Юлия Аллен
Забытые тени элиты

Часть I: Пробуждение в Чуждом Свете

Пролог

Тень длиннее всего перед закатом. Она ползет по земле, беззвучная и неумолимая, поглощая очертания знакомого мира, стирая границы между прошлым и настоящим. Память – хрупкий сосуд. Одна трещина – и все содержимое, вся вселенная, прожитая тобой, утекает в никуда, оставляя после себя лишь призрачные очертания, сны без контекста, боль без причины.

Алиса не помнила, кем была. Ее имя было единственным якорем в бушующем море забвения. Все, что было до, – это густой, непроглядный туман, сквозь который лишь изредка пробивались обрывки: запах дешевых духов, ощущение грубой ткани платья на коже, звук дождя, барабанящего по жестяной крыше… и страх. Постоянный, давящий страх.

Теперь же ее окружал ослепительный, холодный блеск. Мраморные полы, в которых отражались высокие потолки, хрустальные люстры, чьи подвески звенели, подобно слезам, и взгляды. Множество равнодушных, оценивающих взглядов. Она была куклой, помещенной в чужую, слишком роскошную витрину. И самым пронзительным, самым ненавидящим из всех был взгляд юноши по имени Влад. В его глазах читалось что-то первобытное, животное – чистая, незамутненная ненависть. Он смотрел на нее, как на ошибку, которую нужно исправить. Как на тень, которую необходимо стереть.

Он еще не знал, что именно эта тень станет его единственным спасением. А она не знала, что ее пробуждение в этом мире золота и льда – это лишь начало долгого падения в бездну, на дне которой ее ждала лишь тишина.

-–

Глава 1. Зеркало с осколками памяти

Сознание вернулось к Алисе не сразу. Оно накатывало волнами: сначала – тупая боль в висках, потом – ощущение невесомости, и лишь затем – свет. Яркий, режущий свет из огромной стеклянной стены. Она лежала на кровати такого размера, что могла бы с комфортом разместить человек пять. Шелковые простыни холодно скользили под ее пальцами. Она села, и комната поплыла перед глазами.

Это была не комната. Это был будуар из сказки, в которой что-то пошло не так. Светло-бежевые стены, золотистые акценты, гардеробная с раздвижными дверями, за которой угадывались ряды одежды. У туалетного стола из слоновой кости стояло кресло, обтянутое бархатом. И везде зеркала. Они отражали ее – бледную, испуганную девочку с большими голубо серами глазами и, блондинистого цвета волосами, растрепанными на подушке.

Она подошла к одному из зеркал. Лицо было незнакомым. Вернее, оно было ее лицом, но она не помнила его. Щеки были слишком впалыми, глаза – слишком большими от немого вопроса. На ней была белая шелковая ночнушка, которая явно стоила больше, чем все, что она могла припомнить. А припомнить она могла только обрывки.

…Бегу по мокрому асфальту, в груди колет, не хватает воздуха…

…Женские руки, шершавые от работы, поправляют мне воротник платья…

…Запах капусты и дешевого супа в тесной кухне…

…Чувство стыда. Постоянный, гнетущий стыд…

Она сжала виски. Кто она? Откуда это? Почему она здесь?

Дверь открылась без стука. В комнату вошла женщина лет пятидесяти, с идеальной строгой прической и в безупречном костюме. Ее лицо не выражало ни тепла, ни беспокойства, лишь холодную эффективность.

– Алиса, вы проснулись. Отлично. Меня зовут Маргарита Васильевна. Я ваш администратор. Как вы себя чувствуете?

– Где я? – голос Алисы прозвучал хрипло и тихо.

– В вашем доме. Вам нужно отдохнуть. Доктор запретил вам волноваться.

– Какой доктор? Что со мной случилось?

– Автомобильная авария, – женщина сказала это так же бесстрастно, как если бы сообщала прогноз погоды. – Вы получили черепно-мозговую травму. Частичную амнезию. Это временно. Ваш отец очень переживает.

Отец. Слово отозвалось в памяти глухим эхом. Ничего. Ни одного образа.

– Мой… отец?

– Господин Соколов в отъезде по срочным делам. Он вернется через неделю. А пока вам нужно восстановиться и подготовиться к школе. Вы пропустили уже месяц учебы.

Школа. Еще один острый угол в тумане. Она помнила школу. Старую, с облупившейся краской, с партами, исписанными ругательствами, с запахом пыли и пота. Но это не могла быть та школа, о которой говорила эта женщина.

Маргарита Васильевна подошла к гардеробной и провела рукой по ряду платьев.

– Ваш гардероб обновлен. Завтра приедет стилист. Вам нельзя появляться на публике в неподобающем виде. Вы – Алиса Соколова. Дочь Артема Соколова. Помните это.

Соколова. Фамилия была чужой. Она повторила ее про себя, но она не приживалась, как не по размеру обувь.

В течение дня Алиса медленно исследовала свое новое жилище. Особняк был огромным, бездушным и тихим. По нему бесшумно передвигались прислуга, бросая на нее скрытые, любопытные взгляды. Она была призраком в собственном доме. В одной из гостиных она нашла фотографию в серебряной рамке: импозантный мужчина с пронзительным взглядом и… она. Улыбающаяся, с сияющими глазами. Она была одета в легкое летнее платье и стояла на фоне яхты. Алиса смотрела на эту девочку и не узнавала в ней себя. Это была маска, надетая на пустоту.

Вечером, оставшись одна, она попыталась нащупать хоть что-то реальное. Она открыла старый рюкзак, который нашли в ее машине после аварии. Внутри были простые вещи: дешевая шариковая ручка, блокнот в потрепанной обложке и маленький ингалятор. Она сжала его в ладони. Астма. Значит, это правда. Приступы удушья, паника, когда воздух перестает поступать в легкие… Она помнила это чувство. Оно было одним из немногих, что не стерлось.

Она подошла к окну. За стеклом простирался ухоженный сад с фонтаном. Все было идеально, стерильно и безжизненно. И где-то там, в глубине того, что раньше было ее памятью, жила другая Алиса. Алиса, которая бегала по грязным улицам, которая боялась не сдать домашнее задание, которая, возможно, была счастлива в своей простоте. Куда она делась? И почему ее место заняла эта кукла в золотой клетке?

Алиса не знала, что самое страшное ждало ее не в стенах этого дома, а за его пределами. В месте, под названием «Академия «Вершина».

-–

Глава 2. Академия «Вершина»: Первый день в Зверинце

«Академия «Вершина» была не школой, а заявлением о намерениях, высеченным в стекле и стали. Футуристическое здание походило на космический корабль, приземлившийся на окраине города. Здесь учились дети элиты – наследники состояний, отпрыски политических династий, будущие властители мира.

Лимузин плавно остановился у парадного входа. Сердце Алисы бешено колотилось. Она чувствовала себя актрисой, которую заставили играть главную роль, не дав текста. На ней была форма «Вершины» – темно-синий пиджак с гербом, белая блузка и плиссированная юбка, но сидела она на ней не так, как на других учениках, которые толпились у входа. Они смотрели на нее. Шептались. Указывали взглядами.

Маргарита Васильевна, сидевшая рядом, выдавила сухое напутствие:

– Держитесь с достоинством. Вы – Соколова. Не забывайте этого.

Алиса вышла из машины. Воздух был наполнен ароматом дорогих духов и ощущением неприкрытой проверки. Она прошла сквозь строй любопытных и насмешливых взглядов, чувствуя, как ее спина деревенеет. Директор, сухопарый мужчина с масленой улыбкой, лично проводил ее до кабинета.

– Дорогая Алиса, мы так рады вашему возвращению! Надеемся, вы быстро вольетесь в учебный процесс.

Ее возвращению. Слово «возвращение» резануло слух. Она никуда не возвращалась. Она прибыла впервые.

Уроки были для нее пыткой. Преподаватели обращались к ней с подобострастием, а одноклассники – с холодным любопытством. Она пыталась решить задачу по физике у доски, и тишина в классе была звенящей. Она слышала, как сзади кто-то процедил:

– Смотри-ка, а куколка-то думать разучилась после аварии.

Жарко ударило в лицо. Она запуталась в формулах, чувствуя себя полной impostor ( самозванкой ) . Учитель, пожалев ее, позволил сесть. В столовой она взяла поднос и нерешительно остановилась в дверях. Столы были поделены на четкие кланы. Ни одно приглашающее движение, ни одна улыбка. Она нашла пустой столик в углу и уткнулась в тарелку, чувствуя, как на нее смотрят сотни глаз.

Именно тогда она впервые увидела Его.

Он вошел в столовую, и пространство вокруг изменилось. Он не просто прошел – он владел этим местом. Высокий, с идеальной осанкой, с черными как смоль волосами и пронзительными холодно-серыми глазами. Его лицо было бы прекрасным, если бы не выражение надменного безразличия, высеченного в каждом мускуле. За ним следовала свита из нескольких таких же самоуверенных юношей и девушек. Они смеялись чему-то, но его рот лишь чуть изгибался в усмешке.

Их взгляды встретились через всю столовую.

Время остановилось. В его глазах Алиса прочитала не просто любопытство или презрение. Это была бездонная, леденящая ненависть. Так смотрят на таракана, которого вот-вот раздавят. Он медленно, оценивающе оглядел ее с ног до головы, и его губы сложились в нечто, отдаленно напоминающее улыбку, но настолько лишенное тепла, что у Алисы по спине побежали мурашки.

Она опустила глаза, сердце бешено стучало. Кто он? Почему он смотрит на нее именно так?

Позже, на уроке истории, она узнала его имя. Учитель представил его как Влада Воронцова. Фамилия прозвучала как удар гонга. Воронцовы. Одна из самых влиятельных и старейших семей в стране. Их состояние и власть были притчей во языцех.

Влад сидел через два ряда от нее. Она чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и пристальный, как физическое прикосновение. Она пыталась не смотреть в его сторону, но ее магнитило к нему с болезненным любопытством. Он был воплощением этого нового мира – красивого, холодного и жестокого.

После уроков она заблудилась в бесконечных коридорах «Вершины». Отыскивая выход, она наткнулась на внутренний дворик. Там, в тени колоннады, стоял Влад. Он курил, глядя вдаль. Рядом с ним не было его свиты. Он был один.

Алиса хотела тихо уйти, но он повернул голову. Его глаза сузились.

– Заблудилась, Золушка? – его голос был низким, бархатным, но каждый звук в нем был отточен как лезвие.

Она замерла.

– Я… я ищу выход.

– Выход? – он усмехнулся, выпустив струйку дыма. – Ты только что в него вошла. Добро пожаловать в ад. Надеюсь, тебе здесь понравится.

Он подошел к ней ближе. Он был на голову выше. Алиса почувствовала исходящую от него опасность, как волны холода.

– Послушай, – сказала она, пытаясь звучать уверенно, но ее голос дрогнул. – Я не знаю, чем тебе насолила, но…

– Ты существуешь, – перебил он ее. – Этого достаточно. Твое лицо. Твоя фамилия. Твое фальшивое положение здесь. Ты – ошибка. А ошибки здесь исправляют.

Он бросил окурок на мраморный пол и раздавил его каблуком дорогого ботинка.

– Удачи, Соколова. Понадобится тебе.

Он ушел, оставив ее одну в пустом дворике, с трясущимися руками и комом страха в горле. Она поняла, что ее новая жизнь – это не сказка. Это поле боя. А Влад Воронцов только что объявил ей войну.

-–

Глава 3. Грубость как норма

Следующие дни превратились в кошмар. Влад не упускал ни одной возможности унизить ее или выставить дурочкой. Его ненависть была не громкой и истеричной, а тихой, методичной и оттого еще более изощренной.

На уроке литературы, когда Алису вызвали анализировать стихотворение, она замялась. Она не помнила контекста, не знала, что они проходили.

– Неудивительно, – раздался спокойный голос Влада с задней парты. – Чтобы понять символизм, нужно иметь хоть какое-то представление о тонких материях. А не только о том, как правильно падать в обморок при виде лимузина.

Класс сдержанно захихикал. Алиса покраснела до корней волос.

В спортзале, во время игры в баскетбол, он «случайно» выбил у нее мяч с такой силой, что у нее на запястье остался красный след. Он даже не извинился, лишь бросил на нее ледяной взгляд.

– Следи за окружающей обстановкой. В этом мире тебя никто не будет жалеть.

Однажды он «забыл» свой учебник по химии на ее стуле. Когда она, пытаясь быть вежливой, протянула его ему, он посмотрел на ее руку, как на что-то заразное.

– Не трогай мои вещи. У тебя руки… пахнут бедностью.

Это было сказано так тихо, что услышали только они двое, но удар был точным и болезненным. Она отшатнулась, словно ее ударили.

Он не был одинок в своей травле. Его свита – самовлюбленный Артем, язвительная Кристина и молчаливый Глеб – с удовольствием подхватывали его инициативы. Они подкладывали на ее стул жевательную резинку, «теряли» ее тетради, распускали слухи. Самый популярный из них был о том, что ее отец, Артем Соколов, – бывший уголовник, который с помощью махинаций и шантажа втерся в доверие к элите.

Алиса пыталась не показывать, как это ее ранит. Она держалась с гордо поднятой головой, но по ночам в своей роскошной спальне она плакала в подушку, чувствуя себя абсолютно одинокой. Она злилась на себя. Почему она не может дать отпор? Почему его слова причиняют такую боль?

Она начала искать информацию о Владе. В интернете было много фотографий Воронцовых: благотворительные гала-ужины, светские рауты, поло-матчи. На всех снимках Влад был безупречен и холоден. Но на одной старой фотографии, выловленной в глубинах школьного форума, он был другим. Ему лет десять, он улыбается, сидя на плечах у красивой женщины с темными, как у него, волосами и карими, как у Алисы, глазами. Женщина смотрела на него с безграничной нежностью.

Алиса увеличила фото. Что-то в ее чертах было до боли знакомым. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Да. Было сходство. Та же форма глаз, тот же разрез губ. Сердце у Алисы екнуло. Неужели это причина его ненависти? Она напоминала ему его мать?

Она узнала, что Елена Воронцова, мать Влада, умерла несколько лет назад при трагических обстоятельствах. Говорили, что она покончила с собой, бросившись с балкона их семейного особняка. После ее смерти Влад изменился, превратившись из живого ребенка в замкнутого и циничного юношу.

Эта догадка не принесла ей облегчения, лишь добавила тревоги. Она была для него не просто новенькой выскочкой. Она была живым напоминанием о самой болезненной потере в его жизни. Она была его призраком.

Однажды после школы она задержалась в библиотеке, пытаясь нагнать упущенное. Когда она вышла, в коридорах было уже пусто. Сумерки сгущались за высокими окнами. Внезапно ее кто-то сильно толкнул в спину. Она не удержалась на ногах и упала, ударившись коленом о каменный пол. Из-за угла вышла Кристина, подруга Влада.

– Ой, прости, не заметила. Наверное, ослепла от твоего безвкусия.

Алиса попыталась встать, но резкая боль в колене заставила ее вскрикнуть. В этот момент из-за противоположного угла появился Влад. Он остановился и наблюдал за сценой с тем же безразличием, с кем смотрел бы на дождь за окном.

– Влад, помоги, – вырвалось у Алисы. Она ненавидела себя за эту просьбу, но боль и отчаяние взяли верх.

Он медленно подошел. Он посмотрел на нее, потом на Кристину.

– Иди, Крис, – тихо сказал он. – Машина ждет.

Кристина с торжествующей улыбкой удалилась. Влад наклонился над Алисой. Она замерла, ожидая помощи. Но вместо этого он взял ее рюкзак, который выпал у нее при падении. Он расстегнул его и вытряхнул все содержимое на пол. Учебники, тетради, пенал, тот самый старый ингалятор – все разлетелось по мрамору.

– Собирай свои вещи, Соколова, – произнес он ледяным тоном. – И не позорься, ползая по полу. Это унизительно.

Он развернулся и ушел, оставив ее сидеть в луже разбросанных вещей, с разбитым коленом и еще более разбитым сердцем. В тот момент она почувствовала не только ненависть к нему, но и горькое разочарование. Где-то в глубине души, несмотря ни на что, она все еще надеялась увидеть в нем человека. Он доказал ей, что его там нет.

Она медленно, превозмогая боль, стала собирать свои вещи. Ее пальцы дрожали, когда она подняла ингалятор. Он был ее талисманом, связью с темой, кем она была до этого. С тем миром, где боль была проще, а зло не было таким изощренным.

Она не знала, что самые страшные испытания были еще впереди. И что очень скоро этот маленький ингалятор станет разницей между жизнью и смертью.

-–

Глава 4. Инцидент в бассейне

«Академия «Вершина» гордилась своим оснащением. Олимпийский бассейн с подогревом был одним из таких предметов гордости. Плавание было обязательным предметом для всех студентов. Для Алисы это было пыткой.

Ее старая жизнь не подразумевала посещения бассейнов. Она с трудом держалась на воде, предпочитая отсиживаться на мелководье, пока остальные отрабатывали стили. Преподаватель, мистер Джонс, относился к ней с жалостью, но правила есть правила.

– Соколова, сегодня сдаем зачет – два баттерфляем у бортика. Не сможешь – не видать тебе допуска к полугодовым экзаменам.

У Алисы сжалось сердце. Баттерфляй – самый сложный и энергозатратный стиль. Она еле-еле справлялась с кролем.

Она стояла у края бассейна, дрожа от холода и страха. Вода казалась ей бездонной и враждебной. Влад и его друзья уже вовсю плавали на другой дорожке, демонстрируя идеальную технику. Он поймал ее взгляд и медленно, не отрывая глаз, поплыл к ее краю бассейна.

– Проблемы, Золушка? – спросил он, положив руки на бортик по обе стороны от ее босых ног. Капли воды стекали с его черных волос.

– Отстань, Влад, – прошептала она, глядя в воду.

– Слышишь, Джонс? – он повернулся к учителю. – Соколова говорит, что вы к ней придираетесь. Что она и так все знает.

Мистер Джонс нахмурился.

– Алиса, это так?

– Нет! Я ничего такого не говорила!

– Она скромничает, – Влад улыбнулся, и в его улыбке не было ничего, кроме злобы. – Дай я помогу ей подготовиться. Покажу пару упражнений.

Учитель, явно не желая связываться с Воронцовым, пожал плечами и отошел. Алиса почувствовала приступ паники.

– Не надо. Я сама.

Но Влад уже схватил ее за руку. Его хватка была стальной.

– Не будь неблагодарной. В этом мире нужно уметь принимать помощь.

Он стащил ее с бортика в воду. Алиса неуклюже бултыхнулась, наглотавшись хлорированной воды. Она закашлялась, пытаясь встать на ноги, но дно было глубоким, и она не доставала.

– Расслабься, – сказал он, подплывая к ней так близко, что их лица почти соприкоснулись. – Я же помогу.

И тогда он схватил ее за плечи и с силой погрузил под воду.

Мир превратился в хаос из пузырей и оглушительного гула в ушах. Она билась, пыталась вырваться, но его руки были как тиски. Она открыла глаза и сквозь мутную воду увидела его лицо. Оно было искажено не ненавистью, а чем-то еще более страшным – холодным, научным любопытством. Как будто он ставил эксперимент над лабораторной мышью.

Легкие горели. Ей не хватало воздуха. Она пыталась крикнуть, но в рот хлынула вода. В глазах потемнело. Мысли спутались. Она вспомнила обрывки из прошлого: бег, одышку, панику… астма. Ее легкие были слабыми. Они не выдержат.

Она ослабела. Ее движения стали вялыми. И в этот последний момент, на грани потери сознания, его хватка ослабла. Он резко вытащил ее на поверхность.

Алиса рухнула на него, давясь кашлем, ее тело сотрясали конвульсии. Она хватала ртом воздух, но ее дыхание было хриплым, свистящим. Паника нарастала. Это был астматический приступ, спровоцированный стрессом и нехваткой кислорода.

– Инга…лятор… – просипела она, судорожно хватая его за плечо. – Рюкзак…

Влад смотрел на нее. Сначала все еще с тем же холодным любопытством. Но потом он увидел, как синеют ее губы, как ее глаза закатываются от ужаса. Он увидел не врага, не призрак своей матери, а просто умирающую девочку.

Что-то в его лице дрогнуло. Надменность сменилась на долю секунды растерянностью, почти страхом.

– Эй… – сказал он, и его голос впервые прозвучал неуверенно. – Эй, прекрати дурачиться.

Но она не дурачилась. Она умирала у него на руках.

– Черт! – выругался он и, подхватив ее на руки, резко выпрыгнул из бассейна. – Джонс! Вызывай врача! Быстро!

Он побежал к ее рюкзаку, стоявшему на скамейке. Его руки дрожали, когда он расстегивал молнию. Он нашел ингалятор, встряхнул его и, не зная, как правильно, сунул ей в рот.

– Дыши! – скомандовал он, и в его голосе слышалась настоящая, неподдельная паника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.