«Дивиденды лжи» Лев Зернов детектив о правде и лжи

Часть 1: Неустойчивый актив

Дождь стучал по оконному стеклу московского офиса, превращая огни ночного города в размытые акварельные пятна. Лев Зернов отхлебнул глоток холодного эспрессо, глазами пробегая по строчкам очередного корпоративного отчета на экране. Цифры пели ему свою скучную, предсказуемую песню. Доходы, расходы, балансовая стоимость… Идеальный миропорядок, в котором не было места его профессии.

Звонок раздался как раз тогда, когда он собрался заварить себе новую порцию. Незнакомый номер.

– Детективное агентство Зернова, – ответил он, отодвинув чашку.

– Алло? Мне нужна помощь. Мне сказали, что вы… вы разбираетесь в цифрах. И в том, что за ними прячется.

Голос у женщины был сжатый, словно пружина, готовая вот-вот распрямиться от напряжения. Зернов насторожился. Клиенты, которые приходили «по рекомендации», часто приносили с собой самые запутанные дела.

Час спустя Анна Соколова сидела напротив него в уютной, заставленной книгами и папками гостиной, что служила ему кабинетом. Она теребила прядь волос, её глаза блуждали по полкам, не находя точки опоры.

– Это Артём, – наконец выдохнула она, положив на стол фотографию. Молодой человек с умными, чуть уставшими глазами и неловкой улыбкой. – Мой коллега. Лучший программист в «Криптоне». Он… он умер три недели назад. Упал с лестницы между этажами в нашем офисе. Полиция сказала – несчастный случай. Сорвался, ударился головой.

– Вы не верите, – констатировал Зернов, изучая её лицо.

– Он не был неосторожным! И он что-то нашёл. За две недели до… до этого он стал странным. Замкнутым. Говорил, что нашёл «чёрную дыру» в наших финансовых потоках. Шутил, что компания платит «налог на глупость» какому-то мифическому консультанту. А потом… потом он сказал, что хочет стать осведомителем. Что это нельзя оставлять. Я отговаривала его, умоляла просто уволиться. Но он был упрямый.

– Что именно он нашёл?

– Я не знаю точно. Я бухгалтер, но не имею доступа ко всем счетам. Артём как-то получил доступ к логистике платежей… Он говорил про «золотые акции», которые нигде не числятся, и про «теневых бенефициаров». Перед самой смертью, когда его уже везла «скорая», он пришёл в себя на секунду, схватил меня за руку и прошептал: «Зерно… Нашли зерно…» Потом его глаза закатились.

Лев почувствовал, как в мозгу что-то щёлкнуло. Зерно. Совпадение? Возможно. Но хороший детектив не верит в совпадения.

– Почему обратились ко мне?

– Я искала в интернете, кто занимается финансовыми расследованиями. Наткнулась на ваш блог, «Финансовый детектив». Вы там разбирали историю с откатами в строительном кооперативе. Простыми словами. Вы не пытались казаться умнее, чем есть. Вы просто… докопались до сути. Как он.

Работа началась на следующий день. Лев не стал лезть в офис «Криптона» – это было бы глупо. Он стал «следопытом в пиджаке». Его оружием были публичные отчёты компании, база данных госзакупок (всё, что в открытом доступе), архивы судебных решений и старые новости. Он выстроил схему: «Криптон», успешная IT-фирма, разрабатывающая софт для госсектора. Основатель – Дмитрий Рогозин, самоучка-энтузиаст. Последние два года компания резко пошла в рост, выиграв несколько крупных тендеров.

И тут он нашёл его. «Зернышко». В приложениях к годовому отчёту за прошлый год мельком упоминались «консультационные услуги» на астрономическую сумму, оказанные некой фирмой «Эрида Консалт». Лев потратил полдня, чтобы найти следы этой фирмы. Она была призраком. Номинальный директор – пенсионерка из Воронежа. Ни сайта, ни сотрудников, ни проектов. Классическая «однодневка», созданная для одного-единственного платежа из «Криптона».

Куда ушли деньги? Это был следующий вопрос. И ответ пришёл, когда он начал смотреть, кто ещё платил «Эриде». Через цепочку субподрядов и перекрёстных платежей, словно выслеживая зверя по обрывкам шерсти на ветках, он вышел на другую компанию – «СтройКомфорт». Та самая, что недавно выиграла тендер на реконструкцию школы в Подмосковье. Тендер, который курировал комитет по строительству при администрации одного из округов.

Первая живая ниточка.

Он договорился о встрече с вдовой Артёма, Еленой. Женщина с опустошённым лицом приняла его в квартире, где ещё витал дух покойного.

– Он ничего мне не говорил о работе, – тихо сказала она, подавая чай. – Боялся напугать. Но он был чем-то одержим в последнее время. Даже во сне бормотал цифры. Вот… – она протянула Льву старую флешку в виде печеньки. – Его личная. С фото. Может, там что-то есть? Полиция даже не смотрела.

Дома, за своим столом, Лев просматривал сотни снимков: природа, друзья, корпоративы. Артём явно любил ловить моменты. И на одном из них, сделанном на празднике в честь успешного завершения проекта, Лев замер. На переднем плане – улыбающийся Артём с коллегами. А на заднем, у столика с шампанским, – сам Дмитрий Рогозин, основатель «Криптона». И с ним, положив руку ему на плечо в дружеском жесте, стоял немолодой, подтянутый мужчина в дорогом, но консервативном костюме. Лев узнал его. Игорь Владимирович Савельев. Заместитель председателя того самого комитета по строительству.

Цепь замкнулась. Деньги из «Криптона» уходили на «консультации», чтобы потом, через паутину фирм-прокладок, вернуться в виде отката за выигранный тендер. Артём наткнулся на эту схему. И стал «неустойчивым активом». Активом, который угрожал рухнуть и обрушить всю хлипкую конструкцию.

На следующее утро, выйдя к своей машине, Лев остановился. Его старый, ухоженный Volvo стоял неестественно прямо, будто присел от усталости. Все четыре шины были аккуратно, почти профессионально, проколоты. На лобовом стекле не было ни записки, ни намёка. Только тихий утренний ветерок шелестел листьями у подъезда.

Лев Зернов медленно обошёл машину, руки в карманах пиджака. Холодная ярость, чёткая и сфокусированная, подступила к горлу. Они не стали бить его по лицу или угрожать по телефону. Они выбрали язык, который, как они думали, он поймёт: язык имущества, затрат, неудобств. Язык денег.