Сергей Чувашов
Детективный роман. Византийский крест

Глава 1. Пыль и тайны

Дождь барабанил по окнам моего офиса на третьем этаже старого особняка в Хамовниках, словно напоминая, что октябрь в Москве – это не время для романтических прогулок. Я сидел за потёртым письменным столом, разглядывая счёт за электричество и размышляя о том, что частная детективная практика – это не совсем то, что показывают в американских фильмах.

– Богдан Максимов? – раздался женский голос из приёмной.

Моя секретарша Лена, студентка журфака, подрабатывающая у меня три дня в неделю, провела в кабинет элегантную женщину лет сорока пяти. Дорогое пальто, аккуратная причёска, нервные движения рук – классический портрет клиентки с деньгами и проблемами.

– Меня зовут Алла Викторовна Кротова, – представилась она, садясь в кресло напротив. – Мне нужна ваша помощь. Пропал мой муж.

Я отложил счёт и включил диктофон. За пятнадцать лет работы в МВД и три года частной практики я усвоил главное правило: записывай всё, даже если кажется неважным.

– Расскажите подробнее, – попросил я, наливая себе кофе из термоса. Клиентке не предложил – она выглядела слишком взвинченной для кофеина.

– Семён Борисович, мой муж, владеет антикварным магазином на Арбате. «Старая Москва» называется. Три дня назад он ушёл на работу как обычно, а вечером не вернулся домой. Телефон не отвечает, в магазине его тоже нет.

– В полицию обращались?

Алла Викторовна поморщилась:

– Обращалась. Сказали, что взрослый человек имеет право исчезнуть. Дежурный намекнул, что, возможно, у мужа есть другая женщина. Но это невозможно! Семён никогда не оставил бы магазин. Это его жизнь, его страсть.

Я изучил её лицо. Искренняя тревога, никаких признаков лжи. Либо она действительно переживает, либо отличная актриса.

– Сколько лет вашему мужу?

– Пятьдесят восемь. Мы женаты двадцать лет. У него больное сердце, он принимает лекарства. Без них ему может стать плохо.

– Опишите последний день, когда вы его видели.

Алла Викторовна достала из сумочки платок:

– Понедельник, седьмое октября. Утром позавтракали вместе, он был в хорошем настроении. Говорил, что ждёт важного клиента. Какого-то коллекционера из Петербурга. Поцеловал меня на прощание и сказал, что вечером расскажет хорошие новости.

– Имя этого коллекционера знаете?

– Нет. Семён редко рассказывал о работе дома. Говорил, что антиквариат – это мир, полный интриг и секретов.

Интересно. Обычно антиквары любят похвастаться редкими находками.

– У вашего мужа есть компаньоны, сотрудники?

– Да, Игорь Валентинович Сомов. Они вместе открыли магазин десять лет назад. И ещё Марина, продавец-консультант.

Я записал имена и адрес магазина.

– Мой гонорар – пятьдесят тысяч в день плюс расходы. Аванс – сто тысяч.

Алла Викторовна без колебаний достала конверт:

– Здесь двести тысяч. Найдите его, пожалуйста. Я чувствую, что с ним что-то случилось.

После её ухода я ещё полчаса сидел, обдумывая детали. Пропавший антиквар, таинственный коллекционер, нервная жена с пачкой денег. В моей практике такие дела редко заканчивались банально.

Антикварный магазин «Старая Москва» располагался в подвале старинного особняка на Арбате, между кафе и сувенирной лавкой. Вывеска из потемневшей меди, тяжёлая дубовая дверь с коваными петлями – всё располагало к мысли о сокровищах прошлого.

Внутри пахло старым деревом, пылью и чем-то ещё – может быть, временем. Витрины были заставлены иконами, серебряными подстаканниками, фарфоровыми статуэтками. На стенах висели картины в тяжёлых рамах, а в углу стояли старинные часы, которые, судя по звуку, всё ещё работали.

За прилавком сидел мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и внимательными глазами. При моём появлении он поднял голову от какого-то каталога.

– Добро пожаловать в «Старую Москву». Игорь Сомов, – представился он. – Чем могу помочь?

– Богдан Максимов, частный детектив, – показал я удостоверение. – Расследую исчезновение Семёна Кротова.

Лицо Сомова мгновенно изменилось. Вежливая улыбка исчезла, глаза стали настороженными.

– Алла Викторовна наняла вас?

– Именно. Когда вы последний раз видели Семёна Борисовича?

Сомов нервно поправил очки:

– В понедельник утром. Он пришёл около десяти, как обычно. Сказал, что ждёт важного клиента. Около двух часов дня ушёл на встречу и больше не возвращался.

– С кем была встреча?

– Не знаю. Семён был… скрытным в последнее время. Что-то его беспокоило.

– Что именно?

Сомов замялся, явно выбирая слова:

– Месяца два назад к нам стали приходить странные люди. Спрашивали о византийских артефактах. Семён всегда говорил, что у нас таких вещей нет, но после их визитов становился нервным.

– Опишите этих людей.

– Один – высокий, лет сорока, с шрамом на левой щеке. Говорил с кавказским акцентом. Второй – помоложе, спортивного телосложения, молчаливый. Они приходили трижды за последний месяц.

Я записал описание в блокнот.

– А где сейчас Марина?

– Заболела. Уже неделю не выходит на работу. Странно, она никогда не болела.

Становилось всё интереснее. Пропавший хозяин, больная сотрудница, подозрительные посетители.

– Можно осмотреть рабочее место Семёна Борисовича?

Сомов неохотно провёл меня в небольшую комнату за магазином. Письменный стол, заваленный бумагами, старый сейф в углу, полки с книгами по искусству.

– Сейф проверяли?

– Семён никому не говорил комбинацию. Даже мне.

Я внимательно осмотрел стол. Среди счетов и каталогов нашёл записную книжку. Большинство записей были на русском, но одна строчка привлекла внимание: «Константинополь, 1453, последний император». Рядом стоял знак вопроса и телефонный номер с петербургским кодом.

– Что это может означать? – показал я запись Сомову.

Тот побледнел:

– Не знаю. Семён увлекался византийской историей, но это… это что-то новое.

Я сфотографировал страницу и записал номер телефона.

– Игорь Валентинович, я чувствую, что вы что-то недоговариваете. Если хотите найти партнёра живым, лучше рассказать всё.

Сомов долго молчал, потом тяжело вздохнул:

– Три недели назад Семён получил предложение о продаже. Очень дорогой вещи. Он не сказал, что именно, но был очень взволнован. Говорил, что это может изменить нашу жизнь.

– От кого поступило предложение?

– От того самого коллекционера из Петербурга. Фамилия Волконский, кажется.

Я почувствовал, как пазл начинает складываться. Византийские артефакты, таинственный коллекционер, подозрительные посетители – всё указывало на то, что Семён Кротов влип в историю покруче, чем семейные проблемы.

– Последний вопрос. У Семёна Борисовича были враги? Долги?

– Нет, он был честным человеком. Может, слишком честным для этого бизнеса.

Выходя из магазина, я набрал петербургский номер из записной книжки. Длинные гудки, потом автоответчик: «Вы звоните Александру Волконскому. Оставьте сообщение».

Голос был образованный, с лёгким аристократическим акцентом. Я не стал оставлять сообщение – пока рано показывать карты.

Вечером, сидя в своём офисе с бутылкой пива и китайской лапшой, я анализировал собранную информацию. Семён Кротов исчез после встречи с загадочным коллекционером. Его компаньон явно что-то скрывает. Продавщица заболела в самый подходящий момент. А ещё есть какие-то люди, интересующиеся византийскими артефактами.

Я открыл ноутбук и начал поиск информации об Александре Волконском. Результаты были скудными: несколько упоминаний в каталогах аукционных домов, статья в журнале «Антиквариат и коллекционирование» трёхлетней давности. Серьёзный коллекционер, специализирующийся на византийском искусстве.

Но что-то в этой истории не давало покоя. Слишком много совпадений, слишком удобно сложились обстоятельства. Опыт подсказывал: когда дело выглядит просто, оно обычно оказывается сложным.

Телефон зазвонил, прерывая размышления. Незнакомый номер.

– Максимов слушает.

– Богдан Игоревич? – незнакомый мужской голос, тихий, осторожный. – Я слышал, вы ищете Семёна Кротова.

– Кто это?

– Неважно. Важно то, что я могу помочь. Завтра в полдень, кафе «Пушкин» на Тверском бульваре. Приходите один.

– Подождите…

Гудки. Звонивший отключился.

Я отложил телефон и усмехнулся. Анонимные звонки, таинственные встречи – дело определённо становилось интересным. За годы работы я понял: чем больше людей хотят остаться в тени, тем больше секретов они скрывают.

А секреты в моём деле – это хлеб насущный.

Дождь за окном усилился, и я подумал о том, что завтрашний день обещает быть непростым. Но именно такие дни и делают работу частного детектива увлекательной.

Где-то в этом городе пропал человек. И я собирался его найти, даже если для этого придётся раскопать все тайны московского антикварного мира.

Глава 2. Встреча в тени

Утро встретило меня серым небом и ощущением, что кто-то наблюдает за моим домом. Привычка, выработанная годами работы в уголовном розыске – всегда проверять, не торчит ли за углом подозрительная машина или слишком заинтересованный прохожий.

Сегодня моя паранойя оказалась оправданной. Чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами стоял напротив подъезда уже второй час. Я засёк его ещё в семь утра, когда выходил за газетами.

– Интересно, – пробормотал я, наблюдая из окна кухни. – Либо у меня появились поклонники, либо дело Кротова серьёзнее, чем казалось.

В половине одиннадцатого я вышел из дома через чёрный ход, который вёл во двор соседнего дома. Старая привычка – всегда иметь запасной выход. «Мерседес» остался на месте, что подтвердило мои подозрения: следили именно за квартирой, а не за мной лично.

До встречи в кафе «Пушкин» оставалось полтора часа, и я решил потратить это время с пользой. Адрес Марины, заболевшей продавщицы, я выяснил накануне через знакомого из паспортного стола. Жила она в Сокольниках, в старой хрущёвке.

Марина Сергеевна Ковалёва оказалась женщиной лет тридцати пяти, с умными глазами и нервными движениями. Открыла дверь на цепочке, и я сразу понял – она ждала неприятностей.

– Частный детектив Максимов, – показал удостоверение. – Расследую исчезновение Семёна Борисовича Кротова.

– Я ничего не знаю, – быстро ответила она, но цепочку не сняла.

– Марина Сергеевна, я не из полиции. Меня наняла жена Семёна Борисовича. Она просто хочет знать, что с ним случилось.

Долгая пауза. Потом цепочка щёлкнула, и дверь открылась.

Квартира была небольшой, но уютной. На стенах висели репродукции картин, на полках стояли книги по искусству. Марина провела меня в гостиную и нервно закурила.

– Вы действительно больны? – спросил я, садясь в кресло.

– Нет, – призналась она. – Я боюсь. После того, как Семён Борисович исчез, я поняла, что лучше не появляться в магазине.

– Чего именно боитесь?

Марина затянулась сигаретой:

– Месяца два назад в магазин стали приходить странные люди. Спрашивали о византийских вещах. Семён Борисович всегда отвечал, что у нас таких нет, но я видела, как он нервничал.

– Игорь Валентинович рассказывал об этом. Что ещё?

– Три недели назад Семён Борисович получил звонок. После разговора он был очень взволнован. Сказал Игорю Валентиновичу, что, возможно, скоро они станут очень богатыми людьми.

– Вы слышали разговор?

– Только обрывки. Что-то о последнем императоре, о реликвии, которая может изменить историю. Семён Борисович говорил: «Если это подлинник, то цена будет астрономической».

Я записал её слова. Пазл становился яснее, но картина всё ещё была неполной.

– Марина Сергеевна, а вы знаете, что такое могло заинтересовать этих людей? Какие византийские артефакты могли быть в магазине?

Она покачала головой:

– Официально – никаких. Но у Семёна Борисовича был личный сейф в подвале. Он никому не показывал, что там хранится. Говорил, что это его «пенсионный фонд».

– Подвал?

– Да, под магазином есть небольшое помещение. Семён Борисович использовал его как склад. Но в дальнем углу стоял старый сейф, и туда он никого не пускал.

Интересно. Игорь Сомов об этом не упоминал.

– Последний вопрос. В понедельник, когда Семён Борисович исчез, вы были в магазине?

– До обеда. Потом у меня разболелась голова, и я ушла домой. Семён Борисович сказал, что ждёт важного клиента и справится сам.

– Во сколько вы ушли?

– Около часа дня. Семён Борисович был нервным, всё время смотрел на часы.

Я поблагодарил Марину и попросил её телефон на случай, если понадобятся уточнения. Выходя из подъезда, заметил, что за мной снова следят – на этот раз серая «Тойота». Профессионально, но не идеально.

Кафе «Пушкин» на Тверском бульваре – место не из дешёвых. Интерьер в стиле XIX века, официанты в ливреях, цены, от которых у обычного москвича начинается икота. Я пришёл на десять минут раньше и выбрал столик с хорошим обзором.

Ровно в полдень к моему столику подошёл мужчина лет сорока пяти. Среднего роста, аккуратно одетый, с внимательными глазами. Ничего примечательного, но именно такие люди часто знают больше всех.

– Богдан Игоревич? – спросил он, садясь напротив. – Меня зовут Андрей. Фамилию пока не называю – надеюсь, вы поймёте.

– Понимаю. Вы звонили вчера вечером.

– Именно. Заказал себе кофе и перешёл к делу: – Я работаю в одной государственной структуре, которая интересуется перемещением культурных ценностей. Семён Кротов попал в поле нашего зрения месяц назад.

– В связи с чем?

– В связи с попыткой продажи очень ценного артефакта. Византийской реликвии, которая, по нашим данным, была вывезена из России в начале XX века.

Андрей достал из портфеля папку и показал мне фотографию. На снимке был небольшой золотой крест, украшенный драгоценными камнями и покрытый древними греческими надписями.

– Крест императора Константина XI Палеолога, – пояснил он. – Последнего византийского императора. Погиб при обороне Константинополя в 1453 году. Крест считался утерянным.

– И сколько может стоить такая вещь?

– На чёрном рынке – от пяти до десяти миллионов долларов. На легальном аукционе, при условии подтверждения подлинности – в два раза больше.

Я свистнул. Такие деньги стоили того, чтобы убить человека.

– Откуда у Кротова мог появиться этот крест?

– Мы считаем, что он получил его от наследников белогвардейского офицера, который вывез реликвию во время революции. Семья хранила крест почти сто лет, а теперь решила продать.

– И что пошло не так?

Андрей нахмурился:

– Информация о кресте просочилась. Появились другие заинтересованные стороны. Не все из них готовы играть по правилам.

– Те самые люди, которые приходили в магазин?

– Возможно. Мы знаем, что за крестом охотятся как минимум три группы: легальные коллекционеры, чёрные археологи и… скажем так, представители определённых религиозных кругов, которые считают, что реликвия должна вернуться в православную церковь.

– А где сейчас крест?

– Вот в чём проблема. Мы думали, что у Кротова. Но после его исчезновения начинаем сомневаться.

Я допил кофе, обдумывая полученную информацию.

– Андрей, а почему вы рассказываете мне всё это? Обычно госструктуры не делятся информацией с частниками.

– Потому что нам нужна ваша помощь. Официально мы не можем вмешиваться – слишком деликатная ситуация. А вы работаете на жену Кротова, у вас есть законные основания для расследования.

– И что вы хотите взамен?

– Информацию. Если найдёте крест или узнаете, где он, – сообщите нам. Мы гарантируем, что реликвия попадёт в музей, а не осядет в частной коллекции.

Андрей оставил на столе визитку с одним только номером телефона и ушёл. Я ещё полчаса сидел в кафе, размышляя о том, во что ввязался.

Пропавший антиквар, византийская реликвия стоимостью в миллионы долларов, несколько групп охотников за сокровищами – дело определённо выходило за рамки обычного семейного расследования.

Вернувшись к магазину «Старая Москва», я обнаружил, что он закрыт. На двери висела записка: «Закрыто по техническим причинам». Я обошёл здание и нашёл служебный вход с другой стороны. Замок был сломан, дверь приоткрыта.

Внутри царил хаос. Витрины разбиты, товар разбросан по полу, картины сорваны со стен. Кто-то очень тщательно искал что-то конкретное.

В подвале картина была ещё печальнее. Старый сейф, о котором рассказывала Марина, был взломан. Внутри – пусто.

– Опоздали, – раздался голос за спиной.

Я обернулся. В дверях стоял Игорь Сомов, бледный и растерянный.

– Когда это случилось? – спросил я.

– Сегодня утром. Я пришёл к открытию и увидел… это. Уже вызвал полицию.

– Что было в сейфе?

Сомов замялся:

– Я не знал точно. Семён никогда не говорил. Но теперь понимаю – что-то очень ценное.

– Игорь Валентинович, пора рассказать всю правду. Иначе следующими можете исчезнуть вы.

Он тяжело вздохнул:

– Хорошо. Три недели назад к Семёну обратилась пожилая женщина. Принесла старинный крест, сказала, что это семейная реликвия. Хотела продать, но только через надёжного посредника.

– Имя женщины?

– Анна Николаевна Волконская. Да, да, та самая фамилия. Оказалось, что петербургский коллекционер – её племянник.

Ещё один кусочек пазла встал на место.

– И где сейчас эта женщина?

– Не знаю. После исчезновения Семёна я пытался с ней связаться, но телефон не отвечает.

Сирены полицейских машин становились всё громче. Я быстро сфотографировал взломанный сейф и обыскал остатки бумаг на полу. Среди мусора нашёл обрывок записки с адресом в Сокольниках и пометкой «А.Н.В. – вторник, 15:00».

– Игорь Валентинович, когда приедет полиция, расскажите им всё, что знаете. И будьте осторожны – похоже, эти люди не шутят.

Выбираясь из магазина через служебный выход, я почувствовал, что дело принимает опасный оборот. Кто-то убрал Семёна Кротова и забрал крест. Но зачем тогда громить магазин? Может быть, искали что-то ещё?

Или хотели замести следы.

Вечерело, и я понимал, что завтрашний день принесёт новые открытия. Но сначала нужно было найти Анну Николаевну Волконскую и выяснить, что она знает о пропавшем кресте.

А ещё – понять, кто следит за мной и чего они хотят.

В кармане зазвонил телефон. Алла Викторовна Кротова.

– Богдан Игоревич, есть новости о муже?

– Есть зацепки. Но дело оказалось сложнее, чем мы думали. Завтра я смогу рассказать больше.

– Я надеюсь, с ним всё в порядке…

– Я делаю всё возможное, – заверил я её, хотя сам начинал сомневаться в благополучном исходе.

Слишком много денег, слишком много заинтересованных сторон, слишком много секретов. В таких историях люди редко остаются живыми.

Но я был намерен найти Семёна Кротова. Живого или мёртвого.

Глава 3. Тени прошлого

Адрес из обрывка записки привёл меня в тихий переулок в Сокольниках, к двухэтажному особняку сталинской постройки. Дом выглядел ухоженно, но окна на втором этаже были плотно зашторены, а во дворе не было видно признаков жизни.

Я припарковался в соседнем дворе и некоторое время наблюдал. Никого. Слишком тихо для жилого дома в среду вечером. Либо хозяева в отъезде, либо случилось что-то нехорошее.

Калитка оказалась незаперта. Я прошёл к парадному входу и нажал на звонок. Тишина. Попробовал ещё раз – тот же результат. Дверь была заперта, но замок выглядел старым, советским. Такие я научился вскрывать ещё в академии МВД.

Через три минуты я был внутри.

Прихожая встретила меня запахом старых книг и чего-то ещё – сладковатым, неприятным. В гостиной царил идеальный порядок: антикварная мебель, картины на стенах, фарфоровые статуэтки на полках. Но пыль на поверхностях говорила о том, что здесь никто не убирался как минимум неделю.

На письменном столе лежали разложенные документы. Я включил настольную лампу и начал изучать бумаги. Свидетельство о рождении – Анна Николаевна Волконская, 1935 года рождения. Справка из архива о дворянском происхождении рода. И письмо, датированное прошлым месяцем.

«Дорогая тётя Анна! Я нашёл покупателя на семейную реликвию. Человек серьёзный, готов заплатить достойную цену. Но нужно действовать осторожно – слишком много людей интересуется нашим крестом. Приезжай в Москву, обсудим детали. Твой племянник Александр».

Значит, Волконская действительно приезжала в Москву. Но где она сейчас?

Ответ нашёлся на втором этаже.

Анна Николаевна Волконская лежала в спальне на кровати, одетая в элегантное чёрное платье. Руки сложены на груди, глаза закрыты. Выглядела мирно, словно спала, но кожа была восковой, а в комнате стоял тот самый сладковатый запах.

Я надел перчатки и осторожно осмотрел тело. Никаких видимых повреждений, следов борьбы. На тумбочке стояла пустая чашка из-под чая и пузырёк от лекарств. Этикетка была содрана, но по форме флакона можно было предположить – сердечные капли.

Классическое убийство под видом естественной смерти. Передозировка сердечного препарата – пожилая женщина, стресс, слабое сердце. Если бы не моё расследование, никто бы не заподозрил криминал.

Я сфотографировал место происшествия и продолжил осмотр. В шкафу висела одежда, в комоде лежали документы и фотографии. Среди снимков нашёл несколько старых, чёрно-белых. На одном – молодой офицер в форме Белой армии рядом с женщиной в дорогом платье. На обороте надпись: «Николай и Екатерина Волконские, Крым, 1920 год».

Ещё одна фотография привлекла внимание. Тот же офицер держал в руках золотой крест, украшенный драгоценными камнями. Точно такой же, как на снимке, который показывал мне Андрей.

В письменном столе нашёл дневник. Последняя запись была сделана неделю назад:

«Александр уверяет, что нашёл надёжного покупателя. Господин Кротов производит впечатление честного человека. Но меня беспокоят эти звонки. Кто-то ещё знает о кресте. Боюсь, что дедушкина реликвия принесёт нам несчастье, как и сто лет назад».

Я сфотографировал страницы дневника и приготовился уходить, когда услышал звук машины во дворе. Быстро выглянул в окно – чёрный «Мерседес», тот самый, что следил за моим домом утром.

Из машины вышли двое мужчин. Один высокий, со шрамом на щеке – точно как описывала Марина. Второй помоложе, спортивного телосложения. Они направились к дому.

У меня было две минуты, чтобы исчезнуть. Я спустился на первый этаж и выскользнул через чёрный ход в сад. Перелез через забор в соседний двор и затаился за гаражом.

Через окна было видно, как мужчины обыскивают дом. Работали профессионально, методично. Искали что-то конкретное. Через полчаса они вышли с разочарованными лицами и уехали.

Я подождал ещё десять минут и вернулся в дом. Обыск был тщательным, но аккуратным. Ничего не сломали, не разбросали. Профессионалы.

Но они не нашли то, что искали. А значит, крест действительно был у Семёна Кротова.

Вернувшись в офис, я налил себе виски и попытался систематизировать информацию. На доске для заметок развесил фотографии и записи, соединил их нитками – старый метод, который помогал видеть связи.

Анна Волконская мертва. Семён Кротов исчез. Крест пропал. Магазин разгромлен. За мной следят профессионалы.

Но что-то не сходилось. Если цель была украсть крест, зачем убивать Волконскую? Она же хотела его продать. И зачем громить магазин, если крест уже украден?

Телефон прервал размышления. Звонил Андрей из госструктуры.

– Богдан Игоревич, у нас проблемы. Сегодня утром в Петербурге убили Александра Волконского.

– Как?

– Автомобильная авария. Но наши эксперты считают, что тормозную систему повредили намеренно.

Я рассказал ему о находке в доме Анны Волконской.

– Значит, вся семья мертва, – мрачно констатировал Андрей. – Кто-то зачищает следы.

– Но крест всё ещё не найден. Иначе зачем обыскивать дом?

– Возможно, Кротов успел его спрятать. Или передать кому-то ещё.

– Есть идеи, кто за этим стоит?

– Несколько версий. Первая – чёрные археологи, которые хотят продать крест на западном рынке. Вторая – религиозные фанатики, считающие, что реликвия должна вернуться в церковь. Третья – обычные бандиты, которых привлекла высокая цена.

– А четвёртая?

– Четвёртая самая неприятная. Возможно, это заказ от частного коллекционера, который готов на всё ради обладания реликвией.

После разговора с Андреем я ещё час изучал информацию о византийских артефактах в интернете. Крест императора Константина XI действительно считался утерянным. Последний раз его видели в 1453 году, во время падения Константинополя.

Но как он попал в Россию? И почему семья Волконских хранила его сто лет?

Ответ нашёлся в мемуарах белогвардейского офицера, которые я обнаружил в электронной библиотеке. Николай Волконский служил в Русском экспедиционном корпусе в Галлиполи после эвакуации из Крыма. Там он познакомился с греческим священником, который передал ему древнюю реликвию на сохранение.

«Отец Георгий сказал, что крест должен вернуться в Россию, когда она снова станет православной империей. До тех пор наша семья будет его хранителем».

Значит, Волконские не были владельцами креста, а только хранителями. И теперь, когда вся семья мертва, реликвия осталась без защитников.

В десять вечера зазвонил домофон. Я посмотрел в видеоглазок – молодая женщина в тёмном пальто, лицо скрыто капюшоном.

– Кто там?

– Мне нужно поговорить с детективом Максимовым. Это касается Семёна Кротова.

Голос дрожал от страха или холода. Я спустился вниз, предварительно сунув в карман травматический пистолет.

Женщина оказалась лет двадцати пяти, с умными глазами и нервными движениями. Красивая, но измученная.

– Меня зовут Елена Кротова, – представилась она. – Я дочь Семёна Борисовича.

Интересно. Алла Викторовна не упоминала о детях.

– Пройдёмте в кафе, – предложил я, указывая на круглосуточное заведение через дорогу. – Там поговорим.

В кафе мы сели за столик в дальнем углу. Елена заказала чай, я – кофе.

– Почему ваша мачеха не рассказала мне о вас? – начал я разговор.

– Потому что мы не общаемся. Алла Викторовна считает меня неблагодарной дочерью, которая связалась с плохой компанией.

– И связались?

Елена грустно улыбнулась:

– Я искусствовед, работаю в Музее изобразительных искусств. Специализируюсь на византийском искусстве. Отец иногда консультировался со мной по поводу редких находок.

– И что вы знаете о его исчезновении?

– Больше, чем хотелось бы. Три недели назад отец показал мне фотографию креста. Спросил, может ли это быть подлинная византийская реликвия. Я сразу поняла – это крест Константина XI.

– И что вы ему сказали?

– Правду. Что если это подлинник, то его стоимость исчисляется миллионами долларов. И что за такие деньги люди готовы убивать.

Елена достала из сумки конверт:

– Вчера я получила это по почте.

Внутри была записка, написанная дрожащим почерком: «Лена, если ты читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось. Крест спрятан в надёжном месте. Найди детектива Максимова, он поможет. Код – дата твоего рождения. Папа».

– Какая дата вашего рождения?

– 15 октября 1999 года.

– И где, по-вашему, отец мог спрятать крест?

Елена задумалась:

– У него есть дача в Подмосковье. Старый дом, который он купил десять лет назад. Там он любил работать с документами, изучать историю находок.

– Адрес?

– Деревня Сосновка, дом 12. Но туда опасно ехать одной. Я чувствую, что за мной следят.

Я посмотрел в окно кафе. Действительно, на противоположной стороне улицы стояла серая «Тойота» – та самая, что следила за мной утром.

– Елена, а почему вы решили обратиться ко мне? Почему не в полицию?

– Потому что отец мне рассказывал о вас. Говорил, что вы честный человек, который не продастся за деньги. А в этом деле слишком много денег.

Мы договорились встретиться завтра утром и вместе поехать на дачу. Елена знала секретные тропы в лесу, а я умел обращаться с оружием – хорошая команда для опасного предприятия.

Провожая её до метро, я заметил, что серая «Тойота» поехала следом. Значит, следили именно за ней.

Дома я ещё раз изучил все материалы дела. Картина становилась яснее, но финал всё ещё был туманным. Семён Кротов получил на хранение бесценную реликвию и попытался её продать. Но информация просочилась к криминальным элементам, которые решили забрать крест силой.

Кротов успел спрятать реликвию и отправить дочери письмо с подсказкой. Но где он сам? Жив ли ещё?

Завтрашняя поездка на дачу должна была дать ответы на эти вопросы. Но я понимал – это будет опасно. Слишком много людей хотели заполучить крест императора Константина.

И не все из них собирались играть по правилам.

Глава 4. Дача в лесу

Утром я проснулся от звука разбитого стекла. Кто-то бросил камень в окно моей спальни. К камню была привязана записка: «Прекрати копать, или закончишь как Кротов».

Мило. Значит, я на правильном пути.

Я собрал походную сумку: фонарик, инструменты для вскрытия замков, травматический пистолет и запасной магазин. Если на даче действительно спрятан крест стоимостью в миллионы долларов, встреча с конкурентами была неизбежна.

Елена ждала меня у станции метро «Комсомольская», нервно курила и оглядывалась по сторонам. Выглядела она неважно – бледная, с тёмными кругами под глазами.

– Плохо спали? – спросил я, подходя к ней.

– Всю ночь кто-то звонил в дверь. Я не открывала, но они знают, где я живу.

– Тогда после дачи вам лучше пожить у друзей. Или в гостинице.

Мы сели в мою машину и поехали по Ярославскому шоссе. Я постоянно проверял зеркала заднего вида – пока никто не следовал. Но это могло измениться в любой момент.

– Расскажите об отце, – попросил я, когда мы выехали за МКАД. – Каким он был человеком?

Елена задумалась:

– Честным. Иногда слишком честным. Мама умерла, когда мне было десять лет. Отец один меня воспитывал, работал в музее реставратором. Потом познакомился с Аллой Викторовной и решил открыть свой бизнес.

– Вы не ладили с мачехой?

– Она хотела, чтобы отец занимался только прибыльными вещами. А он любил историю, красоту, подлинность. Для него каждый антикварный предмет был частью прошлого, которое нужно сохранить.

– И как он относился к идее продать византийский крест?

– Мучился. С одной стороны, понимал, что такие деньги решат все финансовые проблемы. С другой – чувствовал ответственность перед историей. Говорил, что крест должен попасть в музей, а не в частную коллекцию.

Мы свернули с шоссе на просёлочную дорогу. Деревня Сосновка оказалась типичным дачным посёлком – десятка два домов, разбросанных среди сосен. Дача Кротова стояла на окраине, за высоким забором.

– Странно, – пробормотал я, останавливая машину. – Ворота открыты.

Мы осторожно вошли во двор. Дом выглядел заброшенным – ставни закрыты, на крыльце лежали жёлтые листья. Но дверь была приоткрыта.

– Папа никогда не оставлял дом открытым, – прошептала Елена.

Я достал пистолет и знаком показал ей оставаться позади. Толкнул дверь ногой и вошёл в прихожую.

Внутри царил хаос. Мебель перевёрнута, книги разбросаны по полу, картины сорваны со стен. Кто-то очень тщательно искал что-то в доме.

– Опоздали, – констатировал я. – Но, возможно, не всё потеряно.

Мы обыскали первый этаж, потом поднялись наверх. В кабинете Кротова картина была та же – всё перевёрнуто вверх дном. Но я заметил интересную деталь: сейф в углу комнаты был открыт, но не взломан. Значит, кто-то знал комбинацию.

– Елена, а ваш отец мог кому-то доверить код от сейфа?

– Только мне. Комбинация – дата смерти мамы: 12-03-2009.

– Но сейф открыт. И пуст.

Мы спустились в подвал. Здесь обыск был ещё более тщательным. Каждый ящик вскрыт, каждая полка обследована. Но в дальнем углу я заметил что-то странное.

Одна из половиц выглядела новее остальных. Я присел и постучал по ней – звук был глухой, пустой.

– Помогите мне, – попросил я Елену.

Мы подняли доску и обнаружили небольшую нишу. Внутри лежал металлический ящик, запертый на кодовый замок.

– Дата вашего рождения, – напомнил я.

Елена набрала комбинацию: 15-10-99. Замок щёлкнул.

В ящике лежали документы, несколько фотографий и… пустой футляр от ювелирных изделий. Крест исчез.

– Чёрт, – выругался я. – Всё-таки нашли.

Но Елена изучала документы:

– Подождите. Здесь что-то есть.

Среди бумаг была расписка: «Получил на временное хранение византийскую реликвию – крест императора Константина XI Палеолога. Обязуюсь вернуть владельцу по первому требованию. Семён Кротов». Дата – три недели назад.

И ещё один документ – договор аренды банковской ячейки в «Сбербанке» на Тверской. Срок аренды – один месяц.

– Умный, – пробормотал я. – Спрятал крест в банке. Самое безопасное место в Москве.

– Но как нам туда попасть? У нас нет ключа.

– Ключ есть у вашего отца. Вопрос в том, где он сам.

Мы поднялись из подвала и приготовились уходить, когда услышали звук машин во дворе. Я выглянул в окно – два чёрных внедорожника, из которых выходили вооружённые люди.

– Задний выход есть? – быстро спросил я.

– Через кухню, в сад.

Мы выскользнули из дома и побежали к лесу. За спиной раздались крики, потом выстрелы. Пули свистели над головами, но мы уже скрылись между деревьями.

– Знаете дорогу? – спросил я на бегу.

– Да, есть тропа к соседней деревне.

Мы бежали минут двадцать, пока не убедились, что погоня отстала. Остановились у ручья, чтобы перевести дух.

– Кто это был? – спросила Елена, тяжело дыша.

– Профессионалы. Те же, что убили Волконских и разгромили магазин.

– Но как они узнали про дачу?

Хороший вопрос. Либо следили за нами, либо у них есть другой источник информации.

– Елена, а кто ещё знал про эту дачу?

– Алла Викторовна, конечно. Игорь Валентинович из магазина. Марина. Больше никто.

Значит, утечка информации идёт из ближайшего окружения Кротова. Но кто именно?

Мы добрались до соседней деревни и вызвали такси. По дороге в Москву я обдумывал ситуацию. Крест в банковской ячейке, но доступ к ней есть только у Семёна Кротова. А где он сам – неизвестно.

– Елена, а у вашего отца есть ещё какие-то тайники? Места, где он мог бы спрятаться?

– Была ещё одна дача, в Тверской области. Но он её продал два года назад. А в городе… разве что мастерская.

– Какая мастерская?

– Он арендовал небольшое помещение в подвале дома на Остоженке. Там реставрировал особо ценные вещи. Мало кто знал об этом месте.

Это была зацепка. Если Кротов жив и скрывается, мастерская – логичное место для укрытия.

Мы доехали до Остоженки к вечеру. Дом оказался старинным особняком, переделанным под офисы. Вход в подвал был с торца здания, через отдельную дверь.

– У вас есть ключи? – спросил я.

– Нет, но я знаю, где отец их прятал.

Елена нащупала под козырьком небольшой магнитный контейнер. Внутри лежали ключи.

Мастерская оказалась небольшой комнатой, заставленной верстаками и полками с инструментами. Пахло лаком и растворителями. В углу стоял раскладной диван.

– Папа иногда ночевал здесь, когда работал над сложными проектами, – пояснила Елена.

Я осмотрел помещение. На одном из верстаков лежали инструменты для работы с металлом, рядом – увеличительное стекло и химические реактивы. Похоже, здесь недавно что-то исследовали.

– Елена, посмотрите сюда.

На столе лежал лист бумаги с записями почерком Кротова: «Анализ показал: золото 999 пробы, камни натуральные. Греческие надписи соответствуют XV веку. Заключение: артефакт подлинный. Стоимость – 8-12 млн долларов».

Значит, Кротов действительно исследовал крест и подтвердил его подлинность. Но где он сам?

Ответ нашёлся в соседней комнате.

За мастерской была ещё одна дверь, ведущая в небольшую кладовку. Я открыл её и включил свет.

Семён Кротов сидел на стуле, привязанный верёвками. Голова безжизненно свисала на грудь. Я проверил пульс – слабый, но есть.

– Папа! – закричала Елена, бросаясь к отцу.

Кротов был жив, но в тяжёлом состоянии. Обезвожен, истощён, на лице следы побоев. Сколько он здесь провёл?

Я развязал верёвки и помог ему сесть удобнее. Кротов медленно открыл глаза.

– Лена? – прохрипел он. – Ты… как нашла?

– Детектив Максимов помог. Папа, что с тобой случилось?

Кротов с трудом сглотнул воду, которую принесла дочь:

– Они… взяли меня в понедельник. Привезли сюда. Требовали сказать, где крест. Я не говорил.

– Кто они?

– Не знаю. Лица закрыты масками. Но один говорил с акцентом. Кавказским, кажется.

Те самые люди, которые приходили в магазин.

– Семён Борисович, где ключ от банковской ячейки?

Он слабо улыбнулся:

– Умный. Нашёл документы на даче. Ключ… у меня. Всегда ношу с собой.

Кротов достал из потайного кармана пиджака небольшой ключ.

– Но есть проблема, – продолжил он. – Доступ к ячейке только по паспорту. А мой паспорт у них.

– У кого?

– У тех, кто меня держал. Они ушли вчера вечером. Сказали, что скоро вернутся с документами из банка.

Значит, похитители тоже знали про ячейку. И планировали забрать крест легальным способом.

– Нужно срочно ехать в банк, – сказал я. – Пока они не опередили нас.

– Но без паспорта не пустят, – возразила Елена.

– Пустят. У меня есть знакомый в службе безопасности «Сбербанка». Бывший коллега по МВД. Он поможет.

Мы помогли Кротову подняться. Он был слаб, но мог ходить. Главное – добраться до банка раньше конкурентов.

– Семён Борисович, а как вы сюда попали? Почему не в магазине?

– Они поймали меня у банка. Я как раз шёл проверить ячейку. Видимо, следили.

– И как долго вас здесь держали?

– Четыре дня. Кормили раз в сутки, воды давали мало. Требовали рассказать про крест. Я сказал, что продал его коллекционеру из Германии.

– Поверили?

– Сначала да. Но потом привели какого-то эксперта. Он сказал, что на европейском рынке такой крест не появлялся.

Мы вышли из подвала и сели в мою машину. Банк работал до восьми вечера, времени оставалось немного.

– Елена, позвоните в «скорую», – попросил я. – Вашему отцу нужна медицинская помощь.

– Нет, – слабо возразил Кротов. – Сначала крест. Потом врачи.

Упрямый старик. Но я его понимал. Слишком много людей погибло из-за этой реликвии.

По дороге к банку я позвонил своему знакомому – Виктору Петрову, начальнику службы безопасности.

– Витя, мне нужна услуга. Срочно.

– Слушаю, Богдан.

– Нужно попасть в ячейку клиента без паспорта. Есть ключ и веские основания.

– Сложно. А что за основания?

– Человека похитили, требовали доступ к ячейке. Сейчас он освобождён, но документы у похитителей.

Долгая пауза.

– Приезжай. Посмотрим, что можно сделать.

Банк на Тверской работал в обычном режиме. Мы прошли в отдел депозитарных ячеек, где нас встретил Виктор – мужчина лет сорока, с военной выправкой.

– Ситуация нестандартная, – сказал он, выслушав мой рассказ. – Но если есть заявление о похищении…

– Заявление подадим завтра. Сейчас важнее спасти содержимое ячейки.

Виктор посмотрел на измученного Кротова:

– Хорошо. Но под мою ответственность. И быстро.

Мы спустились в подвал банка, где располагались депозитарные ячейки. Кротов дрожащими руками вставил ключ в замок ячейки номер 247.

Внутри лежал небольшой бархатный футляр.

Семён Борисович осторожно открыл его.

На тёмно-синем бархате лежал золотой крест, украшенный драгоценными камнями. Даже в тусклом свете подвала он сиял, словно живой. Древние греческие буквы покрывали его поверхность, рассказывая историю последнего византийского императора.

– Красиво, – прошептала Елена.

– И опасно, – добавил я. – Из-за этой красоты уже погибли три человека.

Кротов закрыл футляр:

– Теперь нужно решить, что с ним делать. Продать нельзя – слишком много крови. Оставить у себя – тоже опасно.

– Есть третий вариант, – сказал я. – Передать в музей. Пусть люди видят эту красоту, а не один богатый коллекционер.

Кротов кивнул:

– Я так и хотел сделать. Но сначала нужно разобраться с теми, кто меня похитил.

Мы поднялись из подвала и приготовились уходить, когда Виктор получил звонок.

– Богдан, у нас проблемы. В банк входят люди с паспортом Кротова. Требуют доступ к ячейке.

Я выглянул в окно. У входа стояли те самые двое – высокий со шрамом и его молчаливый напарник.

– Есть другой выход?

– Служебный, через подвал.

Мы быстро спустились вниз и вышли через техническую дверь в соседний переулок. Но там нас уже ждали.

Ещё двое вооружённых людей стояли у чёрного внедорожника.

– Господин Кротов, – сказал один из них, – отдайте футляр, и никто не пострадает.

Я достал пистолет:

– А если не отдадим?

– Тогда пострадают все.

Ситуация была патовой. Нас четверо против двоих, но у них автоматы, а у меня травматический пистолет.

И тут произошло неожиданное.

Глава 5. Игра на опережение

Из-за угла переулка появились три машины с мигалками. Спецназ в чёрной форме быстро окружил вооружённых людей. Операция была проведена профессионально – за тридцать секунд оба бандита лежали на асфальте в наручниках.

– Богдан Игоревич, – раздался знакомый голос.

Из одной из машин вышел Андрей, мой контакт из госструктуры.

– Как вовремя, – сказал я, пряча пистолет. – Откуда знали?

– Следили за банком. Знали, что рано или поздно все заинтересованные стороны сойдутся здесь.

Андрей подошёл к Кротову:

– Семён Борисович? Рад видеть вас живым. Где реликвия?

Кротов крепче прижал к груди футляр:

– А вы кто такой?

– Представитель государства. Мы заинтересованы в том, чтобы крест попал в музей, а не в частные руки.

– Какие гарантии?

Андрей достал документы:

– Вот постановление о передаче артефакта в Государственный исторический музей. Вы получите компенсацию в размере двух миллионов рублей и статус почётного дарителя.

– А если я откажусь?

– Тогда мы изымем крест как культурную ценность, незаконно вывезенную из страны. Без всякой компенсации.

Кротов посмотрел на дочь, потом на меня:

– Что посоветуете, детектив?

– Соглашайтесь. Два миллиона – это честные деньги. А главное – вы останетесь живы.

Кротов протянул футляр Андрею:

– Хорошо. Но я хочу присутствовать при передаче в музей.

– Конечно. Церемония состоится через неделю.

Мы проводили Кротова в больницу – врачи сказали, что серьёзных повреждений нет, но нужно несколько дней наблюдения. Елена осталась с отцом, а я поехал домой, думая, что дело закрыто.

Но я ошибался.

Утром меня разбудил звонок Аллы Викторовны Кротовой.

– Богдан Игоревич, спасибо вам! Семён дома, он рассказал, что вы его спасли.

– Как он себя чувствует?

– Лучше. Врачи сказали, что через пару дней полностью восстановится. А что с теми людьми, которые его похитили?

– Арестованы. Дело передано в прокуратуру.

– И крест?

– Передан государству. Ваш муж получит компенсацию.

Долгая пауза.

– Понятно. Ну что ж, главное, что Семён жив.

В её голосе я услышал что-то странное. Разочарование? Или что-то ещё?

После завтрака я поехал в офис, чтобы оформить отчёт по делу. Но по дороге зазвонил телефон. Звонила Елена.

– Богдан Игоревич, у нас проблемы. Папу снова похитили.

– Что? Как?

– Утром к нам домой пришли люди. Сказали, что из прокуратуры, показали удостоверения. Забрали папу для дополнительных показаний. Но я проверила – в прокуратуре о них ничего не знают.

Я развернул машину и поехал к Кротовым. Что-то в этой истории было не так. Крест уже у государства, зачем снова похищать Семёна?

Дом Кротовых находился в тихом переулке в Хамовниках. Я припарковался и поднялся на третий этаж. Дверь открыла взволнованная Алла Викторовна.

– Богдан Игоревич, хорошо, что вы приехали. Я не знаю, что делать.

– Расскажите всё по порядку.

– Утром, около девяти, позвонили в дверь. Двое мужчин в костюмах, с удостоверениями прокуратуры. Сказали, что Семёну нужно дать дополнительные показания по делу о похищении.

– Вы видели удостоверения?

– Да, выглядели настоящими. Семён не хотел ехать, но они сказали, что это обязательно.

– А Елена где?

– Пошла в прокуратуру, проверять. Вернулась час назад и сказала, что там о Семёне ничего не знают.

Я осмотрел квартиру. Никаких следов борьбы, всё аккуратно. Профессиональная работа.

– Алла Викторовна, а вы не заметили ничего странного в поведении этих людей?

– Один из них всё время смотрел на часы. И ещё… у него был шрам на руке. Как от ожога.

Интересная деталь. Я записал её в блокнот.

– А машина у них была?

– Да, чёрная, с тонированными стёклами. Номер не запомнила.

Елена вернулась через полчаса, расстроенная и напуганная.

– В прокуратуре сказали, что никого не посылали. Что делать?

– Думать, – ответил я. – Крест уже у государства. Зачем снова нужен ваш отец?

– Может быть, они не знают, что крест передан?

– Или знают что-то ещё.

Я позвонил Андрею:

– У нас проблемы. Кротова снова похитили.

– Как? Мы же арестовали всю группу.

– Видимо, не всю. Или это другие люди.

– Странно. Крест у нас, дело закрыто. Зачем им Кротов?

– Вот это и нужно выяснить.

Андрей обещал проверить информацию и перезвонить. А я решил навестить Игоря Сомова в магазине. Может быть, он знал что-то ещё.

Магазин «Старая Москва» был закрыт на ремонт после погрома. Но я знал, где живёт Сомов – в старом доме на Пречистенке. Квартира на четвёртом этаже, без лифта.

Дверь мне открыл сам Игорь Валентинович, но выглядел он неважно – бледный, нервный, с дрожащими руками.

– Богдан Игоревич? А… что вы здесь делаете?

– Семёна Борисовича снова похитили. Хотел узнать, не обращался ли к вам кто-нибудь.

– Нет, никто. А разве крест не нашли?

– Нашли и передали государству. Но похитители, видимо, этого не знают.

Сомов пригласил меня в гостиную. Квартира была обставлена антикварной мебелью, на стенах висели старинные картины.

– Игорь Валентинович, а вы не знаете, мог ли у Семёна Борисовича быть ещё один крест? Или другие ценные византийские артефакты?

Сомов замялся:

– Ну… возможно. Семён был скрытным. Не всё рассказывал даже мне.

– Что именно могло быть?

– Анна Николаевна Волконская говорила, что у её семьи было несколько реликвий. Крест – самая ценная, но не единственная.

Вот оно! Значит, похитители знали о других артефактах.

– Что ещё было у Волконских?

– Икона, кажется. И какие-то документы. Анна Николаевна не уточняла.

– А где всё это могло храниться?

– Не знаю. Семён не говорил.

Я поблагодарил Сомова и собрался уходить, когда он вдруг сказал:

– Богдан Игоревич, а вы проверяли дачу в Тверской области?

– Какую дачу? Елена говорила, что отец её продал.

– Продал, но не всю. Там был ещё один дом, старый, заброшенный. Семён его оставил, говорил, что когда-нибудь отреставрирует.

Новая зацепка. Может быть, Кротова держат именно там.

– Адрес знаете?

– Деревня Берёзовка, Конаковский район. Дом стоит на отшибе, в лесу.

Я записал адрес и поспешил к машине. До Тверской области – два часа езды. Если повезёт, успею до темноты.

По дороге позвонил Елене:

– Еду проверить ещё одну дачу. Если через три часа не перезвоню – вызывайте полицию.

– Может, лучше сразу вызвать?

– Нет. Если там действительно держат вашего отца, полиция может всё испортить.

Деревня Берёзовка оказалась почти заброшенной – несколько домов, половина из которых пустовала. Дача Кротова стояла в километре от деревни, в густом лесу.

Я оставил машину на просёлочной дороге и пошёл пешком. Дом был старый, деревянный, с покосившейся крышей. Но окна были заколочены досками, а во дворе стояла свежая машина – серая «Тойота».

Значит, я на правильном пути.

Я обошёл дом по периметру, изучая обстановку. Два входа – парадный и чёрный. В одном из окон мелькнул свет фонарика.

Достав пистолет, я осторожно подкрался к чёрному входу. Дверь была заперта, но замок старый. Через пять минут я был внутри.

В доме пахло сыростью и табаком. Я услышал голоса из соседней комнаты:

– Где документы, старик?

– Какие документы? – слабый голос Кротова.

– Не прикидывайся. Волконская говорила, что передала тебе не только крест, но и бумаги. Где они?

– Не знаю ни о каких бумагах.

Звук удара, стон.

– Последний раз спрашиваю. Где документы о местонахождении остальных сокровищ?

Остальных сокровищ? Значит, крест был не единственной ценностью.

Я осторожно приоткрыл дверь. В комнате горела керосиновая лампа. Кротов сидел на стуле, привязанный верёвками. Рядом стояли двое мужчин – один высокий, второй коренастый.

– Хорошо, – сказал высокий. – Тогда поедем к тебе домой. Поищем там.

– Моя семья ни в чём не виновата, – прохрипел Кротов.

– Это зависит от того, найдём ли мы документы.

Нужно было действовать. Я толкнул дверь ногой и ворвался в комнату:

– Руки вверх! Полиция!

Высокий мужчина потянулся к пистолету, но я выстрелил первым. Резиновая пуля попала ему в плечо, и он упал, крича от боли.

Второй бросился ко мне, но получил удар прикладом по голове и тоже рухнул.

– Семён Борисович, вы как?

– Живой, – слабо ответил Кротов. – Спасибо.

Я развязал верёвки и помог ему встать.

– Что за документы они искали?

– Не знаю. Анна Николаевна действительно передавала мне какую-то папку вместе с крестом. Но я её не открывал, отложил до лучших времён.

– Где эта папка?

– В сейфе дома. В спальне, за картиной.

Значит, похитители пока не нашли главное сокровище. Но скоро доберутся и до него.

Я связал обоих бандитов их же верёвками и вызвал полицию. Потом позвонил Елене:

– Ваш отец в безопасности. Встречаемся дома через час.

– Слава богу! А что с похитителями?

– Арестованы. Но дело ещё не закончено.

По дороге в Москву Кротов рассказал подробности:

– Они знали про документы больше, чем я. Говорили, что Волконские вывезли из России не только крест, но и карту с указанием тайников других дворянских семей.

– Каких тайников?

– Драгоценности, иконы, документы. То, что прятали во время революции и не успели забрать.

– И сколько это может стоить?

– Десятки миллионов долларов. Если информация достоверная.

Теперь всё становилось ясно. Крест был только началом. Настоящее сокровище – информация о местонахождении других кладов.

И за эту информацию люди готовы были убивать.

Дома нас ждали Елена и Алла Викторовна. Обе плакали от облегчения. Но я понимал – опасность ещё не миновала.

– Семён Борисович, нужно срочно забрать документы из сейфа. Пока другие группы не добрались до них.

Мы поднялись в спальню. За картиной действительно был встроенный сейф. Кротов набрал комбинацию, и дверца открылась.

Внутри лежала толстая папка, перевязанная лентой. На обложке старинным почерком было написано: «Тайны русского дворянства. Для потомков».

– Откройте, – попросил я.

Кротов развязал ленту. Внутри были карты, схемы, списки имён и адресов. Всё написано от руки, на старой бумаге.

– Это же настоящая сокровищница, – прошептала Елена, разглядывая документы.

– И очень опасная, – добавил я. – За такую информацию убивают целые семьи.

Я сфотографировал несколько страниц и позвонил Андрею:

– Нужна срочная встреча. Дело гораздо серьёзнее, чем мы думали.

– Что случилось?

– Крест был только приманкой. Настоящее сокровище – карта тайников дворянских семей. Стоимость – десятки миллионов.

Долгая пауза.

– Приезжай в офис. Немедленно.

Я взял папку с документами и попрощался с семьёй Кротовых:

– Больше вас никто не побеспокоит. Обещаю.

Но сам понимал – это обещание будет трудно выполнить. Слишком много людей узнали о существовании карты.

И не все из них работали на государство.

Глава 6. Карта сокровищ

Офис Андрея располагался в безликом здании на Лубянке. Серые стены, металлодетекторы, охранники с каменными лицами – типичная госконтора, где решают судьбы людей и артефактов.

Андрей ждал меня в кабинете на седьмом этаже. Вместе с ним был ещё один человек – пожилой мужчина в дорогом костюме, с внимательными глазами.

– Богдан Игоревич, знакомьтесь – Виктор Семёнович Орлов, наш консультант по культурным ценностям.

Орлов пожал мне руку:

– Слышал о вас много хорошего. Покажите, что удалось найти.

Я выложил на стол папку с документами. Орлов надел очки и начал внимательно изучать содержимое.

– Боже мой, – прошептал он через несколько минут. – Это же архив Николая Волконского. Мы считали его утерянным.

– Что это такое? – спросил я.

– Волконский был не только офицером, но и историком. Перед революцией он составил каталог тайников дворянских семей – мест, где прятали ценности на случай беды. Когда началась революция, многие воспользовались его советами.

Орлов перелистывал страницы:

– Здесь указаны тайники Юсуповых, Шереметевых, Голицыных… Если хотя бы половина информации достоверна, то общая стоимость спрятанных сокровищ может достигать ста миллионов долларов.

– И что теперь с этим делать? – спросил Андрей.

– Передать в государственный архив, – ответил Орлов. – Это культурное наследие России.

– А Кротов?

– Получит компенсацию. Достойную.

Я изучал карты и схемы. Большинство тайников находились в Москве и Подмосковье. Подвалы особняков, склепы на кладбищах, тайные комнаты в усадьбах.

– Виктор Семёнович, а сколько из этих мест ещё существует?

– Примерно треть. Остальные снесли при советской власти или во время войны.

– Значит, около тридцати тайников?

– Да. И в каждом могут быть драгоценности, иконы, документы стоимостью в миллионы.

Андрей нахмурился:

– Проблема в том, что информация о картах уже просочилась. Сегодня утром наши агенты перехватили переговоры нескольких криминальных групп. Все обсуждают "карту Волконского".

– Откуда утечка?

– Пока неясно. Но факт остаётся фактом – за документами охотятся как минимум пять различных группировок.

Орлов закрыл папку:

– Нужно действовать быстро. Пока бандиты не добрались до тайников.

– Что предлагаете?

– Секретную операцию по изъятию ценностей. Официально – археологические раскопки. Неофициально – спасение культурного наследия.

– А я тут при чём? – спросил я.

– Вы знаете дело лучше всех, – ответил Андрей. – И Кротов вам доверяет. Нужен человек, который проследит, чтобы всё прошло честно.

– Сколько времени у нас есть?

– Максимум неделя. Потом начнётся хаос.

Я согласился помочь, но поставил условие – Кротов и его семья должны получить надёжную защиту. Слишком много людей знали об их роли в этой истории.

Вечером я вернулся к Кротовым, чтобы обсудить ситуацию. Семён Борисович выглядел лучше – отдохнул, поел, принял душ. Но в глазах всё ещё читалась тревога.

– Богдан Игоревич, что будет с документами?

– Передадим государству. Вы получите компенсацию и статус почётного дарителя.

– А сколько?

– Пять миллионов рублей. Плюс государственная награда.

Кротов задумался:

– Честно говоря, я рад избавиться от этого груза. Слишком много крови пролилось.

– Но есть одна проблема, – продолжил я. – Информация о картах просочилась к криминальным элементам. Они будут искать тайники самостоятельно.

– И что это значит?

– Что ваша семья всё ещё в опасности. Бандиты могут решить, что вы знаете больше, чем рассказали.

Алла Викторовна побледнела:

– То есть нам нужно прятаться?

– На время – да. Пока не закончится операция по изъятию ценностей.

Мы договорились, что семья Кротовых переедет в безопасное место – загородный дом под охраной. А я буду участвовать в поисках тайников.

– Семён Борисович, а вы изучали документы Волконского?

– Поверхностно. Но запомнил несколько интересных мест.

– Каких?

– Особняк Юсуповых на Мойке в Петербурге. Там, где убили Распутина. В подвале есть тайная комната.

– Ещё?

– Усадьба Шереметевых в Кусково. В парке, под старым дубом, закопан сундук с фамильными драгоценностями.

– А в Москве?

– Дом на Остоженке, где сейчас музей. В стене замурована ниша с иконами.

Я записал адреса. Завтра начнётся настоящая охота за сокровищами.

Утром меня разбудил звонок Андрея:

– Плохие новости. Ночью кто-то ограбил музей на Остоженке.

– Что украли?

– Ничего из экспозиции. Но взломали стену в одном из залов. Видимо, искали тайник.

– Нашли?

– Да. Пустая ниша за кирпичной кладкой. Но грабители опоздали – там уже ничего не было.

– Значит, кто-то добрался раньше?

– Или тайник был пуст изначально. Не все сокровища дожили до наших дней.

Я быстро оделся и поехал в музей. Здание XVIII века, бывший особняк дворянской семьи, теперь превращённый в культурный центр.

В зале, где произошёл взлом, царил хаос. Разбитая стена, кирпичи на полу, следы инструментов. Работали профессионалы – аккуратно, без лишнего шума.

– Когда это случилось? – спросил я у директора музея.

– Между двумя и четырьмя ночи. Сигнализация не сработала – отключили очень грамотно.

– Камеры видеонаблюдения?

– Тоже отключили. Но соседи видели фургон с надписью "Аварийная служба".

Классический приём. Никто не обращает внимания на коммунальщиков, работающих ночью.

Я осмотрел пустую нишу. Размером примерно метр на метр, глубиной сантиметров тридцать. Достаточно, чтобы спрятать несколько икон или шкатулку с драгоценностями.

– А когда в последний раз делали ремонт в этом зале? – спросил я.

– Три года назад. Полная реставрация.

– Значит, тогда и обнаружили тайник?

– Возможно. Но рабочие ничего не говорили.

Или говорили, но не тем людям.

Я позвонил Орлову:

– Виктор Семёнович, нужно проверить всех, кто участвовал в реставрации музея на Остоженке.

– Зачем?

– Подозреваю, что кто-то из рабочих нашёл тайник три года назад и продал информацию.

– Проверим. Но это займёт время.

– Времени у нас нет. Нужно опережать конкурентов.

Орлов прислал мне список из пяти самых перспективных тайников. Все в Москве, все в зданиях, которые сохранились с дореволюционных времён.

Первый адрес – особняк на Пречистенке, где сейчас располагается посольство одной из европейских стран.

Посольство встретило меня вежливым отказом. Никаких раскопок на территории дипломатического представительства. Даже с разрешением российских властей.

– Но мы можем предоставить планы здания, – сказал культурный атташе. – Если это поможет вашему расследованию.

Планы показали, что в подвале есть несколько замурованных помещений. Но добраться до них можно только изнутри здания.

Второй адрес – доходный дом на Арбате. Сейчас там коммунальные квартиры, но подвал используется как склад.

Управляющий дома оказался сговорчивым:

– Конечно, можете посмотреть. Только осторожно – там старые коммуникации.

В подвале я нашёл то, что искал. В дальнем углу, за трубами отопления, была заложена кирпичом ниша. Но кирпичи выглядели свежими.

– Когда здесь делали ремонт? – спросил я управляющего.

– Месяц назад. Меняли трубы.

– Кто работал?

– Частная фирма. "Сантехсервис" называется.

Ещё одна зацепка. Я записал название фирмы.

Третий адрес привёл меня в Сокольники, к старому особняку, где сейчас располагался детский сад. Заведующая с подозрением отнеслась к моей просьбе осмотреть подвал.

– А зачем вам это нужно?

– Проверяем состояние фундамента. Плановая инспекция.

– У вас есть документы?

Я показал удостоверение частного детектива и справку от Андрея. Заведующая неохотно согласилась.

В подвале детского сада пахло сыростью и краской. Но в одной из стен я заметил свежую штукатурку.

– Когда здесь делали ремонт?

– Две недели назад. Устраняли протечку.

– Кто работал?

– Та же фирма, что и везде. "Сантехсервис".

Картина становилась ясной. Кто-то использовал строительную фирму как прикрытие для поиска тайников. Получали подряды на ремонт старых зданий и попутно искали спрятанные сокровища.

Я позвонил Андрею:

– Нужно проверить фирму "Сантехсервис". Подозреваю, что они уже обчистили половину тайников.

– Адрес знаете?

– Сейчас выясню.

Фирма "Сантехсервис" была зарегистрирована по адресу в промышленной зоне на окраине Москвы. Я поехал туда, но обнаружил только пустой склад с табличкой "Сдаётся в аренду".

– Съехали неделю назад, – сказал охранник. – Не платили за аренду.

– А куда переехали?

– Не знаю. Но оставили много хлама.

Хлам оказался интересным. Среди строительного мусора я нашёл несколько старых кирпичей, покрытых известковым раствором. Точно такие же, какими были заложены ниши в подвалах.

И ещё – обрывок бумаги с адресами. Те самые адреса из карты Волконского.

Значит, "Сантехсервис" действительно охотился за сокровищами. И, судя по всему, кое-что нашёл.

Вечером я встретился с Орловым в его кабинете. Виктор Семёнович выглядел расстроенным.

– Плохие новости, – сказал он. – Мы проверили владельца "Сантехсервиса". Некий Валерий Крупин, ранее судимый за кражи и мошенничество.

– Где он сейчас?

– Исчез. Вместе с бригадой рабочих. Но мы знаем, что они вывезли из тайников.

Орлов показал мне фотографии:

– Три иконы XVIII века, шкатулка с драгоценностями, несколько старинных документов. Общая стоимость – около двух миллионов долларов.

– Немало.

– Но это только начало. По нашим данным, Крупин продал информацию о других тайниках нескольким криминальным группам.

– Сколько тайников осталось нетронутыми?

– Максимум десять. И то не факт, что там что-то есть.

– Значит, нужно действовать быстро.

– Завтра начинаем официальную операцию. Группа археологов под прикрытием спецназа. Вы будете консультантом.

Я согласился, но понимал – мы опаздываем. Пока государственная машина раскачивалась, частники уже собрали основной урожай.

Но может быть, самые ценные тайники ещё не тронуты. Те, что требуют особых знаний или доступа.

– Виктор Семёнович, а есть ли в списке места, куда трудно попасть?

– Есть. Например, склеп в Новодевичьем монастыре. Или подвал Исторического музея.

– Почему туда трудно попасть?

– Новодевичий – действующий монастырь, там строгий режим. А Исторический музей… там свои археологи, которые не пустят чужих.

– Но если там действительно есть сокровища?

– Тогда завтра мы это выясним.

Я попрощался с Орловым и поехал домой. Завтра будет решающий день. Либо мы найдём оставшиеся сокровища, либо они навсегда исчезнут в частных коллекциях.

А пока где-то в Москве Валерий Крупин и его подельники праздновали успех, не подозревая, что за ними уже идёт охота.

Игра в кошки-мышки продолжалась. И ставки росли с каждым часом.

Глава 7. Последний тайник

Утром меня разбудил звонок в пять утра. Андрей говорил взволнованно:

– Богдан, срочно приезжай. У нас чрезвычайная ситуация.

– Что случилось?

– Ночью ограбили Новодевичий монастырь. Взломали склеп Волконских.

Я быстро оделся и поехал в монастырь. У ворот стояли машины полиции и спецслужб. Территория была оцеплена.

Андрей встретил меня у входа:

– Грабители работали профессионально. Отключили сигнализацию, усыпили охранную собаку, вскрыли склеп специальными инструментами.

– Что украли?

– Пока неясно. Настоятельница говорит, что в склепе хранились только останки предков семьи Волконских. Но грабители явно искали что-то конкретное.

Мы прошли к древнему склепу. Массивная каменная плита была сдвинута в сторону, металлическая решётка взломана. Внутри царил хаос – разбросанные кости, перевёрнутые гробы, следы лопат на полу.

– Кощунство, – прошептала настоятельница, пожилая монахиня с печальными глазами. – Как можно так поступать с покойными?

– Матушка, а вы знали, что в склепе могут быть спрятаны ценности?

– Нет, конечно. Это место упокоения, а не сокровищница.

Но я заметил в углу склепа свежую яму. Кто-то копал здесь очень тщательно.

– Андрей, вызови криминалистов. Пусть проверят, что здесь искали.

Пока эксперты работали, я изучил документы Волконского ещё раз. В описании склепа была интересная деталь: "Под алтарным камнем покоится не только прах предков, но и память о славе рода".

Память о славе. Что это могло означать?

– Матушка, а в склепе есть алтарный камень?

– Да, в центре. Старинный, ещё с XVIII века.

Мы спустились в склеп. Алтарный камень – массивная мраморная плита с выгравированными именами – лежал в центре помещения. Но вокруг него была свежевырытая земля.

– Они искали что-то под камнем, – констатировал я.

– И нашли? – спросил Андрей.

– Посмотрим.

Криминалисты подтвердили мои подозрения. Под алтарным камнем была выдолблена ниша, сейчас пустая. Но на дне остались следы металлического ящика.

– Размер примерно тридцать на сорок сантиметров, – сказал эксперт. – Судя по отпечаткам, лежал здесь очень долго.

– Что могло быть в таком ящике?

– Документы, драгоценности, может быть, церковная утварь.

Я сфотографировал следы и поднялся наверх. Нужно было понять, кто мог знать о тайнике в склепе.

– Андрей, а информация о монастыре была в документах Волконского?

– Да, но очень скупая. Только упоминание о "памяти рода".

– Значит, кто-то расшифровал эту фразу лучше нас.

– Или у них есть дополнительная информация.

Мы вернулись в офис, где Орлов изучал отчёты о ночном ограблении.

– Виктор Семёнович, что могло храниться в склепе Волконских?

– По семейным преданиям – завещание основателя рода и карта родовых владений. Но это легенды.

– А если не легенды?

– Тогда это бесценные исторические документы. Завещание могло содержать информацию о других тайниках, а карта – указывать на спрятанные сокровища в усадьбах.

– Сколько это может стоить?

– Для историков – бесценно. Для чёрных археологов – десятки миллионов долларов.

Значит, грабители получили не просто очередной клад, а ключ ко всем остальным сокровищам рода Волконских.

– Есть идеи, кто это мог быть?

– Тот же Крупин и его банда. Или их заказчики.

Андрей получил звонок и отошёл к окну. Говорил тихо, но я уловил обрывки фраз: "…перехватили переговоры… завтра ночью… Исторический музей…"

– Что там? – спросил я, когда он закончил разговор.

– Наши агенты засекли переговоры криминальной группы. Планируют ограбить Исторический музей завтра ночью.

– Что их там интересует?

– Подвал. Там хранятся археологические находки, не выставленные в экспозиции.

Орлов нахмурился:

– В подвале музея действительно есть старинный тайник. Мы знали о нём, но не вскрывали – нужно специальное разрешение Минкультуры.

– А что там может быть?

– По документам Волконского – личная библиотека и архив одного из московских губернаторов XIX века. Включая секретные документы о революционном движении.

– Это ценно?

– Для историков – очень. Для коллекционеров – тоже. Некоторые готовы платить миллионы за подлинные документы той эпохи.

– Значит, нужно опередить грабителей.

– Но как? Музей работает, там постоянно люди.

– А ночью?

– Охрана, сигнализация, видеокамеры.

– Которые можно отключить, – напомнил я. – Как в монастыре.

Мы решили действовать на опережение. Андрей организовал секретную операцию – под видом планового осмотра фондов группа экспертов проникнет в подвал музея и вскроет тайник раньше грабителей.

– А если там ничего нет? – спросил я.

– Тогда хотя бы не дадим бандитам разгромить музей, – ответил Орлов.

Вечером я встретился с директором Исторического музея – Анной Петровной Соколовой, женщиной лет пятидесяти с умными глазами и решительным характером.

– Богдан Игоревич, я согласна помочь, но с условиями. Никаких повреждений экспонатов, никакой огласки, и всё найденное остаётся в музее.

– Согласен. Нам важно опередить грабителей, а не забрать сокровища.

– Хорошо. Тайник находится в подвале, в старой части здания. Мы знали о нём давно, но не трогали – слишком сложная процедура получения разрешений.

– А что вы знаете о содержимом?

– По архивным данным, там замурована библиотека губернатора Волконского. Он был дальним родственником того самого Николая Волконского, чьи документы вы нашли.

– Семейный бизнес, значит.

– Похоже на то. Волконские были одной из самых влиятельных семей в России. И одной из самых предусмотрительных.

Мы спустились в подвал музея. Длинные коридоры, заставленные стеллажами с экспонатами. Пахло старой бумагой и консервантами.

– Вот здесь, – показала Анна Петровна на кирпичную стену в дальнем углу. – За этой кладкой должна быть комната.

Я постучал по стене – звук был глухой, пустой. Определённо, там было пространство.

– Как будем вскрывать?

– Осторожно. Это памятник архитектуры.

Мы вызвали реставраторов с специальными инструментами. Работа шла медленно – каждый кирпич снимали аккуратно, чтобы потом можно было восстановить кладку.

Через два часа в стене появилось отверстие размером с дверь. За ним открылась небольшая комната, заставленная деревянными ящиками и сундуками.

– Боже мой, – прошептала Анна Петровна. – Это же настоящая сокровищница.

Мы включили фонари и вошли внутрь. Воздух был сухой, пыльный, но без запаха гнили. Хорошая вентиляция сохранила содержимое.

В ящиках лежали книги, документы, свитки карт. Всё в отличном состоянии. А в сундуках – церковная утварь, иконы, ювелирные изделия.

– Сколько это может стоить? – спросил я.

– Миллионы, – ответила Анна Петровна. – Только одна эта икона XV века стоит как хорошая квартира в центре Москвы.

Орлов фотографировал находки:

– Здесь есть документы, которые считались утерянными навсегда. Переписка с декабристами, секретные донесения жандармерии, личные дневники высших чиновников.

– А это что? – я указал на металлический ящик в углу комнаты.

Орлов осторожно открыл его. Внутри лежали золотые монеты, драгоценные камни и… небольшая книжка в кожаном переплёте.

– "Полный каталог тайников дворянских семей Российской империи", – прочитал он название. – Автор – Николай Волконский.

– Это же оригинал! – воскликнула Анна Петровна. – Тот самый каталог, копии которого мы нашли у Кротова.

Я перелистал несколько страниц. Здесь были не только адреса тайников, но и подробные планы, схемы, даже рисунки спрятанных предметов.

– Сколько тайников описано?

– Больше ста, – ответил Орлов, изучая оглавление. – По всей России, от Петербурга до Владивостока.

– И сколько это может стоить в сумме?

– Сотни миллионов долларов. Если хотя бы четверть информации достоверна.

Теперь я понимал, почему за этими документами велась такая охота. Это была карта сокровищ всей российской аристократии.

– Что будем делать? – спросил я.

– Забираем всё в государственное хранилище, – решил Орлов. – А завтра начинаем официальную программу по поиску и сохранению культурных ценностей.

– А грабители?

– Пусть приходят. Найдут пустую комнату.

Мы работали до утра, аккуратно упаковывая находки. Самые ценные документы Орлов забрал с собой, остальное отправили в спецхранилище.

К рассвету тайник был пуст, а стена восстановлена. Никто не догадался бы, что здесь что-то было.

Утром Андрей сообщил, что операция прошла успешно:

– Грабители действительно пришли. Вскрыли стену, нашли пустую комнату и ушли ни с чем.

– Кто это был?

– Та же группа, что грабила монастырь. Крупин и четверо подельников.

– Арестовали?

– Пока нет. Следим, куда поведут. Возможно, выйдем на заказчиков.

– А что с семьёй Кротовых?

– В безопасности. Но пока рано возвращаться домой.

Я понимал почему. Пока не будут арестованы все участники преступной группы, семья оставалась в опасности.

– Андрей, а сколько ещё тайников осталось нетронутыми?

– По нашим подсчётам – около двадцати. Но самые ценные мы уже нашли.

– Значит, дело близится к концу?

– Надеюсь. Но Крупин и его люди не сдадутся просто так. Слишком большие деньги на кону.

Он оказался прав. Вечером того же дня произошло событие, которое изменило всю игру.

Кто-то похитил Орлова прямо из его кабинета.

Я узнал об этом от Андрея в одиннадцать вечера:

– Виктор Семёнович исчез. Охрана говорит, что он ушёл в семь вечера и больше не возвращался.

– Может, просто поехал домой?

– Дома его нет. И телефон не отвечает.

– Что требуют похитители?

– Пока ничего. Но я подозреваю, что скоро позвонят.

Звонок поступил через час. Незнакомый мужской голос, искажённый электронным модулятором:

– Хотите увидеть Орлова живым – принесите оригинал каталога Волконского. Завтра в полночь, Воробьёвы горы, смотровая площадка.

– А если откажемся?

– Тогда завтра в газетах появится некролог уважаемого учёного.

Связь прервалась.

– Что будем делать? – спросил я.

– Готовиться к обмену, – мрачно ответил Андрей. – Но с подвохом.

– Каким?

– Дадим им копию каталога, а оригинал спрячем. А на смотровой площадке устроим засаду.

– А если они убьют Орлова?

– Риск есть. Но другого выхода нет.

Мы провели остаток ночи, готовясь к операции. Изготовили точную копию каталога, подготовили группу захвата, изучили план местности.

Но я понимал – что-то пойдёт не так. В таких операциях всегда что-то идёт не так.

И я не ошибся.

Глава 8. Ловушка на Воробьёвых горах

Воробьёвы горы в полночь выглядели зловеще. Редкие фонари едва освещали заснеженные дорожки, а смотровая площадка тонула в тумане. Идеальное место для засады – как для нас, так и для противника.

Я стоял у парапета с копией каталога в руках, изображая из себя курьера. В кустах вокруг площадки прятались бойцы спецназа. Андрей координировал операцию из машины, припаркованной в двухстах метрах.

– Богдан, как обстановка? – раздался его голос в наушнике.

– Пока тихо. Но чувствую, что за мной наблюдают.

– Снайперы на позициях. При первых признаках опасности ложись на землю.

Время тянулось мучительно медленно. Полночь, пять минут первого, десять… Никого.

– Может, передумали? – предположил я.

– Или проверяют, не засада ли это.

В четверть первого из тумана появилась фигура. Высокий мужчина в тёмном пальто, лицо скрыто шарфом. Шёл медленно, осторожно оглядываясь.

– Вы принесли каталог? – спросил он, подойдя на десять метров.

– Да. А где Орлов?

– Близко. Покажите книгу.

Я поднял копию каталога. Мужчина достал бинокль и внимательно изучил обложку.

– Хорошо. Положите на скамейку и отойдите.

– Сначала Орлов.

– Нет. Сначала каталог.

Я положил книгу на скамейку и отступил на несколько шагов. Мужчина подошёл, взял каталог и начал листать страницы.

– Это копия, – сказал он через минуту.

– Откуда вы знаете?

– Бумага не та. И чернила современные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.