Андрей Горин
Авторитето бизнесмено

Глава 1. Чёрная дыра

Всё же следует признать, что во времена СССР КГБ умело работать. Чётко, без шума и пыли.

Мнимый инженер Василий Семёнович по рации связался с группой поддержки. К чёрному ходу подкатил тентованный грузовик военного образца, и крепкие ребята в количестве восьми человек споро перетаскали “особый груз” из подвалов гостиницы в кузов грузовика, после чего тот спокойненько себе укатил.

Ах да! Разумеется. Кроме груза, в кузов погрузили и обоих охранников, Муслима и Мансура, которые по-прежнему оставались в отключке. А бугаи-то были здоровенные. Вот, блин Петрович, вот мастер.

На всё про всё ушло не больше часа. После чего Петрович вернулся в подсобку, служившую ему кабинетом, переоделся, вышел из гостиницы и растворился в ночи.

Инженер Василий Семёнович утром спокойно выписался из гостиницы и тоже отбыл, якобы обратно в Москву в своё НИИ или как там называлось предприятие, от которого он по документам находился в командировке и проживал в гостинице. Разумеется, если бы кто-то захотел проследить его дальнейший путь, то ему это бы не удалось. Был такой гражданин, да весь сплыл. Ищи теперь ветра в поле.

Так как все эти события происходили в ночь с пятницы на субботу, то в выходной день охранников хватились не сразу. Да и когда хватились не сразу решились сообщить начальству, которое по выходным, пока погода позволяла, отдыхало где-то на берегах Волги, как и большинство жителей города, имевшие такую возможность. Да и попробуй ещё отыщи их.

По такой причине в гостиницу Айдар Алиханович и директор Болтахан Жумабеков попали только после трёх часов дня. Без них соваться в хранилище, где находился особый товар, никто не решился. Поэтому они первыми лично имели возможность убедиться, что вместе с охранниками пропал и весь секретный груз.

Айдар Алиханович, который помимо хозяйственных дел ведал также и охраной, развил бурную деятельность.

Куда исчезли охранники, было непонятно. То ли сами сбежали вместе с похитителями груза, то ли их прихватили заодно с грузом. Айдар Алиханович склонялся к первой версии, поскольку Муслим и Мансур, были ребятами опытными и на дежурстве были вооружены автоматами, старыми, но надёжными Калашами. А ни выстрелов, ни шума борьбы никто не слышал, да и следов никаких не обнаружилось.

Подозрение вызвал также поздний уход Петровича с работы, да и дежурная вспомнила, что были в подвале какие-то неполадки и Петрович на ночь глядя туда наведывался.

Айдар Алиханович задействовал связи в ментовке и, несмотря на выходной день, коррумпированные борцы с преступностью, прокатились до дома в Заводском районе, где по документам в однокомнатной квартире на первом этаже проживал гражданин Сергей Петрович Сидоров.

Квартира была на месте, а вот гражданина Сидорова, то бишь Петровича в ней не обнаружилось. Более того, местный участковый сообщил, что означенный гражданин Сидров отбывает пятилетний срок в одной из Мордовских колоний, а квартира сдаётся в наём его сестрой. Что было не совсем законно, но обычно на это закрывали глаза, особенно если товарищ участковый, что-то с этого имел.

Такой вот пердимонокль приключился. И где теперь прикажете искать этого Петровича? Который оказался совсем не Петровичем. Айдар Алиханович понял, что ни хрена они не найдут и малость загрустил.

Ситуация с пропавшим грузом складывалась прямо надо сказать нехорошая. Никто ничего не знал, никто ничего не видел. И складывалось впечатление, что легче будет отыскать пресловутую иголку в стоге сена, чем похищенный груз.

Уже к вечеру Айдар Алиханович вернулся в кабинет директора гостиницы, где Болтахан Жумабеков уже приканчивал бутылку дорогого коньяка, которым подстёгивал разбегающиеся мысли в попытке найти выход из сложившегося положения. Судя по его сумрачному виду, допинг, даже такой крутой, делу не помог.

Айдар Алиханович повёл себя довольно эмоционально. Обзывал похитителей нехорошими словами, обещал глаз на жопу натянуть и ещё сотворить с ними разные немыслимые и совсем некультурные вещи, сказывалось тюремное прошлое Айдара, где его словарный запас был пополнен такими нелитературными выражениями. При этом постоянно мамой клялся, что отыщет похитителей, и даже заявлял, что гадом будет, ежели не найдёт.

Однако вскоре выдохся и обратил внимание, что более опытный и мудрый Болтахан Жумабеков, который занимал более высокую ступень в организации наркоторговцев, на его бурные словоизвержения не реагирует.

– Сядь, Айдар. Не суетись, – велел директор и по совместительству глава местного представительства организации наркоторговцев.

Тот нехотя присел и Жумабеков налил ему полстакана коньяка.

– Понимаешь, какое дело, брат. Груз в этот раз был не совсем обычный. Не травка, а только отборный гашиш. Две тонны. Очень большие деньги.

Допустим, выясним мы кто виноват в похищении груза. Охранники, Петрович, всё это мелкие сошки, которые никому не интересны. Но даже если мы выйдем на тех, кто действительно стоит за этой акцией, то судя по тому, как всё ловко провернули, люди это непростые. А скорее целая организация, причём серьёзная организация.

Поэтому вернуть груз вряд ли удастся. Наказать виновных будет непросто, а может, даже и невозможно, поскольку мы не у себя дома. На чужой земле брат. Значит, война.

И в любом случае как бы не обернулись поиски и дальнейшие разборки, дело это долгое.

Только вот нам до этого не будет никакого дела. Слишком большой и дорогой был груз. Не простят нам брат, такого промаха. Сначала прикончат, а потом уже будут разбираться, но уже без нас.

И никакие наши связи и прежние заслуги не помогут. Поскольку если не наказывать за подобные провалы, то организации конец. На нашем примере вынуждены будут показать всем, что подобных ошибок быть не должно.

– И что будем делать? – выцедив до конца коньяк, поинтересовался Айдар Алиханович, хотя уже и сам догадывался, каким будет ответ.

– Всё кончено, брат, – вздохнул Болтахан. – Нам надо исчезнуть. Времени у нас до завтрашнего утра. Сообщать руководству домой пока ничего не будем. Куда ты поедешь, не говори. Не хочу знать. Так лучше будет.

У обоих мужчин жёны и дети уже несколько лет жили за границей, так что их подельники из наркомафии достать не успеют, если подсуетиться и вовремя перевезти на новое место. Деньги за рубежом тоже имелись. Своя доморощенная Казахская мафия всё же не столь могущественна, как другие международные наркосиндикаты, может, и не найдут, если хорошо спрятаться. Всё это Айдар понимал, но имелись ведь и другие родственники.

– А что будет с роднёй, которая там, дома в Республике осталась?

– Зачем спрашиваешь? – пожал плечами Болтахан. – Сам понимаешь, убьют. Чтобы все знали, что виновные отвечают не только своей головой. Но тут мы поделать ничего не можем. Думай о себе.

Говорить больше было не о чем, и Айдар Алиханович покинул кабинет своего подельника, друга и даже дальнего родственника Болтахана Жумабекова.

Поздно ночью оба покинули гостиницу.

Айдар Алиханович приехал домой и оставил машину возле подъезда дома. Быстро собрал вещички. Деньги и документы у него хранились в дежурной сумке, как раз на такой случай, затем вызвал такси и доехал до одной из городских окраин в районе 6-го квартала, где вышел у гаражного кооператива.

Здесь в гараже у него стояли Жигули, оформленные на совершенно постороннего и никак не связанного с организаций человека и на которую имелась выданная этим человеком доверенность.

На машине он рассчитывал добраться до Ленинграда, где, пользуясь личными связями, планировал уйти через Финляндию.

Болтахан Жумабеков тем временем добрался до своего загородного дома на берегу Волги, отпустил водителя и быстро собрался. После чего спустился к реке, где был у пристани пришвартован прогулочный катер, и через некоторое время судёнышко уже затерялось на просторах великой русской реки.

Уходить он решил через Азербайджан, где у него имелись личные связи, никак не связанные с организацией.

Таким образом, следом за охранниками, грузом и Петровичем, исчезли и директор гостиницы, и его заместитель, бывшие по совместительству руководителями перевалочного пункта Казахской наркомафии в Желтогорске.

Прямо какая-то эпидемия исчезновений. Бермудский блин треугольник получается, а не гостиница.

* * *

В городе Алма-Аты, очень наглые коты. Не ведитесь пацаны, на дешёвые понты.

Не знаю как коты, но люди в столице Казахской ССР хорошие. Наверное. Потому что не все.

Эти двое, которые беседовали в большой комнате дорогого частного дома в пригороде столицы, хорошими людьми точно не были. Поскольку один из них был руководителем местной наркомафии, по крайней мере, для большинства членов этой организации.

Хотя какая в эти годы в СССР наркомафия? Ведь по уверениям милицейского руководства страны, мафии в СССР не было. Согласен, до мексиканских картелей или колумбийской наркомафии этим ребятам было пока далеко. Но для страны победившего социализма преступная организация была весьма серьёзная и обладающая большими ресурсами, как финансовыми, так и административно-политическими.

Большой Человек сидел в кресле, полуприкрыв глаза, и слушал бурный монолог метавшегося по комнате Чингиза Бакаева, который занимал в организации должность начальника службы безопасности.

Рассказ Бакаева о событиях в далёком городе Желтогорске перемежался эмоциональными восклицаниями и грубыми ругательствами. Большой Человек слушал соратника со скучающим выражением лица, поскольку всё, что излагал Чингиз, он уже знал. С момента происшествия прошло уже трое суток, и эта беседа была уже не первой.

– Чёрная дыра! – глубокомысленно изрёк Большой Человек.

– Что? – не понял Чингиз.

– Люди пропали. Груз пропал. И никаких следов. Прямо чёрная дыра. Ты знаешь, что такое “чёрная дыра”, Чингиз?

Собеседник недоумённо уставился на Большого Человека.

– Когда звезда умирает и сжимается, то большая масса вещества сжимается до сверхмалого объёма, но со сверхвысокой плотностью. И всё что приближается к этой бывшей звезде, затягивается ею и исчезает. Ничто не может вырваться, даже свет. Так и эта гостиница в Желтогорске. Всё исчезло бесследно, включая груз. Причём в этот раз была не травка, а две тонны первосортного гашиша.

– Но мы найдём всех предателей, и они пожалеют, что родились на свет, – горячо заявил Бакаев. – И груз отыщем и вернём. Рано или поздно.

– Не найдём! – покачал головой Большой Человек.

– Почему? – удивился Чингиз.

– Потому что не будем искать, – вздохнул Большой Человек.

– Но почему, Бекболат мырза?! – воскликнул Чингиз – Не понимаю! Мы обязаны найти виновных и покарать. Почему не будем искать? Объясните.

– Потому что не дай бог найдём, – и видя, что Чингиз непонимающе пялится на него, всё же снизошёл до пояснений. – Видишь ли, Чингиз, я разговаривал с нашими друзьями в Республиканском КГБ.

Айдар с Болтаханом не могли провернуть подобную аферу. Возможно, они были в сговоре с похитителями, а возможно, и нет. Это не имеет значения. Похищение груза было организовано очень профессионально, была проведена большая подготовка и внедрение агентов. Наши генералы утверждают, что такое бандитам и ментам не под силу. Они уверены, что здесь замешана Контора.

И наверняка у КГБ имеется весь расклад по поставкам товара, транспортной цепочке и им известны имена руководителей организации, включая наши с тобой имена.

И тем не менее, нас никто не тронул. Наше Республиканское КГБ тоже не трясут и не требуют арестов. Значит, те, кто всё это организовал, не хотят скандала и шумихи. Хотя это отличный повод показать свою эффективность, получить должности и награды за борьбу с наркоторговлей. Это означает, что у них другие цели и наш груз, скорее всего, уничтожили, а дело притормозили.

Но все козыри у них на руках, и наши генералы уверены, что если мы не успокоимся, то последуют решительные меры, которые коснутся и наших генералов, и партийного руководства Республики.

И судя по тому, что творится в соседних Республиках, одно “Хлопковое дело” чего стоит, даже над головой товарища Рашидова сгустились тучи, реакция может быть самой радикальной.

Никто этого не хочет. Поэтому сверху нам рекомендовали забыть об этом прискорбном инциденте.

– Но как же так? – не понял Чингиз. – А груз? А виновные? А с гостиницей, что теперь делать?

– Кто виноват? Будем считать, что Шайтан, это его проделки. Злые духи.

Гостиница? Эта точка и маршрут засвечены. Они нам больше не нужны. Забудь о них.

Груз? Это большая потеря для организации, но не фатальная. Возможно, это даже знак свыше. В стране сейчас наступают другие времена. Мы выходим из международной изоляции. Травка и даже гашиш, это всё прошлое. Пусть Чуйская долина останется уделом хиппи и мелких дельцов. Будущее за героином. Северный путь транзита на зарубежные страны из Афганистана, вот занятие для солидных людей. Там совсем другие деньги, мой друг. Вот чем мы должны заняться. Ты меня понял?

– Да, Бекболат мырза! Но как быть с предателями и их родственниками? Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.

– Ах, ты про этих? – досадливо поморщился Большой Человек. – Ну что ты как маленький? Айдара с Болтаханом мы со временем найдём, наши новые друзья по героиновому бизнесу помогут, никуда они не денутся, хотя наверняка уже за границей. Но сделаем это всё без лишнего шума. А что касается их родственников здесь, в Казахстане, то ты сам знаешь, как с ними поступить. Не утомляй меня ненужными подробностями.

Чингиз Бакаев покинул дом Большого Человека в плохом настроении. Несмотря на внешнее благодушие Большого Человека, он понимал, что произошедшее сильно подмочило его репутацию, как главы службы безопасности организации. Кто знает, какие мысли крутятся сейчас в голове у руководства.

Он был растерян, испуган и зол. Но теперь, по крайней мере он знал, на ком отыграться. Бакаев по натуре был садистом, и предстоящая расправа над родственниками своих бывших подельников его возбуждала.

Глава 2. Новые горизонты

После проведения акции по разгрому казахской наркомафии, пару недель Александр и Пётр находились в состоянии повышенной боевой готовности.

Сам Александр старался свести своё участие в этом громком деле к минимуму, поскольку наркоторговля была не его темой и все лавры он уступил профильному Отделу Управления.

Но руку на пульсе держал, поскольку интерес его в этом деле был совсем другой.

Изъятый Груз оформили соответствующим образом и уничтожили. Арестованных охранников отправили в Москву, и их дальнейшая судьба Александра не интересовала. Местных главарей в лице директора гостиницы и его заместителя не нашли и, скорее всего, они успешно скрылись за границей. Да и не искали особо, поскольку были задействованы связи Савельева старшего, чтобы дело это в условиях политических перемен, творящихся в стране, не раздувать.

Те, кто был причастен к делу, получили свои награды, должности и премии. Поднимать волну в Казахстане никто не стал, и без того отношения с политическими элитами союзных Республик были напряжёнными. Местные товарищи тоже всё поняли правильно и проводить расследование пропажи ценного груза со своей стороны не стали.

Более того, намёк поняли, и своих людей с засвеченной точки убрали. Так что через пару недель в гостинице Волна от товарищей с широкими лицами и узкими щёлочками глаз остались только смутные воспоминания.

Руководство Гостиничного Треста ещё находилось под впечатлением предыдущих уголовных дел в гостинице Спортивная и под нажимом майора Савельева и его союзников в ГУВД и Управлении Конторы, сдали гостиницу без боя.

Так что через некоторое время в обеих гостиницах (Спортивная и Волна) кресла директоров заняли люди семейства Савельевых. Контуры будущей гостиничной империи обретали вполне зримые очертания. Конечно, ещё предстоял этап будущей приватизации, когда в стране начнут делить народную собственность, и появится возможность оформить все эти активы в частную собственность, но это уже было делом техники.

А вот от захвата других гостиниц и расширения этого бизнеса наши герои решили отказаться. Гостиничный бизнес был неплохой и давал широкие возможности. Но в стране творилось чёрт знает что, и на фоне других дорогостоящих активов, которые предстояло делить, эти гостиницы начинали казаться не столь привлекательными.

Так себе, небольшой семейный бизнес для диверсификации портфеля. Детишкам на мелочишку и безбедную старость. Поэтому решили, что пусть себе налаживание гостиничного бизнеса идёт своим чередом, но теперь, когда вопросы силового захвата были в основном решены, пусть этим занимаются мама Даши и Оксана Петровна.

Сама Даша к гостиничным делам не то чтобы охладела, но прежнего энтузиазма уже не было. В перспективе было преобразование бизнеса с девочками-эскортницами в модельное агентство, проведение конкурсов красоты и, возможно, создание Дома моды.

Но именно что в перспективе. Дело это было небыстрое и пока те времена, когда страна рухнула и её накрыла волна стихийного рынка, ещё не настали, хотя, исходя из анализа сведений от психов-попаданцев с Алтынки, время это было уже не за горами.

Но Даша была натурой творческой и увлекающейся, и поэтому сейчас её привлекла информация, которую она подчерпнула у Пети, а тот, в свою очередь, от Аркаши.

Вскоре после распада СССР будет подписан Указ “О свободе торговли” и в страну хлынет поток товаров, ввозимых челноками через Турцию. Но уже этим летом началось некое оживление и начала налаживаться торговля дефицитными импортными товарами, завозимыми из Польши. Загранпаспорт на польской границе делали за 20 долларов, и наиболее пронырливые граждане в Калининградской области уже начали осваивать этот торговый путь.

Пока вся эта торговля тоже была вроде делом будущего, но уже более близкого будущего. И главное, что навар там можно было получать быстро и бабки крутились приличные, что было весьма важно для накопления первичного капитала.

Но Даша хотела ускорить этот процесс, чтобы стоять, так сказать, у самых его истоков. У неё было два важных преимущества. Знание иностранных языков и потенциальная компаньонка в лице подруги Пети, Вероники.

Вероника со своим комсомольским боссом активно раскручивала тему Центров НТТМ. Уже на самом высоком уровне ставился вопрос о внешнеэкономической деятельности ВЛКСМ. Речь шла об установлении прямых связей молодёжных организаций с коллегами из социалистических стран.

А там уже, судя по воспоминаниям Аркаши, в следующем году будет принято постановление Совмина СССР №956 “О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ”. В соответствии с ним организациям и предприятиям комсомола давалось множество дополнительных льгот по налогам, а товары, ввозимые в СССР предприятиями комсомола из-за границы, освобождались от таможенных сборов и пошлин.

Появлялась возможность беспошлинно ввозить в страну импортные товары. Фактически комсомольские Центры превратятся в крупнейших импортёров товаров, которые раньше продавали спекулянты, только ввозить они будут импорт официально и без всяких налогов.

Вот этой темой и собиралась заняться Даша в компании с Вероникой. Открыть сеть кооперативных магазинов по торговле иноземными товарами, опередив будущих челноков.

Тема была весьма перспективная. Но весьма непростая.

Надо было наладить торговые связи с зарубежными партнёрами, тут и должно было пригодиться знание Дашей иностранных языков.

Нужны были оборотные капиталы, причём не только рубли, но и валюта.

Словом, дело получалось небыстрое.

Даша малость даже загрустила. Но тут жизнь преподнесла очередной сюрприз, и дела приняли совсем уж неожиданный оборот. Внезапно открылись новые горизонты. Да такие, что просто дух захватывало.

* * *

Ольга Петровна сидела в кабинете директора гостиницы Словакия, в своём заметьте кабинете, поскольку теперь именно она была директором и думала, что жизнь удалась.

Вот как повернулась жизнь: должность, деньги, дочь-красавица. Были в жизни и радости и горести. Была и любовь. Как в фильмах. Трудно даже теперь сказать, счастливая или несчастная.

Ольга кинула взгляд на стоящую на столе фотографию, где они с Дашиным отцом, стояли обнявшись на набережной Волги и улыбнулась. Хорошее было время. Время молодости и надежд. Только вот в это время и в этой стране отношения между советской девушкой и иностранным гражданином, мягко говоря, не приветствовались. Ну да как сказал поэт: “Времена не выбирают…”.

Скрипнула дверь кабинета. Ольга Петровна подняла глаза и обомлела. На пороге стоял Филипп, а позади него тёрся тот самый молодой парень, который неделю назад в этом самом кабинете обсуждал с ней условия проживания командированных специалистов из Франции.

Сердце дёрнулось и пропустила удар. Ольга хватанула ртом воздуха. Взглянула на фото, потом на стоящего в дверях Филиппа Бонье. И сомлела.

В чувство её привела брызнувшая в лицо вода. Филипп суетился рядом и обмахивал её платком, стараясь привести в чувства.

“Значит, не почудилось” – решила Ольга.

– Оля! Ты как? – взволнованно вопросил Филипп.

– Нормально. Жить буду, – улыбнулась Ольга. – Напугал бедную девушку. Нельзя же так внезапно появляться, через двадцать с лишним лет.

Ей хотелось плакать. Но не от радости и не от счастья. Она просто вдруг поняла, как Филипп постарел. Поняла, что любовь уже в прошлом. Как и большая часть жизни.

Стало вдруг нестерпимо грустно и жалко себя и свою ушедшую молодость. Она вдруг поняла мудрость высказываний, что никогда не следует возвращаться туда, где вы были счастливы когда-то.

Филипп тоже остро ощутил, что он постарел. Ольга не была уже той юной девушкой, которая когда-то завладела его сердцем, но была по-прежнему прекрасна. И хотя ей было уже за сорок, но перед ним была миловидная женщина, сохранившая стройность и привлекательность. А вот он был уже пожилым, поседевшим. Малость облысевшим и страдающим лишним весом и одышкой.

В общем, Филипп остро почувствовал, что как любят говорить эти русские: “любовь прошла, завяли помидоры”. Прошлого не вернуть. И при других условиях они просто вежливо поболтали бы, вспоминая годы утраченной юности, и разошлись как в море корабли, больше никогда не встретившись.

Но вот только теперь было нечто связывающее их крепче многопудовых железных цепей. И Филипп, вспомнив, что привело его вновь в эту не особо гостеприимную страну, очнулся. Стряхнул с себя оковы внезапно охватившей его тоски и приготовился к непростому разговору.

Ольга тоже была женщиной непростой, волевой и привыкшей бороться за место под солнцем. И сразу сообразила, что не просто так в её кабинете объявился герой её девичьих грёз, от которого больше двадцати лет не было никаких вестей.

Все эти годы каждый из них жил своей жизнью, но теперь их дорожки снова пересеклись. И она гадала, что сподвигло столь непростого человека, как Филипп Бонье вдруг вспомнить о простой девушке из далёкого русского города Желтогорска.

– Ах, Филипп, ты совсем не изменился, разве можно так пугать бедную девушку! – вздохнула Ольга.

– Извини, за столь бесцеремонное вторжение, – смутился Филипп. – Я был сильно взволнован, поэтому не подумал, как ты отреагируешь на столь внезапный визит. Но у меня были причины для столь спонтанного визита. Очень веские причины, – добавил он.

Ольга уже начинала догадываться, откуда дует ветер, но она уже собралась и не показывала вида, что догадывается, какими ветрами занесло в их город её бывшего сердечного дружка.

– Так значит, этот молодой мусью, не просто так крутился в моём кабинете, неуклюже изображая из себя галантного пройдоху, – кивнула она в сторону Кристофера. – Кстати, кто этот юноша?

– Мой сын, Кристофер, – отрекомендовал его Филипп, принимая правила игры.

– Симпатичный! – одобрительно улыбнулась Ольга. – Поздравляю. Будет кому скрасить твою одинокую старость, – не сдержавшись, подпустила она шпильку.

Но ты ведь не затем приехал, чтобы познакомить меня с этим милым мальчиком?

– Ну я рассчитывал на то, что ты меня тоже кое с кем познакомишь, – проворчал Филипп.

– Не понимаю, о чём ты, Филипп, – невинно поглядывая сквозь опущенные ресницы, удивилась Ольга. – Вряд ли мои скромные знакомства стоят твоего визита из самого Парижа в наш скромный городок.

– Брось, Оля, – усмехнулся Филипп. – Ты прекрасно понимаешь, о ком я.

И он выложил на разделявший их стол, документ, украшенный солидными печатями.

– Что это? – внимательно разглядывая бумагу, поинтересовалась Ольга. – Ты ведь знаешь, что я не сильна в языках, а документ на французском.

– Это генетический тест на установления отцовства, – пояснил Филипп. – Который неопровержимо доказывает, что Филипп Бонье является биологическим отцом девушки по имени Дарья. И у меня есть основания полагать, что ты, дорогая, тоже знакома с этой девушкой.

– Вот как, – вздохнула Ольга. – Так вот зачем этот молодой пройдоха крутился в моём кабинете. Узнаю семейку Бонье. Вижу, что разговор будет долгим.

И Ольга Петровна, поднявшись, из-за стола, достала из шкафчика бутылку коньяка и два фужера, которые поставила на стол.

– Садись, Филипп, – предложила она. – Коньяк не французский, как ты привык, а дагестанский. Но уверяю тебя, что весьма неплохой, не хуже вашего. Наливай сам, поухаживай за дамой, – и она передвинула бутылку в сторону Филиппа. – Этому молодому пройдохе не предлагаю. Думаю, что мальчику лучше пойти прогуляться. Чувствую, что разговор будет сложный, не для его ушей.

Филипп оглянулся на Кристофера. Тот пожал плечами и покинул кабинет.

Филипп разлил коньяк по бокалам, хотел сказать каки-то приличествующие долгожданной встрече после долгой разлуки слова, но не выдержал и выпалил:

– Почему?! Почему ты мне ничего не сказала о дочери?

Ольга отпила глоток из бокала, смахнула предательски проступившую в уголке глаза слезу и пожала плечами.

– Ты ведь помнишь, Филипп, какое тогда время было у нас в стране. Не 37-й год, конечно, но отношение к иностранцам было негативное, в каждом подозревали шпиона. А тут связь молодой советской девушки, комсомолки, с женатым мужчиной из капстраны. Ребёнок от иностранца. Пятно на всю жизнь. Могли даже арестовать и отправить в Сибирь. Да и у тебя были бы неприятности. Тоже, скорее всего, конец карьере, никто бы не поверил, что тебя не пытались завербовать агенты КГБ. Не говоря уже про твою семью, ты ведь был женат.

Я была молода, вся жизнь впереди, и тут вдруг на меня готова была обрушиться вся мощь репрессивной машины советского государства. Я испугалась. Решила, что лучше будет, если никто не узнает, что ты отец ребёнка. Вышла замуж за местного парня. Он был неплохим человеком, только со временем начал много выпивать, как и большинство наших мужиков. Так вот, всё оно и вышло.

После рассказа Ольги они надолго замолчали. Ольга пригубила бокал, сделав пару небольших глотков, а вот Филипп осушил бокал до дна. Коньяк действительно был неплохой, но вкус напитка волновал его сейчас в последнюю очередь.

– Филипп, скажи честно, чего ты хочешь? – поинтересовалась Ольга, видя, что её бывшая любовь мнётся, не зная, как высказать то, что его тревожит.

– Ольга! Я понимаю, что прошло слишком много лет. Я постарел. А ты по-прежнему молода и прекрасна. У тебя своя жизнь, в которой мне, вероятно, нет места. Но Даша, моя дочь. Я сожалею, что все эти годы был лишён возможности её видеть. И я хочу принимать участие в жизни дочери.

Филипп нервничал и был сильно напряжён. Он понимал, что находится в крайне невыгодном положении. Он не имеет никаких юридических прав на дочь и не может заставить совершеннолетнюю девушку, даже не подозревавшую ранее о его существовании, общаться с ним и наладить родственные связи.

У себя дома у него были связи и большие деньги, которые позволяли легко решать большинство проблем. Но в этой дикой стране он был никто, а его деньги и общественное положение здесь ничего не значили.

Сейчас всё зависело от решения Ольги, и оба это понимали.

– Успокойся, Филипп, – вздохнула Ольга. – Я не собираюсь препятствовать твоему общению с дочерью. Но ты должен понимать, что всё это будет очень непросто. Даша уже взрослая, и она весьма своенравный ребёнок. Тебе придётся самому завоёвывать её доверие.

– Я это понимаю, – с облегчением выдохнул Филипп. – Но я постараюсь. Очень постараюсь. А как ты сама жила все эти годы? Я вижу, что ты многого добилась. В вашей стране стать директором такой гостиницы, насколько я помню, очень непросто.

– Как жила? По-разному, Филипп. По-разному. Было непросто. Особенно временами. И директором этой гостиницы я стала совсем недавно. Просто ты сам видишь, какие глобальные изменения происходят сейчас в этой стране. Появляются новые возможности. Порой совсем неожиданные. В какой-то мере мне повезло. Я сумела подняться, хотя это не только моя заслуга. Но ты ведь сам знаешь, мало подняться на вершину, надо ещё суметь на ней удержаться.

– Я уверен, что ты сможешь, – горячо заверил её Филипп. – Ты всегда была особенной. Целеустремлённой. И ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Ты знаешь, Ольга. Я не последний человек в своей стране. У меня большие возможности. И нас многое с тобой связывает. Не только дочь. Я чувствую себя виноватым и готов загладить свою вину. Всё, что в моих силах, только скажи.

– Ладно, Филипп. Не суетись. У нас ещё будет время поговорить об этом. Пока надо сообразить, как познакомить вас с Дашей. Но я что-нибудь придумаю.

* * *

Даша была заинтригована. В последнее время она жила вместе с Александром в его квартире и виделась с мамой не то чтобы редко, но не каждый день. И когда та пригласила её, именно пригласила, на торжественный ужин в выходной день, то ей это показалось странным.

Расспросы ничего не дали. Хотя Даша была очень настойчива. Единственное, что удалось выпытать у Ольги Петровны, звучало весьма уклончиво.

– Хочу тебя познакомить с одним человеком, – смущаясь, заявила маман, и Даша решила, что в жизни Ольги Петровны появился мужчина и, похоже, что здесь имеют место романтические отношения.

Любопытство, охватившее Дашу, повлияло на её внимательность, и она как-то упустила из виду такую деталь, как сказанные Ольгой слова, про “семейный ужин”. Обычно присущее ей логическое мышление не предупредило её, что семейный ужин предполагает мероприятие, на котором присутствуют исключительно родственники. А ведь предполагаемый поклонник, даже если он в дальнейшем и претендует на что-то большее, пока таким родственником считаться никак не мог.

Вот почему, придя в субботу вечером домой, Даша очень удивилась, когда, войдя в комнату, обнаружила за празднично накрытым столом двух наполовину знакомых мужчин.

Наполовину, потому что пожилой мужчина, довольно симпатичный и как определила Даша намётанным глазом наверняка иностранец, был ей незнаком от слова совсем.

Зато второй мужчина, а точнее, симпатичный парень, оказался её недавним знакомцем, с которым они случайно познакомились в гостинице, неловко столкнувшись в дверях ресторана, гражданином Франции, Кристофером Бонье.

Присутствие последнего в их с Ольгой Петровной квартире было совершенно необъяснимо, и у неё даже на минуту промелькнула в голове дикая мысль, что романтичный француз безумно в неё влюбился после мимолётного свидания и явился к ним домой просить её руки.

Однако парень не выглядел как взволнованный жених, а вот пожилой мужчина нервничал столь явно, что Даша даже забеспокоилась, не станет ли тому дурно.

Тем более что Ольга Петровна тоже была явно не в своей тарелке и избегала вопрошающего взгляда дочери.

– Познакомься, доча, это Филипп Бонье, а молодой человек, его сын Кристофер, – напряжённым тоном представила гостей Ольга Петровна.

Даша более внимательно посмотрела на гостей и вдруг сообразила, что лицо пожилого мужчины кажется почему-то ей смутно знакомым. Как будто она уже неоднократно его видела раньше. Но никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

После того как все разместились за столом, ясности не прибавилось. Все сидели и неловко молчали. Напряжение за столом нарастало.

Наконец, Даша не выдержала. Поскольку была девушкой не только умной и красивой, но и решительной.

– Мама! Что здесь, чёрт возьми, происходит? Кто эти люди?

Ольга Петровна сначала покраснела. Потом побледнела. А затем решилась, словно бросаясь в прорубь.

– Познакомься, Даша. Это Филипп Бонье. Твой отец. Биологический отец.

Даша несколько мгновений сидела совершенно ошеломлённая подобным заявлением. Потом неожиданно вспомнила, где она видела этого пожилого француза. На той самой фотографии, где счастливая Ольга Петровна стояла в обнимку на набережной Волги, с тогда ещё не столь пожилым мужчиной.

– Так значит он не лётчик. И не капитан дальнего плавания, – боясь сорваться на истерический смех и уже чувствуя предательски подступающие к глазам слёзы, с трудом произнесла она. – Очень трогательно. Только вот мне кажется, что он опоздал со своим появлением здесь лет эдак на двадцать или чуть более.

А этот молодой хмырь, надо думать, его сынок и мой дорогой братец. Так вот зачем ты крутился вокруг меня и что-то вынюхивал, – обвиняюще ткнула она пальцем в сторону Кристофера.

– Даша! – попыталась вставить слово Ольга Петровна.

– А что, Даша?! – возмущённо прервала её двушка. – Я их сюда не звала. Где они были, когда мы выживали в этой халупе в Глебучевом Овраге. Наслаждались жизнью в своём буржуйском зарубежье. А как только у нас всё наладилось, явились, не запылились. Только вот зря явились, никто их теперь здесь не ждёт. Пусть катятся обратно в свою долбанную Францию.

И Даша порывисто выскочила из-за стола и умчалась на кухню.

Глава 3. О-ла-ла

Появление в её жизни новых родственников стало для Даши основательной встряской. Но она быстро адаптировалась к ситуации, и её внутренний компьютер заработал с повышенной скоростью, просчитывая варианты использования новых возможностей.

Филипп приехал в Желтогорск ненадолго, поскольку он был слишком крупной фигурой в Концерне, чтобы надолго отвлечься от дел аэрокосмического гиганта и своей собственной финансово-промышленной империи.

Но за оставшиеся дни они довольно часто общались с Дашей. И встречи эти послужили не только укреплению родственных связей, но и совершенно неожиданно для Филиппа открыли некие возможности по решению казавшихся ему непреодолимых проблем, касающихся Авиационного завода.

После шокирующей первой встречи на квартире Ольги Петровны, отец и дочь встретились в ресторане гостиницы. Учитывая особый статус гостиницы, где останавливались иностранцы здесь, кроме общего зала, имелось несколько отдельных кабинетов. Один из таких кабинетов и заняли Филипп с Дашей.

Поначалу оба испытывали неловкость, но потом между ними завязалась оживлённая беседа, которая велась на французском языке, которым Даша свободно владело, что весьма порадовало Филиппа.

Отец серьёзно готовился к встрече с неожиданно обретённой дочерью, не забыв в том числе и о подарке. Филипп, смущаясь, достал продолговатый бархатный футляр синего цвета и подвинул его к Даше.

– Не знал, что тебе подарить. Да и собирался как-то второпях. Но решил, что тебе понравится.

Даша с любопытством открыла футляр и ахнула. Внутри таинственно мерцали тёплыми отблесками золотые часы фирмы Cartier, с золотым браслетом, украшенные драгоценными камнями.

Даша видела такие в нескольких французских журналах, в том числе и на запястье одной из французских кинозвёзд. Модель была не самой дорогой, но стоила более ста тысяч франков.

Даша с сожалением закрыла футляр и двинула его обратно по столу в сторону Филиппа.

– К сожалению, я не могу принять такой подарок, – вздохнула она.

– Но почему? – насупился Филипп. – Я понимаю, что мы знакомы совсем недавно. Но я твой отец. Если ты беспокоишься о стоимости этой безделушки, то семейство Бонье очень богато. Настолько богато, что мы можем позволить себе не экономить на тех вещах, которые нам нравится.

– Дело не в этом, – мягко пояснила Даша. – Вещь слишком дорогая и приметная. Я не смогу их носить. В этой стране сейчас творится такое, что могут убить за норковую шапку или красивую сумочку. В них просто опасно выходить на люди. Если только в сопровождении серьёзной охраны, но у нас это не принято.

Кроме того, хотя у нас сейчас в стране перестройка и с высоких трибун толкуют о демократии, свободе и прочих вещах, принятых в цивилизованном мире, но в реальной жизни пережитки прошлого ещё слишком сильны. Милиция и КГБ сразу заинтересуются такой приметной и дорогой вещью. А уж когда станет известно, что это подарок иностранного гражданина, то неприятностей точно не оберёшься. Не забывай к тому же что официально по документам мы не являемся родственниками.

Поэтому такой подарок для меня слишком опасен. Он мне безумно нравится, и я тебе благодарна, но принять его не могу.

Филипп очень расстроился. Это было видно по его внешнему виду.

– Это ужасно, что я не могу сделать тебе достойный подарок. Я даже не могу дать тебе значительную сумму денег, чтобы ты могла купить подарок на своё усмотрение. Ваших дурацких рублей у меня попросту нет в достаточном количестве, франки или доллары, даже если бы я мог провезти их в достаточном количестве, у вас вне закона и вам запрещено их иметь. И как нам быть в такой ситуации?

– Не расстраивайся, – улыбнулась Даша. – Что-нибудь придумаем. Тем более что события в нашей стране происходят так быстро, что по слухам скоро будут большие послабления как в экономике, так и в отношении личных гражданских свобод. Расскажи лучше, что за дела у вас с Кристофером в нашем городе, что заставляет акул мирового бизнеса заплывать в наши мутные воды?

Филипп принялся рассказывать о проблемах с Авиационным заводом. Сначала довольно сухо, но потом поняв, что Даша слушает его с неподдельным интересом, разошёлся и поведал все подробности, включая хитрую схему с поставками титана, ради которых по большому счёту и был задуман весь этот план.

К его удивлению, Даша легко разобралась в сути возникших проблем.

– Все ваши беды от недостаточно глубоких знаний местной конъюнктуры и отсутствия достаточных ресурсов, – заявила она. – Здесь одними деньгами дело не решить. Деньги с вас будут тянуть, а толку ноль. Вам нужны свои люди, разбирающиеся в местных подводных течениях. Думаю, я сумею вам помочь и свести с нужными людьми. Надёжными людьми, – добавила она, видя, что Филипп хочет что-то возразить. – Я понимаю всю деликатность проблемы и то, что при решении возникших проблем, возможно, придётся использовать не совсем законные способы.

– Мне бы не хотелось вмешивать тебя в это непростое дело и подвергать опасности, – заколебался Филипп.

– Не беспокойся, я ведь не собираюсь сама там мелькать и привлекать внимание, – возразила Даша. – Первым делом надо понять, какой там интерес у местных бандитов и насколько крепко они окопались на заводе. Ты ведь знаешь, что у мамы есть родная сестра Оксана. Так вот, её сын Пётр, известный в области спортсмен. Борьба, силовые единоборства. Кроме того, он является одним из руководителей городского общественного движения культуристов. Поэтому большинство крутых парней в городе – его хорошие знакомые. Он пользуется большим влиянием в это среде.

Попрошу его всё разведать по своим каналам. Доверять ему можно, всё же как-никак родная кровь. После того как выясним все подробности, можно будет прикинуть, как вытеснить бандитов с завода.

– Наверное, можно попробовать, – не особо охотно согласился Филипп. – Только я тебя прошу, как ты сама выразилась, не мелькай там, не привлекай к себе внимания.

– Теперь что касается проблемы с дирекцией завода и заводским спецотделом. Ты удивишься, но у меня есть связи в местном Управлении КГБ.

– Ты шутишь? – действительно удивился Филипп.

– Видишь ли, я девушка уже взрослая и у меня есть мужчина. Мы не женаты, но живём вместе. У вас это, кажется, называется гражданская жена. Так вот, мой парень, большой человек в местном КГБ, а его брат тоже чекист и служит в Москве. Ну а отец вообще генерал КГБ. В общем, вся семейка – потомственные чекисты. Думаю, они смогут помочь в нашем вопросе.

– Но Даша, разумно ли это, связываться с людьми из КГБ?

– КГБ уже не то, что было прежде. Самые умные из чекистов уже перестраиваются в духе событий, происходящих в стране. Александр активно занимается бизнесом. Ты удивишься, что гостиница, в которой мы находимся, и ещё несколько гостиниц в городе, хотя формально ещё и считаются государственными, но по факту принадлежат нам с Александром. И это не единственные активы, которые он уже контролирует. Так что он ещё тот бизнесмен. Думаю, вы с ним поладите. Всё равно без стоящей за спиной реальной силы в лице КГБ или партийных органов в этой стране ничего не получится. Ни одно большое дело не делается без их участия.

– Я тобой восхищаюсь! – улыбнулся Филипп, глядя на дочь – Ты очень похожа на мать. Так же прекрасна и обаятельна. Но в глубине тебя, в глубоких водах, кружит настоящая акула бизнеса. Твоя деловая хватка достойна восхищения. Ты истинная представительница семейства Бонье. Я счастлив, что у меня такая дочь.

* * *

Пообщалась за эти дни Даша и со своим внезапно обретённым братом. Кристофер был парнем весёлым, добродушным и по всему видно не особо привыкший к общению с девушками.

Когда первый раз они встретились после семейных посиделок в квартире Ольги Петровны, Даша не него сразу наехала.

– Ну что, шпиён паршивый, прикидывался, что развлекаешь девушку, а сам, значит, вынюхивал все её сердечные тайны. Салфеточки со слюной собирал, в кабинете у мамы вынюхивал.

– Даша. Почему шпион? – стушевался Кристофер. – Не пойми неправильно, но я должен был получить образцы для проведения генетической экспертизы. Я понимаю, что в вашей стране это звучит несколько дико, но у нас во Франции подтверждение отцовства с помощью таких тестов, обычная вещь.

– Ладно. Проехали. Жалкий обманщик, – милостиво согласилась Даша – Но ты мне должен. Я тут задумала одно дело, понадобится твоя помощь.

– С радостью, – оживился Кристофер. – Для тебя всё что угодно.

– Правда? – хитро прищурилась Даша.

– Разумеется. Чего ты хочешь?

– “Дяденька король, цветной капустки хочется!”, – состроив жалостливую мордашку, проныла Даша.

– Чего?! – опешил Кристофер.

– Да расслабься ты! – расхохоталась Даша. – Это шутка такая из одной книжки.

– Кажется, я всё ещё недостаточно хорошо понимаю русский язык и ваши шутки. Иногда некоторые ваши высказывания кажутся мне очень странными. Особенно всякие шутки, анекдоты и пословицы, – вздохнул Кристофер.

– Ладно. Проехали, – уже на полном серьёзе заявила Даша. – Мы с подругой решили заняться бизнесом. Хотим открыть магазинчик по продаже зарубежной косметики и шмоток. Ну там, одежда, обувь, сумочки дамские. Буду, как у вас там в странах загнивающего капитализма говорят, бизнес-вумен.

– Но зачем? – удивился Кристофер. – Семейство Бонье очень богато. Зачем тебе работать? Стоит только попросить, и папа даст тебе денег сколько потребуется. Тебе нет нужды работать самой. Мы можем организовать твой переезд во Францию. Купим квартиру или загородный дом. У тебя будет ежемесячное содержание, покрывающее все твои потребности. Дело мужчин, зарабатывать деньги. Дело женщин заботиться о домашнем уюте. Ты молодая, красивая, можешь жить в своё удовольствие.

– Знаешь, что, братец! Вот я сейчас обижусь и дам тебе в лоб. Ты ещё скажи, что меня муж должен содержать. Я девушка независимая и хочу сама зарабатывать. И потом мне просто нравится заниматься бизнесом, а не бездельничать. Как сказал наш общий папа, я настоящая акула бизнеса, в жилах которой течёт кровь пиратов-предпринимателей семейства Бонье. Так что я сама разберусь, чем мне заняться. Как сказал один из литературных героев: “Не учите меня жить, лучше помогите материально”.

– Стоп! Я же не отказываюсь помогать, – примирительно вскинул руки Кристофер. – Просто твоя неуёмная энергия меня несколько выбивает из колеи. Что от меня требуется?

– Смотри, схема значит такая. Уже подготовлено, и в начале следующего года будет подписано Постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым будут создаваться хозрасчётные центры научно-технического творчества молодёжи НТТМ. А вскоре и постановление Совмина СССР №956 “О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ”. В соответствии с ним организациям и предприятиям комсомола даётся множество дополнительных льгот по налогам, а товары, ввозимые в СССР предприятиями комсомола из-за границы, освобождаются от таможенных сборов и пошлин.

Моя подруга и компаньонка работает в Горкоме комсомола и пробьёт для меня создание одного из таких хозрасчётных центров. Мы сможем завозить в страну импортные товары и продавать их легально. При этом имеем льготы по таможенным пошлинам и налогам. И в отличие от государственных магазинов цены на товары сможем устанавливать коммерческие.

Загвоздка в том, что всё это делается в рамках развития сотрудничества между союзами молодёжи социалистических стран и товары мы сможем завозить тоже только из соцстран.

Мне нужно, чтобы ты во Франции организовал фирму, занимающуюся оптовой торговлей потребительскими товарами, в первую очередь, косметика, шмотки, бытовая электроника. Затем нужно создать такую же фирму, но уже в одной из соцстран, скажем в Польше, аффилированную с фирмой во Франции.

Далее, французская фирма поставляет товары фирме в Польше, а та уже на законном основании поставляет товары моему хозрасчётному молодёжному центру.

Есть ещё один деликатный момент. Как ты понимаешь, нужных оборотных средств у нас с подругой нет. Тем более что для закупок товаров потребуется валюта. Поэтому я предлагаю, чтобы вы профинансировали эти мероприятия, раз уж вы с папой так жаждете оказать мне поддержку. Причём я не прошу подачки, а предлагаю сделать это на коммерческой основе. Вы выделяете финансирование под развитие этого проекта, а польская фирма поставляет нам товар в кредит с отсрочкой платежа, оплата будет проводиться после продажи товара.

Кристофер некоторое время сидел совершенно ошарашенный.

– Папа прав, – наконец переварив услышанное, заявил он. – Ты настоящая капиталистическая хищница, хотя и живёшь в России. Твоя деловая хватка просто поражает. Ты истинная Бонье. Но, дорогая сестра, я ничего не смыслю в мелкой торговле. Наше семейство контролирует крупные промышленно-производственные и финансовые компании. Мелкая торговля, это не наш уровень.

– То есть ты отказываешься мне помочь! – нехорошо прищурилась Даша. – Вот она истинная сущность продажных капиталистов. Все ваши с отцом речи о том, что ради любимой дочери и сестры вы готовы свернуть горы, просто пустая болтовня.

– Да нет же, – рассердился Кристофер. – Я не отказываюсь. Просто я не могу это сделать быстро. Мне необходимо найти нужных людей, компетентных в вопросах оптово-розничной торговли. Тем более связанной с поставками в соцстраны. Это не проблема. У нас есть свои юристы, финансисты, специалисты по логистике и международным отношениям. Мы наймём управляющих и персонал для этих мелких торговых фирм во Франции и в Польше. Но это потребует некоторого времени.

– Ну ладно, – величественно задрала нос Даша. – Считай, что ты прощён. Но у нас с тобой братец, есть ещё одно дело. Мы обсуждали с папой ваши проблемы с Авиационным заводом. У меня есть нужные связи с людьми, которые могут оказаться полезными в решении этих проблем. Причём, поскольку Филипп не может надолго покидать Париж, то заниматься этими делами здесь, придётся в основном тебе.

– Да, отец мне говорил об этом. И я сильно удивлён. Не пойми меня неправильно, но он находится в эйфории от обретения взрослой дочери, поэтому всё видит в розовом свете. Он слишком оптимистичен. Я же более подробно знаком с ситуацией, и она очень запутанная. Мне кажется, ты несколько переоцениваешь свои связи и возможности твоих знакомых.

Поверь мне, что мы пытались использовать все свои ресурсы, а они немаленькие, но совершенно безрезультатно. Я, возможно, не понимаю некоторые особенности местных взаимоотношений, и ты и твои друзья могут помочь мне разобраться в тонкостях. Возможно, они способны добыть некоторую дополнительную информацию. Но я сомневаюсь, что они способны повлиять на людей, от которых зависит решение этих проблем.

– К чему гадать, братец, – усмехнулась Даша. – Давай я познакомлю тебя с моими друзьями. Обсудим ситуацию. И начнём действовать. Ты удивишься, на что способна твоя маленькая сестричка.

– Ты меня убедила, – улыбнулся Кристофер. – Терять нам всё равно нечего. Да и отступать некуда, мы уже слишком глубоко влезли в это дело.

Через неделю Филипп и Кристофер уехали, но перед этим Даша, как и обещала, познакомила брата с Петром и Александром.

С Петром они встретились на квартире Вероники. Пётр произвёл на Кристофера сильное впечатление. Парень выглядел как супермен из боевиков, где герой в одиночку расправляется с целой кучей бандитов. И Кристофер решил, что тот действительно может помочь в противостоянии с бандитами, окопавшимися на Авиационном заводе. По крайней мере, у того это получится явно лучше, чем у самого Кристофера.

Не меньшее впечатление произвела на него и подруга Петра, Вероника. Девушка располагала нужными связями в партийных органах, а даже Кристофер понимал, насколько влиятельны партийные функционеры в этой стране. Они реально могли повлиять на поведение дирекции завода, поскольку в этой стране хозяйственные органы полностью подчинялись партийным.

Познакомился Кристофер и с сожителем Даши, Александром, который занимал крупный пост в местном Управлении КГБ. Александр показался Кристоферу человеком серьёзным и обладающим большим влиянием. Тот был осторожен в обещаниях, но подтвердил, что урегулирование вопросов с милицией и спецотделом Авиационного завода возможно. Хотя это будет непросто и может занять довольно много времени.

В любом случае, в деле с Авиационным заводом появилась надежда на реальные подвижки, и Кристофер уезжал домой в приподнятом настроении.