Ирэна Берн
Под влиянием

Пролог

Она еще хрипела, выпуская в воздух последние, слабые вздохи. Взгляд, устремленный вверх, застыл под мерцанием множества ламп, свисающих с высоких потолков, их свет сливался в огромные желтые пятна, а в ушах раздавалось глухое эхо абсолютной тишины. Темные каштановые волосы, склеенные теплой жидкостью, лежали на кафельном полу. Мысли метались – невозможно было сконцентрироваться на чем-то одном, когда сама реальность казалась смутным сном. В первые секунды ей пришла в голову мимолетная мысль о полах с подогревом – тепло приятно щекотало спину.

Кира Биглер пыталась приподнять голову или хотя бы сдвинуться, но каждая попытка приносила только яркие вспышки боли, мышцы не слушались и было не понятно, что именно болит. Казалось, что боль – это она сама.

Осознание пришло внезапно. Как бывает, когда просыпаешься в незнакомом месте, сначала нащупываешь взглядом очертания предметов, а потом резко вспоминаешь, что уснул в другой комнате или в другом доме. Начала накатывать паника. Желтые круги над ней начали расплываться, наверное, из-за проступивших слез, которые сам страх выдавливал изнутри. Кира начала отчаянно пытаться втянуть немного воздуха, и ее грудь, обтянутая тонким топом на бретелях, в быстрых ритмичных попытках вздымалась вверх. Нужно продержаться, она выкарабкается, она привыкла к трудностям, еще немного.

Тишину вдруг разорвали стремительные шаги, резонирующие по лестнице. Стало легче и даже показалось, что боль отступила – ей помогут. Шаги стихли совсем близко, где-то у ее головы. Еще были силы, чтобы не закрыть глаза, но перед собой она никого не видела. Кира с трудом повернула голову вбок, в сторону лестницы, и встретилась взглядами с тем, кто не оставит ее. Не оставит ведь? Однако, в этом взгляде читались сомнения, и страх, перемешанный с жесткостью, незнакомой ей до этого.

Собрав все оставшиеся силы, она чуть приоткрыла пухлые от природы губы, пытаясь произнести хоть слово, но из уст вырвался лишь протяжный хрип. Теплый пол больше не согревал, он обжигал ее и без того пульсирующую голову. В носу свербел запах железа, стало ясно – она не протянет и получаса. Сознание было на волоске, она держалась, пока слышала шаги. Снова на лестнице – вверх, потом вниз. Они больше не останавливались. А вскоре она услышала, как хлопнула входная дверь.

Мысли заметались, как если бы кто-то ударил палкой по осиному гнезду, они жужжали, кусали и наводили на нее ужас. И не убежать, не скрыться. Пленка ее короткой жизни показывала, как на перемотке, скучную короткометражку, в которой только-только появился намек на достойный сюжет, но увы, кто-то выдернул ее и засветил.

Липкий страх за жизнь тонул в тенях разочарований. И она не знала, что хуже… Боль физическая сменилась болью душевной, а она, в свою очередь, растворилась в стенах этого дома. Титры. Ее кино закончилось.

Глава 1

Холодный воздух ночного города все еще цеплялся за ткань ее пальто, когда Мария дрожащими пальцами, наконец, повернула ключ в замке. Щелчок был непривычно громким в тишине прихожей.

– Ты очень поздно, – голос Тараса прозвучал из полумрака гостиной.

Он вышел ей навстречу, высокий и статный даже в домашней одежде. Едва касаясь губами виска, он поцеловал ее. Затем его взгляд скользнул по лицу, задержавшись на покрасневших веках.

– Что случилось? Ты плакала?

Мария почувствовала, как сухой ком подступил к горлу.

– Нет. Просто сильно устала, – глухо отозвалась она.

Свинцовая тяжесть этого дня давила на плечи. Она не станет говорить, что случилось. Это только ее дело. И вообще, с каких пор он интересуется ее самочувствием?

В памяти всплывали долгие, безмолвные ночи. Когда ее мучила бессонница, Тарас крепко спал на своей половине кровати; она же часами смотрела на потолок, разглядывая тени от уличного фонаря, пытаясь досчитать до ста и обратно. Только когда она поняла, что эта система абсолютно бесполезная, и другие техники засыпания не работают, и даже тот бокал терпкого красного вина, который должен был расслабить нервную систему, только еще больше заставлял ее тонуть в собственных мыслях, как в болоте, она обратилась к психотерапевту. Тарас вряд ли об этом знал – она не помнила, говорила ли ему что-нибудь об этом или нет. Их семейная жизнь давно уже свелась к сухому обсуждению бытовых вопросов и иногда сексу по выходным и «специальным дням», как говорил Тарас, которые, по его расчетам, должны были принести им желаемый результат – их собственного ребенка. Конечно, Мария гнала мысли, что их семья дала трещину, она грешила на то, что это связано с бесконечными, изматывающими попытками забеременеть. В общем-то, она и сама уже отчаялась, но сдаваться не собиралась. Глубоко внутри она все еще верила: Тарас станет отличным отцом для их ребенка, она это знала.

Но нарушения сна и острая тревога за сестру постоянно загоняли ее в замкнутый круг. Она чувствовала себя запертой в ловушке, стены которой сжимались все сильнее. В конце концов, если принимать серьезные препараты, то и речи не может идти о зачатии. Холодная логика.

Тарас осторожно помог снять с ее плеч пальто. Он привык видеть Марию в дурном настроении и давно перестал искать причины этому, списывая на «такой тип характера» или «особенные дни». Но сегодня на его лице читалось беспокойство.

Запах чего-то остывшего, едва уловимый, витал в кухне.

– Не хочешь поужинать? – спросил Тарас, следуя за ней.

Мария подняла глаза на настенные часы. Механическое, неторопливое тиканье отсчитывало секунды. Стрелка подходила к двенадцати.

– Сейчас?

– Я тебя ждал, – он сжал губы. – Могу спросить, где ты была?

– Сегодня пришло много товара, пришлось задержаться в магазине.

Когда-то этот небольшой магазинчик одежды с локальными брендами был ее мечтой, воплощенной в жизнь Тарасом как свадебный подарок. Мария еще помнила тот восторг, когда перебирала ткани, вдыхая запах нового хлопка и льна, развешивая уникальные вещи. Но в последнее время магазин не вдохновлял ее, не дарил радости.

– Ты уверена, что все в порядке? – повторил он.

– Да, я уверена. Все в порядке, – ответила Мария. Она скинула ботинки, почувствовав мгновенное облегчение, и поставила их в гардеробную. По холодным плиткам прихожей Мария поплелась на кухню. Налила полный стакан воды из графина и сказала, что хочет спать. Ей сейчас совершенно не хотелось ни о чем разговаривать. Сейчас хотелось только одного – пойти в ванную, смыть с себя этот день, потом лечь в кровать и провалиться в забытье. Или хотя бы снова смотреть в потолок, лишь бы ее никто не трогал и ни о чем не спрашивал.

Мария, чувствуя, как холодная тяжесть дня оседает на плечах, быстро вошла в ванную комнату и поспешно повернула защелку на замке. На всякий случай проверила, дернув ручку – заперто. Глубокий вдох, затем другой. Она повернула кран, и вода с оглушительным, агрессивным шумом обрушилась в белоснежную ванную.

Она подняла взгляд на зеркало, висевшее над раковиной. Там было ее лицо, но будто чужое, изможденное. Теперь стало понятно, почему даже у Тараса ее вид вызвал беспокойство. Светло-русые волосы с пепельным мелированием, которые с утра она так тщательно выпрямляла утюжком, теперь выглядели как использованная, мятая мочалка – тусклые, спутанные, безжизненные. Глаза красные, опухшие. Кожа… Она присмотрелась ближе, наклонившись к холодному стеклу. Возле губ, казалось, прорезались новые, тонкие морщинки, которых, она была уверена, еще не было этим утром.

Это было последней каплей. Мария крепко зажмурилась, так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные пятна, и из груди вырвался сухой, беззвучный всхлип. Она прикрыла рот ладонью, ощутив вкус соленой слезы, просочившейся сквозь пальцы. Тихо. Лишь бы не взвыть, не дать этому крику вырваться наружу. Чтобы Тарас не услышал. Он и так уже слишком много видел сегодня. И, конечно, дело было совсем не в морщинках…

Налив в ванну немного пены, Мария закрыла сливное отверстие и подождала, пока белоснежная чаша наполнится водой. Не просто водой, а кипятком. Пар поднимался густыми клубами, обволакивая стены и зеркало, запотевая их, скрывая ее от собственного отражения. Он должен был заставить ее тело расслабиться, вытянуть из нее все напряжение, если это было вообще возможно. Мария где-то читала или слышала, что людям, которые много времени проводят в ванной, не хватает тепла и объятий, и так они, не осознавая, компенсируют это. Эта мысль кольнула ее, но была слишком правдива, чтобы отмахнуться.

Она сняла с себя одежду, поставила сначала одну ногу, потом вторую, ощущая, как обжигающая волна поднимается по щиколоткам, бедрам, талии. Привыкнув к пронзительному, но такому желанному ощущению, Мария погрузилась целиком, до подбородка, в воду. Горячая вода обволакивала ее тело и давала то недостающее тепло, которого никогда не было ни от матери, ни от сестры, и теперь уже ни от прагматичного Тараса, хотя когда-то… когда-то все было иначе…

Спустя минут тридцать раздался тихий, осторожный стук в дверь.

– Все в порядке?

Она вздрогнула и резко открыла глаза.

– Я скоро.

Она поняла, что провалилась в какой-то дурацкий, лишенный смыла сон, где мысли мешались с образами. Вода стала прохладной, почти холодной, и по коже пробежали мурашки. Быстрый теплый душ, и вот она уже в мягкой, чуть помятой пижаме из натурального хлопка. Его прикосновение к коже было единственным комфортом в этот вечер.

Глава 2

Каждый лишний звук казался оглушительным, каждый шорох – шагами кого-то, кто может увидеть, застать их здесь. Нужно было думать быстро и действовать.

Первым делом – перила. Гладкое, холодное дерево под пальцами. Нужно стереть свои следы с этих чертовых перил, и со всего, к чему можно было случайно прикоснуться. Остальное оставить как есть. Все должно выглядеть чисто.

Да, она сама упала с этой лестницы. Была пьяна. Да, все решат, что она была пьяна. Споткнулась, оступилась, не удержалась. Несчастный случай. Сколько у нее было промилле в крови? Плевать. В ней пятьдесят килограмм, не больше, ее же и от двух бокалов унесет. А пока ее найдут, пока приедут, пока возьмут кровь на анализ, бактерии сделают свое дело – количество промилле только увеличится. Идеально. Остальное ничего не трогать, не перемещать. Только она, ее глупость, ее безрассудство.

Кира лежала на кафельном полу с полуоткрытыми глазами, в которых застыл взгляд разочарования. Изо рта вырвался хрипящий, булькающий стон, последний… Красивая… Да, она всегда была до одури красивой. Но сейчас уже не настолько. Гримаса страдания, застывшая на ее лице, поставила свою окончательную, жирную точку. Значит, это ее судьба. Значит, так и должно было быть. Никто в этом не виноват. Только она сама. Не надо было лезть туда, куда нельзя.

Если кто-то решит, что это не случайность? Разве кто-то станет углубляться в детали. В конце концов, всем были известны ее проблемы с алкоголем. Хрупкая, нестабильная, всегда на грани. Пару бокалов, и вот она на краю, готовая сорваться в бездну. Кому это будет нужно? Это просто ошибка того, кто выбрал неправильный путь и не собирался с него сходить, сколько бы его ни тянули назад, сколько бы сил ни тратили на его спасение. Это ее ошибка. Только ее.

Будет ли меня грызть совесть? Хороший вопрос. Все эти бесконечные угрызения совести, все тревоги… Все должно уйти вместе с ней. А я… А я справлюсь. Пройдет день, потом неделя, месяцы, и все забудут о ней. Наступит другая жизнь.

Глава 3

У дома стояли двое. Женщина лет сорока пяти и мужчина, немного старше нее. Она в коротком полупальто, сшитом, казалось, специально по фигуре, в широких брюках и в темных солнцезащитных очках в толстой оправе в форме «кошачий глаз», скрывающих половину лица. На голове яркая косынка с узором из логотипов какой-то фирмы, а на губах – броская, почти вызывающая, неподходящая ее возрасту помада. «Но кто сказал, что у цвета помады есть свой возраст?» – читалось в ее надменном выражении. Такие, как она, могли себе позволить. Она то кривила рот в гримасе недовольства, то сжимала губы до тонкой ниточки, поворачивалась к мужчине, выплескивая в него целый поток яда, и снова резко отворачивалась.

Георгий, старший следователь, несколько раз краем уха слышал ее резкое: «Я говорила тебе!». Мужчина же молча перетаптывался с ноги на ногу. Иногда он бросал ей что-то в ответ, тихое и невнятное, что, скорее всего, просто не доходило до ее ушей, растворяясь в холодном воздухе. Он был среднего телосложения, в сером, ничем не примечательном полупальто, застегнутом на все пуговицы до самого горла, темных брюках и черных, начищенных до блеска ботинках. На нем тоже были очки, только для зрения, в классической металлической оправе, а нижнюю часть лица обрамляла аккуратно подстриженная короткая округлая борода. Просто показательный образец выдержанного стиля, ни вправо, ни влево – ни одна деталь не выбивалась из общей картины сдержанности.

– Георгий Павловский, старший следователь, – представился он.

– Сергей Дорохов, – негромко отозвался мужчина, крепко пожал руку и кивнул в сторону женщины. – Моя супруга, Виолетта.

Виолетта только чуть качнула подбородком, не снимая очков.

– Правильно понимаю, вы хозяева дома? – Георгий скользнул взглядом по фасаду и заметил несколько камер.

– Я хозяйка, – сказала Виолетта. – Дом оформлен на меня.

– Отлично. Тогда мне нужны записи с этих камер. За какой период они пишут?

Виолетта резко повернулась к Сергею.

– Они… не пишут, – промямлил он, бросив на жену быстрый взгляд.

– Муляж? – уточнил Павловский.

– Нет, – Сергей неловко передернул плечами. – Мы ведь сдаем дом. А кому понравится, чтобы за ними наблюдали?

– Мы заботимся о приватности. Да, Сережа?

– Люди платят, чтобы чувствовать себя свободно.

– Слишком свободно, – холодно и с иронией добавила Виолетта, поправив косынку.

Она всплеснула руками – коротко, нервно. Да, она знала, что камеры не пишут. И никогда не поддерживала идею их отключения. Дом сдается, а ее дорогой муж поселил туда какую-то малолетку – мало ли во что превратят ее дом! В вечный тусовочный притон или еще что похуже. Но Сергей уверенно взял на себя всю ответственность за объект, и пока он занимался сдачей, проблем не возникало. Виолетта не стала давить: подарила супругу маленькую долю самостоятельности – редкое ее «да», потому что обычно она контролирует все, что хотя бы немного касается ее жизни.

Даже самого Сергея она выбирала с холодной точностью, по списку: красивый, спокойный, без лишнего риска – и обязательно менее успешный, чем она. Он идеально вписывался в ее систему.

Тогда Сергей работал координатором в охранной компании: смены, мониторы, тревоги, отчеты. Виолетта была замом руководителя и возглавляла отдел видеосистем. Рынок давил, конкуренты не давали вздохнуть, бюджет резали, многих сотрудников пришлось распустить, а Сергею приходилось пахать за троих. Со временем Виолетта начала давать ему «особые» поручения, даже если задача не была связана с его отделом. Ее обычно холодный, оценивающий взгляд порой теплел и задерживался на нем дольше положенного. Сергей впервые почувствовал себя замеченным по‑настоящему – и работал до изнеможения, взращивая внутри тихую надежду на повышение.

Однажды, когда офис уже опустел, усталые сотрудники разошлись по домам, Виолетта попросила Сергея задержаться: «Нужно поговорить». Он давно проигрывал этот момент в голове: вот начальница скажет, что он заслуживает большего, что координация рядовых охранников – не потолок, что пора возглавить технический отдел, о котором он давно мечтал.

Но в ее кабинете свет был приглушен, а в воздухе витал тонкий, дорогой шлейф ее духов. Виолетта сидела в кожаном кресле, расслабленно откинувшись на спинку. Тугой идеальный хвост, которым она обычно стягивала волосы, был распущен, и светлые пряди падали на плечи. Помада – на тон насыщеннее привычного. И улыбка – скупая, но теперь завораживающая – остановила Сергея на пороге. На секунду ему показалось, что он действительно делает шаг в новую должность. Только не в ту, которой ждал.

– Проходи, – ее голос вдруг стал мягким, в стальном тембре появилась бархатная нота. – Ты что, ничего не понял?

Он замер. По ладоням мгновенно побежал холодный пот. В голове закрутились догадки. Понял? Кажется – да. Но все еще сомневался. Неужели эти задержанные взгляды, редкие улыбки, особое внимание – не про отчеты?

Сергей сглотнул, сделал шаг, другой. Ее аромат накрывал, и он впервые увидел в Виолетте не безупречного «робота» в строгом костюме, а женщину. Реальную. Живую. Опасно близкую.

– Вот теперь понял, – она улыбнулась глазами.

В нем что-то зажглось, казалось, он ощущал это физически. Четко, обжигающе: он готов на все ради этой женщины. На все, что скажет, что подумает, о чем лишь намекнет.

А потом начались будни – новые, другие. Ночи в одной постели, а дни под ее подписью. Сергея будто подтерли ластиком: щеки осели, возле рта легли упрямые тени, взгляд будто выцвел. Виолетта осталась той же неприступной начальницей, только ключ от ее спальни теперь лежал у него в кармане. Глаза супруги больше не теплели – разве что вспыхивали секундной оценкой, скользили по нему ровно и холодно. И в эти мгновения он ясно понимал: чудо свершилось, но договор у чуда оказался с примечаниями мелким шрифтом.

Напряженная тишина затянулась. Георгий прервал ее, вернувшись к делу.

– Кто из вас обнаружил труп?

– Рассказывай сам, – язвительно произнесла Виолетта. – А я говорила ему! – добавила она, обведя Сергея недовольным взглядом.

Георгий почувствовал нарастающее раздражение от их мелкой семейной драмы.

– Так кто обнаружил труп? – повторил он, на полтона жестче.

– Я… то есть, – Сергей запнулся, – жена попросила меня сюда приехать.

– Так, давайте я сама все расскажу, – Виолетта пренебрежительно махнула рукой. – А то он вам тут наплетет.

– Семейные разборки – потом, – сдержанно бросил Георгий. – Рассказывает кто‑нибудь один.

Виолетта даже не моргнула.

– Этот дом мы сдаем. Девчонка, которую он, – она кивнула на мужа, – сюда заселил, задержала оплату на несколько дней.

– То есть вы сдали дом этой девушке, – уточнил Георгий.

– Не «мы», а он, – подняла подбородок Виолетта. – Деньги приходили на мой счет, все было в порядке. Я спросила, кто живет у нас, так он замешкался. Еще бы.

Сергей неловко повел плечом.

– Я знал, что ты опять будешь недовольна. Какая разница, кто живет, если платят?

– Сдать такой дом малолетке… – продолжила Виолетта, будто Сергея и не существовало. – Вы представляете? Ты хоть знаешь, сколько стоят картины на этих стенах?

– Это позже, – оборвал Георгий. – Сейчас про оплату.

– Платеж не пришел, – сухо сообщила Виолетта. – Я сказала Сергею, чтобы он решил вопрос.

– Когда по договору должна платить? – спросил Георгий.

– Двадцатого каждого месяца, – отстрелила Виолетта.

– Я звонил ей, – наконец заговорил Сергей. – Напомнил. Она не брала. Позвонил на следующий день и еще на следующий. В итоге мы приехали.

– Вместе? – уточнил Георгий.

– Да, моя супруг… – начал Сергей.

– Я сказала ехать вместе, – резко перебила Виолетта. – А потом отправила его внутрь. Давай, рассказывай уже сам.

Сергей выдохнул и заговорил быстрее:

– Я зашел во двор. На воротах механизм сломан, поэтому открыл вручную. Позвонил в звонок, но никто не подошел. Дернул ручку – дверь открыта. Я сразу почувствовал запах.

– Запах, – повторила за ним Виолетта, – это едкая вонь, а не запах!

– Потом сделал пару шагов и… увидел ее.

***

Сергей замер на пороге, в нос действительно ударила настоящая вонь, как только он открыл дверь. Он рукавом прикрыл нос, но даже сквозь плотный шерстяной материал прорывался удушливый, едкий запах. Сладковатый, приторный, с оттенком гниения и чего-то металлического. Этот запах напомнил ему запах старой, забытой в подвале картошки, смешанный с чем-то химическим, отчего сводило зубы. Воздух в этом доме был вязким, почти осязаемым, и тошнота подкатила к самому горлу.

Сергей заставил себя сделать вдох – короткий, поверхностный, через рот, сделал шаг внутрь. В доме было очень тепло – всему виной теплый пол, который не просто прогрел воздух, но и усилил концентрацию запахов. Сергей сделал еще один вдох и подошел ближе.

И тогда он увидел ее. Первая мысль была – это не Кира. То, что лежало перед ним, было настоящим искажением, ужасной маской, которую можно увидеть только в самых страшных фильмах.

Ее щеки, которые он помнил такими нежными, с легким естественным румянцем, теперь были вздутыми, перетянутыми с зеленоватым оттенком. Вздернутый носик, всегда такой аккуратный, сливался с остальной частью лица. Кожа – бархатистая, юная – превратилась в блестящую, темно-бурую, почти черную пленку. На месте глаз остались темные, ввалившиеся провалы, окруженные опухшими веками.

Его взгляд невольно скользнул к столику. Бокал с недопитым красным вином. На дне еще плескалась темная жидкость, как будто оставленная только что.

«Упала. Пошла в спальню на второй этаж, не удержалась и упала через низкие перила», – пронеслось в его голове. Падение.

Он больше не мог. Не выдержал. Этот вид, этот запах, эта чудовищная трансформация… Шаг, еще шаг, и, наконец, дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

Виолетта уже была во дворе. Его хмурый вид, бледность, сбившееся дыхание – она это заметила сразу.

– Вызывай полицию, – сказал Сергей с тяжестью.

– Что? Эта воровка нас обворовала? – выдала Виолетта с едкой насмешкой. – Я так и знала!

– Вызывай полицию, говорю. Сейчас! – Повторил он с непривычной жесткостью, которая моментально заглушила мысли Виолетты. Она испуганно остановилась, посмотрев на мужа. – Девушка мертва, – добавил Сергей тихо. И в его голосе не было сомнений.

***

– Во сколько это было? – спросил Георгий, открыв блокнот.

– Ну… полчаса назад, получается, – ответил Сергей.

– Когда вы ей звонили впервые? Посмотрите звонки, – Георгий поднял взгляд на Сергея.

Тот вытащил телефон, пальцы дрожали. Павловский заметил, как Сергей машинально отходит на шаг подальше от Виолетты, будто пытается уйти из зоны ее контроля. Экран вспыхнул. Сергей долго шарил по списку, пролистывал контакты, наконец развернул телефон к следователю: «Квартиранты 21.09, 13:46», ниже – еще несколько попыток связаться в другие дни.

– Почему «Квартиранты»? Она жила не одна? – уточнил Георгий.

– Одна. Вроде бы одна, – Сергей пожал плечами. – Я всегда так записываю. Меняю номер, когда кто‑то новый заселяется.

– Он даже не знает, кто живет в нашем доме! – ядовито врезалась Виолетта. – Имя? Паспорт ты хотя бы проверил?

– Иди в машину, – неожиданно жестко сказал Сергей. – Я сам поговорю со следователем.

– Да, пожалуйста, оставьте нас, – поддержал его Павловский. – С вами я побеседую отдельно.

Виолетта коротко хмыкнула и пошла к бордовому «Мерседесу» – цвет явно ее выбора. Она села в машину, хлопнув дверью, и наблюдала за их разговором, опустив стекло на пару сантиметров, чтобы ни одно слово не ускользнуло.

– Здесь ваша жена права, – вернулся Георгий к делу. – Паспортные данные этой девушки у вас есть?

Сергей нашел снимок в галерее и протянул телефон. Павловский быстро переписал номер и дату.

– Паспорт, скорее всего, найдем в доме. Но спасибо, время ценно.

Сергей выдохнул, а из приоткрытого окна машины донесся едва слышный стук ногтя по дверце – Виолетта.

Тем временем к дому начали подтягиваться полицейские машины. Их синие маячки мигали, окрашивая окружающее пространство тревожным светом. Большие и маленькие звезды на погонах, суета, обрывки разговоров, голоса из раций – все это создавало какой-то хаос. Виолетте, привыкшей все держать под абсолютным контролем, с трудом давалась безучастность. Она раздраженно вздохнула, поняв, что сегодня потеряет много личного времени из-за очередной ошибки своего супруга.

Сейчас ей хотелось одного – чтобы побыстрее убрали тело из ее дома, и немедленно вызвать службу санитарной обработки помещений. Виолетта уже нашла телефоны и даже договорилась с одной компанией, чья реклама обещала полную дезинфекцию и удаление любых запахов.

К дому подъехала еще одна машина. Из нее вышла девушка в форме и с чемоданом. Как только ее ноги коснулись земли, она не сделала и шагу больше, поставила чемодан рядом и неторопливо, но внимательно осмотрелась вокруг. Виолетта с интересом рассматривала эту новую фигуру. Высокая, русые волосы завязаны в быстрый, чуть небрежный пучок, из которого торчали несколько прядей, выкрашенных в розовый цвет. Взгляд девушки был уверенным, спокойным, даже несколько расслабленным.

Глава 4

– Кто-нибудь заходил в дом? – Ольга работала криминалистом больше десяти лет. Она всегда, выезжая на тяжкие происшествия, уточняла мельчайшие, казалось бы, незначительные детали, прежде чем начать работу. Едкий, сладковатый запах уже тонкой струйкой просачивался из приоткрытой двери.

– Привет, Оль, – Георгий улыбнулся ей. – Нет, никто не заходил, даже я, все тебя ждут.

– Неужели совсем никто? – она окинула взглядом окружающих.

– Хозяин дома только, он обнаружил девушку.

– Держи, – она протянула следователю пару синих бахил. – Перчатки надо?

– У меня есть.

Ольга и Георгий прошли во двор, поднялись на порог, нацепили перчатки, затем бахилы и маски. Ольга надела сразу две, крепко прижимая их к лицу, чтобы хоть как-то заглушить этот запах. А еще накинула на голову капюшон форменной куртки, затянув резинки, чтобы волосы не впитали запах.

– В дом кроме меня и следователя никто не заходит, – голос Ольги был приглушен масками, но тем не менее звучал твердо.

Они вошли внутрь, оставив дверь открытой, чтобы хоть немного проветрить, но это почти не помогало, осмотрелись: одинокий бокал с красным вином на низком столике, полупустая бутылка рядом, порядок не был нарушен. Тело девушки лежало на полу, лицом вверх, руки и ноги в относительно естественном положении, но под головой темнела запекшаяся кровь. Ольга перевела взгляд на высоту перил лестницы. Они действительно были очень низкие, не выше метра.

– Слишком низкое это ограждение, – озвучила Ольга свои мысли.

– Хочешь сказать, несчастный случай?

– Надеюсь. Только почему дверь открыта была…

– Но и вряд ли она решила так покончить с собой.

– Определенно, нет. Я бы точно выбрала что-то повыше, чем балкон второго этажа дома.

Ольга достала мощный фонарь и осветила пол, просматривая каждый сантиметр. Нашла несколько следов обуви, направленных в сторону тела, потом обратно к двери.

– Можешь позвать этого хозяина? – Ольга попросила следователя, и вскоре Сергей оказался на крыльце, снова прикрыв нос рукавом.

– Покажите вашу подошву.

Сергей согнул ногу, развернулся и послушно показал подошву своих ботинок.

– Так и знала, – процедила Ольга сквозь маски. – Подходили к телу?

– Ну, да. Я посмотрел.

– Хорошо, идите. И ждите за территорией.

– Его? – спросил Павловский.

– На другое можно было и не рассчитывать, – буркнула она, почти не отвлекаясь, и вернулась к работе.

Еще немного поползав по полу и лестнице с фонарем, Ольга оставила попытки найти следы обуви в этом доме – ничего не было, только пыль, лежащая тоненьким, едва заметным слоем. Она проверила окна на наличие следов взлома – тоже ничего. Затем она приступила к поиску следов рук. Бокал и бутылка – первые объекты, которые нужно было обработать. Ольга опустила магнитную кисть в банку с черным порошком, и он, будто по волшебству, распушился на кисточке. Раз, два, и на гладких поверхностях начали проявляться едва заметные, но четкие следы. Девушка сделала несколько кадров и изъяла их, упаковав в конверт.

– Всегда хотел спросить. А почему конверт, а не зип-лок?

– А ты у киношников спроси, почему зип-лок, а не конверт? – Ольга, не отвлекаясь, ответила.

– Доводилось, говорят, так эффектнее.

– Хочешь эффектно? – она резким движением сорвала ленту с конверта и провела пальцами, запечатывая клапан. – А еще здесь не сдохнет биология, например. А еще его проще опечатать.

– Ладно-ладно, я понял. Это был риторический вопрос, – Георгий поднял руки в примирительном жесте.

– Всем доброе утро! – чей-то бодрый голос заставил их диалог прерваться. В дверном проеме стоял судмедэксперт.

– Могу заходить?

– Доброе… – откликнулась Ольга. – Оно было бы добрым, если б у меня была хоть минута, чтобы выпить кофе. Давайте до трупа, больше никуда не проходим.

– Кофе никогда никому не мешал, – улыбнулся медик, его улыбка казалась жутковатой в такой обстановке. Маска ему была не нужна, он давно привык к таким ароматам и к тому же считал, что этот кусок искусственной ткани от запахов совершенно не помогает. Куда лучше открыть все окна нараспашку и закурить сигаретку.

Он подошел к телу, запах вязко обволакивал, но судмедэксперт, казалось, не обращал на это внимания.

– Дня два примерно, – с ходу заявил медик, не отводя глаз от искаженного лица девушки. Затем он поднял взгляд, пробежался по низким перилам второго этажа и снова опустил его вниз, к телу.

– Можно с такой высоты убиться? – спросил Георгий.

– Как раз с такой и можно. Расстояние, которое позволяет легко приземлиться на голову. Вот бы еще несколько метров высоты, и она могла бы упасть плашмя. Я почти уверен, что девушка упала оттуда, – он неопределенно махнул головой вверх, в сторону второго этажа, – если кто-то заранее не ударил ее по голове.

– Давайте не будем о плохом.

– Сейчас посмотрим, – медик присел на корточки, его колени хрустнули. Он склонился над телом, и взгляд его стал мягче. – Рассказывай, – с какой-то странной, почти отеческой грустью обратился он к мертвой Кире. И это была не шутка. Судмедэксперт почему-то всегда разговаривал с мертвыми и всегда начинал со своего фирменного «Рассказывай», а затем приступал к осмотру. Иногда казалось, что они ему действительно что-то говорят, облегчая задачу.

– А с какого положения она могла так неудачно приземлиться? – уточнила Ольга.

– Хороший вопрос. Учитывая положение ног по направлению к точке падения и относительно небольшое расстояние, думаю, что она падала спиной. «Спиной падала?» – снова обратился он к Кире, будто ждал подтверждения. Георгий и Ольга переглянулись.

– Могла сесть на перила и не удержаться, – предположил Георгий.

– Могла… – медик сжал губы, его взгляд стал более сосредоточенным. Он нацепил перчатки и аккуратно коснулся кожи девушки.

– У нее, кажется, сломано несколько ногтей, – сказала Ольга, все еще пытаясь справиться с тошнотой. Она стояла поодаль от тела, но даже маски, даже две, совсем не помогали от этого липкого запаха. Теперь он будет преследовать ее, проникать в каждую пору, до той минуты, пока она не снимет с себя всю одежду, вплоть до нижнего белья, и не выльет на себя половину флакона шампуня и геля для душа, пытаясь отмыться от этого дня. «Постарался же кто-то ее обнаружить с самого утра», – с горечью подумала она. Теперь с этим запахом ей жить все дежурство.

– Могла повредить, когда падала. «Что с ногтями-то?» – медик снова обратился к телу.

Ольга, оставив следователя и судмеда над телом, решила сосредоточиться на своем. Она поднялась по лестнице и остановилась в месте предполагаемой точки падения. Включила фонарь, и его луч скользнул по идеально гладким перилам из темного дерева, покрытым бесцветным лаком. Снова взяла магнитную кисть со светлым порошком и аккуратно прошлась им по поверхности. Ни одного следа. Даже непригодного. Просто ноль. Будто эту лестницу только сегодня здесь поставили.

– Что вы делаете? – завопил кто-то у открытой двери. Ольга отвлеклась и посмотрела на женщину. Та точно обращалась к ней.

– Работаю, выйдете, пожалуйста, и не заходите сюда, пока не закончим осмотр.

– Мало того, что тут такая вонища, вы еще пачкаете мой дом, – Виолетта пыталась закрыть нос.

– Это отмывается, не переживайте.

– А отмывать вы будете?

– У меня на сегодня другие задачи. Покиньте, пожалуйста, дом.

Женщина бросила взгляд на труп и замолкла. То ли испугалась, то ли наконец, само сочувствие посетило ее истеричную душу, но, скорее всего, в ее голове нашлись мысли поважнее: кто и как будет оттирать швы между плиток? А если служба санитарной обработки не занимается оттиранием крови? Нужен еще клининг, получается? Какой-то специальный клининг по очистке трупных выделений?

Кто-то, спасибо ему, отвел ее от двери, и Ольга продолжила работать.

– Оль, есть что-то? – Георгий задрал голову, пока судмед ворочал тело и продолжал общаться с несчастной Кирой. Только что он достал мобильный телефон из кармана ее домашних брюк. Экран разбит, сам же телефон выключен.

– Пока пусто, смотрю дальше.

Ольга прошлась кисточкой по всем перилам – ничего. Это настораживало. Она отложила порошок и будто зависла на несколько секунд. Сейчас она не видела ни следователя, который быстро записывал под диктовку судмедэксперта описание внешних повреждений тела, ни эксперта, ни самого тела. Она пыталась мысленно оказаться здесь, отмотав время на несколько дней назад, и смоделировать обстановку. Повернулась спиной к перилам, немного облокотилась, верхний край едва касался поясницы.

– Ты аккуратней там, – крикнул Павловский.

– Тише! – шикнула она и обратилась к судмедэксперту: «Она стояла примерно здесь?».

Медик обернулся, посмотрел на место, где стояла Ольга, затем на тело Киры, и, кажется (по лицу было видно), пытался вычислить какую-то формулу траектории падения.

– Да, возможно, она стояла там, – заключил он.

«Возможно…» Этого было мало.

– А на теле есть какие-то следы борьбы или захвата?

– На первый взгляд – нет. Но тело сильно видоизменилось. Если захват был не сильным, то вряд ли мы уже об этом узнаем.

Ольга снова включила фонарь. На нижней части лак, покрывающий перила, был немного сдернут, будто кто-то отчаянно цеплялся за него. Отсюда, получается, могут быть и сломанные ногти.

Ольга спустилась на первый этаж. Медик почти закончил осмотр тела, но все еще стоял прямо над ним. И как ему удается держаться без маски?

– Ну. Порадуешь чем-нибудь? – спросил Георгий. Тонкие морщинки возле внешних уголков его глаз распушились, и Ольга поняла, что он улыбается.

– А что для тебя радость?

Что для него радость? Наверное, если бы это был несчастный случай. Просто несчастный случай. Зафиксировали, отправили в морг и отряхнули руки. Но если это убийство, то хорошо бы, чтобы Ольга нашла пальцы, которые прямо укажут на преступника.

– Пальцы убийцы, например, – снова улыбнулся он.

– Нет. Ничего. Пусто.

– Вообще ничего?

– Даже динамических следов нет, даже следов от одежды, даже на любом участке всей этой шикарной лестницы.

– Такое же часто бывает, – он безынтересно приподнял плечи, пытаясь скрыть свое разочарование.

– Да, только здесь поверхность идеальнее некуда. Могли бы остаться хотя бы старые следы. Но ни-че-го. Только пару незаметных царапин в том месте, откуда предположительно упала девушка, – Ольга указала вверх.

– Ты хочешь сказать, что кто-то убрал за собой? – тон Георгия стал серьезнее.

– Очень похоже. Кстати, когда сюда заходил собственник, свет был включен или выключен? Он трогал выключатель?

Георгий направился к выходу и позвал Сергея. Мужчина был поникшим и серым, как его пальто. Виолетта же продолжала выводить его из себя своими колкими замечаниями.

Сергей подошел к Георгию, невольно заглянув за его плечо.

– Когда вы зашли в дом, свет был выключен или включен? – спросил Георгий.

– Выключен, – сказал он, но тут же засомневался. – Кажется… Или включен.

– Хорошо. Вы сами включали свет? – Георгий Павловский пристально посмотрел на него.

Сергей быстро заморгал, его глаза бегали, пытаясь вспомнить свои действия в том шоковом состоянии.

– Я… Нет, думаю, что нет.

Георгий поджал губы, его глаза сузились. Он велел Сергею выйти за пределы двора и вернулся в дом.

– Все как обычно, – сказал он Ольге.

– Он трогал выключатель? – спросила она.

– Он не помнит, – Георгий развел руками.

Ольга, аккуратно касаясь кистью, обработала выключатель.

– Есть кое-что. След непригоден, но я возьму его на биологию. Чем черт не шутит, с потожировым веществом можем получить ДНК, и если звезды сойдутся, то это может нам дать неплохое доказательство.

– То есть мы все-таки говорим об убийстве? – Георгий выдохнул.

– Давай закончим осмотр, – Ольга улыбнулась ему, на этот раз искреннее.

Они провели на месте больше двух часов, методично осматривая каждую комнату. Впрочем, их было здесь немного. На первом этаже большая гостиная, плавно переходящая в кухню и обеденную зону, на втором – спальня и еще одна комната, в которой казалось, будто никто никогда не жил.

Спальня Киры, погруженная в полумрак, дышала чем-то интимным. Светлые тона стен, белый тюль на окнах и плотные бежевые занавески, сейчас наглухо закрытые, создавали ощущение замкнутого пространства. В центре комнаты – массивная кровать с мягким изголовьем, по бокам две тумбочки, из розетки торчит одинокий провод для зарядки. Справа во всю стену возвышается гардеробная с откатными зеркальными дверями, уходящими в потолок.

Ольга нашла на зеркалах еще несколько четких следов и, сделав последние фотографии, дала зеленый свет другим сотрудникам. Воздух в комнате слегка ожил, когда несколько оперативников осторожно вошли, стараясь не нарушить остатки порядка.

– Кира Биглер, две тысячи второй год рождения, – произнес кто-то из оперативников, держа в руках паспорт, найденный в небольшой сумочке.

– Двадцать два года, – заключил Георгий, когда вставлял провод в разъем найденного телефона. Экран ожил.

На экране тут же появились уведомления: несколько сообщений о попытках дозвона. Контакт подписан, как «Серж» – это, вероятно, Сергей.

Георгий решил позже заняться телефоном или вообще поручить это кому-то из уголовного розыска, потому как Ольга сверлила его взглядом, стоя в проеме спальни.

– Пойдем. Кое-что нашла за домом.

Глава 5

Мария в последние дни сама не своя. Она встает вторую ночь подряд, а потом долго не ложится в постель. Говорит, что ее снова одолевает бессонница, к которой еще присоединились головные боли. В таком состоянии планирование ребенка просто невозможно, а они к этому долго шли. Как давно это началось? Она вроде перестала пить таблетки около полугода назад. Шесть месяцев? Шесть месяцев – это шесть циклов. Почему ничего не получилось? Они ведь высчитывали овуляцию, сдали все возможные анализы, даже тот самый, из-за которого Тарасу было неловко в клинике. Он не хотел это вспоминать, но мысли сами потащили его в тот день.

«Вот баночка, проходите в кабинет, там журналы и салфетки»

У них есть журналы. Какой сейчас год? Тарас вспоминал клинику и даже сейчас был возмущен. Но даже не самими журналами, а тонкими стенами и персоналом.

Он воткнул наушники, громкость сделал на минимум, чтобы контролировать обстановку, вдруг кто-то откроет дверь, уборщица, например, у нее наверняка есть свой ключ, включил видео и только пытался настроиться, как услышал звук открывающегося окошка, где нужно было оставить баночку. Какого черта? Они думают, что на это уходит три минуты? Что ему сказать, если кто-то задаст вопрос? Что он еще не закончил? Или что только приступил? Но вопроса не последовало, одна из медсестер шикнула другой, что «кабинет сейчас занят» и они тихо рассмеялись. Так тихо, что он услышал. Проклятая клиника, никаких условий. Он решил, что ему наплевать на все это ради ребенка, нужно, значит, нужно, прибавил громкость, снова нажал на «плей» и в какой-то момент закрыл глаза, оставив себя наедине с голосами.

Он проснулся, когда ее снова не было рядом. Все ясно. У них не получается из-за ее состояния. Может быть, и не нужно сейчас? Она спит вообще? Она должна быть спокойной и легкой. А когда он в последний раз видел ее легкость? Он напряг мозги, отсчитывая время назад, и, наконец, дошел до того дня.

На вечеринке, устроенной общими друзьями в честь дня рождения, Тарас впервые увидел ее. Девушка с идеальной осанкой, в ажурном топе, потягивала коктейль, наблюдая за происходящим. Тарас сразу отметил в ее взгляде легкую застенчивость. Она нервно заводила прядь волос за ухо, то и дело поглядывая на часы, будто в любой момент готова была уйти.

К ней подлетела подруга, весело позвав на танцпол, но девушка вежливо отказалась. Тарас предположил, что они пришли вместе. Стол заметно опустел, а те, кто остались, разбились по парам, обсуждая что-то свое, Мария же оставалась одна. Какая она… другая.

Девушка взяла сумочку, висевшую на спинке стула, открыла ее. Что она хотела там найти? Телефон? Вызвать такси? Уехать домой?

– Привет, – времени на обдумывания больше не было.

Мария остановила на нем взгляд.

– Привет, – почти неслышно ответила она, и этот тихий голос лишь усилил его симпатию.

– Я Тарас. Тоже не люблю шумные компании, – он сдержанно улыбнулся, стараясь выглядеть непринужденно.

– Мария, – представилась девушка. Свет софитов упал на ее лицо, скользнул по шее, мягко подчеркнув изящные линии.

Тарас ощутил нарастающее волнение. Что-то подсказывало ему: этот момент может стать важным.

– Мария, – повторил он ее имя, – можно Мари? Чтобы не так официально.

– Можно Мари. – Она улыбнулась и пожала плечами.

– Почему не хочешь танцевать?

– У меня не очень хорошее настроение, если честно.

– Понимаю, – Тарас сделал шаг, сократив расстояние между ними, – еще и шумно.

– Да, вы правы. Я… – Мария оглянулась, ища глазами подругу, вероятно, чтобы предупредить об уходе. – Я скоро пойду, приятно было познакомиться, – бросила она дежурную фразу, открыла приложение такси и снова попыталась отыскать подругу взглядом.

– Я тоже.

– М? – будто не расслышала она.

– Я тоже скоро пойду. Но, может, ты не против, если я составлю тебе компанию на несколько минут? Пока едет такси. И давай на «ты», – он улыбнулся.

Мария кивнула.

Но эти несколько минут незаметно переросли в полчаса. Тарас ловко перехватил инициативу, заставляя Марию улыбаться все шире. Вот она уже отменяет такси, и вот они, увлеченные разговором о фильмах, уже не замечают окружающего шума. Самое время пригласить ее в кино. Не сейчас, конечно, но в ближайшие несколько дней они сходят на дурацкую комедию, уйдут с сеанса, сядут за столик кафе в том же торговом центре и проговорят еще много о чем.

– Мария, – позвал он свою супругу в темноте кухни. Она стоя допивала чай. – Сейчас три часа ночи.

– Бессонница, – ее голос был отчужденным.

Тарас подошел сзади, положил руки на плечи. Мария дернулась и тут же убрала их. Да, он вспомнил, что она почему-то не любила, когда он так делал.

Мария поставила кружку и развернулась с холодным равнодушным взглядом. Взглядом человека, который давно отдалился. И сейчас Тарас это ощутил особенно остро. Он впервые за долгое время хотел вернуть все назад, исправить ошибки и перечеркнуть те дни, когда его супруга, на которую он однажды израсходовал весь лимит своих чувств, начала превращаться в тень. И, в конце концов, он перестал ее замечать. Тень, которая была всегда рядом. Не нужная, но дарящая ощущение, что он не один в этом доме. Тарас сглотнул. Он не имеет права упустить ее. «Ты не имеешь права упустить эту девочку. Она станет тебе хорошей женой», – слова матери резонировали в голове. Тарас и так много чего натворил. Ему хотелось разбить, раздолбать чем-то тяжелым эту глыбу льда, добраться до той тонкой, хрупкой девочки, которая застыла в ней. Но он понимал, что это не сработает.

– Пойдем спать, – он протянул руку.

– Скоро приду. – Отрешенный взгляд скользнул мимо него.

Тарас не мог оставить ее одну. Не сегодня, не в тот момент, когда он решил, что пора что-то менять.

– Мари, – он улыбнулся ей, как тогда на той вечеринке, когда впервые увидел ее. И он понял – она узнала этот взгляд.

Тарас подошел ближе к Марии, обнял за талию, едва коснулся губ: вспыхнули запоздалые, неровные воспоминания. Эта внезапная попытка сблизиться выходила коряво. Тарас пытался настроиться, удержать привычную привязанность и желание как-то склеить трещины.

Марии это касание показалось другим. Она не отстранилась, не сослалась на усталость, просто закрыла глаза, вытеснив тяжелые мысли, и позволила ему быть ближе. Она будто искала простую разрядку после дня, от которого дрожали нервы. Ей было это необходимо. Объятия крепчали, одежда падала на пол, а в движениях нарастала жесткость.

Край кухонного стола уперся в бедра, остановил и сбил дыхание. Напряжение росло, уводя все дальше. Мария отвела руку назад, пытаясь дать знак остановиться, но в ответ пальцы сжали запястье, стало больно, и короткий вскрик сорвался сам собой. Тарас не остановился… Хватка оставалась железной, а расстояние между ними исчезающе малым.

Когда все стихло, Мария молча ушла в душ. Тарас тоже не произнес ни слова. В его голове крутилась одна мысль: с этого дня все изменится.

Глава 6

Мария думала, что долго не сможет уснуть, когда слышала размеренное дыхание Тараса рядом. Глаза уставились в потолок, а мысли завертелись по спирали. У них давно не было ничего подобного. Все по плану, по расписанию, когда приходится притворяться, что есть желание, когда приходится заставлять себя верить в него.

Каким-то образом она провалилась в сон и открыла глаза, когда было уже слишком светло. Мария, не просыпаясь, проспала всю ночь. Это была маленькая, но победа. Она повернулась на другой бок – Тараса рядом не было. Он на работе? Мария пыталась вспомнить, какой сегодня день недели, ведь в понедельник она снова собиралась к психотерапевту.

Она нащупала телефон на тумбочке, чтобы посмотреть время. День недели она с трудом, но вспомнила. Сегодня воскресенье, и Тарас, видимо, встал первым. Мария дотянулась до телефона, и когда он предательски выскользнул из пальцев, она решила повременить, оставшись нежиться в постели. Было хорошо и спокойно всего несколько секунд. Она вдруг поняла, что ни белые простыни, ни теплый мягкий свет из окон, ни хороший секс с мужем не могут затмить ее тревоги, которая начала накатывать, как тучи сгущаются в солнечный день. Стало ясно – то, что ей сегодня удалось поспать – чистая физиология или случайность.

Она половиной тела сползла с кровати и нашла телефон. Несколько пропущенных с одного и того же номера, которого нет в ее списке контактов. Перезвонить? Пока она принимала решение поступил еще один звонок.

– Алло, – произнесла она и откашлялась после длительного сна.

– Здравствуйте, – голос серьезный, в меру официальный, не похоже, чтобы это были мошенники или реклама, обычно они теряют интерес после третьего пропущенного звонка. – Вам знакома девушка по имени Кира Биглер?

Мария помедлила с ответом, выпрямилась и села на край кровати.

– Да, Кира моя сестра, – она коснулась обжигающего следа на запястье. Тут же в красках вспомнились ночные ощущения.

– В общем… – голос мужчины в трубке стал неуверенным.

– С ней что-то случилось? – не выдержала Мария.

– Да. Вашу сестру нашли мертвой. Вам лучше приехать.

Мария отложила телефон, не сбрасывая звонок. Головная боль появилась вместе с голосом звонившего. «Нашли мертвой, нашли мертвой, нашли мертвой» – резонировало в ушах.

– Алло, вы слышите меня? – приглушенный голос из трубки заставил снова взять телефон.

– Да, – коротко ответила она, когда в спальню вошел Тарас.

Он приветливо улыбнулся, но, кажется, заметил растерянный взгляд Марии. Улыбка мгновенно сошла с его лица.

– Вы сможете приехать? Знаете, где это?

– Я… Да… Я приеду. Сейчас же приеду.

Во взгляде Тараса было непонимание. Он подошел ближе, что-то спросил, Мария не слышала, наверное, что-то вроде «Что случилось?» или «Что произошло?». Она, оцепеневшая, не смогла произнести ни слова. Губы задрожали.

– Мари, – он оказался совсем близко, бережно взял ее руки. – Что произошло? Кто тебе звонил?

– Кира…

– Кира звонила?

– Кира… Она мертва.

– Что? Она что? Где она?

– Она в доме. Она… снимает там. – Мария сглотнула слюну и сжала челюсти, потому как поняла, что о сестре теперь нужно говорить в прошедшем времени. К такому нужно привыкнуть.

– Что произошло?

– Я не знаю! Не знаю я! – она сорвалась на крик. И тогда Тарас крепко сжал ее в объятия, что она не смогла пошевелиться. Как вчера…

Она мгновенно упрекнула себя за сравнение и, освободившись от его рук, нырнула в ванную комнату.

– Мари, я…

– Подожди меня в машине.

Тарас был на нервах, но виду не подавал, Марии сейчас еще хуже, и он должен поддержать ее, даже если она будет срываться. Кто еще? У Марии, кроме сестры и матери, с которой они созванивались от силы два раза в год, никого не было. Так, несколько подруг и домработница Люпита – женщина средних лет, которая заботилась не только о доме, но и о самой Марии. Она ей была кем-то вроде матери, по крайней мере, так казалось самой девушке. На самом деле ее звали не Люпита, а Нина, а это прозвище из турецкого сериала ей за глаза дали Тарас с Марией, и оно приклеилось к ней, как жвачка к волосам. Что говорить, Люпиту они оба любили: всегда вовремя приходила, вовремя уходила, не забыв сказать на дорожку теплое слово. Всегда чистый пол и глаженое белье. У Люпиты даже была своя комнатка и, что самое главное, они почти не пересекались с ней, при этом дом блестел чистотой. Попробуй отыщи такую.

Тарас столкнулся с Люпитой, когда выходил из дома. Поздоровавшись, он попросил ее сегодня закончить пораньше, сделав только самые важные дела, и намекнул о том, что в их семье произошло несчастье и Мария, скорее всего, будет не в состоянии держаться. Лучше, если они побудут сегодня вдвоем. Женщина схватилась за сердце, скорее всего, это был лишь жест, но Тарас на это предложил ей сегодня вообще взять выходной.

– Вы не переживайте. Мария очень чутко к вам относится. Если она будет видеть, как вы расстроены, будет только хуже.

– Но девочке может нужна моя помощь… И как вы здесь?

– Нина, прошу вас, – он галантно склонил голову. – Этот день не будет вычтен из вашей зарплаты. Если она будет нуждаться в вашей поддержке, я вам позвоню. Хорошо?

Тарас старался говорить мягко, чтобы не обидеть женщину. Он знал, что они с Марией для нее самой стали важной частью ее жизни.

Нина отходила от дома маленькими неуверенными шагами. Один раз обернулась, но Тарас продолжал провожать ее взглядом, пока она не скрылась за углом дома по направлению к автобусной остановке.

Глава 7

– За домом есть проход, второй выход. Думаю, что наш преступник ушел именно тем путем. Я нашла там неплохой след обуви. Фрагмент, но довольно четкий. Уверена, что это след нашего негодяя, собака тоже повела за дом.

– Удалось определить размер? – обратился Георгий, подходя ближе.

– Нет. – Ольга покачала головой. – Это часть подметки. Даже точную ширину обуви установить сложно.

– А что за обувь? – Георгий нахмурился, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку.

– Это может быть что угодно, – Ольга вздохнула. – Ботинки, полуботинки, кроссовки… Производители сейчас настолько изобретательны, что определить конкретный тип обуви только по такому фрагменту практически невозможно.

Георгий скривился. Ольга уловила его разочарование.

– Ладно, Гоша, скажу так: по форме, это больше похоже на подошву ботинок. И по рисунку, – она задумалась, – стоп. Кажется, я знаю этот бренд. У меня такие были. Это не просто мазня в следе, это, кажется, часть логотипа.

Внезапно тишину нарушил звук, доносящийся из дома. Это были не крики, скорее, громкое, отчаянное бормотание: «Пустите меня к ней. Пустите. Я должна быть с ней».

Ольга и Георгий переглянулись. Беззаботный диалог коллег прервался, возвращая их к реальности – к утру, которое медленно перетекало к полудню. Они обменялись взглядами, и на каком-то беззвучном, понятном только им языке, договорились, что Георгий проверит источник звука. Его не было долго, и Ольга, прикрыв залитый гипсом след коробкой, направилась туда же.

У входа в дом молодой патрульный пытался сдержать женщину, выставив руки. Он не касался ее, но его жест был решительным, как у защитника в баскетболе, оберегающего кольцо. Георгий стоял чуть поодаль, вежливо, но, казалось, безуспешно пытаясь объяснить женщине, что внутрь проход запрещен.

Женщина перевела взгляд на криминалиста. В ее глазах читался страх и беспомощность. Такой взгляд бывает у ребенка, потерявшего мать в толпе. Она безмолвно просила о помощи. Может быть, женская солидарность поможет ей?

Ольга решительно подошла.

– Это моя сестра. Я должна ее увидеть, – обратилась женщина к Ольге, все с тем же молящим выражением.

– Примите мои соболезнования, – Ольга старалась говорить максимально тактично. – Вы сможете увидеть сестру, но немного позже. В доме еще работают, и входить туда нельзя. Сейчас нам нужно разобраться, кто причастен к этому… – Ольга замолкла. Произносить слово «убийство» вслух, не имея прямых доказательств, было преждевременно.

Взгляд женщины забегал, казалось, она потеряла связь с реальностью. Ольга поняла: она пытается собрать в кучу разрозненные мысли.

– Ее убили? – наконец выдавила женщина. Голос, к удивлению, стал ровнее, почти спокойнее. Удивительно, как такое предположение привело ее в чувства.

– Нет, – вмешался Георгий, – мы не можем утверждать это наверняка. Но мы будем рассматривать все версии.

– Ее убили, – произнесла Мария, и ее взгляд затуманился, устремившись куда-то за спину Ольги. В этот момент к ним подошел мужчина. Мария обернулась и разрыдалась в его объятиях. Он что-то тихо шепнул ей, наверное, что-то ласковое или успокаивающее.

Он был высоким, с пронзительно синими глазами. Его рыжая борода, аккуратно подстриженная, имела насыщенный медный оттенок, который выгодно подчеркивал линию челюсти и высокие скулы. Одет он был просто: джинсы, толстовка и черная джинсовка сверху. На голове – кепка.

– Тарас, ее убили, – повторяла Мария всхлипывая.

– Кем вы приходитесь ей? – Георгий замешкался, не зная, как обратиться к мужчине: как к незнакомцу или уже как к близкому.

– Муж, – коротко ответил он. – Вы уверены, что сестру Марии… – он запнулся, – убили?

– Мы не делаем категоричных выводов на данном этапе. Позаботьтесь о своей супруге и не отходите далеко. Чуть позже вас опросят.

– Хорошо, – он увел девушку в сторону.

Они шли медленно, о чем-то говорили. Затем Мария остановилась, развернулась, и показалось, что между ними начался спор. Она начала возвращаться назад. Мужчина за ней не пошел, лишь опустил руки. Он, казалось, понимал, что сейчас любое препятствие будет бессмысленно.

– Вы что-то нашли? Почему вы решили, что ее убили? Значит, есть какие-то следы или что?

Ольга и Георгий переглянулись.

– Я… должна знать, – продолжила Мария, голос ее дрожал. – Я ее сестра. Я единственный человек… только я… только я заботилась о ней… – Мария говорила тихо, каждое слово давалось с трудом, предложения не складывались. Она пыталась говорить ровнее, но слова спотыкались.

– Мы еще работаем, – Ольга взяла инициативу.

– Да… Я понимаю… Да… Но… Вы же сказали…

– Всегда существует несколько версий происходящего. И каждая заслуживает внимания. Если мы будем придерживаться одной из них, это может привести к ошибочным выводам.

– Важно учитывать каждую деталь, – продолжил Георгий, – нужно опросить всех свидетелей, провести экспертизы и потом делать окончательные заключения.

– Свидетели? Были какие-то свидетели? – туманно спросила Мария.

– Вам сейчас лучше успокоиться, – сказала Ольга. – Можете быть уверены, что мы не оставим без внимания ни одну деталь.

Глава 8

В груди пульсировал страх. Мария оглянулась по сторонам: полно народу. Какая-то женщина с недовольным лицом, мужчина рядом с ней. Она пока что не думала о том, кто эти люди, наверняка соседи или какие-нибудь прохожие. Не важно. Голова кружилась, Мария еще смутно воспринимала происходящее, но этот свет проблесковых маячков полицейских машин уверял, что здесь нет никакой ошибки: там, в доме, лежит тело ее младшей сестры. Мария побледнела, и ее резко начало тошнить. Она представила бездыханное тело Киры, ее лицо… Боже… ее лицо… Нет… Она не готова ее видеть в таком состоянии.

Куда сейчас идти? Где Тарас?

Внезапно чья-то морда оказалась совсем близко. Она опустила взгляд и застыла на месте. Собака, кажется, немецкая овчарка, нагло обнюхивала ее с высунутым языком, выдыхая пар из пасти. «Извините», – сказала девушка в голубой пятнистой форме и подтянула пса к себе.

Мария, сдерживая подступившее чувство тошноты, поплелась в сторону машины, но Тараса там не было. Обернулась еще раз и заметила, что он в полицейском автомобиле уже дает показания. Она вдохнула порцию прохладного воздуха, напрасно надеявшись, что он приведет ее в чувства, и подошла к мужу.

– Мари, – он давно так не называл ее, – возьми ключи, не мерзни. – Тарас открыл дверь и протянул ей связку. – Я скоро.

– Эм-м… – прозвучал голос полицейского с переднего сиденья. – Вы сестра Киры? Верно?

– Да, – кое-как собравшись, сказала Мария. Хотела произнести твердо, но ее «да» получилось каким-то вязким и неуверенным.

– Далеко не уходите.

– Я буду здесь.

– Иди, милая, я позову тебя.

Мария все же послушалась и села в машину, не заводя двигатель. Ее трясло, холод проникал под пальто, колол кожу, но дело было не в нем. Она уставилась в одну точку, взгляд затуманился, а мысли унеслись в далекое детство, где, казалось, все было хорошо и все были счастливы. Но так ли это было на самом деле? Сравнивать свое детство с чужим – невозможно. Его проживаешь лишь раз и воспринимаешь тоже единожды, навсегда. Можно долго размышлять, прытко дергать за ниточки прошлого, искать шероховатости и изъяны. Она поняла, что лучше этого не делать, иначе из маленьких трещин может разрастись зияющая рана, которая, как может оказаться, до сих пор не зажила, а только нагноилась изнутри.

Горло сдавило. Нужно было звонить матери. Сколько они не общались? Марии казалось, что голос матери остался где-то в далеком прошлом, как и сама мать. И что она ей скажет, когда та поднимет трубку? Что Кира мертва? Что не сумела ее уберечь? Она старалась! Она правда старалась! В голове проскользнула мерзкая мысль, что Кира сама во всем виновата, Мария пыталась ее отогнать, но все не получалось. Страх, гнев, обиды, сожаление и горе… Все смешалось.

Она поднесла телефон к уху, оператор сообщил, что абонент не может сейчас ответить на звонок. Это было предсказуемо. Мария быстро нажала на сброс и убрала телефон подальше. По крайней мере, она совершила этот дежурный звонок, чтобы сообщить о горе. Мать, если ей это будет нужно, сама перезвонит.

Горе. Вряд ли для нее это горе. Просто информация и повод обсудить, а может быть даже собрать денег на похороны. И потратить их куда-нибудь. Похороны… Эта мысль камнем упала на голову. Надо все организовать. Куда ее везти и где хоронить… Мария нервно поправила растрепанные волосы и увидела, что Тарас возвращается к машине. Дверь открылась, и в салон снова проник холод.

Он завел двигатель.

– Иди, они теперь тебя хотят опросить.

– Что они спрашивали?

– Ничего особенного, – он пожал плечами. – Когда в последний раз ее видел, знаком ли с ее окружением, не замечал ли чего-нибудь странного.

Мария захлопала глазами, пытаясь вспомнить, замечала ли она что-то странное за своей сестрой. Она быстрее бы рассказала, чего странного она не замечала.

Полицейский уже сверлил ее взглядом, нужно было идти.

Глава 9

Лауру Биглер знали многие свободные и несвободные мужчины этого города. Впрочем, не только этого, но и соседних тоже. Лаура – частый гость мальчишников и легкая добыча для возрастных туристов, хотя сама женщина так не считала. В ее почти пятьдесят она чувствовала себя на двадцать и, кажется, застряла в этом возрасте, проживая год за годом. Морщины скрывались под толстым слоем тонального крема и, чтобы это не выглядело, как сплошная маска, на щеках красовался искусственный румянец. На глазах яркие длинные стрелки, накладные ресницы, Лаура не могла нарадоваться долгое время с тех пор, как перестала опустошать тюбики с тушью, тратя время на бесконечное количество слоев. Теперь стоило лишь записаться к мастеру.

Лаура сидела за столиком у окна своей спальни с несвежими, впитавшими неприятные запахи, занавесками, и держала между пальцами с длинными ногтями тонкую сигарету, скидывая пепел в кружку, на дне которой еще оставалась коричневая чайная жижа. Окно было открыто, и холод, забравшись в комнату, скользнул под шелковую сорочку. Она укрылась халатом и, громко кашлянув, выдохнула дым в воздух.

– Все, – сиплый голос раздался в тишине комнаты, – время. – Она махнула головой на часы. Было немногим больше восьми вечера.

– Еще кого-то ждешь? – ухмыльнулся мужчина, откашлялся и встал с кровати.

– Только тебя, но уже в другой раз, – она опять взглянула на часы.

Мужчина подошел и вытащил из ее рук сигарету, затянулся и выдохнул дым Лауре около лица, потом схватил за подбородок, прижал большой палец к ее губе и отпустил, оставив размазанную помаду.

– Не в другой раз, а сейчас.

Гости здесь были разными, но, если случалось так, что это был кто-то новенький, и она чувствовала, что все может пойти не по сценарию, она говорила одно и то же.

– Нет, сейчас придет моя дочь.

– Какая еще дочь?

– Обычная. Не веришь? Загляни, – она метнула взгляд на обветшалую дверь.

Мужчина недоверчиво нажал на ручку, и перед ним оказалась маленькая комнатушка с двухэтажной кроватью. В дальнем углу яркий рюкзак с мультяшными персонажами, письменный стол с лампой, на стенах плакаты рок-групп. С тех пор, как Мария, а потом и Кира оставили этот дом, в комнате почти ничего не поменялось. И нет, не оттого, что мать надеялась на их возвращение и хранила эту комнату, как алтарь, ей просто не было до этого дела. Вполне хватало спальни и кухни для того, чтобы жить одной. А еще это было хорошей защитой.

Мужчина обвел взглядом комнату и прикрыл дверь.

– И сколько лет твоей дочке? – он вздернул одну бровь и нагло улыбнулся.

Лаура не раз уже слышала этот вопрос.

– Не твое дело. Тебе пора уходить.

Он фыркнул, застегнул ширинку на брюках, натянул футболку и исчез. Лаура только слышала, как захлопнулась входная дверь. Она потушила окурок, закрыла окно и пересчитала сумму, которую он оставил на тумбочке – немного больше, чем она назвала.

Глава 10

Павловский сосредоточился на материалах. Разложил перед собой фототаблицу с места происшествия, перечитал опросы. Пока что рано было судить об убийстве, но версия суицида ему совершенно не нравилась. Кира Биглер никогда не высказывала таких мыслей, со слов сестры, она в последнее время была в приподнятом настроении, и, да, баловалась алкоголем, возможно, чем-то еще – покажет токсикологический анализ. Могла ли произойти случайность? Вполне вероятно, эти перила… Они и правда опасны. Но тогда почему дверь была не заперта? Либо девушка пренебрегала безопасностью, либо кто-то ушел и оставил дверь открытой.

Он перелистнул страницу фототаблицы. След обуви на заднем дворе, и, по мнению Ольги, он относительно свежий. Она тогда осмотрела всю обувь Киры и не нашла совпадений. Значит, это может оказаться хорошим доказательством. В доме не было никаких следов. Получается, что тот, кто уходил через задний двор, разувался. И это точно не грабитель и не вор, это тот, кого Кира сама впустила в дом.

Георгий постучал карандашом по письменному столу, будто это помогало ему выдвигать свои теории и дальше, открыл протокол осмотра места происшествия и бегло пробежался по тексту. Нет следов на перилах. Ольга была уверена, что там точно бы что-то осталось, но они были идеально чистыми, будто кто-то провел уборку после произошедшего. Кто-то, кто желал Кире смерти. Кто-то, кто выбрал подходящее время для убийства и тот, у кого было достаточно времени, чтобы замести следы.

Павловский посмотрел на текст опроса Марии Биглер. Там было сказано, что сестра подозревает, что у Киры были связи с какими-то обеспеченными людьми, возможно, девушка оказывала услуги эскорта. Георгий терпеть не мог, когда тема эскорта, проституции и сутенерства ложится тенью на материалы дела. Это сильно усложняет расследование – никаких банковских переводов, по которым можно было бы отследить отправителя, и максимум конфиденциальности.

Виолетта Майлис. Кого-кого, а ее он запомнит надолго. Георгий мрачно усмехнулся. Этой женщине и дела нет до случившегося. Все, что ее заботит – это состояние дома. Сколько он выслушал причитаний о том, кто все это будет убирать. И где родственники жертвы. И пусть они оплачивают службу санитарной обработки. Георгий мысленно посочувствовал Сергею и вернулся к протоколам. Виолетта говорит, что никогда не видела Киру Биглер и не знает о ней ровным счетом ничего. Зато с Кирой знаком ее супруг. Георгий пробежался глазами по тексту:

«По данному факту могу пояснить следующее: я знаком с Кирой Биглер с момента, когда она стала снимать наш дом. Точную дату вспомнить не могу. Кира Биглер обратилась ко мне по телефону и спросила, свободен ли дом. Я не знаю, откуда она взяла мой номер, предполагаю, что из объявления о сдаче дома. Мы договорились о стоимости, в назначенный день она приехала, и я передал ей ключи. Я звонил Кире несколько раз, когда моя супруга Виолетта сообщила, что на ее счет не поступила оплата за дом. Трубку никто не брал. После этого я никогда не встречался с Кирой Биглер и впервые увидел ее сегодня утром – когда приехал со своей супругой Виолеттой. Больше пояснить по данному факту мне нечего».

Дата и подпись. Что-то не нравилось Павловскому в этом объяснении, что-то на уровне интуиции.

Стоило позвонить в уголовный розыск, парни должны были заняться ближайшими видеокамерами и опросить соседей, которых не было в то утро, когда обнаружили тело. Георгий не знал, кто конкретно занимается камерами, поэтому набрал номер начальника розыска. Трубку подняли сразу.

– Слушаю, – голос человека, которого оторвали от чего-то важного.

– Это Павловский, Следственный комитет. У меня дело Киры Биглер…

– Да, я понял, – резко оборвал он Павловского.

– Как дела с камерами и свидетелями? Получилось что-нибудь выяснить?

– Минуту, – в трубке послышалось шуршание и какие-то слабо различимые голоса. – У нас как раз сейчас совещание. Информация есть. С вами свяжется Диана, она занималась камерами.

– Хорошо. Буду ждать звонка. Только прошу не затягивать.

– Она перезвонит после совещания.

Звонок отключился.

Георгий понимал зачем нужны женщины в уголовном розыске. Не для того, чтобы заполнять карточки, сшивать архивы или ездить на задержания. И даже не для того, чтобы скрашивать крепкий мужской коллектив. Женщины в уголовном розыске часто бывают полезны в допросах. Иногда они лучше находят контакт с преступниками и черпают информацию.

Телефон зазвонил.

– Алло, – женский голос звучал несколько предвзято. – Это Диана из розыска, я и так собиралась вам звонить.

– Спасибо, что набрали. Есть какая-то информация?

– Если я собиралась вам звонить, значит, она есть. Логично, да?

Георгий напрягся и сглотнул. Эта девчонка начинала действовать на нервы.

– Я вас слушаю, – сдержанно ответил он.

– Камеры на соседских домах или смотрят на двор, или не работают.

– Это ваша информация?

– Вы не умеете до конца слушать. Насколько я знаю, судебный медик предположил, что время смерти наступило примерно двое с половиной суток назад, то есть девятнадцатого сентября где-то в вечернее время.

– Так.

– Девятнадцатого сентября сосед одного из домов заметил в машине женщину, которая плакала, как ему показалось. Машина стояла у ворот дома, где жила Биглер.

– Что за машина? Марка, цвет, номер?

– Было темно, номер, естественно, он и не пытался запомнить, какая-то белая небольшая машина с черной крышей.

– Хотя бы что-то. Уже легче. Просмотрели ближайшие камеры?

– Работаем, это не так быстро, точного времени у нас нет, свидетель путается с разбросом больше часа, а ближайшие камеры на оживленной трассе. Наши ребята сейчас занимаются этим. Есть еще кое-что. Сосед из дома напротив утверждает, что девушка часто уезжала на дорогих тачках, и чаще всего они были разными.

– Эскорт?

– Не исключено.

Павловский сдавил пальцами переносицу.

– Кто это мог быть…

– Обиженная жена, решившая отомстить за шашни своего неверного мужа.

– Нет, слишком чисто сработано. Это тот, кого Кира знала, и сама впустила в дом. Твою ж мать… – выругался Павловский. – Диана, можешь прямо сейчас проверить Марию Биглер?

– Могу. Сестра?

– Сестра…

В трубке послышалось клацанье клавиш.

– Мария Биглер. Ауди А1, цвет белый, про крышу ничего не сказано.

Диана продиктовала Павловскому госномер и сделала запрос по камерам.

– Нам нужно организовать обыск. Максимально быстро. Прямо сейчас. И доставить мне эту Марию для допроса.

Что ж, сегодняшний день затянется…

Глава 11

– Мария, с тобой все в порядке? – Тарас, оторвавшись от ноутбука, уже почти минуту наблюдал за супругой, как она, сидя за столом, уставилась в одну точку. Она даже не отреагировала на его вопрос. Он поднялся, закрыв рабочее приложение, и подошел к ней. – Мари, – Тарас снова позвал ее, и на этот раз девушка обернулась. Глаза ее были пусты, и выглядела она не очень. В темноте кухонного пространства, подсвечиваемого лампами над столом, он заметил темные круги под глазами. Или она перестала пользоваться косметикой, или отсутствие нормального сна так повлияло на ее кожу. Он не знал.

– Все в порядке, – она наконец-то пошевелилась, а потом принялась убирать со стола посуду.

– Нет, я же вижу. Ты уверена, что?..

– Я не знаю, – ее плечи рухнули вниз, и она начала расчесывать лопатки. Тарас знал, что это уже не просто звоночек – Мария уже на грани.

– Ну, иди сюда, – он крепко прижал ее к себе, и она, обмякнув, разревелась у него на груди.

Раздался звонок в дверь. Гостей они не ждали. Мария отпрянула от супруга.

– Кто там? – напряженно спросила она.

– Не знаю. Будь здесь, я проверю.

Мария слышала обрывки фраз мужчины и женщины. Эти голоса были ей незнакомы, причем женский был слишком настойчивым и к тому же противным. Тарас что-то недовольно отвечал им, переходя на повышенные тона. Она решила подойти ближе. Тарас стоял в дверях, скрестив руки перед собой, за ним, под светом уличного фонаря она разглядела двоих в форме. Девушка со светлыми волосами держала в руках какой-то бланк и практически тыкала им в лицо супруга. И тут Мария почувствовала, как та девушка переключила свой взгляд на нее саму. Тарас обернулся.

– Мария Биглер?

Мария пошла к двери.

– Да. А что случилось?

– Вы здесь постоянно проживаете?

– Да, – она насторожилась. Чего они хотят?

– Они хотят провести в нашем доме обыск! – Тарас будто услышал ее мысли. – Я не понимаю. Они считают, что Киру убили. При чем здесь наш дом?

У Марии все оборвалось внутри.

– Я еще раз вам говорю, – продолжал Тарас.

– Пусть делают, что им нужно, – Мария тихо коснулась плеча мужа.

– Ну неужели, – сказала блондинка, и все они вошли в холл. Оказалось, что их было не двое, а трое. И еще несколько людей в гражданской одежде, которые, кажется, к полиции не имели никакого отношения.

– Мы осмотрим дом и все, – как-то буднично произнес один из полицейских, будто он каждый день это делал – осматривал чужие дома в попытках найти там что-нибудь. Хотя, скорее всего, так и было.

– Понятые, не стесняемся, – опять блондинка, – ваша задача наблюдать за всем и фиксировать то, что мы будем изымать. Вам потом расписываться в протоколе.

Те молча закивали. Понятые, значит.

В холле дома зажегся свет. Синяки под глазами Марии стало видно еще сильнее.

– Что вы собираетесь здесь искать? – не унимался Тарас.

– Все, что нужно, – блондинка осмотрелась. – Где вы храните обувь?

У них была целая секция в гардеробной, заставленная коробками, в которых хранилась сезонная обувь, а еще несколько полок с повседневной. Все было идеально расставлено, Люпита, их домработница, и это место не оставляла без внимания, тщательно проследив, чтобы каждая пара сезонной обуви была тщательно вымыта и упакована в свою коробку, отдельно летняя и отдельно зимняя. За обувью, которую носили Тарас и Мария, она тоже следила, отмывая остатки дорожной пыли и ухаживая за кожей специальными средствами.

Один из мужчин в форме достал большой мусорный мешок, явно собираясь освободить полки от обуви.

– Тормози, – бросила ему блондинка, – эксперты нам спасибо за это не скажут. У тебя же есть фотка следа. Возьми то, что более-менее подходит.

Тот достал телефон и прокрутил ленту с фотографиями. Мария невольно взглянула в экран. Фотографии знакомого дома, тело сестры под лестницей, сфотографированное издалека. Она зажмурилась, представив, что сможет увидеть ее лицо. Ей уже и так пришлось это сделать, когда просили опознать труп. Просто для галочки. Она тогда без колебаний ответила, что да, это ее сестра, лишь мельком взглянув на нее и на крошечную татуировку в виде сердца на запястье. Это было неприятное зрелище, и еще раз увидеть страшную гримасу Киры она не осмелилась бы.

Наконец, Павловский остановился на одном снимке. Это была фотография следа обуви на земле, подсвеченного лучом фонарика. Мария рассмотрела логотип на этом снимке. И началось… Они выпотрошили все коробки, перевернули всю идеально составленную обувь. Люпита этому не обрадуется, а еще начнет задавать вопросы. Или даже если не начнет, то подумает что-нибудь нехорошее. Будет лучше, если Мария сама составит обувь обратно, впрочем, в этом не было ничего сложного.

Они забрали несколько пар обуви и начали в прямом смысле слова обыскивать дом – открывали ящики, заглядывали в шкафы. Мария старалась держаться спокойно и не подавать вид, что ей что-то не нравится, хотя в груди клокотало. Полицейские решили, что Киру убили. Но с чего это они решили? Из-за дурацкого следа на заднем дворе? Они сейчас рыщут в их доме. Подозревают ее? Еще эти понятые… Она поняла, что где-то уже видела эту парочку, кажется, это кто-то из соседей по улице или, может быть, клиенты ее магазина? Лучше пусть будут соседи. Они постоянно косились на нее, будто что-то знали. Полиция им рассказала? Начала накатывать паника, Мария уже с трудом могла держать спокойствие, хотя, наверное, если бы она в эту минуту посмотрела на свое отражение, то с ужасом поняла бы как фальшиво ей удается держать лицо. Тарас же не скрывал своего недовольства, но и не говорил ничего. Он просто ходил за полицией, скрестив руки.

Блондинка бросила взгляд на запястье Марии. Проклятье. Она совершенно забыла об этом.

– Это что у вас? – спросила полицейская. Другие сотрудники разом оглянулись на нее.

– Что? – Мария убрала руку за спину. Боже, какая глупость. Сейчас они подумают, что… – Это не имеет отношения к делу, – объявила она жестко.

– Покажите руку, – блондинка в форме уже шла к ней. – Мы сами решим, что имеет отношение, а что – нет.

Взгляд Марии скользнул к Тарасу.

– Это не имеет отношения к вашему обыску, – Тарас подошел к блондинке, встав на защиту.

– Вы делаете только хуже, – ответила она.

Нужно было сказать ей. Но Марии было стыдно. Тот вечер… Тарас никогда не причинял ей боль и никогда не оставлял на теле ничего подобно. И эта полицейская наверняка не поверит, поэтому лучше промолчать. Пусть думают что хотят.

Мария коснулась рукой запястья, и ее лицо побагровело.

– Послушайте, – сказал Тарас, и будто гора упала с плеч, – это последствия нашей семейной жизни, если вы понимаете, о чем я. Только и всего.

– Только и всего? – скептически усмехнулась блондинка. – Что ж. Мы разберемся, какие это последствия, хорошо?

– Может, еще в штаны мне с фонариком заглянете? – не выдержал Тарас.

– У меня нет таких фантазий. А вы, Мария, собирайтесь, поедете с нами в отдел.

– Я?..

– Вы видите здесь еще какую-то Марию? – она оглянулась по сторонам.

– Но…

– Она никуда не поедет, – снова смешался Тарас.

– Вы, мужчина, все только усложняете. Она поедет с нами.

– Все нормально, я сейчас соберусь.

Маска спокойствия вот-вот сорвется с ее лица и обнажит весь ужас, который она сейчас испытывала. Она готова была разрыдаться, прыгнуть с моста, лишь бы все это поскорее закончилось. Эти следы на запястье, этот обыск… Они подозревают ее в убийстве Киры. Мелкая дрожь началась на кончиках пальцев и вот-вот готова была разойтись по всему телу. Она складывала в сумку документы, карты, на всякий случай положила зарядку от телефона, неизвестно чем все это может обернуться и когда закончится, а еще схватила пачку ореховой смеси, хотя понимала, что вряд ли сможет захотеть есть в ближайшее время.

Пока они ехали в служебной машине, полицейские не разговаривали с ней, они шутили на какие-то свои темы, обсуждали выходные и кого-то из задержанных, которого им пришлось силой заталкивать в «будан», как они выражались. И тогда Мария похвалила себя за то, что не стала проявлять ни малейшего сопротивления, чтобы поехать с ними.

Глава 12

– Помнишь про свой должок?

Его звали Алексей. И Лаура сейчас жалела, что у нее нет того, кто сможет ее защитить. Алекс, как все его называли на иностранный манер, и его дружки хорошо знали об этом.

– Я все помню.

– А мне кажется, что нет. Ты сорвала мероприятие, к которому мы долго готовились.

– Я ведь объяснила уже, что моя дочь…

– Заткнись. Пока ты бегала от нас твой, долг сильно вырос.

– Я сказала, что все сделаю, и мы закроем этот вопрос.

– А куда ты денешься? Конечно, ты все сделаешь.

Вообще-то, она всегда считала его нормальным парнем. И ей даже нравились встречи с ним. И она думала, что у них могут быть отношения. Но кто знал, что, не явившись на приглашенную вечеринку, она так сильно его разозлит? Он даже оставил аванс за себя и за друзей, которые тоже ждали ее, но в тот день Кира всерьез заболела, у нее постоянно поднималась температура. Лаура ее сбивала парацетамолом, но температура неумолимо ползла вверх. Женщина, конечно, могла бы оставить младшую с Марией, но девочка в тот день осталась у подруги. И, проклятье, у нее не было телефона. Тогда она бы ей позвонила и велела бы явиться домой. Но Мария придет только к десяти утра. Вряд ли Алекс сможет перенести свою вечеринку на десять утра следующего дня.

Она выглянула в окно – машина с тонированными стеклами была под подъездом. «Это они», и приехали они за ней. Объяснить, что заболела дочь? Или, может быть, ничего страшного не случится, если она на несколько часов оставить Киру одну? Она посмотрела на краснощекое дитя, спящее на нижнем ярусе двухэтажной кровати, приложила ладонь ко лбу и даже измерять не нужно было – температура вновь подскочила. Лаура злилась. На себя, за то, что взяла аванс, не предусмотрев обстоятельства, на Киру, которая не вовремя подхватила какую-то дрянь в детском саду, на Марию, которой потребовалось именно сегодня выпроситься на ночевку к подруге. Да, ей вот-вот стукнуло восемнадцать, но это совершенно не означало, что она не должна спрашивать у матери разрешения. Еще чего. Ее обязанность – помогать с Кирой и брать на себя ответственность за уборку в доме – хоть какая-то плата за то, что Лаура решила тогда ее оставить. Плата за жизнь и за бессонные ночи, которые пришлось с ней проводить восемнадцать лет назад.

Раздался звонок. Она просто отдаст деньги, и вопрос будет решен. Еще один настойчивый длинный звонок. Кира начала крутиться в кровати, и Лаура поспешила к дверям. Посмотрела в глазок. Открыла. Тут же крупная жилистая рука схватила ее за горло. Никто не смел раньше ее трогать.

– Я че-то не понял, – это был один из прихвостней Алекса. Сам бы он никогда не стал делать ей больно.

– У меня дочь… – прошипела Лаура сквозь железную хватку. Он резко отпустил ее, и женщина закашлялась. – У нее температура, я все отдам. Вот. – Она вытащила из кармана небольшую стопку измятых купюр.

– Мне сказали привезти тебя, одевайся. И пошевеливайся давай.

– Я не могу, – почти жалобно протянула Лаура.

– Что? – он произнес это с такой ухмылкой, будто она ему сказала какую-то неправдоподобную чушь.

– У меня…

– Значит так, – он посмотрел на часы. – Через час ты сама приезжаешь нафуфыренная и в хорошем расположении духа. Твои проблемы – это твои проблемы. Ты сейчас срываешь нам праздник, красавица. Алекс ждет. Место знаешь. Ты поняла, да?

Она только закивала, пытаясь отыскать в голове какой-нибудь способ оставить малышку с кем-то еще. «Может быть, прошлый клиент смог бы побыть с ней? Нет», – она сразу же отмахнулась от этой идеи и получила укол совести. Алекс – нормальный парень и он поймет, когда она расскажет о своей ситуации ему лично, и они разберутся, как загладить этот неприятный случай.

***

– Что я должна сделать?

– Я пройду? – Алекс смазливо улыбался, облокотившись о дверной косяк. – Может в один прекрасный раз просто напоишь меня чаем? И закрой дверь на замок.

Лаура послушалась. Они прошли в кухню, а не как обычно, в ее спальню, и устроились за небольшим, круглым столом. И за этим круглым столом он ей сделал предложение, от которого голова пошла кругом. Он все продумал до мелочей… Что будет, если она не пойдет на это?

– Ты подумай, но если ты не согласишься, – вот они эти слова, ей даже не пришлось задавать вопрос, – то я сделаю так, что ты останешься без клиентов. Ты меня знаешь.

Он говорил спокойно, размеренно, будто они сейчас болтали просто о кино или книгах. На лице улыбка.

– Нет, – отрезала она. То, что он говорил, не укладывалось в голове. Клиенты разные, и всякое было, но она не может этого сделать. Не может допустить. Или…

Его лицо изменилось, исказилось в пренебрежительной ухмылке, которая подталкивала Лауру к мысли о ее будущем. Проблем было бы много. С другой стороны… Он не сделает ничего плохого, ему можно доверять, они ведь не первый день знакомы. Иначе что будет дальше? Ей придется идти в магазин работать кассиром? Или идти нянькой в детский сад, в который она водит Киру? На что тогда жить? А может быть просто переехать в другой город, подальше отсюда, и там найти новых клиентов? Это казалось невозможным, ситуация была безвыходной.

– Подумай, Лаура.

– Ты обещаешь, что?..

Он вновь довольно улыбнулся, когда почувствовал неуверенность в ее «Нет».

– Я же сказал.

– А потом ты попросишь что-нибудь еще!

– Нет, Лаура. Уговор есть уговор. И ты же больше не накосячишь, так ведь?

Лаура замешкалась. Впрочем, то, о чем он просил, было вполне безболезненно осуществимо. Ничего страшного. Никто даже не догадается. Всего раз.

Глава 13

– Хватит сутулиться, – говорила Лаура Марии. – Сядь ровно! Спина должна быть как доска, а ты вечно ходишь, как вопросительный знак.

Мария посмотрела исподлобья на мать и расправила плечи.

– Ну… вот…

– Этого недостаточно. У настоящей девушки, женщины, должна быть идеальная осанка. Это твоя уверенность! Тебе восемнадцать, и кто посмотрит на девушку со скрюченной, как у старухи, спиной?

Мария надулась и снова сгорбилась над тарелкой с остатками супа. А мать продолжала:

– Посмотри на меня, – она еще больше вытянулась и задрала подбородок, показывая всю свою женственность перед дочерью. – И к тому же это потом аукнется тебе. Здоровьем надо заниматься.

Мария скребла ложкой по дну тарелки.

– Ты вообще слышишь меня?

– Угу, – промямлила Мария. С чего вдруг мать стала заботить ее осанка? – Но что я сделаю, если так?

– Милая, – смягчилась Лаура, – я знаю одного хорошего доктора, он хирург-ортопед, и мой давний друг, договорюсь, чтобы посмотрел тебя. Может быть, назначит какие-то упражнения или что-то еще.

– Ладно, – Мария лишь вздернула плечами.

– Договорюсь с ним на этой неделе, он придет к нам домой.

– Домой?

– Да, милая, нам даже не нужно будет сидеть в очередях и таскаться по больницам. Помнишь, когда у тебя сильно болел зуб и мы просидели под кабинетом почти два часа? Будь неладны эти больницы. А этот доктор, он приезжий, и принимает в Москве. Нельзя не воспользоваться случаем.

Девочка слабо улыбнулась, вспоминая адскую боль и очереди. А еще хмурые лица врачей, уставших от наплыва пациентов. Ей тогда сказали, что вырвут этот зуб, чтобы не лечить, сказали, что вырастет новый. И нужно немного подождать в очереди. И ей стало еще больнее и еще страшнее. Мария определенно не хотела в больницу. Но сколько ей тогда было? Она только начала ходить в школу. Позже матери было не до нее, и на любую простуду или боль всегда находился парацетамол, а от отравления – черный уголь, который на языке быстро превращался в порошок, и рвотные позывы только усиливались. Но мать не любила врачей и считала, что они все делают только хуже.

Глава 14

– Здравствуй, Мария, – мужчина медленно вошел в комнату и остановился посередине. Морщинки возле уголков его глаз распушились, а губы изогнулись в легкой дружеской улыбке.

Он был весьма добродушен и молод. В голубой рубашке и брюках прямого кроя. Волосы, немного отросшие, уложены набок, гладко выбрит. Неудивительно, что этот человек сумел добиться таких результатов и стать хорошим доктором. Мама сказала, что он работает в частной клинике в Москве и принимает пациентов, которые записываются к нему за несколько недель. Хорошее совпадение, что сейчас он здесь. Мама права, нужно что-то делать с осанкой, сама она не справляется.

– Здравствуйте, – смущенно произнесла Мария и опустила глаза.

Мужчина развернулся к маме, стоящей в проходе, и она невнятно пролепетала что-то вроде «Уже ухожу» или «Я вас оставлю». Что-то такое. А потом закрыла за собой дверь. Доктор вернул внимание девушке.

– Нужно снять верхнюю одежду и брюки. Я проведу осмотр спины и тазобедренных суставов, чтобы оценить состояние осанки.

Мария напряглась и еще больше сгорбилась.

– Мария, постарайся расслабиться и не стесняться, это важно для точной диагностики. Если тебе некомфортно, я могу выйти. – Она закачала головой, и доктор вышел за дверь. – Скажи, когда можно будет войти.

***

Он стоял за дверью в томительном ожидании.

– Можно, – юный голосок сам пригласил его войти в комнату.

Дверь тихо скрипнула и закрылась за ним. Девушка стояла лицом к окну в одном нижнем белье, верх и низ совершенно не подходили друг другу, но ему это даже понравилось. Такая невинная и чистая. Он только об одном пожалел: стоило сказать, чтобы она сняла бюстгальтер. Ну ничего, он разберется с этим потом.

Он подошел ближе, поймал себя на том, что его начинает бить мелкая дрожь, и голова кружится от искушения.

– Сначала я проверю позвоночник на наличие искривлений. Нужно будет встать прямо и немного наклониться вперед. Так будет легче увидеть, как расположены позвонки, – он выдавливал каждое слово с интонацией, способной замаскировать его вожделение. – После этого я проведу пальпацию мышц и суставов, чтобы определить, нет ли напряжения или боли. Если возникнут вопросы или дискомфорт, не стесняйся сообщать мне об этом.

– Угу.

В этом одном «угу» он уловил смущение, и это только еще больше его возбудило.

Несмело наклонившись, она вздрогнула от прикосновения его одежды, когда он подошел ближе.

– Ниже, немного ниже.

Она послушалась. Он дотронулся руками до теплой спины, понятия не имея, как нужно осматривать, коснулся лопаток, действовать нужно было осторожно, чтобы девушка ничего не поняла, спустился ниже по позвоночнику до поясницы, массируя пальцами мышцы.

– Возможно, потребуется сделать рентген, – сказал он первое, что пришло в голову, чтобы закрепить свой врачебный статус в голове Марии.

– Рентген?

– Возможно. Сейчас посмотрим. Развернись ко мне, Мария.

Он встретился с ней взглядами. Она была так беззащитна… Ее плечи снова рухнули вниз.

– Так, – профессиональным голосом произнес он, развел их в стороны, сильно вцепившись пальцами в плечи. Почувствовал дрожь. Сглотнул. – Это нужно снять, я не сказал…

Девушка завела руки за спину и расстегнула замки.

Он начал понимать, что его дыхание тяжелеет, коснулся пальцами груди, попросил поднять руки и развести их в стороны, больше для того, чтобы соответствовать тому, кем он назвался. Он когда-то слышал, что хирурги могут проверять, нет ли у женщины мастопатии, но не знал техники. Да и какая разница, девчонка тоже ее не знает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.