Зинаида Майорова
Убить Музу

Пролог

Костёр брызгал искрами, стоило Саше подкинуть в него очередное полено. Он уже успел порубить целое бревно маленьким топориком. Слава с интересом наблюдал за работой, слегка улыбаясь – инструмент совершенно не вязался с мощной Сашиной фигурой.

«Ему бы боевой топор викингов взять, было бы в самый раз», – подумал про себя Слава, и в очередной раз представил себе воина в доспехах, шлеме и с огромной секирой над головой.

Именно так выглядела аватарка Саши на том литературном портале, где они недавно познакомились. Только звался он там Blade, а не Саша. По привычке Слава и сейчас продолжал мысленно называть его Блейдом. А Сеня не стеснялся вслух обращаться к Саше по его нику, чем неизменно вызывал бурный хохот Лены – девушки Сени. В притворном гневе она каждый раз переспрашивала, кого именно Сеня назвал блейдью.

За пару часов у костра они все уже успели привыкнуть друг к другу и отбросить светские условности, а в трёхлитровом пакете с вином плескалось содержимого хорошо если на одну кружку. Только Женя и Маша пока не совсем оттаяли, но это было понятно – Женя вообще видела их всех первый раз, а Маша была раньше знакома только с Сашей, причём без всякого романтического подтекста.

Слава несколько раз порывался встать и предложить Саше свою помощь, но каждый раз его удерживали неприятные школьные воспоминания. Шершавая поверхность ручки до боли напоминала ужасную модель «Смерть туриста». Впервые Слава и его одноклассники столкнулись с ней на общешкольном турслёте, где новичкам предложили пройти мастер-класс по рубке дров для костра. Прежде чем хозяин топора принёс рукавицы, все они успели стереть ладони в кровь.

На следующий день турслёта Слава узнал, что коварство данной модели отнюдь не ограничивалось мозолями на руках. У другого костра школьник умудрился заехать аналогичным топориком себе по ноге, причём в темноте ничего не заметил. Лишь после того, как в сапоге у него захлюпало так, словно он набрал болотной жижи, школьник догадался подойти поближе к костру и рассмотреть свою ногу.

От тревожных воспоминаний Слава невольно вздрогнул, и в этот момент встретился взглядом с Женей. Из всех трёх девушек она была самой элегантной и ухоженной, хотя Маша и Лена в походной одежде тоже смотрелись весьма стильно. Но Женя привлекла внимание Славы ещё во время их писательского флешмоба, когда он понятия не имел, как она выглядит. На её аватарке красовалась величественная эльфийская леди с фиолетовыми глазами и серебряными, как лунный свет, волосами. Писала она лучше всех в их компании, особенно стихи. Славу затянуло во флешмоб отчасти потому, что он хотел отточить своё писательское мастерство, соревнуясь с Женей. Как-то он выдал такие строки:

Луна и пламя – не соперницы бессмертной,

Она одна царицей ночи правит в сердце,

Хочу в глаза её, как в зеркало, всмотреться

И отразить костёр любви моей безмерной.

В ответ пришёл комментарий от Жени: «Круто!» С этого момента Слава с головой ушёл в проработку линии своего персонажа в их общей вселенной.

Саша расправился с бревном, сложил поленья пирамидой у костра и подсел к Маше:

– Женя, ты обещала рассказать нам легенду о той мерзкой тётке-полукровке. Как её, Джезабель?

Саша снова переврал имя злой колдуньи, мимолётом вклинившейся в лор их фэнтезийного мира.

– Джейдиэль, Саша, что же ты никак не запомнишь! – поправила его Маша.

У неё была прекрасная память на имена и виртуозное чутьё на ошибки. Бросив беглый взгляд на страницу, она сразу замечала все опечатки. Маша неизменно редактировала Сашино творчество, но ляпов у него меньше не становилось.

Женя поправила свою тёмно-зелёную куртку, закинула за спину пушистую рыжую косу и заговорила нараспев красивым низким голосом. Слава вспомнил, как на портале она рассказывала ему о своём неудачном вокальном опыте – пять лет училась совершенно без толку. По-видимому, Женя просто слишком критично оценивала свои музыкальные успехи.

– Там где Оруэльские горы граничат с пустыней, жила могущественная колдунья Джейдиэль. Родилась она от любви светлого эльфа Эверилонда к земнородной девушке Кэрвин, наделённой магическими способностями. В её деревне недолюбливали колдунов, а когда узнали, что водит она шашни с эльфами, то изгнали Кэрвин с позором. От горя и страданий мать Джейдиэль умерла совсем молодой, а девочку приютили жители Тамвилля, что стоит по обоим берегам реки Белун, а соединяет две половины селения железный мост. И на этом мосту впервые проявились необычные способности Джейдиэль.

Взбесившийся бык вырвался из загона и все жители попрятались, убегая от огромного яростного зверя. Бык выбежал на мост и вихрем помчался на другую сторону реки. На середине моста застыла Джейдиэль – в суматохе никто не вспомнил о маленькой девочке. Казалось, что ждёт её гибель под копытами или же от рогов ужасного неудержимого животного. Но вдруг девочка начала читать стихи тоненьким голоском. И была в её словах такая сила, что бык сделался совершенно ручным, как новорождённый телёнок, и с тех пор всюду ходил за Джейдиэль, как верный пёс. Сначала дар её казался жителям благом, ибо защищала она их стихами не только от обычных диких зверей, но даже от волколаков. Однако когда Джейдиэль подросла, горожане с ужасом поняли, что дар её действует и на людей, лишая их воли и силы. А один раз случилось и вовсе не мыслимое…

Глава 1. Слава

Изяслав Драгунов задумчиво изучал ленту сообщений на литературном портале. Обычно он пропускал объявления о флешмобах, но в этот раз не смог пройти мимо. Его коллега по цеху Арсений предложил участникам написать совместный роман в жанре фэнтези. Люди, гномы, орки, эльфы и множество других созданий должны были населить землю, очень похожую на миры Толкиена.

Арсений уже начал разрабатывать линию своего персонажа – легконогого эльфа Аногласа. Эльф отважно сражался с орками, драконами, барлогами и прочими супостатами, а помогала ему в борьбе бессменная помощница и возлюбленная Эленвиллина. Слава уже достаточно хорошо познакомился с Сеней, и тот не скрывал от него, что линию Эленвиллины развивает его девушка Лена.

Каждый участник создавал своего собственного персонажа, рассказывал его предысторию – стихами или прозой – и строил сюжетную линию так, чтобы по возможности взаимодействовать с героями других игроков. Слава выбрал необычного героя – орка Мурца, который отличался от своих излишне прямолинейных и брутальных сородичей нехарактерной для его племени тягой к прекрасному. У своего создателя орк позаимствовал мечтательные синие глаза и густые тёмные волосы, но самой запоминающейся особенностью его внешности стали громадные кривые клыки – типичная особенность представителей его расы.

У автора имелся свой расчёт – он писал стихи, но стеснялся публиковать их под своим настоящим именем. Слава был не слишком высокого мнения о своём поэтическом даре. К тому же людей его профессии традиционно противопоставляли лирикам. Физик-теоретик по образованию, Слава лишь недавно отважился выложить в сеть свои прозаические произведения, но о том, чтобы публично делиться поэтическим творчеством, он даже думать не смел. А вот выложить стихи от имени орка – это совсем другое дело. Всегда можно списать шероховатости и погрешности на изначальное противоречие между изящной словесностью и натурой гоблинов.

Слава сидел за столом у открытого окна и то и дело поглядывал на цветущую черёмуху и стремительных ласточек – те часто вили гнёзда на балконах его дома. Весна окончательно завладела городом, пробуждая Славино поэтическое чувство. Внезапно его ослепила вспышка, и он на мгновенье зажмурился, а затем посмотрел на соседний дом в поисках причины этого физического явления. Хозяйка одной из квартир напротив усердно намывала окна и так развернула раму, что луч солнца от стекла отразился прямо в глаза Славы. Он улыбнулся и позволил своему персонажу сочинить первое стихотворение о красоте природы.

Естественно, орку вскоре захотелось воспеть не только весну, но и одну из прекрасных героинь их общей вселенной. Слава начал просматривать список авторов, разрабатывающих линии женских персонажей. Его внимание привлекла писательница с ником Алефэль.

Аватарка у неё была самая обычная – очередная эльфийская красавица с элегантными заострёнными ушами, – но её тексты выигрышно сочетали в себе лёгкость слога и внимание к деталям, то есть те два качества, которые Слава больше всего ценил в литературе. А ещё Алефэль писала прекрасным русским языком и не стеснялась поправлять других участников флешмоба. Славе, как человеку изначально далёкому от писательства и потому не обладавшему завышенной самооценкой, нравилось, когда ему указывали на стилистические проблемы в его текстах.

Он с интересом следил за творчеством Алефэль в надежде, что их персонажи пересекутся. А орк Мурц тем временем бороздил просторы Средиземья, описывал в стихах окружавшие его ландшафты и ждал, не снизойдёт ли до него прекрасная незнакомка. Шло время, но никто не проявлял к орку ни малейшего интереса.

В один прекрасный день – хотя по Славиному времени это была уже скорее ночь – судьба занесла Мурца в небольшой городок Тамвилль на реке Белун. В тот день Тамвилль упомянула в очередной своей главе Алефэль и тем самым нанесла его на карту их общего мира. Орк гулял по городу и вечером вышел на железный мост через Белун. Взошла луна, по реке пробежала серебристая дорожка. Пленённый красотой ночи, путешественник решил написать особенно пронзительное стихотворение.

На сочинение стихов для Мурца у Славы ушло полночи. Он написал целую балладу о скитаниях орка, который ищет свою любовь, а та всё ускользает от него, как лунная дорожка. Уже светало, когда он разместил новую главу на портале, и почти сразу ему пришло личное сообщение от Алефэль. Затаив дыхание, он открыл её письмо и прочёл:

«Подожди меня на мосту».

Сердце Славы забилось в предвкушении их встречи, и в ту ночь он почти не сомкнул глаз. Он лежал в постели и пытался предугадать, что напишет в своей новой главе Алефэль. С какого берега её героиня взойдёт на мост? С того же, с какого пришёл на мост Мурц? Или с противоположного, до которого он пока не добрался? Заговорит ли она с ним первая? Или величественно пройдёт мимо, предоставив орку самому проявить инициативу в ответной главе? Лишь утром, когда у окна стали носиться ласточки, Слава ненадолго заснул.

Проснувшись, он сразу бросился проверять новости на литературном портале. Пока он спал, к их коллективному творчеству прибавилась всего одна глава, и её действие происходило как раз рядом с мостом, на котором стоял Мурц.

За прекрасной незнакомкой гнались оборотни. Она успела добежать до моста, но расстояние между ней и мерзкими тварями стремительно сокращалось. На мосту волколаки почти настигли её. В самый отчаянный момент девушка споткнулась и упала, а вожак стаи победно завыл на луну, прыгнул в сторону своей жертвы и открыл огромную пасть с явным намерением вонзить клыки в её беззащитное горло. На этой душераздирающей сцене глава заканчивалась, повергая читателя в трепет неопределённости.

Славу так захватило повествование, что он не обратил внимание на то, кто именно из участников флешмоба написал отрывок о несчастной незнакомке, которую её автор называл Велтин. Он не помнил, как Алефэль нарекла свою героиню, и вполне естественно решил, что Велтин – это и есть её персонаж. Недаром ведь Алефэль попросила его подождать на мосту. В любом случае времени на раздумья нет, нужно срочно спасать девушку.

Мурц выхватил ятаган и с одного удара отрубил голову вожаку, прежде чем тот успел приземлиться. Затем бросился в самую гущу стаи, в бешеной ярости разрубая волколаков на части. Всё-таки Мурц был не только поэтом, а ещё и орком. Но оборотней оказалось слишком много, и их колдовская звериная хитрость далеко превосходила способности обычных волков. Один из них сумел незаметно подкрасться к орку сзади и впился ему в ногу своими страшными челюстями. Остальные оборотни, завершив отвлекающий манёвр, тут же отпрыгнули подальше от острой сабли Мурца, выжидая, пока их собрат отгрызёт орку ногу.

К счастью, пока волколаки осуществляли свой коварный план, Велтин успела подняться и оценить обстановку. Воспользовавшись тактическим отступлением оборотней, она подбежала к Мурцу и, обнажив кинжал, перерезала горло зловредному волколаку, впившемуся в ногу орка на манер пиявки. Несмотря на ужасную рану от зубов оборотня, Мурц сумел расправиться с остатками стаи.

Орк спас прекрасную незнакомку, но похоже было на то, что за победу над волколаками ему придётся заплатить жизнью. Истекая кровью, он лежал на мосту и меркнущим взглядом провожал уходящую луну. Ночное светило казалось ему медленно угасающим костром.

На этой патетической ноте Слава завершил главу и выложил её на портал. Чтобы не убивать зря своего персонажа, он решил написать героическую балладу, которую орк споёт перед смертью в следующей главе. На балладу ушёл весь вечер и часть ночи, а когда Слава снова вышел на портал, чтобы ознакомиться с продолжениями историй других авторов, то обнаружил сразу несколько неожиданных сюжетных поворотов. С предсмертной поэмой Мурца последние события стыковались плохо, поэтому работая над новой главой, Слава включил в неё лишь одно четверостишие – то самое, которое так понравилось Жене:

Луна и пламя – не соперницы бессмертной…

Сама баллада отправилась в стол до лучших времён.

Флешмоб стремительно раскручивался, и Слава всё глубже погружался в воображаемый мир, который творили он и его коллеги. Одновременно он всё больше сближался с другими авторами – они постоянно общались в комментариях, продумывая совместные сцены, и часто делились личными подробностями, не имевшими прямого отношения к их роману.

Он как раз писал очередное стихотворение, когда звонок друга внезапно вернул его в реальный мир. Друг приглашал Славу на новоселье в свою недавно купленную и отремонтированную квартиру в Москве. Это давало Славе прекрасную возможность соединить две своих параллельных жизни в одну и познакомиться вживую с некоторыми из участников флешмоба. Из бесед с ними он уже знал, что Сеня, Лена, Саша и Маша живут в Москве, а Женя – в Подмосковье. Женя как-то даже упоминала название своего небольшого, но интересного городка с богатой историей, но оно сразу вылетело у Славы из головы. У него вообще была неважная память на имена.

Глава 2. Алефэль

Глаза Алефэль скользили по списку авторов на портале – это были участники писательского флешмоба «Эльфы и гоблины». Флешмоб зародился пару дней назад усилиями Аногласа, и сейчас стремительно набирал обороты. Авторы писали истории своих персонажей в мире обобщённого Средиземья, щедро добавляя от себя новые локации и легенды. Сегодня к флешмобу присоединилось ещё несколько персонажей.

Всего их стало десять: шесть героев и четыре героини. Людей среди них было немного – больше эльфов, орков и прочих чудесных существ. Алефэль, не мудрствуя лукаво, назвала персонажа своим собственным ником и стала развивать арку королевы эльфов в изгнании. Сейчас она придирчиво изучала творчество авторов, создавших мужских персонажей. Двух она отвергла сразу – они совсем не умели писать, а четырёх стала изучать внимательно. Особенно заинтересовали её гном Тамли, орк Мурц и дракон Вокс аг’х Апот – их авторы вели повествование не только прозой, но и стихами.

Тамли иногда пел баллады спасённым девушкам, которых судьба щедро подбрасывала ему на пути. Язык у него был образный, и метафоры интересные, но размер хромал на обе ноги. Больше походило на рэп, чем на стихи. Алефэль такой стиль не совсем устраивал. Ритм, метр и правильная расстановка ударений играли для неё огромную роль. Она ещё раз перечитала строфу:

С тобой сила, будто в каждой руке по лабрису,

Готов убить для тебя хоть льва, хоть крысу,

Скажи мне да или нет, всё равно буду рядом,

Ты моя гармония и мой мировой порядок.

Нет, определённо Тамли ей не подходит. А вот Мурц писал в классическом стиле, но пока ограничивался поэтичными описаниями ландшафтов – девушки ему до сих пор ещё ни разу не попадались. Алефэль открыла его новый отрывок и нашла четверостишие:

Ржавый мост через реку ведёт в черноту,

Жжёт дорожка серебряным светом,

Я немного ещё постою на мосту,

Подожду на распутье совета.

Здесь она чувствовала потенциал. С Мурцем можно работать.

«Подожди меня на мосту», – написала она от лица своего персонажа.

Мурц замер, польщённый её вниманием. Иными словами, автор линии Мурца ответил Алефэль, что будет с интересом ждать её продолжения истории. Молодой орк стоял на мосту, смотрел на сияющий диск и на реку, наполненную лунным светом. В его сердце рождались новые стихи в честь владычицы ночи. Он грезил о прекрасной девушке, которая выйдет к нему на мост с берега, и глаза её будут яркими, как луна, и глубокими, как река.

Но надо же было случиться такому неудачному совпадению: за внимание малоизвестного Мурца в этот самый момент стала бороться другая героиня – земнородная девушка Велтин.

Алефэль как раз писала продолжение, собираясь наслать на своего персонажа ужасную виверну. Нападение случилось на берегу прямо около моста, и лишь Мурц мог спасти прекрасную эльфийку. Других героев поблизости не было. Отточив детали и проверив запятые, Алефэль уже собиралась выложить продолжение на портал, но увидела, что её опередили. В новой главе Велтин подверглась атаке волколаков у того же самого моста, но на другом берегу. В силу свойственной ему, а точнее его автору, рассеянности, Мурц успел позабыть, кто именно просил его подождать на мосту, и прочитав очередное продолжение линии Велтин, тут же бросился её спасать.

«Ах ты, маленькая сучка!» – злобно прошипела Алефэль, прочитав истории Велтин и Мурца, и её красивое лицо исказилось от нескрываемого гнева.

Прятать эмоции ей было совершенно ни к чему. Она жила одна в огромной квартире. Её любимая комната – кабинет со старинным письменным столом в центнер весом – надёжно экранировалась от соседей. С каждой стороны её окружало по паре жилых комнат, не считая кухни, кладовой и других бытовых помещений. Даже если бы Алефэль в ярости закричала, её бы никто не услышал. Кроме шумоизоляции комната обладала ещё одним важным для писательской деятельности достоинством. Она располагалась в угловом подъезде здания, и в этой секции дома вместо окон красовались изящные эркеры. Свет, падавший в них на закате, необычайно способствовал вдохновению.

В эпичной схватке с волколаками Мурц сильно пострадал – один особенно бешеный оборотень чуть не отгрыз ему ногу. У Велтин, разумеется, открылись способности целительницы, и она вылечила своего спасителя. В результате между Мурцем и Велтин завязались романтические отношения, за которыми с интересом следили другие участники. Из незаметного орка Мурц превратился в одного из лидеров флешмоба. Именно тогда он, а точнее его автор Изяслав Драгунов, написал то самое четверостишие, обращённое к возлюбленной Мурца:

Луна и пламя – не соперницы бессмертной…

Не очень понятно, почему Слава назвал Велтин бессмертной – возможно, всё ещё немного путал её с Алефэль, но таких ляпов в их совместном творчестве набралось уже немало, и никто не обращал на них внимания.

Тем временем Алефэль, точнее её героиня, выкручивалась, как умела. У неё на пальце внезапно обнаружилось древнее кольцо – пришлось даже внести дополнение в одну из первых глав, чтобы рассказать историю кольца. Повернув изумрудный камень в оправе, можно было призвать на помощь крылатого единорога. Алефэль оседлала единорога и задала виверне такую трёпку, что сразу несколько героев возжелали описать эту незабываемую битву в качестве непосредственных свидетелей происшествия. Правда, оставалось загадкой, почему они сами не пришли на помощь деве-воительнице, если находились так близко от неё.

Лишь один из них, а именно дракон Вокс, предложил правдоподобную версию. Дескать, виверна та приходилась ему двоюродной бабушкой, и он не мог поднять руку, то есть лапу, на родную старушку. Но любовался издалека защитой Алефэль и даже воспел её подвиг в стихах:

Не уважаю больше тётю,

Увидев девы светлый лик,

Когда на бреющем полёте,

Единорог пред ней возник…

Дальше следовало ещё несколько строк, в совокупности образующих безупречную онегинскую строфу.

«Неплохо, очень даже неплохо», – оценила его поэзию Алефэль, и скоро флешмоб обогатился ещё одной драматической любовной линией.

Дракон и эльфийка после многих приключений воссоединились, преодолев все стереотипы, предрассудки и даже проклятие тётушки непутёвого Вокса. Старушка-виверна изо всех сил пыталась уберечь внучатого племянника от мезальянса, но не преуспела.

Однако союз с Воксом не принёс Алефэль желаемого результата. Творец харизматичного дракона писал под своим настоящим именем и в комментариях совершенно не скрывал ни возраста, ни семейного положения. Конечно, это не означало, что он непременно окажется неприступной крепостью – Алефэль ещё и не такие цитадели брала с боем, но возраст кавалера её отпугивал. Ей непременно нужен был молодой мужчина, не старше тридцати пяти лет.

Алефэль стала присматриваться к эльфу Аногласу, а точнее к его создателю Арсению – именно он организовал флешмоб. По возрасту Сеня подходил, но у него была девушка. Она тоже участвовала во флешмобе в качестве могущественной волшебницы Эленвиллины. Имя своему персонажу Лена сочинила, соединив имя любимой героини из «Волшебника Изумрудного города» со своим собственным именем.

Естественно, Эленвиллина не была для Алефэль такой уж серьёзной помехой. Хуже было другое – стихи Сени никуда не годились. Алефэль потратила уйму времени, исправляя его ошибки, но Сеня обучению не поддавался. Обидней всего было то, что у него явно имелся поэтический дар. Алефэль отлично чувствовала такие вещи. Но поэт внутри Сени спал и категорически не желал работать над собой.

Ещё через несколько дней, когда флешмоб, пройдя пик своего развития, начал потихоньку выруливать к финалу, Алефэль вновь уединилась в кабинете. Она откинулась на спинку удобного кресла, обитого дорогой чёрной кожей, и погрузилась в размышления. Солнце почти зашло, эркер засветился, как волшебный фонарь. Перед глазами Алефэль, будто наяву, пробегали образы прошлого – поэты, с которыми она была знакома. Они писали стихи в её честь, считали её своей музой.

В прежние времена поэзия пользовалась почётом. А теперь все пишут прозой, и так сложно найти молодого человека, который напишет для тебя красивые стихи. Приходится сидеть на литературных порталах и провоцировать участников флешмобов на поэтические подвиги. А потом являются молоденькие вертихвостки и уводят у тебя из-под носа перспективного кавалера. На лице Алефэль снова появилась гримаса раздражения, но уже не такая зловещая. Всё-таки стихи Мурца были посвящены именно ей. Бессмертной могла быть только эльфийская королева Алефэль, а не земнородная простолюдинка Велтин.

Алефэль открыла ноутбук и ещё раз критически проанализировала недавние стихи Тамли в надежде, что слог его улучшился. Увы, гном писал всё быстрее и небрежней, потому что слишком много хороших девушек попадалось ему на нелёгком жизненном пути. Его волновал лишь размер бороды, но никак не стихотворные размеры. Ударения скакали, как волколаки в полнолуние, а количество слогов в строчках не подчинялось никаким поэтическим законам. Если бы Алефэль с самого начала взяла его под крыло, осторожно обучая азам поэтического мастерства, из него мог бы выйти толк. Но теперь уже поздно. Тамли, а точнее его автор Саша, вошёл во вкус, и выдавал такое количество знаков в день, что о красоте слога думать не приходилось. Бешеный принтер, да и только.

Солнце зашло и в эркере показался серп луны, пока ещё совсем бледный. Небо медленно темнело, и месяц наливался светом. В полутьме неподвижное лицо Алефэль казалось лицом античной статуи в музее – вечным и неизменным отражением мечты давно умершего скульптура.

Внезапно ноутбук пискнул – пришло личное сообщение от Драгунова. Он писал ей и другим участникам флешмоба, что через месяц приедет в Москву. Предлагал встретиться в реале с теми, кто живёт в столице или готов её посетить в последнюю неделю июня.

Алефэль улыбнулась. Это была замечательная идея, и она сразу поняла, как её лучше реализовать. Взмахнув головой, она откинула за спину пышную гриву волос и раскрыла ноутбук.

«Давайте вместе сходим в поход. Знаю отличное местечко в Подмосковье», – написала она соавторам.

Слава восторженно подхватил идею. Он жил в Новосибирске, работал где-то в Академгородке в одном из институтов и часто ходил в походы с коллегами. Московская область притягивала его, как практически неизведанная территория. Когда-то он жил в Долгопрудном в общежитии физтеха, но всё свободное время тратил лишь на исследование Москвы, а не её окрестностей. Ему вполне хватало студенческого городка в качестве образчика подмосковной жизни. Теперь в Долгопрудный из Москвы ходило метро, и Слава не прочь был познакомиться с каким-нибудь более удалённым от столицы местечком.

«Отличная мысль! Полностью поддерживаю», – немедленно ответил он Алефэль.

Алефэль снова улыбнулась. Свет убывающей луны блеснул в её зелёных глазах. Поход придётся как раз на полнолуние – это как нельзя лучше подходило для её замысла.

Глава 3. Поход

Экспресс на нужной станции не останавливался. Ехали в обычной электричке. Но вышло даже уютней – можно было сидеть всем вместе на двух трёхместных скамьях, глядя друг к другу в лицо. Дачники в массе своей уехали в первой половине дня, свободных мест хватало, поэтому на шестое место в их отсеке Саша водрузил огромный рюкзак. Женя предупредила, что доберётся до нужной станции другим маршрутом – она жила в Подмосковье не так уж далеко от места назначения, и добираться через Москву ей было не с руки. Поэтому в поезд сели впятером.

Маша сидела у окна прямо напротив Славы, и всю дорогу украдкой приглядывалась к нему. В его лице чувствовался ум и привычка к серьёзным размышлениям. Иногда прямо посреди общей беседы он вдруг задумывался о чём-то, и взгляд его становился отрешённым, как будто Слава видел за пределами вагона нечто, чего остальные не замечали. Маше особенно нравилось смотреть на него в такие моменты, тем более что можно было не скрывать своего любопытства. Если на Славу находил созерцательный стих, он почти не обращал внимания на тех, кто находился рядом с ним.

– А ты тоже играл в Опасного Дейва? Слава, не спи, я же к тебе обращаюсь, – Лена толкнула локтем замечтавшегося соседа.

Слава вздрогнул, возвращаясь в реальность, но тут же включился в беседу:

– Да, у двоюродного брата играл в гостях. Он мне подсунул старый комп на своём дне рожденья. Чтобы под ногами не путался и не мешал ему тусить с друзьями. А потом я у себя эту игру установил. Прошёл все уровни.

– Как? – удивился Сеня. – И Ледяного человека?

– И его тоже, – улыбнулся Слава.

На лице его отразилась законная гордость. Смотрел он при этом на Лену с Сеней, поэтому Маша без помех любовалась решительным профилем. Прямо хоть сейчас на монете чекань – Изяслав Опасный, победитель Ледяного человека.

– Что? – не прекращал изумляться Сеня. – С первого раза?

– Нет, ну что ты! Я не настолько быстро соображаю. Пока разработал стратегию, он меня много раз успел прикончить. Его ведь не убьёшь с одной обоймы, надо прятаться, пока перезаряжаешь винтовку. В общем, жизней двадцать, наверно, ушло. А может и больше, уже не помню.

Зато Слава до сих пор помнил свой генеральный план – он запрыгнул на колонну, до которой Ледяной человек не доставал, и там перезаряжал винтовку. Однако противник убивал не только прикосновением, но и снежинками, щедро разбрасывая их по всему помещению на манер сюрикэнов. В отличие от сюрикэнов, снежинки не заканчивали своё путешествие, достигая стен, а отражались от них, как при идеально упругом столкновении, и продолжали полёт. Слава рассчитывал их траектории и периодически сбивал меткими одиночными выстрелами. Такая противовоздушная оборона увеличивала время на перезарядку винтовки, но не сильно. Когда в обойме снова набралось восемь патронов, то есть максимальный боезапас, Слава спрыгнул и добил Ледяного человека второй очередью.

– И что же, когда жизни заканчивались, ты заново все уровни проходил? – спросила Лена. – Пока стратегию не придумал? Это же убиться веником! Ледяной человек – это чуть ли не предпоследний уровень. Или около того.

– Я переименовал тот уровень, который с Ледяным человеком, – пояснил Слава. – Он у меня первым шёл. И я его отрабатывал раз за разом. Только его.

– Да ты, оказывается, читер! – рассмеялся Саша, до этого не принимавший участия в обсуждении подвигов Опасного Дейва.

Сам он никогда не играл в настолько древние игры, поэтому не мог поучаствовать в предшествующем содержательном обсуждении. Однако трюк с переобозначением уровней ему был хорошо знаком. Он и сам нередко прибегал к подобным военным хитростям.

– Я потом всё обратно переименовал, – смущённо оправдывался Слава, повернувшись к Саше с Машей. – И честно прошёл все уровни от первого до последнего.

Маша одобрительно рассмеялась. Слава поймал её взгляд – глаза у неё были красивого орехового оттенка, и сейчас, в свете лучей заходящего солнца, казались ярко-зелёными. Слава засмотрелся на неё, потом застеснялся ещё сильнее, а Маша, довольная его вниманием, тряхнула головой, откидывая назад густые тёмно-каштановые волосы.

«Луна и пламя – не соперницы бессмертной…», – пронеслось в голове у Славы, и Маша словно бы прочла его мысли.

– Слава, давно хотела спросить, почему в твоих стихах Велтин вдруг стала бессмертной? Ты планировал особый сюжетный ход? Велтин и Мурц находят эликсир бессмертия? Или превращаются в эльфов?

– Это мысль, – оживился Слава, сразу забыв о своём смущении. – Можно написать сиквел. Хотя непонятно, зачем им бессмертие. Какая мотивация искать эликсир? У них ведь примерно одинаковая продолжительность жизни. Вот если бы Мурц сам был эльфом и хотел сделать бессмертной свою возлюбленную.

Солнце заблестело в волосах Маши, и она стала походить на золотоволосую Велтин с одной из иллюстраций, сгенерированных Сашей для флешмоба. Он неплохо укрощал нейросети, поэтому рисовал почти всех персонажей для других авторов.

– Да, с мотивацией проблема, – согласилась Маша и, подумав секунду, добавила. – А может быть Велтин перейдёт на тёмную сторону? И Мурца уговорит? Он ведь как-никак орк по природе своей. И они колдовством начнут отбирать чужую силу?

– И станут бессмертными, – тут же подхватил Слава, – но это не принесёт им счастья. А Мурц, получается, своей непонятной строчкой про бессмертие просто предсказал их судьбу.

– Предписал их судьбу, – уточнила Маша со своим обычным буквоедством.

До конца поездки они со Славой так и беседовали о флешмобе и возможных продолжениях, тогда как остальные по-прежнему обсуждали компьютерные игры. Солнце скрылось за деревьями, лицо Маши оказалось в тени, но Славе всё равно казалось, что перед ним – сестра-близнец Велтин. Только волосы и глаза темнее.

У выхода из турникетов их уже поджидала Женя. Она сразу узнала Сеню и Славу – из всей компании только они использовали на аватарках свои собственные фотографии, а не величавые изображения легендарных персонажей. Мужчины восхищённо уставились на подходившую к ним невысокую рыжеволосую девушку. Под распахнутой курткой виднелась красная футболка с открытым вырезом.

«Фигура у неё – мечта поэта!» – подумал про себя Слава.

– Привет! Я Женя, – сказала незнакомка чарующим грудным голосом и посмотрела прямо ему в глаза.

И тут Славу охватило странное чувство. Только что он беседовал с Машей, смотрел ей в лицо, ловил её взгляд, иногда случайно соприкасался с ней коленями – между лавками места не так много – и предвкушал, как приятно будет идти вместе с Машей по лесу к поляне и сидеть у костра, а потом – почему бы и нет? – прогуляться ночью уже вдвоём… Он и много всего другого представлял себе, что они могли бы сделать ночью наедине, но увидев Женю, как будто проснулся и забыл все свои грёзы. Или, наоборот, погрузился в ещё более глубокий сон, где уже не было места светлым дневным созданиям вроде Маши. В тот сон, где правила бал истинная царица ночи.

Женя словно бы не заметила произведённого на мужчин впечатления. Она сразу разговорилась с Леной и Машей – их персонажи во время флешмоба постоянно плели интриги, то заключая тройственный союз, то нападая друг на друга. Настало время окончательно разобраться во всех хитросплетениях, чтобы привнести в сюжет хотя бы иллюзию логической стройности.

Однако чем дальше они углублялись в лес по еле заметной тропе, тем очевидней становилось, что Женя не оставила без внимания явный интерес со стороны Славы.

«Она ведь гораздо старше меня, – думала Маша, украдкой изучая Женю. – Макияж прекрасный, лишнего жира нет. Сколько же времени она в фитнес-зале проводит? Но всё равно ей лет сорок, не меньше. А то и все сорок пять. Да она лет на десять старше Славы. По меньшей мере на десять. Поэтому и грудь как два арбуза. Кому нужны настолько переспелые прелести, интересно? Милфа для озабоченных подростков!»

Слава шёл впереди рядом с Женей. Ревнивые мысли Маши до него не долетали. Их разговор в поезде теперь воспринимался как прелюдия к настоящей встрече – с Женей. Как точно она понимала все смыслы, которые Слава пытался передать во время флешмоба, описывая приключения своего героя. Как чутко улавливала все его переживания. Не зря он писал именно для неё. Женя действительно оказалась самым тонким ценителем его литературного мастерства.

На соснах иногда загорались рыжие всполохи от лучей солнца, стелившихся уже у самой земли. Волосы Жени тоже иногда вспыхивали огнём. И каждый раз Слава слегка поворачивался в её сторону и любовался идеальным профилем. В голове его снова и снова, как заевшая пластинка, крутились строки:

«Луна и пламя – не соперницы бессмертной…»

У Славиной бабушки был старый проигрыватель и огромная коллекция пластинок – она часто ставила их внуку, когда родители привозили его на каникулы погостить. Мальчик быстро освоился и сам научился управляться с забавным агрегатом. Он любил не просто слушать, а одновременно смотреть, как крутится чёрное кольцо пластинки и гонит под иглу всё новые бороздки. Иногда ему казалось, что он видит звуки, а не слышит их.

Если пластинку заедало, и слова любимой сказки начинали повторяться, Славик – так называла его бабушка – внимательно всматривался в бороздку, где застряла игла. Он пытался понять, почему именно этот фрагмент повторяется до бесконечности. Что в нём такого особенного, что один отрывок решил заменить собой целую сказку со всеми её смелыми героями, опасными приключениями и неизменно счастливым концом?

Бабушка не могла понять его интереса. Её раздражали унылые повторы одной и той же фразы или слова, и она порывалась сразу поправить иглу. Но Славик каждый раз удерживал её, словно надеялся узнать какой-то волшебный секрет.

Сейчас в лесу рядом с Женей, когда заевшая пластинка крутилась прямо у него в голове, он начал понимать бабушку. Слава оглянулся по сторонам, пытаясь избавиться от наваждения, и поймал напряжённый взгляд Маши. Что-то кольнуло его, он вспомнил, как весело беседовал с ней в электричке, а потом напрочь забыл о ней. Но он ведь и не обещал, что будет весь вечер хвостом около неё виться. И всё равно ему стало неуютно. Зато проклятое стихотворение наконец вылетело из головы.

– Какая незадача, – расстроенно сказала Женя, резко останавливаясь.

Зазевавшийся Слава вздрогнул от неожиданности и чуть не налетел на неё. В последний момент он успел остановиться и лишь слегка задел девушку плечом.

– Извини, – пробормотал он и неохотно отступил на шаг, хотя ему очень хотелось остаться рядом.

Перед ними разливался ручей. Снежная зима и сильные весенние дожди превратили узкую канавку с водой в серьёзное препятствие. Такую не перепрыгнешь. Вряд ли ручей был глубоким, но никому не хотелось мочить обувь, а переходить босиком не стоило – лес, увы, не отличался чистотой и по дороге попадались бутылки. На дне ручья вполне могло оказаться битое стекло. Непрозрачная бурая вода могла скрывать под собой всё что угодно.

Практичный Саша предложил Сене пройтись вдоль ручья в разные стороны и поискать брод или мостик. Женя смутно помнила, что где-то недалеко ручей пересекала металлическая труба непонятного назначения. Но точного места она не смогла угадать – после половодья местность сильно изменилась.

Слава видел, что Женя сильно переживает из-за ручья и корит себя за непредусмотрительность. Ведь маршрут планировала именно она.

– Не бери в голову, – тихо сказал он Жене, – это невозможно было предвидеть. Сейчас найдём переправу.

Девушка благодарно улыбнулась ему и немного расслабилась. Как бы невзначай она сделала небольшой шажок в сторону Славы и теперь стояла, почти касаясь его. Ему очень хотелось прижать её к себе, но прямо на них смотрели Маша с Леной и насмешливо переговаривались между собой. Слава почувствовал, что краснеет, и почему-то рассердился на Машу. Хотя Лена от неё не отставала. Но он не чувствовал себя виноватым перед Леной, поэтому не раздражался из-за её ехидных взглядов.

Саша тем временем пошёл вверх по течению, а Сеня – вниз. Минут через пятнадцать они услышали голос Саши, а скоро показался и он сам – без рюкзака.

– Я нашёл ту трубу, – весело крикнул он. – Возвращайте Сеню и идите сюда.

Тут как раз появился Сеня – он быстро обнаружил, что вниз по течению образовалась огромная запруда, и дальше искать брода смысла не было. Все вместе они двинулись за Сашей вверх по течению. Скоро за кустами показался Сашин рюкзак, а затем длинная ржавая труба. Концы её уходили в крутые берега ручья, а середина возвышалась метра на полтора над водой. Труба казалась тонкой и скользкой.

Первым пошёл Слава – он в качестве хобби любил ходить по канату и хорошо держал равновесие. Благополучно перейдя на другой берег, он убедился, что труба на самом деле скользкая, и неподготовленному человеку пройти по ней будет нелегко. А если ползти по влажной поверхности, то вся одежда будет в ржавчине.

После недолгих размышлений они разработали простой алгоритм. Саша спустился по обрывистому берегу вниз к ручью, чтобы частично сыграть роль отсутствующих перил, и Сеня, хоть и не был силён в канатоходстве, без потерь перебрался на другой берег. Сначала он держался за Сашину руку, а на другом конце трубы его очень вовремя поймал Слава.

Теперь предстояло опробовать эту схему на девушках. Первой вызвалась пройти Женя, ведь именно из-за её непродуманного плана им пришлось форсировать ручей вместе с таким ненадёжным союзником, как ржавая труба.

Женя отважно дошла до середины импровизированного моста. Сделав несколько уверенных шагов над ручьём самостоятельно, без Сашиной поддержки, она улыбнулась поджидавшему её Славе. Тот уже мысленно радовался удачному переходу, но вдруг нога Жени соскользнула, в ручей упали ошмётки грязи и ржавчины с трубы, а девушка зашаталась, потеряв равновесие.

Глаза Жени широко раскрылись от испуга, и Славе тоже стало очень страшно, как будто это он сейчас балансировал посреди трубы. Он быстро пробежал по трубе навстречу Жене и схватил её за руку. Каким-то чудом они оба удержались на ногах, и дошли до берега, но Женя ещё пару минут дрожала, прижимаясь к Славе. В конце концов она встала в сторонке, чтобы Слава помог остальным, но продолжала смотреть на него взглядом, полным искренней признательности.

Маша наблюдала за ними с противоположного берега. Сцена показалась ей фальшивой. Слишком хорошо шла Женя по трубе, когда отпустила руку Саши. Она не медлила, не выбирала, куда ставить ногу, а шла чётко, как акробатка. Может быть, занимается с юности художественной гимнастикой, поэтому и фигура так хорошо сохранилась. Наверняка она нарочно споткнулась, чтобы Слава её подхватил. И потом, если бы она в самом деле была неопытным новичком, Слава не смог бы её удержать. Наоборот, она утянула бы его за собой в ручей.

Посмотрев вниз, Маша вздрогнула. Вроде бы и не очень высоко, но что там под мутной водой? Камни, строительный мусор, стекло? Но она не трусливей этой хитрой тётки. Тряхнув головой, Маша откинула назад волосы с лица и ступила на трубу, держась за Сашу. Она сделала несколько шагов, крепко держась за его руку и привыкая к сомнительной опоре под ногами. Прямо под ней замерцал ручей, и Саша, стоявший на самой кромке берега, теперь еле-еле дотягивался до неё. Она выпустила его руку и сделала первый шаг без поддержки.

Всё оказалось не так плохо. Труба слегка дрожала под ногами и даже, как казалось Маше, прогибалась, но девушка продвигалась вперёд без происшествий.

«Может быть Женя и не устраивала никакого представления, – подумала она. – Не так уж сложно здесь пройти, даже новичку.»

В этот момент нога её соскользнула. Она потеряла равновесие на том же самом коварном месте, что и Женя до неё. И с ужасом увидела, что Слава, вместо того чтобы немедленно броситься ей на помощь, по-прежнему смотрит на рыжую тётку, не замечая ничего вокруг.

Маша закричала, и Слава повернулся к ней, но всем было очевидно, что он уже не успеет добежать. Она почувствовала, как падает, и за короткое мгновение, пока летела вниз, успела представить себя на дне ручья. Горше всего Машу мучил даже не страх перед возможными острыми предметами в мутной воде, а позорное видение: она ползёт к берегу, с ног до головы покрытая илом и песком, к лицу прилипла тина, а к шее присосалась жирная, налившаяся кровью пиявка.

Глава 4. У костра

Падение длилось недолго. Практически сразу, как только ноги её окончательно соскользнули с трубы, Маша почувствовала, что прижимается к чему-то тёплому и твёрдому, совсем не похожему на холодную воду в ручье. Ещё через секунду она сообразила, что её крепко держит Саша – он успел зайти на середину ручья и ловко поймал Машу в полёте. Девушка обхватила его за шею, радуясь неожиданному спасению от стыда, грязи и речных гадов. Саша вынес её на берег и осторожно опустил на землю рядом с Женей.

Оказалось, что ручей совсем неглубокий – Саше он был примерно по колено. Ботинки, конечно, насквозь промокли, но вечер выдался тёплым, так что мокрая обувь особо не беспокоила героя. По правде сказать, его гораздо сильнее волновала перспектива идти с тяжёлым рюкзаком по тонкой трубе, которая запросто могла рухнуть под их совокупным весом. А так вопрос решился сам собой, и довольный Саша вернулся обратно на тот берег, где одиноко стояла Лена. Сначала он перенёс её, а потом свой рюкзак, и вся компания продолжила путь к заветной поляне, намеченной Женей для стоянки.

Всю оставшуюся дорогу Сеня с Леной наперебой комментировали Сашины подвиги на переправе, так что тот в конце концов забился в хвост колонны, подальше от греха и острых языков.

– Блейд, ты, конечно, очень нам всем помог, – начал Сеня, – но зачем было хватать Лену за попу?

Не успел Саша оправдаться, как в игру вступила Лена:

– Сеня, не ругайся! Саша меня ни за что такое не трогал. Разве что за грудь пару раз ухватил, но это же для пользы дела. Чтобы не уронить в воду.

Саша опять раскрыл было рот, но не смог опередить неугомонного Сеню:

– А больше разве не за что было ухватиться?

– Удобней хвататься за наиболее выпуклые части тела, – скромно заметила Лена. – Ты же, Сеня, сам мне так говорил.

– Я этого не говорил, – возмутился Сеня. – Я совсем другое имел в виду, понимать надо.

Их голоса доносились до Саши всё слабее – он поотстал и поравнялся с Машей, которая замыкала цепочку.

– Ты как? – спросил он. – Нормально?

– Да, спасибо тебе, – улыбнулась Маша. – ты очень вовремя меня поймал. Я уже успела представить себе, как лежу на дне, вся облепленная пиявками, а на рюкзаке моём сидит лягушка и разливается соловьём. Почему в книгах пишут, что в такие секунды вся жизнь проносится перед глазами? У меня вместо трогательных воспоминаний в глазах стоял какой-то несусветный трэш.

– Наверно, ты нутром чуяла, что ничего плохого не случится. А лягушка, поющая, как соловей, – это наверняка хорошая примета.

– Точно! – подхватила Маша его идею. – Это намёк на царевну-лягушку. Хотя постой-ка, соловей – это он, а не она. Должен быть принц-лягушонок из сказки братьев Гримм.

Саша задумался, припоминая детскую сказку.

– Это та история, где принцесса роняет золотой мячик в колодец? А лягушонок его вытаскивает? И принцесса его целует в знак благодарности и разрушает злые чары? То есть я имел в виду, что лягушонка целует, а не мячик.

– Саша, ты опять всё перепутал, – рассмеялась Маша, – она не поцеловала его, а наоборот, швырнула со всей дури об стену. Но чары всё равно рассеялись. И лишь потом они поцеловались. Никогда не понимала морали этой сказки.

Саша посмотрел на неё взглядом, ясно говорившим, что он совсем не против, если красивая девушка швырнёт его об стену. Лишь бы потом не забыла ласково поцеловать.

Они шли рядом, почти соприкасаясь. После эпизода с трубой Маша как будто увидела Сашу в новом свете. Кроме вполне естественной благодарности, ею овладело более сильное чувство. Когда пальцы Саши легонько дотронулись до её ладони, она ощутила, как сердце бьётся всё сильнее и сильнее, и не отняла руку. Так они и шли позади всех, держась за руки.

Слава и Женя по-прежнему возглавляли процессию. Машу их взаимная симпатия больше не волновала. Случайно остановив взгляд на рыжей косе, маячившей далеко впереди, Маша лишь лениво подумала:

«И чего я прицепилась к Жене? Мне тоже когда-нибудь будет сорок плюс. Хочет девушка погулять напоследок, пусть гуляет. Сорок пять – баба ягодка опять!»

Больше мысли Маши к этой теме не возвращались. Гораздо больше её захватил другой вопрос. Почему она никогда раньше не замечала, какой Саша сильный, надёжный и нежный одновременно? А ведь они уже несколько лет знакомы.

Когда они вышли на поляну, солнце почти село. Саша быстро развёл костёр, поставил свои ботинки сушиться и надел чистые шерстяные носки – в его необъятном рюкзаке можно было найти решительно всё. Сеня принёс два кана с водой, и скоро в одном из них забулькала гречка с тушёнкой, а в другом заварили чай.

Слава и девушки устанавливали палатки и тенты. Они заранее решили, что возьмут четыре палатки – одну побольше для девушек, и ещё три двухместных для мужчин. Мало кто сомневался, что Лена пойдёт спать к Сене, тем более что они вместе выбирали свою палатку в магазине, и Лену в ней всё прекрасно устраивало. Да и остальным походникам двухместные палатки представлялись потенциально более романтичным вариантом. Вдруг томная русалка или величественная дриада решат заглянуть ночью на огонёк.

Палатку для девушек поставили чуть в стороне для большей приватности – от костра она отделялась кустами, и можно было при желании спуститься к реке умыться, не опасаясь нескромных взглядов. Ни лешие, ни водяные в палатку не допускались без предварительного согласия её обитательниц.

Время у костра летело незаметно. Комары злобствовали в меру. А когда взошла луна, прочертив на краю поляны свои собственные тени в пику тем теням, что плясали около костра, то походникам уже ничего не стоило вообразить себя жителями Средиземья – искателями славных приключений.

Саша периодически вставал, чтобы отрубить от бревна несколько поленьев, потом снова присоединялся к общему разговору. Мрачную историю о волшебнице Джейдиэль приберегли напоследок, как вишенку на торте. После неё можно идти спать с чистой совестью – ничего страшнее уже не услышишь.

Хотя вряд ли кто-то сразу заснёт. Маша, не стесняясь, нежно прижалась к Саше, и чувствовалось, что они охотно посидят у костра вдвоём ещё часок. Сеня с Леной явно предпочтут продолжить так удачно начатый вечер в более укромной обстановке, уединившись в своей палатке. Только всё нараставшее притяжение между Славой и Женей пока не вылилось ни в какие конкретные формы, хотя и становилось всё более явным для окружающих.

Даже практичному, не склонному к философским размышлениям Саше на миг почудилось, будто вечные начала хаоса и порядка затеяли на лесной поляне очередной танец, а может быть бой. Что-то пугающее и непредсказуемое было в их взаимном влечении, во взглядах, которые они бросали друг на друга то прямо, то украдкой. Словно реальность подёрнулась зыбью от силы их взаимодействия, и колебалась между полюсами: от взаимной любви и гармонии до обоюдной ненависти и смерти.

«В тихом омуте черти водятся», – подумал Саша, никак не ожидавший, что именно застенчивый и неприметный Слава привлечёт внимание яркой и неотразимой Жени.

Впрочем, лично ему это только на руку – Слава теперь не соперник. Саше давно нравилась Маша, но до сих пор они были просто друзьями. Сегодня вечером всё изменилось, а ночью изменится ещё сильнее. И Саша крепче обнял Машу, продолжая внимать истории о могущественной Джейдиэль.

Голос Жени разносился над поляной:

– Красота Джейдиэль не уступала её магической силе. Мужчины заглядывались на неё, и многие почли бы за честь жениться на ней, но никому не оказывала она предпочтения. Никто и не настаивал, ибо чувствовали, что рождена она для особых свершений, и лишь великие воины или волшебники достойны её руки. Но таковых в маленьком Тамвилле отродясь не встречалось.

Женя сделала паузу и отхлебнула из кружки чай. Сидевший рядом Слава посмотрел на неё, потом на огромную янтарную луну над верхушками сосен, и наконец опустил глаза на язычки пламени, плясавшие по краям костра на углях. Она поставила кружку на землю, слегка задев рукой колено Славы, и продолжила:

– Когда неподалёку от тех земель заметили дракона, явился в город королевский отряд под предводительством самого принца Унигорна. Увидев красоту Джейдиэль, принц воспылал к ней такой любовью, что не мог ни есть, ни спать и непрестанно думал о ней. Девушка тоже не осталась равнодушной к его учтивому обхождению, доблести и воинской славе. Но как бы ни была велика её красота и его любовь, не были они ровней друг другу. Не мог сын короля жениться на незаконнорожденной простолюдинке, пусть даже отцом её был сам светлый эльф Эверилонд. Лучше бы было им расстаться как можно скорее, но неистовая страсть затмила разум принца. Он обещал Джейдиэль, что женится на ней, и воспользовавшись наивностью неопытной девушки, получил от неё всё, что хотел.

Потом отряд его двинулся дальше, а вскоре до Тамвилля дошла весть о скорой свадьбе между принцем Унигорном и принцессой, которую вырвал он из лап дракона. Обманутая Джейдиэль выплакала все глаза, но не помышляла о мести до тех пор, пока не увидела снова шатёр принца, раскинувшийся прямо у стен Тамвилля на другой стороне реки. Это зрелище ожесточило её сердце – она вспомнила, как сама пришла к нему в шатёр глубокой ночью, перейдя железный мост, и как клялся ей принц в вечной любви.

Женя снова протянула руку за кружкой, но чая в ней почти не осталось. Слава взял её кружку и подошёл поближе к костру, где висел кан с чаем. Наполнив кружку, он вернулся к Жене, и она ласково улыбнулась ему. Пальцы их на мгновение соприкоснулись, когда она взяла у него свой чай, и по телу Славы пробежала дрожь. Он снова сел рядом и приготовился слушать дальше, хотя история обманутой Джейдиэль занимала его не так сильно, как то, что происходило прямо сейчас между ним и Женей.

– Джейдиэль снова пересекла мост глубокой ночью, подошла к шатру и была допущена к принцу. Охрана узнала её и пропустила, потому что оружия при ней никакого не было. Через час она вышла из шатра и вернулась в город. А наутро принца нашли мёртвым. Придворный лекарь не смог определить, от чего он умер, и не обнаружил ни следов яда, ни ран на теле. Как будто жизненная сила принца в одночасье исчезла, оставив лишь бренную оболочку. Стражи, караулившие у шатра, доложили, что после ухода Джейдиэль принц читал стихи, которые она будто бы принесла ему, как подарок на свадьбу. Он читал их вслух, множество раз повторяя некоторые строки, а потом умолк. Жители Тамвилля заподозрили Джейдиэль в смерти принца, потому что знали, что стихи её имеют особую силу. Они хотели предать колдунью в руки королевского правосудия, но Джейдиэль исчезла из города ещё до рассвета.

Женя замолчала и обвела взглядом слушателей, словно приглашая их выразить своё мнение о коварной Джейдиэль. Первой отозвалась Маша:

– Да, несладко ей пришлось. Теперь понятно, почему она превратилась в злую колдунью.

– А, по-моему, измена принца – это не оправдание, – тут же возразил Саша. – Может, он и не обещал ей ничего.

– Вот-вот, – сразу поддержал его Сеня, – никто там со свечкой не стоял. Знаем об обещании только со слов злой колдуньи. А у неё, между прочим, конфликт интересов!

– Мужская солидарность налицо, – рассмеялась Лена, и нараспев пробасила, – она-а-а сама-а-а винова-а-ата. Так у тебя получается?

– А мы сейчас Славу спросим, он у нас беспристрастный и объективный, – не растерялся Сеня, поворачиваясь к предполагаемому союзнику. – Ты одобряешь Джейдиэль или осуждаешь?

Слава растерянно переводил взгляд с одного лица на другое и наконец посмотрел на Женю. В глазах её пылали огонь, свет луны и что-то ещё более обжигающее и яркое. При чём тут какая-то вымышленная Джейдиэль из Средиземья? Флешмоб давно закончился, и здесь они общаются вживую, а не через своих литературных персов. И могут делать то, чего в виртуальном мире не сделаешь, хоть целую поэму напиши о любви на 200 тысяч знаков. Он уже хотел ответить первое, что в голову взбредёт, но в глазах Жени мелькнул словно бы намёк или вызов. Как будто от его ответа напрямую зависело то, что произойдёт между ними дальше, и произойдёт ли вообще.

– Я её не оправдываю, – начал он осторожно, – но ведь её так и не судили, верно? О её действиях мы тоже знаем лишь с чужих слов, а не от неё самой. Может быть жители Тамвилля недолюбливали волшебников, вот и наплели про неё с три короба. А потом решили, что их землячка и есть та самая Джейдиэль Ужасная. На самом деле это могла быть добрая безобидная девушка с тем же именем. Просто тёзка. А принц умер от естественных причин. К тому же грамотную судмедэкспертизу не проводили, насколько я понял. Может у него с сердцем были проблемы. Имеет моя версия право на существование?

– А ты точно физтех заканчивал, а не МГИМО? – со смехом поинтересовался Сеня. – Тебе бы адвокатом работать или дипломатом.

– Отстань от Славы, – тут же осадила его Лена. – И вообще спать пора. Спокойной ночи!

Сеня с готовностью встал и направился к палатке вслед за ней.

– А я бы ещё немного прошлась по ночному лесу. Составишь мне компанию? – сказала Женя, глядя на Славу.

Они двинулись по направлению к луне и скоро затерялись среди сосновых стволов. Маша с Сашей остались у костра одни. Как они и хотели. Однако Саша не сразу воспользовался выигрышным уединением. Он озабоченно смотрел вслед удалявшейся паре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.