Анна Рефнер
Мэйлинт. Часть 1

Глава 1

«Здесь родились, здесь и помрём», – не раз говорила бабка в ответ на детскую мечту Мэйлинт стать магом и увидеть мир. Год за годом эти слова служили отрезвлением, если вдруг Мэй начинала затягивать очередная фантазия о несбыточном. Из-за них же всё, что ее окружало, казалось серым, присыпанным смирением и безысходностью.

Мечты – это блажь. А жизнь – она прямо сейчас: идет, утекает сквозь пальцы. Бери ее, жадно пей или давись ненавистной. Другой уже не будет. До самого конца возиться Мэйлинт с огородом, пасти скот и падать от усталости после заката. Сначала в своей семье, а потом в семье неизвестного еще будущего мужа. Таков ее мир с рождения и до смерти.

Мэйлинт закончила пропалывать очередной ряд редьки, отряхнула одежду от земляной пыли и пошла в дом за водой. Спина после долгой работы не разгибаясь просила пощады, а удушливая жара, липким потом выступающая на коже, лишала остатков сил. Упасть бы замертво на кровать, но до ночи еще далеко.

Утолив жажду, Мэй присела на лавку. Приятная тишина и прохлада дома на несколько прекрасных мгновений окружили ее, но в большой семье сложно остаться наедине с собой.

– Мэйлинт, – послышался голос бабки со стороны входной двери. Наверное заметила, что кто-то появился дома и пришла проконтролировать, чтобы не отлынивали от работы. – Ты всё прополола?

Она прошаркала, тяжело опираясь на палку, и грузно опустилась рядом на лавку.

– Нет, – прикрыв глаза, ответила Мэй.

– Так чего расселась? – недовольно упрекнула бабка. – Мать тебя после обеда ждет ягоды собирать, а ты еще свою работу не доделала!

– Приду на ягоды, когда надо.

– А редька? Поди уже сорняки с ботвой поравнялись!

– От больной меня мало толку, – вздохнув, отозвалась Мэйлинт. Она предполагала, что проиграет эту битву, но всё равно надеялась, что от нее отстанут. – Я всего-то пытаюсь сохранить силы на работу после обеда.

– Это потому, что ночами не спишь. Я слышу, как ты топаешь по ночам, – не унималась бабка. – Брось эти свои мысли. Небось опять думаешь сбежать, раз подросла и осмелела. Папка с братом быстро тебя найдут. На этот раз не увильнёшь от порки. Взрослая уж, никто не сжалится. Да и кто возьмет в ученики такую бестолковщину и лентяйку. Правильно тогда тебе отказали.

Мэйлинт стиснула зубы, чтобы не ответить грубостью. Вредная бабка в последнее время всё больше и больше цепляла её. Не то провоцировала, не то проверяла. Да еще и отцу на уши приседала больше обычного с навязчивыми наказами приструнить младшую. Мэй сильно задевало это особенно потому, что с начала весны она весь день проводила на огороде и домой приходила только поспать. Даже слова лишнего никогда не говорила, но всё равно получала порцию осуждения.

Бабка продолжала причитать о бестолковой внучке до тех пор, пока Мэй не встала.

– Куда пошла?

– По ягоды, – сквозь зубы бросила Мэйлинт.

В поисках уединения она ушла на улицу и устроилась на лавке за домом. Вдалеке за надоевшими полями виднелась густая темно-зеленая полоса леса и едва различимая к нему тропа. До тех пор, пока семья не соберется на обед, у Мэй было немного времени для себя.

С момента неудачного побега прошло шесть лет. Мэйлинт было всего одиннадцать, но уже тогда она отчетливо ощущала острое желание вырваться на свободу, изменить свою жизнь. Сейчас эмоции притупились, но воспоминания об отчаянии и жестоком отказе магичек, к которым Мэйлинт слёзно просилась в ученицы, до сих пор отзывались болью. Тогда ее вернули домой отец с братом, но наказывать не стали – пожалели несмышленую впечатлительную девочку.

Маленькой Мэй оказалось непросто отпустить мечты и смириться с уготованной судьбой. А жестокие слова бабушки еще долгое время не давали ей засыпать по ночам.

В какой-то момент показалось, что лучше не станет. Когда пришло известие о том, что Эрвин – старший брат и единственный из их семьи, кому удалось вырваться из деревни – погиб на обучении у мага, боль закралась в каждый угол дома. Родители пошли на поводу у желаний старшего сына, любимого первенца, хотя отец изначально был категорически против обучения. Эрвин был очень убедительным, даже маленькая Мэй восхищалась его горящими глазами, когда речь заходила о магии. И во что это вылилось? С братом ушло еще несколько юношей из деревни и никто из них не вернулся. А семьи погибших вместо весомого дохода и славы потеряли кормильцев.

Сколько поучений Мэйлинт довелось выслушать. Сколько было рассказано ужасов и злых слов про магов, лишь бы она навсегда отказалась от желания пойти по стопам любимого брата. И на какое-то время это действительно помогло. Выплакав, казалось бы, все слезы, Мэй надолго позабыла о том, что такое мечты. Зачем предаваться пустым грезам, если всё, что ее ждет – это старый дом, полный народа, работа в поле и скот. Теперь уже точно. Только повзрослев, Мэйлинт начала убеждать себя в том, что теряя свободу, она обретает стабильность. Но как сложно это было принять сердцу.

«Здесь родились, здесь и помрём.»

С обратной стороны двора послышался топот. Одна пара ног забежала в дом, а через мгновение выбежали уже две. Где-то совсем рядом заговорщицки зашептали.

– Говорят, в наших краях маг появился, – с нетерпением в голосе поделилась новостью Эльза с Табеей.

Сестры были старше Мэйлинт всего на пару лет, но, даже несмотря на небольшую разницу в возрасте, найти общий язык с младшей им не удалось. Впрочем, Мэй это не слишком беспокоило. Она вполне могла обойтись без общества не только сестер, но и остальных родственников. Когда ушел Эрвин, одиночество ей стало ближе, чем любой человек из семьи.

Единственное, что роднило Эльзу и Мэйлинт – интерес к магам. Но если Мэй мечтала о приключениях и свободе, которые предполагало их ремесло, то Эльзой двигало совсем другое желание: она хотела выйти замуж и родить от мага. Но не от простого странствующего наемника, а от того, кто имеет высокий статус и служит в личной гвардии какого-нибудь аристократа или при дворе городского управляющего. Эльза свято верила, что именно такое сочетание принесет ей сладкую жизнь и безбедную старость. Мэйлинт же считала, что Эльзе подойдет любой богатый и красивый мужчина. Почему обязательно маг, она не понимала и разбираться в этом не желала.

– Как он забрел к нам в глушь? Тут и брешей поблизости нет, – в голосе Табеи сквозило напряжение. – И про демонов никто не рассказывал. Неужели появились?

– Понятия не имею, но точно знаю, что это шанс! Он наверняка в город направляется. Поехали завтра тоже?

Табее понадобилось всего несколько мгновений, чтобы дать свое согласие.

– Только давай сегодня сделаем побольше, чтобы отец легче нас отпустил.

– Ладно.

Мэй, всё это время сидевшая тихой мышью, услышала как шаги приближаются. Заметив ее, сестры загадочно переглянулись и ушли прочь, не обмолвившись ни словом. Так Мэй и просидела остаток свободного времени до обеда.

За столом собрались все, кроме Эльзы и Табеи. Отец сидел во главе стола, по правую руку от него – старший и теперь уже единственный брат  – Берт, по левую – мама. Места подальше обычно занимали бабка, Мэйлинт и отсутствующие сейчас сестры. Чаще всего обед проходил очень быстро: в хорошую погоду не стоило рассиживаться, чтобы успеть по хозяйству до темна как можно больше. Сейчас же никто из семьи почему-то не спешил расходиться.

– Это тебе от Дитмара, – сказал отец и передал через Берта деревянный сундучок, который лежал рядом с ним с самого начала обеда.

Мэйлинт знала Дитмара совсем немного. Они пару раз виделись, когда тот приходил помогать отцу. Ну и в деревне пересекались – ведь почти соседи.

Высокий черноволосый Дитмар всегда привлекал к себе женское внимание. Поговаривают, что даже покойная жена не была ему помехой тешить свое самолюбие и без угрызений совести пользоваться тем, что ему предлагали женщины. Его можно было бы назвать даже красивым, да красота складывается не только из внешности. От деревенских Мэй не раз слышала шепотки, что в доме Дитмара все ходят по струнке, а любой проступок карается хлыстом. Рядом с ним домашние вмиг робели. По слухам именно из-за тяжелого характера и жестокого обращения почила его жена, которая так и не дала долгожданного потомства.

– Лично мне? – уточнила Мэй и открыла сундучок, в котором оказались вяленые в меду фрукты.

Такие сладости стоили как питание всей их семьи на целую неделю. Дитмар мог позволить себе разумно дорогие вещи. Большой участок земли и большое поголовье скота делали его одним из самых состоятельных людей в деревне. Но это всё равно не объясняло слишком дорогой подарок. Если только…

В пересохшем горле неприятно заскребло. Мэйлинт с трудом сглотнула и подняла на отца вопросительный взгляд.

– Съезди завтра в город и выбери себе что-нибудь приличное из одежды, – будничным тоном проговорил отец. – Семья Дитмара ждет нас на обед в воскресенье.

Взгляд Мэйлинт, наполненный мольбой, тут же метнулся к матери, но та не смотрела на нее. Что происходит? Почему самую младшую дочь сватают вперед старших?

– С тобой поедет Берт, – сообщил отец, словно пытаясь предупредить любые попытки возможного несогласия дочери. Взгляд его был суровым.

– Хорошо, – покорно отозвалась Мэй и закрыла сундучок. Дорогие сладости совершенно не хотелось пробовать. За них она вполне может заплатить свободой. – Но почему именно я? Почему не Эльза или Табея?

Дитмар был почти в два раза старше Мэйлинт. Разумнее было бы выдать за него кого-то из старших сестер.

– Ты еще девка молодая, податливая, с тобой ему будет проще, – вставила бабка.

– Мать! – повысил голос отец и сердито нахмурил брови. Однако, когда вновь обратился к Мэйлинт, лицо его не было уже таким жёстким: – Понравилась ты ему. Вот и всё. Он хороший человек, Мэйлинт. Слова с делом у него никогда не расходятся. А для главы рода это важно.

Мэй кивнула.

«Понятно. Значит, хочет воспитать под себя».

Соседи и знакомые знают ее как спокойную и вежливую девушку. В деревне все на виду, ничего нарочно не скроешь. А еще Мэйлинт не была уродиной и выглядела чуть старше своего возраста из-за того, что ростом пошла в отца, в отличие от низких по матери сестер. Такое сочетание часто привлекало мужчин, желающих привести в дом послушную хозяйку.

Мэйлинт настолько ушла в тяжелые мысли, что не заметила, как за окном потемнело. Огромная темно-синяя туча ползла на них со стороны леса, а в окно уже стучались первые капли дождя.

– Пойду загоню коз, – спокойно сказала Мэйлинт, поднимаясь из-за стола. – Гроза идет.

Отец одобрительно кивнул и тоже встал. Ему нужно было укрыть заготовленные сегодня дрова.

Мэй с трудом сдержала шаг, но стоило ей оказаться за порогом – припустила изо всех сил. Она, как и полагается примерной дочери, загнала коз, а потом убежала куда глаза глядят. Ей жизненно необходимо было вырваться на волю из ловушки семейных обязательств и вдохнуть полной грудью где-нибудь вдали от дома.

Спокойной жизни теперь не видать.

***

Мэйлинт бежала, пока не закончились силы. К тому времени, как она изнеможенно доползла до ближайшего дерева в поисках укрытия, вовсю лил дождь. Косые струи зло хлестали по земле, подгоняемые порывистым ветром. Забирались под густые кроны, заливали каждый сухой клочок земли.

Дождь шумел, заглушая горестные всхлипы Мэйлинт. Она обещала себе больше не оплакивать судьбу и не жалеть себя, но жизнь на вкус оказалась горче, чем она представляла. Ливень стал для Мэй защитной стеной, шепотом успокоения. Только вдоволь нарыдавшись, она прислонилась к стволу и задремала, утомленная утренней работой и переживаниями.

Разбудил Мэйлинт жалобный крик животного. Дождь к тому времени уже успокоился, лишь приветливо сверкала мокрая трава в проблесках солнца. Продрогшая, но решительно настроенная, Мэй отправилась на поиски попавшего в беду зверя и вскоре увидела у кромки леса застрявшего в болоте лосёнка. На расстоянии взгляда не было видно ни одного его сородича.

– Не плачь, маленький, сейчас я тебе помогу, – ласково пообещала Мэйлинт и осмотрелась, прикидывая, что можно сделать.

Рядом росло несколько молодых деревьев. К ним она и направилась, чтобы отломать подходящую ветку и оценить с помощью нее глубину трясины. Когда стало понятно, что с головой не уйдет, Мэй осторожно ступила в болото и провалилась по колено. Замерла на пару мгновений и поняла, что больше не уходит на дно, а значит расчет был верным.

Мэйлинт погладила по мордочке испуганного лосёнка и начала тянуть его на себя, чтобы освободить передние ноги.

– Тебя бросили, мой хороший? Да нет же, не может такого быть!.. Семья никогда не бросает. Ты, должно быть, потерялся, да? – приговаривала она, пока изо всех сил пыталась освободить животное. – Скакал себе весело… И не заметил как отбился от семьи. Но ты не переживай!.. Это не страшно… Они обязательно придут за тобой. Во что бы то ни стало. А я…  Я просто помогу тебе немножко… Потому что даже таким взрослым и самостоятельным, как ты… иногда нужна помощь, чтобы выбраться из болота… И не важно, сам ты в него попал или тебя толкнули… Ты обязательно выберешься.

Мэй сделала передышку и вытерла о рубашку грязные руки. Она понимала, что усилий недостаточно. Притихший лосёнок уже не кричал и не сопротивлялся. Возможно, смирился со своей гибелью, но Мэйлинт не могла оставить его одного. Она верила, что может помочь и поэтому не сдавалась.

– Давай, маленький, – пыхтела Мэйлинт, снова и снова подтягивая лосёнка к берегу. – Давай вместе постараемся. Вместе мы сможем. Не сдавайся!..

С каждым новым подходом Мэй шептала: «Не сдавайся». Говорила она это себе или лосёнку – уже не разобрать. Чем ближе животное подбиралось к берегу, тем больше вязла Мэйлинт. В конце концов она остановилась, истратив слишком много сил, и только тогда заметила струящиеся по щекам слезы.

Мэй молчала. Но маленькая девочка внутри нее разрывалась от страданий, раненая предательством семьи: «Я не хочу замуж! Не хочу, чтобы меня воспитывали под нужды какого-то мужика! Не хочу, чтобы за меня решали, как жить! Почему даже близкие люди не могут встать на мою сторону?.. Я же не выродок какой-то…»

Перед глазами мелькали страшные сцены ночей с нелюбимым мужчиной; вечеров в окружении людей, для которых ты не больше, чем рабочая сила; бесконечных дней, наполненных изнуряющими хлопотами по хозяйству. Мэйлинт ожидала беспросветный угнетающий круговорот, когда где-то в этом мире существовала чарующая магия и места, красоту которых никто никогда не сможет передать словами.

Мэй судорожно пыталась вдохнуть – безуспешно. А когда все-таки смогла – закричала, выпуская накопившуюся обиду.

Слез больше не было, но в душе колыхалась тоска.

Лосёнок вдруг подал голос. И в этот раз его зов не остался без ответа. Рядом послышался низкий глухой рев, а вскоре на берегу появилась взрослая лосиха.

– Видишь, я же говорила, что тебя не бросили, – устало улыбнулась Мэйлинт. В ее сердце будто вспыхнул и тут же потух уголек надежды.

«А меня бросили, даже находясь рядом», – горько подумала Мэй и потянулась за палкой, чтобы помочь себе подобраться к берегу, но вдруг замерла.

В стороне чуть позади лосихи стоял высокий мужчина с удивительными белыми волосами. Несмело пробивающиеся сквозь тучи солнечные лучи выхватывали на фоне светлеющего неба силуэт незнакомца, создавая ему поистине впечатляющий ореол.

Мэйлинт даже усомнилась: человек ли перед ней? Она и дальше бы молча глазела на него, но незнакомец сделал пасс рукой, и болото буквально выплюнуло лосёнка и ее саму. Лосиха тут же потянулась к освобожденному детенышу и они вместе ушли в лес. А Мэй так и осталась на коленях перед спасителем.

Это был маг. Маг спас ее и лосёнка.

От очень красивого, но в то же время не лишенного мужественности лица было сложно оторвать взгляд. Принимая в себя волшебство, маги действительно частично утрачивали привычную человечность. Некоторые из них больше походили на героев сказок. Добрых или злых – никогда заранее не узнаешь. Слишком гладкая кожа, слишком пронзительный взгляд. Даже движения их были иными. Замирая, они становились похожи на прекрасных статуй, охотясь – на хищников.

– Возьмите меня в ученики, – вместо благодарности выпалила Мэйлинт. Шанс нашел ее даже в деревенской глуши – нельзя его упускать.

В этот раз она снова была перед магом на коленях, но уже не плакала.

Лицо мужчины осталось таким же спокойным, как и было до просьбы. Лишь поразительно яркие голубые глаза едва заметно прищурились. Он не возмутился, не пошутил и не обругал. Просто констатировал факт:

– Я не беру учеников.

Голос обжигающе холодный, словно едва пробившийся из-под льда ручей.

На этот раз Мэйлинт не умоляла. Лишь молчаливым взглядом проводила удаляющегося незнакомца. Ей отказали снова, но она улыбалась. Улыбалась всей душой потому, что теперь абсолютно точно знала – не все маги похожи на тех высокомерных магичек, которые высмеяли и отвергли ее шесть лет назад.

Мэйлинт приложила руку к скрытому под рубашкой кулону из бирюзы. Когда-то давно ей подарил его Эрвин. И то, что Мэй сейчас спас мужчина с глазами, так похожими по цвету на бирюзу, было добрым знаком.

Возрождение веры ощущалось легкостью в груди, силой в ногах, твердо стоящих на земле, и желанием защитить себя. Если никто не сможет постоять за Мэйлинт, она сама это сделает. Даже не будучи магом.

Глава 2

Ради обновок для встречи с семьей Дитмара отец выделил для Мэйлинт и сопровождающего ее Берта немного денег и целый день для поездки в город. Освобождение от работы в разгар сезона было невиданной щедростью.

Сестры утром проводили Мэй ненавидящими взглядами. Несмотря на то, что отработали они вчера вдвойне, отец не пустил их, посчитав выезд младшей дочери важнее. Уязвленные Эльза и Табея не преминули громким шепотом обсудить, что Мэйлинт снова может попытаться сбежать. Ведь ни для кого не секрет, что новость о сватовстве Дитмара ее, мягко говоря, не обрадовала. А люди всегда охотнее верят в дурные намерения.

Всю дорогу до города Мэйлинт провела наедине с мыслями. Побег в никуда сейчас стал бы самоубийством. У нее нет ни сбережений, ни представлений о том, куда податься и чем заработать, кроме очевидных непристойных решений, которые совершенно не подходили. Семья до сих пор не доверяла ей, а сейчас подозрения лишь усугубились. Если отец дал предварительное согласие на брак, то расторжение договоренности дурно повлияет на репутацию всей семьи. Поэтому Мэй будут стеречь изо всех сил, и даже примерное поведение не сможет усыпить их бдительность.

– Веди, куда тебе надо в первую очередь, – голос брата вырвал Мэйлинт из задумчивости.

Лавок с одеждой в ближайшем городе было всего три. Мэй не хотелось ни в одну из них, поэтому она указала на первую попавшуюся. Только та не подошла под выделенную отцом сумму – цены оказались слишком высоки. В следующей лавке повезло больше. Там как раз нашлось симпатичное и недорогое платье, которое устроило Берта.

Хоть обновки были редкостью в жизни Мэй, сейчас она не испытывала радости – повод неподходящий. Но город, его суета и многолюдность, по-настоящему увлекали. Пока Берт, по поручению отца, заказывал у башмачника новые сапоги, Мэйлинт с интересом поглядывала по сторонам. В городе она бывала нечасто, поэтому жадно впитывала всё, до чего могла дотянуться взглядом.

Изучая болтающиеся на ветру пестрые платки, Мэй заметила знакомую девушку. Младшая сестра Дитмара – Линхен – через несколько лавок от Мэйлинт выбирала ткань. Девушка наклонилась посмотреть на выложенный отрез и задумчиво откинула на спину распущенные темные волосы, открыв лицо. Мэй поняла, что перестала дышать, только когда удивленно вдохнула воздух, словно всплыв из глубины.

На правой щеке Линхен красовался безобразный желтеющий синяк.

Видимо, слухи про отношения в семье Дитмара совсем не врали.

Линхен забрала ткань у торговца и, уходя, случайно пересеклась взглядом с Мэйлинт. На лице девушки тут же отразился страх. Она быстро прикрыла лицо волосами и поспешила слиться с толпой горожан.

Если у Мэй и были сомнения по поводу кошмарного синяка у сестры Дитмара, то они развеялись вместе со стремительным исчезновением Линхен. Да, оставался вариант, что она упала и ударилась, или ее лягнула корова. Но зачем ей тогда прятаться от Мэйлинт?

Похоже, Дитмар действительно поднимает руку на родных. Страшно подумать, что он может сделать с неродной кровью.

От башмачника наконец вышел Берт. Он внимательно посмотрел на хмурую сестру, но расспрашивать ни о чем не стал.

– Мне задержаться нужно будет, – сухо сказал брат и обеими ладонями ухватился за ремень, словно поддерживая его. – Мать просила сходить к травнику, а он будет только к вечеру. Я отправлю тебя домой с нашим соседом, видел его в соседнем ряду.

Мэй скосила взгляд в сторону, пытаясь отыскать знакомые лица, но увидела только грузного мужчину, который на нее неприкрыто глазел.

– Я не хочу пока домой, – проговорила она. – Давай с тобой подожду?

– Нет, не нужно, – неуверенно ответил брат и посмотрел куда-то поверх головы сестры. – Езжай. Отдохнешь дома. Устала наверное.

– Берт, пожалуйста, не отправляй меня домой, – попросила Мэйлинт. – Я бы хотела еще погулять по городу – так редко здесь бываю. Давай встретимся к вечеру у ворот и вместе вернемся домой?

По тому, как брат нахмурился и отвел взгляд, Мэй поняла, что он не хотел оставлять ее в одиночестве, но и проводить вместе время до похода к травнику тоже не горел желанием. Мэйлинт благоразумно не стала выспрашивать, чем он сам будет заниматься в оставшееся время, а попыталась убедить, что ей необходимо немного погулять по городу, ведь выезжает сюда она очень редко. Она даже сказала, что хочет присмотреть подарок Дитмару, но денег не просила – заверила, что вечером покажет то, что выбрала, и Берт сам ей купит эту вещь. На этом договорились, хоть и со скрипом.

Непривычная городская суматоха наполняла душу Мэйлинт ощущением праздника. Казалось, что проблема с замужеством осталась где-то далеко и решится сама собой. Мэй позволила себе насладиться этим ощущением, а потом усилием воли вернула себя к реальности. Ничего не изменится, если она сама ничего не сделает.

Чтобы приноровиться к потоку людей и неизбежной толкотне у лавок, понадобилось время. Мэйлинт бесцельно гуляла среди торговых рядов, размышляя о том, как построить свою жизнь в очень ограниченных возможностях влияния на нее. А когда буйство товаров, громкий торг и разнообразие запахов начали утомлять, свернула на более тихую улочку. Поглощенная мыслями, Мэй не заметила, как ушла далеко от центра. Ей не доводилось бывать в этой части города, да и сейчас не хотелось ее изучать. Тишина здесь была обманчива. Вонь до рези в глазах и спящие у дороги люди красноречиво намекали, что молодой девушке лучше здесь не задерживаться.

Звук шагов за спиной подстегнул Мэйлинт поскорее вернуться в более оживленное место. Она бегло оглянулась и с ужасом обнаружила, что за ней идет тот самый мужчина, который глазел на нее, пока они с братом решали вопрос с отъездом. Мэйлинт поспешила в сторону, как ей казалось ведущую к центру, и облегченно вздохнула, увидев впереди снующих между лавками горожан. Но она не успела пройти даже половину пути до нужной улицы, как ее кто-то схватил за руку и затащил в проход, прикрытый грязными тряпками. Мэйлинт испугалась до смерти, но когда увидела знакомую невысокую девушку, немного успокоилась.

– Сабина? Зачем… – на полуслове Мэй запнулась, потому что поняла: затаскивала ее не тонкая женская рука. Это были крепкие руки мужчины стоявшего у нее за спиной.

Сабина недобро улыбнулась и откинула назад стянутые в низкий хвост каштановые волосы.

– Поговорить с тобой хотела, милая.

В сладком голосе не было ни капли добродушия.

Мэйлинт, остро чувствуя неладное, попятилась к выходу. В тупике, больше похожем на сгнившую лачугу без крыши, единственным спасением был проход, через который её и затащили. Возможно, ей удастся проскочить мимо незнакомца, который по всей видимости заодно с Сабиной. Мэй отважилась бежать как раз в тот момент, когда в проеме появился еще один мужчина, тот самый, что шел за ней.

– Загнали добычу, – довольно цокнув языком, проговорил он и остановился. Его широкая фигура теперь безнадежно заслоняла весь проход. – Оказалось даже проще: девка сама побрела в нужную сторону.

 Мужик подтянул растянутые штаны на пузо, будто готовился к чему-то. Его замызганный вид и потные подмышки еще в торговых рядах вызвали у Мэй неприязнь. Сейчас же ее взгляд против воли зацепился за красивый кошель на поясе у незнакомца, который казался слишком дорогим и статусным для нынешнего владельца.

Мэйлинт развернулась боком к Сабине, чтобы не выпускать из виду мужиков и спросила:

– Чего тебе от меня надо?

При всем желании Мэй не смогла бы пробиться сразу через двоих. Ей оставалось понять, что от нее хотят и попробовать договориться.

– То, что мне от тебя надо, ты сделать не сможешь, поэтому я решила тебе помочь.

Сабина достала припрятанный в складках широкой юбки нож и кивнула мужчинам.

Мэй окатила волна ледяного ужаса. Ее хотят убить? За что? Она остолбенела, загипнотизированная тускло сверкающим лезвием ножа и даже на короткое мгновение будто забылась. Слова, прозвучавшие над ухом, стали для нее неожиданностью.

– Хорошая девка. Не брыкается даже.

Мэйлинт запоздало встрепенулась и дернулась вперед, пытаясь освободиться, но мужчины по обе стороны от нее крепко держали за руки.

– Потом развлечётесь! – сердито одёрнула Сабина. – Я вам сполна заплатила за работу, поэтому сначала мое дело.

От частого дыхания начала кружиться голова, но Мэй отчаянно пыталась совладать с собой. Сейчас ей не на кого надеяться. Либо она возьмет себя в руки и даст отпор, либо погибнет безропотной ланью.

Мэйлинт подпустила Сабину ближе, лихорадочно соображая, что можно противопоставить ножу, и, выждав подходящий момент, ударила ее ногой в живот. Не ожидавшая такой выходки Сабина согнулась от боли и непроизвольно зацепила острым лезвием ногу Мэй. Но Мэй не почувствовала боли. Она тут же еще раз врезала уже по руке Сабины и добилась желаемого – нож упал на землю.

– Что тебе нужно, ненормальная? – скрывая за злостью страх, закричала Мэйлинт.

Она показала, что без боя не сдастся. Но против трех человек ей, конечно, не выстоять. Мэй была выше своих сверстниц и, может быть, даже немного сильнее, но мужчинам она не соперник. Мэй попыталась дотянуться до кого-нибудь из них, чтобы укусить, но те стояли позади, и она физически не могла этого сделать. Тогда Мэй начала бить ногами в колени мужчин. Неловко, но в то же время неистово брыкаясь, ей удалось сделать несколько ударов. И все-таки этого оказалось недостаточно, чтобы ее отпустили.

– Держите сильнее! – в бешенстве прошипела Сабина. Ее красивое лицо исказила гримаса ярости, сделав миловидное лицо неузнаваемым. – Мерзкая ты тварь!

Мужчины так сильно надавили Мэйлинт на плечи, что она рухнула на колени. Заведенные за спину руки онемели от невыносимой боли.

Мэй было страшно. До тошноты и потемнения в глазах. Но она приказала себе смотреть на разъяренную Сабину до тех пор, пока сможет выдержать.

Сабина подобрала нож и отвела руку, чтобы замахнуться, но ее остановил спокойный голос, прозвучавший откуда-то сверху.

– Опусти нож.

Так говорили те, кому никто никогда не возражал.

Мэй и остальные подняли головы наверх.

На уцелевшем участке соседней крыши сидел мужчина. Как только на него обратили внимание, он бесшумно встал и легко спрыгнул с высоты трех метров. На лице его не отразилось ни единого признака напряжения, лишь короткая прядь белоснежных волос небрежно упала на лоб.

Перед ними был маг. Тот самый, которого Мэйлинт видела вчера.

– Иди куда шел, незнакомец, – с неприкрытой угрозой в голосе проговорила Сабина. Она наверняка догадалась кто перед ней, но любезничать не стала. – Не на что тебе здесь смотреть.

– Зачем на девчонку напала? – никак не отреагировав на грубость, поинтересовался маг.

– Не твое дело! Иди и не мешайся.

– Отвечай.

И снова этот властный, не терпящий возражений голос.

Сабина слегка оробела. Она скользнула неуверенным взглядом по зажатому в руке ножу, а потом, уставившись на Мэй, процедила:

– Жениха она моего увела.

– Что ты несешь? – вырвалось у Мэй. – Это неправда!

– Мужчину нельзя увести насильно. Он сам выбирает куда и за кем идти. Все остальные особи – тупые животные без своей воли. Как вот эти, – маг кивнул на мужиков, которые до сих пор держали Мэйлинт.

Ему даже не пришлось ничего добавлять или объяснять как те, вмиг позабыв о пленнице, ринулись защищать задетое достоинство. Не остановил их даже злобный окрик нанимательницы.

Мэй колебалась недолго. Она верила, что маг, без труда вытащивший ее и лосёнка из болота, обязательно разберется с противниками. Может быть, даже с легкостью. А вот она здесь не помощник.

Через дрожь во всем теле Мэйлинт поднялась с колен и развернулась к выходу, но внезапная резкая боль в голове не дала сделать и шага.

Сабина схватила Мэй за волосы и со свирепым криком потянула на себя.

Мэйлинт вдруг почувствовала бодрящий прилив сил и ненависти. Она извернулась и с диким рычанием набросилась на обидчицу. Ей удалось схватить Сабину за длинный хвост с такой силой, что та ослабила хватку и позволила повалить себя на землю. Мэй не успела даже перевести дух, как Сабина вцепилась в ее ворот и принялась бить кулаком куда могла дотянуться: по голове, по лицу, в грудь, в живот. Мэйлинт чувствовала удары, но боль не могла взять над ней верх. Тело стремилось выжить, отодвигая как можно дальше страх и панику. А выжить сейчас значило отбиться и убежать.

В пылу драки Мэлинт почувствовала странное давление на тело и легкий жар на коже, а уже через мгновение их с Сабиной невидимой силой разбросало в разные стороны.

– Как дикарки, – в голосе мага сквозило скучающее неодобрение.

Мэйлинт, с трудом соображая после чехарды событий, поправила задравшуюся юбку и осмотрелась. Маг подошел к Сабине и, пока та сидела словно оглушенная, связал ей руки веревкой. Чуть в стороне валялись и ее кряхтящие прихвостни. Мэй показалось, что и она сама сейчас окажется связанной, но вместо этого маг протянул ей подобранный нож.

– Хочешь добавить?

Мэйлинт непонимающе уставилась на беловолосого мужчину.

– Хочешь отплатить кому-нибудь из них? – терпеливо объяснил маг. – Или всем вместе?

В прозвучавших вопросах Мэйлинт почудилось искушение. Или, быть может, испытание. Будто ее проверяли.

Мэй взяла нож, коротко коснувшись руки мага, и крепко ухватилась за рукоять. Почувствовав, что опасность отступила, она сделала несколько глубоких медленных вдохов и только тогда поднялась.

Сабина сидела на коленях со связанными руками. Сейчас она проиграла, но весь ее вид говорил о том, что она не только не сожалеет о содеянном, но еще и собирается отомстить вдвойне за разрушенные планы.

– Про какого жениха ты говорила? – хрипло спросила Мэйлинт. Она должна была понять чего и кого ей опасаться в будущем. Потому что в следующий раз вполне вероятно ей повезет гораздо меньше.

– А то сама не знаешь? – ядовито выплюнула Сабина.

Мэй не привыкла общаться вот так. У нее не было дара убеждения, а как выбивать правду она тоже не знала. Но сейчас в ее руках был нож – достаточно эффективный инструмент, чтобы развязать человеку язык.

Лезвие блеснуло у подбородка Сабины, мгновенно сбив с нее спесь. Даже если она не слишком верит в то, что Мэй всерьез может использовать нож – это не так важно. Главное, чтобы сказала правду.

– Дитмар, – нехотя выдавила Сабина.

Спустя секундное замешательство, Мэй захотелось заплакать и засмеяться одновременно. Она даже зажмурилась, что было не самым разумным решением, когда вокруг столько неприятелей.

– Никого я у тебя не воровала. И не хочу за него замуж, – голос Мэйлинт слегка дрогнул. Сказывались переживания за последние дни. – Он сам посватался.

Как ее унылая пресная жизнь превратилась в эту круговерть событий?

– Не верю! Такой видный мужик да на такую моль позарился? Тут не обошлось без договора. Или приворота…

Какой же мерзкий у нее язык! И впрямь хороша была бы пара для Дитмара. Кто-то из них подмял бы под себя другого. Пусть забирала бы его себе на счастье.

– Ты хотела меня убить? – сглотнув ком в горле, спросила Мэйлинт.

– Всего-то лицо подправить. Вдруг Дитмар и правда питает слабость к дурнушкам. А вот на безобразное лицо он точно не позарится. Мужчины любят глазами.

Мэй перехватила нож поудобнее и дала Сабине по лицу рукоятью. Удар получился слабым и неумелым и вместо устрашения вызвал только новый поток ругательств. Тогда Мэйлинт, недолго думая, сняла с ноги туфлю и, широко замахнувшись, влепила Сабине по щеке.

Так ее пьяный дед бил братьев, пока не сдох.

Сабина резко выдохнула, а после второго удара плавно завалилась на бок, поскуливая от боли.

Казалось бы, за что мстить Мэй? Ведь всё обошлось.

Но если бы маг не оказался поблизости? Или решил бы не вмешиваться? Что тогда?

Даже если дурного не произошло, это не повод прощать намерение.

И Мэй решила не останавливаться.

Под молчаливым взглядом мага, Мэйлинт перешла к  связанным мужикам. Она не знала, что тот с ними сделал, но была рада, что они всё почувствуют и поймут. Мэй поставила перед собой запылившуюся туфлю, обулась и принялась бить своих недоброжелателей между ног до тех пор, пока оба не захрипели.

– Спасибо за помощь. Сегодня и вчера, – не своим от пережитых эмоций голосом сказала Мэй магу.

Ей до сих пор казалось, что это все происходит не с ней. Что не на нее напали. Что не она собственными руками и ногами била мерзавцев и саму зачинщицу.

– Пойдем, – коротко бросил маг и жестом указал на проход.

Мэйлинт поплелась следом, предполагая, что человек, который помог ей дважды, вряд ли причинит вред. Ей хотелось наконец отпустить острую, почти болезненную бдительность, но когда дорога вывела их не к центру, а на другую тихую улочку, Мэй начала подозревать неладное и все-таки поинтересовалась:

– Мы разве не на площадь идем?

– К травнику, – проговорил маг и кивнул на подол. – Тебя ранили.

– Нет! – отрезала Мэй и резко остановилась. Она нервно прижала к себе сумку с купленным платьем, будто могла защититься ей, и сбивчиво пояснила: – Мне нельзя туда. Там брат. Начнет расспрашивать. Ничем хорошим это не закончится.

– Ты не можешь рассчитывать на помощь семьи? – со сдержанным интересом спросил маг.

– Я… Я сама справлюсь, – расплывчато ответила Мэйлинт. – Спасибо большое за помощь. Если что-то понадобится, то знайте, что в деревне Бельнум вы всегда можете прийти в пятый дом с конца и получить кров и еду. Я там живу и окажу вам любую посильную помощь за спасение.

Мэй подкрепила коротким поклоном глубокую признательность и, посчитав разговор завершенным, присела прямо на землю чтобы заняться раной. Не нужен ей травник, сама все сделает. Лучше обойтись своими силами подальше от толпы.

Порез оказался неглубоким, но длинная юбка успела испачкаться. Мэйлинт достала из сумки воду, аккуратно промыла рану и замотала поясом. Потом отряхнула от пыли юбку и остатками воды отмыла подол от крови. Теперь она не была похожа на человека, попавшего в беду. Обычное влажное пятно не привлекало к себе столько внимания, сколько кровь, а грязь на юбке скрывали складки. Осталось только переплести косу и поправить рубашку.

Мэйлинт встала, чтобы распустить волосы и застыла с поднятыми руками. Загадочный маг не только не ушел, но еще и внимательно следил за ней.

Маги – одни из самых свободных и состоятельных людей в мире. Да их жизнь тесно связана с опасностями в силу ремесла, но при умелом подходе, они могут жить получше многих из аристократии.

Так что же он возится с безродной крестьянкой, которой и предложить-то нечего, кроме собственной жизни?

– Почему я должен взять тебя в ученики?

Сердце Мэйлинт бросилось навстречу словам мага. Это было не согласие, даже не намек на возможное обучение, но и не бескомпромиссный отказ, какой был вчера. Мэй расправила плечи, несмотря на всю тяжесть, навалившуюся на нее после нападения, и выпустила свое сокровенное желание на волю.

– Я выносливая и способная. Верная. Не избалована и неприхотлива. Уверена, что смогу окупить все затраченные на меня усилия. Я благодатный материал, из которого можно вылепить что-то хорошее.

Последняя фраза заставила бровь мага слегка приподняться.

– Зачем тебе быть магом? – задал новый вопрос мужчина.

– Я хочу быть сильной. Чтобы не давать себя в обиду. Чтобы никто и никогда не смог причинить мне боль.

Мэйлинт стояла перед магом раненая и лохматая, но не сломленная. Не отказавшаяся от мечты. Она понимала, что вверяет жизнь незнакомцу, который может оказаться не лучше ее потенциального жестокого жениха – Дитмара. Но если Мэй не может выбрать, как прожить жизнь, тогда она выберет того, чьим рукам доверит свою погибель.

Она была полна решимости использовать последний шанс.

Молчание затянулось настолько, что привыкнув в тишине, Мэйлинт вздрогнула, когда маг заговорил снова.

– Послезавтра на рассвете у главных ворот. Опоздаешь – ждать не буду, – сказал так, словно делал величайшее одолжение. И ушел, не дождавшись ответа.

Взбудораженная Мэй застыла на месте. Внутри громыхала буря, но, наученная горьким опытом, она старательно прятала эмоции за надежной маской унылого спокойствия. Ей еще предстояло вернуться домой, пережить целое завтра под пристальным присмотром и не вызвать никаких подозрений. Впрочем, скрывать придется не только радость, но и побои. Любое отклонение от привычной рутины грозит нарушить и без того шаткий план. Хватит уже того, что за ней наверняка бдительно наблюдают из-за предстоящей встречи с Дитмаром. А еще Мэй надеялась, что Сабине хватит ума не трезвонить на всю округу об их драке.

Берт явился в назначенный час, скользнул по Мэйлинт угрюмым взглядом и бросил, направляясь в сторону деревни.

– Идем.

– А пода… – чуть отстав заговорила Мэйлинт, но сама себя прервала. Она ведь обещала присмотреть подарок для Дитмара, но брат, кажется, об этом не помнил и даже сейчас не обратил внимания на ее попытку заговорить. Что бы его ни терзало, это вряд ли было связано с ней. К счастью, заботы Берта сейчас очень сильно играли Мэй на руку.

Этот день грозил стать одним из самых ужасных дней в ее жизни, а стал лучшим. Станет лучшим, если маг сдержит слово.

Глава 3

Сон этой ночью был изъеден страхом. Терзаясь докучливыми мыслями, Мэйлинт запрещала себе ворочаться. Приказывала телу лежать смирно, даже когда казалось, что от пота промокла вся простынь.

Проваливаясь в тяжелую дремоту, Мэй барахталась в тревожных сновидениях. Она то и дело бежала вслед за исчезающим магом или возвращалась к их прощанию во дворах и выспрашивала, как брошенная собачонка, точно ли ее заберут с собой? Ей невыразимо сильно хотелось, чтобы за ней пришли во что бы то ни стало. Даже если ее не отпустят и посадят в подвал на всю жизнь.

«Пожалуйста, пусть он придет и заберет меня с собой.»

Проснувшись, Мэй первым делом незаметно ощупала лицо. Она еще не видела, проявились ли какие-нибудь синяки, но прикосновения не отзывались болью, а это уже хороший знак. Остальные части тела чувствовали себя хуже: ныли руки и живот, получившие вчера больше всего, при движении жгло кожу от пореза на ноге.

За завтраком Мэйлинт поймала на себе пристальный бабкин взгляд. Старая гаргулья смотрела так, будто знала то, о чем не догадываются другие. Если у домашних и были какие-то подозрения, то спокойное поведение Мэйлинт и купленное платье снизили их. Берт хмурился со вчерашнего вечера. Его настроение будто передалось отцу – тот тоже сидел, словно мрачная туча. Неразлучная пара сестер выглядела так, словно они что-то не поделили, но Мэйлинт была уверена, что недовольное лицо Эльзы связано с ней. Точнее с обидой за сорвавшийся выезд в город. В целом, ничего из ряда вон выходящего.

Начинался еще один обычный день, наполненный заботами. Тем не менее, причин, по которым всё могло пойти наперекосяк, было еще слишком много.

Сегодня Мэйлинт снова ожидал день в поле. Чтобы не лишиться чувств на солнцепёке, она решила набрать с собой воды. У колодца уже возилась Эльза, которая никак не могла вытащить ведро. Цепь то и дело выскальзывала из ее рук, срывалась под тяжестью воды, расплескивая ее.

– Давай помогу, – предложила Мэй и подошла ближе, но сестра тут же обожгла ее взглядом.

– Уйди, – процедила Эльза и с удвоенным рвением принялась вытаскивать ведро. Несколько неуклюжих движений, и оно наконец оказалось на земле. – Чего тебе?

– Мне тоже нужна вода.

– Далеко собралась? – ехидно поинтересовалась Эльза. Она вдруг выпрямилась и уперла руки в бока, словно ждала оправданий.

– На поле. Чего ты цепляешься ко мне? – не выдержала Мэй.

– Я знаю, что вчера в городе ты отиралась с магом, – угрожающе понизив голос, заявила сестра.

«Откуда?!»

Мэйлинт не обладала исключительной сдержанностью, поэтому не смогла вовремя совладать с эмоциями. На ее лице пусть и на короткий миг, но слишком ярко проступило удивление, что вызвало торжествующую ухмылку у Эльзы.

– Ты врешь, чтобы оклеветать меня, – возразила Мэй.

– Линхен видела тебя.

Эльза в самом деле общалась с соседкой, но закадычными подружками их назвать было нельзя. Неужели сестра бьет наугад? Или Линхен и правда увидела Мэй в компании мага?

– Она врет, потому что я видела ее синяк, – спокойно, как ей показалось, заявила Мэйлинт.

Эльза испуганно округлила глаза и почти сразу стыдливо отвела взгляд. Она, как и другие деревенские, знала, что творится в доме Дитмара, но больше жалела Линхен, чем родную сестру.

– Меня накажут, если не расскажу, – отряхивая несуществующую грязь с юбки, глухо проговорила Эльза.

– Если бы всё было так, с меня бы уже глаз не спускали, – блефовала Мэйлинт, лихорадочно придумывая, как отвести от себя подозрения. – Мы с Бертом ходили вместе, он бы уже обо всем доложил.

На лице Эльзы проскользнуло сомнение, но этого было недостаточно, чтобы сохранить тайну. Сестра раздраженно поджала губы, отвернулась к колодцу и начала опускать второе ведро.

«Она расскажет.»

Мэй качнуло в сторону. Ее шансы в очередной раз рушились, тащили за собой во мрак надежду и желанное светлое будущее. Почему жизнь через других людей настойчиво пыталась ее проучить? Чем она заслужила горькие уроки?

Эльза стала еще одной угрозой плану. Мэйлинт всего лишь нужно продержаться полдня: после обеда она уйдет работать на дальние грядки и незаметно ускользнет через пшеничные поля в лес. Там будет проще спрятаться и переждать время до встречи. Отец и брат сегодня заняты в другой стороне, бабка с больными ногами за порог не сунется, мать и сестры сегодня суетятся у дома. Мэй сбежит, когда все уйдут на обед. Ей и раньше случалось пропускать его, поэтому никто сразу не хватится. Конечно же при условии, что Эльза будет молчать. На Сабину или Линхен Мэйлинт не могла повлиять, но оттянуть момент, когда семья заподозрит неладное, было ей по силам.

Только уязвленная вчерашним отцовским отказом Эльза молчать не будет. Значит действовать надо прямо сейчас.

Пока сестра отвлеклась на колодец, Мэй напряженно сжала бурдюк и осмотрелась. Рядом стояла деревянная скамейка, пару пеньков, на которые можно было присесть, старый кувшин и одна из палок, которые вечно забывала повсюду бабка.

«Кувшин или палка?» – мелькнула мысль в голове Мэй.

Если бессознательную Эльзу оттащить в сарай, то ее могут хватиться даже не в обед, а к вечеру, когда Мэйлинт уже спрячется в лесу. Нужен всего один точный удар.

Мэй схватила палку, но подойти к сестре не успела – та обернулась с приоткрытым ртом, будто хотела что-то сказать и так и замерла.

– Ты!.. – Эльза не сразу нашла слова. В голосе прикрытый злостью звучал страх. – Ты совсем на голову заболела?!

Она попятилась назад, словно рядом стояла не родная сестра, а чудовище.

Всё плохо. Очень, очень плохо. Родные услышат крики и все узнают о тайне Мэйлинт.

– В кого ты превратилась? Лицо… Не лицо – морда, как у зверя дикого! Так и сожрала бы меня, да? – распалялась Эльза всё больше. – Лучше бы тебя не нашли тогда. Пропала б с концами и дышать стало легче. А теперь я все расскажу, и тебя посадят на цепь, как бешеную собаку, до самой свадьбы!

Как же Мэйлинт хотелось заткнуть сестру. До зуда в костях. Тревога из-за нависшей угрозы вдруг раскалилась до жгучей ненависти. Сгорбившиеся под весом обвинений плечи расправились, но Мэй не сдвинулась с места, лишь сильнее сжала палку.

– Девочки, что за ругань? – сердито крикнула мама, выглянувшая из дома на звуки ссоры.

Ее приземистая, но крепкая фигура на мгновение скрылась, а потом вновь появилась на пороге.

– Она, – Эльза яростно ткнула пальцем в Мэйлинт, как только мать подошла ближе, – хотела забить меня палкой! Или вообще убить. Я не знаю, что творится в голове у этой ненормальной!

– Мэй? – строгий взгляд матери требовал объяснений.

– Я взяла палку, чтобы опереться на нее, – не убедительно оправдалась Мэйлинт и чуть ссутулилась, чтобы соответствовать словам. – Неважно себя чувствую. Должно быть на солнце перегрелась.

– Да как бы не так! – тут же вспылила Эльза. Почувствовав поддержку, она осмелела. – Мэйлинт вчера с магом терлась в городе. Может опять что-то задумала.

– Откуда ты знаешь? – серьезно спросила мама.

– Мне Линхен сказала. Она вчера тоже ездила с сестрой в город и все видела.

Мама нахмурилась и обреченно вздохнула: старая песня на новый лад. В большой семье редки моменты спокойствия и взаимопонимания, но проблемы, связанные с Мэйлинт, воспринимались старшими как особенно утомительные.

– Расскажем об этом отцу вечером, – строго наказала мама, понизив голос. – Он с утра не в духе. Заговоришь сейчас – попадет всем, поэтому молчи, поняла?

Эльза недовольно поджала губы и кивнула.

– А теперь иди работай, – распорядилась мать. – За Мэйлинт я сама присмотрю.

Бросив опасливый взгляд на сестру, Эльза ушла.

Мэй внутренне отгородилась от матери, ведь та не только не усомнилась в словах Эльзы, но и не дала объясниться самой Мэй. Как она вообще могла предположить, что мама может быть на ее стороне и защитить от нежеланного замужества.

– Я пойду, – понуро опустив голову, тихо проговорила Мэйлинт и хотела уйти в поле одна, но мать пошла за ней. Не хотелось уже ни воды, ни света над головой.

– Одна не уходи. Подожди меня, – строго сказала мать и на короткое время исчезла в доме. А когда вернулась, они вместе ушли собирать ягоды.

В безразличной тишине природы мысли Мэй гасли под гнётом очередного разочарования. Ни на кого кроме себя в этой семье или даже во всем мире Мэй не может рассчитывать. Так может пора рвать связь резко и безвозвратно? Пока еще есть возможность.

– Расскажи мне всю правду, Мэйлинт, – после затянувшегося молчания попросила мама.

– Какую правду? – слова Мэй прозвучали глухо, будто сил кому-то что-то доказывать уже не осталось.

– Если думаешь, что твою скорбь от сватовства Дитмара никому не видно, то это не так.

Руки Мэйлинт дрогнули, едва не рассыпав собранную малину. Она резко дернулась, чтобы не упустить ягоды и рассекла кожу на об острые шипы на кусте. Проступившая кровь заставила досадливо поморщиться.

– Расскажи мне про мага, – попросила мама. Ее пальцы ловко стаскивали ягоду за ягодой, а карие глаза внимательно высматривали новые спелые грозди – Ты правда с кем-то разговаривала?

Мэй тяжело молчала. Она совсем запуталась. Не понимала, что сейчас сделать, чтобы надежды окончательно не пошли прахом. Станет ли хуже, если она расскажет всю правду? Мама никогда не была ей врагом, но и помощи от нее было не много. Особенно после гибели Эрвина.

– Расскажи, чтобы я могла помочь. – Мама положила малину в корзинку и всем телом развернулась к дочери. Лицо ее было серьезным, но никак не злым, и это против воли возрождало надежду. – Мэй, послушай, я действительно не понимаю, почему ты так рвешься к магии, но мое сердце болит о том, что ты несчастна с малых лет. Я не могу препятствовать твоему браку с Дитмаром, но вдруг могу помочь по-другому?

Мама потянулась к застывшей в нерешительности дочери и мягко взяла ее руку в свою. Настолько ласковые родительские прикосновения были так редки в их отношениях, что это открытое проявление чувств обескуражило Мэйлинт.

– Меня приняли на обучение, – выпалила Мэй. Искренность и забота в голосе совсем растревожили ей душу. – Маг будет ждать меня завтра утром у городских ворот.

– Вот как, – с грустью в голосе отозвалась мать. Она скользнула успокаивающим движением по ладони дочери в последний раз и отпустила ее. – У тебя нет этого времени.

– Я знаю, – тихо проговорила Мэй и с удивлением поняла, что ее губы предательски дрожат.

С мамой или без Эльза все равно сегодня расскажет сплетни отцу. И это в лучшем случае. В худшем он еще раньше узнает от семьи Дитмара.

– Я уйду прямо сейчас, – сглотнув ком в горле, сказала Мэйлинт. Она не добавила «если ты меня отпустишь», потому что надеялась, что это само собой разумеется, раз уж они заговорили начистоту.

– Нельзя, – мягко произнесла мама. Ее взгляд устремился куда-то мимо плеча дочери, словно горизонт мог подсказать решение. – В обед тебя хватятся, а если нет, то Эльза все равно расскажет отцу, как только поймет, что тебя нет. Снарядят поиски и найдут тебя еще до темноты.

Пока мама задумчиво молчала, Мэйлинт разглядывала ее лицо. Загоревшую на солнце кожу посекли глубокие морщинки. Мама была уже немолодой. Всё еще крепкой физически, но уже с подточенным здоровьем. Если раньше она могла весь день провести на поле, а после еще приготовить всей семье горячий ужин, то теперь она все больше работала возле дома, вечером тихо изнемогая от боли в спине. Мэй словно смотрела на маму впервые за долгое время и не могла понять, что чувствует: то ли всеобъемлющую тоску из-за того, что никогда толком не была близка с ней, то ли наоборот радость от этого же – потому что так легче уходить.

– Вот, что мы сделаем, – тихо, будто в поле их все равно мог кто-то подслушать, заговорила мама. – После обеда ты сбежишь. Но… Мэй, послушай, я могу тебя прикрыть, но только так, чтобы меня никто не заподозрил. Мне придется подставить тебя. Это значит, что тебе ни в коем случае нельзя попадаться отцу. Меньшее – он тебя не простит. А скорее всего сделает жизнь невыносимой. Решай прямо сейчас. Если уходишь, то навсегда.

Мэйлинт не могла поверить, что кто-то из семьи способен выслушать ее без осуждения и даже помочь. Стараясь не обращать внимания на то, как свело живот от страха, она твердо проговорила:

– Я не попадусь.

***

Обед прошел быстро, но нервно для Мэйлинт. Отец и правда был не в настроении: хмурился, часто прокашливался, будто что-то стояло у него поперек горла, смотрел только в свою миску и ничего не говорил. Напряжение передавалось всем членам семьи. Молчала даже бабка, которая любила почесать языком по делу и без. Эльза красноречиво стреляла глазами в сторону неугодной сестры, но Мэй старалась напустить на себя как можно более виноватый вид, будто ее отчитали по всей строгости. Такова была их с мамой легенда.

Когда семья разошлась, Мэйлинт взяла корзины и они вместе с мамой снова отправились собирать ягоды. Стараясь не выдавать будоражещего волнения, Мэй заставляла себя не спешить. Никогда она с энтузиазмом не бежала исполнять свои обязанности, не стоило проявлять нетерпение и сейчас.

В робкой тишине Мэйлинт и мама обобрали несколько кустов, наполнив одну из корзин почти доверху.

– Пора, – вдруг сказала мама и подтянула поближе вторую корзину. Достала из нее плотный сверток и передала дочери.

План их был очень простым, но не без риска.

Чтобы отвести от себя подозрения, мама выпьет сонные травы, которыми якобы коварно напоила ее дочь. Мэй переоденется в одежду брата, которую они вынесли в корзине, спрячет волосы под шляпой и убежит через лес. В дорогу у нее с собой есть всего две мены. Этого должно хватить на скромную еду и возможно даже на очень захудалый угол до утра. Если забрать из общей копилки больше, то пропажу могут заметить быстрее, а Мэй рисковать не желала.

Закончив с переодеванием, Мэйлинт присела рядом с мамой. Та уже улеглась рядом с корзинами, небрежно раскинув руки, будто сон застал ее врасплох. Травы действовали не быстро, но пока Мэй возилась с одеждой, взгляд мамы постепенно становился рассеянным.

– Мама… – позвала Мэй. Она перевела дыхание, чтобы собраться с мыслями, но так и не смогла больше ничего сказать.

– Я всё понимаю, дочка, – прошептала мама, и Мэй заметила неожиданные слезы в уголках ее глаз. – Пусть Матерь бережет тебя.

Маму всего лишь одолевал целебный сон. Но стоило ей закрыть глаза, чувство потери захлестнуло Мэйлинт сбивающей с ног волной. Казалось, что только сейчас ее связь с семьей стремительно иссыхает, превращая захудалый ручей в пустое русло, что будет ей новой дорогой.

Перед тем, как уйти, Мэй обняла маму, а потом со всей благодарностью прислонилась лбом к тыльной стороне ее расслабленной ладони.

– Спасибо, мама.

Впереди Мэйлинт ждала самая длинная и одинокая ночь в ее жизни.

Глава 4

Лучше всего у Мэйлинт получалось замирать. Она могла спать не переворачиваясь всю ночь, застывать так, что не различишь человек это или пугало. Даже когда Сабина заманила ее в подворотню, Мэй и там замерла робким олененком. Эта способность вряд ли поможет ей в обучении магии, но тревожную ночь в бегах точно облегчит.

Солнце уже клонилось к земле, тянуло затухающие лучи сквозь темные силуэты деревьев, когда Мэйлинт подыскала себе подходящее убежище на ночь. Мир вокруг терял привычную простоту и понятность. Будто кто-то наводил невидимый морок. Разжигать огонь Мэй не стала – лишнее внимание ни к чему, но и оставаться беззащитной в лесной глуши она тоже не собиралась. Она отыскала себе два крупных камня, выломала ветку с заостренным концом и, пока хватало света, спряталась в густых зарослях орешника, словно в гнезде. Плотное переплетение тонких веточек надежно скрывали Мэйлинт от случайных взглядов: будь то заблудившийся человек или зверь на охоте.

Если отец все-таки пойдет искать в ночь, то вполне может добраться и до этих мест, особенно если будет не один, но Мэй решила придерживаться изначального плана, а остальные проблемы решать по мере их возникновения. Всё она предусмотреть конечно же не может, но быть настороже – всё еще в ее силах.

Осталось перетерпеть вечер и ночь.

«Всё не так, как в прошлый раз. Меня будут ждать.»

После изнурительного бега, постоянных оглядок и подготовки нехитрого ночлега, Мэй не сразу смогла расслабиться. Слух то и дело выхватывал шорохи в попытке оценить угрозу, а ноги в любой момент были готовы сорваться с места. Тревога не отпускала, даже несмотря на то, что так далеко от деревни на краю леса Мэйлинт скорее всего будут искать в последнюю очередь. Во-первых, если Эльза расскажет про мага, то отец сразу отправится в город расспрашивать, где могут быть особенные постояльцы. Во-вторых, ближайший к убежищу Мэй вход в город лежит через реку со старым и до того хлипким мостом, что суются туда только самые безбашенные в поисках острых ощущений. Может люди и считают, что Мэйлинт не дружит с головой, но вряд ли подумают, что она пойдет на смертельный риск. Всё-таки не сводить счеты с жизнью она хочет, а наоборот – жить свободно. Во всяком случае Мэйлинт рассчитывала на такой ход мыслей. Потому что она как раз-таки и собиралась прогуляться по ненадежному мосту. Если сделать это медленно и аккуратно, то должно обойтись без трагедии. Рискованно. Но велик ли выбор?

Чем больше Мэйлинт прокручивала план действий, тем спокойнее становилось на душе. А если прикрыть глаза, создавалось впечатление, что она не сбежала, а всего лишь ушла в лес за грибами, как множество раз до этого. Знакомые с детства запахи земли и зелени успокаивали. Подумать только, а ведь когда-то в самом деле было беззаботное и даже веселое время. Но настолько давно, что проблески воспоминаний походили на детские фантазии.

Мэйлинт сжала в руке кулон из бирюзы – подарок Эрвина. Отныне это единственная вещь, которая будет связывать её с семьей. С лучшей её частью. Потому что лишь Эрвин для Мэй был олицетворением света и радости. То, с какой заботой он учил её читать, как рассказывал вдохновляющие истории о магии и приключениях, оставило неизгладимый след в детской душе. Их зимы были особенно прекрасны, когда в свободное от обязанностей время можно было целый вечер просидеть у брата под боком, заслушиваясь его приятным голосом. Мэй была уверена, что большинство историй брат сочинил сам, потому что они почти никогда не повторялись, а книг у семьи было всего ничего. Отец неохотно выделял деньги на подобные излишества. А те, что уже были, хранились как великая ценность и зачитывались настолько, что Мэй помнила даже расположение строчек с любимыми моментами.

Единственным членом семьи, кто разделял любовь Мэйлинт и Эрвина к книгам была мама. Только она из всех взрослых была грамотной. Именно она научила читать Эрвина, а тот уже передал свою любовь к историям младшей сестре. Но это умение не считалось ценным в их семье, важнее была выносливость и крепкое здоровье. Поэтому мама крутилась между домашними заботами,  уходом за родными от самого старшего до самого младшего и работой по хозяйству. Времени и сил очень редко хватало на посиделки с детьми.

После гибели Эрвина, отгоревавшая мать быстро продала книги, чтобы больше никакие выдумки не сбили ее детей с пути. Все истории, которые успела узнать и запомнить, Мэйлинт бережно хранила в сердце, временами повторяя любимые из них перед сном. Казалось, что так она сохраняет частичку света Эрвина.

Время беспощадно уносило и без того бледные моменты детства.

Эрвин ушел, когда Мэйлинт было десять. Последнее воспоминание о нем окрашено сладко-горькими чувствами: радостью за исполненную мечту и огромной тоской при взгляде на силуэт брата, скрывающийся за широкими плечами наставника в красном плаще.

Ночь наползала медленно, неохотно. Казалось, прошла целая вечность прежде чем на небе появились первые звезды. Отступивший было страх снова пробирался дрожью в кости вместе с холодом от остывающей земли, поэтому Мэйлинт свернулась комочком, чтобы сохранить остатки тепла. Нельзя было терять бдительность, но она несколько раз все равно проваливалась в короткий тревожный сон неизменно наполненный бесконечным преследованием. Всякий раз при пробуждении сердце бешено стучалось о ребра.

В очередной раз вынырнув из дрёмы, Мэйлинт услышала далекие размеренные шорохи. Словно зверь бежал, преследуя добычу. У Мэй закололо в боку от дурного предчувствия, которое лишь усилилось, когда вдалеке послышался собачий лай.

До рассвета оставалось не меньше часа.

Шум и лай с каждой минутой становились всё ближе. Даже если это погоня не за Мэйлинт, оставаться на месте нельзя, чтобы не попасть в сомнительную заварушку.

Мэй насколько смогла тихо вылезла из своего укрытия и поспешила в сторону города. Занемевшие от долгого неподвижного сидения ноги двигались с трудом. Волна колючих мурашек, впивающаяся в стопы, так и норовила повалить на землю. Мэйлинт злостно постучала по непослушным мышцам и ускорилась. Перед тем, как добраться до реки ей нужно было пересечь луг, а на нем ни кустика, ни деревца, чтобы укрыться от глаз возможных преследователей. Покинув лес, Мэйлинт припустила изо всех сил.

К собачьему лаю добавились громкие мужские голоса, но разобрать речь не получалось. Когда Мэйлинт почти добежала до моста, из леса выскочили псы. Они неслись настолько стремительно, что один из них успел цапнуть Мэй за ногу, когда она запрыгнула на мост. Псина зацепила и порвала ей штанину перед тем как шлепнуться в воду. Остальные остановились, но лаять не перестали, призывая людей к загнанной добыче.

Мэйлинт торопливо прошагала уцелевшие доски и остановилась на последнем островке безопасности, давая себе отдых. Единственный способ добраться до противоположного берега – пройти по источенному временем и непогодой канату, цепляясь для равновесия за веревку, которая некогда служила перилами. В воспоминаниях Мэй мост казался крепче и устойчивее, но возможности выбрать другой путь уже не было. Пока она собиралась с духом на вторую и более опасную часть пути, позади, совсем близко прозвучали запыхавшиеся, но громкие мужские голоса.

– Эй, вернись назад! Утонешь!

– Слезь оттуда, ненормальная!

Мэй коротко оглянулась, но едва не потеряла равновесие и больше решила не повторять этот трюк. Родных среди преследователей она не разглядела, да и не торопились они гнаться за ней по хлипкому мосту. Мэйлинт крепко ухватилась за верхнюю веревку и осторожно ступила на канат.

– И правду Берт говорил, совсем разумом повредилась, – донеслось с берега нелестное.

Услышанная фраза вонзилась бы в сердце куда больнее, если бы Мэй сейчас не пыталась отчаянно вырвать свою свободу. Как Берт – ее родной брат – мог такое сказать? Зачем оклеветал?

– Так может ну ее? – вяло предложил незнакомый голос. – Зачем семье такое позорище? Пусть сгинет. Что в речке, что на грязных городских улицах, конец один и тот же у одинокой несмышленой девицы.

Мэй зло стиснула зубы, заставляя себя не отвлекаться на разговоры за спиной. Она сделала новый осторожный шаг, но стопа предательски выгнулась…

– Я не полезу за ней туда. Много чести. Всё равно…

Веревки вдруг обратились против Мэйлинт: раскачались так, словно жаждали сбросить. Она сражалась до последнего, пыталась выровняться, но руки не выдержали. Обжегшись выскальзывающей из ладоней веревкой, Мэй сорвалась в реку.

Холодная вода жгла разгоряченную кожу, давила грудь нехваткой воздуха. Мутная взвесь перед глазами мешала определить верх и низ. На несколько мгновений Мэйлинт запаниковала и, если бы ни разу не оказывалась в такой ситуации, точно бы утонула. Но ей случалось нырять по своей воле и против, поэтому она успешно всплыла на поверхность, как только заставила себя успокоиться. Живительный воздух с болью ворвался в легкие. Намокшая одежда тянула вниз, поэтому Мэйлинт поспешила выбраться на сушу через пологий берег, мимо которого ее несло течение. Она быстро отжала волосы, оглянулась на противоположный берег, где все еще стояли ее преследователи, и зашагала в сторону города. Возможно они ей что-то кричали, но у Мэй так стучали от холода зубы, что она не разбирала ничего, кроме своего тяжелого дыхания.

Ночь перетекала в рассвет слишком быстро. Будто мало на Мэйлинт свалилось переживаний. Вдруг маг уйдет с первыми лучами? Вдруг она не успеет или они разминутся? Раскрутившаяся тревога вновь погнала в бег.

Глаза убеждали тело, что город совсем близко, но Мэйлинт чувствовала, что силы иссякают слишком быстро. Она переставляла ноги на чистом упрямстве, отвергая дрожь, холод и усталость. Повторяя словно молитву путеводную фразу: «Меня ждут».

Мир на рассвете приветствовал красотой: тихий, доброжелательный, золоченый солнечными лучами. В десяти минутах от городских ворот Мэй оступилась и упала во влажную от росы траву. Она закашлялась, прогоняя сухость из горла, и на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их снова, поняла, что еще не все препятствия остались позади.

– Набегалась? – с плохо скрываемой в голосе угрозой спросил отец.

Мэй испуганно отползла назад и вскочила, готовая убежать, но кто-то грубо схватил ее за руки со спины. В голове тут же вспыхнули свежие воспоминания о драке с Сабиной. Неужели на помощь отцу пришли те отвратительные мужики? И уж лучше бы они, чем…

– Берт? – осипшим голосом неверяще прошептала Мэйлинт, когда обернулась посмотреть на того, кто ее задержал.

Брат лишь мазнул раздраженным взглядом. Его лицо исказилось злобой, а пальцы так сильно сжали руки Мэй, что без синяков точно не обойдется. Почему Берт настолько зол? Гораздо злее, чем отец.

К счастью, кроме родных никого из знакомых и самого Дитмара не было. Но ранние прохожие бросали на них любопытные взгляды. Как бы толпа зевак не собралась.

– Папа, – Мэйлинт с самого детства не обращалась так к отцу. И сейчас язык едва повернулся. Может быть немного тепла поможет им разойтись по добру? – Прошу, отпусти. Меня ждут. Маг дал добро на моё обучение…

– Слово какого-то прохожего ты ставишь выше слова главы своей семьи? – глаза отца недобро сузились. Он подошел ближе и склонился над дочерью. – Я вырастил и выкормил тебя. Ты жива и здорова благодаря мне и моим рукам.

– Я не буду больше вам обузой. Забудьте обо мне, будто меня и не…

Пламенную речь оборвала пощечина такой силы, что Мэйлинт повело в сторону.

– Умолкни, дрянь! Еще будет учить меня, что делать. Та, которая отравила собственную мать, обворовала семью и пыталась покалечить сестру. Что ты за выродок такой? – прогромыхал отец. – Не ценила доброе отношение к себе, так я тебе покажу сейчас, что значит немилость. Накажу так, чтоб неповадно было. Берт, веди ее к лошадям.

– Нет, пожалуйста, нет… Оставьте меня! Прошу! – умоляла Мэйлинт. Она упиралась, не желая идти, но сила и решительность Берта не оставляла ослабевшей Мэй никакого шанса вырваться или отстоять себя. От ужаса повторения ситуации, от безысходности она начала задыхаться. Ноги начали заплетаться и она едва не упала, но твердая рука брата уверенно вела к лошадям. Мэйлинт закричала бы, позвала мага по имени, но не знала его. Да и разве помог бы он ей сейчас? Наверняка открестился бы как от проблемы. Она ведь и так его буквально упросила.

– Стоять, – властный мужской голос раздался за спиной.

Когда слуха Мэйлинт коснулся уже знакомый уверенный голос, она готова была поклясться, что придумала его. Но брат с отцом нехотя остановились и выжидающе уставились на незнакомца, посмевшего им приказать. Все происходило на самом деле, не в болезненных мечтах Мэйлинт.

– Чего тебе, путник? – не слишком доброжелательно откликнулся отец. Крестьянин по положению ниже мага, но подчиняться ему не обязан. Поэтому отец не мог проигнорировать обращение, но и угрозы особой в нем не чувствовал.

– Зачем тебе моя ученица?

– Это моя дочь. Моя кровь. И я никому не отдавал ее в ученики.

– У нас договор с ней.

– Нет у нее власти заключать договоры.

Маг коротко вздохнул и подошел настолько близко, что отец Мэйлинт гордо вскинул подбородок, готовый, если понадобится, кулаками доказывать свою правоту.

– Власть есть у меня, – спокойно глядя в глаза мужчине произнес маг. – И сила, чтобы подтвердить договор.

Мэйлинт ловила каждое слово с замиранием дыхания. Человек, который приходился ей по сути никем, разве что потенциальным наставником, вдруг вступился за нее. Не потому, что это было ему выгодно, а потому, что договоренность с ней – для него не пустые слова. Возможно, впервые Мэйлинт почувствовала себя важной. Значимой.

Чуть потянув время, отец наконец проговорил:

– Когда забирают человека на обучение, семье обычно оставляют вознаграждение. В нашей ситуации не лишним было бы накинуть пару монет сверху за позорное поведение твоей ученицы, – отец нажимом выделил последние слова, откровенно перенося ответственность на мага.

За ученичество наставники действительно платят компенсацию. И платят весьма неплохо, потому что забирают из семьи рабочую силу. Но так поступают только с юношами. Девочек же обычно никто не берет. Главная их ценность – оставаться в семье и помогать по хозяйству, а потом перейти в руки будущего мужа и стать уже его заботой.

Мэй похолодела от ужаса. И если маг сейчас откажется платить и бросит свою несостоявшуюся ученицу, отец одержит окончательную победу и сделает жизнь Мэйлинт невыносимой.

– Отец! – с тревогой в голосе позвал Берт, но больше говорить ничего не стал.

Возникшая тишина полнилась сомнениями и противостоянием обеих сторон. Видимо, отец настолько хотел отыграться на Мэйлинт за все проблемы, что не желал уступать гораздо более сильному противнику. Возможно его даже злило, что кто-то посмел отобрать у него возможность распоряжаться жизнью дочери.

Маг выдержал паузу, а потом оглянулся на Мэйлинт. Эмоции на его лице обозначались лишь намеками, поэтому Мэй, даже сосредоточив все свое внимание, не смогла разобрать, что от нее хотели.

– Протяни руки, – обратился маг к отцу Мэйлинт и снял с пояса кошель.

На лице собеседника мелькнуло замешательство, но он быстро собрался и выполнил просьбу. Когда на его ладони посыпались монеты, маг снова обернулся к Мэйлинт и проговорил:

– Запоминай. Так звучит предательство.

Вместе с дрогнувшими руками отца что-то холодное шевельнулось внутри Мэйлинт. Трепыхнулось, больно ударив по ребрам и затихло.

– Отпусти ее, – бросил отец Берту и бережно пересыпал монеты в карман. – Она больше не имеет никакого отношения к нашей семье.

Берт неверяще уставился на отца, а потом неприязненно оттолкнул от себя Мэйлинт, будто рядом стояла не родная сестра, а вонючая бродяжка.

Отец и брат ушли больше ничего не сказав. Оскорбления, пощечина и звон монет за отречение – такое прощание подарили ей некогда близкие люди. Мэй бы почувствовать освобождение, но сердце терзала горькая скорбь.

– Готова выдвигаться? – будто издалека донесся голос мага.

– Да, – с готовностью откликнулась Мэйлинт и осмотрела себя, чтобы отряхнуться после долгой и непростой дороги к встрече.

Мир вдруг стал расплываться, и она, думая, что подступили слезы облегчения, постаралась их сморгнуть, но все никак не получалось. Еще спустя мгновение тело перестало слушаться, и Мэй в беспамятстве рухнула на землю.

Глава 5

Первым, что Мэйлинт почувствовала, приходя в себя, была тряска. Ее тело по какой-то слегка подпрыгивало и водило из стороны в сторону, казалось бы не сильно, но с закрытыми глазами ощутимо. От каждого мелкого движения шуршала солома, приглушала и без того неразборчивый разговор где-то рядом. Мэйлинт не признавала странное смешение знакомых и незнакомых ощущений, а чтобы разлепить веки и понять, что происходит, пришлось приложить усилия. Казалось, что совсем недавно по ней пробежалось стадо диких кабанов.

Открытые глаза резануло голубизной неба. Прохладный воздух пах смолой, хвоей и совсем немного травами. Мэйлинт приподнялась, чтобы осмотреться. Она лежала в телеге на накрытой плащом соломе, а маг сидел на краю, спиной к ней и не обращал ни на что внимания. Замер, словно каменное изваяние. Мэй рассеянно уставилась перед собой, собирая воедино воспоминания о том, что случилось накануне. Однообразный пейзаж гипнотизировал и так неясное сознание. Сменяющие друг друга высокие деревья по обе стороны создавали иллюзию долгой, никуда не ведущей дороги. Когда телега вдруг наехала на кочку, Мэйлинт неловко завалилась на бортик и застонала: любое резкое движение рождало нестерпимую тошноту. К счастью, желудок был пуст со вчерашнего вечера.

– Проснулась, – бросив короткий взгляд назад, проговорил маг.

Мэйлинт тут же подобралась, насколько могла и робко поинтересовалась осипшим голосом:

– Долго я?..

Воспоминания нестройной вереницей возвращались в голову, вспыхивали яркими моментами, заставляя Мэйлинт гореть от стыда от того, насколько неприглядно началось ее обучение.

– Пару часов. Как себя чувствуешь?

– Нормально. Хорошо.

– Я не из вежливости интересуюсь, – строже заговорил маг. – Ехать нам еще два дня, а ближайшая остановка будет только к ночи. Мне нужно понимать, менять ли планы.

– Не нужно. Голова немного кружится. Чувствую слабость и тошноту, но я выносливая, справлюсь. Голодать тоже приходилось, так что это не проблема.

– Понял.

Больше он не сказал ни слова.

Мэйлинт подбила солому поудобнее и собиралась снова забыться сном, раз уж ехать еще долго, но задержала внимание на подстеленном плаще. Ее привлекли пуговицы – металлические, с гравировкой в виде восьмиконечной звезды. Дорогие. Сам плащ пах добротной поношенной кожей и холодом росистого утра после теплой ночи. В этом плаще был маг во время их первой встречи.

– Держи, девонька.

Мэйлинт настолько увлеклась разглядыванием, что не заметила, как спереди к ней обернулась пожилая женщина и протянула ей большое красное яблоко. Желудок мгновенно отреагировал голодным урчанием.

– Бери-бери. Непростая у тебя, видно, ночка выдалась.

От бескорыстной доброты защипало в глазах. Мэйлинт поблагодарила женщину и уже собиралась с наслаждением вгрызться в яблоко, но вдруг опомнилась  – она не одна.

– Господин, меня угостили яблоком, – тихо проговорила Мэй, подвинувшись поближе к мужчине. – Давайте разделим?

– Я не голоден. Съешь сама.

Мэй немного помедлила, но переспрашивать не стала. Она вернулась на свое место и счастливо захрустела большим сочным яблоком. Как только желудок худо-бедно наполнился, отступила тошнота и головокружение, тело налилось приятной тяжестью. Теперь дорога казалась спокойной, а не в тревожное никуда.

– Сколько вы заплатили за меня? – с неясным замиранием внутри, спросила Мэйлинт.

– Больше, чем следовало бы, – не сразу, но все же откликнулся маг.

– Я верну все до последней монеты и даже больше. Обещаю.

Маг ничего не ответил. Был ли он всегда таким или его неразговорчивость распространялась только на нее, Мэйлинт не знала. Да и не важно это. Пусть и вовсе не разговаривает. Главное, чтобы выучил так хорошо, чтобы она смогла обеспечить и защитить себя.

– Спасибо, что пришли. Что не отказались от меня… – чувствуя, как веки слипаются, пробормотала Мэй.

Слишком тихий ответ мага она уже не услышала.

– Спи, бедовая, пока можешь. Впереди много работы.

***

Дорога заняла почти три дня и обошлась без неприятных сюрпризов. Мэй вдруг облегченно подумалось, что все преследующие ее неудачи остались в родной деревне, но расслабляться не стоило.

Покинув последний постоялый двор, Мэйлинт и маг быстро свернули с просторного тракта в густой лес. Зачем нужно было уходить с дороги в чащу без тропинок Мэй не стала спрашивать. А если она вопросов не задавала, то маг сам и не заговаривал. Так они молча и шагали друг за другом.

Вокруг даже днем царил прохладный полумрак из-за густо сплетенных ветвей деревьев. Неприветливый, но совершенно обычный на первый взгляд лес, с тихим шумом листвы и скрипом старых деревьев.

– Впереди демон, – слова мага прозвучали глухо, но достаточно четко, чтобы Мэй их разобрала, шагая сзади.

Несколько часов однообразной ходьбы с приевшимся пейзажем притупили ее бдительность. Тем не менее, даже обратившись ко всем своим чувствам Мэйлинт не почувствовала никакой опасности. Она никогда не видела ни демонов, ни брешей, из которых они выходят, поэтому не знала, чего именно бояться. Воображение рисовало что-то среднее между безобразным рогатым человеком и существом, похожим на волка с огромными клыками. Однако ее представления оказались далеки от истины.

Сначала Мэйлинт услышала звук, словно ветки тревожно скребутся о деревянную стену.

– Четыре шага назад, – скомандовал маг. Поступь его стала еще легче и тише. – Держись строго за моей спиной.

– Поняла, –  тут же откликнулась Мэй и через несколько мгновений увидела первого в своей жизни демона.

Он походил на чучело, которое наспех собрали из того, что подвернулось под руку: солома, осколки глиняных чаш, сухие палки, перья и клоки шерсти. Всё это было переплетено расплывающимися дымными лентами, пульсация которых отдаленно могла напомнить сердечный ритм. Силуэт очертаниями отдаленно напоминал человека, но с равными по длине конечностями.

Опасность, о которой в народе ходила тьма страшных историй, оказалась настолько несуразной, что Мэйлинт поначалу испытала разочарование. Чучело-демона шатало, а то, из чего он состоял, плавно, словно в воде, терлось друг о друга, создавая тот самый звук. Он даже не проявлял ни намека на враждебность, даже не сдвинулся навстречу путникам.

И все-таки, чем больше Мэйлинт смотрела на демона, тем отчетливее ощущала, как медленно нарастает беспокойство. Демон, казалось, состоял из неестественно черного тумана. То, как он пульсировал и собирал воедино мусор в подобие человеческой фигуры наводило на мысль о его примитивной разумности. Дикая, чуждая природа, пугала неизвестностью. Чего можно ожидать от такого… существа?

– Невоплощенный, – коротко бросил маг и не оборачиваясь приказал Мэй. – Стой здесь.

– Хорошо, – послушно ответила она и проводила взглядом мужчину.

Он даже не отбросил в сторону плащ, который нес на сгибе локтя. Быстрый взмах свободной рукой и на пальцах заискрились полупрозрачные нити. Следующее точное движение мага швырнуло магические нити прямо в центр сборного туловища демона. Магия стремительно оплела клубящиеся ленты тумана, по щелчку пальцев полыхнула фиолетовым пламенем. На следующий вздох то, из чего состоял демон, разлетелось по земле, а туман исчез без следа. Как и беспокойство Мэйлинт.

– Идем, – не обернувшись, позвал маг и они вместе продолжили путь.

На смену удивлению пришло воодушевление: магия была прекрасна. Мэйлинт почувствовала, что губы растягиваются в улыбке. Смутившись несвоевременной эмоции, она опустила взгляд к земле и тихо выдохнула.

Пока она находилась за спиной того, кто оберегал ее от опасности, но совсем скоро она сама станет тем, кто защитит ее саму и окружающих.

***

Местом, где Мэйлинт предстояло провести ближайшие годы, оказался небольшой деревянный дом, к которому они с учителем пробирались через лес так долго, что солнце начало клониться к закату. Даже закаленная большим количеством физической работы Мэйлинт выдохлась и едва не плюхнулась от облегчения у самого порога.

Никаких торжественных речей, ожидаемо, не было. Маг за весь долгий путь даже не удосужился спросить имя новой ученицы. И уж тем более своего не назвал. Мэйлинт старалась не думать о том, что это могло бы значить. Только от тревоги не получалось полностью закрыться. Казалось, что от нее в любой момент могут отказаться.

– Приберись тут, – едва осмотревшись внутри, сказал маг. – Я скоро вернусь.

И ушел, даже не рассчитывая на ответ.

Деревянный дом казался крепким, но запущенным без хозяйских рук. Внутри не было откровенной грязи, но пыль, песок и следы диких животных и птиц не позволяли путникам с комфортом расположиться в новом жилище.

Мэйлинт дала себе минуту-другую отдохнуть и сразу после отправилась исследовать уголки дома. Быстро отыскав старый погрызенный веник и такую же бывалую тряпку, она приступила к уборке. Без воды пришлось, конечно, неудобно, но колодца во дворе не было, а идти в лес на поиски родника Мэй не решилась.

К тому времени, как уборка закончилась, вернулся маг с дичью. Дал Мэйлинт задание общипать куропаток, которые принес, и почти сразу снова ушел куда-то с ведром. Но в этот раз отсутствовал гораздо меньше – похоже, рядом действительно был ручей.

Приняв общипанные тушки, маг отправил Мэйлинт отдохнуть, а сам принялся разводить костер во дворе. Мэй же уселась на широкие ступеньки дома, почему-то боясь выпускать мужчину из виду. В происходящее всё еще верилось с трудом. Однако стоило прислониться головой к перилам, как ее тут же одолел сон.

Проснулась Мэйлинт, когда единственным источником света вокруг был костер. Не найдя сонным взглядом мага, она встрепенулась и едва не скатилась по ступенькам.

– Я здесь, – прозвучал тихий уверенный голос позади.

Мэй все-таки поднялась на ноги и тут же поклонилась:

– Простите, господин, задремала. Я могу чем-то помочь?

Мужчина передал Мэйлинт блюдо, на котором лежала зажаренная куропатка, а сам присел на ступеньку. В руках у него дымилась чем-то ароматным глиняная кружка.

– Садись и поешь.

Мэй очень быстро расправилась со своей едой. Она оголодала как волк и немного стыдилась своего аппетита. Но, судя по равнодушному выражению лица мага, ничего его не смутило. Он молча забрал у нее блюдо с косточками и через время вернулся из дома с еще одной кружкой и передал ее Мэй.

Они сидели плечом к плечу, но не касаясь друг друга. Запах заваренных трав согревал и отгонял крадущуюся ночную сырость. Мэйлинт ощущала себя сытой и счастливой вдалеке от дома.

– Как твое имя? – вдруг спросил маг. Он расслабленно положил перед собой руки на колени и впервые за всё их совместное пребывание прямо посмотрел на Мэй.

– Меня зовут Мэйлинт, – стараясь скрыть трепет в голосе ответила она.

– Мэйлинт. Мягкое и податливое, как расплавленная сталь, – задумчиво проговорил маг. – Посмотрим, получится ли выковать из тебя прочный клинок.

– Я буду делать все, что вы скажете, господин.

– Не господин я тебе.

– Тогда как мне к вам обращаться, г… – Мэй запнулась, а потом неуверенно добавила: – Учитель?..

Мужчина едва слышно вздохнул и прикрыл глаза, словно прислушиваясь к себе. Несколько мгновений показались Мэйлинт слишком длинными для ответа на такой простой вопрос.

– Вот так и можешь называть, – наконец отозвался учитель. – Зовут меня Таке, но при посторонних никогда не называй меня по имени. И никогда никому не раскрывай его. Умение держать язык за зубами и своевременно выдавать информацию – не последнее в списке важных качеств мага.

Как только Таке поднялся, Мэйлинт вскочила следом.

– Спасибо, что доверили мне свое имя. Можете быть во мне уверены, учитель. Я его никогда и никому не скажу.

– Даже под пытками? – в голосе Таке не было ни намека на шутку. Одним холодным взглядом мужчина заставил Мэй замереть на месте.

Очень медленно, спустя долгие часы дороги, к Мэйлинт подбиралось осознание того, насколько прямо сейчас меняется ее жизнь. Теперь ее слова имели вес и последствия. К этому нужно было привыкнуть.

– Под пытками?.. – переспросила она.

– Такое возможно, – назидательно заметил Таке. – Не бросайся словами и тем более обещаниями, если не знаешь, на какие жертвы ради них нужно будет пойти.

– Простите, учитель, – покаянно опустив голову, прошептала Мэйлинт.

– Хватит пресмыкаться!

Это был не крик, но голос резче и громче того, к которому Мэй успела привыкнуть.

– Мы с тобой впервые заговорили, а мне уже надоели твои заискивания, – вернув голосу спокойствие, проговорил Таке. Будто и не было этой короткой вспышки негодования. – В чем дело? Чего ты хочешь добиться?

– Я… я… – недовольство наставника разом выбило весь воздух из легких Мэйлинт. Она сцепила ладони в замок, опустила голову и зажмурилась – не хватало еще расплакаться перед ним. – Я боюсь, что вы откажетесь от меня и мне придется вернуться домой.

– Если продолжишь в том же духе, так и случится, – пообещал Таке и спустился на две ступеньки ниже, чтобы их с Мэйлинт взгляды были на одном уровне. – Посмотри на меня.

Мэй сделала короткий вдох и подняла голову. Ей показалось, что ярко-голубые, словно отмель озера в солнечный день, глаза Таке видели в ее душе больше, чем она сама могла высказать.

– Запомни мои слова раз и навсегда и не подвергай больше испытаниям мое терпение, – на удивление спокойно потребовал Таке. – Я дал слово, что научу тебя магии – я его сдержу. Твое обучение будет доведено до конца, после чего ты станешь полноценным, сильным, самостоятельным магом.

Губы Мэй непроизвольно растянулись в улыбке. Всё, что есть сейчас было нужно – доверие. И она чувствовала, как оно зарождается приятным теплом в груди.

– Спасибо, учитель.