Элтэнно. Хранимая Звездой
Рукопись несбывшихся ожиданий. Последняя осень

Глава 1

По-настоящему тяжёлые времена – это те дни, что смогли уничтожить до основания всё, включая вашу любовь к жизни

Понятное дело, что нисколько Мила не хотела ни на какой научной конференции присутствовать и, тем более, двухдневной. Даром она ей не сдалась из-за того объёма и разнообразия знаний, которые старательно вкладывали в студентов преподаватели Первой Королевской Академии магических наук. Мила даже с трудом сдала нынешние экзамены. Она (в большинстве своём) при ответе на теоретические вопросы билета просто твердила зазубренные факты без понимания, так как в её голове была самая настоящая мешанина. Не самые лёгкие термины по второстепенным предметам, никому не нужные факты из прошлого, которые необходимо знать только потому, что о них, вроде как, любой образованный маг осведомлён быть должен, изучение биографий давным-давно почивших чародеев… Всё это мешало усвоению действительно важного. И всё это привило Миле такую нелюбовь к научным диспутам ни о чём, что она с содроганием смотрела на тиснёное приглашение на конференцию.

«Да неужто лорд Грумберг ничего получше выдумать не смог?» – мысленно раз за разом стенала Мила, но останавливали её от выражения недовольства вслух два очень простых обстоятельства. Первое, мероприятие нисколько не подходило для того, чтобы некую помолвку на нём заключать. Второе, после него Мила надеялась сбежать из столицы куда-нибудь, где получилось бы схорониться до начала учебного года. Всё же научная конференция – это далеко не трудовая каникулярная отработка, порядок прохождения которой прописан в договоре.

Но если вернуться к минусам, то не только описанное выше тревожило Милу. Предусмотрительность надоумила Германа Грумберга озаботиться тем, чтобы «невеста» всяко в столицу прибыла, и по этой причине молодой женщине надлежало покинуть академию не самостоятельно, а в составе группы преподавателей, а также нескольких студентов с последних курсов, включая, конечно же, Антуана Грумберга. Однако, Миле до последнего никто не сообщал, как именно все они до места назначения добираться будут. Она трижды спрашивала о том мэтра Ориона, но куратор группы неизменно пожимал плечами и его лицо раз за разом выражало всё более искреннее негодование из-за того, что он не может дать чёткий ответ.

– Ничего ещё не решено, аир Свон, но как только решится, я сразу подойду к вам и сообщу. Скрывать мне от вас в этом моменте нечего, так что не наседайте.

– Так, быть может, это от вас господин фон Дали что-то скрывает? – в какой-то момент не сдержалась от возмущения Мила. – Или как, это так сложно, что ли, четырнадцать человек в дорогу отправить?

– Понимаю ваше недовольство, но… как выяснилось, да, сложности те ещё, – криво улыбнулся Люций Орион. – Все вы в один дилижанс не поместитесь, нужно два дилижанса. И не так проблематично их нанять, сколько решить вопрос этому препятствующий.

– Какой же? – и не подумала отступить от своих расспросов Мила. Она даже сощурила глаза. Весь вид её выражал тот факт, что так просто Люций Орион никуда на этот раз не уйдет. И он, понимая это, с раздражением развёл руками да сказал напрямик:

– Как делить пассажиров.

– Эм-м, а в чём сложность? Нас же чётное количество.

– Но у вас разный статус, – с совершенной серьёзностью напомнил мэтр и даже указательный палец поднял. Однако, Мила только презрительно фыркнула.

– Пф-ф, опять на ровном месте проблема.

– Как сказать. Преподавателей ведь десять человек, а студентов всего четверо. Так что если по этому критерию рассаживать, то кое-кто немыслимо тесниться всю дорогу будет, пока кто-то…

– И причём студенты, – с ехидством вставила своё слово Мила.

– Да. Господин фон Дали решительно отказался тратиться на найм трёх экипажей, когда достаточно всего двух, вот только десятиместный дилижанс используется исключительно для перевозок пассажиров третьего класса. В нём нет никаких удобств. Ехать придётся, сидя на деревянных скамьях, и преподавателям, понятное дело, это не нравится, – подтвердил куратор группы, прежде чем устало вздохнул и продолжил сетовать. – По полу тоже не особо деление получается, так как женщин всего две. Вы и мисс Боллоу. Ну, и в дележе студентов по два на каждый экипаж свои недостатки есть.

– Какие?

– Например, никто не хочет ехать с вами.

Рассуждение выходило логичным и доступным для понимания. Мила влёт осознала, отчего камень преткновения возник, она даже весело усмехнулась. Однако, вот чего она никак не могла понять, так это…

– Мэтр Орион, а неужели никто из преподавателей своим ходом в столицу отправиться не хочет? Ладно мы студенты. За нами, вроде как, надзор быть должен. Но они-то чего?

Миле этот момент показался странным, а потому она вмиг ощутила себя сродни детективу, обладающего значимой уликой, способной обличить хитроумного преступника. Внутри неё возникла волна предвкушения, даже какой-то нелепый азарт. Её плечи сами собой расправились, а пальцы невольно с агрессией сжали ремень сумки чуть крепче. Однако, реакция Люция Ориона говорила сама за себя – Мила ошиблась в своих догадках. Куратор грустно улыбнулся, прежде чем спокойно ответил:

– Всё просто. Дорожные издержки в таком случае никто оплачивать не будет, и для тех, кто едет на конференцию, это значимое обстоятельство. Кошельки преподавателей всегда тоньше их гордости. Да и не думаете же вы, аир Свон, что, когда господин фон Дали спросил есть ли желающие провести неделю летнего отпуска с пользой, но без оплаты сих дней, то преподаватели массово воодушевились? Большинство сходу озвучили отказ, аргументируя его забронированными поездками. Неудачникам чисто из принципа теперь неудобств ректору доставить хочется. Да и, право слово, имей эти преподаватели свободные средства, так с удовольствием бы не в столицу в некоем ими же нанятом экипаже мчались, а куда-нибудь на побережье. К сверкающему под солнцем морю. Туда, где бриз обвевает солёной влагой, а грудь дышит воздухом свободы…

Под конец слов голос Люция Ориона приобрёл такую мечтательность, что Миле тоже вмиг далеко не на столичную конференцию захотелось. Однако, развить эту тему не получилось. Хлопнувшая в коридоре дверь молниеносно вернула мэтру твердь под ноги.

– Хм, – кашлянул мужчина в кулак. – Не все преподаватели, сродни своим студентам, готовы на траты, которых можно избежать.

– Как и господин фон Дали.

– Ну, академия у нас большая. Стоит ему сейчас пойти на уступки, так в другой раз тоже придётся. Незаметно траты вырастут в разы и на ровном месте, поэтому он всячески старается разрешить вопрос, нанимая только два экипажа. Принципиальность нашего ректора связана исключительно с этим. Но он уже настолько устал вариться в этом конфликте интересов, что, вы только представьте такое, далеко не сразу отмёл вариант, при котором профессор Аллиэр ехал бы отдельно со студентами, так как среди них аж двое с его факультета. Но вы же сами понимаете.

– О да, прекрасно понимаю, – влёт развеселилась Мила. – Пф-ф, кто же это, святая наивность, такое предложил?

– Неважно кто. Дебаты продолжаются, и многие злятся, что вопрос количества так затягивает принятие решения.

– Ещё бы. Вот лично у меня последний экзамен и всё, – сообщила Мила с явным намёком на то, что, если она освободится до того, как подробности путешествия в столицу узнает, так запросто никуда не поедет.

«Вещички наскоро соберу и ищи-свищи ветер в поле», – вела молодую женщину мысль.

Собственно, близка уже была Мила к тому, чтобы это всё осуществить. Она получила в зачётную книжку последнюю за учебный год оценку, причём неплохую. Принимающий экзамен преподаватель не стал делать акцент на том, что студентка ему не ответила на два дополнительных вопроса и поставил «хорошо», хотя на первых курсах Милу бы ждало «удовлетворительно». Молодая женщина порадовалась этому, как порадовалась и тому, что уж сейчас-то припрятанный в кустах мешок с вещами через плечо закинет и…

«Ищи-свищи ветер в поле», – мысленно захохотала она и потому вид за арочными окнами коридора вмиг сделался для неё в разы краше прежнего. Спрятав глубоко внутрь себя страх перед последствиями, она представляла как сядет в первый попавшийся дилижанс до Форкреста, как обрадуется её внезапному появлению Саймон, как уедут они куда-нибудь на всё лето, чтобы никто даже не знал куда. У Милы в голове мелькали счастливые картины, а благоухающие ароматами цветочные клумбы словно заиграли новыми пёстрыми красками. Бабочки как-то веселее запорхали над чашечками цветов, начали переливаться искрящимися бликами белые камни мостовой. Даже игривый прохладный ветерок, будто почувствовав радужное настроение Милы, проник через открытые створки окон в строгое здание учебного корпуса и, шаля, беззаботно растрепал волосы шагающих по коридору студентов. Мила тут же подставила ветру лицо, ей было приятно его дуновение в столь жаркий день. Но мгновение спустя воспоминание, что надо бы ей поскорее смотаться из академии, заставило молодую женщину перестать наслаждаться происходящим. Она встряхнула головой и, напоследок глубже вдохнув ароматную свежесть воздуха, быстрым шагом двинулась вперёд по коридору. Звук её шагов постепенно становился всё быстрее. Свобода была так близка!

– Аир Свон, подождите-ка, – вдруг остановил девушку столь хорошо знакомый ей мужской голос.

«Твою мать. Ну твою же мать!» – вмиг гневно прозвучало в голове Милы, хотя вслух она сказала совсем другое:

– Да, мэтр Орион.

Произнеся эти слова, Мила с самым угрюмым видом на свете повернулась в сторону светловолосого долговязого куратора, но тот не перестал излучать жизнерадостность. Люций Орион с энтузиазмом сообщил:

– Свершилось, аир Свон, свершилось! Решено, наконец-то, как вы будете до столицы добираться.

– И как? – спросила она, хотя совсем не хотела ничего об этом знать. Её куда как больше манила мысль сигануть с места прочь, чтобы ничего-то от мэтра Ориона важного не услышать. Ей так и виделось, что она резко распахнёт входные двери корпуса, вырвется из полумрака здания наружу и, словно горная козочка, быстро и ловко обходя наиболее людные парковые дорожки стороной, умчится к заветному мешку с вещами.

– Всё же организованно, – между тем ответил Люций Орион, и его довольный ответ раздражил Милу до крайности. Даже носок её ботинка гневно несколько раз ударил по полу, прежде чем она буркнула.

– Да это я уже поняла ещё как месяц назад. Но как оно организованно, это вы мне можете объяснить?

– Итак, аир Свон, ваш маршрут будет следующим. Господин фон Дали договорился, чтобы Ардгорд через телепортацию принял вашу группу в полном составе и…

– Твою мать, вот же сукин сын! – вмиг не сдержала ругательство Мила. Причём она так громко свои слова произнесла, что на неё прочие находящиеся в коридоре студенты покосились. Но Миле было всё равно. Она словно не замечала ни этих взглядов, ни недовольной мины своего куратора. Милу вели собственные мысли, а потому она ещё раз ругнулась: – Вот же говнотворец. Это господин фон Дали, наверное, решил так отыграться, раз скромный дилижанс кое-кого из преподавателей аж до скандала не устраивал.

– Нет, Аир Свон, всё намного проще, – голосом, в котором звучало откровенное осуждение, ответил Люций Орион. – С Ардгордом академия тесно сотрудничает. Телепортационный круг крепости связан напрямую со столичным, и по этой причине пространственные перемещения из Вирграда туда довольно-таки часто происходят. Так что этот вариант сразу был бы предпочтительнее прочих, если бы не личности участников конференции. Только профессор Аллиэр и профессор Каттильский значатся в особых списках, остальные нет. Поэтому для телепортации столь большого количества людей господину фон Дали потребовалось сперва получить разрешение за подписью таких лиц, в кабинет к которым только кланяясь низко в пояс заходить стоит. Уж поверьте, приятного в сей процедуре мало. Поэтому он исключительно в силу безвыходности выбрал телепортацию, и вам бы радоваться, что оно так.

– Мне радоваться? – округлила глаза Мила. – Это с тем, как я телепортацию переношу, мне радоваться?

– Считаю, что да. Так у вас…

Увы, Мила не желала слушать, что там до неё куратор группы донести хочет. Её хорошее настроение пропало напрочь, а потому ясное небо и слепящее лучами солнце вмиг перестали её радовать. Всё стало ужасно раздражать и вследствие этого Мила фыркнула:

– Пф-ф, по-моему, вы, как и господин фон Дали, перегрелись на солнышке.

– Аир Свон, да что вы себе позволяете?

– А академия что себе позволяет? – подбоченилась Мила. – Да о каком разумном выборе речь? Чего разумного в том, чтобы половина группы участников конференции от академии на больничной койке оказалась?

Мысль закинуть за плечо мешок и уйти куда глаза глядят выглядела для Милы всё привлекательнее. Она не хотела в столицу, она не хотела ни на какую научную конференцию, она не желала находиться вблизи Антуана Грумберга и, уж тем более, нисколько не соблазняла её телепортация. Но Люций Орион выглядел совершенно спокойным и уверенным, а потому она не посмела никуда уйти. Вот если бы куратор группы тоже вспылил, то могла бы в тот миг даже обматерить его и развернуться. А тут не вышло. Уважение к этому мужчине остановило её от столь недальновидного поступка.

– Вообще-то, аир Свон, далеко не всем после телепортации потребуется целитель. Поэтому большинству, – Милу аж скривило от того, какой акцент сделал мэтр на слове «большинству», – будет предоставлена возможность посетить дом ловушек Ричарда Бердхауэра. Помните такого сумасшедшего мага?

– Помню, – процедила Мила. – А ещё думаю, что как-то чересчур много внимания в Верлонии уделяется всяким выжившим из ума выскочкам. Может, поэтому всё и катится у нас не пойми в какую вонючую пропасть?

– Знаете, нисколько не готов поддерживать с вами диалог на эту тему, – жёстко и недовольно ответил Люций Орион. – Моё дело сообщить, что, либо вы в Ардгорде проведёте трое суток за восстановлением здоровья после телепортации и это будет для вас хорошо, так как тамошние целители, насколько мне известно, очень дотошные. Я более чем уверен, они за так сделают необходимую вам профилактику. Профилактику, на которую вы в прошлом месяце не явились, кстати. Либо у вас получится присоединиться к тем, кто в экипаже покинет крепость сразу, и это тоже будет для вас хорошо. Всё же дом ловушек не предназначен для открытого посещения, у вас получится расширить свой кругозор.

– Ба! А то я свой кругозор с такой участливостью ректора в моей жизни не расширю? Пф-ф, ага-ага. Если бы. И вообще, можете сообщить господину фон Дали при встрече, что лично я в шоке от того, как он ловко придумал четырнадцать человек на две части разделить. Одно не пойму только, нафига какая-то экскурсия? Типа бонус за крепкое здоровье?

– Нет, ну какие глупости вы несёте, – недовольно нахмурился Люций Орион. – Во-первых, будьте благоразумнее. Хватит прилюдно оскорблять ректора академии, в которой вы учитесь. Я же на вас донести могу.

– Не донесёте.

– А вот доведёте меня как-нибудь и донесу, – тут же пригрозил мужчина, и таким тоном он это сказал, что Мила, прикусив язык, продолжила слушать. – А, во-вторых, группа должна прибыть в столицу к одному дню, пребывание там так оплачено. Вот отчего кто-то после восстановления сразу в столицу двинется, а кто-то (вместо общества целителя) проведёт время куда как познавательнее и приятнее.

Разумеется, Люций Орион имел в виду, что экскурсия всяко интереснее нежели стеная от боли в постели лежать. Но Мила в тот момент подумала о совсем другом. Молодая женщина влёт вспомнила, как в прошлые каникулы граф Мейнецкий её и своего сынка через тот же самый Ардгорд из столицы в академию отправил. Вспомнила она и то, насколько им обоим пришлось несладко. Антуан Грумберг телепортацию перенёс не менее паршиво нежели сама Мила, просто ей тогда хватило упрямства вытребовать для себя новое пространственное перемещение сразу же. Но в настоящем путешествии от мерзкого лорда так было бы уже не сбежать. Тут либо на экскурсию, либо с этим говнюком на соседней больничной койке валяйся, а там и в экипаже сиди, и потому Мила даже прикусила нижнюю губу до боли.

«Бляха муха, это же прям без вариантов. Нисколько я не хочу это хамло в Ардгорде терпеть. Лучше уж какая ни есть, а экскурсия… хм. Да ещё, скорее всего, экскурсия, на которой будет Найтэ», – подумала она, и тут же ощутила, как быстро забилось её сердечко.

Да, хотя тёмный эльф вёл себя отстранённо, Миле было бы страсть как приятно сидеть в одном дилижансе с ним, иметь возможность смотреть на него вблизи. Это дарило ей до невозможности глупую надежду на сближение.

И всё же, помечтать об этом стоило позже. В настоящем Мила собралась и, унимая полёт фантазии, более осознанно посмотрела на Люция Ориона. Это было необходимо сделать, так как он как раз произносил очередной укор по отношению к ней.

– Поняли теперь? Из-за того, что вы от профилактики в том месяце отказались, запросто теперь время после телепортации подле целителя проведёте, а не на экскурсии. И как, хорошая это экономия?

«Скорее поганая, раз грёбаный Антуан Грумберг мне компанию составит», – едва не сорвалось с уст Милы, но она влёт сообразила, что будет лучше объяснить свой поступок с логичной точки зрения. Всё же тут дело было отнюдь не в жадности.

– Мэтр Орион, профилактику своей головы я отложила не по этой причине. Очень уж хочется мне приступ где-нибудь посреди конференции получить.

– Пф-ф, ну какие глупости, аир Свон. Нельзя так рисковать своим здоровьем, – тут же забеспокоился Люций Орион да так, что его недовольство как рукой сняло. – Вы хоть осознаёте, что вы рискуете не чем-нибудь, а собственной жизнью?

– Ага.

– А мне видится, что нет. Какими бы неприглядными ни выглядели события, меняется судьба человека только при его жизни. Вам нужны силы для борьбы за своё будущее, а вы их на что тратите? На то, что сами себе могилу роете!

Куратор группы посмотрел на неё с откровенной укоризной, но Милу его взгляд нисколько не тронул. Вот кое в чём она была уверена на все сто.

– Честно? А вот плевать. Я настолько не хочу, чтобы… – тут она прикрыла глаза, так как ни с того ни с сего её озарило. Вроде никак желаемое вырваться наружу со столь хорошей идеей не было связано, но мысль пришла. И эта мысль настолько захватила Милу, что она открыла глаза и решительно сказала: – Мэтр Орион, забудьте. Я сейчас возражаю вам, так как реально сглупила. На самом деле вы правы, мне очень нужно моё здоровье.

– Благодарение высшим силам, – аж выдохнул с облегчением Люций Орион. – Неужели в вас наконец-то проснулось рациональное мышление?

– Видимо да, – подтвердила Мила и, проводив взглядом проходящего мимо стороннего преподавателя, в деловом тоне сказала. – Мэтр Орион, я правда дурость совершила. Сейчас я чётко понимаю насколько мне нужно моё здоровье, чтобы не остаться томиться в Ардгорде. Поспособствуете?

– Эм-м, а чем? – удивлённо развёл куратор группы руками. – Я занимаюсь проклятиями, а не благословениями… Но в вашем случае и благословения мало, тут от магии уже мало чего зависит. Только от вас. От вас и состояния вашего здоровья, к которому вы столь безалаберно отнеслись. Поэтому лучшее, чем я могу вам поспособствовать, так это советом. Будьте готовы, что очередной приступ подкосит вас не где-нибудь на конференции, а сразу после телепортации.

Скорее всего, Люций Орион был прав, но Мила редко когда могла принять ситуацию как она есть, а потому вмиг задумчиво поджала губы. В её голове зароились опасные мысли, и это было так очевидно, что старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий посчитал нужным предупредить:

– Аир Свон, а ну прекратите.

– А? – словно очнулась она.

– Телепортация назначена на послезавтра. За это время вы никак не успеете сделать профилактику, вас без записи на такую процедуру в лазарете не примут. И добраться до Ардгорда самостоятельно вы не успеете тоже. Поэтому нет, нет и нет. Вы отправитесь вместе со всеми и точка.

– Да что вы, мэтр? Я о таком не думала даже.

– Да? Сбежать тоже не надейтесь. Прекрасно знаете, как оно вам аукнется, – погрозил он ей пальцем.

– Ха, и об этом я тоже нисколько не думала. Так, о своём замечталась, – широко улыбнулась мэтру Мила, но, конечно, Люций Орион её коварной улыбке нисколько не поверил.

***

Есть известная присказка, что первыми с тонущего корабля бегут крысы. И если это так, то в настоящем многие именитые верлонцы стали на этих самых крыс походить. Новость, что империя Золотого Паука вторглась в Лавратию, сорвала лицемерные маски с тех, кто рьяно напоказ клялся в верности своей родине, и Саймону могло бы показаться забавным, насколько двуличными могут быть люди, если бы не весомое «но». Он и сам не намеревался погружаться в хаос войны.

Однако (и это хороший такой бонус), ему довелось в правильный момент подготовку к отъезду начать. Хотя, кто бы знал, что его яркое и во многом спонтанное желание побыстрее вырвать Милку из цепких лап академии принесёт столь солидный куш! Да-да, не только тем, как оно с Грумбергами вышло, решение стало верным. В ту пору, когда многие дельцы выжидали развития событий, Саймон Сильвер уже принялся избавляться от товаров, что можно было бы назвать дорогими безделушками. Механические игрушки, статуэтки из алебастра, расписной фарфор да прочие предметы роскоши он выгодно сбыл местным купцам вместе со складскими помещениями, всего-то распустив слухи, будто оное проистекает исключительно из его желания закрепиться в столице, как некогда сделал брат. Ну, и так как рынок всяким разным барахлом, имеющим большей частью лишь эстетическую ценность, к тому часу ещё не насытился, то сделки удались на славу. А вот задержись он с решением на пару-тройку месяцев и нынче, как остальные, кусал бы локти. В нынешнее предвоенное время спрос на совсем другой товар вырос: на продукты питания, на шерстяное сукно, на оружие, на инструменты. Люди делали запасы, обустраивали тайники, и Саймон вновь пользовался этим. Он продавал с выгодой, покуда кто-то распродавал добрый товар за бесценок.

«И ведь с этим ничего не поделаешь, – подумал он, продолжая мерно шагать мимо торговых рядов в сторону выхода с городского рынка. – В другую страну за собой всё нажитое имущество не потащишь, если его в золото и камни не превратить».

Мысль заставила Саймона грустно вздохнуть и ненадолго остановиться перед старой щербатой статуей, изображающей довольно улыбающуюся женщину. Подле ног этой мраморной селянки теснился различный скот: блеющие козы, не особо хорошо чёсаные бараны, кудахчущие курицы, томящиеся в деревянных клетках, что располагались одна поверх другой. Но Саймон словно не замечал эту живность, хотя несло от неё помётом знатно. Так, что морщить нос хотелось. Он принялся рассматривать статую. В одной руке каменная женщина держала корзину со снедью, другую прижимала к округлившемуся из-за беременности животу. Статуя издревле символизировала достаток, вот и стояла перед входом на рынок. Однако, ныне Саймон видел в ней совсем другое. Трещинки и отбитый палец наводили на мысль о скором упадке. О том, что вот-вот пройдётся по этой дороге когорта солдат и ради установки своих орудий статую безжалостно снесёт.

– Эй, мистер, чего так стоите? Подайте нищему монетку, то вам воздастся, – отвлёк Саймона от мыслей какой-то ушлый слепец и после залатанной шапкой из стороны в сторону повёл.

То был хоть и наглый, но дряхлый старик, а потому Саймон смилостивился. Кинул в шапку медяк.

– Держи, доходяга.

Нет, на сердце от доброго поступка не стало легче. Продолжая шагать прочь от рынка вглубь Форкреста, Саймон продолжил думать, что хотя в самой Верлонии войны ещё нет, её дыхание ощущается на каждом шагу. Вот он, как купец, ощущал всё финансово. Селяне с замиранием сердца поглядывали на шныряющих от деревни к деревне голосистых королевских вербовщиков. Аристократы начали устраивать балы со сбором средств на укрепление армии. Вообще повсюду, куда ни посмотри, а где-нибудь некий оратор да взывал к тому, как важно для настоящего гражданина встать на защиту своей державы.

«И хорошо так глаголят дряни, – аж поморщился Саймон, глядя на стоящего на бочке мужичка, – даже меня прошибает. Последним скотом себя чувствую, что уезжать собираюсь».

Но мысли мыслями, а намерений своих Саймон бы не изменил. Уж в свете всего того, что происходило, не мог он пойти на попятную, а потому оставалось дождаться поздней осени, первых суровых ветров, неизменно приносящих с собой штормы и после такую морозную погоду, что море у берегов Верлонии порой промерзало аж на метровую глубину. Это было лучшим временем. В иное за Милкой ещё могли бы снарядить корабль, но к тому моменту, как первый королевский советник разобрался бы что к чему, понял бы куда девчонка делась, стало бы уже поздно.

«А уж по весне ему всяко будет не до её поисков», – с привычной для него рациональностью рассуждал глава торгового дома Сильверов, продолжая шагать по городу, который намеревался в скором времени оставить навсегда.

Глава 2

Проблема обмана в том, что однажды он может начать сильно мешать

Не сложно догадаться, что отнюдь не пребывание на научной конференции, где не он сам, а профессор Фолтон представлял бы свой очередной труд общественности, соблазнило Найтэ посетить столицу. Вместе с приглашением он получил очень интересное письмо от графа Мейнецкого, и это послание заставило его довольно потирать ладони. Участие в том деле, что ему предложили, основательно облегчало для Найтэ задачу показать себя таким образом, чтобы наконец-то выбраться из серости будней декана Первой Королевской Академии магических наук. Он вновь становился значимой фигурой и… и ещё никто, кроме него самого не знал, насколько важную роль ему суждено сыграть в грядущих событиях.

Радовала Найтэ и близость Милы Свон. Её он ни в коем случае не хотел упускать из виду, так как потеря этой девушки фатально аукнулась бы на его грандиозных замыслах. Запереть ведь на нижних этажах кафедры некромантии он её не имел права, а тут получилось бы длительное время каждый её шаг контролировать. Уж даже если бы он сам не смог за ней пристально следить, то с этим запросто справился бы его бывший ученик. И причём без подталкивания к этому со стороны Найтэ.

«О, он даже мой интерес истолкует как мне нужно, так как естественно для учителя интересоваться будущим своей студентки. Неплохо, неплохо всё выходит, – с насмешкой рассуждал про себя Найтэ, хотя нисколько не утратил намерения вновь попытаться убедить Германа Грумберга оставить Милу Свон в покое. Этого требовал от него характер, его прежние планы, его (пусть и порядком остывшие) чувства. Кстати, если говорить о чувствах, то уже не столько влечение к Миле Свон тут играло свою роль. Приворот сделал своё дело, Найтэ основательно охладел к девушке. Ему было тяжеловато другое – принять, что некто может забрать у него то, что он считает своим абсолютно и полностью. Но и этот нюанс сглаживала рассудительность, а потому Найтэ Аллиэр осознавал – его разговор с Германом Грумбергом на эту тему стал бы последней попыткой вернуться к изначальному замыслу.

Вот, что нынче было в мыслях последнего из дроу. Это, а ещё то, насколько жизнь умело и лихо меняет любые продуманные планы.

«Чтобы выиграть битву, нужно уметь лавировать, подстраиваться, меняться изо дня в день», – с оттенком усталости пронеслось в голове тёмного эльфа, и на этом он заставил себя прекратить рассуждения, так как один из двух присутствующих в комнате телепортистов осведомился:

– Все готовы?

– Разумеется, – тут же буркнул он и к своему удивлению понял, что вместе с ним произнесли согласие не так много человек. Большинство из группы побледнели, и телепортист это заметил. Маг даже решил что-то позитивное произнести, но Найтэ было бы тоскливо слушать подобную речь, а потому он с раздражением произнёс: – Приступайте уже к делу, нечего воздух пустыми разговорами сотрясать. Всё равно телепортация состоится.

Со сказанным было не поспорить, да и где тот телепортист, которому в радость раз за разом произносить успокоительные слова? Поэтому следующее, что было сказано, оказалось по делу. Второй телепортист расставил группу внутри телепортационного круга и затем совместно с компаньоном приступил к чарам пространственного перемещения. Найтэ воспринял их как обычно – ему показалось, что его окатило ледяной водой, но неприятное ощущение вышло кратким. Оказавшись в телепортационном круге Ардгорда, он был абсолютно сух, температура его тела не упала до критического уровня. Пара секунд, и Найтэ вновь ощущал себя так, как обычно.

… чего было не сказать о некоторых его компаньонах. У Милы Свон и Антуана Грумберга подкосились ноги, хотя от них обоих разило целебными зельями сродни концентрированному парфюму. Ещё один студент корчился на полу, изо рта у него потекла красная пена. Глаза его закатились, а тело задёргалось в конвульсиях. Он явно пострадал больше всех. А вот последний из слушателей академии всего-то поморщился и потёр виски так, как если бы у него вдруг разболелась голова. В остальном он выглядел абсолютно здоровым несмотря на то, что это пространственное перемещение являлось для него первым.

Ситуация с преподавателями оказалась в разы лучше, хотя пятерым их них целитель тоже бы не помешал. Привычная к телепортации мисс Боллоу вообще отчего‑то упала в обморок.

«Раз, два, три», – принялся считать про себя Найтэ, чтобы определить тех, кто отправится на экскурсию, а кто в лазарет. И по его подсчётам вышло, что в Ардгорде останутся пятеро или шестеро. Двум преподавателям из пяти не столь долгоиграющая помощь требовалась, чтобы спустя пару часов не быть готовыми к поездке. Вот мисс Боллоу была ещё под вопросом, чутьё Найтэ подсказывало, что с обмороком может быть не так просто, как оно кажется на первый взгляд.

– Найтэ… Найтэ… – вдруг донёсся до него слабый стонущий голос Милы Свон.

Сосредоточив внимание на девушке, тёмный эльф мгновенно понял, что она плохо себя контролирует. Ощущаемая ею боль затмила разум. Мила Свон была в шаге от того, чтобы утратить ясность мышления. Для восприятия Найтэ, решившего воспользоваться магическим зрением, пульсирующие яркими многочисленными точками линии нервной системы были явными. Он вмиг понял, что его женщине необходима незамедлительная помощь, но никакое вмешательство от него не потребовалось. Целитель подоспел самостоятельно.

– Найтэ, подойди ко мне, – всё равно простонала Мила Свон и на этот раз достаточно громко, так как белая магия целителя благотворно повлияла на неё. Первое облегчение пришло, и она осознала, что тот, кого она так хочет видеть подле себя, действительно на неё смотрит.

«Вот идиотка! – враз ощутил глубокое недовольство Найтэ. – Стало легче, так сообрази уже, что надо заткнуться».

Право слово, ситуация его раздражила до крайности, ибо несмотря на понимание, что вряд ли бы девушка решилась позвать его, не будь она в столь дурном состоянии, он также видел другое. Странные стоны привлекли к себе внимание, у профессора Фолтона даже мимика от удивления изменилась. Однако, самым глупым в настоящий момент было бы сделать акцент на произошедшем, а потому Найтэ плавно сместил направление взгляда, создавая этим вид, будто лично он нисколько стонов Милы Свон не слышит, а затем в требовательном тоне обратился к телепортисту с первой пришедшей ему в голову дельной фразой.

– Уважаемый, присутствующих здесь двух целителей недостаточно. Позовите для этого студента, – указал он на Антуана Грумберга, – кого-нибудь ещё. Немедленно.

– Эм-м, да на такую группу, как ваша, двух целителей обычно достаточно.

– Обычно не может являться правилом. У сей студентки опять тяжёлая травма головы взыграла, так что ею ваш коллега долго заниматься будет. И я не преувеличиваю. Аир Свон не в первый раз на грани потери ясности мышления, и я знаю сколь трудоёмко вытаскивать её из этого состояния. Осмысленно она заговорит хорошо если к следующему утру.

То, что он произнёс правильные слова, Найтэ понял сразу. Это было видно по лицам прочих преподавателей. Их удивление рассеялось столь быстро, как возникло. Уж коли девушка больна на голову, так чего её странным словам удивляться?

– У нас есть регламент, – между тем прозвучал полный недовольства ответ. – Я не стану созывать всех магов крепости, когда их и так здесь хватает.

Понятное дело, что телепортист имел в виду, что целителей хватает. Не так много прибывших в крепость столь дурно себя чувствовали, что даже стоять на ногах не могли. Однако, все эти люди были магами, а потому сказанное «магов и так здесь хватает» внесло оттенок оскорбления. Само собой возникло впечатление, будто телепортист укоряет гостей в бездеятельности, в непрофессионализме, и это позволило Найтэ ещё больше перетянуть внимание с Милы Свон на себя.

– Магов в этой комнате хватает, да. А вот целителей – нет. Однозначно. Его состояние, – резко указал он ладонью на Антуана Грумберга, – не самое лучшее, а что-то я не вижу, чтобы хоть кто-кто оказывал ему помощь.

– Помощь оказывается, но те, кто может обождать, должны немного потерпеть. Вскоре целитель подойдёт к вашему студенту.

– А мне не нужно «вскоре», мне нужно «сейчас же», – гневно уставился Найтэ на телепортиста. – И нет, я не успокоюсь.

– У нас регламент.

– А у меня обещание лорду Грумбергу лично позаботиться об его сыне! Так что я буду настаивать на своём. Демоны побери, позовите кого-нибудь или, прибыв в столицу, я донесу на вас прямиком первому королевскому советнику!

Угроза явно не была пустой. Телепортист даже взволнованно облизнул губы, так как, судя по виду, и хотел бы продолжить настаивать на своём, но благоразумие его останавливало. Однако, прежде чем он успел что-либо ответить, в комнате произошёл следующий диалог.

– Эрик, ты можешь бросить работу над своей студенткой и подойти к сыну лорда Грумберга? Мне этот ор мешает, – осведомился присевший подле упавшей в обморок преподавательницы целитель.

– Эм-м, это нежелательно. Хорошо бы мне никак не прерываться, тут действительно та ещё травма черепа. Плюс как-то… как-то магия на эту девушку плохо ложится. Думаю, я с ней где-то на полчаса встрял, и это как минимум. Так что, может, ты сам?

– М-да, беда. У меня тоже не выйдет, – буркнул целитель и секунду спустя требовательно уставился на телепортиста. – Профессор Аллиэр прав, срочно веди нам Брендона на подмогу.

– А что такое?

– Да у моей пациентки не просто обморок. Эта миссис зря решила путешествовать телепортацией, будучи в положении. Мне придётся плотно ею заняться, иначе она рискует потерять ребёнка. Мне для моей работы вообще желателен ассистент, и раз Эрик тоже занят по полной, то выбора нет. Я официально запрашиваю ещё целителя, а ты сам знаешь, он у нас ещё только один. Ищи Брендона.

– Постараюсь как можно быстрее, – кивнул головой телепортист и поспешно вышел из комнаты. При этом до оставшихся в помещении людей донёсся его зычный голос – мужчина приказал какому-то караульному помочь ему найти и срочно отправить в зал для телепортаций некоего Брендона. А затем на время стало тихо. Оставшиеся в комнате преподаватели многозначительно переглядывались и только.

– О-о-о, какое последует разбирательство, – первым прошептал утирающий вяло текущую с носа кровь профессор Саймон Каттильский.

Разумеется, речь шла про мисс Боллоу. Ведь пусть мужчины менее, чем женщины, склонны к сплетням, даже им интересно узнавать столь щекотливые нюансы про коллег. Оказавшаяся в положении преподавательница не была замужем.

– Никогда бы про неё не подумал, – осуждающе покачал головой профессор Фолтон, и его голос слился с очередным тихим стоном Милы Свон.

– Пожалуйста, Найтэ, – вновь зачем-то произнесла девушка… и это тогда, когда всё уже было так хорошо!

– Шехром ллойс, – даже невольно ругнулся себе под нос Найтэ и, так как на него с недоумением посмотрели абсолютно все, вынужденно дополнил сказанное. – Простите, но глупость и вера женщин в собственную неуязвимость до сих пор меня поражает! Мисс Боллоу следовало предупредить господина фон Дали, ей стоило отказаться от телепортации.

– Пожалуйста, будьте тише. Вы мешаете мне! – тут же воскликнул целитель. – Позже сможете всё обсудить.

– Да, согласен. Будет лучше, если посторонние вообще покинут помещение, – намеренно громко согласился Найтэ, прежде чем голосом, не предполагающим отказа, обратился к целителю: – Раз вам нужен ассистент, я помогу вам. Некромантия далека от белой магии, но поддерживать жизнь в том, из кого она уходит, в этом я мастер.

Разумеется, ему был безразличен ещё один человеческий отпрыск. На взгляд Найтэ, так чем их меньше, тем лучше было бы ему жилось в этом мире, но он желал дать Миле Свон понять, что он больше на неё даже не взглянет. И, походу, у него получилось. Девушка замолчала, только всё смотрела и смотрела на него грустными зелёными глазами. Но этот взгляд можно было бы списать и на интерес к несчастью мисс Боллоу. Всё же Найтэ именно подле неё теперь находился.

А затем по новой начались проблемы. Не только преподаватели академии покинули помещение, вскоре на носилках унесли Милу Свон и Антуана Грумберга. И Найтэ был готов воскликнуть, что ему тоже уже пора уходить, однако то, как он мастерски подошёл к процессу помощи, воодушевило целителя на следующие слова:

– Брендон, ты лучше иди в лазарет с Эриком, а у нас тут очень слаженно дело идёт, – сказал он своему коллеге.

Мысленно Найтэ ругнулся, но вновь безо всякого энтузиазма сосредоточился на теле мисс Боллоу. Для него было очевидно, что ребёнка женщина потеряет, и ему виделось, что произойдёт это с минуты на минуту. Но компаньон ему попался на редкость дотошный. Ожидаемое никак не происходило. Уже четверть часа прошло, а ситуация не смещалась ни в сторону хуже, ни в сторону лучше.

– Нет, давайте прекращать старания. Нужно выводить пациента из сна, – наконец, не сдержался от внесения предложения тёмный эльф и выразительно уставился на целителя. – Мы её только мучаем. С неизбежным нужно уметь смиряться.

– С таким я ни за что не смирюсь, – упрямо поджал губы мужчина. – Этот ребёнок ещё жив, а, значит, мы продолжим.

– Это ещё не ребёнок. Пока это только неразумные кровь и плоть. Плоть, у которой даже органы не сформировались так, чтобы можно было жить вне материнской утробы.

– Вы ошибаетесь, это уже ребёнок. Он чувствует, хочет жить. Разве вы ли не ощущаете это?

«Ощущаю. И что? Всё равно он когда-нибудь умрёт, и не позже чем через какие-то жалкие лет сто. Мимолётная жизнь – это неизбежно для человеческой расы», – мог бы скучающе ответить Найтэ, но в настоящем с его стороны было бы неправильно такое произносить. Подобное подвергло бы его действия нехорошей критике, а потому он продолжил работу. И продолжал долго, ещё где-то в течение часа. Однако, после ему окончательно надоело смиренное подчинение какому-то упрямцу. Найтэ ощутил такое раздражение, что едва не вспылил. Ему страсть как захотелось то ли испепелить целителя, то ли прикрикнуть на него словами проклятия и после громко хлопнуть дверью, как тут…

– О, великие стихии, наконец-то получается.

«Да чтоб тебя, дотошного зануду, черви заживо сожрали!» – едва сдержался от восклицания Найтэ и вынуждено остался. Он продолжал помогать, но уже с куда как большим энтузиазмом – ему довелось принять, что либо плод окажется спасён, либо он в комнате для телепортации ещё немерено сколько просидит. Время, что он уже затратил на помощь мисс Боллоу, казалось Найтэ вечностью, ибо тёмный эльф действовал не только вопреки своей воле, он способствовал тому, против чего яро возмущалась его природа, его истинное я.

– Ну вот. О-о-о, какое счастье, что мы справились! Благодарю вас за неоценимую помощь, профессор.

– Угу. Этого требовала от меня человечность.

У Найтэ едва вышло произнести свои слова без желаемой иронии, а потому он решил, что нечего ему видеть, как мисс Боллоу приходит в чувство. Для него было предпочтительнее сбежать, дабы не высказать чего-нибудь лишнего вслух.

– Эм-м, куда мне теперь, кстати, чтобы продолжить путь?

– Как выйдете из комнаты, попросите кого-нибудь проводить вас до внутреннего двора. Дилижанс должен ждать отбывающих там.

– Благодарю.

Найтэ покинул помещение для телепортации с довольной улыбкой облегчения, но ступал по коридору без спешки. Ему не виделось в ней нужды. Нынешняя групповая телепортация являлась далеко не первой в его жизни, а потому он прекрасно знал – никуда дилижанс без него не денется. Со времени прибытия группы прошло часа два, и это являлось на целый час меньше минимального времени для продолжения пути в ситуации сродни нынешней, когда причины действовать впопыхах не имелось. Подобная рекомендация проистекала из благоразумия. В отсутствие спешки, прежде всего, следовало удостовериться, что после телепортации действительно все готовы к длительной дороге. Ну, а там обычно следовало предложение разделить трапезу, что затягивало время выезда на ещё один час. А потому немыслимо удивило Найтэ сообщение дежурившего во внутреннем дворе крепости сержанта.

– Эм-м, мне придётся проводить вас в гостевую комнату. Не получится у вас сегодня Ардгорд покинуть, дилижанс уж как четверть часа от нас выехал.

– Как выехал? – опешил дроу. – Это почему без меня?

– Ну-у, – замялся сержант, – я о том только краем уха слышал. Но ваши коллеги обсуждали, что неизвестно сколько вам ещё целителю способствовать. Да и некий благородный студент, за которого вы ответственность несёте, у нас здесь остался. Поэтому профессор Каттильский на правах старшего по должности принял решение уехать без вас.

«Кажется, я всё же кого-нибудь сегодня убью. Вот прям на клочки растерзаю!» – мысленно воскликнул Найтэ, так как по очень даже рациональным причинам на трое суток оказался заперт внутри крепости.

***

Убедительные доводы мужа Каролине не показались сколько-нибудь убедительными, так как в принципе сложно женщине изменить мнение, когда она уже всё для себя решила. Да и не сказать, чтобы мать Антуана, по-своему не была права. Она предвидела, что даже если аир Свон разыграет собственную смерть, то мало какая достойная женщина согласится в будущем стать женой её сына. Вдовцы редко бывают привлекательны для истинных жемчужин, коли у оных мужчин уже есть дети. Брать на себя заботы по воспитанию чужих отпрысков, да ещё при том, что право старшинства определит именно их наследниками… Нет, подобное никакую благоразумную женщину не соблазнило бы. Видеть хорошее в подобном – удел влюблённых до беспамятства глупышек, либо же тех меркантильных особ, кому любой ценой хочется вкусить богатую жизнь.

Ни тех, ни других Каролина не видела достойной партией для единственного сына, а потому желала в зародыше уничтожить проблему.

«Ты ждёшь приезда этой аир Свон в столицу, – с негодованием думала женщина о замыслах супруга, – но ещё нисколько не знаешь, что я тоже её поджидаю. И мы посмотрим, кто ещё выиграет это пари. Я сдавалась тебе во многом, и всё же на этот раз тебе предстоит вспомнить, что брал ты в жёны львицу, а не покорную овцу».

Рассвирепевшая Каролина куда как сильнее захлопнула дверцу секретера, нежели оно требовалось, и по тонко обработанному ажурному дереву пробежала трещина. Это был изъян, который уже никак нельзя было скрыть, но женщина лишь злорадно улыбнулась. Она предвидела, что её вмешательство в планы мужа, внесёт схожее разрушение.

С мыслями об этом Каролина решительно развернулась и покинула свою комнату с осанкой победительницы. Предчувствие говорило ей, что судьба на её стороне, и то, что солнце вышло из-за туч, дабы осветить её путь по коридору дворца, показалось ей добрым знаком. Более того, лучи вечерней зари оказались розовыми. Парчовое пастельно-голубое бальное платье вмиг приобрело красноватый оттенок. Каролина будто уже была воительницей, покрывшей себя кровью врагов.

Конечно, это была только игра воображения. Игра. Но такая яркая, что фрейлина склонилась перед королевской четой, дерзко не став опускать взор. Она смотрела своему королю глаза в глаза, а подобное являлось вызовом. Её поведение вызвало пересуды знати. Толки, которые были абсолютно безразличны Каролине. Она присутствовала на этом балу с одной единственной целью и осуществила её, едва только представилась возможность.

– Ваше величество, – обратилась Каролина к монарху, подойдя к нему со спины, и Ричарду Пятому пришлось повернуться к ней лицом. – Мне стало известно, что вы решили отправить моего супруга ко двору Лавратии.

– Мы считаем это необходимым, леди Грумберг, – холодно ответил Ричард Пятый, когда смерил подошедшую к нему фрейлину неприязненным и вместе с тем задумчивым взглядом.

Это была уже вторая вольность по отношению к нему, что супруга графа Мейнецкого дозволила себе за столь короткий срок, и женщина её положения не могла не осознавать, что вызывает неодобрение своего монарха. Однако, собеседник Его величества не был знаком с леди Грумберг лично, а потому посчитал, что верная жена всего-то желает изменить будущее своего супруга, не хочет дать ему покинуть её. Подобное в его глазах выглядело достойным поступком, и по этой причине он осмелился пояснить королевское решение.

– Всем известно, насколько Его величество благоволит своему советнику, а потому приезд лорда Грумберга должен смягчить царящее при дворе Лавратии недовольство. Раз уж такой значимости персону отправляют командовать подразделениями поддержки, то союз между нашими странами по-прежнему нерушим.

– Верлония верит в способность Лавратии справиться с войском империи, – счёл нужным добавить монарх, и сказал он это таким тоном, что не знай Каролина достоверно о всей плачевности ситуации, то не услышала бы в сказанном изъяна. Однако, этот самый изъян имелся. Говорил Его величество откровенную ложь. Каролина была прекрасно осведомлена от супруга об истинном положении дел. Знала она и какими именно словами тот обосновал королю своё намерение покинуть Верлонию.

«Я донесу до него мысль, что мой отъезд лучшее, что я, как верноподданный, могу в настоящем сделать. Мой поступок даст Верлонии ценный дар – столь необходимую отсрочку в обвинении в нарушении союза, – объяснил жене Герман Грумберг и на её полный удивления вопрос, зачем он тогда ей ранее говорил о том, что лишится должности, едко улыбнулся. – Чтобы вы выглядели убедительнее при разговоре с Её величеством, Каролина. Ведь вам тоже было бы тяжело потерять абсолютно всё».

– Я благодарна вам за разъяснения. Не каждой женщине суждено услышать, сколь важную роль в делах политических имеет её муж.

Каролина намеренно говорила с лёгким раздражением. Она принуждала своей интонацией Его величество осведомиться о подоплёке её внимания к нему, и он, разумеется, поняв это, сказал:

– Вот только вы говорите об этом без должного довольства.

– Вы правы, Ваше величество. Несмотря на то, что брачный союз не всегда несёт сладость, я не могу не испытывать тревогу за мужа. Судьбу мужчин на войне зачастую решает случай. И мой супруг, тоже понимая это, уж слишком спешит завершить дела, которые не терпят торопливости.

– Хм, – промелькнула хитринка во взгляде Его величества. – Вы имеете в виду его намерение женить сына на одной из студенток академии магических наук?

«Так вы осведомлены об этом?» – испытала неподдельное удивление Каролина. Она думать не думала, что Герман не скрыл, а, напротив, уведомил короля обо всех своих планах. Даже, скорее всего, открыл ему личность избранной им невестки. Но удивление не помешало ей гордо приподнять подбородок и заявить:

– Мало обдуманные решения в таких вопросах нечасто приносят радость в будущем.

– Несмотря на то, что мы согласны с вашими словами, – в демонстративно скучающем тоне ответил Его величество, – они не являются аксиомой.

Вот и всё. Сказав так, монарх снова повернулся лицом к прежнему собеседнику. Он явно давал понять, что нисколько не взволнован, даже одобряет действия своего вассала. И это было… мерзко. Унизительно.

«О нет, Герман, я нисколько не хочу знать, что ты ему внушил. Мне достаточно того факта, насколько твои сети обмана искусны, раз даже король им слепо верит!» – тут же с гневом подумала про себя Каролина и, быстрым шагом отходя от правителя Верлонии в сторону окон, испытала глубочайшее отчаяние. Она снова проиграла. Да ещё осознала, что абсолютно зря выставила напоказ строптивость. Его величество уже знал всё, а потому не смогло её яркое бунтарское поведение стать искрой, способной разжечь в нём тоже недовольство, что день изо дня снедало её саму.

… и это было ужас как обидно для Каролины! Настолько, что она утратила бдительность и не успела сбежать от подошедшего к ней лорда Эддингтона. Ей пришлось ответить на его приветствие книксеном, а там он и сказал тихо да с беспокойством:

– Леди, я вижу вы чем-то сильно огорчены.

Заботливый взгляд карих глаз вызвал мурашки на коже. С этим человеком Каролина не позволяла себе общаться, хотя он в последний год то и дело появлялся при дворе. Она намеренно и всячески избегала его общества, так как чувствовала себя в присутствии этого мужчины то до ужаса виноватой, то слишком несчастной. Когда-то ей довелось отказать в ухаживаниях лорду Эддингтону. Когда-то она была столь глупа, что не позволила своей влюблённости в него развиться до пламенных чувств. Тогда смелый и настойчивый Герман Грумберг выглядел для неё более удачной партией, а потому, уняв волнение в крови, юная Каролина с удовольствием переключилась на другого мужчину, и её девичье глупое сердце запело от его ухаживаний столь прекрасную трель, что, словно погружённая в глубокий волшебный сон, перестала видеть она очевидное.

– Вы заблуждаетесь, – заставила она себя улыбнуться.

– Мы не общались долгие годы, Каролина, но я нисколько не забыл, как мрачнеют ваши синие глаза, когда вам грустно, – не поверил ей лорд Эддингтон, и на этот раз Каролина улыбнулась искренне, хотя и печально.

– А вот я невольно забыла каково это, когда мужчину волнуют твои чувства, – дрожа от собственной откровенности, шёпотом призналась она.

Глава 3

Всякое приключение – это дозволение неожиданному случиться с вами

Как ни желала Мила уехать из Ардгорда в числе первых, это у неё не вышло. Пусть опыт телепортации и принятые зелья смягчили тяжёлые последствия (по сравнению с её первым пространственным перемещением нынешнее выглядело как день и ночь), а всё равно всё не столь гладко, как хотелось бы прошло, и причиной тому явно послужило её решение обойтись без профилактики. Слова мэтра Ориона стали пророческими. Миле даже показалось, что на этот раз она непременно умрёт, вот во что ей могло аукнуться её упрямство. Право, голова не просто раскалывалась, по ней словно бы некто нещадно стучал топором так, будто дрова весело колол, но ясность мышления всё не уходила. От невозможности вынести боль Мила даже сквозь слёзы позвала Найтэ. О, как же ей неистово хотелось, чтобы он взял её ладонь в свою и просто с заботой посмотрел ей в глаза! Это позволило бы ей умереть счастливой, спокойной.

«Угу. Помрёшь тут, как же», – мигом прозвучало у неё в мыслях, ибо целитель, что стоял лицом к окну и что-то там перемешивал в глиняной кружке, вновь повернулся к ней.

– Выпейте и немного взбодритесь.

Мила не стала артачиться, так как раз смерть обошла её стороной, то ей не хотелось на шатающихся ногах перед Антуаном Грумбергом в будущем предстать. Она хотела выглядеть лучше, чем он, а потому послушно выпила неприятное на вкус зелье, даже не поморщившись.

– Я к вечеру в порядке буду?

– На ужин сами в столовую спуститесь, – без размышлений ответил маг и приятно улыбнулся, прежде чем добавил. – А не будете про профилактику травмы черепа забывать, так ещё парочка телепортаций и не будете лежать так долго, как нынче. В другой раз на обед тоже поспеете.

Он подмигнул. Но так как ни настроения для флирта, ни аппетита у Милы в настоящем не было нисколько (хотя она не завтракала, чтобы этим самым завтраком не блевануть позорно), поступок целителя ни к чему не привёл. Молодая женщина всего лишь откинулась на подушку и прикрыла глаза. Ей виделось, что если она не будет порываться вставать с постели и отлежится, то к вечеру у неё появится больше сил. Собственно, так оно и вышло. Мила сама удивлена на нет была, но о пережитом ею утром издевательстве говорила только ломота в теле. Мышцы ныли, как при затяжной болезни, в голове немного порой гудело, но никаких других последствий молодая женщина не ощущала. Её тело действительно стало переносить телепортацию лучше.

***

В столовой крепости оказалось людно. Время ужина ни солдатня, ни высшие чины пропускать не желали, поэтому ко времени прихода Милы практически все уже сидели на местах и либо ждали, когда перед ними поставят миски со съестным, либо (естественно, начальство) уже отщипывали от блюд понемногу. Мужчины предвкушали долгожданную сытную трапезу, довольно хохотали за беседой. Ожидающие объедков служебные собаки то и дело шныряли между лавками и ластились к ногам. И увиденное так ярко напомнило Миле быт на Стене Мрака (уж очень всё схоже с настоящим было), что её сердце болезненно кольнуло. Невольно Мила даже осмотрелась так, словно могла увидеть весёлого Кириана, пожилого и любящего нравоучения Адриана Голдена. Но и тот, и другой маг уже который год были мертвы, а потому взгляд Милы лишь выцепил стол, который выделили для гостей из академии. Этот стол стоял поодаль от прочих и не так далеко от стола командования крепости. Также, в дань уважения, к нему поставили стулья, а не громоздкие лавки, на которых ютились простые солдаты. Кроме того, он находился подле открытого настежь окна, а потому там явно было свежо в отличии от остальной столовой. Летнее пекло, большое скопление людей, жар и ароматы приготовленной пищи не ощущались бы с того места так ярко.

Решив, что, пожалуй, только благодаря хорошо известному гадкому характеру декана факультета Чёрной Магии стол оказался на таком выгодном месте, Мила слегка улыбнулась. Ей показался забавным факт, насколько никто не хочет ввязываться в дебаты с тёмным эльфом. Уж она прекрасно помнила их совместное путешествие и то, насколько оказывались готовы люди угождать любым прихотям последнего из дроу, лишь бы он поскорее ушёл куда-нибудь. Люди Найтэ Аллиэра боялись и из-за этого ненавидели его ещё сильнее.

«Я уже столько времени тебя знаю, – при этом прозвучало в мыслях Милы, – но мало чем отличаюсь от остальных. Я так же сильно, как в самом начале нашего знакомства, боюсь тебя. Ненавижу. Разве что ненависть моя нынче ещё сильнее, так как ты через любовь сделал моё существование невыносимым… Но я вытерплю, Найтэ. И это я переживу».

Ненадолго сжав ладошки в крепкие кулачки, Мила прекратила стоять на месте и осматриваться. Она направилась в сторону стола и, само собой, сразу обратила внимание, что этот стол рассчитан на человек восемь-десять. Однако, приставленных к нему стульев было мало, а персон сидело за ним и того меньше. Всего трое: профессор Найтэ Аллиэр (которого она видела со спины), бледная до зеленцы преподавательница мисс Боллоу и хмурый Антуан Грумберг. Ещё два стула были никем не заняты, и Мила уверенно подошла к одному из них – тому, что стоял по левую руку от тёмного эльфа. Так она хотела демонстративно показать Найтэ насколько не властен он над ней. В её намерении было сидеть за столом рядом с ним и делать вид, будто она всем довольна. Но вот уж чего Мила не учла, так это того, что зато Найтэ отнюдь не намерен некое довольство жизнью изображать. Едва молодая женщина оказалась вблизи него, как он окинул её крайне неприязненным взглядом и, недобро щурясь, произнёс:

– А, вы всё же явились, аир Свон.

«И хватило же тебе наглости, дрянь», – так и пронеслось у неё в голове наиболее вероятное продолжение фразы, а потому Мила испуганно замерла. Ей сделалось страшно. Выглядел профессор Аллиэр донельзя злым, а, значит, садиться подле него было бы тем же самым, как пристроить свой зад рядом с раздражённой коброй, уже раздувшей капюшон.

– Целитель сказал, чтобы я сама пришла на ужин, – машинально, словно оправдываясь, произнесла Мила, и в следующий момент её внимание переключилось на поднявшегося со своего места Антуана Грумберга. Молодая женщина сперва не поняла для чего это он встал, но затем, когда одногруппник выдвинул стоящий рядом с ней стул, всё для неё сделалось ясно.

– Присаживайтесь, аир Свон.

Слова были лишними. Действия говорили сами за себя, да и не просто так сверкнули радостным огоньком синие глаза Антуана Грумберга. Ему понравился выбор, что сделала Мила, вот он и захотел ему поспособствовать. Молодой лорд желал, чтобы его «невесте» по полной от злющего декана досталось.

«Шиш тебе я сюда сяду, и, в особенности, после того как ты своими руками этого стула коснулся», – были готовы сорваться с губ едкие слова, но Мила достаточно повзрослела за прошедшие годы. Поэтому она язвительно улыбнулась одногруппнику и, сделав пару шагов, самостоятельно заняла другое свободное место.

Увы, Антуан Грумберг не отреагировал на поступок Милы написанным на лице разочарованием. Его мимика ничуть не изменилась, когда он вернулся на свой стул и продолжил с равнодушием резать ножом куриное филе. Мясо было сочным, сок так и тёк на тарелку.

– Эм-м, а это всё? Это все, кто остался в Ардгорде? – не сдержалась от вопроса Мила, когда по новой оглядела присутствующих. При этом молодая женщина благоразумно сделала вид, будто обращается к мисс Боллоу, но ответил ей всё равно Найтэ. Его взгляд при этом был таков, будто бы он намеревался прямо здесь и сейчас расчленить бывшую любовницу.

– Из преподавательского состава да, – сказал тёмный эльф, прежде чем сделал едва заметную паузу и с неприкрытой ненавистью в голосе дополнил свой ответ. – Профессор фон Дэйл оправился быстрее, нежели можно было предположить, а профессор Верминдаль проявил настойчивость. Он был не очень-то готов к продолжению пути, но его заверениям в том, что он быстро оправится, всё же вняли. Его посадили в дилижанс, хотя сей дилижанс был рассчитан всего на восемь человек. Так что, помимо присутствующих здесь за столом, в крепости остался только студент профессора Каттильского. И, опять‑таки в отличие от присутствующих, он настолько плохо перенёс телепортацию, что возможно только к завтрашнему вечеру сможет покинуть постель.

– В этом нет ничего страшного, – прокомментировала тихим голосом мисс Боллоу, но на грозного тёмного эльфа посмотреть не решилась. Она сделала вид, что страсть как занята созерцанием грубо вырезанной из дерева вилки в своей руке.

– Разве?

Задавая вопрос, тёмный эльф перевёл полный ненависти взгляд с Милы на коллегу, и та невольно вздрогнула, когда заметила это. Но преподавательница собралась с духом и с вызовом произнесла:

– Смею заметить, на отдых в Ардгорде господин фон Дали определил трое суток. Этот студент успеет оправиться до прибытия нового дилижанса.

– О да. Но уж коли бы этот немощный имел возможность прийти в должное состояние раньше, если бы не глупое обстоятельство, связанное с его слабым организмом, то я уже мог бы собрать студентов и продолжить вместе с ними путь.

– Даже вы не способны изменить расписание нанятого академией транспорта, – позволила себе ещё одну нотку вызова мисс Боллоу, но её старания приструнить грозного декана факультета Чёрной Магии пропали втуне.

– Экипаж – далеко не единственный способ добраться до столицы отсюда. Можно было бы проделать путь верхом, – едко произнёс тёмный эльф. – Так что, если бы не распоряжение господина фон Дали не оставлять слушателей без присмотра… ну, или если бы вы не вознамерились вернуться в академию с завтрашним рассветом, то ноги моей здесь бы уже не было. Есть места намного притягательнее. Во всяком случае, такие, где я знаю, чем мне дельным заняться.

Сказанное вмиг позволило Миле осознать, что своё дурное настроение профессор Найтэ Аллиэр готов вымещать на ком угодно. Он был в том состоянии духа, когда в его присутствии лучше даже не дышать, а потому Мила, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание тёмного эльфа, принялась за еду. Она вознамерилась плотно, но быстро поужинать, а затем, сославшись на головокружение, сбежать к себе в комнатку и там уже жалеть, что не вышел её спонтанный план умчаться на все каникулы к Саймону.

И да, быть может, разумнее было бы уже сейчас бежать прочь из столовой, но Мила испытывала страсть какой сильный голод. Она с утра ничего не ела. По этой причине молодая женщина осталась и положила на тарелку с общего блюда немного тушёных и свежих овощей, затем отрезала от курицы жирную ножку.

«Ум-м, какая вкуснятина», – даже потекли у неё слюнки. И да, первый кусочек мяса, что Мила положила в рот, полностью подтвердил её предположение о шикарном вкусе жаркого.

Но профессору Аллиэру не было столь хорошо. Явно. Он неторопливо ел с таким видом, будто жуёт откровенную тухлятину, и то и дело оглядывал громко чавкающую и веселящуюся солдатню столь угрюмым и злым взглядом, что Мила нисколько не удивилась решению командующего Ардгордом подсесть к ним.

«Не иначе сейчас он удостоверится в том, что некоторых гостей гостеприимством никак не обрадовать, и предложит вариант, чтобы кое-кто сразу с рассветом в путь вслед за дилижансом отправился. Уж найдут нам, студентам, какого-нибудь иного сопровождающего», – мысленно усмехнулась Мила и очень удивилась, когда поняла, что ошиблась.

– Профессор Аллиэр, – присаживаясь на свободный стул (тот самый, что обошла стороной Мила), начал говорить этот в меру молодой, но внушительного вида мужчина, – лично мы ещё не знакомы. Вы через Ардгорд со времени моего назначения на должность коменданта ещё ни разу не путешествовали. Поэтому позвольте представиться, меня зовут Генриетт Нейман.

– Профессор Найтэ Аллиэр, – ответил рукопожатием на протянутую ему руку тёмный эльф, прежде чем с высокомерием добавил. – Думаю, большего мне о себе сообщать не надо? Человек вашей должности и так должен быть осведомлён обо мне.

– Разумеется.

Генриетту Нейману хватило выдержки мягко улыбнуться, а не развернуться и уйти после того, в каком именно тоне тёмный эльф начал беседу. При этом его светло-голубые глаза, чем-то похожие на ясное небо, не спускали взгляда с дроу. И даже до Милы, какой бы твердолобой она порой ни была, вмиг дошло, что командующий сел за их столик по некоему делу и, пока не озвучит его, никуда не уйдёт.

Понял это и Найтэ Аллиэр, раз осведомился:

– Полагаю, для личного знакомства со мной у вас есть причина?

– И весьма необычная.

– Вот уж уверен, что вы меня не удивите, – буркнул тёмный эльф. – К настоящему моменту мой жизненный опыт таков, что с необычным я уже практически не сталкиваюсь.

– Ну, тут шанс удивить вас у меня всё же имеется, – с задором сообщил Генриетт Нейман, прежде чем резко посерьёзнел и, сцепив руки в замок да по-деловому положив их на стол, перешёл к сути. – Речь идёт о возможном появлении в Верлонии ещё одного дроу.

Как уже было написано, стол для гостей из академии стоял на отдалении, у самого окна. По этой причине из-за царящей в столовой атмосферы дружеского общения даже до ближайшего стола, где ужинали высшие чины Ардгорда, вряд ли бы хоть одно понятное слово донеслось. Негромкая речь командующего потонула в общем шуме. Но то, как изменилось лицо профессора Аллиэра, могло бы сказать бдительному наблюдателю о многом.

Да что там? Не только Мила, даже Антуан Грумберг и мисс Боллоу резко уставились на коменданта так, будто он внезапно в умертвие превратился.

– Хм, – кашлянув в кулак, пришёл в себя первым Найтэ Аллиэр. – Господин Нейман, будь вы более уверены в озвученном, то сообщали бы о том отнюдь не мне.

– Да, полной уверенности у меня нет. Но зато теперь вам будет интереснее меня слушать.

Генриетт Нейман мог бы не улыбаться. Он действительно стал интересен профессору Аллиэру и не только ему. Мисс Боллоу смотрела на коменданта во все глаза, а Мила так и замерла с не поднесённым ко рту куском курицы. Если бы тот не шмякнулся с вилки ей на подол, то молодая женщина вообще бы забыла про трапезу.

– Первый тревожный звоночек появился где-то полтора месяца назад, – сделав вид, будто он не заметил произошедшей с Милой оказии, продолжил говорить командующий Ардгордом. – Тогда я впервые услышал о ловких бродячих артистах с весьма занимательным представлением, которое (на этом я сделаю акцент) в черте больших городов не увидишь. Эти люди путешествуют от деревни к деревне, а затем в некоем известном для округи оккультном месте (например, подле некоего старого и ныне недействующего храма) веселят народ.

– И вы хотите сказать, что среди них замечен дроу? – скептически отнёсся к услышанному Найтэ Аллиэр.

– Можно сказать и так. Видите ли, профессор, в среду привычных лишённых магии фокусов, акробатики да дрессировки диких зверей эти артисты внесли ту ещё диковинку. Они устраивают представления в столь специфических местах, чтобы якобы осуществлять ритуал призыва дроу. Как они сами доносят до обывателей, сила желания людей узреть чудо пробуждает остаточную энергию оккультных мест и позволяет ненадолго перенести дроу из небытия прошлого в наше время.

– Пф-ф, – вмиг утратил серьёзность (а вместе с ней и немного выправившееся настроение) Найтэ Аллиэр. – И это говорит мне человек, в котором я чувствую мага?

– Да, я выпускник Первой Королевской Академии магических наук по направлению стихии земли, – подтвердил командующий и явно хотел дополнить свой ответ чем-то ещё, но профессор Аллиэр не дал ему договорить. Тёмный эльф с возмущением произнёс:

– Да чтобы такой ритуал осуществить, одной силы желания мало. Должен иметь место маг, причём этот маг обязан обладать не только запредельным могуществом, но и полным отсутствием чувства собственного достоинства. Поэтому зря вы побеспокоили меня. Лишь отбросы могут заморачиваться организацией представления для деревенщин за горсть медяков, а секрет фокуса в нарушении запрета на использование магии для таких балаганов и только. Мистика заключена в каком-нибудь даровании, оказавшемся способным без должного магического образования творить неплохие иллюзии. А, может, всё ещё проще. Большинство не имеющих отношения к магии людей запросто и человека, обмазанного светлой глиной, за дроу сочтут, имейся у них, как вы уже сказали, сильное желание оказаться причастным к совершению некоего чуда. Люди готовы поверить во что угодно, лишь бы, хотя бы на миг, стать более значимыми в собственных глазах.

– Любой сведущий в магии, ответил бы мне ровно так же. Да что там говорить? – ненадолго откинулся на спинку стула Генриетт Нейман. – Вам уже понятно, что я маг. И хотя маг из меня крайне посредственный получился, но я тоже оставил новость об этих артистах-выскочках без внимания именно по той причине, что вы озвучили. Сложно поверить во что-то серьёзное, когда в подоплёке вопроса ты хотя бы немного, но разбираешься. Однако, существуют два обстоятельства, которые поколебали мой взгляд на ситуацию.

– Скорее всего, я зря интересуюсь, но всё же какие это обстоятельства?

– Первое. Один мой близкий друг побывал на этом представлении, и, так как стихия воздуха ему близка, то он клятвенно меня заверил – никакой иллюзии (да и магии в принципе) он не почувствовал. Зато дроу выглядел совершенно настоящим. Право, мой друг мог сделать такой вывод, так как не раз видел вас в академии. И да, он остался под столь сильным впечатлением от увиденного, что даже отправил донесение в Ковен.

– Ну-с, полагаю, это донесение не было воспринято всерьёз, – едко усмехнулся Найтэ Аллиэр.

– Увы, вы правы. Оно привело только к тому, что обыск балагана всё же был осуществлён. Отреагировать Ковен посчитал нужным. Но никого подозрительного, как и кого-либо с магическим даром, их люди не обнаружили, а потому артистов оставили в покое.

– Тогда, ваше первое обстоятельство и не обстоятельство вовсе. Повторюсь, неплохую иллюзию можно сотворить даже без магии, – заметил декан факультета Чёрной Магии, прежде чем вновь начал ковыряться вилкой в тарелке. Он не хотел есть, но намеренно вернулся к трапезе, чтобы демонстративно показать насколько не заинтересован в беседе.

– Может и так, – остался невозмутим Генриетт Нейман, и Мила подумала, что вот уж кому не занимать выдержки и упрямства. – Но отчего эти люди, если речь действительно идёт про какой‑то трюк, избегают больших городов? Ведь тогда никто за совершённые без магии чудеса обвинение в нарушении общепринятых правил им не предъявит.

– Любая шумиха хороша в меру, – с присущей ему надменностью вставил своё слово Антуан Грумберг. – Иначе можно создать ажиотаж, с которым уже не справиться.

– Вот, – гордо кивнул в сторону молодого лорда Найтэ Аллиэр. – Это даже студенты понимают. Наверняка ведь уже пущен слух, будто подходящее время для совершения ритуала для вызова дроу подходит к концу. Что ещё немного и тёмных эльфов нельзя будет увидеть долгие годы.

– Есть такое, эти артисты дают свои последние представления, но, опять же, в сельской местности. И это крайне странно.

– Вот уж соглашусь, – осмелилась подать голос Мила. – Городские заправлялы бродячих артистов обычно не трогают, так как те приехали и уехали, а оброк в казну упал. Они, наоборот, народ помогают созывать, чтобы куш вышел солиднее. Поэтому для этих артистов было бы логичнее провести хотя бы три-четыре представления в крупных городах, а только затем на какой-то период более привычным делом заняться. Эдак заработать можно в разы больше.

– Именно так я рассудил, – благодарно улыбнулся в сторону Милы Генриетт Нейман. – И вследствие этого размышления у меня возникло подозрение, что чего-то эти бродяги откровенно боятся. Но что их пугает, если трюк совершается без магии? Быть может, то, что в городах куда-как больше прозорливых и желающих докапываться до истины людей? Тогда что это за истина такая?

«Уж не является ли изображающий дроу человек не человеком вовсе?» – так и звучал невысказанный вопрос, и Мила поняла, что придерживается точки зрения командующего. Подозрение в ней тоже зародилось. Но профессор Аллиэр сказанным нисколько не впечатлился.

– Предположим, вы правы, – сказал он в скучающем тоне. – И что дальше? Зачем вы мне всё это рассказываете?

– Дело в том, что завтрашнее представление пройдёт не так далеко от Ардгорда.

– Замечательно! – напоказ восхитился тёмный эльф. – Выходит, вам мало что помешает лично явиться туда для разоблачения жуткой тайны.

– Увы, это не так, – Генриетт Нейман поморщился от прозвучавшей в голосе собеседника откровенной иронии, но в остальном, не изменив себе, остался по‑деловому серьёзен. – Мой официальный запрос на необходимость провести расследование, не только остался без внимания. Дважды. Мне дали понять, что моя настойчивость вызывает насмешки, поэтому действовать самостоятельно для меня сущая глупость. Отправить своих людей я тоже не могу. Пойди что-то не так, и они озвучат, что подчинялись приказу, который не должен был прозвучать. А дальше то, что я являюсь комендантом, станет отягчающим обстоятельством. Как на представителя военной силы Верлонии, на меня и так возложена большая ответственность, чем на обычного гражданина, а тут ещё и высокий чин. Предъявленное мне обвинение кое-кто заботливый с лёгкостью превратит в то, какой произвол могут власти вытворять с порядочными людьми. В нынешней политической обстановке это чревато нежелательными последствиями. Но вы, – поднял он обнадёженный взгляд на тёмного эльфа, – вы лишены таких ограничений. Профессор Аллиэр, для вас естественно было бы заинтересоваться представлением и выяснить истину.

– Если что, я могу сходить на представление одна, – тут же предложила свою помощь Мила, так как действительно оказалась заинтригована. Но, конечно, же Найтэ Аллиэр не оставил без внимания энтузиазм своей студентки.

– Желаете перенять опыт лицедейства? Правильно. Нечего вам замахиваться на высоты магической стези, это я вам давно говорю, – съязвил дроу, прежде чем, постучав костяшками пальцев по столу, ответил командующему. – Хорошо, я посмотрю на это безобразие, всё равно в вашей крепости другим мне заняться нечем. Когда и где представление состоится?

– Оно пройдёт завтра ближе к закату, в руинах на юге.

– Это в тех, где раньше живительной воде поклонялись, или в тех, где «Хэллаэ астрайн»?

– «Хэллаэ» что?

– Я говорю про могильник.

Услышанное явно поставило командующего Ардгордом в тупик. Он глупо заморгал, пытаясь сообразить как ответить на то, что нисколько ему неизвестно, и, наконец, озвучил:

– Профессор, так из ближайших у нас только одни крупные руины. И никто достоверно не знает, что там ранее было.

– Да ну? – скептически приподнял брови Найтэ Аллиэр, но командующий ни малейшего смущения не испытал.

– Ну, лично до меня это так в своё время донесено было, и желания проводить историческое расследование у меня так и не возникло. Также, не слышал я, чтобы хоть кто-то в моей крепости этим развлекался, а потому могу только рассказать как до этих руин доехать. Нужно в сторону Милтграда коней править, только немногим позже памятника стражам налево свернуть.

– Памятника стражам? Это в честь какого подвига? Не помню, чтобы в последние три столетия вблизи Ардгорда что-то подходящее произошло, – настала очередь тёмного эльфа удивляться, но он быстро решил, что это всё второстепенно, а потому взмахнул рукой, останавливая этим жестом коменданта от пояснения, и сказал. – Ладно, история сего памятника мне интересна не более нежели вам история руин вблизи вашей крепости.

– Не так уж они и в вблизи. Это сперва под три часа до памятника, а потом, считай, по бездорожью ещё где-то час-полтора часа ехать. Малопривлекательная дорога для того, чтобы на какие-то развалины смотреть. Камней да останков фундаментов в округе и так хватает, – ворчливо сообщил Генриетт Нейман, и понять этого человека было можно. Так себе экскурсия вышла бы. Это совсем бездельем маяться нужно, чтобы столь бездарно редкий выходной день проводить. Любому солдату виделось, что куда как лучше, не доезжая до памятника стражам, в деревенском трактире за кружкой ледяного пива время провести. Ну, или проехать мимо оного да ближе к вечеру в Милтград въехать, дабы по борделям тамошним погулять. Любителям более спокойного отдыха, следовало вообще в другую сторону света смотреть. Туда, где всего в получасе от Ардгорда большое озеро располагалось. В оном огромные окуни то и дело клевали! На конезаводе поблизости тоже скачки то и дело проходили. А потому какие уж тут руины? Чего на развалины пялиться?

– Не знать ничего о том, что всего в четырёх часах езды от вас? – нисколько не пожелал понять человеческую лень тёмный эльф и с высокомерием сказал: – Ладно, доеду до места и пойму, что именно за руины вы ввиду имеете. Быть может, даже расскажу вам их историю, если буду в хорошем расположении духа.

– Буду премного благодарен, – с трудом выдавил из себя Генриетт Нейман. Он уже очень и очень хотел завершить беседу, но совесть и предусмотрительность вынудили его произнести: – Имейте в виду, тропа там худая. Неезженая, так как к руинам мало кто осмеливается приближаться. О них дурная слава ходит, но селянки посмелее протоптали дорожку. Вам бы её не пропустить.

– Увижу, где именно памятник находится, и сразу пойму нужное направление, – ответил Найтэ Аллиэр, но внимание Милы в словах командующего другое привлекло. Девушка часто заморгала и, понимая, что больше никто о том не спросит, всё же осведомилась:

– Эм-м, а почему именно селянки протоптали путь? Селяне не, слабоваты духом для такого?

– В тех местах земляника добрая родится, а сбор ягод дело женское. Вот местные кумушки к нам оттуда порой полные корзины ягод и притаскивают. Приносить домашним боятся из-за суеверий, но солдатне, соскучившейся по сладкому, безо всяких угрызений совести продают.

– Пф-ф. Великие стихии, ну почему в наш современный век кто-то до сих пор живёт суевериями? – тут же включилась в разговор мисс Боллоу. – Ужас. Неужели нельзя обойтись без всяких глупостей?

Возмущение женщины вышло столь ярким, ибо предмет, который она вела в академии, как раз был об этом. О том, как отличать настоящую магию от домыслов, сродни тем, что обойди табурет три раза по кругу и в животе крутить меньше станет. Подобное с давних времён являлось частью учебной программы, так как значительное число студентов воспитывалось в среде суеверий и им следовало отказаться от них. Предмет являлся простым, но крайне значимым, а потому не только мисс Боллоу оторопела, когда профессор Аллиэр вдруг уверенно сообщил:

– Глупости сейчас говорите именно вы. Нельзя умалять важность происхождения суеверий.

Покуда преподавательница краснела, пытаясь переварить сказанное, а прочие даже переглянулись, словно испрашивали друг друга как реагировать на эту бестактность, тёмный эльф оживился. Профессор вновь посмотрел на командующего Ардгордом с интересом.

– В общем, я готов завтра выехать, если вы мне трёх лошадей предоставите. Студентов своих я с собой намерен взять. Они оба курсы по иллюзиям проходят, вдруг, наконец-то окажется, что не зря они на них своё время тратят.

При этих словах лицо Милы выразило точь-в-точь такое же глубокое недовольство, как лицо мисс Боллоу и Антуана Грумберга. Молодой лорд, будучи в возмущении, даже резким движением отодвинул от себя тарелку. Но Мила так не поступила… уж очень курочка была вкусной.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.