Татьяна Весёлая
Мастерица для зимы

Глава 1

Анна деловито рассматривала верхушку шкафа, насколько могла позволить себе, поднявшись на цыпочки на шаткой табуретке и вытянув шею. Всё равно она могла заглянуть на эту высоту лишь краем глаза.

Сегодня выходной, а погода нелётная, так что прыжки по заснеженным холмам придётся отложить. А она так ждала их, чтобы испытать новый планер! Чувствовать ветер в лицо, ощущать невесомость в прыжке и парить над землёй, как птица… Вместо этого Анна наконец-то решила забраться повыше с тряпкой для пыли.

«Ох, как давно сюда никто не заглядывал!» – причитала она себе под нос. Несчастные коробочки, набитые непонятно чем – но, видимо, очень нужным – утонули в пыльных облаках. «Сейчас я вас быстренько освобожу!»

Покачиваясь на табуретке, девушка двигала, сдувала и вытирала, тянулась дальше, снова двигала и вытирала. Тут под руку ей попалась коробка-цилиндр, которая, судя по ещё бо́льшему слою пыли, простояла здесь дольше всех.

Анна аккуратно потянула находку на себя и наконец смогла её рассмотреть. Это была большая коробка приятного изумрудного цвета, перетянутая широкой шёлковой лентой.

«Неважно выглядишь, дорогая…» – вздохнула Анна и провела по крышке тряпкой, подняв облачко пыли.

«Точно, бабушка же говорила, что у неё здесь лежит старый сервиз, – вспомнила Анна и добавила наигранно: – Только для особого случая, а не для простых посиделок!»

Бабушка Анны как обычно отправилась зимовать в жаркие страны, в то время как внучка предпочитала настоящую зиму: с горами снега и морозом, поэтому рада была оставаться за старшую в ее отсутствие.

Любопытство победило, и Анна, с трудом приняв вес коробки на себя, опустилась на пол. Она стянула ленту с цилиндра и приоткрыла крышку. На белоснежной шёлковой ткани уютно устроились перламутровые чашки с блюдцами, до того тонкие, что, казалось, разобьются от первого прикосновения. Анна приподняла одну чашечку к свету – и вся она будто наполнилась им, засверкав радужными переливами.

А за окном всё сильнее завывал ветер, гнул деревья чуть не до земли; метель не прекращалась с раннего утра.

«Ну как можно было оставить такую красоту просто лежать! – возмутилась Анна. – Какого же дня ждала бабушка? Ох, как же ты светишься… Как я могу не выпить чая из такой прелести!»

Девушка аккуратно поставила чашку с блюдцем на стол, а коробку оставила на подоконнике.

Чайник закипел. Анна дождалась, пока вода чуть остынет, и заварила чай. Когда вода коснулась чашки, ей показалось, будто перламутр заискрился, а узор заиграл ещё ярче. «Что за мастер создал такую красоту? И бабушку не спросишь – сразу раскусит, что я не просто смотрела», – вздохнула Анна.

Она достала пару пряников и шоколадный батончик, купленные в любимой кондитерской возле мастерской. «Даже как-то жаль, что на таком чаепитии всего один гость», – пробормотала девушка и сделала первый глоток.

Вдруг в дверь постучали. Затем ещё и ещё, всё настойчивее. Анна подошла и заглянула в замочную скважину. Никого. Стук повторился – на этот раз откуда-то снизу.

«Кто мог прийти в такую погоду?» – подумала озадаченно Анна, поворачивая ручку. В дом ворвался морозный ветер вместе с мириадами снежинок, едва не сбив девушку с ног. Прямо на крыльце, дрожа, сидел белый кот. Он поднял на Анну большие голубые глаза, вдруг встал на задние лапы и шмыгнул в дом.

Девушка захлопнула дверь, оглянулась – а кот уже растянулся на печи.

«Нр-равится мне тут, нр-равится», – замурлыкал он.

«Ты ещё и говоришь!?» – Анна не понимала, что происходит. Она слышала про эльфов, что путают следы в лесу, знала, что у Дикого озера нимфы вешают на крючки тину вместо рыбы. Но говорящие коты? Таких она не встречала.

«Гость, я твой гость, – промурлыкал кот с печки. – Налей молока, да погор-рячее».

Анна взяла было старую миску с полки, но кот вдруг вскочил и прыгнул на подоконник к сервизу, недовольно глядя на неё.

«Я гость. Гостю р-рады? Наливай сюда!» – и положил пушистую лапку на одну из перламутровых чашек.

Анна послушно взяла ещё одну кружку из бабушкиного «запретного» сервиза. Она надеялась, что кот что-то объяснит, хотя до сих пор не верила, что это происходит наяву.

Пока кот шумно лакал горячее молоко, Анна растерянно смотрела на него. «Вроде кот как кот… Самый обыкновенный. А разговаривает… Может, мне это снится, или пылью надышалась…»

«Р-рады гостю?» – вывел её из размышлений кот. В его голубых глазах светилась усмешка. Он тщательно вылизывал лапу, умывая усы.

«Рады-рады, – честно ответила Анна. – Только скажи, кот… кто ты такой?»

«Я кот. Самый обычный. Ты позвала – и я пришёл. Хор-рошее молоко. Гость за хор-роший пр-риём должен отблагодарить». Он ткнул носом в пустое блюдце.

И Анна увидела, как её перламутровый узлр заиграл светом, и проступил тончайший серебряный рисунок – карта заснеженных холмов с одной-единственной тропинкой, которой она никогда не замечала. Она вела к старой ели на окраине леса.

«Утр-ром пойдёшь, сейчас спи, – сказал кот. – Тебе можно. Тебя ждут».

С этими словами он запрыгнул обратно на печь, свернулся клубком и засопел.

Анна выглянула в окно. Ветер и правда стих, снег лежал ровным сияющим полотном. И прямо от крыльца, теряясь в лунной дали, уходила в лес едва заметная серебристая тропка – точь-в-точь как в блюдце. Завтра она обязательно по ней пойдёт. А пока у неё в доме, сладко посапывая на тёплой печи, спал самый необычный гость на свете

Глава 2

Анна проснулась рано, но вставать не торопилась. Она любила зимнее утро, когда только спадает ночная темень, и сугробы за окном стремительно розовеют, а затем бледнеют в свете солнца, поднимающегося из-за леса.

Кот ждал её, растянувшись во весь подоконник и с интересом наблюдая за птицами, что клевали ягоды рябины во дворе.

– Здравствуй, гость, – поздоровалась Анна, зажигая огонь под чайником – для себя, и под сотейником с молоком – для кота.

– Нужно торопиться. Времени мало, – кошачий голос на этот раз звучал взволнованно, а шерсть на его спине нервно поднималась и опускалась.

– Куда торопиться? Разве меня не приглашают в гости? – спросила Анна, разливая горячие напитки по чашкам.

Кот прыгнул на стол и с наслаждением подставил усы тёплому пару от молока, на мгновение успокоившись. Затем его взгляд снова посерьёзнел, и он посмотрел прямо на девушку.

– Приглашение было. Ты нужна, чтобы помочь. Что ты видела во сне?

«Но мне снилось так много всего, что я и вспомнить ничего не могу… – задумалась Анна. – Хотя, кое-что припоминаю…»

Одна картинка в голове сменялась другой: серебряная дорога, вековая ель, озеро во льду, множество маленьких домиков, какой-то странный механизм…

– Точно, там была какая-то огромная машина, и озеро, и лес… – начала перечислять Анна вслух. – Но при чём здесь я?

– Страна Снега зовёт тебя, – кот провёл когтем по тонкому краю чашки. – Механизм почти остановился, магия утекает сквозь трещины. Только ты поможешь.

– Но как? Я не волшебник, не сказочный эльф и не шаман. Я работаю подмастерьем у изобретателя, и вообще, на работе заказов зимой даже больше, чем летом, мне нельзя надолго пропадать… – начала сомневаться Анна. Она вдруг разволновалась из-за слов кота. – Вы, наверное, должны были прийти к моей бабушке, а я взяла её сервиз… Не зря говорила она, что его просто так трогать нельзя…

Кот внимательно наблюдал за ней, его хвост плавно покачивался. Он настойчиво мяукнул:

– Не зря взяла, так надо было. Только ты поможешь.

– Ты хоть объясни, что случилось у вас. Какая помощь нужна от меня?

– Ты мастеришь. Сможешь починить то, где бессильны заклинания. Механизм, что вращает Сердце нашей зимы Иначе она выйдёт из-под контроля. Останется только тьма, холод и вечная метель…

Этот аргумент оказался решающим. Анна быстро допила чай и принялась собираться.

Кот тем временем подбежал к двери и нетерпеливо перебирал лапами. Его белая шерсть в утреннем свете казалась серебристой.

Они вместе шагнули в утро, ступая по серебряному снегу.

– У тебя есть имя? Не звать же тебя всегда котом, – размышляла Анна вслух, обращаясь к спутнику.

– Я – Белый, – ответил кот. – Точнее, имя моё пока что Белый. Когда-нибудь мне дадут новое имя, но его ещё нужно заслужить. Хотел бы я зваться Белым Клыком.

В пути кот заметно расслабился: шагал бодро, хвост держал трубой, а нос его от мороза стал ярко-розовым. Анна подумала было взять его на руки, переживая, как бы тот не застудил нежные подушечки, как вдруг заметила, что на снежной тропе остаются только её следы.

– У меня мех на лапах, как у зайца, – опередил её вопрос Белый. – А ещё мы все рождаемся из снега. Как снег оставит следы сам на себе?

Вокруг старой ели стояла густая дымка. Тропинка вела прямо к стволу, и чем ближе к нему подходили Анна с котом, тем плотнее становился туман.

– Я буду впереди, не отставай, – сказал Белый, делая ещё шаг вперёд. Его силуэт тут же растворился в молочной пелене, и Анна осталась одна.

«Ну что, пора спасать неизвестную страну», – решила Анна. Она поправила ремешок ранца на плече, ступила вперёд – и зимнее утро в бабушкином доме осталось позади, сменившись хрустальным холодом и обещанием невероятной, ждущей починки, сказки.

***

В густом тумане терялся даже хруст снега под ногами. Анна упрямо шла вперёд, хотя даже сверкающий путь скрылся за пеленой.

—Вот так всегда, – ворчала она, щурясь, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. – Ну конечно, говорящие коты, серебряные следы, порталы, спасение мира… Может, у нас чай испортился, вот и снится мне непонятно что. Сейчас ещё чуть-чуть, и проснусь дома, в теплой кровати.

Но она всё шла. И не просыпалась. Время в тумане текло странно: то ли тянулось бесконечно, то ли пролетало мгновенно. Анна уже начала всерьёз беспокоиться о Белом, как вдруг пелена перед ней поредела, расступилась и…

Ей открылась знакомая опушка леса. Солнце светило так же, снег снова скрипел под ногами. На секунду Анна подумала, что просто заблудилась и вышла обратно. Но нет – это был другой лес. Здесь воздух пах иначе, не только хвоей, а в нём витала лёгкая, едва уловимая изморозь, куда более древняя и загадочная, чем привычный зимний мороз.

И на искрящемся снегу, убегая вдаль, мерцала тонкая, как нить, цепочка серебряных искр.

– Ну что ж, видимо, всё-таки не сплю… – вздохнула Анна и пошла за сияющей нитью.

Она привела её на вершину невысокого холма. И тут Анна замерла, забыв на секунду и про сомнения, и про кота.

В низине, среди холмов, сияло замёрзшее озеро – точь-в-точь как из её сна. На его берегах расположилось поселение – небольшие домики с заснеженными крышами, из труб которых поднимался лёгкий серебристый пар. На горизонте чернели горы, упирающиеся пиками в облака.

Это было нереально красиво. И тихо. Даже слишком тихо. Ни шума ветра в ветвях деревьев, ни пения птиц.

– Белы-ый! – позвала Анна, и её голос, одинокий, пронёсся по звенящей тишине и так же исчез. —Белый, ты где?

Никто не отозвался. Тревога снова сжала ей сердце. Что, если с ним что-то случилось? Неужели она слишком долго добиралась?

Серебряная нить вела дальше, в обход поселения, к одинокому домику, стоявшему чуть поодаль на склоне. Он казался старше других, его стены были тёмными от времени, а на коньке крыши сидела деревянная резная птица.

Анна постучала. Изнутри послышались медленные шаги. Дверь открыла древняя старушка. Она подняла на девушку бледно-голубые глаза, но смотрела куда-то сквозь неё. Тонкая белая шаль покрывала её сгорбленные плечи.

—Входи, дитя, входи, – голос у старушки был тихим, как шелест осенней листвы, и сладким, как мёд. Она говорила странно, растягивая слова, будто читала забытое заклинание. – Ходил Холод по порогу, шептал, что ясный ум да золотые руки к нам путь нашли. Так ли это, мастерица для Зимы?

Анна остолбенела. "Мастерица для Зимы…" Как она могла знать? Может, кот уже здесь, рассказал хозяйке про гостью, которую привёл спасать его страну?

—Я… Анна. Меня кот привёл. Белый. Его так зовут, но он и сам тоже белого цвета. Вы его не видели? – только она произнесла эти слова и сразу виновато запнулась.

—Видеть не видела… – ничуть не смутившись, ответила старушка, отходя к столу. – Его след ясен в воздухе. Он дело своё сделал. А теперь твой черёд. Садись, испей чаю дорожного.

И она поставила перед Анной чашку. Точную копию тех, что лежали в бабушкиной коробке. Тот же перламутр, те же диковинные переливы.

—Чаша Зовущая, – пояснила старуха. – Кто пьёт из неё с чистым сердцем – тому она покажет путь или назовёт желание настоящее. Назови, чего хочешь в этот миг, больше всех других желаний.

Анна уже знала, чего хочет. Она сделала глоток тёплого, пахнущего мёдом и хвоей напитка и чётко произнесла:

–Вот бы узнать, как помочь этому миру. Как починить то, что сломалось.

В тот же миг узоры на блюдце заструились, закрутились, ожили. Анна увидела, как от горных вершин и с озера расползаются пятнами клубящиеся вихри. Там, где они проходили, исчезал переливчатый свет льда, тускнел снег, оставалась только мёртвая, слепящая белизна и леденящий вой ветра.

– Это что? – прошептала она.

–Это Зима без сердца, – голос старушки прозвучал печально. – Дикая, бесконтрольная. Когда-то Сердце Зимы – великий механизм в недрах горы – оберегало нас. Мудрецы запускали его раз в год, наполняя древней магией. Оно дышало, и дыхание его было ритмом для вьюг, узором для инея, силой для северного сияния. Но магия угасла. Шестерни встали. Сердце замерло… и Зима стала умирать, оставляя после себя лишь эту пустоту.

В дверь вдруг постучали, а затем она приоткрылась. В проёме показалась знакомая белая морда.

–Входи, не робей, малый страж, – кивнула старушка. – Дело своё сделал честно.

Белый грациозно вошёл, подошёл к старушке и потёрся мордой о её руку.

–Белая Радость, – почтительно промурлыкал он. – Здравствуй, бабушка.

Старушка улыбнулась, и её лицо стало ещё добрее и теплее.

–Здравствуй-здравствуй. Хорошо сходил. Привёл того, кто нужен. Не волшебника, а мастера. Кто может понять железо и камень, а не только заклинания.

Она повернула своё невидящее лицо к Анне.

–Механизм ждёт. Дорога к нему трудна, но Белый знает тропы. Он твой проводник и защитник. А я… я буду ждать здесь. И держать чашку твою. Пока ты там, в глубине, свет в ней не погаснет. Значит, надежда жива."

Анна взглянула на чашку, которая теперь тускло светилась ровным, тёплым светом, будто крошечный маячок. Потом на кота. Он смотрел на неё своими голубыми глазами, и в них не было ни тревоги, ни сомнения. Только уверенность.

Она встала, ощущая странную лёгкость. Страх отступил, уступив место решимости и любопытству. "Подумаешь, гайки покрутить, да разве для этого нужен великий ум! Я в два счёта управлюсь, спасу этот таинственный мир, и ещё успею на работу, чтобы до праздников все заказы подготовить."

–Спасибо за чай, бабушка, – сказала Анна. – Я постараюсь вернуть вам Сердце Зимы.

–Знаю, что постараешься, – кивнула Белая Радость. – А ты, – она коснулась рукой головы кота, – береги её. Она теперь твоя честь.

Белый выпрямился, и его усы горделиво задрожали. Он тихо шепнул Анне:

–Это она про моё имя. Если справимся, я наконец-то заслужу себе настоящее, перестану быть просто Белым.

Затем добавил наигранно по-деловому:

–Пойдём, Анна. До горы ещё идти и идти.

– Зачем же пешком, у меня всё с собой. – девушка ухмыльнулась и достала из рюкзака свой новенький планер. —Нам бы только повыше забраться и прыгнуть, а дальше нас ветер донесёт, куда захотим!

Глава 3

Белый вспомнил, что в поселке у озера есть смотровая площадка, которая поднимается даже выше холмов.

– Обычно местные используют её, чтобы отправлять снег на небо, – пояснил он, ловко перепрыгивая через кочку. – Ну, то есть не тот обычный снег, что у нас под ногами, а особый. Из него появился я и все остальные Белые. Облачные лошади несут его Зиме, а она решает, сколько новых жителей появится в этом году. Мы все рождаемся именно зимой, трудимся для Зимы и нашей страны, а в остальные времена года у нас что-то вроде отпуска.

Анна отметила, что кот оказался гораздо разговорчивее, чем ей показалось при первой встрече.

– Раньше ты говорил почти как Белая Радость, – улыбнулась девушка. – Загадочно, коротко. Большего я и не ожидала от говорящего кота. А теперь прямо рот не закрывается. Смотри, простудишься.

– Да ты что, я же только что сказал – я из снега сделан! – Белый обогнал Анну и вприпрыжку пробежал прямо по сугробам. Снег разлетался в стороны от его бега и ложился обратно , будто нетронутый. – Дома хорошо. Спокойно. Да и тебя мы уже уговорили помочь, к чему тут загадки-то?

«Да он ещё совсем юн, – поняла Анна. – Играет и дурачится, как мальчишка, хотя размеров внушительных».

– Скажи, Белый, а родители у вас есть? – решила она поддержать разговор. Идти до озера было ещё прилично.

– Не совсем понимаю, что это… – задумался кот, задрал нос, поймав на ветру новый запах. – Но когда Зима создала меня, и я был только Снежком – белым комочком, – она передала меня бабушке. К ней заходили многие Белые, посмотреть на новенького. А вот Белым я стал, когда меня подняла в лапы Белая Вьюга. Она научила меня всему, что должен знать страж.

Анна представила, как комочек снега оживает, превращаясь в пушистого котёнка. «До чего милое зрелище, вот бы и мне увидеть!»

Наконец, подойдя ближе к поселению, Анна смогла расслышать не только скрип снега под своими ботинками. Посёлок гудел ровным, мурлыкающим гомоном. Тут и там по улицам сновали белые коты. Некоторые больше походили на людей, уверенно ступали на задние лапы и одетые в белые шубки. Мелькали пушистые котята, сшибающие друг друга с ног в игре, и более крупные коты, точь-в-точь как ее спутник.

Белый, видимо, не выдержав, рванул вперёд и мгновенно потерялся в толпе сородичей. Со всех сторон послышались радостные возгласы, и вскоре на том месте, где он исчез, образовался шевелящийся белый холм из пушистых спин, хвостов и ушей. Все столпились вокруг, приветствуя его на все голоса.

Вскоре из этого живого сугроба выскочил сам Белый, и масса снова распалась на отдельные фигурки. Одна из них – изящная, с точеной мордочкой, ушами-кисточками и пушистым хвостом – направилась прямо к Анне. «Должно быть, это Белая Вьюга», – подумала девушка и оказалась права.

– Добр-ро пожаловать в дер-ревню Снежных Стражей, – промурлыкала Вьюга, вежливо склонив голову. Её манера говорить была такой же, как у Белого при первой встрече. – Мастерица прибыла. Мы ждали. Мой Снежок справился с заданием Зимы.

– Не зови меня так! Я давно уже стал Белым! – кот недовольно распушился, отчего стал больше раза в два.

– Для меня ты всегда будешь маленьким Снежочком с большими глазами, как два наших озера, – кошка посмотрела на него с нежностью. – Но сейчас не до игр. Передохните минутку, а затем – в путь. Дальше будет некогда.

Анна и Белый последовали за Вьюгой в один из домиков. Внутри пахло морозом и хвоей, но было тепло. Белая Вьюга взяла из пиалы горсть крупных снежинок, легонько подула на них и отпустила в полёт. Снежинки закружились в медленном танце, опускаясь всё ниже, и прямо на глазах у Анны стали менять форму. Вот из одной вырос миниатюрный чайник, из других – чашки и тарелки, вот посыпались крошечные пряники и конфеты, а в чашки уже налился ароматный пар.

«Вот чудеса», – только и смогла подумать Анна, завороженно следя за волшебством.

– Но как вы пьёте горячее, если сделаны из снега? – не удержалась она от вопроса.

– Мы, Белые стражи, лишь рождаемся из снега, – с достоинством ответил Белый, уже успевший устроиться на столе. – Холод нам нипочём. Но мы не льдинки. Мы живые. И любим погреться. – Он снова топорщил усы над своей чашкой с горячим молоком.

– Ваша задача тяжела, – серьёзно обратилась к Анне Вьюга. – Сердце уже много дней пустует. Стражи отступили – нет сил бороться с бурей. Там, куда вы идёте, холод даже нас способен сковать. Мастерица, возьми вот это. Оно поможет.

Белая Вьюга сняла с плеч тонкий, почти невесомый шарфик из ледяного кружева. Анна приняла его. Ткань была холодной, но не леденящей, а плетёный узор из тончайших нитей напоминал морозные узоры на стекле.

– Работа ледяных ткачей, – с одобрением кивнул Белый. – С этим не пропадём.

– Когда подойдете к Сердцу, укройтесь под ним от Дикого Холода, просто подбросьте над головой, – наставила Вьюга. – Но нити хрупкие, он сдержит холод лишь один раз.

Анна кивнула в знак благодарности. «Чудесная вещица. Интересно, кто эти ледяные ткачи? Вот бы и их увидеть».Она бережно свернула дар и уложила его в один из карманов рюкзака. И вдруг заметила в нем одну вещицу.

– Белый, у меня кое-что для тебя есть. – сказала Анна и протянула ему голубой шнурок. – Теперь я всегда замечу тебя на снегу. Наденешь его?

Кот прошел по столу прямо к ней и вытянула морду вперёд. Анна накинула шнурок на шею Белого, искусно завязала симпатичный узел с тремя перекреста и, чтобы получилось пособие снежинки.

– Меня бабушка учила плести узоры из этих веревочек. Кто же знал, что пригодится.

Белая Вьюга удивлённо рассматривала подарок Анны.

– Дорогая, но эта нить тоже работа наших снежных ткачей…

Анна рассмеялась:

– Да вы что, может быть просто похожи. Это самый простой шнурок. Но зато как подходит Белому, прямо под цвет глаз!

Белая Вьюга не стала спорить, лишь молча кивнула. И подбросила еще снежинок над столом.

Сытые и отдохнувшие, они направились к площадке. На проводы собрался, казалось, весь посёлок. Жители высыпали на улицу, и Анну смутило это внимание – ведь она ещё ничего не сделала.

– Берегите себя!

– Осторожнее в ущелье!

– Возвращайтесь с победой!

Слова напутствия слышались со всех сторон.

Наконец, вперёд вышел огромный, мощный кот по имени Белый Грохот. Он тяжело ударил лапами о землю – и площадка, на которой стояли Анна и Белый, плавно взмыла вверх, унося их навстречу ледяному ветру и облакам.

Глава 4

Анна в предвкушении готовилась к полёту. Она проверила исправность каждого механизма, каждую складочку ткани на дефекты и довольно кивнула.

– У меня всё. Забирайся в рюкзак. – Анна с трудом освободила место в самом большом отделении, чтобы туда мог поместиться Белый. Она надела рюкзак наоборот – получилось подобие сумки-кенгуру, – и присела.

Белый, немного провозившись, устроился так, чтобы из рюкзака торчали голова и передние лапы.

– И я готов. Полетели уже! Так не терпится!

– Какой ты тяжёлый, – вздохнула Анна, поднимаясь вместе с рюкзаком и котом. Она ещё ни разу не летала на планере с пассажиром.

Планер был закреплён. Анна взялась за ручки у его концов, сделала пару шагов к краю, оттолкнулась и прыгнула прямо с платформы. Несколько секунд они падали камнем вниз, но вот Анна развела руки в стороны, ткань расправилась, и ветер подхватил их, понеся вперёд.

Остались позади и сверкающее озеро, и поселение Белых, и домик бабушки Белой Радости. Анна с наслаждением подставила лицо морозному ветру. Белый же с самого начала полёта спрятался в рюкзаке и не показывался.

Они пролетали над густым еловым лесом, над белоснежными полями и наконец добрались до гор. Анна мягко опустилась на снег и сложила планер за спиной.

– В-все? Уже можно выходить? – дрожа, промяукал испуганный кот.

– Мы прилетели, трусишка. Я стою на земле ногами, – рассмеялась Анна.

Кот выскочил из рюкзака и по очереди размял лапы.

– Полёты не для меня. Теперь я это понял. Больше ни-ку-да. – отрезал он. – Так, вон дорога к пещере Сердца, давай поспешим.

Он поскакал по снегу к чернеющему проходу прямо в горе. Анна заворожённо оглядела их: каменные глыбы поднимались до самого неба, верхушки терялись в облаках. Ни кустика, ни травинки – горы стояли неприступной каменной стеной.

Чем ближе они подходили к пещере, тем сильнее мело. Поднялась настоящая пурга, вокруг стемнело, стало невыносимо холодно.

– Почти дошли-и! – пытался перекричать ветер Белый. – Вон там, вроде, есть где переждать! – Он указал хвостом на небольшую щель в скале возле самого входа.

Анна едва передвигала ноги. Тяжёлый рюкзак на плечах и планер за спиной тянули её к земле, ноги тонули в снегу, каждый шаг давался с огромным трудом.

«Я не могу бросить всё здесь! Как же спасать мир, если я приду без инструментов! А планер, мой новенький, я его едва опробовала…»

Белый скакал по сугробам и подгонял её нервным мяуканьем. Вдруг очередной порыв ветра скрыл кота с глаз Анны. Она перестала видеть даже горы – лишь белую, воющую пелену снега.

«Ну вот и всё, – решила девушка, облегчённо вздохнув и опускаясь в снег. – Раз волшебные создания не в силах справиться с этой бедой, почему я думала, что смогу? Возомнила себя героиней… "Мастерица для зимы". "Ясный ум"… Да ни на что я не гожусь!»

«Анна, ты уверена, что хочешь на механика?» – пронеслось у неё в голове. Это были мамины слова. Давно ещё, после школы. Её отговаривали все. Хрупкая, миловидная девчонка – и механик?

«Нам в мастерской пригодится твоя находчивость! С твоими придумками клиентов хоть отбавляй! Возьму тебя в ученицы, ну что, согласишься?» – раздался голос главного мастера, Степана. Он подарил Анне надежду, что она правда может стать изобретателем.

«Я ошиблась! Надо было слушать родителей! Никакой из меня мастер не выйдет!» – звучал её собственный голос, полный отчаяния. Тогда она в который раз пыталась собрать планер с поворотным механизмом, и всё тщетно. И Степан сказал: «Ты слишком быстро сдаёшься. Ничего не выйдет без упорства. Каждая ошибка – это новый урок. Попробуй ещё раз. Ты справишься, я уверен. Иначе бы стал я брать себе ученицу?»

«Точно… Нельзя сдаваться». Анна отстегнула планер и медленно поднялась. Её уже щедро припорошило снегом, одежда заледенела. Она выпрямилась и крикнула изо всех сил прямо в метель: «Слышишь ты, буря, я не сдамся, поняла! Я спасу эту чудесную страну, я сделаю всё, что смогу! Ты не заберёшь их дом!»

Снежные вихри будто заколебались, и на мгновение в белой пелене образовался просвет. Перед Анной оказалась тоненькая, почти чудом сохранившаяся тропинка. Она ступила на неё, забыв про оставленный планер, и, собрав последние силы, побежала вперёд – прямо к чёрной дыре пещеры.

Белый ждал её там. Он бросился к Анне и потерлся о её ноги.

– Как я рад, я думал, ты пропала, замёрзла! Я потерял тебя… Я не справился… – хвост кота поник.

– Всё в порядке, Белый. Так было нужно. Теперь я точно не отступлю. – Анна хотела было ступить в пещеру, но упёрлась ногой. Она вытянула вперёд руки и нащупала преграду – кристально чистую, прозрачную как стекло ледяную стену, которую не разглядеть ни под каким углом. Анна ударила по стене – раздался гулкий звон, но та не поддалась.

– Белые Стражи пытались сохранить это место… – сказал Белый, задумчиво поводя носом. – Здесь силой не взять. Придётся вернуться к озеру…

– Но мы проделали такой путь, время на исходе, ты же сам говорил! – Анна округлила глаза. – Ты же тоже Белый, ты знаешь, как убрать эту стену?

Кот лишь покачал головой. – Нам нужно привести сюда старшего Белого, такого, как бабушка Радость, или Вьюга, или Грохот. Они умеют говорить со снегом и льдом. Ты же видела, Вьюга из снега может сделать что угодно!

Анна насупилась. «Проблема на проблеме! Нет, ну разве так можно? Я только поверила в себя, и что теперь? Нет уж, я так просто не сдамся!» – Она лихорадочно рылась в памяти и вдруг вспомнила про шарф, подаренный Белой Вьюгой.

– Придумала! – Анна радостно достала шарф. Белый в недоумении смотрел на неё, склонив голову набок. Девушка раскрыла платок и тщательно просмотрела каждый его сантиметр. Наконец, она довольно ухмыльнулась и аккуратно поддела пальцем маленькую снежинку, запутавшуюся среди нитей.

– Если Вьюга смогла сотворить из снега горячий чай, то ваша Мастерица тоже кое-что может! – в глазах Анны блеснул азартный огонёк. Она сжала снежинку в кулаке, закрыла глаза. Мысленно она пыталась представить, как снежинка меняет форму, превращаясь в ключбдля ледяной стены.

– Вьюга умелица в снежном деле, а ты же не волшебница… – начал Белый, но не договорил. Его глаза стали огромными, когда Анна раскрыла ладонь. В ней лежала больше не снежинка, а небольшая дверная ручка, холодная и твёрдая, будто выточенная из хрусталя.

– А я что говорила! У вас здесь много чудес, стоило попробовать и такое, – сказала Анна. Она нащупала рукой ледяную преграду, нашла едва заметный узор, повторявший форму в её руке, и прислонила к нему ручку. Лёгкий поворот – и раздался тихий щелчок. В ледяной стене открылась дверь.

– Веди меня, Белый, – сказала Анна, шагнув в темноту. – Мы дошли. Пора спасти Сердце Зимы.

Глава 5

Внутри пещеры царила тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов Анны. Стены, потолок и пол изо льда были испещрены замысловатыми узорами, откуда-то изнутри исходил тусклый свет. Воздух был неподвижным и настолько холодным, что дыхание превращалось в облачка ледяной пыли. Белый шёл впереди, его шёрстка сливалась со стенами, и только яркие глаза служили маячками

Наконец туннель расширился, путникам открылся гигантский свод. И они увидели Его.

В центре э, под куполом из ледяных кристаллов, висело в пустоте Сердце Зимы. Оно было огромным, сложным и прекрасным. Его ядром служила ледяная сфера, внутри которой танцевали серебристые искры. От нее во все стороны расходились десятки прозрачных, сияющих нитей. На них были нанизаны хрустальные шестерни разных размеров – от гигантских, в рост человека, до крошечных, с ноготь.

Но механизм молчал. Большая часть шестерен замерла. Некоторые висели криво, сбитые с оси. Другие были покрыты инеем и трещинами. Самая большая центральная деталь, та, что должна была передавать движение от Сердца всем остальным, была смещена и будто выдернута со своего места. От неё шла глубокая трещина прямо по ледяному полу. Свет внутри Сердца бился слабо и беспорядочно, то разгораясь, то снова угасая.

Анна медленно, как заколдованная, подошла ближе. Это был величайший и самый страшный механизм, который она видела в жизни. В его устройстве чувствовалась совершенная логика.

– Вот оно… – прошептала она. – Ваша магия всё ещё здесь. Сломался механизм, и магия потеряла направление. Она вырывается наружу такими бурями… – Анна указала на трещину в полу, откуда сочился леденящий ветер.

Белый молча смотрел на замерзшее чудо, его уши были прижаты к голове от скорби.

– Сможешь? – тихо спросил он, и в его голосе была вся надежда его народа.

Анна сняла рюкзак, поставила его на лёд и расстегнула. Звон покатившихся по полу инструментов нарушил тишину ледяной пещеры.

– Я не знаю всех ваших зимних заклинаний, Белый, – сказала она, подходя к гигантской смещённой шестерне. – Но я знаю, как работают рычаг, крепление и натяжение. И я знаю, что если механизм был собран и работал, то его можно и починить. Держи фонарь. Нам нужно вернуть все на свои места.

Работа Мастерицы для Зимы началась.

***

Непростой задачей оказалось возвращать на места ледяные шестерни. Анна сидела над очередной деталью, выводя искривлённые зубья. Белый помогал как мог: рассказывал истории о Стране Снега, о своей первой доставке снега на облака, о самой большой мечте.

– О, я бы так хотел встретиться с самой Зимой! Это величайшая честь, немногие из Белых видели её, – с трепетом мяукал он.

Когда починка была закончена, Анна с силой навалилась на отполированную глыбу, пытаясь вставить её на место. «Сейчас бы немного чудес» – подумала она, чувствуя, как лёд поскрипывает под напором. Шаг, ещё шаг. Шестерня с глухим, чистым "щёлк" попала в пазы и вернулась туда, откуда выпала.

– И это ещё не самая крупная! – вздохнула Анна, вытирая лоб тыльной стороной руки, и потянулась к следующей детали.

Вдруг из трещины в полу показались два пушистых белых ушка. Белый насторожился, прижался к полу, сжавшись в пружинистый комок. Только нервно подёргивающийся кончик хвоста выдавал его нетерпение.

– Н-не сметь-с, юноша! – послышался тонкий, шепелявый писк. Говорящий осторожно высунул голову. – Отставить-с охоту!

Но Белый уже не слышал. Под возмущённый визг гостя кот прыгнул и поднял его в зубах за меховую жилетку.

– Извините, виноват, – пробормотал он сквозь шерсть и аккуратно приземлил добычу, поправив лапой смятую одежду.

Анна отложила инструменты и подошла к неожиданному пришельцу.

– Здравствуйте. А вы тоже Снежный Страж?

– Вот ещё-с! От этих стражей одни проблемы! – насупился зверёк и стал отряхивать шубку. На пол посыпались искрящиеся снежинки. – Вечно вам игры!

– Тогда, возможно, вы снежный… мыш? – склонила голову Анна.

Белый, прикрыв морду лапой, прошептал ей на ухо:

– Анна, это один из великих мудрецов. Пискун.

– Я – доверенный хранитель этой пещеры из рода Зимних Пискунов, и зовут меня Морозный Ветер, – отчеканил мыш, сделав маленький, но важный поклон. – Мы ждали тебя, Мастерица.

– Ты ничего не говорил про Пискунов, – обратилась Анна к Белому.

– Мы… Стражи с Пискунами не очень ладим. Вот как-то и не вспомнилось, – потупился кот. – Они повсюду. Следят, записывают… Ведут самую подробную летопись.

– Давайте к делу-с, – Ветер скрестил лапки на груди. – У вас времени в обрез. В Сердце почти не осталось магии. А знаете, что будет, если не получится? Мы просто рас-та-ем. Станем снегом и водой. А я, знаете ли, не горю желанием снова быть сугробом!

Анна заметила, как его голос стал твёрже, а смешная шепелявость куда-то исчезла.

– Мне осталось совсем немного. Механизм, в целом, простой, – сказала она, указывая рукой в центр зала. – Я обойду ту махину и запущу Сердце без неё. Когда ваша страна восстановит силы, вы вернёте её на место. А пока – поработает и так. Одна я её все равно не сдвину.

– Да вы ничего не понимаете! – запрыгал Ветер. Он нырнул обратно в щель и вынырнул, таща за собой небольшой свиток из тончайшего льда. – Вот, смотрите-с! Белым по белому: связь потеряна. «Канал 1» – заморожен, «Канал 2» – заморожен, «Канал 3» – разбит. Вы что, совсем не в курсе?

Анна и Белый переглянулись в полном недоумении. "Какие ещё каналы? Мы же у самого Сердца!" – паника холодной волной накатила на Анну.

– Мы не успеем, не успеем… – бормотал мыш, пока Белый вглядывался в загадочные знаки на свитке.

– Эти каналы не так далеко, – вдруг сказал кот, подняв голову. – Если твой свиток верен, то два нужно просто растопить. Когда Сердце запустится, Серебряный Поток сам справится. А вот третий… Анна, ты сможешь его починить?

Анна постаралась сдержать дрожь в голосе, посмотрев попеременно на кота и мыша.

– А разве есть выбор?

Мыш насупился, шмыгнул в трещину и вытащил новые свитки.

– Так-с. Вот схема переключателя к «Каналу 1». Если заморожен, придётся сначала лед колоть… Вызову ледогрызов. Они пробьют вам дорогу. Чтобы поток пошел дальше, запомните: один поворот ключа влево, один вправо.

Великий мудрец внезапно успокоился, его движения стали точными и сосредоточенными. Будто не он минуту назад пищал о безнадёжности.

– Со вторым – то же самое. Только поворачивать: два влево, один вправо…

Анна заглянула в первый свиток. Она не увидела там ни букв, ни рисунков – лишь мерцающие точки и едва уловимые линии на ледяной бумаге.

– Разбитый канал – полностью в ваших руках-с. Там я бессилен. Могу только путь указать, – вздохнул Ветер и ткнул крошечным пальцем в свиток. Белый кивнул, и выражение его морды стало решительным.

– Анна, мы готовы запустить Сердце? – спросил он.

Анна огляделась. Все выпавшие шестерни стояли на своих осях. Каждая погнутая деталь была выправлена и блестела холодным светом. Лишь одна, самая большая, так и читалась лежать в стороне. Анна подошла к ней, провела рукой по треснувшей поверхности. «Прости. Я не могу поднять тебя одна. Но я вернусь. Приведу снежного медведя или еще кого-нибудь побольше – и мы поставим тебя на место. Обещаю».

Она обернулась к Белому и кивнула. Кот подошёл к пульсирующему ядру Сердца, вдохнул полной грудью и издал оглушительный, низкий рёв, от которого задрожали стены.

Сердце Зимы вздрогнуло. Искры в его ядре вспыхнули ярче, закружились в бешеном танце. Дрогнули, а затем медленно, с нарастающим гулом, тронулись с места первые шестерни. Анна следила за ними взглядом, сердце её билось в унисон с набирающим обороты механизмом. Ровный, мощный гул наполнил пещеру. По полу, словно живое серебро, растекался Серебряный Поток, пробиваясь по невидимым руслам.

– Эти русла и есть каналы, – пояснил Морозный Ветер. – Там, где стужа сковала их льдом, Поток остановится. Он должен омыть всю страну, чтобы усмирить бурю…

– Мы сделаем всё, что сможем, – твёрдо сказала Анна. Она обернулась к коту, и в её глазах снова блеснул знакомый азартный огонёк. – Эй, Белый Рык! Собирайся. Наше путешествие ещё не окончено. Впереди три канала и целая буря, которую нужно остановить.

Прим.ред. авторское "мыш" – мышь мужского пола.

Глава 6

Белый упрямо шагал вперёд. Куда ни посмотри – повсюду был только снег. Исчезли с горизонта даже высокие горы – или их просто скрыла метель.

Когда Сердце было запущено, пурга у пещеры стихла, и Анна с котом смогли пройти без особых проблем. Только вот карта, нацарапанная Пискуном на тонкой льдинке, упрямо вела их в сторону от любой тропинки. Им приходилось брести по пояс в снегу, хотя эта трудность коснулась только Анну. Белый легко скакал по насту, будто весил не больше снежинки.

Пол дня – и вот, наконец, они добрались до «Канала 1». Здесь один из путей, по которым растекался Серебряный Поток, разделялся на целую сеть мелких канальчиков.

Как и объяснил в пещере мыш, чтобы пропустить магию дальше, нужно было повернуть ключ. «Их волшебный поток работает совсем как водопровод», – смекнула Анна. «Значит, нужно найти подобие крана, который откроет перекрытые ходы.»

– А для чего вообще нужны эти ключи? – спросила она Белого, когда тот, наконец, остановился, принюхиваясь к воздуху. – Разве не важно, чтобы Серебряный Поток всегда растекался по всей Стране Снега?

– Только во время смены сезонов, – ответил кот, отряхивая лапу. – Пурга не разыграется ни летом, ни весной, так ведь? Тогда зачем Сердцу работать на полную? Экономия.

«Вполне логично. Значит, это не водопровод, а… как система отопления? Да уж, не самое уместное сравнение для страны, где все сделано из снега», – мысленно усмехнулась Анна.

Белый крутил головой из стороны в сторону, и вдруг его уши насторожились.

– Вон ледогрызы идут. Как раз вовремя. Сейчас разберёмся здесь – и дальше.

Анна посмотрела в ту же сторону. Среди снежных барханов плелись четыре лохматых бугорка. Они двигались неторопливо, пошатываясь, и вскоре Анна смогла разглядеть мощные зубы, маленькие глазки-бусинки и плоские, словно лопатки, хвосты. «Подумать только, да это же бобры!» – в очередной раз эта страна удивила её.

Самый крупный из зверей подошёл к скованному льдом механизму – массивной ледяной глыбе с торчащим из неё металлическим стержнем – и постучал по ней хвостом, пробуя на звук. Остальные трое встали вокруг и принялись обстукивать ледяную корку со всех сторон. Им потребовалось совсем немного времени, чтобы найти слабину. Старший ледогрыз щёлкнул зубами – и все четверо дружно впились в лёд. Заскрежетали крепкие резцы, в стороны полетела сверкающая ледяная крошка. Работа кипела молча и слаженно.

– Готово. Дальше сами, а мы пойдем пока, – хрипловато произнёс большой бобр, махнул лапой своей бригаде, и они так же неторопливо заковыляли обратно в снежную пустыню, оставив после себя лишь аккуратную полынью во льду и блестящий, теперь свободный ключ.

Анна и Белый подошли к механизму. Ключ был похож на ледяной вентиль, как она и предполагала. Анна вспомнила слова Морозного Ветра: «Один раз влево, один вправо».

– Ну, попробуем, – сказала она, ухватилась за холодный металл обеими руками и с усилием провернула его. Механизм поддался с глухим скрежетом. Она повернула ключ влево – раздался громкий щелчок. Затем вправо – второй щелчок.

И что-то щелкнуло уже внутри земли. Из главного русла, будто прорвав невидимую плотину, хлынули серебряные искры. В одно мгновение все вокруг озарилось мягким сиянием серебристых паутинок.

– Получилось! – выдохнула Анна, и чувство маленькой победы согрело её изнутри.

– Конечно, получилось, – мурлыкнул Белый, потираясь о её ногу. – Я же в тебе не сомневался. Пойдем дальше?

Они снова углубились в сугробы. Анна заметно устала, ноги стали ватными, рюкзак за спиной весил будто целую тонну. Когда они, уже в кромешной темноте, дошли до «Канала 2», работа ледогрызов была уже завершена – вокруг ключа валялись лишь кучки ледяной стружки.

– А ведь эти ребята кажутся такими неторопливыми, быстро же они закончили здесь, – пробормотала Анна, стиснув зубы от усталости.

Она подошла к ключу. «Два влево, один вправо», – вертелось у неё в голове. Она повернула тяжёлую рукоять дважды налево. Щелчков не последовало. Она попыталась повернуть вправо – механизм не поддавался, будто заклинило.

– Давай ещё раз, – сказал Белый, наблюдая с беспокойством.

Анна попробовала снова. И ещё. Она висла на ключе всем весом, её пальцы коченели на ледяном металле, но ничего не менялось. Только тихий, предстельский скрип.

– Не работает! – вырвалось у неё, и в голосе зазвучали отчаяние и злость. – Все же правильно! Почему не работает?!

– Анна, может, остановимся? – осторожно предложил Белый, подходя ближе. – Темно, ты замерзла. Давай укутаемся в шарф Вьюги, разожжём огонь, отогреемся и поедим. Утром со свежей головой…

– Утром может быть уже поздно! – резко оборвала его Анна, сама не ожидая такой горечи в голосе. – Ты не понимаешь! От тебя ничего не зависит! Ты можешь просто уйти, раствориться в снегу, если что! А я… – Голос ее дрогнул. – Меня пригласили. На меня положились. И если я не справлюсь… Всё рухнет. И виновата буду имеено я, а не безымянный кот!

Она выдохнула облачко пара и отвернулась, чтобы кот не видел навернувшихся на глаза слез злости и беспомощности. Белый несколько секунд молча смотрел на неё, затем, сгорбившись и волоча за собой опущенный хвост, развернулся и сел в стороне, уставившись в снежную даль.

Тишину нарушал только хруст снега под её собственными бесполезными движениями. Анна опустилась на корточки, уткнувшись лбом в колени. «Вот она героиня. Спасает мир, а разговаривать так и не научилась…»

Резко стало светлее. Анна подняла голову и окгулила глаза от удивления и восторга: темное небо прорезала полоса северного сияния сияние. Анна заворожённо смотрела на танцующие огни, тянущиеся от самого горизонта, и вдруг как будто увидела в них что-то знакомое.

Вот она, маленькая Аня, сидит на полу в комнате, вокруг разбросаны детали сложного конструктора. Ничего не получилось. Снова. Вот дверях появляется мама с чашкой какао:

– Анечка, милая, может, отдохнёшь? Отложи на минутку, а потом попробуешь еще…

– Отстань! – выкрикнула она тогда, бросая деталь об пол. – Я сама! Ты ничего не знаешь! Ты мне не поможешь!

Мама не стала спорить и уговаривать. Она молча кивнула и продолжила заниматься своими делами, а Аня в слезах мучилась с конструктором дальше. И потом, ночью, ей было невыносимо стыдно. Она подкралась к маминой кровати и шептала ей спящей: «Прости…»

Анна моргнула, видение и зелёные огни вдруг исчезли, снова погрузив мир в ночь.

«Ох, сколько раз я говорила, сначала думай, потом говори… Это ведь не только у меня так, правда же? Все люди иногда срываются из-за усталости? И почему-то попадают под раздачу самые близкие, те, кто хочет помочь тебе больше всех…" – вздохнула Анна, глядя в небо. Она не знала, к кому обращалась, и не ждала ответа. Она уже и так все поняла.

Анна тяжело поднялась, отряхнула снег с коленей и медленно подошла к Белому. Кот не оборачивался, лишь уши чуть повернулись в её сторону.ц

– Прости, – тихо сказала Анна, опускаясь рядом. – Ты прав. Я устала и веду себя как… ну, как очень глупая и испуганная девчонка. И ты никакой не безымянный, ты Белый Рык, который смог запустить Сердце Зимы.

Белый молча повернул к ней голову. Его большие голубые глаза в свете сияния казались бездонными.

– Я никуда не уйду, – наконец промурлыкал он. – И не растворюсь. Пока ты здесь, я здесь. Просто… всем нужен перерыв.

Анна кивнула с облегчением и улыбнулась. Она погладила кота по спине, и тот издал короткий, одобрительный звук.

– Хорошо, – сказала она. – У нас привал.

Она собрала немного сухого хвороста, что чудом нашла под снегом, и разожгла небольшой костер. Давно она не ощущала такого приятного тепла. Анна укрылась волшебным шарфом, Белый устроился у неё на коленях и замурлыкал.

И тут Анна услышала тихий, но отчётливый скрип. Она обернулась и взглянула на ключ. От жара костра лёд вокруг его основания слегка подтаял, и ключ сам собой, провернулся вправо.

Раздался тот самый звонкий щелчок.

Серебряные искры ринулись по мелким каналам, заливая их своимисиянием.

Анна ахнула, встала и подошла ближе. При свете костра она, смогла разглядеть, что на пазы механизма осела мелкая ледяная пыль от работы ледогрызов. Тепло растопило пыль, освободив ключ.

– Вот оно что, – прошептала она. – А я от усталости даже не заметила…

Белый подошёл и потёрся о её ногу.

– Значит, идём спать? – спросил он. – Утро вечера мудренее, как говорится у вас, людей.

– Пойдем отдыхать, – улыбнулась Анна, чувствуя, как тяжесть с плеч наконец спала. – Завтра нас ждет задача посложнее, нам понадобятся силы.

Они устроились у догорающего костра под шарфом-одеялом. Белый свернулся калачиком у Анны в ногах, мурлыкая колыбельную.

Глава 7

«Канал 3» был не просто заморожен – он был разбит. Ветер сорвал и ключ, и массивную заслонку, размыл и стер тончайшие ледяные русла, по которым должен был струиться Поток. Серебряные искры теперь неслись в никуда, рассыпались по снегу, притягивая и питая собой свирепую бурю, которая клубилась на горизонте чёрной, зловещей тучей.

Анна и Белый стояли на краю разрушения.

– Скоро нас заметёт… – глухо произнёс Белый, и его слова повисли в воздухе леденящим пророчеством.

– Значит, будем работать быстрее, – сквозь стиснутые зубы ответила Анна, но сердце её бешено колотилось. Как восстановить это? Разбросанные детали – да, она могла собрать. Но как вернуть к жизни сами пути, хрустальные сосуды для магии? Как заставить Поток течь туда, куда нужно?

– Может, позвать ледогрызов? Или… тех, кто прокладывал эти каналы? – с надеждой предложила она.

Белый лишь печально покачал головой, не отрывая взгляда от клубящейся тьмы.

– Прокладывали их Ледяные птицы. Они скакали по снегу, а своими хвостами и крыльями вырезали эти русла. Их не видели уже много зим. Наверное, только Белая Радость их помнит…

Значит, они могли рассчитывать только на себя. Анна огляделась по сторонам, стараясь оценить масштаб работы.

– Что ж, приступим.. Попробуй направить Поток вот туда, – она указала на единственный уцелевший фрагмент сети. – А я… я попробую собрать детали.

«Но что важнее? – пронеслось у неё в голове. – Собрать механизм или восстановить пути? Без путей механизм бесполезен…»

Белый, пригнувшись к земле, острым концом найденной где-то палки старательно чертил в снегу бороздки, пытаясь создать новое русло. Серебряные искры, словно почуяв направление, лениво поворачивали в его канавки. Казалось, есть шанс.

И в этот момент на них обрушился шквал.

Ветер ударил с такой силой, что Анну отбросило на несколько шагов. Она едва устояла, вцепившись в торчащий из сугроба обломок ключа. Гул нарастал. Она посмотрела на главное русло – и похолодела. Серебряный Поток, лишённый управления, превращался в бушующую реку. И с каждым его всплеском буря набирала силу, приближаясь к ним со скоростью падающей горы.

– Белый! – закричала она, с трудом различая его белую фигурку в снежном вихре. – Если мы перекроем этот канал сейчас – все утихнет?

– Думаю, да! – донёсся до неё его отчаянный крик. – Но его не перекроешь, пока Поток такой сильный!

Решение пришло мгновенно. Анна выхватила из рюкзака шарф Белой Вьюги. Лёгкая ткань, подхваченная ураганом, взмыла вверх – и вдруг застыла, расправившись в хрустальный, сияющий изнутри купол,э. Они оказались в хрупком убежище тишины прямо среди ревущей пурги.

– Быстрее! – скомандовала Анна, уже на коленях у груды обломков. – Ищи детали! Все, что похоже на часть механизма!

Они работали в бешеном темпе. Белый метался из стороны в сторону, вытаскивая из-под снега шестерни, гнутые трубки и гайки. Анна, с руками, покрасневшими от холода, свинчивала, вставляла, подгоняла. Руки работали сами собой, не позволяя панике взять верх. Последней встала на место массивная ледяная заслонка.

– Ключ! – Анна схватила торчащий стержень. – Помоги! Нужно его провернуть!

Они налегли на него вдвоём. Все скрипело, визжало, но не поддавался ни на миллиметр. Напор Потока был слишком велик.

– Не выходит… – сквозь хрип выдохнула Анна, чувствуя, как последние силы покидают её.

В этот момент над ними раздался оглушительный треск. По своду их укрытия, словно молния, побежала первая глубокая трещина. За ней – вторая. С потолка посыпалась ледяная крошка.

– Некогда ждать! – взвыл Белый, отскакивая от падающих льдин. Он метнулся от одной трещины к другой, нюхая воздух, ища слабину в стенах. Время было на исходе. Вдруг он замер. И медленно повернулся к Анне.

В его огромных голубых глазах не было страха. Была ледяная, абсолютная решимость. И от этого Анне стало ещё страшнее.

– Я знаю, что делать, – сказал он, и его голос прозвучал непривычно твёрдо и гулко, перекрывая шум ветра. – Я пройду сквозь Поток и придержу заслонку изнутри. Пока я там… ты сможешь провернуть ключ.

– Ты с ума сошёл! – в ужасе вскрикнула Анна. – Ты останешься там! Ты… ты растаешь, растворишься! Нет, мы найдём другой способ!

– Нет времени на другие способы! – зарычал он. Белый сделал шаг к бурлящей серебряной реке за тонкой ледяной стенкой купола. – Я родился из этих искр. Я – часть этого. Внутри Потока я просто… вернусь обратно. Стану им.

Он вдруг обернулся и замер. В последний раз кот подбежал к Анне, прижался белоснежным пушистым и теплым боком к ее заледеневшим ногам.

– Ради дома, – прошептал он, голос его слегка дрогнул. – Каждый Страж на это готов. Спаси мой мир, Мастерица. И… спасибо. За молоко. И за то, что поверила в меня.

Он не дал ей ответить, не дал схватить себя. Лишь взглянул на неё – долгим, прощальным взглядом – и нырнул.

Его белая фигурка на мгновение мелькнула в серебряных брызгах, он разгребал лапами, стараясь плыть против потока. Его очертания начали расплываться, сливаться с искрами… Анна, онемев от ужаса, увидела, как в последний раз сверкнули в её сторону два синих огонька – и погасли.

И в тот же миг бешеный напор Потока ослаб. Серебряная река замедлила бег.

«НЕТ!» – кричала все внутри Анны, но тело уже двигалось само. Сморгнув с глаз проступившие слезы, в которых смешались боль, ярость и отчаяние, она впилась в ключ. На этот раз он поддался. Скрипнул. Раз – влево. Два – влево. Раз – вправо. Два – вправо.

Наконец-то воцарилась тишина. Рев ветра стих. Ледяной купол, испещренный трещинами, тихо рассыпался вокруг нее на миллион снежинок. Над головой сияло чистое, холодное, невероятно синее небо. Яркое зимнее солнце слепило глаза. Буря отступила. Серебряный Поток замолчал. Тишина была оглушительной.

Анна подошла к перекрытому каналу. Туда, где только что скрылся ее друг. Из-под снега что-то светилось, сверкало ярче самого Серебряного потока. Она нырнула руками в снег, из обожгло морозом, но Анна не обратила внимания. Перед ней был голубой шнурок с узелком-снежинкой.

– Мы справились, Белый. Белый Рык… – прошептала Анна в звенящую тишину. Голос ее дрожал. – Мы спасли твою страну.