Алексей Талан
Возвращение в НИИЧАВО: "Успеть до отпуска"

 В науке нет широкой столбовой дороги,

 и только тот может достигнуть

 ее сияющих вершин, кто, не страшась

 усталости, карабкается

 по ее каменистым тропам.

 Писатель, конечно, должен зарабатывать,

чтобы иметь возможность существовать и писать,

 но он ни в коем случае не должен существовать

и писать для того чтобы зарабатывать.

Карл Маркс

 Я стоял перед массивным дубовым столом, инкрустированным по периметру янтарными соломоновыми звёздами, и меня беспокоили смутные предчувствия.

 -Поймите, коллега. Сейчас другие времена. Не только престиж отечественной науки надо поддерживать, но и перед налогоплательщиком отчитываться. И не пространными рассуждениями о переброске двух спаренных фотонов в разные части света. Надо рассказывать так, чтоб понятно было обычным людям – строителям и финансистам. Задачу там поставили, – стрельнул вверх маленькими глазками импозантный мужчина в дорогом костюме. – В связи с этим мы запустили еженедельную научно-популярную передачу о достижениях отечественной науки.

 -Ясна диспозиция? – хмыкнул директор института Кристобаль Хозеевич Хунта, кликом мыши остановив на ноутбуке ролик с записью разговора с начальством из РАН. – Сегодня прилетает съёмочная группа из Москвы отснять в институте сюжет для передачи. Надо им экскурсию устроить.

 -Вроде бы ясно, – печально протянул я. Намеченный отпуск срывался.

 -Думаю, ты мигом со всем управишься, – ласково сказал бывший Великий инквизитор. – Возьми себе в помощники кого-нибудь из сотрудников. Вот, Романа хотя бы.

 Я особенно не ободрился.

 -Ну, тогда счастливого отпуска, Саша, – лучезарно улыбнулся директор и протянул сухую ладонь.

 ***

 Я и Роман шли по коридору пятого этажа. Секретарь директора, вегетарианец-вурдалак Альфонс, на ходу тыкал стилусом в планшетник, но не отставал. Для сюжета о достижениях НИИЧАВО нам требовался какой-нибудь яркий проект, но где его взять, если до начала отпуска осталось четыре часа? Сотрудники дематериализовывались с громкими чпоками прямо из лабораторий. Главной же проблемой было то, что директор института требовал обязательно показать киношникам известный велосипед для путешествий по литературным мирам. Первая версия безвестно сгинула во время моего испытания на семинаре, а вторая поступила на склад уже с сорванной цепью. Завод в Украине, на котором такие делали, давно превратили в фабрику шоколадных батончиков. Сам изобретатель последние пятнадцать лет пропадал в одной из параллельных вселенных, захватив с собой все чертежи. Я перебирал варианты. До дедлайна оставалось два часа.

 Пока мы проходили мимо распахнутых дверей лабораторий отдела Абсолютного Знания, откуда призывно пахло солёными огурцами, меня охватила безумная идея. А что, если всё же удастся починить велосипед? Я поделился этой мыслью с Романом, но он скептически на меня посмотрел. Я решил, что можно попросить Витьку – он как раз улетел на юга, и до Китежграда ему переместиться должно быть недалеко. С этим институтом у Корнеева были давние научно-дружеские отношения.

 Я решительно достал смартфон и набрал номер Корнеева. Ойра-Ойра и секретарь благоразумно посторонились. Беспокоить Корнеева, доктора трансгрессионных наук в законном отпуске, может позволить себе разве что очень наивный человек, верящий в мир во всём мире. Например, такой как я.

 Мобильник встряхнулся и чуть не вывалился из рук. Прямо с экрана взвился радужный дымок и предстал располневшим до шестидесятого размера Витькой в одних красных плавках и с ядовитой расцветки коктейлем в руке. Маг благодушно ухмылялся. За его спиной розовел закат и пенилось бесконечное синее море. Ойра-Ойра, секретарь и я завистливо вздохнули.

 -Здорово, Привалов! – грубо бросил Корнеев. – Всё пашешь?

 -Негры пашут, я работаю, – озлился я.

 -А чего случилось? Опять аспиранты в моей лаборатории джинна случайно выпустили?

 Созерцая недовольного Корнеева, я пожалел, что решился расстроить могучего мага предложением на пару часов забыть об отпуске, и замялся.

 -Витька, – пришёл на помощь Ойра-Ойра и помахал рукой. – Видишь ли, какое дело, тут киношникам позарез нужен тот самый литвелосипед Седлового, а цепи же у него нет. Быть может, в Китежграде осталось что-нибудь в запасниках? Ты бы им стукнул по старой памяти, раз уж рядом.

 -Тот самый велосипед? А-ха-ха! – ядовито выдохнул Корнеев. – Я в Греции, очнись! В Крым сегодня никто не гоняет. Сервиса никакого, цены чуть ли как не на Ибице, а море может стать ледяным как раз в тот момент, когда солнце жарит как бешеное, – загибал пальцы маг.

 -Оставь его, Привалов, – махнул рукой Ойра-Ойра. – Не видишь, товарищ продался капиталистам. Купили они его за коктейльчики.

 Корнеев возбудился. Одним махом осушил бокал, звучно рыгнул, на секунду изменив лицо на разевающую пасть морду крокодила, и щёлкнул пальцами.

 Доктор трансгрессионных наук, как был мокрый и в одних плавках, но уже без бокала, оказался на расстоянии шага от нас, потирая свою сгоревшую на солнце красную бычью шею. Спереди на плавках я прочитал претенциозную надпись: "Никакой магии".

 -Несанкционированное использование психополя в личных целях, – оживился секретарь и ткнул стилусом в планшетник.

 -В дубля превращу, нечистый, – неполиткорректно пообещал Корнеев, и секретарь стремительно порозовел и вжался в стенку.

 -А что, Привалов, – медовым голосом обратился ко мне Витька. – Если я тебе цепь достану, грант получится выбить?

 -Ну, – закашлялся я и глянул на Ойра-Ойру. Роман сделал вид, что изучает прожжённый в трёх местах кислотными бомбами третьекурсников потолок. Как замдекана по научной части я был вынужден отклонить проект лаборатории Романа в этом году. По разным причинам. Витька напрашивался на третий грант.

 -Выбью, – наконец собрался с силами я и заискивающе сказал. – Ты уж придумай что-нибудь

 -Окей. – Витька, щёлкнул пальцами и исчез. Его легковерность была объяснима – он всегда добивался ему обещанного.

 -Уважаемый профессор, а ведет себя как хулиган! – яростно рыкнул секретарь, увидев, что опасность миновала, и расстегнул воротник белоснежной рубашки.

 -А мне вот ты не выбил, – мягко заметил Роман.

 -Исправлюсь, – твёрдо пообещал я и мне стало стыдно. – Только надо вам задачу работы переписать. И больше публикаций по теме включить.

 -Попрошу Светку, – обрадовано качнул головой маг.

 С тех пор как обеспечение лабораторий с сотрудниками, аспирантами и студентами перевели на гранты, между отделами началась подковёрная битва на выживание. Казалось, процесс не остановить. Стимулирование научной активности шерстью за ушами полностью потеряло актуальность, тем более что в институте кто-то начал распространять ежемесячные абонементы на безболезненную лазерную депиляцию. Тем не менее, одного научного везения и упорства для получения гранта было мало, требовалась напористость и наглость. И если такие самородки как Витька чувствовали себя в новой среде вольготно, то скромные, но не менее самородистые Ойра-Ойры впадали в отчаяние. У меня же всё складывалось удачно. Спрос на программистов стал и вовсе ажиотажным, хотя по институтской зарплате это было совершенно не заметно. Тем не менее, я твёрдо решил с наукой не рвать, и деньги добывал различными подработками – прокладывал сетки в офисах, устанавливал "окошки" в ноутбуки домохозяек и перебивался одноразовыми контрактами на написание программ через интернет. Мне было стыдно смотреть в глаза находящимся с утра до вечера в институте ветеранам-профессорам, и заработанные за выходные деньги, равные месячной зарплате научно-магической элиты жгли карманы, но я ничего не мог с собой поделать. Дома ждали Стеллочка и дети.

 Через полминуты на пол коридора упала, звякнув, пахнущая настоящей советской смазкой цепь. Ойра-Ойра поднял брови, но ничего не сказал. Я сложил цепь в метровский пакет и направил Витьке благодарственную телепатему за быструю помощь.

 -Если велосипед починим, то осталось найти ещё один проект, – радостно объявил я.

 -А ведь есть у нас один деятель на примете. Популяризатор науки, – сообщил бодро Роман.

 ***

 -Ну и запах! – секретарь махнул лапой, будто отгонял мух от лица.

 -Так мы эта, – смущённо сказал Выбегалло. – Работаем.

 -Тяги надо включать! – посоветовал секретарь. Я покачал головой.

 Дело в том, что в лаборатории стояло две тяги, но они были настолько древними, что воздухоотводы к ним при плановых ремонтах уже не проводили, а денег на капитальный для Выбегалло по какой-то причине у института не находилось. Считалось, что воздух всё же отсасывается: микроскопическими чёрными дырами в другое измерение, но ответственный за магическую механику практикант Выбегалло всё не мог создать стабильный кластер.

 Амвросий Амбруазович при замечании о поручении сначала поскучнел, но узнав о приезде съёмочной группы, преобразился. С тех пор как появился интернет, Выбегалло давно не радовали корреспонденты.

 -С радостью, Привалов! – Выбегалло потряс мою руку. – Покажем, значиться, достижения высокой науки!

 -Есть ли кадавры? – с надеждой спросил я. Если выдать их за альтернативу клонам – может выйти удачная заметка.

 Но Выбегалло поскучнел.

 -Устаревшими проектами не занимаюсь, ферштейн?– отрезал маргариновый профессор. – Зато у меня есть иное, значиться, изобретение. Простым людям полезное.

 Как только корейский коллега Выбегалло наконец-то клонировал своих любимых собак, Амвросий Амбруазович навсегда забросил эксперименты с кадаврами. До последнего я надеялся, что у Выбегалло мог остаться какой-нибудь завалящий автоклав, который несложно показать прессе.

 -А что это за проект? – скептически спросил я. Уж на что я либеральный, но при общении с Выбегалло даже моей выдержки было мало.

 -Понимаешь, значиться, – Выбегалло поскрёб бороду в крошках от кириешек. – Я изобрел носки, которые существуют только попарно. Если их вечером бросить в разных углах комнаты, то они по команде утром сами подползут к порогу.

 -Хм, – неодобрительно заметил я. – Так они же грязными останутся. А кому хочется ходить на работу в грязных носках?

 -Так, – встрепенулся секретарь и втянул носом воздух. – Надо бы внести поправки в ваше изобретение.

 -Будет сделано! – вытянулся Выбегалло, неизбалованный в последнее временем вниманием со стороны начальства. – Я как раз разрабатываю улучшенный вариант, когда грязные носки за ночь сами вползают в стиральную машину, а свежая пара к рассвету ложится на пороге спальни.

 -Вот это дело, – проговорил секретарь и сделал пометку стилусом на сенсорном экране планшетного компьютера. – Сообщите мне, когда будет изготовлена опытная партия. Я протестирую лично.

 -Пошли, – потянул меня за рукав Ойра-Ойра. – Не верь этому Выбегалле. Он не сам придумал, а украл откуда-нибудь из интернета. Не верю, что у него действительно получилось.

 Выбегалло недобро посмотрел на Романа, и мы поспешили выйти.

 -Носки обрызгайте каким-нибудь дезодорантом! – крикнул в захлопывающуюся дверь Альфонс.

 -Ну, если он всё же представит прототип, и научный совет института одобрит патент… – возразил я. – В конце концов, могут же люди перевоспитаться.

 -Пока сам не подержу в руках эти чудо-носки, не поверю, – скептически сказал Роман и добавил на ходу. – Чистые!

 ***

 В коридоре Роман подчёркнуто вежливо сообщил мне, что свой долг перед институтом исполнил, и ему давно пора готовить лабораторию к отпуску, тем более что сверхурочных мы не платим. Я в ответ только повздыхал, но что-нибудь сделать по поводу сверхурочных права не имел, и остался один. По правде говоря, мне и самому отчаянно хотелось в отпуск, тем более что Стеллочка давно присмотрела через интернет симпатичный отель с положительными отзывами на острове Корфу, и ждала моей команды, чтобы отправиться оформлять горящую путёвку.

 Вместе со строгим вурдалаком Альфонсом мы миновали лабораторию Выбегаллы и прошли в приёмную Аллегры Шоколадкиной. Крашеная блондинка с длинными розовыми ногтями, которым позавидовал бы матёрый вурдалак, чатилась с кем-то на сайте знакомств. Увидев нас, девушка свернула окошко браузера и нехотя повернула к нам своё накрашенное, как у мультперсонажа личико:

 -Дааа? – с тоской протянула администратор.

 -Нам нужен велосипед Луи Седлового, – командным тоном заявил я. С этой девочкой только так и нужно разговаривать. Я сильно жалел, что по состоянию здоровья Модест Матвеевич ушёл на пенсию. Таких кадров сегодня уже нет, а мы над Камноедовым по молодости немало издевались.

 Аллегра захлопала накладными ресницами, отчего в комнате едва не поднялся ветер, и невинно сказала:

 -Никакого велосипеда у нас нет, Сашенька. Приходи после отпуска, а?

 Терпеть ненавижу, когда вот такие девочки склоняют моё имя как им хочется. Пора было подключать тяжёлую артиллерию и я отступил назад, пропуская вурдалака. Альфонс оскалился, от чего Аллерга побледнела.

 -Велосипед для путешествий в литературные миры, версия 2-а, изобретатель Луи Седловой, инвентарный номер 7-66-эм-г, – прорычал Альфонс, глядя в планшетник. – Ключ от склада, пожалуйста, барышня.

 Вурдалак ждал, протянув волосатую, с жёлтыми аккуратно подпиленными когтями лапу.

 Аллерга, надув губки и наморщив лобик, повернулась к компьютеру и намерено медленно стала водить мышкой. Когда мне это надоело, я щёлкнул пальцами, выдернул из брови два волоска и сотворил большую плитку дорогого горького шоколада. Несмотря на то, что я получил диплом математика, кандидатскую я защитил по двум специальностям – трансгрессионная магия и математическое моделирование. И упорно подбирался к написанию докторской теперь уже исключительно по трансмагии, о чём никогда никому не говорил.

 -Побыстрее, пожалуйста, Аллегрочка, – попросил я и положил плитку на стол. Девочка радостно улыбнулась и тут же сообщила, что нашла номер ключа в базе данных. Завхоз поднялась со стула и направилась к сейфу.

 Я вручил пластиковую карту-ключ вурдалаку. Тот неодобрительно смотрел на меня. По его мнению, с девочкой надо было поступить иначе.

 -С вас сто тридцать пять рублей за шоколадку, – напомнил вурдалак.

 Я полез в карман и отсчитал деньги. Мне время дороже. Сейчас прилажу цепь, пригоню всех наших, не успевших разбежаться, в актовый зал, и буду ждать киношников. И уже завтра, в крайнем случае послезавтра, смогу погрузиться в мягкое кресло Суперджета.

 К несчастью, я глубоко заблуждался.

 ***

 Денег, выделенных семь лет назад на капитальный ремонт института, хватило, чтобы на пути к складам покрыть стены, пол и потолок европанелями и установить широкие и прочные, защищённые новейшими компьютерными системами, двери. Как раз до этого места и заходили в путешествии по институту разнообразные дорогие гости. Я провёл карточкой по считывателю и распахнул первую дверь. Здесь средства на ремонт кончились. Через десять шагов по голому бетонному туннелю с одинокой лампочкой на переноске, приклеенной скотчем к потолку, мы подошли к ещё одной двери – советской, с облезлой голубой краской, полностью железной. Дверь была заговорённая и по-хорошему именно она блокировала путь на волю всяческой нечисти. Поморщившись и клятвенно пообещав себе отрастить наконец бороду, несмотря на причитания Стеллочки, я выдёрнул три волоска из брови и произвёл акустическое воздействие. Дверь с леденящим скрипом распахнулась, и мы вошли в подвал.

 Склад занимал площадь лишь в два футбольных поля. Бояться тут было нечего, за исключением трёх лернейских гидр – матричных копий печально знаменитой Ехидны. Но гидры были законсервированы во времени и представляли собой мраморные статуи недалеко у входа – дальше их тащить поленились. Среди разнообразного хлама, при помощи трёх моих дублей и Альфонса, мы довольно быстро отыскали велосипед. И у него действительно не доставало цепи. Вторая версия агрегата для путешествий по литвселенным работала полностью от мускульной тяги и была компактнее первой, в которой использовались детали от "Москвича".