Ол Нау
Происшествие на дороге

Глава 1. История на тихой улочке

Солнечное утро и безмятежная улица

Голубое небо раскинулось над тихой улочкой, словно бескрайний океан без единой ряби. Яркое солнце заливало всё вокруг тёплым светом, отражаясь в чистых окнах и играя бликами на белоснежных фасадах домов. Эта улочка, уютная и спокойная, казалась вырезанной из старой открытки: узкая асфальтовая дорога, обрамлённая тротуарами шириной около метра с каждой стороны, и ряды однотипных двухэтажных зданий, выстроенных торцами к улице. Дома, выкрашенные в белый цвет, выглядели аккуратно и дружелюбно, словно приветствовали каждого прохожего.

Каждое здание имело схожую планировку. Задняя часть представляла собой сплошную стену, без окон и дверей, создавая ощущение уединённости. Передняя сторона второго этажа была оформлена длинным балконом, тянущимся во всю ширину дома. Балкон украшали изящные кованые перила, а вдоль него располагались двери, ведущие, вероятно, в комнаты жильцов. На первом этаже красовались ряды больших окон с единственной дверью в центре фасада, словно приглашающей войти. Перед каждым домом проходила узкая асфальтовая дорожка, ответвляющаяся от основной улицы – видимо, для въезда транспорта. За этой дорожкой простиралась небольшая лужайка с ярко-зелёной травой, шириной около трёх метров, которая упиралась в глухую стену соседнего дома.

Между торцами зданий, выходящих на общую улицу, возвышались заборы, отгораживающие внутренние дворики от посторонних глаз. Эти ограждения состояли из бетонных столбов высотой до уровня первого этажа, соединённых вертикальными коваными прутьями, которые блестели на солнце, отражая его лучи. Вход во двор обеспечивался через такие же кованые ворота и калитку, выполненные в едином стиле с забором. Всё вокруг дышало порядком и ухоженностью, создавая атмосферу спокойствия и размеренной жизни.

В этот ясный день на улочку въехал парень на велосипеде. Его волосы, взъерошенные ветром, развевались на ходу, а простая одежда серого цвета выглядела слегка помятой от долгой поездки. На плече у него висела большая холщевая сумка бледно-зелёного оттенка, из которой торчали аккуратно сложенные газеты. Подъехав к первому дому слева, он остановился, ловко вытащил одну газету и бросил её в железный почтовый ящик, прикреплённый к забору. Ящик, окрашенный в серый цвет, был украшен белыми буквами, складывающимися в простое слово “почта”. Парень, не задерживаясь, уже собирался продолжить путь, как вдруг его взгляд встретился с любопытными глазами другого юноши.

Встреча у пустого дома

Рядом, на подростковом велосипеде, остановился мальчик лет двенадцати. Его наряд выглядел аккуратно и даже немного торжественно: серая кепка в мелкую клеточку, пиджак и шорты из той же ткани с чёрными лацканами на карманах, белые гольфы и чёрные туфли, блестящие на солнце. Он внимательно смотрел на почтальона, а затем перевёл взгляд на газету в ящике, его лицо выражало недоумение.

– Ты зачем опустил газету в этот ящик? Этот дом пустой. Дом некогда был заселён, – сказал подросток, его голос звучал спокойно, но с ноткой грусти.

Почтальон, слегка растерявшись, посмотрел на мальчика, затем на ящик. Он не стал спорить, лишь молча достал газету из ящика и засунул её обратно в свою объёмную сумку. Благодарно кивнув пацану, он оттолкнулся ногой от тротуара и покатил дальше по улице, видимо, продолжая развозить корреспонденцию жителям следующих домов.

Мальчик, проводив его взглядом, тоже сел на свой велосипед. Развернувшись, он поехал в том же направлении, что и почтальон. Догнав его, он мельком взглянул на парня, коротко кивнул, словно подтверждая что-то своё, и обогнал, устремившись вперёд. Его фигура удалялась среди белых домов, а в воздухе оставался лишь лёгкий звук шуршания колёс по асфальту.

Пока подросток ехал, его мысли унеслись в прошлое. Перед глазами возник образ юной барышни с волнистыми светлыми волосами, ниспадающими до лопаток. Она была одета в белую блузу с тёмным воротником, застёгнутым на три тёмные пуговицы, и синюю юбку в складку, доходившую до колен. Белые гольфы и тёмные туфли завершали её аккуратный наряд. Девушка стояла на балконе второго этажа того самого пустого дома, развешивая простынь на верёвке. Она двигалась легко, иногда оборачиваясь к тёмному проёму двери, ведущему в комнату, и о чём-то переговариваясь с невидимым собеседником. Балкон, вдоль которого она ходила, был обрамлён деревянными перилами, а к нему вела лестница из серых досок, слегка потемневших от времени, но всё ещё крепких.

Двор дома в воспоминаниях мальчика выглядел просторным, но пустым. Узкая песчаная дорожка тянулась вдоль здания, а за ней простирался газон с сочной травой, упирающийся в белую стену соседнего двухэтажного дома. В глубине тёмного проёма комнаты, куда вела дверь с балкона, можно было разглядеть фигуру пожилого полноватого мужчины. Он сидел в кресле-каталке, укрытый клетчатым пледом, на голове его красовалась чёрная кепка, а седые волосы выбивались из-под неё. По левую руку от входа, в центре стены, висело большое зеркало, перед которым стоял стол из тёмного дерева, отполированного до блеска. Мужчина подъехал к столу, открыл верхний ящичек, достал оттуда записную книжку и карандаш. Аккуратными, крупными цифрами он начал что-то записывать, затем, закончив, убрал вещи обратно в ящик.

Сидя за столом, он взглянул в зеркало. Его отражение показало лицо, покрытое глубокими морщинами, но вдруг изображение начало плыть. Цвета комнаты – золотисто-бежевые оттенки лампы и предметов – растворились, уступив место пустоте. В зеркале отразилась заброшенная комната, заваленная досками и мусором, словно время стёрло всё живое из этого пространства. Мальчик, вспоминая это, слегка вздрогнул, но тут же вернулся к реальности.

– Они здесь больше не живут. Они переехали в другое место, где, наверное, счастливы, – тихо произнёс он, словно обращаясь к самому себе. Его голос растворился в тёплом воздухе, а взгляд устремился вперёд, туда, где дорога продолжала свой путь между белыми домами.

Оживление на улице

Тем временем почтальон продолжал свой маршрут. Остановившись у следующего дома, он ловко засунул газету в почтовый ящик, а следом отправил туда же небольшой сине-белый конверт с полосками по периметру. Около этого дома царило оживление. На лужайке перед зданием играл маленький мальчик в светлой панамке, шортах и футболке. Он катил по траве жёлтую машинку, издавая звуки мотора: “др-др-др”. Рядом, внимательно следя за ребёнком, стояла женщина в бежевом платье в горошек с белым воротником. На её голове красовалась панамка, схожая с той, что была на мальчике. Она улыбалась, иногда поправляя подол платья, пока её сын увлечённо играл.

Почтальон, заметив эту сцену, слегка улыбнулся, затем дзынькнул звонком на своём велосипеде, привлекая внимание к почтовому ящику. Женщина обернулась, кивнула ему в знак благодарности и направилась к ящику, а парень уже двинулся к следующему дому. Его путь продолжался вдоль левой стороны улицы, где ряды белых домов казались бесконечными. Солнце поднималось всё выше, заливая улицу золотистым светом, а воздух наполнялся лёгким ароматом свежескошенной травы и цветущих кустов, которые росли у некоторых заборов.

Подъехав к очередному почтовому ящику, висящему на торце следующего дома, почтальон вдруг заметил движение впереди. Из-за поворота, где улица делала лёгкий изгиб, медленно выехала чёрная машина “Москвич-401”. Её блестящий кузов отражал солнечные лучи, а звук мотора был едва слышен в тишине улицы. Машина проехала мимо почтальона, и он мельком заметил пассажира в серой одежде и чёрной шляпе, сидящего справа от тёмной фигуры водителя. Лиц разглядеть не удалось, но что-то в этой машине заставило его на мгновение замедлиться.

Как только автомобиль миновал его, почтальон оттолкнулся ногой от тротуара и продолжил движение. Но вдруг сзади раздался резкий металлический лязг, похожий на визг тормозов. Звук эхом разнёсся по тихой улице, заставив парня остановиться и обернуться. Его взгляд упал на чёрную машину, которая замерла посреди дороги. Слева от неё, слегка присев, двигалась женщина с вьющимися светлыми волосами до плеч. Её наряд выделялся яркими красками: рубашка с короткими рукавами, украшенная узором из красных и синих линий, обтягивающая чёрная юбка и чёрные туфли на высоком каблуке. В руках она держала белую сумочку-косметичку, а её движения были полны тревоги. Она тянула руки к передним колёсам машины с левой стороны, её лицо выражало отчаяние.

– Это что ж вы наделали? Мою собаку, Пусечку, задавили! – воскликнула она, её голос дрожал от волнения. В руках она сжимала коричневый поводок, который тянулся куда-то под колесо автомобиля.

Под машиной, около колеса, лежал небольшой белый пёсик, аккуратно подстриженный, словно по последней собачьей моде. Он жалобно скулил, явно напуганный происшествием. Женщина, наклонившись, осторожно взяла его на руки, осматривая, не пострадал ли он. Пёсик, оказавшись у неё на руках, продолжал тихо поскуливать, его острые ушки торчали вверх, а чёрные глазки беспокойно бегали из стороны в сторону. Маленький носик дёргался, будто пытаясь уловить знакомый запах хозяйки.

Женщина с ярко-алыми губами и густо накрашенными ресницами посмотрела на водителя, который застыл за рулём. Его лицо, обрамлённое грубой коричневой курткой и кепкой, выглядело бледным, словно он сам пережил сильный стресс. Он хмуро, но с оттенком вины смотрел на неё, крепко сжимая руль.

Скандал на дороге

– Вы что себе позволяете? Вы мою собаку чуть не убили! – продолжала женщина, крепко прижимая к себе белую собачонку терьерной породы. – Вы что собираетесь делать? Как возместите, компенсируете мой ущерб, стресс собаки, которому вы подвергли несчастное животное, которое всего-то переходило улицу по правилам дорожного движения? А вы с вашей колымагой чуть не раздавили Вест Хайленд терьера! Эта лучшая собака в классе “Элита”, получила самую высокую награду – медаль “Чемпиона”! Участница и победительница многих выставок! И как вы намереваетесь оплатить ущерб, причинённый стресс этому невинному животному? А? Я вас спрашиваю!

Водитель, сидящий в машине, недоуменно переводил взгляд с пёсика на агрессивно настроенную женщину. Его глаза округлились, а тело слегка отклонилось назад, словно он пытался отгородиться от её слов.

– Видите ли, что произошло. Ваша собака кинулась мне под колёса! А теперь вы заявляете, что я виноват в дорожной аварии и требуете с меня компенсации. Да вы мошенница, каких ещё свет не видывал! Ничего себе! Я ещё ей должен за какую-то собаку! – ругался он, его голос становился всё громче. – Это ты мне тут, размалёванная прошмандовка, должна заплатить, что я чуть не врезался в машину, проезжающую по дороге, из-за твоей собаки, бросившейся мне под колёса! Ты мне тут мозги не крути – знаю я таких размалёванных недобаб!

Женщина, услышав эти слова, резко втянула воздух, её лицо покраснело от возмущения. Она явно готовилась к очередной тираде.

– А… – начала она, её голос вибрировал от волнения, – и это кто мне говорит? Какой-то недошофёришка, который мою собаку чуть не задавил – мою малышку, которая кучу призов на выставках собрала! Да она стоит как вся твоя машина! Ты же со мной не расплатишься за эту собачонку! Тварь ты неблагодарная! Я тебе только о компенсации говорю, а ты меня оскорблять вздумал, пентюх! – не унималась она, иногда свободной рукой поправляя маленькую шляпку-таблетку на голове.

В салоне машины водитель, не выдержав, начал разворачиваться, явно намереваясь выйти. Открыв дверь, он поставил ноги в коричневых туфлях и таких же штанах на асфальт и выбрался из автомобиля. Высокий, с широкими плечами, он выглядел внушительно, а его лицо пылало от неприязни.

– Ах ты ж змеюка горластая! – начал он, не отходя от машины. – Тебе чего надо от людей, которые спокойно на машинах ездят? Компенсацию тебе подавай? Да ты ж мошенница, небось обираешь тут на углу водителей, которые невнимательные и не замечают, как ты им свою шавку под машину кидаешь, а затем претензии предъявляешь! Чтобы они платили тебе за лечение собаки! – тыкал он пальцем в пса, заодно показывая на хозяйку во весь рост. – Ты же хотела денежки у меня отжать незаконным способом! Вот и придумала аферу, чтобы добрых людей обдирать! – пренебрежительно говорил он, закинув голову вверх и глядя на женщину свысока.

Она, слегка сутулившись, держала пса в охапке, словно защищая его от слов водителя. Её глаза сверкали в гневе, а голос стал ещё громче.

– А, так вот как вы обо мне думаете – что я мошенница, которая трясёт деньги с водителей, кидая своего пёсика под колёса! Да вы сумасшедший! Кто же будет элитную породу за несколько тысяч кидать под машину! Да вы с ума сошли! Немедленно надо позвонить в милицию! Пусть там разбираются!

Вмешательство постового

В этот момент, когда страсти на дороге достигли своего пика, из-за поворота неожиданно появился мужчина в тёмно-синей, почти черной форме. В правой руке он держал полосатый жезл, а на шее у него висел свисток. Его шаги были уверенными, а лицо выражало строгость и решительность. Подойдя ближе, он резко свистнул, привлекая внимание всех присутствующих, а затем левой рукой вытащил свисток изо рта, оставив его повиснуть на шнурке.

– Что происходит, граждане, товарищи? Что вы здесь устроили на проезжей части? Здесь главная магистраль, – указывал он на четырёхполосную дорогу, по которой без конца на скорости мчались машины и автобусы, создавая непрерывный поток движения. – А вы на выезде из переулка такой бардак устроили. Кто должен отвечать за аварийную ситуацию, которую вы создаёте, мешая движению?

Мужчина в тёмно-синей форме ещё раз свистнул, сделав указание полосатой палкой то вверх, то вниз, развернувшись к дороге-магистрали, он дал знак остальным участникам движения, регулируя поток, а затем вновь повернулся к нарушителям спокойствия. Его взгляд был суровым, но справедливым, а голос не терпел возражений.

– Сейчас вы пройдёте в отделение, и там всё расскажете, что произошло на дороге. Мы обязательно разберёмся с вашей ситуацией, – твёрдо заявил он, указывая направление правой рукой возмутителям спокойствия куда идти.

Высокий мужчина-шофёр и дама, сгорбившись и обнимающая свою собачку, почти одновременно кивнули. Они переглянулись, словно соглашаясь с неизбежностью, и медленно пошли вдоль тротуара направо, в сторону, указанную постовым. Их фигуры, удаляющиеся по серому асфальту тротуара, выглядели слегка подавленными, но молчаливыми. Женщина продолжала крепко прижимать к себе белого пёсика, который уже перестал скулить, но всё ещё выглядел встревоженным, а водитель, шагающий чуть впереди, время от времени бросал на неё хмурые взгляды, но не произносил ни слова.

Служащий, убедившись, что нарушители направились в нужную сторону, вновь встал лицом к магистрали. Он держал свою полосатую палку наготове, иногда свистя в свисток и указывая машинам направление движения. Его фигура, чётко выделяющаяся на фоне оживлённой дороги, казалась символом порядка в этом хаотичном эпизоде. Поток автомобилей и автобусов продолжал мчаться по магистрали, а звук моторов и гудков смешивался с редкими свистками постового, создавая ритм городской жизни.

Поиск нужного здания

Водитель в коричневой одежде шагал по оживлённому тротуару, внимательно вглядываясь в вывески, украшавшие фасады городских домов. Солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, отражалось в витринах магазинов и окнах жилых зданий, создавая яркие блики на сером асфальте. Улица была полна жизни: машины с шумом проносились мимо, оставляя за собой лёгкий запах бензина, а прохожие торопились по своим делам, изредка бросая взгляды на странную пару. За мужчиной, чуть сгорбившись и крепко обнимая маленькую собачку, семенила женщина на высоких каблуках. Её шаги были неровными, словно она пыталась удержать равновесие на тротуаре, а лёгкий ветерок играл с краями её берета, то и дело норовя смахнуть его с головы.

–  Ну что, долго ещё? Нашли вывеску? – поинтересовалась женщина, стараясь перекричать гул проезжающих автомобилей. Её голос звучал с ноткой нетерпения, а брови слегка нахмурились, пока она пыталась разглядеть что-то впереди.

Мужчина, не оборачиваясь, снял кепку с головы, словно этот жест помогал ему лучше сосредоточиться. Он размахивал ею в воздухе, будто указывая на невидимую цель, и продолжал изучать фасады домов. Высокие здания с аккуратными балконами и цветочными горшками на подоконниках, тянулись вдоль улицы, но нужной таблички всё не было видно. Лёгкий утренний бриз приносил с собой аромат свежей выпечки из ближайшей пекарни, смешиваясь с запахом городской пыли.

Женщина, не дождавшись ответа, вздохнула с досадой и ускорила шаг, насколько позволяли каблуки.

– Ну что вы за мужчина, даже нужную дверь найти не сумели. Вот как на такого полагаться, когда он не справляется с самой простой задачей, – проворчала она, поправляя собачку на руках. Её пёсик, маленький и пушистый, с любопытством смотрел по сторонам, высунув язычок.

Мужчина, словно не замечая её слов, то надевал кепку обратно на голову, то вновь снимал её, размахивая внизу на вытянутой руке. Его движения были резкими, а на лице читалось лёгкая сердитость. Улица вокруг продолжала жить своей жизнью: где-то неподалёку раздался гудок автомобиля, а из открытого окна на первом этаже доносилась мелодия утреннего радио.

– Ну и чёрт с тобой, с таким бестолковым мужчиной можно пропасть даже посреди города, – бросила женщина, не сдерживая неприязнь.

Мужчина наконец расслышал её сетования. Остановившись, он повернулся к ней боком, держа кепку в руке, и уставился на неё с недовольным выражением лица.

– А вы что себе позволяете оскорблять меня? Вы даже не знаете меня, как вы можете судить, надёжный я человек или бестолковый, как вы говорите? – возмутился он, в его голосе сквозила обида.

Женщина, не смутившись, указала рукой вдоль тротуара в сторону голубого двухэтажного здания, которое виднелось через ряд других строений. Солнце отражалось от его свежевыкрашенных стен, придавая им мягкий, почти небесный оттенок. Над входом, как маяк, развевались яркие флаги, колыхающиеся на ветру.

– Так милиционер же сказал, что идите вот туда, – пояснила она, слегка прищурив глаза от яркого света.

Мужчина, проследив за её жестом, выпалил:

– Ну так вы и идите туда, к тому голубому зданию.

Но в этот момент его взгляд зацепился за верхнюю часть первого этажа здания. Под углом к стене, над входом, действительно виднелись флаги, трепещущие на ветру, словно приветствуя прохожих. Их яркий цвет – красный- выделялся на фоне бледного неба.

– А, так вы про это здание сказали мне, – поднял он руку с кепкой, почесав волосы над лбом, – а я-то думал, где это здание искать, ни табличек, ни указателей, ни адреса толком не знаем.

Женщина, уже подходя ближе к зданию, бросила с лёгким пренебрежением:

– Да что тут знать, милиционер сказал идти прямо до голубого здания, над которым висят флаги. Вот это здание с флагами, а в нём коричневая дверь.

Они остановились у входа. Коричневая дверь, обитая железом, выглядела массивно и внушительно, словно охраняя вход в некое важное место. Сквозь небольшие трещины в краске проглядывал металл, блестящий на солнце. Женщина, чуть поморщившись, последовала за мужчиной в тёмный проём, и они начали подниматься по деревянным ступенькам, выкрашенным в глубокий коричневый цвет. Пол под ногами слегка поскрипывал, а воздух внутри был прохладным, с лёгким ароматом древесины и свежей краски. Лестница, ведущая от входа, была узкой, но аккуратной, с перилами, отполированными множеством рук.

На втором этаже

Миновав первый этаж, они продолжили подъём. Ступеньки под ногами издавали тихий скрип, а стены, выкрашенные в светлый кремовый оттенок, отражали свет, проникающий через большие окна на лестничных площадках. На втором этаже, ещё с лестничного пролёта, стала видна очередь, тянущаяся из коридора за общей входной дверью, обитой чёрной искусственной кожей. Дверь выглядела прочной, с аккуратными заклёпками по краям. Коридор был широким, с высоким потолком, а стены украшали выцветшие объявления касаемо табличек с номерами кабинетов. Мужчина, подойдя к открытой двери, ведущей в коридор, заглянул внутрь.

– А что здесь происходит? Почему так много народа? – спросил он, слегка прищурившись.

Пара человек в начале очереди, одетые в простую повседневную одежду, обернулись к нему и пояснили:

– Мы все стоим в очередь в этот кабинет, – указали они на проём открытой на распашку двери.

Водитель в коричневой одежде заглянул внутрь. Кабинет оказался светлой комнатой с высокими потолками. Небольшие окна, занавешенные лёгкими белыми шторами, пропускали дневной свет, заливая помещение мягким сиянием. Пол был выстлан деревянными досками тёплого коричневого оттенка, а вдоль стен стояли шкафы с аккуратно сложенными папками и документами. В центре комнаты находилось несколько письменных столов, за которыми сидели люди в тёмной форме, сосредоточенно что-то записывающие. Напротив них, через стол, располагались деревянные стулья с изогнутыми спинками, на которых сидели посетители. Каждый из них объяснял свою проблему, а служащие внимательно слушали, время от времени кивая и делая пометки в записях. Воздух в кабинете был наполнен тихим гулом голосов и шорохом бумаг.

Человек из очереди, заметив интерес мужчины, добавил:

– Ну так теперь вы видите, что в кабинете всё занято. А эта очередь в этот кабинет заканчивается на лестнице за дверями, – указал он на конец очереди, тянущийся к лестничной площадке.

Мужчина слегка приподнял кепку на голове, словно благодаря за объяснение, и направился в конец очереди на лестницу, где стояла дама с собачкой. Подойдя к ней, он бросил:

– Ну, вы тут постойте. А я пойду схожу на улицу проветриться. Уж больно тут жарко, – водитель то снимал, то вновь надевал кепку, оглядывая очередь и мимо проходящих по лестнице людей.

Женщина с собачкой, слегка нахмурившись, ответила:

– Ну уж нет, это вы должны стоять в очереди, а я с собачкой должна выгулять её и сводить в кустики, чтобы она сделала своё нужное дело.

Мужчина, почесав голову над лбом и вновь надев кепку, вздохнул:

– Ну ладно, идите, выгуляйте пёсика, а я потом схожу прогуляюсь, а то слишком жарко тут, и народу много, дышать нечем.

Женщина, придерживая собачку одной рукой, кивнула:

– Да-да-да, я вас понимаю. Тут совсем нечем дышать. Я тут задыхаюсь, хотя пробыла на лестнице всего несколько минут, а тут ещё очередь, – она выглянула с лестницы в коридор за дверью, где начиналась очередь.

Мужчина, слегка раздражённо, спросил:

– Ну так вы пойдёте или тут постоите? А я схожу проветрюсь?

Женщина, махая одной рукой из стороны в сторону, а другой придерживая собаку, ответила:

– Ну уж нет, такую очередь нам с Пусиком не выстоять. Надо вывести его на улицу.

С этими словами она медленно начала спускаться по ступенькам, осторожно ступая на высоких каблуках, одной рукой держа пёсика, а другой придерживаясь за гладкие деревянные перила. Спустившись почти до середины пролёта, она обернулась вполоборота, посмотрев на мужчину-водителя, который наблюдал за ней сверху.

– А может, ну его, – чуть сморщив носик, спросила она, глядя на водителя, – что мы тут из-за какого-то пустяка, неразберихи, должны мучиться, здоровье терять в этой духоте? Да ну, пойдёмте на улицу вместе, и там договоримся, если что. Нечего нам тут стоять.

Мужчина ещё раз глянул в сторону кабинета, смерив взглядом очередь, и двинулся следом за медленно ступающей дамой.

– Может, я вам помогу с собачкой, а то вам неудобно, поди, на руках её целый день носить? – предложил он.

Женщина, смущаясь, ответила:

– Ну что вы, что вы, это так любезно с вашей стороны.

Мужчина аккуратно взял пёсика и поводок, расположив собаку под курткой, придерживая её одной рукой и держа в другой поводок. Женщина наконец выпрямилась, и мужчина, стараясь не смотреть на неё, отвёл взгляд в сторону. Они уже вышли на тротуар у магистрали, где шум машин вновь заполнил воздух. Солнце поднялось выше, освещая улицу ярким светом, а лёгкий ветерок приносил прохладу, играя с листьями деревьев, высаженных вдоль дороги. Женщина кокетливо обтягивала юбку, жеманничая, её движения были плавными и уверенными. Мужчина, изредка косясь на даму в облегающей одежде, подчёркивающей её силуэт, старался выглядеть безразличным, держа на руках собаку и глядя в её сторону лишь мельком.

Наконец она привела себя в порядок, поправив юбку и берет, и потянула руки к пёсику. Мужчина, стараясь не смотреть на привлекательную барышню, стоял боком. Она аккуратно стала забирать собаку с его рук. Тогда он повернулся к ней и передал пёсика вместе с поводком.

– Ну что же, может, вас куда-то подвезти? – предложил он барышне.

– Нет, нет, спасибо. Мне тут совсем рядом, – вновь обнимая пёсика и поправляя берет, сказала девушка.