Саяна Горская
Любовь под ёлку. Босс в подарок

Глава 1

В вип-зале небольшого аэропорта тихо и почти безлюдно.

Уютная атмосфера должна бы располагать к отдыху, но у меня никак не получается расслабиться – я судорожно сжимаю в пальцах телефон. С колотящимся в горле сердцем снова и снова перечитываю текст сообщения.

Наверное, любая девушка была бы рада получить такие новости, но я отчего-то чувствую, как холодный язык растерянности облизывает меня вдоль позвоночника.

И эта растерянность, вероятно, отражается и на моём лице тоже, потому что мой босс, Артём Викторович Львов, прерывает своё увлекательное чтение бизнес-журнала и неласково тычет меня локтем в бок.

– Мышкина, что у тебя опять случилось?

– Ничего.

– Тогда лицо попроще. Людей пугаешь.

Обиженно поджав губы, отхожу от него и прилипаю к огромному панорамному окну аэропорта. На улице вовсю бушует буран, и вместо самолётов видно только плотную белую завесу снега.

Снова достаю телефон и смотрю отупело в экран. Может, сообщение само сотрётся, если я буду пялиться достаточно долго?

Почему дела любовные всегда так сложны?

Вот если бы ты могла выбрать любого мужчину, Мышкина, то кого бы выбрала?

Ответ приходит быстрей, чем я успеваю задуматься.

В отражении окна я ловлю строгий силуэт Львова. Его широкий разворот плеч, волевой подбородок с двухдневной стильной щетиной. Тёмные глаза, обрамлённые пушистыми прямыми ресницами, вызывающими зависть у каждой женщины в офисе.

Я так часто разглядываю его на совещаниях, что могу по памяти нарисовать топографическую карту его лица.

А не разглядывать не получается!

Львов, откровенно говоря, мужчина моей мечты.

Но, увы, всё это так и останется лишь фантазией, потому что мой босс жуткий бабник, Казанова и вообще не способен на серьёзные отношения.

К тому же, его прельщает совершенно другой сорт женщин, и он никогда в жизни не посмотрит на меня так, как на своих длинноногих красоток.

Я привлекаю его не больше, чем офисная тумбочка.

– Мышкина, ты опять в астрале? – Резкий голос ударом хлыста возвращает меня в реальность.

Вздрагиваю.

– Нет.

– Тогда что ты у этого окна торчишь? Снежинки считаешь?

– А что ещё делать? – Бурчу, но не поворачиваюсь к нему лицом. – Артём Викторович, а что, если наш рейс тоже отменят?

– Не каркай, Мышкина, – беспечно отмахивается, ныряя в свой телефон.

– Я серьёзно. Там такой страшный буран, что…

– Позитивное мышление, – лениво перебивает. – Слышала о таком?

– Как позитивное мышление поможет нам справиться с непогодой?

Но Львов уже выбросил из головы тот факт, что мы ведём диалог.

Он увлечённо набирает текст и отстранённо улыбается своему гаджету, а я мысленно представляю ту красотку, с которой он сейчас общается.

Наверное, это Наталья. Их Роман начался неделю назад, а значит, он сейчас в активной фазе, которая продлится ещё пару недель.

Потом чувства Львова резко пойдут на спад, он попросит меня заказать для Натальи дорогую безделушку в ювелирном и шикарный букет цветов.

Я пол дня проведу за выдумыванием текста для открытки, чтобы он звучал достаточно лаконично, но в то же время эмоционально и с искренним сожалением в необходимости прервать отношения.

Потом ещё две недели я буду отбиваться от назойливых звонков Натальи в офис и её истерик…

А Львов в это время уже будет заниматься окучиванием очередной модельки.

Всё это я проходила уже не раз, и даже не пять…

И всякий раз я умираю от ревности и желания треснуть ему по башке!

– Уважаемые пассажиры, рейс до Москвы отменяется из-за погодных условий, – раздаётся голос диспетчера из колонок громкой связи.

Оборачиваюсь на босса.

Артём Викторович тут же впивается раздражённым взглядом мне между бровей.

– Ну что, накаркала, Мышкина?

Вот вечно я у него виновата!

– Что делать будем?

– Что-что? Возвращаемся в гостиницу, – ворчит, легко подхватывая мою дорожную сумку и свой чемодан. – Вызывай такси.

Достаю телефон.

На экране по-прежнему горит злосчастное сообщение от Насти – сестры моего парня…

Глава 2

Стараясь не обращать внимание на мигающее уведомление, набираю номер очередной гостиницы.

Я уже все возможные варианты обзвонила, но везде меня динамят – всё забито из-за резко ухудшившихся погодных условий. У людей поотменялись планы, рейсы…

– К сожалению, номеров нет. Вообще никаких, – с сожалением в голосе отрезает девушка.

– Нам бы подошёл даже один на двоих. Даже самый плохой. Пожалуйста! Хоть что-то!

– Вообще никаких, – повторяет она терпеливо.

Чёрт.

И что теперь? Ночевать в аэропорту? А если это затянется не на одну ночь?

У нас совсем не осталось вариантов…

– Знаете, попробуйте позвонить в гостиницу на Лесной, – прерывает ход моих мыслей девушка. – Я думаю, там вам смогу помочь. У них всегда тихо.

– На Лесной?

– Улица Лесная, 158. Маленькая домашняя гостиница на окраине.

Кладу трубку. Тут же заказываю для нас такси, вбивая адрес быстро и почти не глядя на экран. Всё моё внимание сейчас сосредоточено на Артёме Викторовиче, который недовольно притопывает носком ботинка, поглядывая на часы.

Боже, куда ты там опять опаздываешь? Буран на улице! Конец света настоящий!

– Ну, Мышкина?! – Поднимает требовательный взгляд к моему лицу. – Обрадуешь?

Неловко заправляю кудрявую прядь за ухо.

– Нам придётся перекантоваться в другой гостинице. Не уверена, правда, что она окажется достаточно комфортной для вашего королевского величия.

Он скрещивает руки на груди.

– Вот вечно, где ты – там неприятности, – говорит так, будто это я наколдовала буран.

Злюсь, но сдерживаюсь. Да если бы я не обзвонила гостиницы, Артёму Викторовичу вообще пришлось бы жить в аэропорту, так что пусть скажет спасибо!

Но он, понятное дело, не скажет. Не барское дело.

Садимся в такси.

Телефон вновь вибрирует и почти прожигает мой карман. Открываю сообщение, загораживаясь рукой от Львова.

Настя: Люба, я нашла обручальное кольцо у Андрея в вещах.

Настя: Ты ведь понимаешь, что он скоро сделает тебе предложение, да? Я думаю, это случится прямо под бой курантов!

Мне не хочется вообще никак реагировать на эти новости, но я всё же отвечаю Насте, чтобы не обижалась.

Люба: Вау! Неожиданно…

Андрей – хороший человек. Надёжный, спокойный, предсказуемый. Предсказуемый до зубной боли! Мы встречаемся уже год, и за это время я выучила его режим так же хорошо, как свою рабочую таблицу в Excel.

Утром – овсянка с бананом, вечером – прогулка по скверу, на выходных – шахматный клуб. А вечерами Андрей рассказывает мне о своём новом проекте на сорок пять минут без пауз, и я успеваю трижды заснуть с открытыми глазами.

Стабильность?

Безусловно.

Любовь?

Вот тут вопрос…

А что для меня важнее?

Мне тридцать. Пора бы уже остепениться, как вечно твердит моя мама.

Андрей хороший, честно. Он не изменяет, не орёт на официантов, не забывает важные даты. У него надёжная работа, и через год он наверняка получит повышение. Он прекрасный вариант для стабильного будущего, и я не могу позволить себе упустить его только потому, что между нами нет искры.

Искра – это для подростков. А я взрослая. Практичная.

«И нудная до безумия», – добавляет мерзкий внутренний голос.

Но даже мне, Любе Мышкиной, человеку, чьи самые безумные выходные связаны с внезапным просмотром сериала до двух ночи, с Андреем скучно.

Снова сообщение…

Настя: Так круто, что это произойдёт именно в Новый год!

Тихо поскуливая, ловлю своё отражение в стекле.

Женщина, которая собирается замуж.

Женщина, которая не уверена, что любит своего мужчину.

Дура, которая втрескалась в собственного босса…

Такси катится по неосвещённым улицам. Палки связи на телефоне начинают моргать. Сперва несколько раз сигнал пропадает на секунды, потом исчезает совсем. Мелькание огней жилых домов становится всё реже, а снег, густо сыплющийся с неба, окутывает непроглядной пеленой всё вокруг.

– Сделайте погромче, будьте добры, – просит Львов водителя, и тот прибавляет звук радио.

Из него бодро и весело рапортует диктор:

– По данным метеослужб, в ближайшие дни синоптическая обстановка останется крайне сложной. Сильный буран, начавшийся сегодня утром, продлится ещё, как минимум, три дня. Порывы ветра местами достигают тридцати метров в секунду, видимость практически нулевая. Осадки усиливаются, а перепады температуры приводят к обледенению дорог и сложностям в работе транспортных служб. Просим граждан воздержаться от поездок за пределы населённых пунктов и не покидать дома без крайней необходимости. Напоминаем: для экстренных случаев работают службы спасения. Соблюдайте меры предосторожности и берегите себя.

– Прекрасно, Мышкина, – бурчит Артём Викторович так, будто это я во всём виновата.

Не отвечаю, потому что голова забита другими мыслями.

Чем дальше мы едем, тем больше кажется, что мы уезжаем от цивилизации. За окнами пустые поля, снежные сугробы, и никакого намека на человеческое жильё.

Но… Ведь гостиница на окраине, верно?

Наконец, такси останавливается. Впереди виднеется белый двухэтажный дом, окутанный метелью и почти невидимый в снегу. Свет в окнах не горит. А рядом – ничего. Совершенное, белоснежное ничего!

Ладно, это очень-очень непопулярная гостиница…

Водитель поворачивается к нам.

– Ребят, вам точно сюда?

– Да, Мышкина, нам точно сюда? – С плохо скрываемым скепсисом.

Сжимаю челюсти, но решительно открываю дверь и выскакиваю в сугроб.

– Да, я уверена! – Рявкаю, злясь на его вечное недоверие.

С трудом пробираюсь через сугробы. Не оглядываясь, иду к дому. Артём Викторович, нагруженный нашими чемоданами, идёт следом, тяжело перешагивая через снег.

Забираюсь на обледенелое крыльцо и тяну дверь.

Не открывается.

Дёргаю ещё раз, и ещё, но…

Ощущаю, как ускоряется сердечный ритм.

Оборачиваюсь.

Вижу лишь горящие задние фары удаляющегося такси и Артёма Викторовича с красным от натуги лицом и валящим из ноздрей паром. Его глаза опасно блестят в темноте.

– Мышкина?

– Бегите! – Кричу во всю мощь лёгких. – Бегите за машиной!

Глава 3

– Отлично, просто замечательно! – Ворчит по-стариковски Артём Викторович, дёргая дверную ручку. – Гостиница, говоришь? Да это, Мышкина, больше похоже на декорацию для фильма ужасов.

Вздыхаю, обхватывая себя руками, чтобы хоть немного согреться.

По закону жанра такси мы упустили… А теперь вот уже десять минут пытаемся взломать эту чёртову дверь, но совершенно безрезультатно.

– Ладно, согласна, это не гостиница. Наверное, девушка дала мне неправильный адрес.

– А может, это ты накосячила? – Огрызается Львов, и я стараюсь не закатывать глаза.

Сеть пропала ещё на полпути сюда. Рядом нет ни души. Ни машин, ни других домов. Всё вокруг заметено снегом, и метель становится только сильнее.

– Нам нужно попасть внутрь, – Артём Викторович решительно суёт руки в кожаные перчатки. – Иначе мы тут просто замёрзнем.

– Попасть внутрь? Но как? Дверь закрыта…

– Без тебя вижу, что закрыта. Нужно поискать другой вход.

– Ладно. Я обойду дом и посмотрю, нет ли там другой двери.

Отправляюсь на обход территории. Снега так много, что я проваливаюсь по колено в сугроб. Каждый шаг даётся с огромным трудом. Пыхчу, стону, проваливаюсь, падаю и снова пыхчу… Едва заворачиваю за угол, как слышу звон стекла. Сердце мгновенно падает куда-то в ботинки. Бегу обратно, спотыкаясь, и едва удерживая равновесие. Стараюсь попадать в собственные следы.

Артём Викторович откидывает осколки разбитого окна в снег.

– Вы что, совсем?! Это частная собственность! – Захлёбываюсь от возмущения.

– А ты что, хочешь, чтобы наши окоченелые трупики нашли здесь весной? – Невозмутимо парирует босс, сбивая с рамы торчащие кусочки стекла.

– Это же вандализм!

– Это выживание. Давай, Мышкина, ты первая. Я подсажу.

– Что? Нет, я не полезу в это окно! Вдруг там приведения!

Но Артём Викторович присаживается на корточки и хлопает себя по плечу.

– Мышкина, хватит спорить! Я здесь главный. Всё, не тяни время.

Сопротивляться бесполезно, за годы совместной работы я прекрасно изучила Львова. Если не сработает по-хорошему, он найдёт способ, но уломает меня. Шантажом, угрозами, лестью…

В общем, уломает.

Взбираюсь ему на плечи, неловко балансируя. Артём Викторович поднимается, а я карабкаюсь в окно, тяжело дыша.

– Вы точно уверены, что это хорошая идея?

– Нет. Но это лучше, чем умереть.

На узком подоконнике кручусь как нелепый червяк. Огромный пуховик не даёт мне ни протолкнуться вперёд, ни откатиться назад. Застреваю, беспомощно болтая ногами в воздухе.

– Артём Викторович! Я застряла!

Ладони, затянутые в холодные перчатки, нескромно ложатся мне на ягодицы. Толкают.

– Видимо, единственный шанс потрогать Мышкину за попу – это застрять на краю света, – ржёт, нахал!

– Артём Викторович! Что вы себе позволяете?!

Но он буквально втрамбовывает меня в окно и я, проскользнув в проём, падаю на пол.

Потираю ушибленное плечо.

– Мышкина! Ну, жива?

– Жива…

Поднимаюсь, отряхиваясь. Наощупь в кромешной темноте ползу в коридор и открываю входную дверь изнутри.

– Добро пожаловать, ваше высочество, – фыркаю, отступая в сторону.

Артём Викторович втаскивает чемоданы, громко хлопает дверью и стряхивает с плеч снег.

– Ну, чудесно. Хоть и небольшой, но всё же шанс на спасение у нас есть.

– Я нашла выключатель! – Радостно клацаю, но ничего не происходит. – Чёрт…

– Видимо, электричества нет. – Артём Викторович включает фонарик на телефоне, освещая им стены и высокий потолок.

Провожу пальцем по комоду, собирая толстый слой пыли.

– Уютненько… – бормочу. – Кажется, здесь давно никого не было.

– Думаю, это что-то вроде дачи.

– Ну и холодища здесь… Ничуть не теплей, чем на улице.

– Тихо, – Артём Викторович прислоняет палец к губам.

– Прекратите меня затыкать!

– Мышкина, чш-ш-ш!

Затыкаюсь…

Слышу тихий, протяжный скрип.

Мы оба застываем на месте.

– Что это было? – Шёпотом спрашиваю, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

– Не знаю.

– Я же говорила, что здесь приведения!

– Мышкина, да закроешь ты рот сегодня?

– Я, между прочим, боюсь приведений!

Артём Викторович не отвечает, медленно направляя фонарик в сторону соседней комнаты, из которой доносится звук.

И снова скрип, только громче. Будто кто-то осторожно ступает по деревянному полу в соседней комнате.

Мамочки…

Глава 4

Артём Викторович легонько подталкивает меня в спину.

– Мышкина, сходи проверь.

– Почему это я?! – Вскидываюсь, переполненная праведным возмущением. – Вам надо, вот вы и идите. Вы сильный, смелый… Или нет?

– Я, Мышкина, ещё могу принести пользу человечеству, – скрещивает руки на груди.

– А мне, значит, можно умирать?

– Что тебя держит на этой земле? – Поднимает с усмешкой брови. – Недовязанный шарф и последний сезон «Анатомии страсти»?

– Да будет вам известно, я не вяжу шарфы! Только носки и свитера! И вообще, меня, между прочим, жених ждёт в Москве.

На лицо Артёма Викторовича наползает странная тень раздражения, смешанного с… Не знаю даже, как обозвать эту эмоцию. Я таких раньше у Львова не наблюдала.

– Ладно, Мышкина, жди здесь, – роняет он небрежно, отодвигая меня в сторону.

– Не умрите, пожалуйста, – бормочу, наблюдая, как Артём Викторович решительно шагает к соседней комнате, подсвечивая себе путь телефонным фонариком.

Он скрывается за дверью, а я замираю в полной тишине, которая, однако, длится не долго – через пару секунд из комнаты доносится грохот.

И снова тишина…

– Артём Викторович? – Осмеливаюсь позвать.

Ответа нет.

Слышится странное сдавленное шипение Львова. Потом другое шипение – уже явно принадлежащее не ему. Кто-то громко кричит, хотя до меня звук доносится с трудом, словно через вакуум. Сердце колотит в ушах, заглушая всё иное. Я даже не могу понять, кто именно вопит – Львов или неизвестное нечто.

Боже, нужно бежать! Бежать!

Да куда ты, Мышкина, убежишь? В лес, среди ночи и в буран?! Гениальная мысль, заслуживающая премии Дарвина!

Нужно спасать босса – решаю я, тоже включаю фонарик и бегу в комнату, стиснув от страха зубы.

Слабоумие и отвага!

– А-а-а! – Распахиваю с ноги дверь, готовая голыми руками откручивать головы приведениям, но замираю, когда вижу странную картину.

Артём Викторович, приплясывая вокруг своей оси и сдавленно матерясь, пытается отцепить от своего лица огромного пушистого кота. Кот же, вцепившись когтями в его голову, утробно рычит. Хвост торчком, шерсть дыбом, а в сверкающих глазах такая ярость, будто он готов выпустить моему боссу кишки.

– Мышкина! Что ты встала?! – Прикрикивает Львов. – Убери его от меня, чёрт возьми!

Бегу к своей сумке, вытаскиваю "Вискас". Вскрываю и подношу к коту, соблазнительно сотрясая шелестящей пачкой в воздухе и подгоняя ладонью ароматы в его сторону.

– На, хороший мой, держи, – выдавливаю паштет прямо на пол. – Иди ко мне… Иди.

Кот тут же теряет всякий интерес к Артёму Викторовичу, бросается к корму и начинает громко чавкать, мурлыкая так, будто прощает всех нас за своё нелёгкое существование.

– Мышкина, – Львов тяжело дышит, прикладывая ладонь к царапине на щеке. – Мне следует знать, откуда у тебя кошачий корм в сумке?

– Я часто подкармливаю бездомных животных. У меня всегда в сумке найдётся для них угощение, потому что никогда не знаешь, где встретишь голодную кошечку.

Львов смотрит на меня… На чавкающего кота… Снова на меня.

– Ты… Странная. Но я, почему-то, не удивлён.

– Зато кот доволен. О, только взгляните, какой же хорошенький. – С умилением глазею на пушистого монстра, который теперь выглядит как самое милое существо в мире.

Артём Викторович, судя по мстительному прищуру, моих чувств к хвостатому не разделяет.

– Подождите, у вас здесь… – Рукавом свитера смахиваю капельку крови с его подбородка. Поднимаю взгляд. – У вас… У вас…

Пропадаю в тёмных омутах. Его глаза – плавленное чёрное золото. Его запах – смесь самых возбуждающих феромонов.

Дыхание сбивается.

– Отстань. Сам. – Дёргается. Отступает на пару шагов.

Всё внутри падает от его холодности.

Ну, почему я не родилась с ногами от ушей и бюстом третьего размера, а?

– Ладно, Мышкина, день был долгим и тяжёлым. Пошли искать спальню. Да, кстати, спать нам придётся вместе.

– Вот ещё. Вы за кого меня принимаете?

– За здравомыслящего человека. – Парирует босс. – В доме холодно. Электричества нет. Отопления, соответственно, тоже. Если будем спать поодиночке, замёрзнем. Или что, боишься, что твой женишок узнает об этом и отменит свадьбу?

Упрямо выдвигаю подбородок вперёд.

– Дело не в нём, а в моих принципах! Я буду спать одна!

Львов качает головой.

– Смотри, как бы эти принципы не отморозили твои яичники, – с насмешкой.

– А вам за мои яичники переживать не нужно!

– Ладно. Как знаешь. Посмотрю я, что ты скажешь, когда прибежишь ночью в мои объятия, чтобы погреться.

Артём Викторович, позволив себе нахальную улыбочку напоследок, выходит из комнаты.

Глава 5

На втором этаже дома обнаруживается целых три спальни.

Львов, естественно, занимает самую большую – с огромной кроватью, ворохом подушек и даже глубоким кожаным креслом, будто специально созданным для того, чтобы вальяжно сидеть в нём, потягивая бренди.

Я же выбираю комнату поменьше, со скромной узкой кроватью и колючим одеялом. Снимаю пуховик и опускаюсь прямо в одежде на холодный матрас. Укрываюсь. Сжимаюсь в комок.

Холодища.

Зубы стучат, пальцы сводит, и кажется, что всё моё тело вот-вот превратится в ледышку.

В ногах устраивается кот. Мурчит громко, успокаивающе.

– Ну, хотя бы ты доволен, да? – Шепчу ему.

Но, несмотря на его кошачью колыбельную, сон не приходит. Мысли роятся, не давая покоя. Перед глазами снова и снова всплывает то самое сообщение от Насти.

Андрей собирается сделать мне предложение.

Андрей…

Ну, он ведь неплохой. Совсем неплохой. Даже хороший. Стабильный, надёжный, вежливый.

И до ужаса скучный.

вздыхаю.

Конечно, замужество – это серьёзный шаг, это семья, обязательства.

Скука – это нормально.

Неужели я думала, что семейная жизнь должна быть похожа на романтический фильм? Но ведь так не бывает.

Люди женятся не для того, чтобы разбрасываться шутками. Они женятся, чтобы легче было выжить. Чтобы было с кем разделить тяжёлые мысли и счета за коммунальные услуги.

Но почему мне так тяжело принять это?

Может, потому что… потому что, как мужчина Андрей мне вообще неинтересен? Потому что всё, что я чувствую рядом с ним – это тяжёлое, обременяющее обязательство?

И, конечно, потому что Львов мне нравится куда больше.

Но у нас с ним нет ни шанса.

Я кто? Скромная, не особо приметная помощница, вяжущая свитера и запоем смотрящая «Анатомию страсти».

А он? Уверенный в себе, саркастичный ловелас, которому нужны женщины другой породы.

Никак не Люба Мышкина.

Я сложно схожусь с мужчинами. Не умею выстраивать с ними отношения, поэтому нельзя отказываться от Андрея ради неосуществимой мечты.