Стипендиатка для капитана

Глава 1

Лилиана

Первый и главный закон моего существования в Harmon International University (HIU) был высечен в моём сознании огнём и ледяной логикой: никогда, ни при каких обстоятельствах не пересекаться с Тремя Королями.

HIU был не просто университетом. Это был памятник амбициям, возведённый из стекла, стали и векового красного кирпича. Кампус раскинулся на холмах, откуда город открывался как игрушечный макет. Здесь были свои парки с японскими клёнами, лаборатории с именами на мемориальных табличках, стадион, напоминающий космический корабль, и даже искусственное озеро с лебедями.

Всюду ощущался запах денег – не вульгарный, а изысканный, как аромат старинных книг, дорогой кожи и свежескошенной травы, которую стригли каждые три дня.

Я, Лилиана Милтон, находилась здесь на особых условиях – благодаря стипендии. Мой мир состоял из конспектов, запаха кофе в «Бинго», где я работала, и тихой, но постоянной борьбы.

А их мир располагался на вершине пищевой цепи. Три Короля. О них говорили шёпотом. И главным среди них, безусловно, был Коул Блэк.

Если кампус представлял собой королевство, то Коул был его бесспорным монархом. Капитан баскетбольной команды «Соколы» – не просто звезда, а живая легенда. Наследник империи недвижимости, чьё состояние стало темой городских легенд. Он не ходил – он шествовал, и пространство вокруг него словно подстраивалось под его присутствие.

Два метра безупречного телосложения; тёмные волосы, всегда выглядевшие небрежно растрёпанными с идеальной точностью; карие глаза, взирающие на мир с ленивым, врождённым превосходством.

Рядом с ним неизменно находились двое других.

Алекс – воплощение холодного, расчётливого ума. Будущий титан Уолл‑стрит уже в двадцать лет. Он редко улыбался; его светлые волосы всегда были безупречно уложены, а взгляд серых глаз словно сканировал окружение, мгновенно оценивая стоимость и риски. Он выступал стратегом и казначеем их маленькой монархии.

И Нолан – наследник медиаимперии, сибарит и циник. Он был публичным лицом троицы в соцсетях, мастером эпатажа и светских скандалов. Обладая идеальной улыбкой и едким чувством юмора, способным как развеселить, так и уничтожить, он наслаждался вниманием. Именно он превращал их выходки в легенды.

Мой мир и их мир должны были оставаться параллельными вселенными – пока не столкнулись в одно роковое утро в кофейне «Бинго».

Я стояла за стойкой после бессонной ночи, пытаясь вспомнить формулу. И тут дверь открылась с тем напором, с каким обычно входят хозяева жизни. Их появление было подобно вспышке света.

Первым вошёл Нолан – громко смеясь над чем‑то в своём телефоне. За ним – Алекс, оценивающим взглядом окинувший помещение, будто составлял смету. И между ними… Коул.

Он вошёл не спеша, словно поглощая всё пространство вокруг. В простой серой футболке баскетбольной команды и тренировочных штанах он всё равно выглядел так, будто сошёл со страниц глянца. Мышцы плеч перекатывались под тканью при каждом движении. Его взгляд – ленивый и всевидящий – скользнул по залу, на мгновение задержался на мне (без интереса, словно я была частью интерьера) и тут же переместился на друзей.

От него веяло такой непоколебимой уверенностью, что воздух в кофейне, казалось, сгустился. Я невольно замерла, чувствуя, как сердце глупо заколотилось. Это был не просто красивый парень – это была сила природы. И прямо сейчас эта сила была не в духе.

– Три американо со льдом, – бросил Нолан в мою сторону, даже не глядя. – Побыстрее.

Я кивнула, стараясь скрыть дрожь в руках. Сосредоточилась на кофемашине. Только бы не ошибиться. Только бы они ушли.

Я готовила второй американо, когда Коул, обсуждая с Алексом какую‑то тактику, резко жестикулировал. Его локоть неожиданно задел мою руку.

Всё произошло за секунду. Питчер выскользнул. Кипяток и лёд, словно в замедленной съёмке, обрушились на панель управления – и на футболку Коула. Раздалось шипение, щелчок – и машина замолкла.

Тишина повисла густая и звенящая.

– Боже, – фыркнул Нолан, уже снимая происходящее на телефон. – Это точно попадёт в тренды. Алекс лишь приподнял бровь, изучая последствия с видом учёного.

А Коул… Он медленно перевёл взгляд с мокрого пятна на своей футболке на меня. Его лицо, секунду назад оживлённое азартом, стало каменным.

– Ты вообще смотришь, что делаешь? – его голос был низким, тихим – и оттого в тысячу раз более опасным. Он не кричал. Кричат на равных. Он же просто констатировал факт моего ничтожества.

И в этот момент что‑то во мне – задавленное страхом, бессонницей и вечным напряжением – взорвалось. Я подняла на него глаза, больше не опуская взгляд.

– Я смотрела. А вы умеете просто стоять? Или для Королей – это слишком скучно?

Глаза Коула сузились. Он сделал шаг вперёд, переступив невидимую черту, отделяющую клиентов от персонала. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и сложный, дорогой аромат: свежесть, морозная древесина и что-то неуловимо спортивное.

– Твоя работа – обслуживать, а не умничать, – прошипел он, и каждое слово падало, словно капля ледяной воды. – Ты хоть представляешь, во сколько влетит ремонт этой «штуки»? Тебе такие цифры даже не снились.

– Коул, брось, – лениво вставил Алекс, не отрываясь от экрана. – Она из стипендиаток.

Слово «стипендиатка» прозвучало как приговор. Как клеймо. Унижение сдавило горло. Но слёз не было. Был только чистый, ослепительный гнев.

– Вы правы, – выдохнула я, глядя прямо в его карие, полные презрения глаза. – Я не из вашего мира. Я из мира, где за ошибки платят своими силами. Так что отойдите – и я начну разгребать последствия. А ваш американо, простите, отменяется. Аппарат мёртв.

Я демонстративно повернулась к вышедшей из строя машине. В зале повисло ошеломлённое молчание. Я ощущала на себе три пары глаз: насмешливый взгляд Нолана, холодный, аналитический – Алекса и… тяжёлый, пристальный взгляд Коула, который, казалось, прожигал меня насквозь.

Через мгновение я услышала их шаги, направляющиеся к выходу. Дверь захлопнулась.

– Ничего себе, у девочки яйца из титана, – донёсся последний смешок Нолана.

И только когда они ушли, я облокотилась на стойку, пытаясь перевести дрожащее дыхание. Правило номер один было растоптано. Игра началась. И я, сама того не желая, только что сделала свой первый ход.

Глава 2

Коул

Дверь «Бинго» захлопнулась за нами, отсекая духоту, запах гари и напряжённое молчание, которое оставила после себя эта девчонка. Я шёл по коридору к выходу из студенческого центра, чувствуя, как на спине липнет мокрая от проклятых брызг футболка. Незначительное пятно, но оно раздражало, словно назойливая мошкара.

– Ничего себе, у девочки яйца из титана, – фыркнул Нолан, уже заливая видео в «Инстаграм». – «Стипендиатка против Короля: ледяной потоп». Хайповый заголовок, а?

– Выключи, – бросил я, не оборачиваясь. Голос прозвучал резче, чем я планировал.

В голове стучало. Не от злости – от… недоумения. Это было новое, непривычное чувство. Она посмотрела на меня не так, как смотрят все. Не с обожанием, не со страхом, не с расчётливым интересом. Она взглянула с вызовом – прямо в глаза. И произнесла это дерзкое: «А вы умеете просто стоять?»

У меня в ушах всё ещё звучал её голос – не визгливый, не испуганный, а ровный, холодный, отточенный. Как лезвие.

– Стипендиатка, – произнёс Алекс, шагая рядом. Его аналитический ум уже разложил всё по полочкам. – Лилиана Милтон. Факультет экономики. Программа «Будущие лидеры». Средний балл – 4,9. Работает в «Бинго» с первого семестра. Социальный статус – минимальный. Финансовый – близкий к нулю.

– Спасибо, что прояснил, – проворчал я. Информация, которую я и так мог получить, но Алекс всегда делал это первым. «Минимальный статус». Ну да. Именно поэтому её наглость не укладывалась в схему. Люди с «минимальным статусом» либо заискивают, либо стараются стать невидимками. Они не отвечают. А она ответила.

– Она тебя задела, – констатировал Нолан с ухмылкой, догоняя нас. – Маленькая серая мышка укусила льва за лапу. Забавно.

– Она испортила футболку и спалила кофемашину, – отрезал я, стараясь вернуть в голос раздражение. Но это была правда лишь наполовину. Пятно высохнет. Кофемашину починят. А вот этот взгляд… Он будто обжёг что-то внутри – неприятно, не по плану.

– И что, великий Коул Блэк, обиделся на девчонку? – не унимался Нолан.

– Заткнись, Нол, – спокойно сказал Алекс. – Он не обиделся. Он заинтересовался. Как хищник, который увидел, что кролик вместо того, чтобы бежать, оскалился. Это сбивает с толку.

Я промолчал. Алекс, как всегда, попал в точку. Заинтересовался. Мерзкое слово. Но точное.

Она была… нестандартной. Не вписывалась в привычные рамки. Её гнев был настоящим, не наигранным. И в нём не было страха перед последствиями – вернее, страх был, она его прятала, но это её не сломало. А должно было. По всем законам моего мира – должно было.

Мы вышли на улицу. Осенний воздух оказался прохладным и чистым. Я глубоко вдохнул, пытаясь вытеснить из памяти запах гари и… её запах. Дешёвый шампунь? Что-то простое, травянистое. Совсем не то, к чему я привык.

– Куда? – спросил Алекс. – Тренировка через час.

– Переодеться, – буркнул я, глядя на пятно.

Потом мой взгляд упал на запястье. Пусто. Где-то между гневом и этим странным внутренним диссонансом я упустил момент.

– Чёрт. Браслет.

Я похлопал по карманам штанов, куртки – ничего.

– Наверное, в кофейне выпал, – пожал плечами Нолан. – Позвони Дональду, пусть поищет.

– Не надо, – быстро сказал я. Слишком быстро.

Они оба посмотрели на меня: Алекс – с тихим пониманием, Нолан – с любопытством.

– Это же твой талисман с финала, – напомнил Нолан. – Ты суеверен, как старуха.

– Я не суеверен, – солгал я. Отчасти.

Браслет был важен. Но мысль о том, чтобы звонить и просить, ковыряться в этом унизительном инциденте снова… Нет.

И ещё одна мысль – быстрая, как вспышка: а если она его подобрала? Если она взяла браслет и не отдала сразу… Значит, она не так проста. Значит, в этом есть расчёт. Игра.

– Куплю новый, – отмахнулся я, делая вид, что это меня не волнует.

– Логично, – кивнул Алекс. Его взгляд говорил: «Я вижу, что ты врёшь, но спорить не буду».

Мы молча пошли к моей машине. Но в голове роились мысли.

Лилиана Милтон. Стипендиатка с огнём в глазах. Она нарушила негласный кодекс. Она заставила меня почувствовать себя… не на высоте. Мимолётно, но заставила.

И теперь, возможно, у неё есть мой браслет.

Я сел за руль, и по лицу скользнула непроизвольная улыбка – холодная, без участия глаз.

Хорошо. Пусть побудет у неё. Пусть думает, что держит какой-то козырь. Потому что на самом деле всё, наоборот.

Теперь у меня есть причина найти её снова. Не из-за дурацкого аксессуара. А чтобы поставить её на место. Чтобы стереть этот дерзкий взгляд и показать, кто здесь на самом деле устанавливает правила. Чтобы доказать – в первую очередь себе – что её реакция была случайностью. Сбоем в матрице.

И когда я это сделаю, она пожалеет о том, что вообще посмела со мной заговорить. А потом, может быть, я научу её разговаривать правильно.

Я завёл двигатель, и рык мотора заглушил все остальные мысли.

План был прост: подождать. Дать ей почувствовать себя победительницей, похозяйничавшей с трофеем. А потом забрать своё. И взять гораздо больше.

Глава 3

Лилиана

Тишина после их ухода оглушала. Я стояла, вцепившись пальцами в стойку. Всё тело трясло – сначала от ярости, потом от страха. Адреналин отступал, оставляя слабость в коленях.

Я обернулась к кофемашине. Моя прекрасная, капризная «итальянка» стояла с поникшей панелью. Мёртвая. Я подошла ближе, осторожно коснулась пластика. Он был тёплым. Как труп.

В голове застучал панический ритм: пять-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль. В кармане у меня лежало тридцать семь долларов. Стипендия – только через две недели.

«Ты хотя бы представляешь?»

Его голос. Низкий, спокойный, пропитанный таким… превосходством. Меня снова передёрнуло. Жаркая волна стыда и злости обожгла лицо.

– Представляю, ублюдок, – прошипела я в тишину. – Представляю цену каждой секунды, которую я тут провожу. Прекрасно представляю.

Нужно было действовать. Пока не явился мистер Дональд. Я схватила тряпки и бросилась вытирать лужу с пола. Работала быстро, яростно, смахивая с лица что-то мокрое – то ли пот, то ли слёзы.

Нет. Никаких слёз. На таких, как он, не плачут. На них злятся. И выживают.

Дверь открылась. Вошёл мистер Дональд. Его лицо мгновенно помрачнело.

– Лилиана… Что случилось?

– Коул Блэк, – выдохнула я. – Он… задел меня. Нечаянно.

Он молча осмотрел повреждения. Вздохнул – глубоко и устало.

– Боже правый, Лили… Ты же знаешь, кто он. Знаешь, кто его отец.

– Это был несчастный случай, – пробормотала я.

– Неважно, – перебил он мягко, но твёрдо. – Важно, что это произошло на твоей смене. Дорогостоящая техника. Страховой случай. – Он посмотрел на меня, и в его взгляде была жалость. – Правила для всех одни. Мне придётся тебя отстранить. На месяц. Без оплаты. И я должен буду написать объяснительную.

Отстранение. Месяц без денег. Объяснительная.

В голове пронеслись последствия: не куплю новый конспект, придётся питаться дошираком, отложить поездку домой… Ком в горле стал размером с яблоко.

– Я понимаю, – выдавила я. Голос не дрогнул.

– Не говори глупостей, – он покачал головой. – Страховка покроет. Но, Лили… – Он понизил голос. – Держись от них подальше. От всей этой золотой троицы. Они живут в другом мире. А в их мире такие, как мы, – расходный материал. Просто пыль на их ботинках. Не становись пылью.

Его слова были горькими и правдивыми. Я кивнула, не в силах ничего сказать.

Когда он ушёл, я закончила уборку на автопилоте. В голове крутилась одна мысль: «Пыль. Просто пыль».

Именно тогда, вытирая последнюю каплю, я увидела его. Он лежал в лужице у края: чёрный кожаный ремешок, матовая стальная пластинка. Я потянулась и подняла браслет.

Браслет Коула Блэка.

K. Б. Сокол.

Он оказался тяжелее, чем казался. Кожа – дорогая, пахла кожей и… им. Тем же ароматом морозного леса. Я сжала браслет в кулаке – пластинка врезалась в ладонь.

Первый импульс – выбежать, догнать, сунуть ему в лицо. Избавиться. Стереть инцидент.

Но я не двинулась с места.

Он не просто унизил – он отменил меня. Как шум.

А что, если… я не стану шумом, который стихает?

Медленно я положила браслет в карман куртки. Он лежал там как инородное тело. Как трофей. Или как бомба замедленного действия.

Он его ищет? Наверное. Скорее всего, решит: «Куплю новый». Потому что может.

Но что, если он поймёт, что браслет здесь? У меня?

Он заставит меня вернуть. Прикажет. И тогда… тогда у меня будет момент. Маленький, но мой. Когда он будет не всесильным Королём, а парнем, который что-то потерял. И ему придётся просить. Или требовать. Но он придёт. Ко мне.

Мысль была безумной. Опасной. Но она согревала изнутри ледяной, злой теплотой.

Глава 4

Лилиана

На следующий день в университете было невыносимо. Шёпотки. Взгляды.

– …она вообще ненормальная!

– …как она смела!

– …бедняжка, её вышвырнут.

Я шла, уткнувшись в учебник. «Бедняжка». Да пошли вы все.

Лекция по экономической теории была адом. Я заняла своё место в первом ряду. И тут они вошли – с опозданием. Весь амфитеатр затаил дыхание.

Они прошли вниз, и свободные места оказались прямо позади меня. Я почувствовала их, даже не видя: волну холода, уверенности и этого чёртового парфюма.

А после лекции его пальцы схватили мой рюкзак. Я была готова. Ну, почти.

– Ты взяла мой браслет.

Не вопрос. Констатация. В его глазах я увидела не просто раздражение – там был интерес. Холодный, хищный.

– Я не брала ничего.

– Врёшь. – Он наклонился ближе. – Я проверю. Начну с «Бинго». Потом – деканат. Кража, знаешь ли, серьёзное обвинение для стипендиата. Особенно того, кого только что отстранили от работы.

Страх сдавил горло. Он проверил. Он знал.

– В спорткомплексе. После тренировки. К семи. Не опаздывай.

Я ненавидела приказы. Но кивнула – потому что сейчас у меня не было выбора.

Он ушёл. Я медленно вытащила браслет. Козырь? Или петля на шее?

Я сжала его в кулаке.

Ладно, Коул Блэк. Ладно, Король. Ты хочешь свою игру? Получишь.

В 18:30 я стояла перед спортивным комплексом «Хармон». «Построено на средства семьи Блэк», – гласила табличка.

Иронично.

В холле было полно людей: чирлидерши, тренеры, студенты. И повсюду – плакаты с его изображением. Даже с фотографии он смотрел с тем же холодным превосходством.

– Эй, а ты чего тут? – чей-то насмешливый голос.

Я обернулась. К группе парней присоединились две чирлидерши.

– О, смотри-ка, это же та самая кофейная диверсантка, – захихикала блондинка.

– Ты потерялась, милая? Кухня в другом крыле.

– Мне нужно к раздевалке команды, – пробормотала я.

Блондинка заблокировала путь.

– К раздевалке? Уже новые методы, да? Обычно они сами девочек выбирают.

– Отстань, Оливия, – бросил один из парней. – Капитан сказал, чтобы её пропустили.

Слово «капитан» подействовало. Она надула губки, но отступила.

– Удачи. Только не утони там в нарциссизме.

Я прошла мимо, чувствуя, как их взгляды прожигают спину. «Капитан сказал». Значит, он ждал.

Коридор к раздевалкам был пустынным и гулким. Я дошла до тяжёлой двери с эмблемой Сокола. Из-за двери доносились голоса, смех, звук шкафчиков.

Я постучала.

– Войди!

Я толкнула дверь. Тёплый, влажный воздух ударил в лицо.

Раздевалка была функциональной и дорогой. Ряды шкафчиков, скамьи из светлого дерева. И люди. Полтора десятка парней – в полотенцах или уже одетых в одежду, которая стоила как мой семестровый бюджет.

Все они замолчали и уставились на меня.

– Ну ты смотри, капитан, к тебе гости, – насмешливо произнёс высокий рыжий.

И тогда я увидела его.

Коул сидел на дальней скамье. На нём были джинсы и чёрная футболка, обтягивавшая грудь и плечи. Волосы – мокрые после душа. Он смотрел на меня тем же изучающим взглядом, что и в кофейне. Казалось, он не удивлён. Он наблюдал.

– Я… принесла, – выдавила я.

Я сделала шаг и вытащила браслет. Он болтался у меня в пальцах.

Коул не спеша сделал глоток воды.

– Опоздала на четыре минуты, – произнёс он наконец. Голос звучал спокойно, но в тишине он грохотал.

– Пробки, – соврала я.

– Думала, сможешь слиться? – В его глазах мелькнула искорка.

– Думала, вы передумаете, – парировала я. – Решите, что браслет не стоит унижения встречи со «штатской».

Рыжий фыркнул.

Коул медленно поднялся. Он был огромным. Он подошёл ко мне, и я невольно отступила, наткнувшись на дверь. Он остановился в сантиметре, заслонив собой весь мир.

Я снова почувствовала его запах: чистую кожу, воду и парфюм, смешанный с ароматом душа.

– Унижение? – тихо повторил он. – Это ты унизила себя, взяв чужое. Я просто возвращаю порядок.

Он протянул руку. Я положила браслет ему на ладонь. Наши пальцы не соприкоснулись, но я ощутила исходящее от него тепло.

– Любопытно, – произнёс он так тихо, что слышала только я. – Большинство на твоём месте либо просили бы прощения, либо лебезили. Ты же полезла в драку с голыми руками. Глупо. Но любопытно.

– Это комплимент?

– Это наблюдение.

Он отошёл, надел браслет.

– Ты уволена из «Бинго»? – вопрос ударил ниже пояса.

– Нет. Отстранение. Месяц.

– Жаль, – произнёс Алекс. Я даже не заметила, как он подошёл. – Была бы идеальная причинно-следственная связь: нахамила – украла – потеряла работу.

Я повернулась к нему.

– Я не воровала! Я подобрала!

В раздевалке стало тихо. Коул поднял руку – и это движение заставило всех застыть.

– Достаточно, – сказал он Алексу.

Потом взгляд снова упал на меня. – Ты вернула вещь. Спасибо. Теперь можешь идти.

Это было так просто. Так… буднично. Ярость рванула наружу.

– И всё? «Приди», «принеси», «иди»? Я что, по-твоему, собачка?

Его глаза вспыхнули – не гневом, а чем-то более опасным.

– Ты хочешь продолжения, Лилиана? – Он произнёс моё имя нарочито медленно. – Ты уверена? Потому что игра со мной – не в твоей лиге. Ты даже не знаешь правил.

– Может, я и не знаю ваших дурацких правил! Но я знаю, что я не собака. И не пыль.

– Коул, – вмешался Нолан, выходя из душевой. – Она начинает читать лекцию о равенстве. Может, хватит?

Коул не отвечал. Он смотрел на меня – молча. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он будто взвешивал меня.

– Ладно, – наконец произнёс он. – Ты хочешь быть не собакой? Докажи. Ты финансист, да?

Я кивнула.

– У Алекса есть проблема. Кейс по микрофинансированию. Его команда облажалась. Он ищет свежий взгляд. За гроши. – Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего доброго. – Реши его кейс. Уложись в срок. Если справишься – возможно, ты и не пыль. Если нет… тогда ты и есть то, чем кажешься. И я больше никогда не услышу от тебя дерзостей. Согласен, Алекс?

Алекс кивнул.

– Условия жёсткие. Данные грязные. Бюджет смешной. Идеально для проверки «таланта из народа». Давай, Лилиана. Покажи, на что ты способна.

Это была ловушка. Очевидная. Я либо облажаюсь, либо сделаю невозможное.

Но отступать было поздно. Весь «Сокол» смотрел на меня. Это был ультиматум.

Я выпрямила спину.

– Хорошо. Давайте ваш кейс и сроки. Я его решу.

В раздевалке повисла тишина, а потом раздался смешок Нолана.

– Блядь, – восхищённо прошептал рыжий. – Она реально согласилась.

Коул не улыбался. Он лишь медленно кивнул; его карие глаза блестели холодным, стальным светом.

– Завтра Алекс вышлет тебе всё. Не опоздай, пыль. На этот раз у тебя не будет оправданий.

Глава 5

Коул

Дверь раздевалки закрылась за Лилианой с тихим, но окончательным щелчком. Воздух, заряженный её дерзостью, её крайне наглым вызовом, будто выдохнул – но напряжение осталось. Оно висело между мной и моими ребятами, густое и неловкое.

– Ну и ну, капитан, – первым нарушил тишину Нолан, натягивая толстовку за восемь сотен. – Ты её прям на кейс посадил? Я думал, ты просто доведёшь её до слёз и выкинешь за дверь.

Я повернулся к шкафчику, щёлкнул замком. Металл был холодным.

– Слёзы – это скучно, – бросил я через плечо. – А вот смотреть, как она пытается выплыть в океане, где даже плавать не умеет… Это забавнее.

В этот момент дверь снова распахнулась. И вошла Оливия. Главная черлидерша, идеальная картинка из моих же прошлых предпочтений: длинные ноги, искусственная грудь, завитые каскадом волосы и взгляд, в котором всегда читалась готовая к услугам покорность. Последние пару месяцев она была удобным развлечением – никаких обязательств, никаких претензий. Точнее, она пыталась строить претензии, но я их быстро гасил.

Сейчас её накрашенные губы были поджаты, а в голубых глазах плескалась та самая ревнивая истерика, которую я ненавидел.

– Коул! – её голос был высоким, визгливым. Она окинула взглядом раздевалку, будто ища следы преступления. – Что за девка к тебе пришла? Что происходит?

Ребята переглянулись. Нолан закатил глаза. Алекс лишь вздохнул, словно наблюдал предсказуемую, но утомительную ошибку в коде.

Я медленно, очень медленно повернулся к ней. Вся раздражённая энергия, вся ярость от собственного интереса к этой чёртовой Лилиане нашли мгновенную и удобную мишень.

– Это не твоё дело, что здесь происходит, Оливия, – мой голос прозвучал тихо, но в нём была сталь.

Она фыркнула, неуверенно подошла ближе, пытаясь взять меня за руку.

– Наше дело! Мы же… Мы с тобой…, и ты позволяешь какой-то серой мыши…

Я не дал ей закончить. Резким движением отдёрнул руку, а другой схватил её за запястье – не больно, но очень жёстко. Её глаза округлились от шока.

– Мы с тобой – ничего, – прошипел я, наклоняясь так близко, что она отпрянула. – Ты – удобное развлечение, с которым я провожу время, когда мне скучно. Ты не имеешь права спрашивать. Не имеешь права приходить сюда без вызова. Ты вообще ничего не имеешь права, кроме как быть тихой и доступной, когда я этого захочу. Поняла?

Её губы задрожали. В глазах выступили слёзы – те самые дешёвые, манипулятивные слёзы, которые, когда-то могли вызвать у меня что то вроде вины, а теперь вызывали лишь омерзение.

– Ты… ты так со мной никогда…

– Потому что ты никогда не лезла не в свои дела так нагло, – перебил я, отпуская её запястье с таким отвращением, будто коснулся грязи. – Теперь слушай и запомни раз и навсегда: моя жизнь, мои разговоры, мои… увлечения – не твоя забота. Ты – временное явление. Как хорошая погода. И сегодня твой личный ураган. Убирайся. Сейчас.

– Коул! – её голос сорвался на истерический визг.

– Вон! – мой рык перекрыл все звуки в раздевалке. Он был низким, животным, наполненным такой неподдельной яростью, что даже Нолан перестал ухмыляться. – Пока я говорю это вежливо. Или тебе помочь?

Она отшатнулась, глотая слёзы. Ещё секунда – и она развернулась и выбежала, громко хлопнув дверью. В раздевалке воцарилась гробовая тишина.

– Жёстко, – спокойно констатировал Алекс, не глядя на меня.

– Сама напросилась, – проворчал Нолан, но без обычного веселья. Даже он почувствовал, что здесь что-то не так.

Я отвернулся, с силой потянув воздух в лёгкие. Вид её слёз, её унижения не принёс удовлетворения – только оставил горький привкус. Потому что всё это – её притязания, её истерика – было фоном. А на переднем плане в моей голове всё ещё стояла она. Лилиана. С её дрожащими, но сжатыми в кулаки руками. С её взглядом, который не опустился. С её «Я не собачка».

– Она не в твоём типе, – повторил Нолан уже серьёзно.

– Она – никто, – жёстко отрезал я, обращаясь больше к самому себе. – Просто надоедливая муха, которую я решил прихлопнуть необычным способом. Оливия, эта… все они – одно и то же. Предсказуемые, тупые, жадные до статуса. Эта… – я чуть не сказал: «Лилиана», но поймал себя. – Эта стипендиатка – просто другой сорт раздражителя. Вот и всё.

Но слова снова повисли в воздухе ложью. «Другой сорт» – да, чёрт возьми. Другой. Она не просила. Не заискивала. Нападала. И в этом была какая-то порочная, опасная новизна.

– Ладно, капитан, – Нолан поднял руки в мнимой сдаче. – Твои правила. Только, похоже, Оливия теперь всем сёстрам растреплет, что ты помешался на какой-то нищенке.

– Пусть треплет, – я хлопнул дверцей шкафчика так, что эхо прокатилось по помещению. – Кому какое дело? Они все знают своё место. И она узнает.

Они стали расходиться. Я остался один в тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции. Поднял руку, посмотрел на браслет. Надел его после душа автоматически, не задумываясь. Теперь он казался инородным телом – напоминанием о её пальцах, сжимавших эту кожу. О её дурацком травяном запахе, который почему-то перебил даже дорогой парфюм Оливии, оставшийся в воздухе.

Я сжал кулак. Кожаный ремешок врезался в ладонь.

Лилиана Милтон.

Она была как осколок стекла в идеально отлаженном механизме моей жизни. Оливия и ей подобные – мягкие, податливые детали, которые я менял, когда хотел. А эта… эта была острой. Она резала. И вместо того чтобы выбросить её немедленно, я, похоже, решил поэкспериментировать: насколько глубоко она может войти, прежде чем сломаться?

Или прежде, чем её сломаю я.

Мой телефон вибрировал. Сообщение от Алекса: «Данные и кейс отправлены. Семь дней. Будет интересно наблюдать за крахом».

Я не ответил. Просто стоял, глядя в темноту за стеклянной стеной раздевалки, где отражался мой собственный силуэт – большой, мощный, контролирующий всё. Но контроль – это иллюзия, когда появляется переменная, которую ты не можешь просчитать. А эта переменная сейчас, наверное, шла к своему убогому общежитию – вся в дерзости и глупой надежде.

Пусть надеется. Чем выше взлетают мухи на дерьме амбиций, тем больнее им падать на твёрдую, неумолимую почву реальности. Моей реальности.

А Оливия… Я достал телефон и одним движением заблокировал её номер. Надоела. Следующая будет тише. Или… следующей не будет вообще – пока я не разберусь с этим странным, колючим интересом, который грызёт меня изнутри.

Я вышел на холодный вечерний воздух. Но внутри всё горело – не яростью, а чем-то другим. Похожим на азарт перед самой рискованной игрой в моей жизни. Игрой, ставки в которой я сам до конца не понимал.

Глава 6

Лилиана

Дверь моего общежития захлопнулась, отсекая внешний мир. Я прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности, закрыв глаза.

Тишина. Густая, оглушающая тишина после шума и напряжения спорткомплекса. Только сейчас, в безопасности этих голых стен, я позволила себе разжаться. Дрожь прокатилась по телу. Я медленно сползла на пол, обхватив колени. Лоб уткнулся в колени. Дышалось тяжело, будто пробежала марафон.

В носу всё ещё стоял его запах – дорогой, холодный, мужской. Смешанный с запахом хлорки и той непоколебимой уверенностью, что пропитывала воздух вокруг него.

«Пыль».

Слово жгло изнутри, как кислота.

Я подняла голову, оглядывая свою комнату. Две односпальные кровати, старые столы, заваленные книгами. Вид из окна – не на озеро с лебедями, а на мусорные контейнеры.

Это был мой мир. И именно сюда долетел приказ Короля.

Я заставила себя встать. Подошла к столу. На нём лежал открытый учебник, конспекты, фотография меня с мамой и сестрой. Мы смеялись. Просто. Искренне. Без необходимости что‑то доказывать.

Резкий ком встал в горле. Боже, как же я хотела сейчас туда.

Мой ноутбук мигнул индикатором. Я машинально открыла почту. Там, среди писем, ярко горело одно новое:

От: Александр Вольдерхольд

Тема: Кейс для анализа. Проект «Микрофинанс». Сроки и данные.

Он не стал ждать до завтра. Алекс, эффективный и безжалостный, уже прислал ловушку.

Я щёлкнула по письму. Сухой текст, перечень условий, ссылка на архив данных. Жёсткий дедлайн – 7 дней.

«Надеемся на ваш „свежий взгляд". А. В.»

Надеются, что я сломаюсь.

Я уставилась на строки с цифрами. Это была неподъёмная задача: слишком много переменных, слишком мало времени, бюджет – издевательски мал. Любой нормальный человек сказал бы «нет».

Но я уже сказала «да». Прямо ему в лицо.

Я медленно выдохнула. Слёзы, которые щипали глаза, высохли. Вместо них внутри поднялось что‑то другое – упрямое, колючее. То самое, что заставило меня огрызнуться в «Бинго».

Докажи, что ты не собака.

Ладно, Коул Блэк.

Я села за стол. Открыла чистый документ. Сделала первые пометки. Не из желания им что‑то доказать. А потому что отступать было некуда.

Это было моё поле. И если они думали, что я сломаюсь от первого же препятствия, то ошиблись.

Я выросла не в теплице. Я пробивалась сквозь бетон.

Я включила музыку – что‑то громкое, агрессивное. Расправила плечи.

Игра была принята. Не на его условиях – на моих. Я буду играть, чтобы выиграть у самой себя. А он будет просто зрителем.

Первая строчка анализа легла на экран. Потом вторая. Мир сузился до яркого света монитора и этого жгучего желания сделать невозможное – просто назло всем им.

Час спустя я сидела, уставившись в экран, с ощущением, что мне мысленно надавали пощёчин. Данные Алекса были не просто «грязными». Это была катастрофа: неструктурированные таблицы, рукописные анкеты, противоречивые цифры, пропуски в ключевых полях.

Это было издевательство.

Первая волна паники была ледяной. «Я не справлюсь». Можно было всё закрыть, написать «извините, не могу», выключить свет и зарыться под одеяло. Принять поражение.

Я встала, подошла к окну. Где‑то там, на другой стороне кампуса, Коул Блэк, наверное, даже не вспоминал обо мне.

Нет.

Слово родилось не в голове, а где‑то глубже – в той точке стержня, который гнули, но не сломали.

Вместо того, чтобы поддаться отчаянию, я ощутила вспышку ледяной ярости. Ярости на них, на себя, на несправедливость. Именно эта ярость толкала меня вперед, заставляя сжимать зубы и искать выход там, где другие бы сдались. Я вернулась к столу, открыла новую вкладку в браузере и начала искать информацию о проектах микрофинансирования. Нужно было понять, как это вообще работает, прежде чем копаться в этом хаосе данных.

Прошло еще несколько часов. Мои глаза горели, шея затекла, но я начала видеть проблески логики в этом безумии. Я сортировала, фильтровала, выявляла закономерности. Постепенно хаос начал обретать форму. Музыка сменилась на что-то более спокойное, помогающее сосредоточиться. В какой-то момент я поймала себя на том, что почти улыбаюсь, увлеченная этой головоломкой.

Ближе к рассвету я сделала перерыв, чтобы выпить кофе и перекусить. Глядя в окно, я увидела, как начинает светать. Город просыпался. Где-то там, в своих роскошных апартаментах, спал Коул Блэк, уверенный в моей неудаче. Что ж, ему придется подождать. Его ждет сюрприз.

С новыми силами я вернулась к работе. Знала, что впереди еще много трудностей, но теперь я чувствовала, что смогу это сделать. Я не сломаюсь. Я докажу им всем, чего стою. И докажу это в первую очередь себе. Игра только началась.

Глава 7

Лилиана

Я вернулась к столу. Взяла блокнот и разноцветные ручки. Если цифры на экране были врагом, их нужно было выманить на нейтральную территорию.

Я начала старомодно, от руки. Мой почерк был резким, угловатым.

«Главный вопрос: как увеличить возврат мелких займов при нулевом бюджете?»

Ноль. Чёртова шутка.

Я грызла кончик ручки. И вдруг меня осенило: не вложить деньги – сэкономить там, где их тратят неэффективно. Административные издержки. Время. Рутина. Если автоматизировать, упростить…

Мысли понеслись. Я начала строить гипотезу – грубую, сырую, но свою. Не так, как учили в учебниках. Как чувствовала кожей, помня, каково это – ждать стипендию и ненавидеть бюрократию.

Внезапно в тишине прозвучал резкий стук в дверь. Громкий, начальственный. Я вздрогнула.

Кому в десять вечера?

– Лилиана Милтон? Откройте, университетская администрация.

Голос был мужским, безэмоциональным. Ледяная струя пробежала по спине. Слово «деканат» всплыло тут же – в связке с угрозой Коула.

Он не шутил. Он начал действовать.

Я медленно открыла.

На пороге стоял мужчина в строгом костюме. Рядом – женщина с папкой. Оба с бейджами службы безопасности.

– Мы проводим плановую проверку соответствия условий проживания стандартам университета. Можем войти?

Это был ультиматум. Я молча отступила.

Они вошли, и моя комната вдруг стала выглядеть убогой под их оценивающими взглядами. Женщина проверяла розетки. Мужчина открыл шкаф, потом его взгляд упал на мой стол – на ноутбук, на разбросанные листы с формулами.

– Что это за материалы? – спросил он.

– Учебные. Готовлюсь к семинару.

– Семинару по… микрофинансированию? – Он прочёл заголовок. Его глаза сузились. – Не ваша специализация. И данные выглядят… внутренними.

Меня бросило в жар. Он знал.

– Мне их предоставили для учебного проекта, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Всё законно.

Он промолчал пару секунд, изучая меня. Потом кивнул женщине.

– Замечаний по помещению нет. Но советуем быть осторожнее с… сторонними проектами. Университет ценит конфиденциальность. Хорошего вечера.

Они вышли так же резко, как и появились.

Я осталась стоять посреди комнаты. Руки дрожали.

Это была не проверка. Это был сигнал: «Мы видим тебя. Шаг в сторону – и будут проблемы.»

Я медленно подошла к столу и села. Ярость смешалась с новым, гнетущим страхом – страхом перед системой. Он был частью машины, которой принадлежало здесь всё.

Я посмотрела на свои записи. На гипотезу, которая минуту назад казалась прорывом. Теперь она выглядела наивной.

И тут мой взгляд упал на фотографию с мамой и сестрой. Они улыбались. С верой. В меня.

Я с силой вытерла глаза.

Нет. Нет, блядь.

Этот визит лишь доказал одну вещь: я их боюсь. Значит, нужно играть так, чтобы их страх не имел значения.

Я снова взяла ручку. Но теперь не для того, чтобы строить гипотезы. Я начала составлять документ – хронологию работы, источники данных (с пометкой «предоставлено А. Вольдерхольдом по запросу К. Блэка»). Я превращала свою работу в досье – на себя. И на них.

Если придут снова – я выложу это перед ними. И перед деканом. И перед кем угодно.

Усталость отступила, сменившись холодной, чёткой решимостью.

Игра перешла на новый уровень. Теперь это была моя воля против их системы давления.

Я подошла к окну. На парковке, в тени, несколько минут стояла тёмная спортивная машина. Стоило мне опустить жалюзи – машина тихо уехала в ночь.

Глава 8

Лилиана

Решение было отправлено Алексу ровно в полночь через 3 дня. Я не пошла спать – просто сидела перед потухшим экраном ноутбука, чувствуя, как адреналин медленно отливает, оставляя после себя леденящую пустоту и лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Я сделала всё, что могла. Больше – ничего.

Утро встретило меня тяжестью во всех конечностях и звонком с неизвестного номера. Голос в трубке был низким, немного хриплым – будто после долгого молчания или недосыпа.

– Милтон. Коул. Конференц‑зал в библиотеке. Через час.

Он положил трубку, не спросив, могу ли я. Но в его тоне не было прежней высокомерной команды – лишь усталая констатация факта. Как будто эта встреча была неизбежна.

Я пришла первой. Зал был пуст и тих, пахло старыми книгами и полиролью. Я выбрала место не в первом ряду и не за трибуной, а сбоку – у окна. Чтобы видеть его, когда он войдёт.

Он появился ровно через час. Не в костюме, а в тёмной спортивной одежде – штанах для бега и футболке с капюшоном, натянутым на голову. Лицо было свежевыбритым, но под глазами залегли тени. В руке он держал ту самую распечатку моего отчёта; уголки листов были загнуты и испещрены пометками.

Он увидел меня, молча кивнул и сел напротив – через два пустых кресла. Положил отчёт на сиденье, между нами, словно обозначая нейтральную территорию.

– Я прочитал это ночью, – начал он без предисловий. Голос звучал глуховато. – После вечерней тренировки и перед утренней. Дважды.

– И? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– И ты была права. На всех уровнях. – Он выдохнул, провёл ладонью по лицу. Движение вышло усталым, по‑человечески простым. – Данные, которые Алекс собирал полгода, ты перелопатила за две недели. И не просто проанализировала. Ты нашла болевые точки, о которых мы даже не догадывались. И предложила… не решение, а хирургическую операцию.

Он посмотрел на меня, и в его карих глазах не было привычной снисходительности – лишь тяжёлая, неохотная ясность.

– Алекс в восторге. Консультант в шоке, но согласен. Проект утверждён. Полностью. Со всеми твоими «безрассудными», как они говорят, предложениями.

Он сделал паузу, будто давая мне время осознать. Но я молчала. Ждала «но».

– Но, – произнёс он, и я внутренне напряглась, – это не просто учебный проект теперь. Это станет пилотом для всей программы микрофинансирования в HIU. И ответственность за его реализацию… ложится на тебя. У проекта есть еженедельная оплата. Для тебя это большой плюс – с учётом отстранения в «Бинго».

Я не ожидала этого.

– Почему? – вырвалось у меня. – Почему не на вашу команду? Не на Алекса?

– Потому что это твоё детище, – отрезал он. – Ты его придумала. Ты знаешь каждый его нерв. И потому что… – он запнулся, словно подбирая слова, дающиеся с трудом, – я видел, как ты играешь в баскетбол.

Это было настолько неожиданно, что я моргнула.

– Что, я играла в него в школе?

– Не буквально, – он усмехнулся беззвучно. – Я видел, как ты играешь в эту игру. В нашу игру. Ты не бежишь от давления. Ты идёшь в него. Как на последних секундах матча, когда счёт равный, а у тебя мяч. Ты не ищешь, кому его отдать. Ты идёшь до конца. Рискуешь. Или выигрываешь, или проигрываешь вчистую. Такой игрок… он либо ломает игру, либо меняет её. Мне интересно, что сделаешь ты.

Он говорил о моём отчёте, но метафора была прозрачна. Он видел во мне игрока. Может, даже – соперника.

– И что теперь? – спросила я.

– Теперь – работа, – он встал, потянулся, и я невольно отметила, как мышцы спины играют под тканью футболки. Спортсмен. Не просто мажор. – Ты будешь главной по проекту. Будешь отчитываться мне. Не потому, что я хочу тебя контролировать, – он обернулся, и его взгляд стал жёстким, как на корте перед решающей игрой, – а потому что я буду твоим… скажем так, личным тренером. Я буду давить на тебя. Требовать большего. Ломать твои решения, если они слабые. И защищать их перед советом, если они сильные. Потому что моя команда – будь то «Соколы» или этот проект – должна быть лучшей. Понятно?

Это был новый Коул. Не тот, что унижал в кофейне. Это был капитан. Лидер. Требовательный, беспощадный, но справедливый в своей жестокости. Он предлагал не наказание и не милость – он предлагал партнёрство на условиях войны. Самых высоких ставок.

– А если я откажусь? – спросила я больше из упрямства.

– Не откажешься, – ответил он просто. – Потому что для таких, как ты – голодных, злых, талантливых – это единственный шанс не просто выжить здесь, но и забрать то, что по праву твоё. А ты хочешь забрать. Я это вижу. А ещё тебе нужны деньги.

Он был прав. Чёрт возьми, прав.

– Расписание, – сказала я деловым тоном, принимая правила.

– Первая встреча – завтра в семь утра. На баскетбольной площадке.

– На… площадке?

– Я сказал, ты будешь отчитываться мне, – в его глазах мелькнул знакомый опасный огонёк. – Мои дни начинаются в пять утра на корте. С семи до восьми – время на разбор стратегии. Твоей стратегии. Не опаздывай. И надень кроссовки.

Он развернулся и пошёл к выходу, оставив меня сидеть с открытым ртом. Баскетбольная площадка. В семь утра. Это было так абсурдно и так… по‑Коуловски. Перенести деловые встречи на свою территорию. Буквально.

– И, Милтон, – он обернулся на пороге; его силуэт чёрным вырезался на фоне светлого коридора, – ты выиграла этот раунд. Чисто. Уважаю. Но игра только начинается. Не расслабляйся.

Дверь закрылась. Я осталась одна в тихом зале, глядя на его помятый отчёт на соседнем кресле. Пахло потом и спортивной резиной – запахом, который он принёс с собой. Запахом его мира.

Я медленно улыбнулась. Не радостно. По‑волчьи.

Хорошо, капитан. Вы хотите видеть, как я играю? Увидите. На вашем поле. По вашим правилам. Но я уже училась читать вашу игру. И у меня появлялись свои козыри.

Вставая, я взяла его экземпляр отчёта. На титульном листе, рядом с моей фамилией, он написал, что‑то быстрым, размашистым почерком: «Слишком хорошо для „финаскласса“. Докажи, что можешь не только думать, но и делать. К. Б.»

Вызов. Принят.

А ещё я знала: этот проект – не просто работа. Если всё сложится, он может принести грант. Настоящий, весомый грант – сумму, которую не придётся делить ни с кем. Деньги, которые останутся у меня. Деньги, которые дадут мне свободу. Не иллюзорную, а реальную – ту, о которой я даже не смела мечтать, когда подписывала договор с «Бинго». Это меняло всё.

Глава 9

Лилиана

Ровно в 6:55 я стояла перед пустой баскетбольной ареной «Соколов». Воздух внутри был прохладным, пах краской, резиной и… усилиями. Сотни тысяч потраченных здесь часов витали в тишине. Мои дешёвые кроссовки жалобно скрипели по безупречно натёртому паркету. Я чувствовала себя иконоборцем, ворвавшимся в храм.

Он появился ровно в семь – не из раздевалки, а с центральной линии, будто материализовался из утреннего тумана за огромными окнами. В чёрных компрессионных лосинах и серой майке, взмокшей от первой тренировки. Мяч он вёл одной рукой; его удары о паркет отдавались в тишине гулким, ритмичным эхом – как отсчёт времени до начала чего‑то неизбежного.

– Не опаздываешь. Уже прогресс, – его голос, слегка хриплый от нагрузки, прозвучал громче, чем ожидалось. Он не подошёл ближе, остановившись в нескольких метрах, продолжая легко вести мяч между ног, не глядя на него. Его глаза изучали меня – мой спортивный костюм, мою напряжённую позу. – Расслабься. Я не съем тебя. По крайней мере, не в первую же встречу.

– Я не для того пришла, чтобы расслабляться, – парировала я, заставляя себя расправить плечи.

– Вот и отлично, – он резко поймал мяч, зажав его на бедре. – Потому что проект – это не только цифры на бумаге. Это дисциплина. Тайминг. Умение видеть поле и предугадывать действия противника. В нашем случае – противника в виде бюрократии, глупости и инерции. Так что забудь про конференц‑залы. Твоя новая рабочая зона – вот она.

Он жестом обозначил пространство корта.

– Мы будем… играть в баскетбол? – недоверчиво спросила я.

– Мы будем думать, как игроки, – поправил он. Он начал медленно обходить меня по кругу, и я невольно повернулась к нему, следуя взглядом. – Проект – это матч. У тебя есть команда? Нет. Ты – соло‑игрок против пятёрки. У тебя есть тайм‑ауты? Нет. Есть только игровое время. Фолы? Будут постоянно. Твоя задача – не просто забросить мяч. Тебе нужно переиграть. И для этого нужно понимать игру изнутри.

Он внезапно сделал рывок и лёгким, почти небрежным движением бросил мяч прямо в меня. Я инстинктивно поймала его на груди, и сила броска заставила меня сделать шаг назад. Кожа мяча была тёплой и шершавой от его ладоней.

– Вот твой «проект», – сказал Коул. – Что будешь делать?

– Я… проведу его к цели, – ответила я, сжимая мяч.

– Как? – он стоял неподвижно, заложив руки за спину, как тренер. – Покажи. Дриблинг. От щитка до щитка.

Я сглотнула. Баскетбол? Я последний раз держала мяч в школе на физре. Но отступать было нельзя. Я неуверенно ударила мячом об пол. Он отскочил криво. Я сделала несколько неуклюжих шагов – мяч едва не ушёл из‑под его контроля.

– Слабовато, Лилиана! – крикнул он, и в его голосе прозвучала знакомая издёвка, но теперь в ней был оттенок азарта. – Твои оппоненты выбьют его у тебя на первом же заходе! Сильнее! Контролируй его! Он – твоя идея. Ты ему позволяешь болтаться как попало?

Я стиснула зубы, сосредоточилась, ударила сильнее. Ещё раз. Мои движения стали чуть увереннее. Я дошла до противоположного щита, развернулась.

– А теперь обратно! Быстрее!

Я побежала, ведя мяч, уже немного привыкнув к его ритму. Когда я была на середине пути, он внезапно шагнул мне наперерез, перегородив дорогу широко расставленными руками. Я резко остановилась, едва не врезавшись в него. Расстояние между нами сократилось до сантиметров. Я запыхалась, он же дышал ровно, глубоко, и от него исходил сконцентрированный жар. Его глаза смотрели прямо в мои.

– Вот тебе и первое препятствие, – произнёс он тихо, и его взгляд скользнул по моему вспотевшему лбу к губам. – Непредвиденное. Агрессивное. Что будешь делать? Сдашься? Или обойдёшь?

В его взгляде была не только проверка. Там была искра – та самая, опасная и магнитная. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, и это было не только от напряжения игры.

– Обойду, – выдохнула я.

– Как?

Я не отвечала. Вместо этого я сделала резкое движение плечом влево, а затем быстро повела мяч правой рукой, пытаясь проскочить справа. Он среагировал молниеносно, шагнул в ту же сторону – и наше плечо коснулось плеча. Тёплый, твёрдый контакт, мгновенный и обжигающий.

Мяч у меня выбили, но он даже не посмотрел на укатывающийся снаряд. Он смотрел на меня. Мы стояли так близко, что я видела капельки пота на его висках и золотые искорки в тёмной глубине его глаз.

– Наивный финт, – прошептал он. Его дыхание коснулось моего лба. – Но дерзкий. Мне понравилось. Однако в следующий раз… будь хитрее.

Он медленно, будто нехотя, отступил, разорвав это напряжённое поле. Поднял мяч с пола одним лёгким движением.

– Ладно, с базовым пониманием проблем всё ясно, – сказал он уже более деловым тоном, но хрипотца в голосе осталась. – Теперь стратегия. Обойди меня ещё раз. Но в этот раз… не просто беги. Заставь меня поверить, что ты пойдёшь в одну сторону. Иди в другую. Весь наш проект – это один большой финт. Мы показываем одно, а делаем другое. Поняла?

Я кивнула, всё ещё пытаясь отдышаться и отогнать навязчивое воспоминание о тепле его тела.

– Да.

– Тогда покажи.

Игра началась снова. Но теперь это была не просто тренировка – это был танец. Вызов и ответ. Его взгляд, прикованный ко мне, читал каждое моё движение. Моя ярость и упрямство превращались в концентрацию.

Один раз мне почти удалось его обмануть: я заставила его сделать ложный выпад и проскользнула мимо. Он не стал меня догонять, только обернулся – и на его лице промелькнуло нечто вроде уважительного удивления.

– Лучше, – бросил он. – Гораздо лучше.

К концу часа я была мокрая как мышь, дыхание сбилось, руки дрожали от непривычной нагрузки. Он же казался лишь слегка разгорячённым.

Он подвёл итог у самой раздевалки:

– Завтра в семь. Ты принесёшь детальный план первых трёх шагов внедрения. И будь готова… к более жёсткому прессингу.

Он открыл дверь, но задержался в проёме. Его взгляд снова стал пристальным, тяжёлым.

– И, Лилиана? Ты сегодня кое‑что доказала. Не только мне. Себе. Не останавливайся.

Он исчез за дверью. Я осталась стоять одна на краю пустого корта, слушая, как бьётся моё сердце. Оно стучало не только от усталости. Оно стучало от адреналина, от злости, от этого странного, электризующего напряжения, которое висело, между нами, каждый раз, когда наши взгляды встречались.

Он был невыносим. Требователен, высокомерен, играл по своим правилам. Но он видел во мне игрока. И, чёрт побери, в этом было что‑то невероятно заразительное.

Я посмотрела на свои потные ладони, на пустой паркет, где всего час назад разыгрывалась наша странная дуэль. «Будь готова к более жёсткому прессингу».

Я улыбнулась, вытирая лоб.

Хорошо, капитан. Я готова. И на корте, и за его пределами. Посмотрим, кто кого переиграет.

Глава 10

Коул

Дверь раздевалки захлопнулась, отсекая вид на корт. Но она не отсекла её. Я стоял, прислонившись к шкафчику, и мои мысли были одним сплошным, грёбаным нарушением всех моих же правил.

Нельзя. Нельзя так думать о ней. Стипендиатка. Проблема. Интеллектуальный вызов. Всё что угодно, но не это. Не эта навязчивая, постыдная тяга, которая сводила скулы в оскале простого, животного желания.

Мозг твердил: «Контролируй себя. Она не для тебя. Она – грязь на твоих идеальных ботинках, которую нужно стряхнуть, а не разглядывать».

Но тело – низ живота, напряжённые мышцы бёдер – всё кричало обратное. Не «хочу». «Нужно». Нужно трахнуть эту чёртову девчонку. Загнать её в матрас, заставить замолчать этот дерзкий рот, перевести её ярость в стон, а вызов в её глазах – в мольбу. Разрушить эту хрупкую, стальную оболочку и добраться до той дрожи, что я видел сегодня, когда мы почти столкнулись. Убедиться, что под всей этой колючестью она такая же мягкая, горячая и податливая, как и все. Сжечь это напряжение в постели и забыть. Стряхнуть, как пыль.

Я с силой ударил кулаком по металлу шкафчика. Звонкий удар прокатился по пустой раздевалке. Бесполезно. Образ не уходил: её взгляд, её запах.

И в этот момент дверь открылась. Вошла Оливия.

– Коул? Ты тут один?.. – её голос был сладким, подобострастным. Она была идеальной картинкой: только с тренировки черлидерш, в обтягивающем коротком топе и шортах, губы в нежной, молящей полуулыбке. Ровно то, что нужно. Ровно то, что всегда работало.

Я не дал ей договорить. Всё, что копилось во мне – злость на себя, на эту ситуацию, на Лилиану – нашло мгновенный, бездумный выход. Я шагнул к ней, схватил за плечи и резко развернул, прижав лицом к тому же шкафчику, по которому только что бил.

– Коул! Что ты… – она взвизгнула от неожиданности, но не от страха. В её голосе слышалась привычная, глупая надежда.

– Заткнись, – прошипел я ей в ухо, одной рукой зажимая её запястья за спиной, другой снимая свои тренировочные штаны. Движения были грубыми, резкими. Мне было плевать на прелюдию, на нежность. Мне нужно было действие – физическое, грубое, простое. Замещение.

Я задрал ей шорты, даже не снимая их до конца. Её бельё было кружевным, дорогим, бесполезным. Я порвал его одним рывком. Она ахнула, но тут же прижалась к шкафчику, принимая позу, подставляясь. Всегда готовая. Всегда доступная. Именно то, что мне сейчас было нужно.

Я вошёл в неё одним жёстким, безжалостным толчком. Она вскрикнула – на этот раз от боли, но тут же заглушила звук, кусая губу. Её тело было знакомым, идеально ухоженным, но в нём не было ни капли того сопротивления, той ярости, что сводили меня с ума.

Я двигался глухо, методично, в такт собственному тяжёлому дыханию. Глаза были закрыты. Я пытался сосредоточиться на ощущениях, на тепле, на ритме. Но с каждым толчком вместо тёмных волос Оливии в голове всплывали непокорные каштановые пряди. Вместо её сладкого парфюма – запах пота и гнева. Вместо покорного стона – хриплый, задыхающийся вызов: «Обойду».

«Заставь меня поверить, что ты пойдёшь в одну сторону. Иди в другую» – это была моя же фраза, сказанная ей. И сейчас она крутилась в голове, приобретая новый, извращённый смысл. Я трахал Оливию, чтобы забыть Лилиану. А мои мысли шли прямо в противоположную сторону.

Я открыл глаза, уставился в потолок. Ускорил движения, пытаясь загнать себя на физиологический пик, где мысли стираются. Оливия стонала, поощряя, но её звуки были фальшивыми, как всё в ней. Идеальная, пустая кукла. И в момент, когда моё тело наконец достигло разрядки, судорожно сжавшись, в голове пронеслось не её имя.

А её лицо. Вспотевшее. Яростное. Непобеждённое.

Я отстранился, почти оттолкнув Оливию, и натянул штаны, чувствуя не удовлетворение, а горькую, тошную пустоту. Ни хрена не сработало. Только стало хуже.

– Коул… – Оливия обернулась, поправляя одежду; её глаза блестели глупой надеждой. – Это было… интересно.

– Убирайся, – сказал я тихо, даже не глядя на неё.

Голос звучал хрипло и мёртво.

– Но…

– Я сказал, убирайся. Сейчас.

Она, всхлипывая, выбежала. Дверь снова захлопнулась.

Я остался один в тишине, пахнущей теперь сексом, её духами и моим собственным поражением. Желание ушло, оставив после себя только холодную, ясную мысль.

Попытка «стряхнуть» Лилиану таким способом провалилась. Она въелась под кожу. Глубже. И теперь это была не просто назойливая мысль. Это была проблема, которую нельзя решить привычным, грубым способом.

Я снова ударил кулаком по шкафчику – на этот раз до крови. Боль была острой и ясной. Хорошо. Если нельзя забыть, нужно разобраться. Докопаться до сути. Посмотреть, из чего сделана эта девчонка. И либо найти в ней слабину, которая позволит мне наконец перестать о ней думать. Либо… либо признать, что эта игра зашла слишком далеко и я уже не контролирую не только её, но и себя.

А это было неприемлемо. Я всегда всё контролировал.

Завтра в семь. На корте. Я буду смотреть на неё ещё пристальнее.

Искать трещины. Искать способ победить. Не только в проекте.

В себе.

Глава 11

Лилиана

– Ты смотришь под ноги, – произнёс он тихо. Его дыхание, пахнущее мятной жвачкой и чем‑то горьким, коснулось моего лба. – Разыгрывающий смотрит вперёд. Видит всех: игроков, соперников, пустые зоны. Иначе тебя перехватят на первом же пасе.

Я заставила себя поднять голову и встретиться с его взглядом. Карие глаза, сегодня казавшиеся почти чёрными, изучали моё лицо с такой интенсивностью, будто я была сложной диаграммой на доске стратегий.

– Я вижу препятствие прямо передо мной, – выпалила я.

Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка. Скорее, признание удара.

– Препятствие – часть поля. Его нужно обойти, обыграть или использовать. Не жаловаться на него. – Он отступил на шаг, наконец давая глоток воздуха. – Ладно. Хватит с тебя разминки. Отчёт за неделю. В двух словах. Пока мы идём к тому щиту.

Он развернулся и пошёл, ведя мяч, не оглядываясь. Я засеменила рядом, пытаясь перевести дух и собрать мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.