Юлия Ханевская
Развод с императором драконов

© Ханевская Юлия

© ИДДК

Пролог

Он позвал меня ночью.

Не в спальню. Не в тронный зал. В кабинет.

Это насторожило. За два года нашей совместной жизни Рэйдар ни разу не допустил меня туда. Он говорил, что там только работа – важные бумаги, аудиенции, секреты империи. Но я пришла, как велел гонец. Слова «император требует» все еще звенели в ушах, когда я вошла.

Дверь за спиной закрылась с глухим щелчком.

Он стоял у окна. Высокий, безупречно собранный, с лицом, словно высеченным из камня. Император драконов. Муж, чья рука сжимала скипетр и мое сердце одновременно. Его волосы – черные как вороново крыло ниспадали на плечи. Губы были напряженно сжаты, словно он не хотел говорить то, что собирался.

Я невольно затаила дыхание. Прошло два года с нашего венчания, а я все еще испытывала трепет.

– Ты звал меня? – Голос предательски дрогнул.

Рэйдар даже не взглянул в мою сторону, лишь коротко сказал:

– Ты свободна.

– Что?.. – не сразу поняла я.

– С этого дня ты больше не моя жена. Я уже оформил все бумаги, требуется лишь твоя подпись.

Воздух в кабинете стал густым. Он, словно пепел, медленно оседал на кожу и давил на меня. Колени подогнулись, и я сделала два быстрых шага до ближайшего кресла. Села и сложила руки на коленях, машинально проведя большим пальцем по изящному браслету на запястье – подарку от советника Велерия. Золото чуть холодило. Браслет тоже казался сейчас тяжелее обычного…

– Ты услышала меня, Элира?

Он повернулся. Темно-зеленые глаза с отблеском огня – не аллегория, а буквальное пламя в глубине зрачков – обожгли непривычным холодом.

Я моргнула. Потом выпрямилась, пытаясь уложить в голове его слова.

– Прости? Не понимаю. Ты же говорил, только я…

– Я ошибался, – отрезал он.

– Метка на моем плече для тебя какая-то шутка?

Он подошел ближе. Я подняла голову, глядя на него снизу вверх и ощущая странную тягучую пустоту в груди. Мне даже толком сказать было нечего.

– Ты красивая. Тихая. Послушная. – Рэйдар коснулся моих волос – слишком мягко для этого разговора. – Но ты больше не нужна мне. Тебя увезут за стены дворца – карета уже готова.

Слова ударили наотмашь почти физически. Я дернулась, отстраняясь от его ладони.

– Мы же истинная пара… Как ты можешь?

– И где твоя истинность, Элира? Где чары, что должны усиливать меня? Где наследник? Я не держу у трона пустышек.

Он хотя бы осознавал, как сильно ранили его жестокие слова? Я сглотнула ком в горле, продолжая смотреть в любимое лицо. Слишком быстро я успела влюбиться, глупая.

– А ты… – прошептала, не в силах говорить громче. – Я твоя жена уже два года. Ты хоть немного любил меня?

Он промолчал.

Боль прожгла изнутри. Как пламя, которое молнией обрушивается на сухое дерево. Я ждала, что он хоть что-нибудь ответит, но нет. Ответа здесь не требовалось, все было предельно ясно – этот брак заключался исключительно ради магии моего рода. Но что-то пошло не так, быть может, мы действительно оказались несовместимы… Вот только я уже успела обнажить свое сердце, поверить в то, чего на самом деле не существовало.

Император отвернулся, обошел длинный массивный стол и сел за него. Развернул незапечатанный свиток пергамента и пальцем подвинул ко мне. Будто это – просто еще одно дело государственной важности, а я назойливый гонец, что прибыл забрать документы.

– Давай без истерик, Элира. У меня нет на это времени.

Я понимала, что самое время обратиться к гордости. С достоинством принять ситуацию, поставить подпись, где нужно, и швырнуть пергамент Рэйдару в лицо. И мысленно я все именно так и проделала, но вот мое сердце… Мое глупое, глупое сердце все еще надеялось на что-то.

– Мы оба знаем, что с магией бывают отклонения. Два года не такой большой срок. Не обязательно унижать меня внезапным разводом…

– Я – император драконов, – жестко перебил он. – У моих границ враги. Я не могу позволить себе «бывает». Мне нужна женщина, которая даст мне наследника, в ком будет моя кровь и сила.

Я поднялась как-то машинально, чувствуя, как леденеют пальцы.

Он тоже встал.

– Прошу, – выдохнула я. – Не прогоняй меня. Я могу остаться в дальнем крыле дворца.

– Это исключено. Через неделю я женюсь снова. Уверен, моя избранница очень быстро забеременеет, и твое присутствие в моем доме будет ей неприятно.

– Уверен? – У меня вырвался нервный смешок.

Другая! Он уже нашел мне замену!

– В ее пригодности родить мне наследника нет даже тени сомнения.

Я смотрела на него почти долгую минуту. В это время внутри все медленно покрывалось инеем. Леденело, сковывалось льдом, замирало… пока, наконец, не треснуло и не рассыпалось на мелкие осколки.

Шагнув к столу, я взяла перо и оставила в нужном месте пергамента размашистую подпись. Выпрямилась и взглянула на уже бывшего мужа совсем по-другому. Я словно умерла и ничего больше к нему не чувствовала.

– Отдайте мне замок моего рода. Лаэнтор. Он стоит на западной границе империи.

Рэйдар окинул меня оценивающим взглядом. И кивнул.

– Лаэнтор – твой. Я сразу же пошлю смотрителю магического вестника, чтобы тебя ждали. Также я дам тебе денег. Много денег – хватит на долгие годы.

– Только замок моих предков, – ровным тоном проговорила я. – Больше мне ничего от вас не надо.

В зеленых глазах императора сверкнули опасные огоньки.

– Не дерзи мне, Элира!

– Больше. Мне. От вас. Ничего. Не надо.

Он дернул уголком губ в усмешке.

– Что ж, тогда будешь вышвырнута отсюда в чем есть. Как пришла бесприданницей, так и уйдешь.

Когда вошли стражники, я не сопротивлялась.

Они даже не дали мне взять платье потеплее. Не позволили собрать книги, распрощаться с камеристкой, с девушкой, что расчесывала мне волосы по утрам. Я вышла в том, в чем пришла на разговор.

Тонкая ткань ночной рубашки прилипала к коже, и даже накинутый сверху пеньюар не спасал от зябкой сырости.

Запястье все еще холодил браслет, а палец стягивало венчальное кольцо с изумрудом. Я стащила его и швырнула куда-то не глядя.

За воротами дворца уже ждала карета. Без гербов, без каких-либо опознавательных знаков. Только кучер с каменным лицом и холодная ночь.

Я не заплакала. Не тогда.

Слезы пришли позже – в дороге, когда лошади уносили меня прочь от всего, что я когда-то называла домом.

Я думала, что умерла в тот день.

Но на самом деле – родилась заново.

Глава 1

Карета покачивалась в темноте, скрипя на каждом ухабе. Сквозь щели пробивался холодный воздух, пахнущий листвой и сыростью. Осень вступила в свои права – октябрь в империи был безжалостен: пронизывающий ветер, черные деревья, в какой-то момент сорвался дождь и принялся хлестать по крыше.

Я сидела, сжавшись в углу и закутавшись в плащ, который мне дал кучер, но его было явно недостаточно для того, чтобы согреться. Мое платье промокло от слез, которых я уже не сдерживала. Сначала пыталась, стискивала зубы, вытирала лицо. А потом сломалась. Беззвучно. Навзрыд.

Рэйдар…

Почему?

Я вспомнила, как он прикасался к моим волосам несколько часов назад. Тот последний, почти нежный жест – как нож по сердцу. Он мог быть нежен. В постели – особенно. Порой в нем было столько страсти, что я забывала, что он холодный и властный император огромной драконьей империи. Забывала, что я – всего лишь сирота из почти вымершего рода, чьей магией так дорожили драконы. Как будто мы были просто мужчина и женщина, любившие друг друга.

И все это – ложь. Иллюзия, в которую я поверила.

Перед глазами всплыла наша свадьба. Белый мрамор храма, высокие колонны, драконьи статуи. Он ждал у алтаря. Такой пугающе красивый – в парадных доспехах, с распущенными темными волосами и взглядом, от которого перехватывало дыхание. Тогда он посмотрел на меня – и я поверила. Поверила, что нужна. Что любима.

Как же глупо.

Я еще не покинула дворец, а он уже нашел себе новую «императрицу». Интересно, кто она? Я же наверняка видела ее, быть может, даже была знакома.

Слезы покатились сильнее, а где-то внутри возникла пугающая тишина. Пустота.

Он не любил меня.

Никогда не любил.

Взял в жены ради магии.

Магии, которая должна усиливать драконов. Особая, редкая. Унаследованная через поколение. Магия крови рода Тал’арен – последнего из древних, кто когда-то заключал союзы с самыми первыми драконами.

Только со мной… не сработало.

Почему?

Я не знала. Никто не знал. Моя мать умерла в родах, не оставив ни ответов, ни наставлений. Отец погиб на юге в бою с вивернами, когда мне было всего семь. Меня воспитали в Институте благородных девиц, а позже я поступила в академию, чтобы стать целителем. Не ради титула, не ради власти – чтобы быть полезной, нужной. Чтобы помогать.

А теперь…

Теперь я одна. Совсем.

Карету тряхнуло. Она замедлилась и остановилась.

– Прибыли, госпожа, – раздался голос кучера.

Я вытерла лицо, глубоко вздохнула, успокаиваясь, дрожащими пальцами поправила распущенные волосы. Дверца открылась, и в лицо ударил запах мокрой земли, сырости и опавших листьев.

Передо мной возвышался замок Лаэнтор.

Старый, темный, почти поглощенный осенним лесом. Высокие башни, поросшие плющом, ржавые ворота, черные пустые окна. Дом моего рода. Последний осколок того, что осталось.

Я шагнула на землю. Ветер взметнул плащ. Листья закружились у ног, будто приветствуя новую хозяйку.

Подняв голову, я посмотрела на ворота, на мертвый фасад, и в груди что-то обожгло.

– Я никогда не прощу тебя, Рэйдар, – прошептала я. – Никогда.

Я сжала дрожащими пальцами плащ у горла, вглядываясь в силуэт замка. Он выглядел… забытым. О нем действительно давно никто не вспоминал, только лес – тот заползал все ближе и ближе, поглощая башни, балконы, мостовую.

Но в некоторых окнах я разглядела свет. Теплый, золотой.

Карета тронулась прочь, едва я прошла на территорию, минуя ворота.

Я осталась одна перед этим мертвым, глухим фасадом с облупленной гербовой плитой над массивной дверью. Остатки гравировки напоминали герб моего рода – башня и летящий дракон. Потрескавшийся камень, покрытый мхом.

Собравшись с силами, я поднялась по полуразрушенным каменным ступеням и постучала. Несколько ударов кулаком.

Сперва – тишина. Потом звук шагов. Скрип щеколды.

Дверь отворилась.

– О… – На пороге стоял мужчина: высокий, грузный, с короткой проседью в бороде. У него были серые, внимательные глаза и сочувствующий взгляд. Из одежды: светлая рубаха, заправленная за широкий пояс коричневых штанов и кожаный жилет.

– Ваше выс… – он осекся. – Простите. Госпожа.

Я вздернула подбородок.

– Я – Элира Тал’арен. Хозяйка Лаэнтора.

Он сразу отвел глаза и склонился в поклоне.

– А я – Мартен. Смотритель замка. Нам сообщили из столицы. Добро пожаловать.

Он отступил в сторону. Я вошла.

Внутри пахло деревом, копотью и старой тканью. Не плесенью – это было удивительно. Здесь жили. Лестницы, стены, гобелены – все старое, но ухоженное. Потолки высокие, полы каменные, в углу трещат дрова в камине.

– Мартен, кто это? – Из боковой двери вышла женщина лет пятидесяти, худощавая, в переднике и с пучком седых волос. Ее глаза сузились, и она тут же вытерла руки о фартук. – Простите… Простите меня, госпожа. Я не знала, что вы прибудете ночью.

– Все в порядке, – сказала я.

– Я Ания, жена Мартена. Пойду приготовлю вам комнату. У вас будет лучшая спальня – на южной стороне. Она всегда солнечная днем, и крыша не течет.

– Спасибо.

Я не хотела быть вежливой.

Я хотела кричать, рыдать, что-нибудь сжечь или разбить. Но я лишь сняла плащ и передала его Мартену.

Он посмотрел на меня с уважением. Или жалостью?

– Ваш багаж прибудет позже? – спросил он осторожно.

Я хрипло усмехнулась.

– Нет. Это все, что у меня есть.

Сейчас мне не хотелось осматривать свой новый дом, разговаривать с кем-либо и держаться беспристрастной. У меня просто не было на это сил. Потому я попросила Анию проводить меня до покоев.

Комната оказалась небольшой, но уютной. В ней был разожженный камин, что уже хорошо – не придется мерзнуть. Едва жена смотрителя пожелала мне добрых снов и вышла, я рухнула в кровать, даже не снимая пеньюара. Лишь сбросила туфли. Затем обняла подушку, свернулась калачиком и провалилась в сон.

Проснулась я от стука в дверь.

– Госпожа, – раздался голос Мартена. – Простите, но вам стоит это увидеть.

Я села, зябко кутаясь в одеяло. В спальне было прохладно, камин давно потух. Босыми ногами ступила на холодный пол, подошла к двери и приоткрыла ее.

В коридоре стояли трое: Мартен, Ания и незнакомый юноша в дорожном плаще. За их спинами – громоздкие сундуки. Три. Один – украшенный резьбой, другой – обитый кожей, третий – самый маленький, с печатью имперской канцелярии.

– Доброе утро, госпожа! Их доставила императорская карета час назад. Приказано передать вам лично, – сказал юноша и поспешно удалился.

Мартен пододвинул ко мне резной сундук.

– Мы отнесем их внутрь?

Я молча кивнула. Голова оставалась тяжелой после сна, и сосредоточиться было невозможно.

– Их доставил этот парень? И ждал целый час, пока я проснусь?

– Нет, это Гедрик, наш сын, – ответила Ания. – Он привозит продукты с рынка и помогает нам тут, если рук не хватает.

Минуту спустя я стояла перед открытым сундуком. Внутри – мои платья, книги, гребни, шкатулка с украшениями, любимая теплая шаль… Все то, что я не смогла забрать, ведь мне не позволили даже вернуться в покои. Я провела пальцами по складкам ткани, узнала запах лавандовых саше.

Во втором сундуке – флаконы с маслами, лечебные травы, инструменты целителя. Вещи, которыми я не пользовалась со времен выпуска из академии.

А в третьем, самом маленьком, сверкающие позолоченной вышивкой мешочки. Когда я открыла один из них, в ладонь высыпались золотые монеты. Тяжелые. Чистые. Наверняка отпечатанные совсем недавно и еще не бывавшие в обороте.

Я смотрела на них, как на плевок. Что это?

Подачка от благородного императора драконов брошенной бывшей жене.

Или откуп за изгнание?

Я сжала мешочек, резко затянула завязку и швырнула в дальний угол. Монеты звякнули и рассыпались по полу.

Я села на край кровати, держась за виски.

Он знал, как больно мне сделал вчера. Знал, что утро – мое любимое время суток, когда я в максимально хорошем настроении, несмотря ни на что. Знал, что я никогда не взяла бы этих денег добровольно. Но отправил.

Ветер зашевелил занавески, в окно влетел сухой лист. Он кружился, кружился и опустился рядом со мной, словно знак.

Осень. Умирание. Переход.

Я поднялась и подошла к зеркалу в резной старинной раме, висевшему на стене рядом с платяным шкафом.

Уставшая, со слегка отекшим лицом из-за того, что плакала накануне. Длинные, спускавшиеся до талии волосы потускнели и потеряли блеск темной рыжины. Но глаза… мои глаза были живыми. Фиолетовыми, как диковинный ледник, в котором отражается пламя.

– Ты сломал меня, – прошептала я. – Но не уничтожил.

Смотритель Мартен постучал снова.

– Простите, госпожа, но… еще кое-что.

– Что? Входи.

Я запахнула пеньюар и обернулась.

– Пока поднимали сундуки по лестнице, потеряли… Там еще был запечатанный конверт. Без подписи.

Он передал мне тонкий свернутый лист и ушел.

Печать – серебристая, чужая. Совершенно точно не императорская, на той изображен дракон, обвивающий хвостом меч, а тут змей, пронизанный посохом через пасть, и незнакомые мне иероглифы по кругу. Сомневаясь, я разорвала сургуч.

Внутри – пусто. Просто белый лист.

– Это какая-то шутка? – пробормотала я и перевернула бумагу.

На обратной стороне, конечно же, ничего не появилось.

И вдруг… Браслет на моей руке – дар уважения, который преподнес советник в день свадьбы – дрогнул. А затем резко нагрелся, обжигая кожу.

– Ах! – я воскликнула и сбросила его на пол вместе с пустым письмом.

Браслет засветился изнутри мягким голубоватым светом, а затем расплавился прямо на камне, оставив едкий кисловатый запах.

Белый лист медленно истлел, словно задетый невидимым огнем.

Я застыла.

Это было очень похоже на уничтожение улик… В бумаге таилось заклинание!

Кажется, меня не просто изгнали. Меня использовали.

Глава 2

Я закрыла ворота.

Не прикрыла – захлопнула с грохотом, будто тем самым отрезала все, что осталось за ними. Все, что гнило, жалило, жгло. Все, что не давало мне дышать неделю назад, когда я смотрела на расплавленную лужицу золота, на пепел пустого письма.

Этот браслет являлся для меня не просто украшением.

Он был самым обычным из всего, что лежало в моей шкатулке. Без драгоценных камней, изысканных плетений и статуса, кричавшего о том, кем я тогда являлась. Не девочкой-сиротой, поступившей в академию целителей, чтобы в дальнейшем помогать людям, и не последней из рода Тал’арен, на чьих плечах лежал груз редкого дара. А женой императора. Красивой куклой, которой «повезло» обзавестись меткой истинности на плече.

Мне «удача» улыбнулась дважды – я не только оказалась истинной дракону, а еще и магией обладала особенной, которая должна была усиливать его мощь и силу.

Тут, правда, что-то пошло не так, но это уже другой вопрос.

Во дворце я ощущала себя таким вот простым и неброским браслетом в груде ярких помпезных украшений. Мне было неуютно, я была белой вороной, и никому не приходило в голову помочь мне пережить это непростое время.

Никому, кроме советника моего мужа по внутренним делам империи.

Велерий был единственным из всего императорского двора, кто с первого дня принял меня тепло. От него не было косых взглядов и шепотков за спиной о моей «недостойности» быть женой его величества. Не было презрения или предвзятости. Иногда мне казалось, что он старался заменить мне отца – давал советы, когда я спрашивала, приставлял дополнительную охрану во время турниров или праздников, если вокруг было слишком много людей.

В день свадьбы каждый приближенный к Рэйдару лорд преподносил его невесте, то есть мне, какой-то подарок. Это были заколки и гребни для волос, платки из заморских тканей, сладости, духи, живые цветы в кашпо, музыкальные шкатулки и прочее. А Велерий подарил браслет.

Рэйдар усмехнулся тогда неказистости подобного дара. А я сразу же сроднилась с этой вещицей, едва лишь взяла ее в руки. Старый советник понимал меня, и это было самым ценным, что он мог мне подарить.

Я старалась надевать браслет каждый день. Когда забывала, ощущала себя не в своей тарелке и торопилась скорее вернуть золотой ободок на запястье. Он прекрасно сочетался с более богатыми украшениями, и в случае необходимости я могла вписать его под любой наряд.

Рэйдар посмеивался и считал это моей «милой сумасшедшинкой» – надевать на себя такую дешевизну. Он не заставил меня выкинуть подарок только потому, что уважал Велерия – тот получил свою должность еще при старом императоре, отце Рэйдара, и с годами стал одним из тех, в ком он оставался безгранично уверен.

И вот теперь с этим браслетом оказалось связано нечто темное и таинственное… Почему он расплавился со вскрытием письма?

В пергамент было вплетено какое-то заклинание – это очевидно. Но какое? Смертельное проклятие или магия иного плана?

Украшение сработало щитом и приняло на себя удар или оно само являлось чем-то опасным для меня, и некто просто уничтожил свои следы?

Как мне к этому относиться? Что думать?

Когда я увидела расплавленную лужицу золота, на меня накатило состояние, близкое к обмороку.

В тот момент я не знала, что мне делать. Писать Рэйдару о случившемся или забиться в угол и плакать. Я тогда не сделала ни того ни другого, я просто стояла и задыхалась в приступе накрывшей меня паники.

А сейчас я закрыла ворота и отрезала от себя прошлое.

Они скрипнули и с трудом сошлись.

Ветер ударил в лицо. Резкий, сырой, как ледяная вода. Он рванул капюшон с головы, и спутанные волосы рассыпались по плечам, щекоча шею. Где-то на холмах завыла собака – тонко, тоскливо. Я вслушалась. Это был один из псов Мартена, они не спускались с привязи даже в ненастье.

Вдох.

Выдох.

– Все, – сказала я себе. – Здесь начинается новая жизнь.

Я решила просто отпустить. Развод, обидные слова мужа, изгнание. Браслет, письмо, магию, что была заложена в этих предметах и наверняка как-то влияла на меня. Мне даже не хотелось рассуждать, виноват ли Велерий в чем-то или стал пешкой в коварной игре кого-то третьего.

Я вычеркнула все это из своей памяти. Бог им судья. Им всем: советнику, Рэйдару, его новой супруге и всему императорскому двору.

Я начала жизнь с чистого листа, и здесь мне не понадобятся обиды или тайны прошлого.

Лаэнтор был когда-то ярким светилом в созвездии самых красивых замков империи. Но с тех времен очень многое изменилось. Мои предки открыто противостояли главным врагам драконов и в первых рядах шли воевать, защищать границы. Именно поэтому от рода Тал’арен осталась только я. Виверны долгие годы вели охоту на представителей таких семей – устраивали точечные налеты на их дома, убивали мужчин, похищали женщин и детей, обрушивали огонь прямо с неба. Они старались ослабить врага изнутри, и этот замок не был исключением.

За столетия истории его восстанавливали как минимум трижды. Пока род не обеднел и не вымер в сражениях.

Теперь Лаэнтор перешел в мои руки, но я пока не знала, что с ним делать.

Замок стоял на отшибе, укрытый холмами и лесом, будто сам скрывался от чужих глаз. К нему вела всего одна брусчатая дорога, по которой могла проехать карета. Мрачный, частично заброшенный, он пугал своим видом. Но внутри… внутри было хуже.

Пустота. В нежилых помещениях запах плесени, копоти, старой пыли. Сквозняки в коридорах. Нерабочий водопровод. Треснувшие оконные стекла. Одеяла, пахнущие мышами. И никого, кто бы согрел или хотя бы сказал доброе слово.

Мартен и его супруга не верили, что я останусь надолго. Что бывшая жена самого императора будет жить здесь как простая женщина: без прислуги, без покоев с мягкими перинами и золотыми умывальниками, без свиты, шепчущейся у дверей.

Возможно, где-то на подсознательном уровне я и сама не верила.

Но бежать мне было некуда ни на следующий день, ни через неделю.

Ания помогала поначалу, но ее одной на этот громадный замок не хватало. Она готовила, стирала, наводила порядок в жилых комнатах. Но помимо кухни, прачечной, обеденного зала и трех спален в Лаэнторе было много других помещений. И это даже не считая лестниц, коридоров, башен и залов, о предназначении которых можно было только догадываться.

А еще широкий двор с полуразрушенным фонтаном, уснувший сад, пустые конюшни и прочее, прочее, прочее.

Я училась все делать сама.

Сначала – как развести очаг, не надышавшись дымом.

Потом – как нашинковать капусту и приготовить так, чтобы не горчила. Как складывать дрова, чтобы не отсырели. Где найти мешок с картофелем. И как организовать себе ванну, если никто не ждет в купальне с полным ведром.

В первый же вечер, когда мне захотелось расслабиться перед сном, я не стала просить Анию подготовить мне ванну. Я закатала рукава, взяла в постирочной два ведра и отправилась к колодцу добывать себе воду сама.

– Это не ваше, госпожа, – буркнул тогда Мартен, увидев меня за работой. – Негоже вам надрываться, дайте я помогу.

– Не надо, – мотнула я головой. – Я хочу сама.

Он ничего не ответил. Только вздохнул и пошел прочь, тяжело ступая по мощеному двору.

А с наступлением темноты на моей кровати появился плед. Толстый, серый, шерстяной, с вышивкой по краю. Я как раз вышла из купальни, завернутая в полотенце, и успела заметить уходившую Анию.

– Это подарок, госпожа. Октябрь нынче злой, – сказала она, не глядя в глаза.

Той же ночью в замке стало шумно.

Я вышла к лестнице, закутавшись в тот самый плед, и увидела, как Мартен помогает затащить чемоданы незнакомой мне женщине в темном дорожном плаще. За ней семенили двое сонных детей: мальчик и девочка в одинаковых курточках с вытянутыми рукавами.

– Ох, разбудили вас, должно быть? – шепнула Ания, заметив меня. – Простите! Это Тилла. Наша старшая дочь. Муж ее пал под Кельдаром в прошлом месяце. Время к зиме близится, ей бы с малыми здесь схорониться. До оттепели.

– Конечно, пусть остаются, – ответила я.

Тилла подняла на меня усталые глаза. Склонила голову и проговорила:

– Спасибо за приют.

– Я рада, что вы теперь с нами.

Она не сказала больше ни слова, только взяла детей за руки и пошла в сторону комнаты своих родителей.

Глава 3

Утро медленно прокралось в мои покои. Тусклый свет осеннего неба залил мрачноватые стены, выделяя каждую неровность.

Я подошла к окну и выглянула во двор – передо мной раскинулся заброшенный сад, его трава давно превратилась в спутанные кочки, а деревья словно сгорбились под тяжестью серых туч.

Полуразрушенный фонтан – давно без воды – стоял холодным каменным скелетом, покрытым мхом и пятнами ржавчины. Постройки вокруг тоже выглядели усталыми, кое-где пошли трещинами стены, а где-то не хватало досок, и казалось, что любое сильное дыхание ветра может сдвинуть их с места.

Сердце защемило.

Сегодня мне впервые с прибытия в Лаэнтор снился сон – один из тех, что не отпускают после пробуждения. В этом сне Рэйдар снова и снова выгонял меня из дворца. Его голос был холоден, безжалостен, каждое слово ранило, словно кинжал.

– Я тебя никогда не любил, – повторял он. – Ты не нужна мне, пустышка. Я женюсь на другой.

Фразы шли по кругу, повторяясь, и с каждым разом голос императора становился громче, яростнее. В нем прослеживалось презрение, даже ненависть.

Когда он вскинул руки и потянулся к моей шее, я распахнула глаза и еще долго лежала, тяжело дыша и глядя в потолок.

Тяжесть этого сна не отпускала меня и сейчас. Кажется, шрамы от предательства Рэйдара не заживут никогда. Они навечно останутся распухшими и будут кровоточить при каждом удобном случае.

Страх и обида смешивались с горечью и злостью, и я не знала, что со всем этим делать. В конце концов, этот замок – мой новый дом, моя новая жизнь. Но боль и память о прежнем – как цепи, которые тянут назад.

Я глубоко вздохнула, отодвинулась от окна и посмотрела на себя в зеркало – усталую, измученную кошмаром молодую женщину, стоящую на пороге неизвестности.

– Здесь, в Лаэнторе, начинается мой новый путь, – сказала я своему отражению.

И начала готовиться к новому дню. Умылась, заплела волосы в две тугие косы и заколола их шпильками в прическу. Оделась.

Наконец я собралась с духом и открыла самый большой сундук из присланных Рэйдаром.

Внутри лежала вся моя одежда – такая дорогая, такая изящная, что сразу воспринималась чужой в этом заброшенном замке. Шелк, бархат, тончайшие вышивки… Все напоминало о той жизни, что теперь казалась далекой и недостижимой.

Я аккуратно развешивала платья и туники в шкаф, перебирала каждую вещь, словно пыталась нащупать в себе часть той женщины, которая умерла после развода и изгнания. Вся эта красота и богатство – напоминание о том, что я все потеряла.

Когда подошла очередь шкатулки с украшениями, сердце начало биться чаще. Я открыла крышку и увидела ряды серег, брошей, колье, подвесок и колец – все сияло, переливалось, манило. Я медленно перебирала их, прикасалась к холодному металлу, ощущая одновременно и связь с прошлым, и его тяжесть.

И вдруг мои пальцы остановились на перстне с головой дракона.

Венчальное кольцо.

То самое, которое я сорвала с пальца, когда стража повела меня в карету после разговора с Рэйдаром. Я швырнула его тогда не глядя, стремясь избавиться от всей этой боли.

А теперь оно лежало здесь, среди остальных украшений, которые бывший муж послал мне вслед.

Сердце защемило, и в груди поднялась волна горечи. Я взяла кольцо и долго рассматривала – изящная голова дракона, изумруд, мерцающий в солнечном свете. Символ моего замужества. Все еще красивый, но теперь пропитанный воспоминаниями о предательстве и потерях.

Я знала, что не могу позволить себе цепляться за это. Потому глубоко вздохнула и убрала кольцо в ящик стола. Спрятала эту боль под замок, чтобы она не мешала начинать новую жизнь.

Я старалась прогнать из головы мысли о Рэйдаре, о том, как он предал меня, как выбросил, словно ненужную вещь. Этот образ был слишком болезненным, слишком тяжелым, чтобы позволять ему раз за разом врываться в мои дни.

Зачем цепляться за то, что уже разрушено? Я должна была идти дальше.

Мотнув головой и надавив подушечками пальцев на закрытые веки, я позволила себе просто посидеть в тишине не шевелясь.

А потом перешла ко второму сундуку.

Там лежали книги, ингредиенты и всевозможные мелочи, которые я собирала во время учебы в академии целителей. Пыльные тома с пожелтевшими страницами, сложенные в аккуратные стопки, свитки с записями, баночки с высушенными травами, колбочки с яркими жидкостями и кристаллами, запечатанные мешочки с порошками и амулеты – все это было маленькими осколками той моей жизни, в которой еще не было императора драконов и нашей с ним истинной связи. А были только мои знания и сила.

Никто не мог забрать у меня это.

Я аккуратно перебирала все, открывала книги, разглядывала тонкие листья и записи на полях. Иногда пальцы сжимали прохладные стеклянные пузырьки, напоминая о том, что даже после предательства и боли во мне осталась крепкая нить магии и ремесла.

Подумав немного, я решила, что сварю зелье, которое поможет спать без сновидений. Без кошмаров и Рэйдара, который наверняка собирался преследовать меня ночами. Мне хотелось вырваться из этого круга мыслей о нем, о том, как он выбросил меня, будто мусор, как быстро нашел другую женщину и закрыл ворота дворца за моей спиной.

Пока расставляла особенно ценные книги и амулеты на полках рядом со столом, мысленно обещала себе не давать прошлому власти надо мной. Пусть все эти предметы, связывающие меня с академией, лежат на виду – напоминание, что я не просто бывшая жена императора драконов, а целительница, и что у меня есть собственная сила.

Остальное: свитки, колбы, ингредиенты и прочее я оставила в сундуке.

Зелье сна без сновидений решила варить вечером, когда будет время и спокойствие, а сейчас у меня были другие дела – важные и срочные.

Я была целительницей – знала множество бытовых заклинаний, простых, но полезных: как исцелить рану, снять усталость, очистить воду или заставить огонь гореть ровнее. Во дворце мне почти не приходилось применять эту магию – там все было устроено так, что мои умения оставались скорее формальностью, чем необходимостью. Император и его окружение не нуждались в моих способностях, а я сама давно забыла, каково это – использовать магию по-настоящему, для себя и своих нужд.

Теперь, когда меня предали и изгнали, все изменилось. Я почувствовала, что пришло время стряхнуть пыль с тех знаний, которые я бережно хранила, но редко применяла. Магия была частью меня, даже если долго спала в глубине. Мне нужно было научиться снова доверять себе, снова вживаться в роль, где я могла бы защитить себя и выжить в этом мрачном мире.

Я смотрела на книги и ингредиенты, ощущая, как что-то внутри пробуждается – словно давно забытая мелодия, которая снова звучит в душе. Это было мое время – время вернуть себе силу и вспомнить, кто я на самом деле.

Я открыла третий сундук – там лежали деньги. Золотые монеты, аккуратно разложенные по мешочкам, словно немое напоминание о том, что Рэйдар все еще имел надо мной какую-то власть. Он прислал их, возможно, из чувства вины, а может, чтобы напомнить – я без него ничего не стою.

Я долго смотрела на это золото, на холодный блеск монет, чувствуя одновременно раздражение и растерянность.

Тратить их не хотелось – как можно принимать деньги от человека, который так легко выбросил тебя из своей жизни, как ненужную вещь? Но разум подсказывал, что отказаться я не могу. Замок требовал вложений: крыша протекала, стены трескались, а зима приближалась с каждым днем. Нужно было позаботиться о запасах еды, дров, медикаментов.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять гнев и горечь. Деньги – это всего лишь средство, не символ моей зависимости. Я решилась использовать их на свое выживание и восстановление.

Пока что мне хотелось закрыть этот сундук и убрать в сторону, сначала нужно было привести в порядок более насущные дела, а потом взяться за дело. Но теперь я знала: передо мной не просто кучка денег, а ключ к новому началу.

Взгляд упал на пустое место в сундуке – и я вспомнила о письме, которое получила неделю назад. Оно уничтожилось, но в памяти отчетливо всплыл герб на печати – незнакомый и загадочный. В тот момент я лишь мазнула по нему взглядом, из-за переживаний и эмоций даже в голову не пришло поостеречься и не вскрывать чужую печать. Но что сделано – то сделано, назад не отмотаешь.

Я села за стол, взяла лист пергамента и аккуратно начала рисовать герб по памяти: змея, которого пронизывал посох, входящий прямо в пасть, и круг незнакомых иероглифов. Каждый штрих отдавался во мне тихим эхом – этот знак казался важным, словно ключом к чему-то большему. Почему именно это письмо и его печать так глубоко врезались в сознание?

Я сложила рисунок и убрала его в ящик стола – на всякий случай. Возможно, когда-нибудь этот символ пригодится, и я смогу разгадать его тайну.

Подумав немного, я взяла еще один чистый лист и начала составлять список дел – передо мной стояла огромная задача привести замок в порядок. Каждый пункт на бумаге будто становился маленькой битвой, которую мне предстояло выиграть.

Первое, что я записала, – водопровод. Сейчас он не работал вовсе, и воду приходилось таскать из колодца во дворе. Вода – это жизнь, и починка труб должна стать приоритетом.

Потом я вспомнила крышу. Верхние этажи замка промокали насквозь, вода капала в комнаты, создавая сырость и неприятный холод. Но я понимала, что замок огромен, и до конца его я еще не обошла и не изучила. Поэтому сделала пометку – обойти все помещения, проверить каждую комнату, составить точный список тех мест, что требуют срочного ремонта. Ведь от этого зависело мое будущее здесь.

Фонтан в саду был практически полностью разрушен – жалкое зрелище. Но до весны с ним можно было не спешить. Зима – не время для подобных трат и усилий, он еще подождет.

Я не могла не вспомнить о складе с продовольствием – важном сердце хозяйства. Двери там покосились, полы местами просели, крыша тоже нуждалась в проверке. Когда ходила мимо, я обратила внимание на то, как ветхость проявлялась в каждой мелочи. Запасы без надежного склада не сохранить – это я понимала прекрасно.

И наконец, кованые ворота – старые, ржавые, скрипучие. Мне захотелось проверить свои силы и испытать магию на них. Может, получится вернуть им былую прочность и блеск без ремонта или замены.

Я взяла еще один лист пергамента и задумалась: что мне нужно, чтобы пережить зиму в этих каменных стенах? Продовольствие, припасы, лекарства… Все должно быть под рукой. Вспомнилась моя практика на выпускном курсе академии. Я слишком хорошо знала, как легко остаться без самого необходимого, если вовремя не подумать.

Начала с еды.

Мука – несколько мешков ржаной и пшеничной. Вяленое мясо, рыба, сало. Соль для их хранения и просто потому, что без нее не выжить. Сыр. Крупы. Мед – и как еда, и как лекарство. Корнеплоды – репа, морковь, свекла, лук, чеснок. Они могли оставаться в погребе месяцами. Сушеные ягоды, яблоки и груши. Фасоль и горох.

Я прикусила перо, вспоминая дальше.

Мыло. Свечи и масло для ламп. Дрова. Новое постельное белье, шерстяные одеяла на замену старым и шкуры, чтобы утеплить полы в спальнях.

Следом я набросала список трав и снадобий, вспоминая учебу в академии.

Сушеная ромашка, зверобой – от боли в животе и при отравлении. Тысячелистник – для заживления ран. Шалфей, липа и чабрец – при простуде, кашле и чтобы сбить жар. Мята и лаванда – не только для настоев, но и чтобы перебить запах сырости. Корень валерианы – в долгую зиму нервы могут сдать у кого угодно. Настойки на спирту – антисептики. Мазь на свином жире – для обморожений. Повязки, бинты, чистые тряпки – пригодятся всегда.

И, конечно, зелья. Я умела варить простейшие, но даже они могли спасти жизнь: от лихорадки, от кашля, для заживления ожогов. Решила позже пересмотреть старые рецепты и понять, что можно приготовить из имеющихся ингредиентов.

Когда закончила, поняла, что список получился длинным, но без всего этого зима превратится в испытание. И я не собиралась ей проигрывать.

Я перечитала оба списка – один с ремонтами, другой с припасами – и отложила их, словно горячие. Дел было так много, что глаза разбегались. Замок огромен, как хищник, дремлющий в ожидании холодов. И если не накормить его всем необходимым, он нас всех проглотит.

Я взяла один мешочек с золотыми монетами и стиснула пальцы, стараясь унять внутренний протест. Деньги от Рэйдара. Как ни мерзко, но без них мы не выживем. Пока нет. Реальность была такова: без вложений замок превратится в ледяную ловушку, а я не собиралась замерзать в нем, как забытая кукла в чердачном сундуке.

Свернув в свитки оба списка, захватила чистый лист, перо и чернильницу – хотелось обсудить все со смотрителем. Мартен в таких делах незаменим: он жил здесь, когда я еще носила платья с оборками и мечтала стать лекаркой. Он знал замок – каждый коридор, каждый скрип половиц, каждую слабую балку.

Я направилась в западное крыло – его семья обосновалась в бывших помещениях слуг. Дочь Мартена приехала только прошлой ночью с двумя малышами, и хотя я не успела с ней поговорить, уже чувствовала: эти люди могли бы стать мне опорой.

Дверь была приоткрыта. Я постучала по косяку.

– Мартен, ты занят? – Заглянула внутрь.

Он поднял взгляд от стола, где перекладывал какие-то ветхие свитки.

– Госпожа Элира. – Он приветственно кивнул. – Для вас всегда свободен.

Поднявшись, смотритель принялся суетливо наводить порядок на столешнице. Я вошла, осматриваясь. Это была небольшая комната с камином и минимумом мебели.

– Нам нужно подготовить замок к зиме, – начала я. – У меня тут есть список, который наверняка заставит тебя вздрогнуть.

Он усмехнулся краем рта и вскинул брови.

– Тогда давайте смотреть.

Я развернула список с ремонтами и протянула его Мартену. Он забрал его, пробежался глазами и хмыкнул, пригладив бороду.

– Водопровод, – пробормотал. – Конечно. Трубы треснули лет пять назад. Тогда решили – обойдемся колодцем. А крыша… – Он перевел на меня взгляд. – Вы уже успели наверху побывать?

– Нет. Но Ания говорила, что во многих местах протекает.

Он кивнул, соглашаясь. Затем отыскал кусок уголька у себя на столе и отметил что-то на краю бумаги.

– Фонтан, хм, пусть постоит до весны. А вот склад… да, видел. Полы там гнилые, крыша провисла, если снег ляжет – сложится как карточный дом. Нам-то он был ни к чему, пусто там сейчас. Мне с женой хватало кладовых в замке.

– Я понимаю, но сейчас к нам приехала ваша дочь с детьми. Также у вас есть сын. А зима долгая, мало ли кому еще кров понадобится. Проблему со складом и продовольствием надо решить обязательно.

Он свел брови к переносице и закивал.

– Вы правы, госпожа. Это срочно. Кованые ворота – тоже. Наши слишком старые, может, и кузнец не возьмется латать, только новые заказывать.

– А если я попробую подправить их магией? – спросила я, прищурившись. – Не восстановлю полностью, но укрепить металл могу.

Мартен снова вскинул на меня взгляд.

– А насколько силен ваш дар?

– Давно не практиковалась, – ушла от прямого ответа я. – Но с воротами справлюсь.

Он задумался. Видно, был не из тех, кто бросается словами, особенно если речь шла о магии.

– Попробовать стоит. Если пойдет трещинами – точно придется менять.

Я кивнула. Молча. Потом медленно достала из кармана мешочек с монетами и положила на край стола.

– Вот это… – Мартен чуть придвинулся, но не взял. – Это от его величества?

– От него, – ответила я резко. – Деньги есть. Нужны только руки.

Он смотрел на меня долго, как будто видел впервые. Затем медленно выдохнул и позволил себе короткую улыбку.

– Ну наконец-то… наконец-то у этого замка появился шанс. Если вы готовы вложиться монетами – я найду тех, кто вложит силу и труд. Сегодня к вечеру мой сын вернется – он в конце каждой недели привозит нам съестное с рынка. Он извозчиком трудится, карета и две кобылы в его распоряжении. Тогда заночует тут, а с утра мы с ним отправимся в город.

– Отлично. Пока ты поищешь мастеров – водопровод, крыша, склад… я с сыном твоим отправлюсь на рынок. Начнем запасаться всем, что необходимо на зиму.

– Вам лучше и Тиллу с собой взять, – заметил он. – Она в торговых рядах как рыба в воде.

– Хорошо.

Мартен покивал и задумался. Он уже полностью включился в дело, склонившись над списком.

– Я еще добавлю: трубочиста надо пригласить. Есть камины – дышат, как драконы, только не жаром, а дымом. И в некоторых щели залатать, иначе угорим. А вот дальше… если есть средства, может, стоит подумать о живности? Пара коз для молока, десяток кур, может, уток. Не на мясо – на яйца. Мы бы с женой занялись, дети тоже помогут. Если корм купить – зерна, сена… будет запас.

Я задумалась. Мысли о будущем теперь все чаще пересекались с настоящим – как будто я врастала в землю, на которой стою.

– Да, мне нравится эта идея. Только возьмите реализацию полностью на себя.

– Замечательно! – Он еще больше приободрился. – Берите перо, госпожа, это надобно записать. Значит, вот как мы поступим…

Мартен уже не просто помогал – он будто ожил. Говорил быстро, уверенно, по-хозяйски, и я почувствовала, как с каждой написанной строкой мои намерения становятся не только словами, но и делом.

Мы сидели за старым столом над свежими списками, и в этом было нечто важное. Это было укоренение моей застоявшейся за прошедшую неделю жизни.

Первый план. Первый шаг.

И не к роли чьей-то жены.

К роли хозяйки Лаэнтора. Настоящей.

Глава 4

Колеса кареты со скрипом преодолели последний поворот, и за перелеском показались башни Лаэнтора. Серые, строгие, окутанные полуденным светом, они возвышались над землей, будто вырезанные из скал. Сердце у меня отозвалось тяжестью – то ли от усталости, то ли от мысли, что все только начинается.

Мы с Тиллой сидели внутри, буквально придавленные мешками, корзинами, свертками и тканевыми тюками. Вся повозка была битком набита припасами: сушеными травами, ягодами и грибами, крупами, солью, медом, маслом, простой одеждой, что я купила на смену помпезным платьям, и даже новым котлом, который мы, не придумав ничего умнее, поставили мне на колени.

Гедрик, сын Мартена, сидел наверху, правя лошадьми. Он был молчалив, но надежен – помогал нам на рынке без единого недовольного слова. Две кобылы, запряженные в карету, фыркали, устало перебирая копытами по каменистой дороге.

– Еще бы одна корзина, и я сидела бы на крыше, – простонала Тилла, прижимая к себе сверток с хозяйственным мылом.

Я слабо улыбнулась. На улыбку повеселее уже не оставалось сил.

Рынок гудел с самого утра. Несмотря на то что я не один год прожила в столице, в том районе ни разу не бывала. Одевшись в одолженное у Тиллы крестьянское платье и побитый молью шерстяной плащ, я не опасалась, что меня кто-то узнает в толпе.

Мы ходили от ряда к ряду, вглядываясь в лица, вороша прилавки, торгуясь, смеясь, пробуя теплый сидр, который подавали прямо в облитых смолой кружках и закусывая его теплыми кренделями, обсыпанными маком.

Воздух был насыщен – то пряным запахом корицы, то стойким, как хмель, ароматом козьего сыра. Где-то курицы неслись прямо в ящики, и перья летели в воздухе, как хлопья снега. Рыночный гвалт обволакивал с ног до головы: крики торговцев, писк детей, лай собак, скрип телег и плеск воды в ведрах. Казалось, весь город высыпал на улицу.

Я старалась быть внимательной – к ценам, к качеству товаров, к словам продавцов. Тилла спорила с мясником за каждый медяк, уверяя, что его окорока залежались. А я – я просто старалась удержать в голове список и не дать себе упасть.

Устала я еще там, в первый же час. Но не остановилась. Потому что зима была ближе, чем хотелось бы. И каждая купленная свеча, каждая связка сушеной календулы – это было не просто «на всякий случай», это был шаг к выживанию.

Теперь же, сидя в этой дребезжащей карете, я чувствовала, как усталость проникает в кости. Глаза щипало от дыма, впитавшегося в волосы и одежду. Спина ныла, ноги затекли. Но мы возвращались домой. И это было единственное, что имело значение.

Карета затормозила, и Гедрик постучал по крыше кареты.

– Мы на месте!

Я выглянула в окно. Перед нами распахнулись ворота Лаэнтора – тяжелые, темные, как и сам замок. Нас уже ждала Ания. Она стояла, подбоченившись, в старом переднике, выцветшем от времени и стирок, но глаженом и чистом – как и все, чего касалась ее рука. Увидев нас, она всплеснула руками.

– Ой, Матерь Света! Да вы что, весь рынок выкупили?!

– Почти, – устало хмыкнула Тилла, выбралась из кареты и с глухим стоном потянула за собой корзину с мешками муки.

Я выбралась следом, выпрямилась, потирая затекшую шею. Гедрик уже спрыгнул с облучка и потянул за веревку, чтобы открыть багажный ящик позади кареты.

– Это все на зиму, – попыталась улыбнуться я. – И немного расходных материалов на починку и утепление.

– Немного? – Ания присвистнула, уже принимая из рук дочери первый мешок. – Да вы тут и мельницу откроете, и аптекарскую лавку заодно.

– Было бы где, – заметила я. – Пока только дыры да сквозняки.

Гедрик сгрузил у дверей самые тяжелые тюки – с солью, крупой, одеждой и текстилем. Втащил внутрь огромный мешок с дровяной стружкой, что я купила на растопку. Парень работал быстро, ловко, не роняя ничего и не подавая вида, что устал.

– Спасибо, Гедрик, – сказала я, когда он поставил последнюю корзину у порога.

Он кивнул, взглянув на меня быстрым, вежливым взглядом светло-серых глаз. Такие же были у Мартена – спокойные и честные. В них не было ни юношеской дерзости, ни показной учтивости.

– Я вернусь с отцом к вечеру. Он просил отвезти его к фермерам – сено, зерно, животные. Пока заселять некуда, но он хочет договориться заранее.

– Хорошо. Спасибо, что помог, – ответила я. – Осторожнее в дороге.

Он кивнул снова и легко, почти неслышно, ушел к лошадям. Карета разворачивалась неспешно, скрипя, и вскоре исчезла за поворотом.

– Ну, понеслось, – вздохнула Ания и вытерла лоб краем передника. – Тилла, иди посмотри, как там мои внуки, небось уже разнесли все, что можно. Или снова спорят, кто кого в дракона превращал.

– И как ты только справилась без меня? – Тилла закатила глаза, но улыбнулась. – Я на пять часов отъехала в столицу, а не навсегда и в другую провинцию.

– Зато они за это время, клянусь Светом, едва в бурю не превратились, – буркнула Ания. – Иди-иди, расцелуй дитяток своих, с утра ж уехала, пока спали.

Тилла исчезла в дверях, оставив меня с Анией у горы покупок. Женщина одобрительно кивнула и подхватила корзину с бутылями масла.

– С таким хозяйством, как у вас, госпожа, не заскучаешь. Но, знаете, хорошо, что вы за это взялись. Замок с вашим прибытием будто начал дышать снова. Вы ведь наследница, последняя кровь… Исполин этот старый чует вас душой, понимаете?

Я замерла на мгновение с тюком в руках. Такие слова… Они были нужны.

– Спасибо, Ания, – тихо ответила я. – Это многое для меня значит.

– Ну и славно, – отмахнулась она, хотя губы у нее дрогнули. – А теперь – несем в холл. А то солнце за лес уйдет, и не разберешь, где вино, а где уксус.

– Ания, – остановила я ее у входа. – Мне нужно заняться воротами. Все съедобное пока раскинь по кладовым и кухне, как сочтешь нужным. Что не поместится – в холле оставь, позже разберемся. Склад пока не готов, так что… Остальное разложи пока где-нибудь, чтоб ходить не мешало. А вот травы, мою одежду и все, что для лекарских нужд, подними, пожалуйста, в мои покои.

Она кивнула и быстро, по-хозяйски, начала отдавать распоряжения вернувшейся Тилле, когда я, оставив свою ношу на каменном полу, вышла обратно во двор.

Как же все-таки воздух здесь пахнет… иначе. Не так, как в столице. Свободой, может? Или просто отсыревшей листвой, намеком на грядущие дожди. Я шла медленно, чувствуя, как с каждым шагом в теле звучит усталость. День был тяжелым, и в карете я сидела почти скрючившись, зажатая между мешками и корзинами. Теперь же спина распрямилась, и каждая мышца приятно ныла.

Я свернула к воротам, но взгляд зацепился за сад.

Я заметила его еще прошлым утром, мельком, из окна, но сейчас он снова притягивал взгляд. Он не был просто осенним, облетевшим как положено в этом месяце. Нет. В нем было что-то… неестественное, кривое. Не только деревья, хотя и они. Их ветви тянулись не вверх, а вбок, спутанные, изломанные, будто кто-то их дергал, выкручивал в порыве гнева или боли. Даже трава росла пятнами, неохотно, будто боролась с самой землей за каждый стебелек.

Я замедлила шаг, невольно поежившись.

– Не удивлюсь, если он проклят, – пробормотала себе под нос. – С моей-то удачливостью.

Сад молчал. Но в этой тишине было что-то глухое, напряженное, как будто он ждал, что я заговорю с ним всерьез.

Я отвернулась с легким вздохом. Не сегодня. У меня были другие планы. Ворота.

Пока шла к ним, мыслями вернулась к рынку, а именно к лавке травницы. Это была невысокая худая старушка – сутулая, с руками, испещренными мелкими порезами и следами от колючек. Мы заговорили с ней у стола с сушеными цветами, которые она укладывала в чистые мешочки. Я зачем-то спросила, не нужна ли ей помощь – и все пошло само собой.

– Да где же она не нужна? – усмехнулась тогда женщина. – Но покупателю не положено трудиться, лучше монеты отсчитывай – вон список трав какой длинный у тебя! Лекарка, что ли?

– Почти, – сказала я. – На целителя училась и знаю многое. Вот только работать не пришлось.

– Ну конечно, лекарка, – добродушно улыбнулась она. – С руками-то такими нежными и тонкими только целительницы и бывают. Коль обучена, грех сидеть без дела. Целителей даже в городе не хватает, а деревни… Там дети умирают от простуды, а взрослых хоронят, не зная, что можно было вытащить. Чего уж – повитуха да три отвара на всех.

Я тогда только кивнула, но слова ее засели в памяти. Запали в сердце, как горячий камень в снег.

Теперь, стоя у облезлых створок ворот, я поняла – да, я хочу этого. Хочу помогать людям. Если я смогу облегчить чью-то боль или спасти хоть одну жизнь – это будет иметь смысл.

Я подошла ближе, и ворота возвысились передо мной кованым изваянием древности. Когда-то, должно быть, они были внушительными и надежными. Теперь же – печальное зрелище: изогнутые от времени прутья, язвы ржавчины, расшатанные крепления, облезлые петли, из которых при каждом дуновении ветра доносился жалобный скрип.

Пальцы невольно сжались. Вот он, мой первый враг – не чужой солдат или придворный змей, а ворота в собственный дом.

Я коснулась металла ладонью. Холод пробежался по коже как предупреждение. Магия откликнулась сразу – сдержанная, слабая, будто тоже сомневалась в себе. Я вдохнула глубже и подняла вторую руку, вспоминая базовые формулы. Память подсказывала слова, когда-то наизусть вызубренные в старой библиотеке академии. Я не произносила их вслух – они жили внутри меня, звучали в крови.

Поток зародился в районе сердца. Я ощущала, как он стремится по телу, направляется венами и выходит из пальцев – тепло, напряжение, тонкое дрожание, будто тяну серебряную нить из самой себя.

Но что-то пошло не так.

Металл зашипел. Под моей ладонью он потемнел, и прямо на глазах по нему стали ползти пятна ржавчины – не исчезать, как я ожидала, а множиться.

Ветвиться, как язвы.

Тонкие прутья застонали, один с легким скрежетом треснул у основания, словно сдался.

– Нет… – прошептала я, отшатываясь. Паника кольнула в грудь. – Нет-нет-нет!

Магия не слушалась. Мои пальцы горели, как будто я сунула их в пламя. Сердце колотилось в висках, а в голове пульсировала мысль: «Я все порчу. Даже это».

Я сделала шаг назад. Закрыла глаза. Заставила себя замереть и какое-то время стоять в тишине, слыша только свое дыхание.

Нужно было вспомнить основы.

Не силу дави, а форму направляй. Не дави, веди. Магия не любит паники. Магия – как ручей, ей нужен путь.

Я вернулась к воротам и сосредоточилась вновь. Внутри себя выстроила схему – простую, без изысков.

Крепость. Плавность. Целостность.

Я направила поток иначе – мягче, но настойчивее. Не толчок – течение.

Металл стал оживать под моими ладонями. Ржавчина отступила, как будто ее стирала невидимая кисть. Треснувшие прутья срослись, затянулись свежей, гладкой поверхностью. Петли утолщились, выпрямились, засияли темным блеском. Все происходило медленно, почти неощутимо, но верно.

Словно сама магия поняла, что я не враг, а помощник.

Я держалась до последнего. Пока все не закончилось.

Мир качнулся. Ноги подкосились. Я едва не упала, схватившись за край ворот. Тело дрожало, а в пальцах жгло так, будто я опалила их огнем. Ладони были липкими от пота, но в них еще звенело – магия отзывалась эхом.

Я подняла голову и замерла, перестав дышать.

На перекладине новехоньких ворот сидел черный ворон. Невыносимо черный, как ночное небо без луны. Его правая лапа была помечена широкой дужкой серебристого металла. Птица смотрела прямо на меня. Не как зверь. Как существо, которое понимает.

Я не могла отвести глаз. Птица не шелохнулась, только медленно наклонила голову, как будто всматривалась в меня так же пристально, как я в нее. В ее черных, холодных глазах-бусинах не было ни страха, ни интереса. Лишь молчаливая, чужая осознанность. Как будто кто-то смотрел через нее.

Мой затылок защипало, будто в волосах пробежал маленький разряд молнии.

И в этот момент тишину рассек смех – звонкий, детский, слишком живой для этого тяжелого, мрачного двора. Это выскочили из замка дети Тиллы – девочка с каштановыми волосами в две косы и мальчик в заляпанной рубахе. Они смеялись, догоняли друг друга, направляясь прямо к воротам, где я стояла, прижавшись к железу.

Ворон шевельнулся, расправил крылья. И, словно тень, взмыл в воздух.

Он не каркнул. Не метнулся в сторону, как обычные птицы. Нет. Он поднялся плавно, точно знал, куда летит. Прямо в небо, исчезая среди серых облаков.

Детские голоса быстро отдалились, а затем вовсе стихли в недрах замка. Я же долго еще смотрела вверх.

Что это было?

Ничего. Просто птица – они летают, где хотят, ведь так? Может, он заплутал, сбился с пути. Просто сел отдохнуть.

И выбрал мои ворота.

Я прикрыла глаза. Под веками вспыхнули образы – железо, ожившее в моих руках, ржавчина, уходящая прочь, жжение в пальцах и ворон.

Нет. Это совершенно точно не было «просто».

Глава 5

Прошло две недели с того дня, как я обновила ворота. Наступил ноябрь, и первые налеты изморози ложились по утрам на камни внутреннего двора. Где-то в щелях скрипели сквозняки, в каминах потрескивали поленья, а я все еще помнила, в каком ужасном состоянии я провела несколько суток после использования магии. Я чувствовала себя так, будто с меня содрали кожу.

Я не помнила, как добралась в тот раз до своей спальни. Помню только хруст камня под подошвами, рев ветра в ушах и ту странную ломоту в костях, как будто каждая кость в моем теле треснула. А потом – темнота. Тягучая и пустая.

Очнулась я уже в постели, под несколькими шерстяными одеялами, с сухостью во рту и пустотой в мыслях. Магия… Я не прикасалась к ней годами. Не тянулась, не ощущала, не позволяла себе быть частью потока. А когда открыла шлюзы – тело оказалось не готово.

Как старая река, которую запрудили, и когда плотину прорвало – поток унес все. Я думала, будет иначе. Я думала, вспомню – и все вернется. Но вместо этого меня едва не выжгло изнутри.

Я попыталась приподняться, но голова закружилась, и я откинулась обратно. Через несколько минут дверь скрипнула – я узнала легкий шаг и запах сушеной лаванды.

Ания.

– Госпожа, вы проснулись! – В голосе дрожала радость. – Слава Свету! Я уж думала…

Она поставила на прикроватный столик глиняную чашу. Пар от отвара – пряный, чуть горький – щекотал нос.

– Пейте. Только осторожно. Это чтобы силы вернулись… Вы три дня не приходили в себя и ничего не ели.

Я с трудом поднялась, взяла чашу, обхватив ее пальцами, и посмотрела на женщину. Та стояла с упрямо сведенными бровями и следила за каждым моим движением.

– Прости, Ания. Столько забот я вам добавила, – прошептала я.

Она вспыхнула и скрестила руки на груди.

– Перестаньте. Вы – не обуза. Вы – хозяйка Лаэнтора. Без вас этот замок продолжал бы рассыпаться в песок. А теперь… теперь он дышит. Слышите? Он живет, потому что вы в нем.

Я молча отпила отвар. Горечь разлилась по языку, но в груди стало теплее.

– Вы – наша госпожа, – добавила она тише, прежде чем уйти. – Не смейте ни за что извиняться.

Я не ответила. Только кивнула и вновь откинулась на подушки.

Целебное снадобье наполняло меня теплом, как будто медленно залатывало трещины в теле. Силы начали возвращаться, как и обрывки воспоминаний. Черный ворон, рассекший небо. Письмо, которое истлело, оставив запах гари. Браслет, расплавившийся, будто был сделан не из золота, а из воска.

Это не совпадения. Я чувствовала, что все связано друг с другом и, возможно, за всем этим стоит один человек. Рэйдар? Или его советник Велерий? А может, вообще кто-то третий, о ком я даже не подозревала.

Отвар сработал быстро.

Я села на постели, прислушалась к себе – ломота в мышцах еще оставалась, но мысли прояснились. Магия все еще отзывалась в костях, но уже не с болью, а с легким, предвкушающим зудом, как у раны, что заживает.

Сбросив одеяла, я спустила ноги на шкуры, застилавшие холодный каменный пол. Тепло от очага не доходило сюда, и кожу тут же обнял стылый воздух. Одевшись в теплое платье и шерстяные чулки, я подошла к окну и распахнула створки.

В лицо тут же ударил порыв ледяного ветра – острый, как лезвие, пахнущий свежестью, дымом и хвоей. Где-то вдалеке лаяли псы. Лес стоял в тумане, и замок словно отгородился от мира – мрачный, древний, но теперь снова живой.

Первое, что я сделала в тот день, – занялась обустройством места, в котором планировала тренироваться в магии и целительстве, читать книги по этим тематикам и обучаться.

Я выделила одну из больших комнат замка под свою мастерскую. Она находилась на третьем этаже восточного крыла, рядом с бывшей библиотекой. Высокие окна смотрели на рассвет – изначально они были заколочены деревянными щитами, но я сразу же попросила Мартена их снять.

Светлое помещение с широкими окнами, через которые мягко проникал осенний свет – долгие годы здесь не было ничего, кроме пыли. Тилла помогла мне тщательно очистить полы, убрать весь старый хлам, собрать паутину и отмыть стены.

В угол мы поставили деревянный стол и мягкое кресло, а всю заднюю стену заняли стеллажами. На первом разместились книги, коробки со свитками моих записей со времен академии и с десяток старых фолиантов – все, что осталось от библиотеки Лаэнтора.

На втором расставили баночки с рублеными травами и лекарственными снадобьями, бутыли с настойками и все касающееся приготовления зелий. Рядом развесили на крючки сушеные пучки полыни, чабреца, зверобоя, душицы – запах их тонко щекотал ноздри, наполняя комнату особенной энергетикой.

Инструменты, котел, чаши и ступки заняли свое место на полках узкого углового шкафа.

Вся эта «учебная» зона отделялась от остального пространства специальной перегородкой, а в центре комнаты я устроила свободное от мебели место для практики в заклинаниях.

Первым зельем, которое я сварила в мастерской, было восстанавливающее. Я уже неплохо себя чувствовала после починки ворот, но слабость все еще ощущалась в теле, и мне хотелось поскорее от нее избавиться.

Для него я взяла сушеные лепестки лунного мака, стебли шалфея, немного истолченной коры тальмирского дерева и каплю крови из пальца – свою. Без нее зелье было бы просто настоем.

Когда я поднесла нож к коже, не дрогнула. Магия требует платы – это я помнила отчетливо.

Капля упала в котел. Отвар тут же потемнел и задымился. Я перемешала деревянной ложкой, и воздух наполнился густым, терпким ароматом – смесью самых разных запахов: старых книг, леса после дождя и чего-то едва уловимо металлического.

Восстанавливающее зелье. Чистое, как ледяная гладь озера в полночь.

Второе зелье было не менее важное.

Я выбрала целебный сбор: сушеный клевер, измельченный корень мирры, пару капель настойки янтаря и золу серебристого мха. Зола дала горечь, клевер – мягкую сладость. Когда зелье закипело, оно переливалось золотом, будто в котле варился сам солнечный свет.

Я знала, как сварить такие зелья. Знала – значит, не все выветрилось из моей памяти. Значит, могу вспомнить и остальное.

Разлив оба зелья по специальным маленьким бутылочкам, в которые помещалась всего одна доза, я сразу же выпила залпом восстанавливающее. Зажмурилась, с трудом проглотив, и повела плечами от прокатившей по телу дрожи.

Это было весьма… горько, почти обжигающе.

Я надолго запомнила этот вкус.

Далее жизнь в замке потекла в ускоренном режиме.

Мастера приезжали почти каждый день – плотники, каменщики, кузнецы и печники. Все они – люди надежные, опытные. Всех их подобрал смотритель, а в нем я ни капли не сомневалась. Мартен организовывал работу с железной хваткой: доставлял материалы, договаривался о сроках и ценах, не позволяя ни одному из работников завысить плату.

Крыша – вот первое, что нужно было починить. Ветер и снег прошлых зим годами проникали сквозь поврежденные черепицы, проливались каплями на пыльный пол и оставляли пятна на стенах. Мастера сменяли друг друга, поднимались на шаткую лестницу, меняли прогнившие балки, укладывали новые доски и обновляли кровлю черной черепицей, что блестела под холодным, негреющим солнцем, как раскаленная смола.

В обновленных каминах зажгли огонь. Они еще не грели в полную мощь, но уже были готовы справиться с холодом в комнатах и залах замка.

Хлев тоже ждал своей очереди – полы были разбиты, стойла шатались. Плотники укрепили балки, заделали щели, чтобы животные не мерзли. Теперь куры и козы смогут спокойно пережить зиму.

Двери в замке – особенно те, что выходили во двор – давно нуждались в утеплении. Старые деревянные створки дрожали от каждого порыва ветра. Мы укрепили их дополнительными железными пластинами, проложили в щели войлок и повесили плотные гобелены, которые Ания сшила сама.

Оплата мастерам оказалась самой большой статьей расходов. Денег оставалось мало – примерно четверть от того, что прислал Рэйдар, и я отчетливо понимала, что это все – мой последний запас.

Мартен часто говорил:

– Надо беречь каждую монету, госпожа. Зима будет суровой, и нам придется экономить.

Я это понимала. К счастью, все необходимые покупки уже были сделаны, а ремонт подходил к концу. Оставался только склад.

После починки его крыши Тилла и Ания потратили несколько дней на уборку, расстановку стеллажей, разделение запасов по категориям. Они устроили настоящий переполох, когда наткнулись на старые платья – пестрые, выцветшие, всякие там с оборками и кружевами, которые явно давно не надевались.

– Посмотри на это! – засмеялась Тилла, держа в руках платье с порванным рукавом. – Можно в театр идти, а можно просто пыль да паутину кормить!

– Ах, эта паутина… – фыркнула Ания, взмахивая метлой и ругаясь на каждую ее ниточку. – Кажется, она поселилась здесь с момента основания замка!

Позже к замку подъехала повозка из соседней деревни. Мартен встретил возницу и помог разгрузить зерно и тюки сена. Среди всего этого добра была и купленная у фермеров живность: две молочные козы, которые осторожно оглядывались по сторонам и недовольно блеяли, да куча кур с утками, кудахчущих и крякающих, норовивших разбежаться и разлететься по всему двору.

Поглазеть на них выскочили дети, что совсем не ускорило процесс заселения новых жильцов в обновленный хлев. Зато добавило шума, суеты и веселого смеха.

Одна из коз вдруг боднула Мартена в бок, и он от неожиданности крякнул, совсем как селезень. Затем почесал затылок и хмыкнул:

– Вот так встречают новых хозяев! Зима будет теплой с таким приемом.

Я стояла в стороне, наблюдая за этим шумным процессом. Теплые голоса, звук распахивающихся дверей и шелест сена… Все это возвращало жизнь в старые стены. Замок оживал вместе со мной, будто он тоже прошел через испытания и теперь готов был встретить новый рассвет.

Позже, когда суета улеглась и жильцы осели в своих комнатах, я снова решила подышать свежим воздухом и вышла на задний двор. Прохлада вечера щекотала кожу, смешиваясь с запахами земли и трав, пропитанных осевшей после тумана влагой. Ржавчина на разрушенном фонтане блестела под закатными лучами солнца, а легкий шелест последних неопавших листьев шептал что-то ветру, словно делясь старыми тайнами.

В одиночестве пробыла я недолго – из замка вышел Мартен. Он отправился что-то доделывать в хлеву, а после присоединился ко мне.

– Вы бы в тепло возвращались, госпожа Элира, – начал он, тяжело дыша после работы. – Сосем не дело сейчас заболеть.

Я улыбнулась и плотнее закуталась в шерстяной плед, накинутый на плечи.

– На свежем воздухе легче думается, Мартен.

– Забили вы свою головушку проблемами… Не надо, отпустите их. Давайте я вам лучше легенду расскажу.

Заинтересованно вздернув брови, я кивнула.

– Вспоминал я тут давеча, как бабка моя истории всякие рассказывала перед сном. О старых родах и царях, о завоеваниях и чудовищах. Быль и небыль сплетались в ее словах воедино, и сложно было определить, где что. О Тал’аренах – ваших предках и основателях этого замка, у нее тоже сказки имелись.

Я затаила дыхание, слушая, как его голос сливался с вечерним спокойствием.

– Говорят, – продолжал он, – что Тал’арены были потомками могущественного мага, который в далекие времена заключил сделку с драконом. Не просто с любым, а с самим Первым Драконом Небес, что пришел с огнем на людские земли и основал здесь империю. Этот маг предложил себя в служение, свои знания и мудрость в обмен на свободу плененных и раненых. Дракон мало знал о человеческой магии, и предложение старого колдуна оказалось ему более чем интересно. Сделка состоялась.

Мартен замолчал, и я недоуменно спросила:

– Это все? Вся легенда?

– Нет, просто… то, что дальше, напрямую касается вас.

– Так продолжай же скорее!

– Маг так долго служил завоевателям, что его магия изменилась. Она напиталась чуждым огнем и силой. Сам того не ведая, он получил от своего повелителя дар – способность влиять на магию драконов. Усиливать ее. Или сводить на нет.

Я ошарашенно приоткрыла рот.

– То есть… Погоди, как это «сводить на нет»?

Мартен развел руками:

– Возможно, это выдумка, госпожа. Я не знаю, сколько в этих словах правды. Но должен сказать вам еще кое о чем: в легенде есть предупреждение. Дар этот не без цены. Говорят, что если кто-то из рода Тал’арен потеряет связь с истоками своей магии – корнями и духом предков, то сила эта обернется против него самого. Словно огонь, что сжигает изнутри.

Я вдохнула глубже и растерла виски пальцами.

– Да это скорее проклятие, а не дар.

Мартен устремил задумчивый взгляд на замок и пригладил бороду.

– Любой дар – своего рода проклятие, госпожа.

Нас окутала тишина. Я смотрела на разрушенный фонтан, на его покрытые мхом и трещинами камни, и вспоминала о Рэйдаре. О том, что он говорил.

«Ты не умножаешь мою силу, Элира. Не даешь мне наследника. Магия ошиблась – ты не моя истинная».

Теперь многое встало на свои места…

Магия не ошибалась. По крайней мере, не та, что отвечала за истинность, ведь метку я не подделывала. Она и сейчас горела на моем плече, несмотря на разорванный союз.

Всему виной совсем другие чары. Родовые. Те, о которых я так мало знала, которыми не умела управлять.

Я – последняя из Тал’аренов. Что, если Сила, дремлющая во мне, восприняла Рэйдара врагом? Ведь он император драконов – самый могущественный из всех ныне живущих. Чем не прототип того, Первого, пришедшего на земли людей с огнем и мечом?

Перед глазами снова пронеслись эпизоды недавнего прошлого, и сердце мое застучало быстрее.

Письмо, вспыхнувшее и обратившееся пеплом, едва я его распечатала.

Браслет, превратившийся в лужицу мутного золота.

Что, если между ними не было связи?

Что, если уничтожила их я сама? Не осознавая.

Магия защищала меня от чего-то или зачищала все оставшиеся следы Рэйдара в моей жизни.

Голова готова была взорваться от мыслей и вопросов! Глубоко вздохнув, я постаралась успокоиться.

– Есть еще кое-что, о чем я должен вам сказать, – снова заговорил Мартен, с прищуром глядя на западную башню. – Вы же знали, что в Лаэнторе есть подземелья?

Я моргнула, выныривая из омута мыслей, и перевела взгляд на смотрителя.

– Что?

– Подземелья, – повторил он. – Как и в любом старом замке.

Конечно же я не знала! Вернее, не успела еще подумать в эту сторону – без того хватало проблем и задач.

– Замечательно, – вздохнула. – Подземелья. Надеюсь, они не подтоплены?

Мартен замотал головой.

– Нет-нет, в этом плане там все прекрасно. Добротная кладка, каменные плиты, нигде ничего не осыпается, не мокнет.

– Ну, хоть где-то…

– Меня кое-что другое насторожило, – быстро перебил он меня.

Видимо, чтобы раньше времени не радовалась.

– Так, продолжай. – Я собралась с духом и приготовилась к плохим новостям.

– Я спускался туда всего несколько раз, дабы осмотреть, что да как. Коридор длинный, несколько комнат, похожих на темницы… Но есть и двери, которые невозможно открыть. У них нет замочных скважин… ни ручек, ни петель.

Он нахмурился. Все это наверняка казалось ему необъяснимым и тревожным. Мне, собственно, тоже.

– Я пытался открыть их, – продолжил смотритель, – но они запечатаны. Камень вокруг словно пропитан металлом с какими-то вкраплениями, и двери сами по себе выглядят тяжелыми, выкованными из какого-то особенного, чуть зеленоватого металла.

– И без единого замка?

– Без единого.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Подземелья… и такие двери. Что же там скрывается? Магия, тайны или нечто более зловещее?

– Проверю их позже, – тихо сказала я, стараясь не выдать охватившую меня тревогу. – Завтра с утра.

Спускаться в подвалы ночью совершенно не хотелось.

Мартен кивнул.

– Это дело важное. Я с вами пойду, если потребуется.

Я стояла рядом с разрушенным фонтаном, слушая, как ветер заигрывает с сухими листьями. Над замком уже начала сгущаться тьма. В этом старом каменном бастионе было больше тайн, чем я могла предположить.

Тишина вокруг казалась гнетущей, и в сердце постепенно разгоралось чувство, что вместе с замком пробуждались и его тайны – темные, холодные, быть может, опасные.

И тут в это безмолвие ворвался резкий звук – приближающийся цокот копыт со стороны дороги. Мы с Мартеном обернулись почти одновременно. К воротам мчался всадник, мелкие камни, комья влажной земли и брызги из луж разлетались позади него во все стороны. Это был Гедрик. Даже с такого расстояния я видела его побледневшее, искаженное ужасом лицо.

Спешившись, он оставил коня снаружи, а сам ворвался во двор, едва переводя дыхание.

– Они напали! – выкрикнул он. – Виверны! На все деревни по западной границе! Пожары, жертвы… Боги, там творится ад!

Слова Гедрика ударили меня ледяной волной. Мир вокруг будто затих, даже ветер, что чуть трепал голые ветви деревьев, замер.

Виверны – враги драконов и тех, кто стоял с ними плечом к плечу. Они давно не смели пересекать границы, не решались угрожать землям империи. Значит, что-то изменилось.

Я стояла, не в силах пошевелиться. У меня пересохло во рту.

Перед глазами вспыхнули образы: дым над лесом, крики, пепел, кружившийся в воздухе, словно снег… Отец, сражавшийся до последнего – и не вернувшийся. Сгоревшие дома. Пепелища, где раньше были живые селения.

Мне едва исполнилось семь, когда виверны забрали жизнь последнего родного человека и сделали меня сиротой. Страх, зарытый в самые кости, шевельнулся снова, как будто и не спал все эти годы.

– Сколько? – выдавила я. – Сколько деревень?

– Пока знаем о трех. Но… – Гедрик сглотнул. – Возможно, это только начало.

Мартен глухо выругался, сжав кулаки. Гедрик продолжал что-то говорить, но я не слышала – мысли уже неслись вперед.

Нападение виверн… Это значит – страх, смерти, бегство выживших под укрытие близстоящих замков. Люди будут терять все. И в зиму.

В зиму, когда каждое полено на счету, когда даже день на холоде может убить.

Рэйдар, конечно, среагирует очень быстро. Его армия наверняка уже активировалась. Они отобьют врагов, вытеснят их обратно за хребет. Но… когда это случится – уже будут погибшие. И те, кто выжил, останутся ни с чем. Разоренные, раненые, без крова.

Им некуда будет идти. Не к кому.

Императорский Совет решит эту проблему, но далеко не сразу.

Я посмотрела в сторону горизонта, где дорога исчезала за поворотом. Обхватила себя за плечи и поежилась от прокатившей по телу дрожи. Провела рукой по лицу, будто стирая ледяной страх, и выдохнула.

– Мартен?

– Да, госпожа? Вы не бойтесь, до Лаэнтора чернокрылые твари не доберутся, не успеют – имперские воины погонят прочь.

– Надо подготовить комнаты, – тихо сказала я, пропустив его слова мимо ушей. – Вдруг кто-то придет… Раненые. Лишенные дома.

Мартен кивнул без слов. Он тоже все понял. Этот замок – древний, основательный, переживший сотни зим и десятки войн – может стать убежищем не только для нас.

Я не знала, сколько людей смогут сюда добраться, не знала, достаточно ли теперь припасов, хватит ли времени и денег, чтобы их пополнить. Но сидеть сложа руки – значит предать свою кровь, свою совесть. Я не могла позволить себе этого.

Пока виверны жгут дома, кто-то должен открыть двери.

Глава 6

Интерлюдия 1

Он сел на край постели, в полумраке отбрасывая широкую тень на резное изголовье. Ткань рубашки была прохладной для разгоряченного тела, и пальцы замерли на шнуровке, давая привыкнуть. За его спиной раздался шорох простыней – Лисанна подалась ближе.

– Еще рано, – прошептала она, приникнув к нему обнаженной грудью.

Ее голос разлился, как вино по горлу – сладко, приторно, почти искусственно.

– Останьтесь еще немного, мой господин. Вы так редко делите со мной ложе, а ведь я теперь ваша жена.

Она плотнее прижалась к его спине, провела рукой по плечу и коснулась щеки. Ее черные волосы защекотали кожу – мягкие, тяжелые, приторно душные. А он смотрел вперед, не двигаясь, и думал совсем о другой.

Цвет ее волос был не такой.

У Элиры они струились, как расплавленное красное золото, и пахли полевыми травами, а не духами. Когда она ложилась рядом, ее тепло не было мимолетным, оно согревало саму душу.

Она не липла, не заглядывала в глаза с немым вопросом «Ты доволен?».

Она не нуждалась в подтверждениях.

Лисанна зашептала что-то у его уха, и Рэйдар поморщился. Мягкая, искусно красивая, будто вылепленная для любовных утех жена. Почему же внутри него все оставалось таким холодным?

Он скинул с себя ее руки и встал. Заправил край рубахи за пояс, подхватил темный плащ с подлокотника кресла.

– Я должен идти.

– Ты всегда уходишь, – обиженно заметила Лисанна, откидываясь обратно на подушки.

Рэйдар вышел из покоев, даже не дождавшись, пока двери затворятся за его спиной.

Коридоры были почти пусты – в это время слуги расходились по своим делам, стараясь не попадаться на глаза господину. Ветер с оконной галереи холодил лицо. Рэйдар шел быстро, плащ развевался позади, сапоги глухо стучали по каменному полу.

– Ваше величество! – раздался голос стражника, срывающийся от спешки. – Срочные вести с запада. Из форта Крайверн.

Рэйдар остановился, словно врезался в стену.

– Говори, – резкий приказ.

– Виверны… они пересекли границу. Сожжены три деревни. Много погибших. Местные просят подкрепления – ситуация выходит из-под контроля.

Все замерло. Мысли разбежались. Он перестал слышать даже собственное дыхание.

Виверны.

Те, кто веками пытался сокрушить империю. Те, кого сдерживали сотнями лет, кому не позволяли даже приблизиться к Драконьему хребту. И теперь они посмели… посмели!

Он медленно выдохнул, но руки уже сжимались в кулаки.

– Кто возглавляет охрану пограничных земель?

– Лорд-командующий Веарен. Он ждет приказов.

– Передать: бросить на западную границу весь резерв. Срочно. Остановить продвижение. – Голос Рэйдара был стальным. – Отбросить виверн за хребет. Без переговоров.

– Слушаюсь!

Посланник склонился и побежал.

А Рэйдар развернулся, пересек галерею и направился вниз, к внутреннему двору. К полигону, на котором удобнее всего было обратиться и взлететь. Он шел без слов, без лишних взглядов, и те, кто видел его в этот момент, отступали в сторону, замирали.

Воздух вокруг императора потрескивал, наэлектризованный, словно перед бурей.

На плацу было пусто, лишь дежурные воины остановились и низко поклонились. Он сбросил плащ на камни. Поднял голову к небу. Золотые знаки на его коже – те, что были невидимы для простого глаза – начали светиться. Магия, древняя, родовая, почувствовала зов и пробудилась в нем раньше, чем разум отдал приказ.

Время защищать. Время вспомнить, кто он есть.

В следующие мгновения человеческое тело стало лишь оболочкой, которую сжигал огонь. Кости трещали, мышцы ломались и собирались вновь. Плечи расправлялись, а кожа покрывалась плотной, чешуйчатой броней цвета закатного золота.

С глухим ревом Рэйдар расправил крылья и взмыл в воздух, оставляя за собой горячий вихрь. Гвардейцы во дворе упали на колени, не осмелившись поднять взгляда.

Император драконов отправился на запад.

Туда, где горела земля и проливалась кровь. Где враг посмел пересечь границу.

Он сам покажет им, что бывает с теми, кто забыл страх.

* * *

Утро выдалось тревожным. Тяжелым, гулким, будто сам воздух над Лаэнтором застыл в ожидании. Не было еще и рассвета, когда я распахнула глаза, уставившись во тьму под потолком. Долго лежала неподвижно, не чувствуя тепла от шерстяного одеяла, не слыша собственных мыслей. Только глухое напряжение звенело в теле, как перед бурей.

Наконец с тихим стоном я приподнялась и соскользнула ногами на пол. Каменные плиты были холодны, как лед, и шкуры не спасали от этого. До зимы оставалось не больше пары недель, если судить по ночной сырости и острым порывам ветра, что выли в расщелинах оконных рам. Тяжелые ставни дрожали, а щели скрипели, словно жаловались на мир.

Я подкинула в почти затухший камин дров, а затем зажгла свечу – трясущейся рукой, второпях, как в детстве, когда боялась ночных теней. Пламя вспыхнуло, выхватив из полумрака знакомые очертания комнаты. Темное дерево, тканевые занавеси, мои книги на столе, сложенные в небрежную стопку.

Почти не спавши, с головой, полной тревог, я села к столу и снова взялась за список.

Мука, крупы, фасоль и горох, травы, бинты, мази, нитки… Теплая одежда. Одеяла. Детская одежда.

Мои пальцы мерзли, чернила ложились неуверенно. Я прижала ладонь ко лбу, вздохнув.

Сегодня нужно еще разобраться с таинственными дверьми. Не до них будет, если в замок начнут стекаться беженцы.

Слишком много неизвестного. Слишком много того, что могло обернуться бедой в самый неподходящий момент.

Я умылась и надела простое, грубоватое платье из темно-серой шерсти с высоким воротом и плотным поясом. На ноги – теплые чулки и башмаки на мягкой подошве. Волосы заколола в узел, оставив пару прядей – уже небрежно, по привычке, как в дни учебы, когда торопилась к рассветным занятиям.

Затем взяла список, сложила его и сунула в карман платья. Потом потянулась за плащом, но не накинула, а просто взяла с собой.

Когда я спустилась вниз, в воздухе уже чувствовались ароматы утренней стряпни. Кто-то хлопотал на кухне – я безошибочно узнала размеренные шаги жены Мартена, ее негромкое бормотание себе под нос.

На столе в зале уже стояли кружки с теплым настоем, хлеб, сыр, варенье в вазочке. Ания постаралась – как всегда. Все просто, но по-домашнему. Я остановилась у порога и на секунду позволила себе выдохнуть.

Была в этом мгновении утреннего уюта какая-то спасительная обыденность. Как будто мир все еще держался. Как будто страх и виверны остались за границами замка. Но я знала – все это ненадолго. Очень ненадолго.

Обеденный зал Лаэнтора казался мне слишком большим – даже теперь, когда в нем звучали голоса и шаги. Просторное помещение с высоким потолком, арочными окнами, завешанными плотными шторами, и массивным столом, потемневшим от времени. Его, наверное, могли бы обступить два десятка человек, и еще осталось бы место. Сейчас же за ним сидели лишь мы – горстка людей, случайно сведенных вместе. Но была в этом особая прелесть. Как в забытых сказках, где из ниоткуда складывается семья.

Возле противоположной стены потрескивал камин. Мартен как раз стоял перед ним, подбрасывая сухие поленья. Искры прыгали вверх, языки пламени метались по кирпичной кладке, а в воздухе смешивались запахи копченого дерева, свежей каши и сыра.

– Вот теперь задышало, – довольно сказал он, закрывая решетчатую заслонку. – А то, простите, госпожа, вчера тут было как в леднике.

– Теперь – как в летней грядке, – усмехнулась Тилла, проходя мимо с мисками. – Если кашу не съедим, можно будет посадить в ней редис.

Дети, уже сидевшие за столом, рассмеялись.

– Редис в каше! А репу? Репу тоже можем посадить?

– А как же!

Пока девочка отвлеклась на вопросы, ее младший брат попытался втихаря стащить кусочек булки, но та отвесила ему ложкой по руке, словно видела затылком. Они не ссорились – это была игра. Беззлобная, настоящая. Я смотрела на них и чувствовала, как утихает напряжение, жившее во мне с ночи. Как будто они – с их хихиканьем, хлебными крошками на скатерти, сползшими носками и вихрами – создавали вокруг неуязвимую зону уюта.

Я села на свое место, и Ания тут же поставила передо мной глиняную чашку с травяным настоем. Пахло чабрецом и медом. Я поднесла кружку к губам, обхватив ее пальцами, чтобы согреться. Руки все еще были холодны, несмотря на жар камина.

– Ммм, горячий. Спасибо, – тихо сказала я.

– Пейте на здоровье, госпожа, – улыбнулась Ания, вытирая руки о фартук. – И хоть одну булочку съешьте. Вы вчера почти ничего не ели.

– Обещаю. Сегодня съем целых две, – ответила я и действительно отломила кусочек сдобного хлеба, густо намазав его маслом и вишневым вареньем.

Так под звуки ложек, невнятные рассказы детей о снах и редкие замечания Мартена о погоде утро понемногу наливалось теплом. Казалось бы, такие простые вещи. Но именно они делали этот замок живым.

После завтрака, когда миски опустели, Тилла надела плащ и накинула капюшон. Гедрик уже оседлал лошадь и стоял у крыльца, привязывая к седлу вьюк.

– Все помнишь? – спросила я, протягивая ей сложенный список.

– Одеяла, бинты, продуктовые запасы, теплая одежда, – отозвалась она, пряча бумагу за пазуху. – Я еще сама добавила кое-что. У меня рука набита – двое детей, не забывай.

– Если останутся монеты – возьмите яблок. Не из списка, но пусть дети порадуются, – добавила я, глядя на девочку, что все еще доедала кашу, болтая ногами.

– Будет сделано, – кивнул Гедрик. Он выглядел собранным, но усталым. Глаза выдавали: не спал.

– Постарайтесь вернуться до темноты.

– Вернемся, – пообещал он.

Мы обменялись короткими, но искренними взглядами. Эти люди были мне не родней, не вассалами, но я чувствовала ответственность. Виновно ли в этом мое имя? Мое происхождение? Или просто сердце, которое не успело ожесточиться?

Когда их лошадь скрылась за изгибом дороги, я задержалась на крыльце еще на миг. Воздух был прохладным, пахло печным дымом и влажной листвой. Где-то каркнула птица. День начинался.

Я вернулась в дом, плотно прикрыв за собой дверь, и направилась к Мартену, который как раз уносил пустые миски на кухню.

– Мартен?

Он обернулся.

– Спустимся?

Он замер, а затем понял, о чем я.

– Да, госпожа. Сейчас за лампой схожу.

– И пусть Ания приглядит с детьми, – добавила я. – Мне не хочется, чтобы они ходили в подземелья.

– И правильно. Там и взрослому не по себе. А дитю и подавно.

Пока он шел за лампой, я остановилась в зале, прислушиваясь. Замок был тих. Но я уже чувствовала – скоро этой тишине придется уступить место голосам. Слезам. Надежде. Или страху.

И, прежде чем это случится, я должна была узнать, что скрыто под этими древними стенами.

Мы вошли в подземелья через старую, окованную железом дверь в западной части замка. Я бы прошла мимо нее десятки раз и не заподозрила, что за ней скрывается лестница, уводящая в недра Лаэнтора.

Первой шагнула внутрь я. За мной – Мартен, неся масляную лампу. Свечение ее было теплым, желтоватым, но слабым, и в густой темноте коридора казалось скорее пятном на черном бархате, чем настоящим источником света. Пламя потрескивало, отбрасывая на каменные стены дрожащие тени.

Ступени были узкими и крутыми, вырубленными из цельного камня. Никакой отделки, никаких перил – только время и следы, оставленные сотнями ног за века. Я шла осторожно, прижимая ладонь к влажной стене. Она была холодной, как лезвие клинка, и шероховатой – местами покрытой мхом. Пахло старым камнем, пылью и… магией.

Да – магия здесь чувствовалась. Как невидимая пелена. Как вязкая дымка, едва уловимая, но неотвратимо реальная. Я ощущала ее всей кожей. Она тянулась по коридорам, напитывала камни, спускалась каплями со сводов, будто воздух сам стал густым от силы, веками не тронутой.

«Место силы…» – вдруг вспомнилось.

Детская книга, переписанная от руки, из той самой башни в Веарисе, где я училась. «Тайны замковых корней». Я читала ее по ночам, под одеялом, с волшебной, наколдованной специально для этого дела лампой – чтобы наставница не отобрала. Там говорилось, что древние замки строились не просто так, а над точками пересечения магических течений. Что подземелья – это их якоря. Там хранили знания, реликвии, печати, а иногда и… то, о чем нельзя было писать в книгах.

Я сглотнула, стараясь не поддаться страху. Это был просто холод, просто тьма. И ничего более.

– Осторожно, здесь ступень слегка под наклоном, – вполголоса сказал Мартен позади. Его голос отразился от стен гулкой волной, как будто мы были не вдвоем, а шли целым отрядом.

Я кивнула, хоть он, конечно, не видел.

– Не думал, что здесь будет так… тихо, – продолжил он, пытаясь прогнать напряжение. – Знаете, когда я сюда первый раз спускался, казалось, что кто-то наблюдает. Прямо за спиной. А когда оглядывался – видел только стены и пыль.

Я не ответила. Молчание казалось более уместным, чем разговор. Слова мешали слышать… слышать то, что было глубже звуков.

Шаги наши глухо отдавались в камне. Где-то наверху, совсем далеко, скрипнула балка – как будто другой мир, дневной, живой, напоминал, что он все еще существует. Но здесь, внизу, все было иначе. Ни сквозняка, ни сырости, ни плесени – Мартен не солгал. Подземелья оказались на удивление сухими. И холодными – до ломоты в суставах, до поеживания под плащом.

Я остановилась, когда почувствовала – дальше начинается нечто иное. Узкий коридор расширился, открываясь в небольшое помещение. Каменные своды опирались на толстые колонны. На стенах были видны знаки – полустертые, но все еще различимые: древние символы, от которых веяло старой, густой магией.

– Здесь, – сказал Мартен, указывая лампой влево. – Две двери рядом. А дальше, в самом конце, третья.

Я посмотрела вперед. В темноте коридора уже маячила первая дверь. Глухая, темная, без ручек. И без замочной скважины.

Почему они закрыты? Что за сила держит их взаперти?

Я шагнула вперед, в сторону двери, но не прикоснулась. Не сразу.

– Как ты думаешь, – спросила я тихо, больше для себя, – их когда-нибудь вообще открывали?

Мартен пожал плечами.

– Кто знает. Лет сто назад, может, и открывали. Или никогда.

– Отлично, – пробормотала я. – Прямо как в сказках. Тайна внутри тайны.

Я подошла к двери ближе. Тяжелая, как и говорил он. Вырезана или вылита из темного, чуть зеленоватого металла с легким медным отливом. Едва заметный орнамент бежал по ее поверхности, а в самом центре – круглый знак. Магическая звезда с витиеватыми линиями.

Я протянула руку.

Если в этом замке скрыто нечто, что может причинить вред – я должна это знать. Лучше теперь, чем потом, когда сюда придут люди.

Пальцы коснулись холодного металла. В то же мгновение звезда вспыхнула мягким светом, словно отозвалась. Под кожей пробежала дрожь. Символы на двери засветились один за другим, по кругу – и в глубине послышался сухой, тяжелый щелчок.

Дверь… начала открываться.

Глава 7

Металл прошелся по полу с глухим, низким скрежетом, и на нас пахнуло холодом. Не сыростью – холодом, древним и живым, как дыхание чего-то, что спит веками. Я почувствовала, как тело покрывается мурашками.

– Осторожно, госпожа, – пробормотал Мартен позади, поднимая лампу повыше.

Я шагнула первой, стараясь не показывать, как дрожат руки. Перед нами раскинулся зал – просторный, овальной формы, с выгнутым куполом потолка и стенами, покрытыми символами, которые мне были совершенно незнакомы.

В центре, как сердце этого помещения, стоял алтарь. Каменный, тяжелый, с вкраплениями серого кварца. От него исходило слабое свечение – совсем легкое, едва заметное. Оно пульсировало. Медленно. Ровно. Будто этот зал дышал.

– Ритуальный… – прошептал Мартен. – Это… должно быть, место силы.

Я кивнула. Слова были лишними. Я уже чувствовала это – во всем теле, в каждом вдохе. Магия тут была плотной и тягучей. Вязкой. Густой. Она обвивала запястья, проникала под кожу, не причиняя вреда. Наоборот, будто подстраивалась под меня.

– Как-то мне здесь неуютно, госпожа… Я здесь явно лишний.

Я сделала шаг вперед, не сводя взгляда с алтаря. В груди что-то сжималось – от тревоги, от предчувствия. Или от того, что я знала это место. Никогда здесь не бывала, но знала его.

«Сила в крови. Замок помнит. Истоки не забыты».

Я не слышала этих слов – они вспыхнули у меня в голове, эхом пронеслись по костям. Пальцы сами легли на гладкую поверхность камня, и в тот же миг все исчезло.

Обстановка вокруг переменилась. Видение накрыло меня с головой.

Темный зал, тот же, но новый, живой. Пылающие факелы на стенах, ряды фигур в мантиях. В центре – мужчина с белыми как снег волосами. Лицо скрыто капюшоном, но я знала, что это маг. Один из Тал’аренов. Его руки вытянуты вперед, ладони светятся. Перед ним – дракон. Великий, черно-золотой, с крыльями, что заслоняли потолок.

Они стояли друг против друга как равные.

– Время пришло, – говорил маг. – Кровь моя – печать. Пусть связует она силу твою с моими знаниями и магией.

Дракон кивнул. Голос его был низким, как грохот грома.

– Да будет так. Соглашение заключено.

Вспышка яркого света.

И все исчезло.

Я рухнула на колени, едва не завалив Мартена, который подскочил ко мне и удержал за плечи.

– Госпожа! Все в порядке?!

Я не могла сразу ответить: в груди колотилось сердце, в ушах звенело. Мартен попытался поднять меня, но мои ноги снова подогнулись.

Больно не было. И страх улетучился, сменившись чем-то иным.

Это место приняло меня.

Магия, спящая здесь, не враждебна. Она узнала во мне свою.

Я коснулась алтаря рукой, осторожно, как касаются спящего близкого. Камень был теплым.

– Замок помнит, – прошептала я.

Мартен замер. Я подняла голову и посмотрела в темноту зала, за пределы светлого круга от лампы, которую смотритель оставил на полу. В глубине, мне казалось, замерцал звездой еще один символ.

– Это все правда, – прошептала я, не глядя на Мартена. – Легенда, которую ты рассказал… Она не выдумка. Мой предок действительно заключил сделку с драконом. Первый Тал’арен. Он передал свою магию в служение, связал ее с огнем завоевателя. Этот зал – свидетель.

Мартен медленно отпустил меня и уставился на алтарь.

– Значит, все остальное тоже может быть правдой, – пробормотал он, понизив голос.

– Да. Я могла усиливать магию Рэйдара… – Я сжала пальцы. – Или гасить ее. А я ведь поверила, что просто… не подходила ему. Что во мне не было нужной силы.

Я наконец поднялась на ноги и выпрямилась, чувствуя, как снова трясет изнутри. Почему же между двумя крайностями моя магия выбрала разрушение? В мыслях снова всплыл расплавленный браслет. Именно он – ключ к решению этой задачи. В нем скрывались чужие чары, что влияли на меня и мою силу. В этом теперь не было сомнений.

Сердце сжалось.

Но тогда как же истинность? Как она вообще могла пробиться сквозь щиты родовых чар?

Я провела рукой по лбу, вспоминая тот день, когда метка проявилась – яркая, горячая, как выжженное на коже клеймо. Истинная связь. Так говорили все. Так говорили драконы.

Но эта магия – их магия. Драконья. Великая, могучая, пронизывающая плоть и душу… и чужая. Для меня.

А что, если метка пробилась лишь потому, что моя магия была слишком слаба за пределами родового замка?

Я глубоко вдохнула. Воздух здесь был холодным, но я чувствовала, как внутри пульсирует тепло. Что-то проснулось. Часть меня, дремавшая долгие годы.

– Надо идти, – сказала я. – Посмотреть, что за второй и третьей дверью.

Мартен кивнул и поднял лампу. Свет закачался, отбрасывая пляшущие тени на стены. Мы пошли дальше – вниз, вглубь подземелий.

Вторая дверь открылась легче. Без сопротивления. Лишь едва ощутимый щелчок, будто кто-то снял запор изнутри, и тишина – густая, обволакивающая, как покрывало. Я сделала шаг вперед и ощутила, как холод проскользнул вдоль позвоночника. Здесь было иначе. Не опаснее, не мрачнее – просто иначе.

Лампа в руке Мартена осветила помещение: широкая комната с высоким сводчатым потолком, от стены до стены заставленная книжными стеллажами. Полки старые, покрытые толстым слоем пыли. Некоторые книги лежали наклонно, будто торопились соскользнуть, но большинство стояли ровно, почти строго, как солдаты на посту.

Я замерла на пороге. Сердце забилось быстрее.

Книги. Столько книг, сколько я не видела со времен академии. И все это – наше. Родовое. Спрятанное.

Я шагнула ближе, и воздух вокруг потяжелел. Не от пыли, нет – от чего-то невидимого. Словно сама магия окутывала это место, охраняла, не доверяя мне сразу. Почти инстинктивно я протянула руку к ближайшей полке – и в этот момент вспыхнул едва уловимый отблеск. Тонкая завеса света прошла по воздуху и рассыпалась искрами.

– Иллюзия, – выдохнула я. – Или щит.

– Что? – Мартен чуть подался вперед, но не подошел ближе, будто чувствуя, что сюда ему нельзя.

– Здесь было наложено защитное заклинание. Кто-то из моих предков не хотел, чтобы чужие нашли эту комнату… И, возможно, даже не все из рода могли сюда войти.

Я сделала еще шаг, и ощущение плотности рассеялось. Я прошла через границу. Магия признала меня.

Среди полок, покрытых вековой пылью, пахло старой кожей, пергаментом, тонкими ароматами сухих трав, заложенных между страницами. На некоторых корешках блестели символы – медные, золотистые, с драконьими рунами, знакомыми по старым манускриптам академии. Чернильницы, чертежи, книги с вкладками и закладками, родовые дневники в потертых обложках. На одном – герб Тал’аренов, слегка потускневший, но все еще различимый.

Я провела пальцем по корешку с надписью «Огненное касание. Природа магии драконов», и меня будто кольнуло. Это было… правильно. Это было мое.

Мартен молча стоял у входа, не нарушая границы. Он смотрел на меня с каким-то тихим восхищением и… осторожностью.

– Они уберегли это, – сказала я. – Все эти знания. Столько лет, столетий. Все еще здесь, живое.

– Ваш род знал цену памяти, – ответил он негромко.

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается теплая волна благодарности. Предки позаботились. Оставили мне все. Не только кровь и силу, но и путь, по которому идти. Все, что я утратила, можно вернуть здесь.

Я вспомню.

Я возьму все, что когда-то было мне предназначено.

Третья дверь находилась в самом конце нижнего коридора. Мы с Мартеном спустились туда молча – воздух здесь был плотнее, тяжелее.

Я остановилась перед преградой.

Она отличалась от двух предыдущих – массивная, словно вытесанная из единого куска черного камня с мерцающими металлическими прожилками. В ней не было ни замка, ни петель, ни ручки – гладкая, почти без швов, с единственным выгравированным в центре символом: круг с вписанной восьмиконечной звездой и точкой в самом сердце. Что-то древнее. Родовое.

Я протянула руку и коснулась знака.

Почти сразу под пальцами вспыхнул свет – мягкий, теплый, бело-золотой. Символ ожил, и за ним – весь рисунок. По поверхности двери пробежала волна – дверь вздрогнула, приняла вызов. Но уже через секунду все погасло. Осталась лишь прохлада камня.

Я стояла в напряженной тишине, ожидая, но ничего не произошло.

– Она не открывается, – произнесла я, хотя и так было ясно.

Мартен хмуро посмотрел на дверь, но подошел ближе только тогда, когда я отступила. Осторожно провел пальцами по краю символа, не касаясь его центра.

– Что это значит? – спросил он.

– Я чувствую… – медленно проговорила я, – она меня узнала. Но не признала. Еще нет.

Магия, спящая в этих стенах, будто заглянула в самую суть меня – и отшатнулась. Не враг, но и не готова.

– Здесь что-то важное, – добавила я тише. – Может, память. Или сила. Или… что-то, что должно оставаться запертым.

Мартен ничего не сказал. Я поняла, что он тоже чувствует напряжение воздуха, будто само пространство перед этой дверью сопротивлялось нашему присутствию.

Я развернулась.

– Пойдем.

На обратном пути я позволила себе смотреть внимательнее.

Темницы. Несколько дверей с крохотными зарешеченными окошками, кольца на стенах, глубокие выбоины в камне. Пусто. Все покрыто слоем пыли и времени, но не было ощущения заброшенности. Скорее – затаенности.

Я прошлась взглядом по сводчатым потолкам, по грубо сколоченным лавкам, вделанным в стены. Острые края, как будто никто не заботился о том, чтобы узникам было удобно. Только чтобы не сбежали.

Мороз пробежал по коже.

Если замок хранил силу – что же он держал в цепях?

Что, если мои предки не только лечили, учили, передавали знание? Что, если они исполняли приказы драконов, самые грязные, самые страшные?

Я слышала, как говорили в академии – Тал’арены были приближены ко двору с древнейших времен. Но приближенность – это не всегда благородство. Это может быть и слепая верность, и покорность.

А если… пытки? Выпытывание тайн? Магия принуждения?

Я обернулась, еще раз взглянув на тяжелые двери темниц.

Может, не просто так виверны истребили мой род? И причина глубже, чем стремление ослабить драконов, лишив их верных союзников…

Может, мы хранили не только знание, но и тьму?

В груди разрослась тревога, и шаги стали быстрее. Мне хотелось воздуха. Света. Хоть какого-то… ответа.

Мы с Мартеном вышли из-под земли, словно из чужого мира – воздух наверху показался живым и гораздо более теплым. Свет ударил в глаза, пахло дымком от кухни и влажной землей со двора – кажется, начал срываться дождь. Где-то в хлеву блеяла коза, а в глубине замка смеялись дети.

Оставив смотрителя позади, я выбралась на улицу.

Прошла к фонтану, села на покрытый мхом камень и устремила взгляд в небо. Мелкая морось облепила лицо, приводя в чувство.

Не успела я перевести дыхание, как у ворот остановилась карета. Колеса жалобно скрипнули, лошадь фыркнула, а с козелка спрыгнул Гедрик.

Я нахмурилась. Это сколько же времени мы провели в подземельях?

– Осторожнее! – раздался возмущенный голос Тиллы. – Кто же запихивает одеяла под мешки с мукой, Гедрик!

– Я не виноват, – проворчал он, начиная разгружать поклажу. – Их сверху положить некуда было.

Тилла что-то пробурчала, ловко выхватывая мешочек с сушеными травами и проверяя, не промок ли.

Я подошла ближе, улыбнувшись невольно. Вся эта суета – шум, голоса, хлопанье дверей – казалась мне важной. Живой. Настоящей. Особенно после подземелий.

– Все нашли? – спросила я, взглянув на Гедрика. – Денег хватило?

Он выпрямился, вытер лоб рукавом.

– Да. Ткани, одежда, обувь, перевязочный материал, мед, яблоки… – он запнулся, взгляд сделался тревожным. – А еще… Я видел в небе пламя. Над дальним лесом. Там, где старая дорога идет к перевалу.

Я напряглась.

– Пламя?

– Да. Весь горизонт пылал, словно… – он запнулся, – дракон сражался с вивернами. Точно сказать не могу. Все грохотало, а потом вспышка – и тишина.

Может, это был он?

Мысль вонзилась в голову, будто осколок. Я даже не осознала, как она пронеслась сквозь сознание. И тут же – стена. Холодная, ровная.

Это неважно.

Мне больше нельзя думать о нем. Нельзя пускать воспоминания и возвращаться к чувствам. Они жгли сильнее, чем любое пламя.

– Надо готовиться, – сказала я, отворачиваясь. – Мартен!

Голос прозвучал четко, без дрожи. Смотритель уже торопился к нам.

– Южный флигель. Очистить. Сложить матрасы, проверить, что с окнами и печами. А я займусь зельями. Понадобятся отвары – от ожогов, лихорадки, для сна. Все, что смогу сварить. Возможно, кто-то придет уже сегодня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.