Кир Неизвестный
Звезда "Родина"

Из воспоминаний. Книга Нуклеон.

Глава «Преображение Святого Ядерного Мира Конфликта». Дата занесения записи не указана

Сообщение №.... "ИСКРА"2031 год

Из воспоминания Ивана Федоровича Незнанского. Кузнецкий спецназ, Поволжский Федеральный округ, 22 отдел ФСБ. 13 отряд (противодействие инопланетным захватчикам и иным угрозам КОНФЛИКТА) 26 июня 2028 год.

"23 сентября 2027 года.Уже тогда стало ясно, что Атлас не способен прикрыть все угрозы, человечество вступило в горячую фазу войны с космическими захватчиками. Нами были применены практически все средства для подавления врага, но, к сожалению, почти ничего не могло противостоять технологиям Рахни. И тогда земляне прибегли к последнему доводу – ядерным ударам по воздушным базам инопланетян. И мы победили. Хотя, на самом деле, конечно было не так. Рахни отступили, увели базы на Сун-Сэ, располагавшаяся на тот момент на эклиптике Юпитера, с противоположной Земле стороне от Солнца. И нам бы вздохнуть, но не тут-то было, Рахни вместо себя оставили множество аномальных зон, наподобие тех первых №6, вроде "Плато Путорана", с которой и началась экспансия. Но это уже история. А в настоящем нас ждал ужас и кошмар, вроде гравитационных ловушек, кислотных прозрачных сетей паутины, "живых мертвецов", Делулу и Антитекстуры, металлических кубов со вплавленными человеческими останками, и много чего еще непонятного и малоизученного. Но самая страшная из них, это, конечно "ПЕСОЧНИЦА", а все потому, что появляется она, как может показаться на первый взгляд, абсолютно в неожиданных местах, враз распахиваясь смертельной воронкой и утягивая несчастных. Началось с простых гражданских, с отцов, испытывающих вину за утрату родных, с матерей, потерявших детей, с чудом выживших и винивших себя за это. Да и как не винить себя отцу? На то и расчет был этих нечеловеков! Этого, будь он не ладен, РОЙ!

Забрали тогда порядочно, будто мало было тех жертв, что унесла война! "

Летопись Рахни-Сары

Изобретение синтетмера. Свидетельство мутантов.

"Ветофаны стали боковой веткой производства синтетмера, вещества, запущенного взамен устаревших материалов, на базе которых производились боевые механоиды. Синтетмер был избавлен от необходимости воспроизводства хитиновых панцирей или же укрепления внутренних биоприводов на титановых столбах, вроде позвоночника живых существ. Рахни искали методы воспроизводства синтетов, наподобие хеттов, что удалось прежде посещавшей расе из звездной системы Родина. Именно хетты, первая человеческая цивилизация, населившая Землю. И, конечно, тогда это был не синтетмер. В те времена удалось получить почти настоящую плоть, выращенную в биологических микробных чанах, при помощи дрожжей полученных из стволовых клеток жителей системы Родина (какая именно раса подарила свои клетки, осталось в тайне).

Первые опыты с синтетмером принесли уродливые плоды, которые Рахни вынужденно уничтожили. Последующие, так же не принесли успехов, но вот много позже появились первые "Северянины"(успешное соединение кислотного паразита БрейРота с мутагеном человеческого мозга и гиены) – бородатые великаны, обладавшие чудовищной силой и высоким интеллектом, а вместе с ними, как побочный продукт, Ветофаны – дефектная линия производства.

Напомню, что опыты эти проводились в 2029 году, после прошествия Великого Конфликта, или второй год, после наступления Эры Атлас".

"Мимоиды и симметриады. Способы и проблемы изучения". “Хроники будущего”

Смерть профессора Селезнева

"В 2028 году, в первый год Великого Конфликта, при нападении на Омега-Гэст, погиб профессор Селезнев. Механоид Сар-Склит, похожий на паука, стонкими составными ножками, соединенными из множества других разрушенных механизмов, а теперь воплотивший их всех в себе, и несший в десятках отростках-лапах головы первых человекообразных роботов, имевших глаза и рот, чтобы видеть, и чтобы кричать, неожиданно, проломивши бетонное восьмидесяти сантиметровое покрытие, свалилось буквально на головы жителям научного кластера "Гэст-Хаб", разрабатывающий межзвездный ретранслятор".

Глава 1. Знакомство с миром Конфликта

2031 год, 22 сентября, 13.00. Бывший Поволжский Федеральный Округ, Пензенская область. Подземный город Омега-Гэст, приобретенные аномалии: Антитекстура, Песочница. Территория: Топи Ржавых Молитв.

– Люди вновь заговорили о Перевернутом Соборе. Они боятся. Боятся даже не смерти, боятся того, кто в этом проклятом Соборе. – Епископ Маркус, сорока семи летний мужчина, с седеющими висками и выбритым наголо зотылком, в черной обрядовой рясе, с позолоченной цепью на шее и символом единства Нуклеона, в миру называемый Крадость, так же известный своей любовью к Подземельям Аутодафе и особо усердствующим в требованиях к проявлению любви к двуликому Скабу, скрестил пальцы двух рук, образовав "священный треугольник". – Не принимаю ересь Эхо.

– Воистину не принимаю. – Поддержал его Архиепископ Августин, тридцати двух летний энергичный человек, с бритой наголо головой и головным епискальном высоком уборе, изображавший условный треугольник в круге. Его прозвали среди верующих "Искаженный", за то, что он склонялся к теории образования мира вслед за зарождением Антитекстуры, потому верил и транслировал на неофитов не просто туман забвения и защиты двуликого Скаба, но прежде всего проявления единственно верной реальности. Прежние Архиепископы отлучили бы его от Сумеречного братства только за то, что заветы нуклефизма безбожно предал анафеме, отринул единственно правильную веру в Скаб, а Антитекстуру преобразил в формирующую реальность аномалию. Хотя в истинной вере Сумеречного Братства все было наоборот: Антитекстура всегда являла воплощение искаженной реальности. – И что же говорят люди? Они как прежде, вновь подвержены ереси? Или порок Эхо возвратился извращать слабые умы новых братьев?

Они были вдвоем, в каменном зале, в одной из епископской комнат, Чертога Истины, храма "Падший Гигант". Раньше, еще до Великого Конфликта, храм представлял собой бетонный монолит двадцати пяти этажного жилого здания, поделенного по соответствию достатка владельцев: от простых дельцов на нижних этажах, да акул крупного промышленного бизнеса на верхних. Но случилась страшная война, земля разверзлась от применения тектонического оружия, и высотка ушла целиком под землю. Тогда многие здания провалились, но именно эта оставалась целой и в нужном месте. Так редко бывало, что бы здание было целом и еще реже, в нужном месте.

– Нет, укрой нас Скаб в своем забвении и защите! – Епископ Маркус тревожно оглянулся в поисках тайных слушателей, прошелся из стороны в сторону, выбивая глубокие гулкие звуки из гранитного пола, прислушался к отраженному звучанию, и не обнаружив ничего подозрительного, подошел ближе к Августину, зашептал тихо, быстро, сбиваясь в жарком дыхании. – Об Эхо давно не слышно, не слышно с тех самым пор, как провалился он в Забытье проклятой Песочницы! Туда ему, окаянному, дорога! – Крадость вновь молитвенно сложил дрожащие пальцы и закатив глаза, зашептал молитву очищения:

Да сохранит нас сила единства,

Да не поколеблется вера наша.

Во имя братства, во имя истины —

Да будет так!

– Да будет так! – Подтвердил Архиепископ, хотя ему всегда казалось, что Крадость немного переигрывает в веру, хотя, конечно, мысли эти были сущей крамолой. Уж кто, кто, а епископ Маркус с его рвением к знанию Доктрины Пограничных Состояний и мощью противостояний искажений, а так же толкование священных текстов Нуклефизма, описывающих преображение Святого Ядерного Мира Конфликта, не оставляло поле для малейший подозрений. Да и к тому же рекомендации, пришедшие из самой Мегатонны, а точнее из Золотой Башни.... -"Да, уж, это не простой жук – настоящий упырь. Такой выпьет кровь, а потом помолится об отпущении грехов". Августин хотел было скривится, но сдержался – Братство не терпело двоечтений между словами искренности и выражаемыми эмоциями. – Напомни, мне брат Маркус, что говорят священные тексты Доктрины об отступниках, вроде Эхо. – Хотя Августин и сам знал – в семинарии строго спрашивали знание основ, но хотел сделать подарок Крадость, что бы тот почувствовал хоть на незначительное время свою значимость.

– С удовольствием напомню, брат Августин. – Маркус встал в молитвенную позу, воздел сложенные руки к груди, и закатив глаза, зачитал на память:

Слово о Ереси и Отступничестве

Во имя Скаба двуликого, дарующего защиту и забвение, глаголем мы истину сию священную.

Ересь есть зловонное семя, посеянное в души слабые и непросветлённые. Подобно ядовитому растению, прорастает она в сердцах тех, кто осмеливается противиться священной воле Скаба и отрицать его божественную сущность.

Отступничество – тяжкий грех перед Сумеречным Братством, перед священной миссией нашей, перед самим Скабом двуликим. Еретик, отринув веру истинную, разрывает нерушимую связь с покровителем нашим, подвергает опасности братьев своих.

Признаки ереси явлены суть в деяниях следующих: отрицание божественной сущности Скаба и его защиты священной; искажение догматов Нуклефизма святого; самовольное толкование текстов священных; распространение учений ложных среди братьев верных; взаимодействие с силами враждебными; попытки проникновения в знания запретные без очищения должного.

Братья верные, да не поддадитесь искушению ереси проклятой! Да храните веру истинную, да укрепляйте связь со Скабом двуликим! Да будет свет истинной веры вашей путеводной звездой в тёмные времена!

Аминь.

И да сохранит Скаб двуликий чистоту веры нашей, да очистит мир от скверны ереси, да укрепит дух братьев верных в борьбе с искушением отступничества!

Аминь. Аминь. Аминь.

"О, Скаб двуликий! – Думал Архиепископ, слушая и представляя все то, что в этот момент могло творится в голове этого пройдохи Маркуса. – Вот кого он хочет обмануть свой набожностью? Скаб подаст? Скаб не просит и не оставит? Скаб то, Скаб сё.

Дудки!

Нет ничего, кроме этого проклятущего тумана, забвения и искажения реальности. Нет ничего, чтобы утвердило божественную суть Скаба. Есть только эти проклятые аномалии, механоиды, монстры, да произведения синтетмера – гребаные искусственные мутанты.

Скаб! Да, что б вас всех там за ваш Скаб!"

– Аминь! – Поставил точку Августин. Он медленно повернулся на каблуках с позолоченными скобами – эту обувь ему сделали на заказ из редкой твари, обитавшей в окрестности и погубившей множество невинных душ, Ил-Обнимателя. Пошел в сторону проема, открывающего вид на Омега-Гэст, распахнутый от пола до потолка одним прямоугольником, церемониальные одежды благородно зашуршали складками, капюшон, дрогнув уложенными складками, поплыл всед за ним. В голове ульем зароились мысли:

"Чертог Истины. Храм Падшего Гиганта. Что эти названия должны значить для людей, верующих в Братство? И что вообще может дать вера в божественную сущность Скаба? Действительно, почему они все верят в какого-то бога?"

Шаги по граниту пола отдавали в пространство глухой звук и придавали атмосфере нереальность и гипнотизм Антитекстуры, если и была такая.

"Есть туман, это никто не отрицает. Есть монстры в тумане, аномалии есть. Они существуют, их можно потрогать, и даже, если вовсе обалдел от доступности и возможности, сунуть голову в ту самую Антитекстуру. Или вовсе залезть в Песочницу, если жить надоело.

Они, все эти аномалии, монстры и прочее – есть. А что Скаб? Скаб двуликий и священный. Божественный и в проявлении своем сохраняющий умственное здоровье несчастных? Какой же бред!"

Подошел совсем близко к проему, и встал так, что носки обуви выступили над краем бездны. Двадцать четвертый этаж. Выше только купол веры. Сзади беспокойно, мелко и дробно, пустым звуком полых каблуков затукали ботинки Маркуса. Крадость во всем, даже здесь, проявлял свою липкую, приторную заботу.

Скаб двуликий!

Если бы только он знал, что попадет в этот клубок со змеями, в бетонный мешок с льстецами и низкопоклонниками. Эти ублюдки с удовольствием, если бы имели такое право, запихнули его на нижние подземные уровни, гораздо ниже Гэст-Хаба, и там вывернули наизнанку в Подземельях Аутодафе, выведывая тайные мысли о ереси во имя святого Нуклеона.

– Господин, господин! – Затараторил Маркус, маяча где-то за спиной. Вроде вот беспокоится, но есть опасение, что этот мерзавец, в проявляемой любви подтолкнет его, Архиепископа Сумеречного Братства Омеги, легонько на пути к просветлению.

Августин посмотрел вниз – двадцать четыре этажа закончатся быстро. Он блаженно заулыбался. Так вот оно где. Вот этот короткий путь к свободе, минуя крепкие руки неофитов, так старательно страждущих по благодати Братства.

Так должно замкнутся кругу, описав все три вершины власти треугольника. Это и есть святая стезя каждого Верховного? Вот так шагнуть в бездну?

Он посмотрел вдаль, туда, где пыль над завалами еще давала простора взору, копошились темные точки-тире: жители Омега-Гэст, взращивающие осколки в бетонном крошеве. Жизнь итам, внизу, текла своим чередом, люди освоились после Конфликта и победы над Рахни, возвели силовые поля, предохранявшие подземный город от нападений, вооружились до зубов. Хотя, порой казалось, что человек способен был больше себе навредить, нежели чудовища с поверхности.

А еще, метрах в пятидесяти под ним, между новой землей и Аутодафе Сумеречного Братства, располагались лаборатории Гэст-Хаба, наследие профессора Селезнева. Вот там, как поговаривали, создавался межзвездный ретранслятор, способный спасти все оставшееся человечество и уничтожить веру в Нуклеон. А вот этого уже допустить нельзя! Поэтому нуклефизм, или проще говоря вера в Святой Ядерный Мир Конфликта нуждалась в нем, в "Искаженном". В ЕГО власти над этим миром!

– Так что же известно о Перевернутом соборе? – Архиепископ развернулся к бездне спиной – еще не время, и гневно сверкая глазами, быстрым шагом направился в сторону лакированного черного стола, разрезавший свободное пространство на "ДО"и "ПОСЛЕ". Августин должен подписать папирус, венчающий собой право Аутодофе над еретиком, утверждавший ложность их религии. Проповедовавший среди братьев о наличии иного, нежели Скаб двуликий, бога.

Глава 2. Каменище

Город Каменище.2031 год, 12 октября, 09.53 Бывший Поволжский Федеральный Округ, Пензенская область. погибший каменный город Кузнецк, приобретенные аномалии: Антитекстура, Песочница. Территория: Топи Ржавых Молитв.

Каменище, город построенный на торчавшем, словно сломанный одинокий зуб в рыхлой десне, холме, образованный из руин довоенного города, размещался у самой подошвы Топей Ржавых Молитв, местности уникальной и ужасной одновременно. Он, так же, как и тот зуб, еле держался, выталкиваемый землей наружу. Но еще пока держался, и потому держались за него люди. И даже то, что он вечно омываемый с четырех сторон Скабом, так и остался непреклонным бетонным солдатом.

Кажется, тогда, в те далекие времена, о которых не помнили самые дряхлые и изжеванные бахромой морщин старики, когда еще ярко грело желтыми лучами ласковое С-О-Л-Н-Ц-Е, он назывался Кузнецк. Славный, видимо был городок. А теперь всего пара кварталов, серо-черных-точка-тире, из светло-бетонных и закопчено-бетонных пятиэтажных домов-улиц.

То были знаменитые неуязвимые и могучие Хрущевки в Каменище.

Вроде так назывались эти пятиэтажные дома, теперь дарящие своим жителям некое подобие защиты и вполне себе сносный уют, излучаемый теплом живых созданий. Но так внутри, а снаружи бескрайний туман и не сменяющаяся иным цветом серость. Без ветра, без Солнца, Луны и звезд. Хотя молодое поколение уже и не знает, что такое есть небо. Они вообще мало чего знают, а просто словами этого не объяснить. Зато они сделались чрезвычайными знатоками, модного в миру Скаба, нуклефизма и культа сумеречного братства Омеги. И хотя старики поругивали их, но не могли остановить заразы распространения Веры в Святой Ядерный Мир Конфликта, насаждаемой паломниками Храма "Падший Гигант".

Промозглость во всем, пробирающая до костей.

Эта сырь пронизывала насквозь, сквозь одежду, запускала ледяные ладони под кожу, отделяла мясо от костей. От сырости часто болели, быстро чахли а кожа и вовсе приобретала оттенки серого. А еще туман насаждал слизь на стенах подъездов домов, такая же была в Антитекстуре. Местные даже стали поговаривать, что Каменище скоро сгинет, если не делать ничего. А что толку, если никто не знал, что делать. Хотя знали, знали клейкие и вороватые на людские беды и несчастья священнослужители, дарующие забвение веры в забвении Скаба.

Но у Скаба не быват иного выбора, чем то, что уже окружает одинокие кочки-пеньки уходящей цивилизации на Топях. Скаб – проклятие прошедшего Великого Конфликта. Скаб, щедро дарящий этому мирку вечный туман и, после с процентами забирающий память о прошлом. Скаб, дарящий забвение.

Никто не знает, как появился вечный туман Скаб, никто им не может управлять, но старики, которые помнят, как было "ДО", говорят, что Скаб растворил боль, утопил в своих невесомых водах утрату. И будто легче от этого становилось. Легче жить, когда люди не могли вспомнить, кем они были.

Теперь жители Каменище привыкли к такому порядку, все при делах, даже детишки озоруют. Живут как-то себе на возвышенности, словно на воспаленном чирье, выросшим на месте, где раньше процветала жизнь. И вроде плохо, но и хорошо одновременно. Часть уцелевшего, осколки былого. Теперь их смогли защитить от угроз настоящего. Уберегли от Песочницы, дьявольских происков и этого Сатаны – Делулу.

Да и польза все же была в том, что жили на холме – бывало возникающий из ниоткуда неспокойный ветер подхватывал и относил кучистый туман Скаба в стороны, рвал тот на полотнища. И тогда раздвигался он портерами сказочного театра, оголяя пространств, делая его недостижимым после теснин серости.

Для них, жителей Конфликта, становился доступен горизонт. А вверху, в глубине ультрамарина, теперь такими заметными, необычные а потому знакомые, медленными жирными гусеницами плавали "Хранители бури"– огромные автоматические пароэлектрические дирижабли, снабженные автоматическим развертыванием парусов. Еще одна бесполезная военная технология Рахни.

В такое время жизнь в Каменище останавливается, люди сбиваются стайками, выходят на смотровые площадки и встречают лучи Солнца. И кажется, что они вспоминают, как было раньше, без этого тумана. Вспоминают о том времени, когда светило Солнце и как было от этого хорошо. И тогда они улыбались улыбками из прошлого – беззаботными, счастливыми, возникшими просто так. Просто от того, что хорошо жить и легко дышать.

А через пара часов, Скаб вновь крадет горизонт, люди возвращаются в серо-черные точки-тире, наполненные отчаянием, которого они в силу привычки отучились замечать.

В Хрущевки.

В темноту подъездов, к осколкам-блюдцам площадных окон. И дальше, прятаться за дверьми квартир, чтобы вновь дождаться ветра, меняющего их жизни.

В городе свои негласные порядки, без которых очень сложно жить. Выживать можно, а вот жить – сложно. В Каменище жители жмутся ближе друг к дружке, ищут тепла и общения, хотят слышать знакомые голоса. Выбирают места поблизости с соседями, однако дальние и сироты-дома обходят стороной, не делят с ними крупицы человеческого уюта. И если занимают редкие целые жилые помещения, то только затем, чтобы забить их скарбом, найденным на разбитых бетонных осколках бывшей великой цивилизации.

А еще от прежнего названия и прошлой жизни, остался полуразрушенный каменный мост, тускло переливающийся свинцом, отраженным от ряби протекавшей под ним реки. Это последний целый мост, соединявший два района города, через ядовитую, испускающую зеленые пары, реку Веснушку. Два района города: Привеснушный жилой и Нижний Берег пустой. Поговаривали, что Нижний Берег облюбовали мертвые, хотя очень похоже, что просто врали, чтобы оградить особо любопытствующих от посещения потенциально опасного места. Да и переправа через ядовитую реку не всегда бывала спокойной – речные мутанты порой осмеливались настолько, что могли попытаться напасть на проходящих по мосту людей.

Веснушка.

Забавное название для ядовитой реки, учитывая всю её опасность. Местные поговаривают, что во время Конфликта, Рахни, активно заражая всё вокруг синтетмером, бесконтрольно вылили десятки тысяч тонн этой заразы в воду, и та сразу покрылась зеленой ядовитой пленкой. А уже к следующему году, из Веснушки повылазило всё то, что до этого мирно существовало в ней, и попыталось поохотится на сухопутных существ. В те времена еще не было Скаба, и поэтому водным мутантам не особо удавалась охота – их просто раньше замечали, прежде чем те, изловчившись. выползая из воды, готовились напасть. Неуклюжие твари. Да и все те существа, которыми заселяли Землю инопланетяне, сами не прочь были полакомится свежим мясцом, само появляющееся из воды. Не говоря уже о многочисленных механоидах, ветофанах и Северянинах, с удовольствием расстреливающих легкие мишени.

Но и водяные монстры не так просты были, и отвечали порой вспышками агрессии, с которой не могла справится хваленая броня "Стальных Стражей". Казалось, что разразившийся обоюдосторонний смертельный промысел речных и сухопутных существ завершил разрушение города, окончательно превращая его в современное Каменище. А потом пришел Скаб и водные, а с ними и земные, твари совсем пропали. Никто из местных не мог, да и не собирался, пролить свет на тайну этого феномена. Просто забыли о существовании мутантов и стали жить дальше.

И все же кое-какие из сухопутных были. Они вернулись, после того, как пропали Северянины, а ветофаны наводнили прилегающею к городу долину. И насколько же разнообразны они были, эти нелепые и неуклюжие твари – ветофаны, болтавшиеся вытянутыми телами на легком бризе из стороны в сторону. Здесь были знакомые модели и новые. Всем им дали имена: Изабеллы, знойные Руби и даже был один семейный набор Эдит с "дочками".

Это они, ветофаны – ошибка генной инженерии лабораторий Рахни были теми бесполезными, бесполыми полу-механическими созданиями, способными лишь на бессмысленное моргание и открытие рта. Вроде хотели что-то сказать, возможно даже значительное, судя по их стараниям, но не могли. Но вот "новые"модели, те, что появились с приходом Скаба, неожиданно проявили интеллектуальные способности и смогли приручить боевые двуногие бронированные танки-механоиды, также называемые во время Конфликта Бронеходами Легиона "Стальные Стражи". А после и вовсе организовали атаки на Каменище.

И почему-то именно тогда никто из местных не задался вопросом с чем связанно такое качественное улучшение. А зря.

Но прежде ветофаны настолько осмелели и поумнели, что научились прокрадываться под покровом тумана в город и заглядывать в окна, к спящим людям. Что они хотели, жителей не особо сильно интересовало, но страха эти существа нагнали порядочно. Поэтому на них объявили сезонное сафари, когда туман Скаба позволял видеть больше, чем на сотню шагов впереди. Некоторых постреляли, а самых забавных отлавливали и сажали, в нечто похожее на местный зверинец, на потеху детям. Но вот что интересно, оказавшись среди людей, ветофаны принялись проявлять нечто схожее с эмпатией и даже некоторые из них, вместо идиотского бессмысленного открытия рта, пытались улыбаться детям, протягивали к ним руки. Одним словом жуткое и противное зрелище.Хотя детям нравилось и те беззаботно и восторженно визжали, играя с новыми игрушками с болот.

Жители каменного города, даже к такому старались с позитивом относится, хотели прибавить несуществующей доброты всему, что их окружало. Они даже вооруженным до зубов и особо опасным Бронеходам Легиона – отголоскам былой войны. что нет-нет, а наведывались к ним с неопасными рейдами и еще ни разу не открывавшим огонь на поражение, дали забавные клички "Бобики", за привычку тех "тянутся к людям".

Вот и вчера на город была организованна масштабная "атака"из остатков некогда разбитого на полях сражений войска Рахни, возглавляемая убогими "недосинтетами"– ветофанами. Как им удалось приручить "Бобиков", оставалось не ясно. Но как-то было забавно смотреть на кавалькаду из мехколонны бронированной техники, оседланной существами, похожими на людей, только имевших пружины и гибкие рыжие трубы, вместо центральной части туловища. Часто их прежде замечали у подножия Каменища, болтавшихся из сторону в сторону под легким дуновением неощутимого бриза, порой окруженные еще более противоестественными Тенебродцами, и потому не предполагая в них разума, не вмешивались в их простую жизнь, считая тех вроде диких животных, что до Конфликта, могли вот так же мирно пастись на зеленых полях, как сейчас эти страшилища бесцельно бродили по долине.

Но вот что странно было, в долине, где могли бы присутствовать все тоже самое, что было возле других городов, вроде смертельных кислотных мутантов, аномалий по типу Песочницы или Антитекстуры, или вовсе смертоносных и самых опасных тварей – Делулу, ничего подобного у Каменище не было. Жили здесь довольно спокойно, особо не опасаясь за маленьких детишек. Даже не опасались водяных мутантов, раньше наводнивших Веснушку. Будто пропало все зло. Растворилось в мути Скаба.

А потом появился он, потерянный во времени странник. Корестер по имени Ковач. Израненный и изможденный, он был очень молчалив и каким-то неестественным недоверием смотрел на жителей Каменища. Они, конечно, его подобрали, подселили к такой же одинокой женщине, к Марии, думали, что одна безродная душа приклеится к другой сиротливой.

Мария, средних лет и довольно привлекательная женщина, потерявшая мужа, бывшего военного, на Топи Ржавых молитв, ныне обращенного паразитом БрейнРотом в Ил-Обнимателя, решилась, приютила неприветливого странника. После обращения мужа, она приняла его ужасную судьбу, закрылась от людей, неся в одиночестве свое горе. А сердце, наполненное острыми льдинками, напоила токсином разочарования. Так и жила бы себе на границе людского мира, в Привеснушном районе возле самого каменного моста, соединявший с Нижним берегом на той стороне и населенный, по слухам, "Отраженными"– живыми мертвецами, ходячими трупами "выплюными"некогда Атитектурой. Да вот разглядела в корестере надежду.

Он, конечно, вовсе не был похож на её погибшего мужа: жесткий, колючий, молчаливый, но одновременно с этим сильный, волевой, уверенный и, она была не уверена в определении, но ей оно казалось хорошим – брутальным. И почему-то Мария для себя приняла тот факт, что он именно тот, кто сможет своей волей разбить в дребезги её стылое царство.

Стала готовить ему, гремя посудой на кухне и что-то напевая под нос, ворчала на него, когда он угрюмый, топтался на пороге в грязной обуви, чинила его одежду, создавала уют. И как-то раз, стоя у стола и нарезав нехитрой еды, почувствовала давно забытое, утраченное, как ей казалось навсегда – улыбку на своем лице. И тогда она растопилась, запорхала вокруг Ковача легкой походкой, заглядывая ему в лицо и ища ответа её чувствам.

А все больше отстранялся от неё, уходил в себя. Боялся её взглядов, её глаз, полных то радости, то отчаяния. А Мария вдруг поняла это как личное оскорбление, неприятие её заботы, а его молчание как признак равнодушия. И тогда она не выдержала, попыталась силой пробиться сквозь его каменную стену. Плакала, молила быть мягче с ней, говорила о своем одиночестве и как тяжело быть одной. Но вместо понимания получила еще большую отстраненность. И тогда она отступилась.

А для жителей Каменище, они будто два одинаково заряженных полюса отталкивались друг от дружки. Вроде и вражды нет, но и притяжения нет. Обходили один другого стороной, даже желания общаться у них не возникало. Так может все этим и завершилось, но однажды, к ним в каменный город явились миссионеры Культа Сумеречного Братства Омега, из самого Омега-Гэст, со своим философски вязким и морально липучим учением Нуклеона. Они уже не впервые, испытывая свою веру и терпение Скаба, пробирались через вязкие и цепкие объятия Топи Ржавых Молитв. Имея не дюжею смелость или глупость, а может то и другое, рискуя не только своими жизнями но и душами, приходили сюда, в Каменище, проповедовать религию Двуликого. О том, что Скаб мог быть богом, не верили в каменном городе, но всегда с удовольствие слушали величественные и распевные речи людей в черных рясах и бритыми затылками. Вот и сейчас, собравшись на центральной площади, они вкушали духовной пищи.

Глава 3. Делулу

– Сколько я уже в пути? –

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.