, входя в кабинет Давыдова.

Слушай, майор, я с тобой вокруг да около ходить не буду. Пока ты отсутствовал, я просмотрел всю документацию. Мы все, конечно, воруем, жизнь заставляет, и я на многое закрывал глаза. Но ты слишком злоупотребил своим положением. На тебя собралась объёмистая папочка. Ты пока останешься в занимаемой должности, но если положение дел не исправится, то я дам ход этому делу. Ты меня понял.

Да, конечно, товарищ подполковник, я всё исправлю, комар носа не подточит, у меня солдаты и офицеры будут питаться лучше всех на полигоне.

Ну, смотри у меня, а то поедешь на лесоповал и все комары твои будут.

Вот такая вот история. Новосельцев исправился и продовольственный кризис у нас в части закончился. Всё же близость к природе меняет человека. А может и весомые аргументы, приведённые во время.

Армейский быт 2

Чирик

 Чирик – это Саша Чирков. Он мой земляк из глухого Тотемского района. До армии Александр отучился на тракториста и в первый же рабочий день благополучно нырнул вместе с трактором в речку Сухона.

Когда пришла повестка в армию, трактористом он уже не был. На тот момент ему доверили пасти коров. Да, да, тогда ещё встречались коровы в русских селениях и даже молоко давали. Целых три коровы и один бык Вениамин.

Вениамин не уважал тотемских коров, ведь он был голубых кровей из штата Техас и любить каких-то деревенских лохушек ему не позволяла его американская кровь. Бедные, несчастные бурёнки время от времени льнули к Вене, но всегда получали рогом в бок. С какой же, наверное, тоской они вспоминали бывшего бычка. Нашего российского происхождения по кличке Боря. Но Боря прямо на глазах зоотехника Петровича уткнулся рогом в гнилой пол стойла и свернул себе шею. Сельчанам, как впрочем и коровам, пришлось оплакивать одну голову Бориса, так как куда делось туловище, знал только зоотехник.

Находчивый Петрович нашёл выход из данной ситуации и взял кредит на покупку породистого племенного бычка из Америки. А под кредит он заложил всё колхозное имущество. Как-то одним весенним утром зоотехник вместе с председателем уехали в район по очень важным делам и больше не вернулись. Конечно, вся местная милиция в лице участкового их искала целых три дня. Но в доме доярки Клавки ничего не нашла, окромя самогона, который и был благополучно списан на розыскные мероприятия. Так что на память от зоотехника его землякам достался Вениамин и кредит на крупную сумму.

Так вот, Веня не любил коров, но очень любил гонять Чирика по местным полям, за что Александр ему был безмерно благодарен, ведь он получил отменную физическую подготовку и, уже находясь в армии, прекрасно сдавал стометровку, бег с препятствиями и метание гранаты по движущееся цели. Ну и коровам очень нравился их пастух, ведь он был занят другими делами и не мешал им шастать по окрестным полям да огородам, а вечером их благополучно пригоняли местные жители.

А на утро в день отправки, вместе с наигрышами гармошки и матерными частушками, было слышно грустное мычание коров.

Получив в учебке права на вождение грузового транспорта, Чирик прибыл к нам в часть и в течение года чем-то занимался в автопарке. Ну как чем-то, летом собирал ягоды и грибы для офицеров, а зимой укладывал снег кубиками. А по вечерам Чирик с его друзьями Буфелом и Мироном горланили в красной комнате  песни под баян.

Буфел жил и работал на подсобке (подсобное хозяйство) и когда он находился в казарме, то ароматы, исходящие от него, добирались даже до сушилки  забивая запах портянок висящих там. Вообще, на война российской армии он был слабо похож. Лицо Толика всегда имело французскую небритость, и учитывая, что волосы на бороде росли редко, было чувство, что по его физиономии натыкали ёжиком, а иголки остались, ремень отсутствовал, а на сапогах всегда имелись остатки коровьих лепёшек. Зато из под рваного бушлата был виден значок-войн спортсмен. Друзья пытались ему объяснить, что дёргать коров за сиськи – это вовсе не вид спорта, но все увещевания были бесполезны.

На протяжении двух лет службы Буфел упорно, каждый день, в девять утра, когда шло утреннее построение на улице и все офицеры и солдаты части стояли на разводе, во все своей красе, с шапкой на затылке, тащил вёдра с отходами из столовой. И каждый раз он с шаркающей походкой и целеустремлённым взглядом проходил между начальником штаба и строем. Один раз нач.штаба предложил:

Толик, ты бы хоть за штабом прошёл.

Буфел ответил:

Вёдра тяжёлые, нате сами полёгайте, товарищ полковник,– и плеснул нач.штаба на ботинки.

Больше его никто ни о чём не спрашивал, а просто дружно провожали взглядами. Ведь коров доить было некому. А Мирон, тоже кстати святая деревенская простота, всегда зачем-то носил нож с собой. Хотя и не вологодский парень. Ну, а уж коли не вологодский, то и нож был с тупым концом и не наточен, им можно было только намазать масло на бутерброд. Мирон, как и Чирик служил в автороте.

Однажды случилось так, что дежурный по парку прапорщик Балуев отобрал у Мирона ножик для каких-то своих надобностей, сказав:

В наряд по роте заступишь, я тебе его выдам, будешь с ним оружейку с автоматами охранять и от мух отмахиваться.

И забыл про это, но Мирон то не забыл, а дождался вечера, когда Балуев, наплевав на свои должностные обязанности караульной службы, напился спирта со склада ГСМ и уснул. Да, у нас стояла бочка спирта на складе с рухнувшей крышей, но про бочку знал только Балуев и только, когда ему надо было её списать, он вспомнил про крышу и свалил всё на солдат. Так вот, уснул наш прапорщик, а Мирон, как партизан к вожделенным рельсам, подкрался к нему и упёр табельное оружие, а взамен ТТ сунул огурец в кобуру. На утро Балуев был приятно удивлён находке в кобуре и даже всплакнул от радости. Я думаю, он догадался, что сдать огурец вместо ТТ будет слегка затруднительно. А тут, как ангел с небес, Мирон:

Меняемся на ножик.

С тех пор прапорщик стал лучшим другом Мирона. И пистолета он с  собой больше не носил. От кого, говорил, мне отстреливаться, я любого врага голыми руками задушу.

Когда дни нашей службы были уже на закате, в казарму пришёл командир автороты Ильюхин и построил своё подразделение.

Здравия желаю, орлы! – крикнул капитан.

Орлы из первой шеренги, вытянувшись по струнке, в унисон громко крикнули:

Здравия желаем, товарищ капитан!

В первой шеренге всегда стояла молодёжь. Пожилые орлы, не удосужившись даже вылезти  из тапочек и обуться в сапоги, переминались с ноги на ногу, ковыряясь в носу и почёсывали то, что всегда мешает начинающему танцору.

Здр. же. тов. капитан, коль не шутишь, – промямлила вторая шеренга.

Завтра ненадолго покидает наши доблестные ряды ефрейтор Могутов (могучий), ему предстоит отбыть в очередной заслуженный отпуск, он будет там пить вино, щупать девок, рассказывать, как спасал из горящего танка своих боевых товарищей и получил за это орден, ну и всячески позорит честь вооружённых сил России. Ну а вы, бойцы, будете здесь пить компот из гнилых сухофруктов, заниматься онанизмом и горланить любимому комроты песни на плацу. КАМАЗ для перевозки офицерского состава приказываю передать рядовому Чиркову.

Что ты лыбишься, чудо ушастое?

У Чирика были нереально большие уши, прям как у одного из тех, которые отдавали птицу говоруна из мультика про Алису.

Ты уши то свои заверни и замотай скотчем, чтобы рулить не мешали.

Чирик наложил полные кальсоны радости, а вот могучий от чего-то загрустил.

Могутов всего 4 месяца назад получил новый КАМАЗ и никого к нему не подпускал, он его холил и лелеял. И даже сопровождающего офицера заставлял отряхивать ноги при посадке в кабину. Могутов от рождения действительно был могуч. Высокого роста, широк в плечах, а кулаки как две пивные кружки, говорил мягко, но очень доходчиво, глядя на него собеседникам редко хотелось вступать в дискуссию.

Кому? Чирику? Да он же кардан от карбюратора отличить не может.

Кто-то выкрикнул из строя:

Санёк, кардан слева, а карбюратор справа.

Да я без вас знаю, –  промямлил обижено Чирик переменная ногой.

Да, Юрик, я тебя понимаю, – сказал сочувственно Могутову Ильюхин, – Можешь если хочешь отказаться от отпуска.

Разговор был на этом закончен. На следующее утро Чирик уже прогуливался приблатнённой походкой по автопарку, крутил ключ от КАМАЗа в руках и попыхивал беломорину. Подойдя к Мирону, он предложил:

Хошь, я тебя на настоящей машине прокачу, она от ключа заводиться, ей в морду клюшку совать, а потом крутить до усрачки, как на твоей не надо.

У Мирона был очень древний газон, а может даже зис, не утонувший в Ладожском озере в дни блокады.

Давай до столовой с ветерком, Мирончик?

Мирон не возражал. Они залезли в машину, Чирик повернул ключ и машина как часики заработала. Смотри, деревня, на каких машинах надо ездить, будешь всем рассказывать, на какой машине тебя дядя Саша катал.

Ладно, поехали давай, а то у тебя от гордости все козявки из носа повылазили и затягиваются от беломорины.

Александр профессионально загнал сопли обратно, а всё, что осталось, обтёр о сидение. А Мирон оставил отпечатки своих масленых рабочих рук на торпеде.

Но-о, поехали, лошадка, – крикнул Санёк и втопил педаль газа.

Лошадка понеслась по разбитому тракту, переходя из мелкой рыси в крупный галоп.

Осторожно, ямы! – крикнул Мирончик.

Разве это ямы? – кричал Чирик, уже садясь на посадку.

Мирон бился головой о крышу и поправлял шапку. Вдалеке с довольной мордой вальяжно переходил дорогу кот Васька, спешить ему было некуда, все свои дела он уже сделал. Васька ходил в гости на подсобку, попил молочка, а потом повидался с кошкой Муркой и жизнь у него удалась.

Я думаю не будем хоронить Ваську, а то Мурке будет одиноко.

Тормози! – крикнул Мироныч, и Чирик, взглянув на педали нашёл тормоз.

Машина с визгом затормозила перед котом.А Василий, взглянув  безразличным  взглядом,продолжил свой путь.

Мне бы его нервы, – прокомментировал Александр.

Угу,–  сказал Мирон, почёсывая лоб.

Я, наверное, пешком дойду, хотел было сказать Мирончик, но временный мустанг Чирика уже с места опять переходил в галоп. Крутой поворот прошли спокойно, если не учитывать проходившего там Буфела с отходами, в таком же как и Васька блаженном состоянии. Видимо, подсобка на всех действовала успокаивающе. Отходы остались висеть на капоте, а Буфел развёл руками в недоумении, навряд ли он понял что случилось.

И вот уже солдатская столовая на горизонте. И сново Мирон, надрываясь, намекает Чирику, что пора бы затормозить.

Сейчас, сейчас, – кричит Санёк и плавно въезжает через окно в зал для приёма пищи.

Ой-ёй-ой, кипит твоё молоко, немного не рассчитал, – сказал Чирик.

Да тебе не уши надо скотчем перематывать, тебя надо было целиком в смирительную рубашку замотать при рождении, – сказал Мирон, отряхивая битое стекло с колен.

Вот и всё. Чирику от командования за это ничего не было. Такая уж у нас была санаторно-курортная часть. И стёкол он не вставлял и машину не чинил (наверное и к лучшему), в наряде по роте месяц отстоял и всё.

Правда, с Могутовым у него был очень-очень трудный разговор.

Разногласия

Пацифист

Это был солнечный, майский день. Сергей пялился в телик. На Красной площади катились, гремя траками по брусчатке, лучшие в мире, как говорил диктор, танки "армада". Самый лучший Президент в мире, как вещало всё то же телевидение, приветствовал свой народ и ветеранов, которых называли оккупантами наши бывшие братья по соц. лагерю. Но, отчего-то не было патриотизма и гордости за нашу великую страну в душе Сергея. А была грусть и непонимание. Народ великий, но нищий. Ветераны, одержавшие победу над Германией, доживают свой век на мизерную пенсию, которую только-только начинают повышать, когда их остались уже единицы. И скольким из них, пройдя и проползя на брюхе пол-Европы, обильно полив её своей кровью, пришлось пройти ещё и ГУЛАГ. А немецкие бюргеры, проигравшие в этой войне, путешествуют по всему миру и живут в своё удовольствие.

От кого защищаться этой "армадой", этими ракетами, самолётами? Кому мы нужны? Что можно забрать у этого народа? Нефть, газ, может, лес? Но, это всё принадлежит горстке людей, на которую мы работаем и которой ещё и платим за эти же природные богатства, которые отвоёвывали наши отцы, деды, а для кого-то уже прадеды.

Что изменится для него, если придут американцы или китайцы? Что они у него могут забрать? Двухкомнатную хрущёвку или "калину", взятую в кредит? Может, свободу? Свободу на что? На труд, на жизнь? А может, они запретят нашим мужикам свободно пить водку и пиво после рабочего дня, а бабам рожать и смотреть мыльные оперы? Если они так страшны, эти супостаты, и их ценности так плохи для нас, зачем же хранить власть имущим деньги в их банках, покупать виллы за границей, ездить отдыхать на их вражеской территории, а то и вовсе жить там и управлять оттуда так горячо любимыми соотечественниками. Поменять нашу горстку на их горстку и жить, как угнетённые негры, которые даже за слово "нигер" тебя могут засудить.

Этого мы должны бояться? Как можно быть патриотом отечества, которое тебе не принадлежит?

Сергею вспомнился гражданин, находящийся у руля отчизны, по фамилии Греф, который сказал, что народу нельзя давать всю информацию, иначе им невозможно будет управлять. Глупо. Если человек может и хочет размышлять,сопоставлять, ему не нужна вся информация. Просто огромная масса не желает этого делать. Зачем думать, если за тебя это сделают другие. Разжуют и выложат под нужным соусом, а тебе только остаётся проглотить и исполнить, как руководство к действию.

Позавчера нам говорили про загнивающий Запад и как тяжело там живётся простому народу, который постоянно угнетают о том, как хорошо живётся у нас с бесплатной медициной и образованием. В стране, где ты никогда не останешься безработным и тебя никогда не выбросят из дома на улицу. В стране, где тебя не оставят одного а в случае чего поддержат всем миром. Надо только верить и шагать нужным курсом, слушаясь старших товарищей.

Потом пришло вчера, и старшие товарищи уже кричат с трибун, что мы шли неверным курсом и надо повернуться к миру лицом прекратив показывать ему свою задницу. И жили мы не правильно, не то строили, не туда смотрели, не тех любили. А власть была свергнута незаконно и, убив Божьего ставленника, мы подвергли Россию в хаос и безбожие оттого-то у нас всё так плохо. И войну, оказывается, мы выиграли только за счёт союзников, а Сталин погубил не меньше народа, чем Гитлер. И стали раздаваться голоса –  а может при Гитлере то жилось бы получше. Смотрите, вон они как там все хорошо живут. Потому что демократия. Свобода слова. Плюрализм мнений.

Короче, надо перестраиваться, – сказали старшие товарищи.

Природные богатства не могут принадлежать народу, потому как когда всё общее, то никому ничего не надо. Нужен хозяин, который будет ценить, оберегать, развивать свою собственность и за счёт этого подымать экономику страны и благосостояние народа. То есть  газ, нефть, леса, горы, реки и металлы – это, конечно, принадлежит населению и каждому по-честному своя доля. Ну, а уж когда вы станете собственниками, начнёте ценить то, что имеете. Только народ распродал свою собственность за гроши, потому что денег не платили, а кушать хотелось.

 Вот появились они. Хозяева. Живут там, а хозяйничают здесь. И так мы подходим к торжеству демократии. Страну поделили, всё распродали, друг друга постреляли, границы перечертили, газеты, фабрики, заводы, пароходы оказались в нужных руках. Ну, а народу осталась самое необходимое – это свобода. Мы все свободны! А кто теперь будет охранять частную собственность?

И вот оно пришло сегодня. А сегодня надо отбиваться от западных врагов с ложной демократией,  ненужными, неподходящими нашему народу ценностями, которые вот уже стоят у наших границ, бряцают оружием и делят кусок пирога. Чей кусок? Чьего пирога? Ведь он то, Сергей, как был с голой задницей, так и остался. Поди, разберись, когда было лучше, позавчера, вчера или сейчас хорошо.

Что защищать, кого побеждать, с кем воевать и зачем, – думал Сергей. Нет, насилие порождает только насилие. Не зря говорят, будь добрее и к тебе люди потянутся. Или что-то в этом роде. Его мысли прервал звонок в дверь.

 Сосед.

Здорово, дружище!

На пороге стоял подвыпивший мужик лет сорока пяти, в трико, майке, ботинках на босу ногу и с пузырём в руках.

Я Колян, твой новый сосед. Моя на работе, скучно одному. Пригласи в гости?

Заходи.

А твоя где?

А я в разводе.

Один значит? Что, к любовнику убежала? Все они такие, проститутки.

Да нет, просто не сошлись характерами.

Ну, значит, денег мало в дом приносил. Да ладно, не будем о грустном, дружище. Праздник то какой! Тебя как зовут?

Серёгей.

Колюня бесцеремонно, не снимая ботинок, прошёл на кухню и уселся за стол.

Ну, доставай рюмки, хлеб, сало, помидоры, что есть, надо отметить знакомство.

Хозяин слегка опешив, собрал на стол.

Ну что, по первой за знакомство?

Выпив по первой, Коля  сразу предложил по второй, за победу.

Да, братан, наш народ самый непобедимый. Столько раз мы им давали просраться, а им всё не имётся, – сказал он, занюхав хлебом выпитое.

Да, мы их били, и немца и французов и шведа и турок. Но, только живут они почему-то лучше нас, – ответил Сергей, выдохнув.

Ну, не скажи, Серёга. Мы бы уже давно твёрдо на ногах стояли, если бы они к нам не лезли. Всё им не имётся. Завидуют, что мы в такой большой и богатой стране живём. Всё что-то крутят, вертят, санкциями грозят. Техники на границу нагнали, ракеты понаставили. Хохлов и прибалтов против нас подбивают, в уши им сладкие сказки про демократию шепчут.

Хлопнув по третей, Коля достал сигарету и затянулся.

Я покурю, братан, – сказал он, стряхивая пепел в подвернувшуюся под руку, чашку.

Вообще-то я не курю, – уточнил Сергей.

Ну, жёны ведь нет, ругаться то некому, до завтра выветрится, зёма, не переживай. Так что дружище,скажу я тебе, давить их гадов надо и ракеты на Кубу обратно возвращать. Вон, Вован уже начал что-то перетирать с ихним этим, как его, Чегеварой, тьфу ты, с Кастро.

Знаешь, Колян, я сегодня понял, что я пацифист. Насилие только порождает насилие. Ну, перебьём мы их и что толку? А может и они нас. Зачем нам чужая территория, мы и у себя то порядка не можем навести. Надо научиться мирно договариваться, искать консенсус  по сложившимся вопросам и недопониманиям. Мы к ним с добром и они к нам так же.

Дурак ты, Серёга! Ты, наверное, горбатого в своё время переслушал, консенсус, блин. Он до того договорился, его самого пинком под зад и всю страну развалили, – сказал Колян, разливая остатки спиртного. Они придут, в бунгало тебя переселят, посадят на кусок хлеба с водой и будешь на них батрачить. Ты, землячок, может скажешь, надо было и немца в Москву впустить?

А может и надо было. Столько бы народу в живых осталось, и жили бы сейчас припеваючи.

Да ты что, баран, – возмутился не званный гость. Они бы пришли, всех бы на ремни, да на перчатки порезали. Из-за таких козлов так долго и воевали. Тебя бы в прежнее время за такие слова в расход сразу. Сам бы пристрелил, была бы моя воля. Тебя послушать, зря наши отцы и деды кровь проливали.

Коля, пошатываясь, встал с табуретки и потянул руки к Сергею:

Уууу, придушил бы собаку власовскую.

Потише на поворотах,– сказал Сергей, отпихнув соседа. Ты что сюда припёрся, вояка хренов. Пока ты водку жрал, твою Россию давно продали. Танки не стреляют, ракеты не летают. Таким лохам, как ты, пускают пыль в глаза, идите, пушечное мясо, подыхайте, чтобы у них бабла больше было.

Ах ты, гнида подзоборная!– вскипел Коля и ударил наотмашь по лицу собеседника.

Сергей отлетел в угол ударившись головой о стену. Вытирая кровь, пошедшую с губы, он схватил со стола нож. Со словами – ну, сука, ткнул нежданного гостя в живот. Потом ещё раз и ещё, уже автоматически.

Лезвие ножа будто кололо воздух не встречая препятствия.

Нож угодил в ребро Коле и погнулся. Лишь только тогда Сергей остановился и откинул орудие преступления в сторону. Сосед, облокотившись о стену, съехал на пол, испустив хриплый стон. Серёга подошёл к раковине, включил воду и стал смывать кровь с рук. Вот, скотина, пришёл ко мне в дом, даже обуви не снял, натоптал, накурил, ещё и жизни учить начал. Приходят тут такие, без приглашения. Потом за них полы мой. Ещё и в мамину чашку чинариков накидал, сука. Иди к себе домой и там свинячь. Хочешь, в ботинках на кровати валяйся, хочешь, без трусов ходи. А моё не тронь. Мои родители за эту квартиру десять лет на заводе горбатили.

Подойдя к лежащему Коле, он пощупал пульс на шее:

Ну всё, труп. Что теперь делать? В тюрьму нежелательно, из-за какого-то гадёныша срок мотать. У меня ещё кредит и на даче надо морковку, картошку, огурчики сажать. И вообще, за колючку не хочется, опять же, неволя, ограниченность свободы передвижения, распорядок. И чего тебе, Серый, не жилось спокойно? Зачем тебе эта политика сдалась? Помахал гривой и остался при своём.

Так, надо тащить в ванную. Там разделаю, заверну в плёнку, чтобы кровь не текла, положу в баулы. А ночью вывезу в лес и там закопаю. Надо делать уроки из нашей истории. Закопать, сжечь, переписать, забыть и начать жизнь с чистого листа.

Вот только оно, прошлое, почему-то всё равно возвращается назад, напоминает о себе и неумолимо требует ответа за всё. И даже если не здесь, то там спросят. И оправдаться будет нечем, потому как уже не перед грешными людьми будешь отвечать, а перед непорочным Богом.

Где-то там, вдалеке, раздался звук дверного звонка. Он становился всё громче и громче. Сергей открыл глаза и с удивлением понял, что спал. Парад уже давно закончился.

Фууу, присниться же такое.

Он подошёл и открыл дверь. На пороге стоял мужик в трико и майке. В руке была бутылка а на плече наколка со знакомым именем.

Слушай, Коля, я тебя конечно уважаю,но сейчас некогда. Опаздываю на консилиум по вопросу межличностных отношений. Ты дружище лучше на день космонавтики заходи. Обсудим как станция мир бороздит просторы мирового океана.

Ну и сантехники

Кузьмич

Кузьмич с детства испытывал непреодолимое влечение к сантехнике. Практически всю свою сознательную жизнь он уделил этому ремеслу.

Он помнил, ещё в младенчестве, сидя на горшке, любил смотреть, как отец занимается ремонтом унитаза или раковины. Ну, и конечно, наш будущий сантехник тоже переворачивал своё звенящее изделие и колотил по нему молотком. Хлопая глазёнками, он всем видом показывал, дескать, смотри, папа, я тоже так умею. Отец был рад и гладил его по слегка оперившейся головке. А вот мама ругалась, убирая содержимое горшка с пола, и шлёпала его по розовой попке.

Кузьмич прошёл огонь, воду и медные трубы на своём нелёгком, жизненном пути сантехника.

Огонь практически всегда горел в его внутренностях, потому как за работу с ним расплачивались жидким топливом, которое помогало ему выполнять свой труд на автомате. А вот уж когда топлива не было, то у Кузьмича включался ручной тормоз и задняя передача. Ну, а когда он начинал притормаживать, вопрос – зачем ты подключил стиральную машину к газовой трубе – действовал ему на нервы. Кузьмич сразу включал заднюю передачу и, перекрыв всё водоснабжение в доме, уходил, громко хлопнув дверью, со словами:

Не кипятите мне молоко в кастрюле. Моя кастрюля и без молока кипит. Кипит твоё молоко! Вот когда будут весомые аргументы для исцеления, тогда и приходите. И на этот раз мы рассмотрим ваш вопрос по существу и осуществим тактически правильные действия.

Не все и не сразу конечно понимали, что ему надо. Но, посоветовавшись с соседями, принимали верное коллегиальное решение, надо купить пузырь.

Ну, а медные трубы? Медные трубы не давали ему покоя постоянно. Бывало, увидит у кого-нибудь медный вентелёк, открутит и поставит чугунный.

Вот, говорит, смотрите, этот-то на века и даже крутить не надо, сразу в рабочем состоянии, и так и эдак вода по трубам бежит, а вам же и нужна вода. А у нас авиационная промышленность страдает от недостатка алюминия и меди. Вы знаете, сколько труда надо, чтобы нарыть кимберлитовую трубку?

А ему:

Так там же алмазы вроде?

Ну, а он:

А вы знаете, сколько алмазов надо на хороший надфиль? Полкило, не меньше. Бедным жителям Африки приходится трудиться день и ночь, чтобы обеспечить нашу промышленность. А мы им за алмазы поставляем медь в чугунных отливках. Они там из них автоматы делают, чтобы высвободить из тюрьмы Нельсона Манделу. Вы, я посмотрю, неважно оцениваете международную обстановку. А обстановка крайне критическая. Вот купите беленькую, а я вам объясню всю широту и масштаб вопроса. За одно и раковину заменим, а то она какая-то оцинкованная, а цинк, вы знаете, он какой вредный? У вас вон ребёнок бегает, паров надышится, потом хромать будет и нервный тик начнётся. Кто потом вашу дочку в таком виде замуж возьмёт? Только тот, у кого унитаз из нержавейки, но, не волнуйтесь, я попозже и к нему зайду. Пристроим вашу дочку, не боитесь, найдём жениха, честного, работящего и с деньгами. Что говорите? Как так не бывает? Да вы взгляните только в кристально чистые глаза Чубайса. Сразу видно, честный, работящий, обеспеченный. Что? Ты не девочка? У, как ты зарос, малыш, тебе бы очень пошла стрижка «а-ля Катовский», а брови немножко надо выщипать. Я ещё думаю, тяжело будет девушке с бровями, как у Брежнева. И не ешь больше мамину помаду, а то привыкнешь, точно придётся родителям замуж выдавать. Вот я вам и говорю, ставьте пузырь и самая лучшая сантехника уже у вас в квартире. У меня вот ванна есть, практически даже не лежал никто. Ну, лежал конечно, но только на половинку.

В общем, хотя бы медный кран утащить Кузьмичу удавалось всегда. Ну, и, конечно, не проходило и дня, чтобы он не обмочился. В смысле, не попал под струю воды. Бывало, пойдёт в подвал канализационную трубу поменять, а там сверху всё льют и льют, валится, да валится всякое непотребство. А ещё говорят, в стране есть нечего, туалетной бумаги не хватает, да вот же оно, всё на Кузьмиче и висит. А что ему, отряхнулся, да пошёл дальше, как с гуся вода. Ему так и говорят:

Эй, гусь лапчатый, когда деньги вернёшь?

А как он вернёт, у него же всё на депозитах в Центробанке, в золото, в валюту вложено. Вот проценты накапают, всё вернёт сполна. Как только фьючерс на акции упадёт, а дивиденды нефтяных компании поднимутся. Ну, так всё всем и сразу, безоговорочно, бесповоротно, окончательно и безотлагательно, незамедлительно и ежечасно, а иначе и быть не может. Ведь он, Кузьмич, никого и никогда не обманывал, и если надо, на газовом ключе поклясться может.

А тут дали ему практиканта. Ни дать, ни взять, Илья Муромец из Бухенвальда. Голос хороший, чёткий, далеко узнаваемый, аж стёкла дрожат, а вот мышечную массу где-то потерял. Голову кудрявую на тонкой шейке к земле клонит, сапоги сорок шестого размера об асфальт шаркают, сумка с ключами перевешивает тело в левую сторону.

Эй ты, глист коломенский, пойдём со мной, тут у одной бабки надо унитаз поменять.

Поднялись, звонят в хлюпкую дверь.

И кто там?

Открывай, бабка, сантехники, – пробасил практикант.

Дверь на петлях зашатало.

Ну ты, студент, на пол тона пониже, – сказал Кузьмич, отвесив ему затрещину.

Ой, батюшки, свят-свят, – послышался испуганный бабкин голос, – я живой не дамся, помогите, насилуют,– вскричала она и тут же раздался характерный звук металла о дерево, а из прорубленной двери показалось острие топора.

Тетя Клава, это я, Кузьмич, не бойся, просто тут у меня напарник с неизлечимо больной головой и горлом. Пока шёл, ударился, громкость сбилась.

А, ну тады заходите, милки. Я уж подумала насильники пришли пенсию забирать. Или воры! Пенсию украдут, а потом изнасилуют.

Бабулька открыла покосившуюся дверь.

Пройдя в туалет, студент опять забасил:

Бабка, ты зачем унитаз по самую крышку бетоном залила?

Клава, опустившая было топор, с испугу выскочила на балкон, прихватив с собой межкомнатную дверь.

Послушай, студент, ты что-то перепутал, мы сантехники, а не похоронная команда, хотя Клавка то ещё ого-го, чувствуется боевой наскок, сила и мощь, – сказал Кузьмич.

Бабуля, ты зачем унитаз забетонировала?

Клава распласталась на балконе и грызла ногти на руках.

Слушай, с виду такой никудышный мужчинка, а на самом-то деле какой внутренний этот самый потенциал. Мне бы годков 30 сбросить.

Тётя Клава, ты слюни-то на пол не пускай, если хочешь, я тебе его здесь оставлю на доработку, но после.

Практикант стал плавно перебираться поближе к выходу.

Ты куда пошёл? Работу я за тебя делать буду? Надо доставить бабушке удовольствие, показать сноровку.

Какую сноровку, Пётр Кузьмич?

Практикант отошёл ещё на шаг ближе к выходу.

Ну, попыхтеть здесь тебе придётся. Не мне же? Я уже староват для этих дел.

Я пыхтеть не буду, не для этого в сантехники шёл, старух ублажать. Я вам не Тарзан. Студент скрестил руки на груди.

А зачем ещё? Мне прикажешь унитаз выкорчёвывать?

Кузьмич показал обеими руками на произведение искусства.

Ну, так что с унитазом случилось? – обратился он уже к Клаве.

Да потёк, зараза. Унитазов тогда не было, а бетон был. Я в ту пору бетонщицей работала, ух и хороший бетон был, а с годами-то ещё прочнее становится, я тебе как специалист говорю, ни один отбойный молоток не возьмёт.

Не горюй, бабулька, промышленность с тех времён продвинулись далеко вперёд. Немцы все танки на отбойные молотки перековали. Расколют хоть Эльбрус, хоть Казбек.

А Казбек-то зачем колоть? Его курить надо, дурья твоя башка.

Ну да, чего это я, Клава. Видно когда учебник географии на самокрутки пускал, не от той странички затянулся.

Значит так, студент. Иди в мастерскую, возьми отбойник, да помощнее, бошевский.

А что такое отбойник?

У мужиков там спросишь, они выдадут.

Студент ушёл и пропал. К его приходу Клавка мирно уснула на табуретке, а Кузьмич прибывал в воспоминаниях прошедшей юности, сидя в кресле. Когда-то и он так же бегал в поисках не пойми чего и не знаю где.

Он взглянул на вошедшего практиканта.

Слушай, глист, ты что припёр?

На плече у молодого была самая крупная кувалда из тех, что можно было найти. Ноги тряслись, а язык вывалился наружу.

Вот, ещё зубило дали. Сказали, самое лучшее, из имеющегося, правда, производство российское, но не убиваемое.

Ну и что ты мне свой отбойник подаёшь? Давай, дерзай. Качай мускулатуру. А я схожу, может, что попроще найду.

Выйдя за порог, Кузьмич услышал грохот кувалды и благой бабкин мат вперемешку с "какие инженеры вас таких в прэкт запустили".

Вернувшись с отбойным молотком, наш сантехник обнаружил полуживого студента, лежащего в ванной, и взглянул на унитаз.

Да тебе надо в скульпторы идти.

В бетоне было выгравировано "Здесь был Федя".

На, Федя, держи отбойник, работай. А я пойду Клавке валерьянки накапаю.

Но стук отбойника продолжался не долго.

Вскоре студент вышел и произнес:

Всё, дело сделано, унитаз ушёл.

Ты что, Федя, куда ушёл?

К соседям, Пётр Кузьмич.

Войдя в туалет, Кузьмич обнаружил огромную дыру в полу, сквозь которую был виден мужик, со спущенными штанами, обильно покрытый штукатуркой. Зажавшись в угол, мужичок пытался трясущимися руками прикурить фильтр сигареты.

Ну вот, студент. Теперь нам придётся менять два унитаза. При чём, за твой счёт. У тебя стипендия-то большая, наверное? А ты, Клавка, говорила, что нам твой унитаз не под силу. С такими орлами не страшны даже партизаны Вьетконга.

Мужик, ты не пугайся. Так и должно быть. У нас плановая реконструкция полов и перегородок. Всё утверждено ГорСпецАвтоСантехСтройЗаказщиком. Не переживай, завтра всё установим в лучшем виде.

Как завтра, а куда я ходить-то буду? – вскричала Клавка, – я вот уже нервный стресс с вами испытала.

Слушай, Кузьмич, ты мне в прошлый раз ванну месяц устанавливал,– Откликнулся из проёма пострадавший мужчина, – пришлось к соседке мыться ходить, а потом она меня жениться заставила.

А, Славка, это ты? А я тебя не узнал. Что-то ты с лица изменился. Бледный какой-то. Заболел что ли? Женился! Ну, так поздравляю, а то бобылём ходил.

Да ты что, у неё ж пять детей.

Ну, не фига ты шустрый, Славян. Когда и успел. Время-то как летит.

Да то ж четверо не мои.

Как не твои? Ну, ничего. Зато ты теперь отец-героиня. В нашей стране героев любят. Знаешь, я вот к тебе, Славян, с огромным уважением отношусь. Получается, с тобой проблема решена, ты можешь и к жене, если припрёт, сходить. Там мы ещё со студентом не были. Ну, а ты, Клава, мужайся. Завтра с утра, как только, так сразу у тебя, в первую очередь. Эй, студент! Берём инструмент, пошли, уже 17.00 и так задержались.

Кузьмич вышел и за ним следом выскочил практикант, хлопнув дверью. Дверь покосилась и слетела с петель.

Ну, ничего страшного, завтра починим, – сказал Федя.

Растёшь на глазах, студент, – ответил Кузьмич.

Ещё долго стояли Клава и Слава, глядя в технологическое отверстие друг на друга. Много добрых мыслей посетило их о сантехниках за это время, но слов уже не было. Потом Слава всё-таки промолвил:

Знаешь, Клава, меня удручает мысль, что они завтра вернутся.

Да что ты, Господь с тобой, сплюнь, – ответила Клава.

Вино до добра не доводит

Пьянству бой

Дима лежал на диване, запрокинув руки за голову, и смотрел в потолок. Рядом, повернувшись к нему спиной, посапывала Марина. Ужасно болела голова. Вчера у него начался отпуск, и они с Мариной решили отметить это дело. Хотели чинно, благородно вдвоём распить бутылочку сухого при свечах. Поболтать о том, о сём, посмотреть телик, может немножко покружиться в танце. Но романтики не получилось. Припёрлась её подружка с другом и вместо сухого в ход пошли более крепкие напитки. Вместо медленного танца грохот музыки и пляски с визгами и криками. Потом была ссора с соседями и общение с приехавшим патрулём полиции.

Ну почему всегда так? Нет, всё, с пьянками надо завязывать. Не умеешь пить, нечего и браться. Одни проблемы только. А она дрыхнет себе спокойно. И голова то у неё никогда не болит. Хотя лошадиными дозами употребляет, похлеще любого мужика. Да и была бы здоровая как лошадь. Так нет, весу пятьдесят кило на метр семьдесят. Куда столько помещается? Правда и ест тоже как лошадь. Одним словом, кобыла размышлял Дима глядя на муху убивающуюся о плафон.

С Мариной они прожили пять лет. Не расписывались, и своих детей не было. Ей тридцать семь,  есть взрослый сын, который живёт отдельно. Больше она детей не хотела, да и узами брака связывать себя не собиралась. Он был на шесть лет моложе и хотел иметь полноценную семью. Дима прекрасно понимал, что у них нет будущего. Для неё всё сводилось к свободным отношениям и атмосфере  постоянного праздника. Работать она не хотела, сидела дома у телевизора, или, что чаще всего бывало, шлялась по подружкам, где опять же не обходилось без спиртного. Однажды он застал её приседающей с тяжёлыми гантелями.

Ты что, спортом решила заняться? – поинтересовался Дима.

Да какой спорт к лешему. Я забеременела, подружки посоветовали, чтобы выкидыш случился.

И  добилась своего. Она всегда добивалась своего. Он запомнил тот день, наверное, на всю жизнь. Марина вышла из туалета и показала ему на полотенце кровавый небольшой сгусток мяса. Зачем она это сделала? Ведь знала же, что он хочет сына и против подобного рода методов решения проблем. Да и проблема ли это разве? Многие наоборот хотят иметь детей но не могут.

Я живу с убийцей и являюсь соучастником, думал Дмитрий, оглянувшись на лежащую рядом Марину. Он размышлял, а зачем вообще живёт с ней? За эти пять лет Дима стал ужасно нервным, перессорился почти со всеми друзьями и родными из-за неё. Постоянные пьянки и дебоши не приводили ни к чему хорошему. Ведь у него нет любви к ней! У Марины на её жизненном веку Дима был уже пятый мужчина, с которым она живёт. Всех четверых до него она похоронила. Одному выкололи глаза заточкой в подъезде, другой захлебнулся пьяный в своей блевотине. Один повесился, а последнего раздавило балкой на заводе. Но что-то держало его и не отпускало. Маринка рассказывала, что её бабка была колдуньей, и за ней  тянулся шлейф смертей, неприятностей, и венерических болезней. Похоже, у неё это от родственницы, размышлял Дима. Нет, надо бежать от Марины. Уносить ноги, пока ещё живой.

В дверь позвонили, прервав его раздумья.

Ну, кого там ещё принесло? – сказал вслух Дима, вставая с дивана и направляясь к двери.

Марина проснулась от звонка, вскочила, пошла надевать халат.

Открыв дверь, Дмитрий обнаружил на пороге друга Володю в приподнятом настроении с бутылкой водки в руках.

Ну, заходи.

Здорово, дружище! Сколько лет, сколько зим, – загорланил Вовчик и полез к нему целоваться.

Да мы же три дня назад виделись, – сказал Дима, отстраняясь от гостя и закрывая дверь.

Ну не хочешь целоваться, дай тогда я Маринку расцелую, –  попёрся в комнату Вовчик.

Куда пошёл? Ботинки снимай, – остановил его Дима.

Да некогда ботинки снимать. Одевайтесь, поехали ко мне. Там тачка у подъезда стоит, – ответил гость, уже обнимая Марину.

А что за праздник? – спросила она, нехотя отталкиваясь его.

Ну, у меня так-то день рождения, 28 лет стукнуло. Я особо-то праздновать не хочу, так, посидим втроём, немножко выпьем.

Ох уж мне это немножко, –  вздохнул Дима, натягивая брюки.

Эй, ты, Чикатило, вставай!

Дмитрий обнаружил, что лежит в обезьяннике на лавке и его тормошит старшина.

Давай просыпайся, пошли на допрос.

Дима присел на лавке и взглянул на себя. Шнурки из ботинок и ремень из джинсов были вытащены. Рубашка и брюки были в крови. Голова не соображала, а в глазах стоял туман.

Да он ещё пьяный, – крикнул кому-то в коридор старшина, – может пусть отоспится ещё?

Сказано, выводи, значит, выводи, –  ответили старшине.

Да что случилось то? Где я?

А ты что ещё не понял? Давай иди, там узнаешь.

Диму вывели в коридор, и он увидел, что в соседней камере сидит Марина.

Что случилось то? – спросил он уже её.

Да ты, похоже, Вовку убил.

Как убил? Не может быть!

Давай иди, не разговаривай, – ткнул в спину Диму старшина.

Поднявшись на второй этаж, полицейский завёл его в одну из дверей. В кабинете было три стола с компьютерами, за одним из которых сидела женщина в форме старшего лейтенанта. А другие два занимали крепкие мужчины в штатском.

Присаживайся, Пантюхин, – сказала она, указав на стул, стоящий рядом с её столом. Рассказывай, как  ты убивал гражданина Самойлова.

Какого Самойлова? Я никакого Самойлова не знаю.

Сейчас я включу кипятильник и вставлю тебе в задний проход. Быстро вспомнишь, кто такой Самойлов, – откликнулся из-за соседнего стола один из гражданских.

Дима переключил внимание на него и, взглянув, не заметил даже доли иронии. Широкий лоб, глаза глубоко посажены в орбиты, крупная выдвинутая вперёд челюсть, тонкие, почти незаметные губы.

Что уставился? Думаешь, шучу?

Он вытащил здоровенной волосатой ручищей из ящика стола кипятильник и с размаху шлёпнул им об стол. Дима подскочил на стуле.

Давай рассказывай, а то точно засунет, – проговорил второй, имеющий округлую форму лица, маленький носик и, наоборот, толстые влажные губы. Я тебе по-приятельски советую. Этот может!

Дима дал первому кличку «суровый», а второму «пончик».

Да какой Самойлов? – спросил Дима, уже повернувшись к женщине, по-видимому, следователю.

Как какой? Тот, с которым ты и гражданка Кучина распивали спиртное.

Вовка что ли?

О, уже память возвращается, – ухмыльнулся суровый опер и начал убирать кипятильник в стол.

Да никого я не резал! – вскричал Дима.

Ты что тут орёшь? – выскочил из-за стола «суровый» и врезал ему лёгкую затрещину.

А тебе, мил человек, кто сказал, что ты его резал? – спросил пончик.

Дима начал лихорадочно вспоминать вчерашний вечер. Они с Мариной приехали к Вовчику. Накрыли стол,  смотрели видак, какой-то боевик. Выпили бутылку водки, потом ещё одну. Затем он бегал в магазин и покупал ещё. А потом, потом что? А потом Маринка почему-то оказалась в коротеньком халатике и ходила, виляя задницей перед Вовчиком. Вовка парень молодой и не женатый, да и девушки у него нет. Ну да, а как он должен был это расценить, тем более что гормоны играют. Вовчик шлёпнул её по попке ладошкой.  И я ему сказал, что если ещё раз так сделает, зарежу. А он опять шлёпнул. Ну да, они разодрались, и он точно помнит, что схватил нож со стола. Потом что, что потом? Дима не мог вспомнить, как  махал ножом. Да и не мог он. Хотя нервы сдавать начали в последнее время. Дима припомнил, что тащил окровавленного Вову по паласу в коридор. Потом кричал Марине, чтобы вызвала скорую. Но она почему-то не ответила. Затем он мыл в ванной руки, а Вовчика в квартире не было. А что дальше? Я сел в кресло и пил портвейн прямо из горла. Затем звонили и тарабанили в дверь, а я кричал Марине, чтобы не открывала. А она открыла. Ну да, влетели менты, скинули с кресла на пол и надели наручники. Точно-точно, так и волокли меня за ноги по ступенькам, а потом в машину закинули. Поэтому запястья так болят? Я не хотел никуда идти и сопротивлялся, а наручники сильнее стягивало. Но  вот чтобы Вовку резал, нет, не помню.

Так при каких обстоятельствах ты Самойлова зарезал? – спросила следачка.

Ну, мы распивали спиртное. Маринка зачем-то накинула на себя халат его мамы и стала расхаживать вокруг нас, виляя задницей. Вова шлёпнул её по попе ладонью, а я сказал, чтобы он так не делал.

Ты говори как есть, – встрял «суровый», надвинувшись на него и глядя в глаза.

А как есть? – ответил Дима, пытаясь отодвинуться вместе со стулом от опера.

«Суровый» пошёл к своему столу со словами:

Ну, я сейчас точно ему кипятильник в задницу вставлю.

Послушай, гражданин Пантюхин. Нам гражданка Кучина показала, что ты грозился его зарезать. Было дело? – спросил «пончик».

Сейчас я ему кипятильник вставлю, всё вспомнит, – сказал «суровый», копаясь в столе.

Да успокойся ты, Сергей, сейчас он нам и так всё расскажет, – вмешалась следователь. Ну, так как, Дмитрий Петрович, было дело?

Да, было, грозил и за нож хватался. Даже подрались, но чтобы ножом махал, не помню.

Да ты же, урод, весь в крови, – заорал «суровый». На ноже твои пальчики. Кучина показала, что ты резал.

Я действительно не помню, гражданин начальник, –  ответил Дима.

Что тут помнить? Все улики против тебя и свидетельские показания, – сказала следователь. Или ты думаешь, что кто-то ещё кроме вас троих там был? А может это Кучина его зарезала?

Да нет, она не могла. Хотя, мне кажется, что там ещё кто-то был. Я помню  какие-то мужские голоса.

Какие, чьи?

Не знаю, всё как во сне было.

«Суровый» хлопнул папкой по столу.

Да это ты, падла, пацана замочил. Не было там больше никого, кроме вас. На Марине твоей ни одного кровавого пятна нет. Ещё и на девку валит.

Ладно, Кучину надо отпускать и сказать, чтобы вещи ему притащила. А то, что на нём, на экспертизу нужно сдать, – сказала операм следователь. Напиши в протоколе допроса – с моих слов записано верно, и роспись, – протянула она протокол и ручку Диме.

Он взял листок и начал читать расплывающиеся буквы.

Что ты там читаешь? – заорал опять «суровый». Ты что думаешь, там не правда написана? Подписывай, давай. Как таких козлов ещё земля носит.

Здесь написано, схватил ножик и нанёс множественные колотые ранения. Но я не помню, чтобы колол.

Да ты это, ты, больше некому. Жрать меньше надо, тогда и помнить будешь, – сказал «суровый», подойдя к Диме сзади и положив руки на плечи.

Хорошо, Пантюхин, допиши там, что не помнишь, как наносил удары ножом, – ответила следователь. Уже утро, нам смену сдавать пора.

Дима дописал и расписался в протоколе и всё тот же старшина отвёл его  в обезьянник. Он уселся на лавку и взялся за голову.

Марина, что, это я действительно его убил? Ты видела? – спросил он, зная, что она до сих пор находиться в соседней камере.

Ничего я не видела, я спала.

Как спала, ты что? Мы же при тебе подрались из-за тебя же. Ты же перед Вовкой задницей крутила.

Ну, подрались и помирились. Дальше сели пить, а я спать ушла.

Тогда зачем следачке сказала, что это я зарезал?

Я такого и не говорила. Когда от долбёжки в дверь проснулась, смотрю, ты в кресле сидишь весь в крови и пол тоже  залит, а Вовки нет. Вот и подумала, что ты его пырнул ножом, как обещал. Но то, что ты его зарезал, я не видела.

А опера сказали, что ты показания против меня дала.

Да ничего я не давала. Хотя ты это, больше то никого не было.

Эй, вы, прекратить разговорчики, – послышался голос старшины. Кучина, выходи, давай.

Марину увели, и Дима остался наедине со своими раздумьями.

Да, наверное, действительно это я.

И ему стало казаться, что так и было. И вроде он начал припоминать, как наносил эти треклятые колотые удары ножом. Может, это сон и ничего не было. Дима улёгся на лавочку и опять задремал.

Через какое-то время его разбудил грохот затвора и щелчок ключа в замке. В дверном проёме стоял уже сержант.

Выходи, давай, потрошитель местного масштаба, – пробасил тот.

Диму отвели опять на второй этаж, но в другой кабинет. Там за столами сидели две женщины, одна капитан, а вторая старший лейтенант.

Проходи, Пантюхин, присаживайся пока, – предложила старлей место на стуле рядом со своим столом. Так что, значит, из-за женщины товарища порезал? – спросила она, уткнувшись в протоколы допроса. В квартиру пускать не хотел, оказывал сопротивление сотрудникам полиции. Прям рецидивист какой-то. Хотя до этого не судим, не привлекался.

Получается так, товарищ лейтенант, – ответил Дима, опустив голову.

А может не ты это? Я буду твоим следователем. Меня зовут Вострикова Наталья Петровна.

Он взглянул на неё. Молодая, можно сказать девушка, лет двадцати пяти. Внимание привлекла серёжка с брюликом в носу. Миловидное личико, в глазах какой-то азарт и доброта. С виду простушка простушкой. Обычная девчонка, каких много ходит по городу. Правда, не у всех брильянты в носу.

Мне сказали, что все улики против меня.

Так, да не так. Пальчики на ноже только твои. Что, ни Кучина, ни Самойлов его в руки не брали?

Как не брали? Маринка им колбасу и хлеб резала, – возмутился Дима.

Вот, вот, да и хозяин дома не мог не пользоваться своим ножом. Получается, что их пальчики кто-то с ножа стёр. Ты не припомнишь,  может после вашей драки заходил кто? Может, ещё с кем-то выпивали?

Никого не помню. Помню, как подрались, а дальше как вырубило.

Даааа, тебе остаётся надеяться на то, что Самойлов всё-таки выживет.

Так он что, живой?

Ну, пока живой. В реанимации лежит. Множественные колотые ранения. Задеты сердечная сорочка, лёгкое, селезёнка и печень. Такое чувство, что работал мясник. А ты что-то на мясника не похож. Хотя, кто знает, впечатления бывают обманчивы, – сказала она, немного подумав.

Так зачем же вы мне кипятильником угрожали, если знали, что может и не я?

Кто угрожал?

Да ваши опера.

Ты больше то об этом никому не говори, наши сотрудники подобного рода делами не занимаются, – отозвалась капитан из-за соседнего столика. Понял?

Конечно, понял, как не понять.

Нечего вино в таких количествах жрать. Напьются, а потом друг дружку режут.

Да вроде, как и не я ведь.

Вчера может и не ты, а в следующий раз ты будешь. Таким придуркам на свободе делать нечего, – ответила всё та же капитан.

Значит так, Пантюхин, ты на данный момент главный подозреваемый в свершении тяжкого преступления. А именно, статья 111 часть первая пункт первый. Нанесение тяжких телесных повреждений, приведшее к опасности для жизни. Без смягчающих вину обстоятельств. То есть от трёх до восьми лет, если Самойлов жив останется, – сказала уже Наталья Петровна. Молись Богу, чтобы жив остался. Я приняла решение отпустить тебя под подписку. Только не вздумай сбегать. По первому звонку у меня как штык. Понял?

Конечно, понял, Наталья Петровна.

А я бы его в СИЗО отправила, там целее будет и бегать за ним не надо, – отозвалась капитанша. Нечего таких уродов на волю отпускать.

Да там уже все камеры переполнены, никуда он не денется, – ответила следователь. Давай расписывайся, снимай штаны и футболку. Вон в углу пакет, твоя дама принесла, переодевайся. А это на экспертизу отправим. Будь на телефоне. Если мне придётся за тобой наряд отправлять, то больше не отпущу, будешь до суда сидеть в изоляторе.

Когда Дима вышел из отделения на улицу, был уже вечер. Через полчаса   зайдя в квартиру Марины, он с удивлением увидел, что она сидит и распивает спиртное с каким-то мужиком.

О, привет, братан, – сказал мужик, подымаясь с табуретки и подавая ему руку.

Привет, привет, – ответил Дима, отвечая ему рукопожатием,  взглянув на Марину. А это кто?

Это Антон.

А что он здесь делает?

Как что? Я здесь живу, – проговорил Антон заплетающимся языком.

Интересно как-то, ещё сутки назад здесь жил я.

Слушай, мне в полиции сказали, что тебе восемь лет дадут. Ты что думаешь, я тебя столько лет ждать буду?

Но меня же ещё не посадили?

Ну, я думала, что не выпустят уже.

Это почему?

Ты же человека убил, в таких случаях не отпускают.

А почему ты решила, что  это я? И что Вовчик мёртв?

Мне в полиции сказали, что он убит.

Да нет еще, слава Богу, пока живой. Надо ждать, пока в себя придёт, а там может ясно будет, что произошло.

А если не придёт? – спросила Марина, переминаясь на стуле.

А что ты ёрзаешь? Может, знаешь чего?

Да ничего я не знаю. Сказала же, что спала. Проснулась от того, что в дверь колотят, смотрю, весь пол в крови. Ты в кресле спишь, Вовы нет. Я дверь открыть хотела, а ключа нет.

И как же полиция в квартиру попала?

Они сами открыли, видно где-то ключ взяли.

Не понимаю я что-то, куда Вовка делся, и кто дверь закрыл тогда, – почесал голову Дима. Всё время я с тобой, Маринка, в истории какие-то попадаю.

А что я то? Это твой дружок. И вообще, собирай вещи и уходи отсюда.

Как уходи? Я же свою квартиру сдал. Куда я пойду? Мне идти некуда.

Это уже не мои проблемы. Иди к брату своему или куда хочешь. Мне такой мужик не нужен. А то не ровен час, ещё кого прирежешь.

Я ему прирежу. Да я за тебя сейчас порву его как Тузик грелку, – промычал уже изрядно пьяный Антон, пытаясь встать с табуретки.

Дима положил ему руку на плечо и осадил на прежнее место.

Закрой пасть, а то мне уже одним больше, одним меньше.

 Антон взглянул на него и замолчал.

Ладно, удачи вам обоим, – сказал Дима, взял уже собранные и стоящие в коридоре пакеты с вещами и вышел.

Здравствуйте, Владимир Сергеевич. Меня зовут Вострикова Наталья Петровна. Я занимаюсь следствием по Вашему делу. Мне бы хотелось узнать, что Вы можете рассказать о случившемся 19 июня этого года. Вы можете вспомнить, кто Вам нанёс ножевые ранения?

Самойлов пролежал неделю в реанимации и только вчера его перевели в палату. Шансов выжить было мало. От полученных ранений он потерял четыре литра крови, и были задеты все жизненно важные органы.

Конечно, помню, – ответил Вова.

Говорить было тяжело от упадка сил, и он практически шептал.

Их было двое.

Вы знакомы с этими людьми? Как они выглядят?

Нет, я их не знаю.

А как они оказались у Вас в квартире? Кто их впустил?

Понятия не имею, – прошептал Вова, – я проснулся от шума и увидел, что какой-то мужик отключает двд от телевизора и укладывает  в спортивную сумку. Спрашиваю, ты кто такой? А он ухмыляется, типа спи мужик, это сон. И направился в коридор. Я вскочил с дивана и попытался ухватить его за куртку. Ну, а этот мужик вывернулся и ударил меня по лицу. Я схватил нож со стола и за ним.

Да что  вас на этих ножах то заклинило? То один схватил, то второй.

Ну, в общем, я за ним с ножом в коридор, а там ещё один стоит в моей куртке копается. Ну, я тому, который с сумкой, в задницу ножик и воткнул, да там и оставил.  На второго набросился и стал бороться. Ещё Димону кричу, чтобы помог, а тот в кресле дрыхнет, не фига не слышит. И тут почувствовал удар сзади в спину, потом ещё. Я даже не понял, что меня режут. Побежал в комнату,  там бита под диваном лежала. А этот с ножом за мной. Повернулся к нему лицом, думал, может, отмахнусь  как-нибудь, а он ещё несколько раз ударил. Ну, я упал и отключился. Очухался от того, что меня Димон из комнаты в коридор тащит и Маринке кричит, чтобы скорую вызвала.

А где была Кучина?

Наверное, в маленькой комнате спала, я её не видел.

Ну и что дальше?

Что дальше? Я Димону говорю, зачем ты меня тащишь?

 А он:

Так надо.

До такой степени пьяный, что ничего не понимает. Беги, говорю к соседям, вызывай скорую, а он меня бросил и пошёл в ванную руки мыть. Кукушка, видно, совсем съехала. Я сам кое-как поднялся и к соседям пошёл по квартирам долбиться. Ещё и открывать никто не хотел. Уже ниже на этаж ползком дополз, там бабушка какая-то открыла, вызвала скорую.

Ну а двери то на ключ зачем закрыл?

А я и не закрывал. Что мне, делать нечего было, ещё о дверях думать.

У нас на Пантюхина все предположения были, что это он тебя порезал.

Кто? Димон? – попытался улыбнуться Владимир. Да он еле на ногах стоял. Я бы его одной левой.

Да я уже поняла, что ты крутой боец, – усмехнулась Наталья Петровна. Значит, надо искать человека с колотым ранением в мягкую часть… А как они выглядели, может, приметы какие?

Ну, этот, который порезал, примерно с меня ростом.

Значит,около метра восемьдесяти , – ответила она.

Ну да, где-то так. Крепенький, в спортивном костюме, кепка на башке была. Да, еще на шее наколка, змея обвивает нож. А второй тоже в костюме, мелкий и лысый.А возраст у них примерно какой?

Да где-то мои ровесники, лет под тридцать.

Ну, хорошо, выздоравливайте, гражданин Самойлов. И задумаетесь на будущее, с кем пьёте. А лучше вообще не пить. В следующий раз могут уже и не спасти.

Проходите, гражданка Кучина, присаживайтесь, у меня к Вам есть несколько вопросов.

Да я же уже всё рассказала. Что ещё говорить то? Вроде и так всё ясно. Димон его порезал! Его и таскайте.

Да нет, как раз он-то его и не резал. Самойлов пришёл в себя и дал совершенно другие показания.

Да? И кто же это был?

Вам говорит что-то фамилия Дементьев?

Марина стала нервно перебирать пальцы рук.

Нет, я такой фамилии не знаю.

А вот Вас этот человек прекрасно знает. Нам всё известно и он уже даёт признательные показания. И я бы посоветовала Вам сделать явку с повинной, пока есть время. Рассказывайте, как дело было.

Марина стала переминаться на стуле.

Ну как было? Эти два полудурка, Димон с Вованом, подрались, потом помирились и дальше бухать. Я дождалась, пока они уснут,  и вышла во двор. «Чеснок» с «лысым» уже ждали там.

Чеснок-это Дементьев?

Я не знаю их фамилий.

А как они узнали, что Вы находитесь в этом доме?

Ну, мы же в 21 веке живём, есть сотовый, позвонила.

Как сказать, вот у Самойлова и Пантюхина телефонов не оказалось.

Да, у Димона мы телефон пропили, когда на опохмелку не хватало. А Вовкин «чеснок» прихватил. Вы же и сами наверно знаете.

Хорошо, а зачем тогда во двор вышли, могли бы и позвонить.

Ну, я на вроде того, что за спиртным ушла. Мало ли эти проснутся, а тут хату выставляют. Типа ушла, дверь не закрыла, ключей не было. Чтобы ко мне без особых претензий. Да, виновата, но не наводчица же.

Хорошо, что было дальше.

Ну, они зашли в квартиру, а я ждала этажом выше, – Марина зарыдала. Я же не знала, что так получится. Через некоторое время они с вещами выскочили, говорят, мы там мужика зарезали. Иди туда и сиди  в квартире. Полицию часика через два вызовешь. Скажешь, что твой хахаль его замочил. Они, видимо, пальчики с ножа свои стёрли, а Димке ножик в руку вложили. Думали, что Вовка умер.

Ну, а потом что?– спросила следователь, записывая показания Марины.

Потом они ушли, а я пошла в квартиру. Дверь приоткрыла, Дима с Вовай на пороге вошкаются. Димон меня зовёт, чтобы скорую вызвала. Ну, я назад, выше этажом. Через пару минут Вовчик из квартиры вышел, давай по соседям звонить, а ему не открывает никто. Он  ползком на нижний этаж спустился. Я в дверь и прошмыгнула. Смотрю, Дима в кресле сидит, портвейн попивает,  про другана и забыл. А мне и на руку, в комнату прошла, вроде как и не уходила никуда.

Понятно. Ну, а дверь зачем на замок закрыли и открывать потом не хотели?

Так он  всё время пьяный орёт, чтобы никому не открывала. Думаю, если сейчас полицию вызовут, те звонить начнут, а тут Димон орёт, чтобы не впускала. Сразу на него и подумают. С чего бы так кричать, значит, виноват.

Придётся Вам, гражданка, Кучина у нас задержаться. Ну, а по остальным эпизодам мы потом разберёмся.

По каким остальным? – вспыхнула Маринка.

Как по каким? Что-то меня наталкивает на мысль, что это уже не первая кража. Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Хоккей

Вася сидел, обеими руками вцепившись в ручки кресла. По телевизору разыгрывалась потрясающая хоккейная баталия. У нашей сборной были все шансы выиграть японцев. Российские соколы в кой-то веки вышли в четвертьфинал. Второй период, а счёт всё 0-0. Старший тренер Абдурахманов усердно подбадривает клюшкой по спине капитана команды Поляжатько.

Да, с Петром Григорьевичем Абдурахмановым не полежишь, – произнёс осипшим голосом комментатор. Ну вот, наконец-то Поляжатько рванул на помощь к своим, погибающим на льду, товарищам. Ой-ёй-ёй, что я вижу! Японский полузащитник Хлеста Нукоя Пороже зажал в углу нашего капитана. Как ему не стыдно домогаться сзади до беззащитных соперников. В смысле, защита то на Поляжатько пока имеется и ракушка и бронированные трусы, но вот шайбу то ему ещё никто не пасовал. Ну вот, вижу, наш  защитник Петухов спешит на выручку. Он перекрыл спиной своего товарища и Поляжатько оказался свободен. Полежатько укатил а наш защитник сейчас  покажет Хлеста Нукая Пороже, кто петух в этом курятнике. Ну, а мы не спеша перенесёмся к воротам соперника. Зайцев делает финт клюшкой, ая-яй,  шайба пролетает мимо ворот Несси Ко Явваротах.

Василий вскочил с кресла, забыв отпустить правый подлокотник, который посыпался снежинками в виде поролона и опилок.

Куда ты смотришь, заяц? У тебя для чего уши из под шлема торчат? – возмущался Василий, аккуратно положив на пол подлокотник. Тебе же Курочкин кричал – косой, пасуй сюда, падла. А Курочкин то что, мухоморов наклевался? Зачем тебе шайба, ты же вратарь!

Вася уселся обратно в кресло. Тем временем баталия продолжалась.

Ну  вот, Тояма То Конава перехватил шайбу и движется к нашим воротам, – продолжил комментатор. А где же наш вратарь? Курочкин поспешил на помощь Петухову. И кто же будет защищать  ворота? Тояма То Конава уже мелким брассом ног передвигается в нашу зону. Ну вот Курочкин всё-таки оторвал Петухова от Хлеста Нукая Пороже, который уже перестал подавать признаки сопротивления. Ну, давай же, Курочкин, давай, спеши к воротам. Вот молодец наш вратарь, он уже перешёл с мелкого баттерфляя в крупный галоп. А вот и наш капитан! Сейчас он настигнет Тояма То Конаву! Увы, не получилось, Шире Ха Ри прижал его к бортику. И тут Петухов опять, как Чип и Дейл, спешит на помощь. Нелегко, скажу я вам, друзья, придётся Петухову. Ведь Шире Ха Ри бывший борец сумо. И вот Тояма То Конава делает взмах клюшкой, щелчок и шайба летит в пытающегося подняться Хлеста Нукая Пороже. Ой, ой, кажется Шире Ха Ри раздавил Полежатько. Не успел, не успел Петухов помочь товарищу. И уже бегут двое с носилками. А где же у нас Зайцев? Вот же он, жестами рук  пытается показать Нисси Ко Явваротах на сколько далеко Курилы находятся от Японии. Друзья мои, не время, не время сейчас вступать в политическую полемику.  Ну вот и гудок, конец второго периода. Шире Ха Ри удалён на две минуты и у нас будет фора после кратковременной передышки.

А я же кричал, кричал Петухову ещё в первом периоде! Дай Шире Ха Ри клюшкой по харе! Теперь Полежатько не отлежаться будет. Он вначале хотя бы коньками лёд загребал, а потом совсем поник, бедолага. Вон какие сугробы намёл, – возмущался Вася, убирая крошки от чипсов с бороды. Чему их там только и учат.

По телевизору начались новости. И диктор вещал, что США хотят принести демократию в Северную Корею. Уже всё  готово для этой крайне важной миссии,  танки, ракеты и самолёты бороздят просторы авианосцев. Но вот подлый Ким Чен Ын категорически возражает и не приемлет гуманных целей Северной Америки. Потому как хоть они и тоже северные, но рылом не подходят к их региону.

Какой, к лешему, член ын? – возмутился Вася, – тут Полежатько задавили! – и в гневе оторвал второй подлокотник.

Диктор продолжал говорить об увеличение пенсий на целых сто рублей, благодаря повышению пенсионного возраста.  О том, что у Пугачёвой с Галкиным в замке потекла канализационная труба, затопив спальный гарнитур на 500000 долларов и несчастному Максимке придётся выходить целых две недели на подработки.

Новости закончились, и началась трансляция матча. Из телевизора раздался  голос комментатора:

Да, вот такие дела, дорогие товарищи. На пороге третья мировая, а тут ещё и Поляжатько задавили. О, что я вижу! Абдурахманов на этот раз подбадривает клюшкой по каске Полежатько младшего. Японцам нас никогда не одолеть! Наша родина рожает своих героев моментально. До начала третьего периода осталось три минуты. Шире Ха Ри на скамейке запасных делает разминку, притопывая ногами и хлопая в ладоши. Петухов тоже разминается, глядя проникновенным взглядом на японского защитника, делая круговые движения клюшкой. Ну, вот игроки выкатываются на лёд. И у нас есть шанс забить гол, пока японская команда играет в меньшинстве. Что-то я опять не вижу Курочкина. Да вот же он, пытается забрать клюшку у Несси Ко Явваротах, а взамен суёт ему кинжал для харакири. Несси Ко Явваротах показывает ему шрам от аппендицита и жестами показывает, что уже делал, но ничего не получилось. Да, сделки не произошло, и Курочкин  вальяжно направился к своим воротам. Наконец Насу Ку Исука выкатывается в центр поля, а ему противостоит Полежатько.   Судья бросает шайбу, щелчок клюшками и шайба остаётся на месте. Так, так, так, ага, бегут двое с носилками и новый судья на смену, не успевшему отскочить предыдущему. Бросок, щелчок и шайба летит к воротам Несси Ко Явваротах. А там Чудинов перехватывает и чудит прямо в штангу, от штанги  отлетает к Чудинову и он снова чудит во вторую. И тут подлетает Не Хер Ака, перехватывает шайбу и пасует Несси Ко Явваротах. Ииии, гол!!! Курочкин уже у ворот соперника  и пихает кинжал удивлённому Несси Ко. Какой же молодец Чудинов! Это надо же, в доли секунды просчитать такую шахматную комбинацию!

Вася вскочил с кресла и, схватив проходившего украдкой кота Яшку, начал его подбрасывать к потолку. Яшка радостно  кричал:

Нессик Ко, Несси Ко, – царапался и от избытка чувств описался.

Тем временем Шире Ха Ри уже вышел со скамейки штрафников и вступил в бой, ухватив за трусы Зайцева. Наш хоккеист, будучи уже в лежачем положении, отбрыкивался и пытался кролем доползти до шайбы.

Аяя-яй, что же делает Шири Ха Ри! Где же Петухов? – возмущался комментатор. А вот и он, спешит на помощь вместе с Курочкиным. А кто же у нас на воротах? А на воротах стоит Чудинов. Интересная комбинация. Насу Ку Исука перехватывает шайбу, обводит Полежатько и подаёт пас Не Хер Ака. Щелчок и шайба  летит в штангу, ещё щелчок, ударяется о конёк Чудинова и отскакивает к Не Хер Ака, ещё щелчок и гол. Да, что не говори, Не Хер Ака лучший бомбардир матча.

Василий вскочил с кресла и хотел схватить кота, который лежал, переживая впечатления от полётов к потолку.  Но Яшка всё понял и ускакал мелкими перебежками на задних лапах.

Ну и комментатор! Нашим гол забили и никаких эмоций! Наберут тренеров по плаванью!

Вася пнул кресло и у него отвалилась ножка. Кот замяукал, выглядывая из-за стенки. То ли выражая солидарность с хозяином, то ли жалуясь на чипсы в своей миске. Что, Яшка, чипсы надоели? Там на подоконнике банка с солёными огурцами стоит, можешь взять пару штук. Мне сейчас некогда  тобой заниматься. Вот Танька через неделю с отпуска вернётся, «Педигри» тебе купит.

Василий уселся в кресло и продолжил просмотр, а кот отправился за огурцами.  На льду разворачивалась ожесточённая потасовка. На Шире Ха Ри остались одни   то ли маваси, то ли стринги, Петухов сидел на нём, а Курочкин тыкал ему в попу клюшкой.

Здесь попахивает международным конфликтом, скажу я вам, дорогие телезрители, – произнёс  комментатор.

На подмогу спешит Хлестану Ка Япороже. Но тут вмешивается судья, показывая Курочкину, что ворота находятся в другой части поля. Шире Ха Ри уносят на скамейку штрафников, да и Петухов отправляется туда же. Ну что же, ристалище продолжится четыре на четыре. До конца матча остались считанные минуты. Ну вот, Насу Ку Исука и Пыжиков выплывают на сбрасывание. Судья бросает шайбу, щелчок и шайба летит к Некаму Ка Недам. Полежатько рванул за Некаму Ка к нашим воротам. А от ворот на него ринулся Курочкин. Ну, никак не стоится ему на воротах!

Вася опять вскочил с кресла с криком:

Ну, куда ты, Курочкин, с насеста опять побежал?? Вот курица беговая!

Кот вышел с кухни и мяукнул.

Да не за что, иди отсюда не отвлекай, – ответил Василий, усевшись в кресло.

Комментатор продолжал:

Но что я вижу, Некаму ка, увидев Курочкина, развернулся и побежал к своим воротам. Полежатько с Чудиновым ринулись за ним. Несу Ка Ясука стоит свободный и  щёлкает клюшкой. А Некому Ка уже пошёл на второй круг, возвращаясь к воротам  Курочкина. Наш вратарь опять ринулся навстречу с Некаму Ка Не Дам. Японский нападающий  рванул к своим воротам, где его уже ждут Чудинов с Полежатько. Некаму Ка пасует Насу Ку и шайба оказывается у Чудинова. Чудинов пасует Палежатько, который уже подкатил к японским воротам. Итак, щелчок клюшкой, штанга! Шайбу перехватывает Пыжиков и делает бросок прямо между ног Неси Ко Явваротах. И гол! Счёт 2-1 в пользу российских соколов! Мы слышим финальный гудок, какие же молодцы наши ребята, японскому хоккею ещё далеко до нашего! Итак, следующая встреча  будет со сборной Австралии, нелегко, нелегко придётся нашим ребятам.

Василий встал с кресла, подошёл к коту, лежащему на диване с сытой мордой, нежно погладил его и сказал:

Ну, Яшка, по такому случаю сейчас сбегаю в магазин и куплю тебе «Чаппи». Ну, а если наши у Австралии выиграют, то я тебе косточку принесу сырокопчёную. Любишь косточки? По глазам вижу, любишь.