Жанна Окина
Войдя в море…

Глава 1

Войдя в море…Ты почувствуешь в нём мою душу. Она всегда там.

«Философия моря…»Пётр Квятовский

«В сущности же на свете нет ничего устойчивого. Человек – это только волна. Человечество – это море». Виктор Гюго

Жизнь стала прекрасней

Дорогая Николь!

Не знаю, дойдёт ли до тебя это письмо, но я хочу поделиться новостью: я переехал в другой город – в небольшое поместье у моря. Да, теперь я буду жить здесь.

Ты знаешь, мне всегда трудно принимать решения. Когда я обдумывал переезд, в голове крутилось множество мыслей – и первой была тревога. Мы все привыкли заглядывать вперёд, рисуя в воображении лучшие и худшие сценарии. Инстинкт подталкивает нас избегать боли, оберегать себя от страданий. Но порой именно после поражений начинается новая, счастливая глава жизни.

Мой дом невелик, но уютен: кухня, спальня, санузел. Мне многого и не нужно – главное, здесь есть большое окно с видом на лазурную гладь.

С собой я взял лишь пару рубашек, одни брюки и… воспоминания. Ведь наша жизнь складывается из них. Мы – это любовь, памятные мгновения, вкус любимых блюд, мелодии, что трогают душу, ароматы, цвета, места и даже сериалы, к которым прикипаем сердцем. У каждого из нас есть свои потери и переживания, которые в конечном счёте приводят нас туда, где мы должны оказаться.

Помнишь, при нашей последней встрече ты спросила: «Как ты думаешь, почему мы здесь?» Этот вопрос способен поставить в тупик любого философа – а ты знаешь, как я не люблю их замысловатые рассуждения. Тогда я не нашёл ответа. Но если бы ты была рядом сейчас, я бы сказал: пришло моё время быть счастливым. Я многое потерял, но у меня есть ты. Глядя на море, я вспоминаю тот день: ты была невероятно красива в голубом платье, с распущенными чёрными волосами.

Мой дорогой друг, я привёз сюда самое важное – желание вновь научиться жить и наполнять себя и других любовью. Надеюсь, ты сделаешь то же самое.

Кто‑то звонит в дверь – наверное, пришли проверить электричество. Дай знать, если получишь моё письмо.

С любовью, навсегда твой Энтони

Глава 2

«Есть три ловушки, ворующие счастье: сожаление о прошлом, тревога за будущее и неблагодарность за настоящее». Ошо

Энтони дописал письмо единственной оставшейся подруге – Николь – и поспешил открыть дверь. На пороге стояли мужчина лет сорока и женщина чуть моложе.

Мужчина не был классическим красавцем, но его внешность притягивала: изумрудные глаза, яркие, как мох в солнечном лесу, и смоляные волосы, отливающие синевой в свете уличного фонаря. От него слегка пахло табаком и кожаным портфелем – будто он только что вышел из кабинета, где долго курил у окна.

Женщина выглядела измученной. Под глазами – тени, словно кто‑то небрежно мазнул углём по фарфоровой коже. Её тонкие, но выразительные губы дрожали, будто пытались сложить слово, но забывали, как это делается. Она разглядывала Энтони с нескрываемым интересом, и с каждой минутой её взгляд менялся: то вспыхивал любопытством, то гас, утопая в какой‑то давней боли. В руках она сжимала потрёпанную сумочку – кожа на ней потрескалась, а замок заедал, будто эта вещь пережила не один переезд и не одну бессонную ночь.

Но Энтони заметил совсем иное. В ту же секунду, как он увидел незнакомку, в его сознании вспыхнул образ старшей сестры – Лилит. Перед глазами пронеслось прошлое, и в голове эхом отдалась горькая мысль: «Какие бесчувственные люди способны легко отпустить прошлое и раздавать советы, будто это так просто?»

Энтони вырос в небогатой семье. Отец, школьный учитель, пропадал за проверкой тетрадей и подготовкой к защите докторской. В его кабинете всегда пахло чернилами и старой бумагой, а на столе вечно громоздились стопки исписанных от руки листов. Мать, медсестра, почти жила в больнице – её форма всегда хранила запах антисептика и кофе из автомата, а руки были сухими от постоянного мытья.

Большую часть детства Энтони воспитывала старшая сестра. Он обожал Лилит. Любил наблюдать, как она готовит его любимое блюдо – лагман с курицей. В кухне тогда царил хаос: на плите булькало, в воздухе витал аромат тмина и жареного лука, а пар оседал на окнах, рисуя причудливые узоры. Лилит двигалась плавно, будто танцевала: помешивала суп деревянной ложкой, поправляла выбившуюся прядь, улыбалась, когда Энтони забирался на стул, чтобы заглянуть в кастрюлю.

В детстве он не отличался общительностью. Лишь двое друзей – Марк и Арчи – разделяли его увлечения: футбол, велосипедные прогулки, дерзкие набеги на соседские огороды. Он помнил, как в жару они пили воду из шланга – ледяная, с металлическим привкусом, – и смеялись, когда капли падали на раскалённый асфальт, мгновенно превращаясь в пар. Но после того как ребята разъехались по колледжам, их связь постепенно сошла на нет.

Когда Энтони нашёл работу и вернулся в родной город, из близких у него осталась только Лилит. Он поселился в её доме – вместе с сестрой и её мужем. Энтони постоянно чувствовал себя обузой. Особенно когда замечал, как Лилит тайком откладывает деньги: он видел эти мелкие купюры в жестяной банке из‑под печенья, спрятанной за кастрюлями.

Сестра была воплощением доброты. Каждое утро она пекла яблочный пирог – кухня наполнялась сладким ароматом карамелизированных яблок и корицы, а по дому разносился стук её старых деревянных бус, которые она носила не снимая. Но муж ворчал, что она рискует растолстеть. Энтони никогда не скрывал неприязни к нему: тот говорил сквозь зубы, хлопал дверьми, а его ботинки всегда оставляли грязные следы на чистом полу.

Энтони дорожил субботними прогулками с племянником и Лилит. Они ходили в парк, где дети строили замки из песка, а Лилит раскладывала на пледе бутерброды с маслом и зеленью. Ветер приносил запах солёной воды и жареных орешков с лотка неподалёку, а смех племянника звенел, как колокольчик. Но однажды, когда старшему мальчику было четыре, а младшей девочке – всего восемь месяцев, они вернулись домой и обнаружили на столе записку.

Она лежала на том самом месте, где утром Лилит поставила вазу с полевыми цветами – теперь цветы увяли, лепестки осыпались на бумагу, будто пытались скрыть написанное. Энтони взял листок. Пальцы сразу стали влажными, а буквы расплывались перед глазами:

«Я ушёл. Люблю тебя и всегда буду любить. Жду тебя в Валлетте. Здесь я больше не могу оставаться».

Лилит молча подошла к шкафу. Её бусы тихо постукивали, словно отсчитывали последние секунды прежней жизни. Она достала два чемодана – те самые, с потёртыми углами, которые они с Энтони когда‑то тащили из магазина, смеясь над их неповоротливостью.

Для Энтони это стало ударом. Он умолял её остаться, повторял, что не сможет без неё – ведь она и её дети были его семьёй. Он не понимал, как она может бросить всё и отправиться на другой конец света с двумя малышами ради человека, который оставил её одну.

Лилит взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но сухими – она всегда так делала, когда волновалась: вытирала ладони о юбку, прежде чем что‑то взять.

– Я люблю тебя, но и тебе нужно строить свою жизнь, свою семью. Я справлюсь, не переживай. Если что – вернусь. Милый мой брат, я не могу его оставить, ты же знаешь.

Она крепко поцеловала его в щёку – её губы были тёплыми, а на ресницах дрожала капля, которую она так и не позволила упасть. Потом развернулась, подхватила чемоданы. Скрипнула входная дверь, за окном проехала машина, и всё стихло.

Энтони остался стоять в пустой кухне. На столе – остывший чай в её любимой кружке, на ручке которой скол, заклеенный прозрачным лаком. Он так и не выпил тот чай. И не убрал кружку. Она стояла там годами – молчаливый памятник тому дню, когда время для него остановилось.

Глава 3

«Теперь, когда мы научились летать

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.