Виктор Свешников
Жизнь от А до Я Севы Емельянова (Емели) Детство и юность Кн – 1

Часть 1

Детство и юность

Глава 1

Жизнь любого человека невероятно интересна, но для посторонних на неё наложено ТАБУ. Даже у родственников мы видим только чисто внешние проявления, связанные с происходящими вокруг них событиями. А ведь в их головах бушуют невидимые окружающему миру мысли и эмоции, волнения и переживания, любовь и неприятие кого-то или чего-то, влечения и пристрастия к чему-либо, интимные связи, душевные состояния частного характера и т. д. Большая доля всего этого скрыта от посторонних "глаз". Но как интересно взглянуть подробнее на бытие "пипла", как бы изнутри. Попытаться прочувствовать потрясения, пережить, хотя и мысленно, ералаш дум и эмоций, узнать о неизвестных жизненных пертурбациях.

Любопытство есть одно из главных пороков человека. Сравнить со своим: успешным или бесталанным, счастливым или неудачным, с любовью или без неё, с присутствием несчастных случаев и их последствий. А сколько неожиданностей, сюрпризов, о которых даже и не подозревает обыватель, можно увидеть в чужом существовании? И чем-то, даже бы обогатить свой жизненный опыт, применить в своём бытии, но… поздно: "паровоз ушёл"! Надо бы ведать об этом раньше.

Следовательно, нужно знакомиться с подобной литературой. Нас много, и сходных ситуаций предостаточно. Зная об их возникновении, развитии и финале, дозволено было бы как-то избежать или ослабить воздействие неких неприятных, возможно, даже опасных обстоятельств в своей жизни и здоровья. Потому, читайте, это же очень интересно узнать о неких эпизодах чужого существования, его течении и происходящих в нём "бурях" и счастливых событиях. Возможно, в чём-то вы узнаете себя с положительной стороны, и вам станет приятно увидеть свою особу таким или такой.

Но тут есть и негативные моменты бытия, происходящие когда-то с каждым человеком. Чаще всего о них мало кто знает, а внутренние переживания и чувства, вовсе недоступны для окружающих. Думаю, и в этом кто-то найдёт себя: "ангелов" среди "пиплов" очень мало. Разговорившись, иногда, люди выдают такие откровения – "волосы поднимаются".

Главное, что мне хотелось получить от прочтения вами трилогии, чтобы вы примерили на себя откровенные думы и переживания, перипетии и действия в них далеко не глупого, начитанного индивида. В дальнейшем получившего в сорок один год среднетехническое образование и красный диплом по окончании учёбы. Человека, доходящего в своей кипучей жизни даже до конструкторской деятельности, но наивного, порой, до грани слабоумия. И я уверен, далеко не каждый из нас горазд, дойти до такой степени откровения и осудить себя за бестолковые мысли и поведение, необдуманные поступки и полученные от них негативные результаты в прожитой жизни.

Я не задумывался об истинной вере, и потому, даже мои благие мысли, иногда, исходили из собственной корысти. Но, без твёрдой убеждённости и настоящей любви, человек, не размышляя, может совершить многие порочащие его поступки, а особенно сокрытые от других людей. Несколько раз производил подобное и я, после сожалея о содеянном…. Конечно же, эти три книги есть воссоздание только основных эпизодов моего бытия. Всю жизнь описать невозможно, да и ни к чему. Столько времени прожито напрасно, без прока для себя и людей! Несущественные слова, поступки уже и позабылись.

Так что, прочтите повесть о жизни Емели, его необычном терпении и полученном в дальнейшем счастье. Я уверен, она тронет вас: некоторые, может, даже осудят его. Но не забывайте при этом о любви: она делает из "пипла" покорного, а порой, и доходящего до грани безумства, человека и не важно, какого он пола. Многие из нас испытали сходные ощущения, но не все говорят об этом. Я же решил рассказать о бытии индивидуума, одного из миллионов нас: его первом и в то же время последнем, малопонятном, бестолковом и даже опасном для планеты, существовании в сфере Млечного пути.

Читатель, сейчас я уже пожилой человек. Основная часть моей жизни пролетела, словно птица. И одно время был в недоумении: как же так случилось? Где-то, в самой середине глупой головы, казалось, что появился я в этом мире для того, чтобы "быть всегда". И всю жизнь "представлялось", что ещё молодой, впереди годы и они, как бы нескончаемые. Но, увы, это оказалось лишь самообманом, иллюзией: их вообще не было! "Мелькнул только миг между прошлым и будущим, и оказалось, лишь он назывался бытием".

Вдумайтесь в глубокий смысл слов этой песни: жизнь – всего лишь мгновение!!! Ничто, по отношении к вечности – секунда!! И осознаётся это утверждение лишь по её окончании, когда мы, словно бабка у разбитого корыта, оказываемся на её пороге! И сейчас, в конце его, доживая отведённый мне богом срок, вспоминаю эпизоды из времени существования и думаю: "А когда же я жил и для чего собственно?

Всё торопился куда-то, старался ревностно исполнять возложенные социумом и совестью обязанности, хотя не всегда это удавалось. Но чувство моральной ответственности за своё поведение всегда не покидало меня и, иногда, доставляло мне неприятные часы переживаний из-за случайных или намеренных отступлений от общепринятых правил и установок жизни. Работал честно и много, всегда находился в числе первых. Меня хвалили за добросовестный труд, награждали (28 грамот), а количество премий и вовсе не сосчитать. Мне казалось, что я всегда буду рядом с людьми, необходимым коллективу и вдруг… оказался на "обочине" жизни: стал ненужным обществу!

А обнаружил я это при выходе на долгожданную пенсию. Наступил день, когда не надо было спешить на работу, на встречу с такими же "однополчанами", что и я. Как это так? А что же сейчас делать? Поверьте, это был удар и, как выяснилось, так случается со многими пенсионерами. И никто из "несчастных работяг" не задумывается над тем, что для "везунчиков" наступила пора, когда лекарства становятся едой, а приём пищи – ядом.

Оказывается, бытовал я полноценной жизнью только, когда тесно

взаимодействовал с коллективом. Общался с людьми, исполнял для них же некие обязанности, решал поставленные задачи и трудился, очень много. Работягу нередко отговаривали от отпусков: я ни разу не отдыхал (море, санатории, турпоездки). Постоянно требовался где-то, и это, правда: обещал, выполнял, торопился и т. д.. То есть, всегда находился в суете. От меня был прямой прок для общества. Но, как выяснилось потом, только не для себя: в конце "кипучего" труда в организме обнаружилась куча заболеваний и некоторые из них профессиональные. Но, как бы ни было, только эту часть жизни я и называю истинным бытием.

И вдруг, вся эта "возня" кончилась: я сразу стал никому ненужным. О моей "бурливой" деятельности все забыли, кроме государства. Оно выплачивает пенсионное содержание – пожизненную "стипендию". Огромное ему спасибо за заботу. И всё: я сразу превратился в "старый", отработанный материал. Мне же, казалось, что в описанной суете я медленно двигался к этому по времени, но за отсутствием привычки мыслить, не заметил, что оно закончилось – "жизнь прошла!"

И я знаю, этого качества лишено большинство людей. Обдумывать свои дела и поступки, многие "пиплы" начинают после свершения каких-либо событий, в основном негативных для них – хорошие воспринимаются, как заслуженная данность. Но… как говорится, "паровоз уже ушёл". А бытие не подарок: это долг перед творцом и обретаем мы его для того, чтобы в конце принести ему что-то.

Многое повидал я и пережил в своей жизни. Как и у всех, были свои взлёты и падения. Много учился и приобрёл большой багаж знаний, конечно же, не обо всём и всяком. Меня очень интересовали техника и науки. О них можно узнать всё, вплоть до самых последних достижений. В своё время выписывал много популярных, познавательных журналов. Стал радиолюбителем, собирал некоторые радиотехнические устройства и испытал удовлетворение от творчества, при их удачном исполнении и функционировании.

Но есть одна сфера существования, которая очень интригует всех

и она строго засекречена. Это бытие людей: их тайные дела, думы, вожделения, эмоции. И до сих пор, из всего этого "закрытого" разнообразия, меня удивляет поведение человека. Исходя из приобретённого опыта, смею уверить вас в том, что "кино жизни" каждого индивидуума, если показывать детально весь ход её событий, представляет неимоверно большой интерес.

У каждого из нас оно своё, строго персональное: неповторимое, удивительное, а в некоторых аспектах, иногда, и потрясающее. Например, как в плане совершения больших, великих дел, так и в ошеломляющем паскудстве, гнусности по отношению к себе подобным: как к дальнему, так и близкому окружению. А иногда, что особенно поражает, и к своим родственникам.

Исходя из сказанного выше, следует, что каждый индивид обладает своим характером, стремлением в жизни к неким целям и… таинством. Нередко бывает так, что "воздушные замки" о чём-то есть, а вот действия, могущие привести к их исполнению, отсутствуют. Причин здесь несколько, но самая главная и частая из них – лень. И это проявляется ещё в детском возрасте.

Мальчик "страшно" хочет быть лётчиком: романтика! Летать, словно, сокол в небе, смотреть сверху на землю. А какие стюардессы! Да и самолёт – невероятная техника и ты управляешь фантастическим совершенством! Но… утопист плохо учится! Грёзы и явь приходят в несоответствие. Ещё с юных лет начинает обнаруживаться наша беспечность, отсутствие элементарной бытовой фантазии. Он не только не может представить себе последствия такого "неучения", но и не хочет даже думать над этим. Ведь ясно же, что с плохим образованием не поступишь в училище, институт, но мечтаешь….

И в этом случае приходит на "помощь" палочка-выручалочка – лень: да ладно, как-нибудь, может, получится и т. д. Всю жизнь потом несостоявшийся авиатор сожалеет о не сбывшейся грёзе, что не учился, как следует. А некоторые даже винят "предков" в том, что не заставляли сидеть за книгами. И в этом аспекте они правы. Я знаю семьи, где дети получили образование, хорошие профессии именно по настоянию родителей. В то же время, как заставить юного лоботряса, если он не хочет воспринимать знания?

Но те, на кого удалось воздействовать, потом всю жизнь благодарны им за это. А ведь вначале были слёзы, упрямство и заправляла всем, конечно, косность. Да, "романтик" не пропадёт, особенно если у него обнаружатся таланты к чему-то. А некоторые и "гибнут": связываются с нехорошими компаниями и по нисходящей катятся вниз, к тюрьме и т. д.. Но… всё равно, глубоко в душе, иногда, его будет волновать мыслишка о не сбывшейся грёзе.

С течением времени она станет постепенно вянуть, появляться всё реже и, в конце концов, замолкнет. Но след разочарования от не исполненного желания останется на всю жизнь. Просто об этом никто не узнает кроме него. Но порой, "по пьяной лавочке", она будет всплывать на поверхность сознания, терзать с выражением горького сожаления о несостоявшейся мечте.

Из сформулированных примеров, следует: каждый человек обладает своим характером, тайными мыслями и стремлениями в жизни к неким целям и идеалам. Из них формируется образ поведения, и даже внешность индивидуума, и его отношения с людьми. Но везде, во всех случаях бытия, проглядывается один великий след – это грамотность. В большинстве случаев, она в корне меняет отношения индивида с окружающим миром, поведение среди себе подобных.

Конечно, в обществе образованных "пиплов" сейчас много подлецов, вороватых личностей, которых, к сожалению, в наше бестолковое время становится всё больше. Это сволочь высшего ранга, но самых низких моральных качеств, имеющая поразительные способности проникать в эшелоны власти и управления финансовыми средствами. А насколько изобретательно это дрянцо в воровстве! Даже самый захудалый продавец из сельской глубинки имеет сейчас иномарку! Откуда "дровишки"? Одна мне сказала в разговоре, бесстыдно не стесняясь: – С миру по нитке, голому рубашка!

Думаю, объяснять здесь ничего не нужно. Народ презирает таких

негодяев, поэтому у них не бывает спокойной жизни. Это только с виду кажется, что всё гладко. Да и бог, в своё время, спросит с них за воровство, унижения людей, презрительное отношение и многую неправду. Как я понял за свою жизнь, масса сынов, дочерей Адама и Евы не совсем верно понимают аспекты просвещения. А некоторые, видимо, самые ленивые и, чего греха таить, тупые, вообще говорят: – А зачем? Большинство людей живут без образования и не пропадают!

Глава 2

Это в корне неправильный взгляд на жизнь. Конечно, работают, растят детей, к слову, таких же, что и они сами. Но каковы их кругозор и знания? Говоришь с подобными неучами и диву даёшься: не знают элементарных вещей. А ведь нам заповедано учиться всю жизнь. В этот мир человек приходит в первую очередь затем, чтобы усвоить правила проживания и отношений между людьми. Приобрести сведения об устройстве мироздания и его фундаментальных законах, "Но зачем это необходимо?" – спросите вы.

Тривиально это можно выразить так: прогресс необходим для того, чтобы постигать творения божьи, восхищаться их совершенством, и что-то применять в своей жизни! Всё, что нас окружает, имеется в присутствии, да и мы сами, есть дело Его рук. Мы живём в физическом мире, т. е. проявленном. Это грубая, материальная действительность. А существуют ещё и другие, тонкие сферы микрокосма. Например, невыраженный мир элементарных частиц, духовный, некие параллельные реальности. Всё это дела Господа. И они так невероятно сложны, что неграмотному индивидууму не объять и не понять самые простые из них.

Конечно, всего не узнаешь и не поймёшь, но необходимо тянуться к большему. Поэтому и должен человек всю жизнь, стараться приобрести, как можно больше знаний. И это не совсем школы, институты. Книги нужно читать. Вокруг нас много выдающихся в чём-то людей, а некоторые просто уникальны. Их необычные сведения, мысли, жизненный опыт и достижения, имеют колоссальное значение для общества.

Но мы несколько отклонились от темы. Меня зовут Севастьяном и эта книга о моей жизни, в которой были свои, так сказать "местные" взлёты и падения, счастье и невезение, неудавшаяся односторонняя любовь. Чувство, (некоторые называют его увлечением), возникшее ещё в школьные годы и просуществовавшее очень долгое время. Бывало в моём бытии и несколько форм счастья, и одна из них это обладание вожделенным, но недоступным когда-то человеком. Было оно мимолётным, коротким, но запомнилось на всю жизнь. И за этот миг, за райское блаженство, я буду благодарен фортуне все оставшиеся мои дни. Но за этот "кайф", я вынужден был маяться вплоть до исполнения этого неожиданного события. Не нужно думать, что я прямо не находил места. Мои "переживания" происходили втихую, но с "семиклассного" возраста. А вот после незабываемой встречи с моим обожанием, в дальнейшем, я несколько успокоился: притупились чувства, реже стали появляться детские и юношеские сны, острота их переживаний. Но они продолжились.

Я, иногда, задумывался над вопросом: что такое любовь? Этому чувству дано много определений. Но почти в каждом из них необходимо присутствие обожаемого лица. А если "оно" когда-то было, а потом исчезло "навсегда"? В случае со мной, мне выпало "везение": мы всё-таки встретились почти случайно, но в весьма неурочное время.

Но посмотрите, сколько трактовок дано настоящему суждению и это ещё не полный список:

Когда ты не можешь уразуметь, что с тобой происходит – это любовь.

Когда все твои мысли заняты другим человеком – это любовь.

Если не можешь найти себе место и непрестанно поглядываешь на часы, ожидая встречи с той самой, – это любовь.

Чувствовать другого человека и понимать с полуслова – это любовь.

Нежиться в объятиях друг друга, когда есть масса

невыполненных дел – это любовь.

Забыть обо всем на свете, потому что он рядом – это любовь.

Узнавать его по вздоху в телефонной трубке – это любовь.

Когда ты счастлив с ней и находишься рядом – это любовь.

Обратите внимание, эти дефиниции предполагают присутствие объекта любви рядом с влюблённым. Но так бывает не всегда. Тем не менее, это чувство продолжает "существовать" и в отрыве от объекта обожания. И нисколько это не влюблённость. Она не может длиться всю жизнь. Человек так устроен, что спустя некоторое время, он склонен забывать прошедшие события, как плохие, так и хорошие. И даже людей, с которыми долго не общался. Представьте, что было бы, если бы индивидуум всю жизнь прокручивал в голове фрагменты из своего бытия, родителей, услышанные и произошедшие истории и так далее!  Да он бы с ума сошёл ещё в детские годы…. Но мы отклонились от темы.

Так вот, можно предположить, что любовь всё-таки есть увлечение или фетишизация. Но они также предполагают присутствие рядом влекомого лица. Я же, "потерял" своё обожание сразу по окончании школы: учился на электромонтёра, Катя поступила в какой-то институт. Здесь ещё присутствовала некая злость, обида на неё за то, что она смеялась над моей кличкой "Емеля", от фамилии Емельянов, и обрывала всякие мои попытки сблизиться с нею.

Первое время я даже не задавался вопросами: где она, куда поступила? Как бы заставлял себя забыть о ней. Но… гордость скоро прошла, мной опять завладели мысли о ней. Я пытался получить какие-то сведения о том, где она, но меня забрали в армию, и ушёл я туда сообща с "ней". Девушка присутствовала в моих снах. Регулярно, раз в месяц, она грезилась мне, но и в иллюзиях продолжала унижать меня, попирать моё достоинство, не давая даже малейшего повода для сближения.

И вновь я обижался, оскорблялся, но уже через семь-десять дней, с нетерпением, ждал следующее "кино", в котором всё повторялось. Как и раньше, наяву, проявлялось яркое равнодушие ко мне. А вот Генри Дикс  (британский сердцевед середины XX века и основоположник психоаналитической супружеской терапии) утверждал, что только безразличие способно окончательно и бесповоротно убить любовь. В моём случае это было, но почему-то не сработало.

В Интернете дано столько определений любви, влюблённости, но там не менее половины различной ерунды. Никто до сих пор не дал точного ответа на этот вопрос, и, думаю, его не будет. Потому что чувство это – состояние души. Как можно его описать? Одни лишь бледные попытки! К тому же, по моим наблюдениям, симпатия у людей бывает разная и проявляется у всех по-своему. Поэтому, я не хочу бесполезно полемизировать на эту тему, а давайте перейдём к описанию очень интересной жизни мальчика по имени Сева, а затем юноши и мужчины Севастьяна Емельянова (Емели), по другой кличке – Себастьяна "Баха".

Читайте о жизни обычного человека, и вы увидите, насколько интересным является чужое бытие. Мы склонны к любопытству в отношении других людей, их поступков, слов и т. д. Иногда анализируем их применительно к себе и "гадаем": как бы поступил (а) я в том или ином случае? Как бы вёл себя, что говорил? Особенно волнуют нас те действия, где необходимо применить большую храбрость и решительность. Сделать что-то такое, даже рискуя собственной жизнью!

Например, спасти тонущего человека или войти в горящее жильё, где задыхаются в дыму и огне плачущие дети? Добровольно отправиться на войну, где шансов выжить мало? Кто ты есть на самом деле: потенциальный трус или герой? Как бы поступил (а) в том или ином случае? Хотелось бы сделать что-то яркое, доблестное, но это всегда связано с риском для жизни, а жить хочется!

И наоборот: проявление трусливого поведения людей в неожиданных и пугающих ситуациях. Не спешите осуждать их. "Примерив" на себя их действия, вы можете оказаться на распутье, где всего две "дороги" для дальнейшего существования: направо – геройство, слава и… возможная смерть, налево – трусость и… пожизненное бесчестье! И если вы правдивый человек, оно станет исподволь терзать вас во времени, что отвёл вам Предвечный.

Мысли о совершённом малодушии будут часто приходить на ум, напоминать о слабости вашего характера и недостойном поведении. Уж так устроен настоящий человек. Эти примеры напоминают нам о том, что необходимо заранее выбирать свою линию поведения в жизни, для того, чтобы быть всегда начеку к той или иной ситуации. Так что, дерзайте.

Подобные примеры волнуют честных и думающих людей, вызывают бурные эмоции. И вы, читая эту книгу, словно в щёлочку, заглянете в чужое существование. Узнаете о тяжёлом быте простых людей далёкого от нас времени, об условиях труда сельчан, великолепной природе и т. д.

Утолите свой интерес. И, возможно, кто-то поймёт, что страдаете в "сухой горячке" не одни вы, а были, есть и ещё будут "мученики". Не такие счастливые, как я, но всё же испытавшие маяту неожиданного и самого загадочного чувства на земле. А сейчас, начнём нашу трилогию с детства и юношества в дальнейшем. Следующие две книги будут о жизни с совершенно непохожими друг на друга, женщинами, конечно, в разные периоды бытия.

Детство: отрочество. Счастливейшее время в жизни каждого человека. Эта замечательная "эра" знаменуется беззаботным существованием, исполнением почти всех желаний и потоком нескончаемой любви  родителей, самых обожаемых людей из своего небольшого окружения. Как много взрослых хотели бы вернуться в своё детство, испытать прежние эмоции, переживания, ребяческие взлёты и падения! По-новому осознать и прочувствовать счастье той поры.

Но, увы, паровоз времени ушёл и навсегда. Да и всё равно не получилось бы окунуться в прежние переживания, даже если бы он вновь оказался у вашей "остановки". Потому, что вы уже не те: у вас разум взрослого человека, а от детской непосредственности не осталось и следа. А потому многое не поняли бы и не сделали того, что производили в ребячестве. А оно как раз и состоит из многих простых и даже нелепых вещей, что делают дети в то время. Это один фактор. Другой и, наверное, самый главный, это разница в качестве жизни во времени. Что представляли мы в дальнем советском периоде, и какие дети сейчас? Это небо и земля!

Сколько алчности, хитрости и даже злобы в современных отпрысках, особенно в городских! И к этому ещё повальная неграмотность даже в непреложных исторических и социумных воззрениях. Так что не мечтайте о "путешествии в прошлое", это было бы повальным разочарованием. Современные "стеклянные", с компьютерами, школы дают мизерные знания по сравнению с теми, что давали в прежних убогих заведениях. Но дети не отвлекались на соблазны нынешнего времени (их просто не было) и учились.

Итак, родился я в тысяча девятьсот сорок восьмом году, весной, да ещё и в сельской местности. Как осознал ещё в старших классах, это было очень скверное время. Прошло всего три года, как окончилась война в Европе. Но она продолжилась в Азии, на Дальнем Востоке, где японцы "гнули пальцы" перед нами и Китаем. Поэтому отец мой вернулся с побоища только в сорок седьмом году: "успокаивал" с товарищами, такими же, как он, амбициозных узкоглазых. Что было в то далёкое время? Нужда, разруха и неимоверно трудная работа по восстановлению народного хозяйства.

И ещё была любовь. А как же, без неё не стало бы жизни. Мы все являемся её продуктом. По истечении времени, я всегда удивлялся тому, как женщины смогли сохранять младенцев в то горестное время? Ведь тяжёлый и долгий труд, голод и стужа, болезни и, конечно же, отсутствие лекарств, делали жизнь и так невыносимой, а тут ещё и дети. Безусловно, они должны быть в радость, но… всему своё место. Иногда являются и обузой.

В общем, я появился и выжил! К тому же, осознал себя с двух лет. Впоследствии, мама очень удивлялась этому. Поначалу не верила, когда я сказал ей об этом, но была "сражена" приведённой мною иллюстрацией. А было вот что. В памяти всплывают несколько смутных картинок, на которых присутствует подобие невысокого дома из глины, с крышей из соломы. Обычная для того времени кровля почерневшая и висит клочьями.

Смутно помню низкие проходы в нём, в нескольких направлениях. Кругом эта порода, из неё же и пол. Мутные пятна окон. Как я узнал уже потом, в их проёмы натягивали мочевые пузыри забитых животных. И в этом доме проживало несколько фамилий, представляете? Среди них семейство осёдлых цыган, с множеством детей. А мама с папой в этом селе были приезжими. Они в поисках лучших условий для жизни, переехали сюда из Липецкой области. И вот, как я теперь знаю, ему – фронтовику и приезжему, выделили двухкомнатную квартиру в построенном бараке с тонкими щитовыми стенами. Стояла сильная стужа и женщины ходили сушить его – топить печь. Она была огромной и занимала место в обеих комнатах. У неё была большая кирпичная ниша – лежанка, и она потом здорово выручала нас, детей. Мы прозвали её пещерой. Там всегда было тепло, и мы спасались на ней от периодического холода, возникавшего между топками. Я помню сырые стены, обмазанные глиной вместо штукатурки. Они искрились инеем, и кое-где на них был даже лёд.

И теперь о главном, чем я сразил матушку. В каждой комнате было по окну, всего с одной рамой (это в такие-то морозы), но уже со стёклами и располагались они низко. Вследствие этого были такими мёрзлыми, что иней на них нарастал сантиметра в два. Я подходил тянулся к нему, пальчиком царапал снег, а затем отправлял его в рот. Мама, увидев подобное, отшлёпала меня, но было поздно. В итоге я простудил горло и долго хворал. Она поила "болезного" некими отварами (какие в селе лекарства, да ещё в то время?) и, как видите, вылечила.

Глава 3

Вот этот и несколько других эпизодов, заставили её поверить в то, что я говорю правду. Но, при случае, вспоминая о них, всегда удивлялась. А вот время появления моего младшего брата не сохранилось в памяти. Это было в тысяча девятьсот пятидесятом году. И каким он был в детстве, плохо помню. Но врезалось в память то, что он не ел желтки варёных яиц, говорил, что там живут "тивяки" (червяки). И, действительно, наверное, мало кто осознаёт себя с такого возраста. Конечно, память моя эпизодическая и несколько сумбурное изложение пассажей, является следствием этого.

Но как быть? Пишу о том, что держалось в памяти всю жизнь и выплывает теперь в семьдесят лет. Поражает то, что отдельные мелкие эпизоды, а то и совершенно ненужные, запомнились очень ярко. А подробности существенных, словно в тумане или от них вовсе не осталось следа. Лишь знание того, что это было. Дошкольный период помнится хаотичными сценами, которые впоследствии "мутнеют", становятся расплывчатыми: слишком много времени минуло. Поэтому, читатель, прошу "пардона" за непоследовательное изложение событий. Думаю, многие люди также не помнят вереницу пассажей из своего юного возраста, да ещё через столько лет.

К удивлению, плохо помню жизнь старших сестры и брата – Татьяны и Николая. Она с тридцать третьего года, а он с тридцать шестого. В то время были уже девушкой и парнем. По вечерам молодые уходили в клуб, на танцы. Увеселительное заведение было в то время в нашем селе и располагалось в новом здании барачного типа. С одной стороны контора отделения совхоза, с другой оно. Помещение было небольшим и в нём рядами стояли длинные лавки из оструганных досок. В конце его находилась, возвышающаяся на полметра, сцена. А за ней висело почтенных размеров светлое полотнище. На него проецировались кинофильмы, когда их привозили к нам. Во время собраний на подмостках располагались руководители и знатные люди нашего общества.

Пару-тройку раз приезжали откуда-то некие "артисты" (наверное, с райцентра или области) и тоже выступали со сцены перед сидящими сельчанами. А ещё, в село почти регулярно привозили фильмы. Киномеханик, со своим скарбом, "кочевал" в то время на телеге по деревням. О-о, это бывало для нас, детей, самым восторженным событием. А как же, из лент мы узнавали, что есть другая жизнь, отличная от нашей, беспросветной и скучной. Существуют большие города, разрушенные битвами, и строящиеся вновь. Многоэтажные дома, а в них проживает масса людей. По улицам движется немалое количество машин и красивых автобусов. Изображение тогда являлось чёрно-белым и немало информации, конечно же, пропадало.

Иногда привозили и военные фильмы. У-у, для мальчишек это и вовсе было событием. Мы, с нетерпением, ждали наступления вечера. При этом дома все становились "шёлковыми", безоговорочно исполняли возложенные на них дела и обязанности. Отчего так было? Да потому что могли не получить пятьдесят копеек на фильм. А мы по ним слагали представление о боевых действиях и вырабатывали сценарии своих будущих ратных игрищ. Отдельным пацанам фартило: их подряжали бегать по улицам с рекламными криками: – Кино привезли! За это счастливчиков бесплатно пускали на сеанс, а каждый житель деревни знал о том, что вечером будут "крутить" картину.

Билет на сеанс для взрослых стоил один рубль, на него можно было купить несколько буханок хлеба. Детский – пятьдесят копеек. Деньги в то время были ценными, и эта сумма являлась для нас немалой. Мы всяческими способами "собирали" копейки для подобного события, а их нужно было целых полсотни! Находили бутылки, отмывали их и несли в магазин. Разыскать стеклянную тару было большой удачей, ведь их подбирали все, даже взрослые. Ещё помогали в чём-то, посильном и соседям, если они просили. Дома выполняли дела с неохотой, это же было бесплатно. Но, иногда, удавалось уговорить и родителей на копейки. Вот так и жили мальчишки того времени.

Но мы несколько отклонились на подробности. Скажу, о сцене в клубе. Так как он был небольшим, в нём всегда не хватало мест для зрителей. Некоторые даже приходили с табуретками. А мы – дети, использовали это возвышение по-своему: лежали на ней рядами в период показа фильма. Представляете, прямо у экрана. Его формат был тогда небольшим, и нам удавалось охватывать его взором.

Часто сцена оказывалась грязной после собраний или каких-либо других мероприятий, проходящих перед показом фильма. Но мы нашли выход из "нечистого" положения: стали брать с собой выстиранные мешки. На них и лежали, счастливые донельзя от того, что удалось оказаться на просмотре кинофильма. Счастье – оно разное: кому что, а глубина переживаний зависит от времени, возраста и исполняемого желания, его значимости для человека.

А досуг молодых. Вечерние походы в клуб были существенным событием для молодёжи того времени. Там дребезжал патефон – "крутили" затёртые пластинки. От него исходил диссонанс знакомых звуков. Они прорывались сквозь громкий хруст и шипение, производимые тупыми иглами и изношенными дисками. Иногда, кто-то пиликал на гармони. Конечно, парни и девушки надевали на себя самое лучшее, но что было у них в ту пору? В памяти остались широченные штаны брата, некая цветастая рубашка и приготовления сестры к походу в клуб.

О-о, это выглядело настоящим цирком. У неё были припрятаны маленькое зеркальце, красная свекла и баночка из-под вазелина, наполненная разведённой в чём-то сажей. Ею она чернила выгоревшие от солнца брови, а бураком натирала губы и щёки. Причём так, что делалась похожей на клоуна: настолько ярко выделялись эти художества на юном девичьем лице. Впрочем, так "красились" все и от этого были похожи друг на друга: выглядели, словно разрисованные куклы.

После обязательных "устрашающих" процедур спешили в "культурно-просветительское" учреждение, где их ожидали полупьяные парни. Кто-то "заводил" патефон и танцующие поднимали невероятную пыль. Я как-то бывал там. Разукрашенные девушки кучились вдоль стены, а парни, с видом петухов, образовывали ватагу противоположно им. Иногда, кто-то из них подходил к избраннице и приглашал её, но чаще наши барышни танцевали друг с другом. В это время, в атмосфере витало некое стеснение – отсутствие непринуждённости в поведении. Чтобы преодолеть это, некоторые выпивали.

Посреди зала топтались четы. Звучала некая примитивная музыка хмельного гармониста и все выделывались, кто на что способен. Ему, периодически "подносили" и через некоторое время он уже "лыка не вязал". Бывало, что в беспамятстве даже падал с табуретки. В таком случае говорили: "концерта больше не будет", все по домам! Ночной "коллектив" расходился: поодиночке, а кому повезло и парами. С плясками фартило не всем: некоторые девушки никого не привлекали и по окончании "мероприятия" покидали его в слезах. Но бывали очень популярные у парней девицы. Иногда их "таскали за волосы" родительницы. Я в то время не понимал, за что их наказывают и даже спрашивал у мамы. А она говорила: – Вырастешь – узнаешь.

А ещё были моменты, когда она, по неизвестным мне причинам, не пускала Таньку в клуб. Тогда гуляка приходила в великое расстройство, пыталась убедить маму в том, что её ждут подруги, но это не всегда "прокатывало". Несчастная, производя шипящие звуки, уткнувшись лицом в подушку, плакала на кровати, а мы с младшим братом дразнили её. Естественно, иногда она выходила из себя и мы "получали" от неё, а то и от мамы, чтобы "не трогали девку".

В какое-то время Таня стала "счастливой". Оказалось, у неё появился ухажёр – нездешний парень. Считалось, что мы живём плохо, а, оказывается, имелись такие места, где вовсе нечем было заняться, и люди ездили на заработки. "Путешествовали", в основном молодые. "Сезонники" приезжали и к нам, видимо, где-то давали объявления.

Но самое интересное в том, что за ними ездили бортовые машины – автобусы в то время в совхозе отсутствовали. Представляете, несколько сотен километров трястись в открытом кузове! А привозили женщин и девушек из Мордовии и Чувашии. Некоторые из них ездили каждый год. Помню, что они нещадно ругались матом, невзирая на возраст и положение окружающих их людей. Наши ребята даже женились на них.

Но появлялись и недалеко живущие, из нашей же области. Среди них бывали парни и мужчины. У нас их, почему-то, величали жориками. Один и "увязался" за нашей Танькой. Вообще-то, она была "ничяво" – симпатичная и работящая. Что скажешь? Молодость уже сама по себе восхитительна! Грамота её доходила до уровня чтения книг и первичных основ арифметики: действий с цифрами не выше ста. По современным меркам неуч, но тогда требования для сельских жителей были совсем другие. И, сколько я её помню, она читала всё подряд. Даже в наше время, в глубокой старости, иногда пытается это делать, но, увы, не те глаза и она очень сожалеет об этом.

Сейчас, после окончания школы, мало сельских людей притрагивается к книгам. Но, необходимо пояснить, что и дорогие они очень. Так вот, представьте себе: Таня с юных лет стала дояркой и проработала ею до самой пенсии. Пример постоянства выбранной профессии! А раньше доили руками и группы были по пятнадцать-двадцать голов! Помню, как она, плача, мучилась с кистями: пальцы сводили болезненные судороги, и они становились негнущимися. Но вечером, как и все, бежала в клуб "искать" своё счастье.

Девушка нашла его в виде будущего пьяницы, с которым прожила отведённое ему время и "выдала на гора" шестерых детей. Он хотя и выпивал при случае, но всегда работал и умер от заболевания лёгких (силикоза): – наглотался пыли на комбайнах. Раньше техника сильно отличалась от современного совершенства. Механизаторы сидели на открытом воздухе в такой порошине, что их не было видно. Потом стали делать кабины. Но и они всегда были открытыми для неё. Уборочная – это в первую очередь жара, а о кондиционерах в то время и не слышали. Отсек управления становился духовкой. Потому, открывались дверь и все стёкла. Получалось то же, что было раньше, без него. О комбайнёрах не думали. Лишь бы процесс шёл. А человек…, да и время было другое.

Ещё помню момент, когда сестра показала маме своего ухажёра. Это было вечером, и они сидели на лавочке возле дома. А я, видимо, вертелся рядом, и мне запомнилась критика мамы. Но почему так ярко и для чего? Жорики шли вечером в клуб мимо нас, и сестра шептала о нём родительнице. А Егор, видя Таньку, улыбался во весь прокуренный рот. Был он невысоким и худощавым, с большим горбатым носом.

На нём "висел" простенький пиджак, накинутый на плечи (запомнилось же), с пустыми рукавами. Матушке (будущей тёще) он не понравился и она потом, всю жизнь недолюбливала его, хотя характер у мужа дочери был добродушный. По молодости, выпивал часто и изрядно, как говорится: был жадным до "сивухи". Но никогда не буянил: заявлялся с виноватым выражением на лице и засыпал, где придётся.

Ещё, как это ни удивительно, детство моё было неразрывно связано с цыганами. Им тоже дали квартиру и мы оказались соседями. У них, почему-то, были русские имена. Хозяина семьи, мы, уже подросшие ребята, звали – дед Семён. Наряжался он в чёрную рубашку, которая была заправлена в такого же цвета широченные брюки, а они, в ладные блестящие, хромовые сапоги. Нужно сказать, подобная обувь в то время считалась высшим шиком и стоила больших денег. Конечно, упоминаемый цыган был в то время молодой, но у него имелась большая чёрная борода и коричневые от чая и курения зубы. Из-за этого он казался нам, пяти-, шестилетним пацанам, старым дедом.

Его жена, тётя Шура, была доброй феминой и всегда привечала нас, угощала чаем. Но почему? А дело в том, что у них уже было четверо детей: мальчик Пашка и три его сестры – красавица Нина, типичная цыганка Роза и маленькая Зина. У них был непривычный для нас уклад семьи. "Дед" Семён, я не знаю, работал ли он где или нет, но всегда лежал в своём углу комнаты, на постели, на полу. Рядом с ним находился длиннющий кнут, который доставал до любого места квартиры.

Ещё у него был персональный самовар, всегда стоящий рядом с ним. "Дед" кипятил в нём воду и заваривал чёрный чай. Затем ложился на бок и пил один. Приблизиться к нему никто не смел. Он не любил детей, так мне казалось, и всегда грозил всем пальцем. Себе и для нас тётя Шура "делала" в другом самоваре. Мы с братом часто бывали на чаепитиях. Манил нас, конечно, не чай.

Дело в том, что даже примитивные конфеты в магазин привозили редко. А она варила сахар, и он получался коричневым и очень крепким. Затем он кололся на мелкие кусочки и все тянули напиток с ним. И мы не столько пили чай, как сосали сладость. Дети же. Иногда, забывшись в играх, мы поднимали шум, и нас успокаивал кнут "деда" Семёна. Хлестал он им неспокойных не предупреждая и с весёлым смехом. Причём доставалось

всем: как нам, так и цыганятам.

Глава 4

А вот еду у них не помню. Когда-то, что-то ели, тётя Шура угощала нас, но вот чем…? Дружба была обоюдная, и когда Пашка приходил к соседям поиграть, помню, вместе с нами приглашали за стол и его. Еда простая: в ходу были щи, отварная и жареная картошка, солёные капуста, огурцы или помидоры. Иногда яйца и яичница – у нас водились несушки. Готовилось всё на маргарине и жирах: свином и птичьем. Я даже помню процесс их вытапливания.

Ещё чёрный хлеб из магазина, плохой. Настолько кислый, что щипало дёсны. Но мама нередко пекла свой. Знаете, такие круглые караваи. Запах стоял неописуемый. Совхоз по назначению был свекольным, а мы жили в одном из его отделений. В райцентре построили сахарный завод, в этом нам повезло. Помню, в каждом доме всегда бывал мешок сладости, но нам не позволяли, есть его вволю. Думаю, по финансовым обстоятельствам.

Но мы, при случае, знали что делать? Часто, когда оставались без надзора, отрезали краюху хлеба, совали её в ведро с водой, чтобы была мокрой и… в мешок с сахаром. На влажную поверхность его прилипало намного больше, чем на сухую. У-у, это была неописуемая вожделенная удача. Помню, выскочишь на улицу с таким куском, ешь его, а у пацанов слюнки текут. Отдельные даже просят: – Дай откусить. Иногда, позволяешь, но чаще нет, жалко: с таким трудом досталось, а тут нахлебники объявляются.

Ещё помню, что в райцентре, каждое воскресенье бывал "базар", по современному: рынок или ярмарка. В указанный день, желающие собирались рано утром, подъезжала выделенная для этой цели грузовая машина. Мы же, проснувшись, в ожидании "базарников", не находили себе места. Ещё бы, они привозили что-то из сладкого своим детям. Отец никогда не пропускал подобного мероприятия и доставлял нам такие долгожданные сладости: мятные пряники и фигурные конфеты из варёного, но рыхлого сахара.

Они были разноцветные, выполнены в виде птиц и животных. Я и сейчас прекрасно помню розовую уточку. Пряники были овальными, кремового цвета и жёсткими, с запахом натуральной мяты, не то, что сейчас – кругом химия. Мы, почему-то, называли их жамками. Ещё привозил белый хлеб. До чего же он был вкусным с молоком! Просто таял во рту. А однажды купил на базаре дитёнка свиньи – розового поросёночка. Он какое-то время жил у нас в квартире. Возможно, потому, что являлся маленьким или для него ещё не обустроили место в сарае? Хрюшка сильно кусалась, так как мы не давали ему покоя. А зубы у хаврошечки были тонкие и острые, словно иголки.

Потом пришло время, когда у нас появилась свинина. Мясо солили в деревянных ящиках вместе с салом, об охлаждающих аппаратах в то время и не слышали. Затем, родители купили несколько гусят и со временем, у нас их стало штук двадцать. Они были драчливыми, особенно в период, когда у них появлялись птенцы. А насиживали яйца они в квартире. Их гнёзда находились под высокими кроватями. Это были удивительно умные птицы. Когда у гусынь созревали яйца, они подходили именно к нашему окну, стучали клювами в стекло и гоготали. Их впускали, и каждая шла только в свой ящик, никогда не путая его с другими.

Во время насиживания яиц, будущие "мамашки" сильно кусались из-под кровати, тем самым защищая свои гнездовья. Далее, они с вылупками "отторгали" какой-то отгороженный угол и находились в нём до определённого подращивания птенцов. И только потом их выпускали на улицу. Одинокий гусак всё это долгое время торчал под окнами и криками выражал своё обожание и тоску по любимым. Но как он выказывал радость по поводу появления гусят! Представляете, плясал в буквальном смысле. Отец глядел на них и, проявляя свою отраду, смешно шлёпал большими ногами. В это время к ним рискованно было подходить: он шипел, бесстрашно кидался на всех и пребольно кусал. Вдобавок, интенсивно бил локтями крыльев. Их боялись даже собаки.

И нас обязывали смотреть за такими "зверями". Это были невероятные проходимцы: они могли уйти куда угодно. К тому же "щипались" не только гусаки, которые были крупными и с невероятно длинными шеями. Не отставали от них и гусыни. На наших телах "светились" синяки от их, словно железных, клювов. Но зато наши щи стали вкусными. На их мясе была жирная, прямо сладкая кожа: любовь к ней сохранилась у меня до сих пор.

Затем, когда мне было лет семь, мы вдруг "разбогатели" – купили корову. До сего времени не понимаю, как родители её приобрели? Отец, сколько себя помню, всегда трудился на совхозной фуражной мельнице. На ней мололи зерно для пропитания скота. С работы он приходил белым от пыли и с сумочкой ячменной крупы под чёрным халатом. Из неё варили кашу и кормили свою хрюшку. Затем папа долго отмывался, а мама сливала ему кружкой воду. Получал он за работу сорок с чем-то рублей. Мама была занята на свиноферме. От неё всегда "круто" пахло. До чего же вонючие эти свиньи. Её зарплату не помню. Но как-то умудрились собрать на корову.

Появилось своё молоко, и бытие стало ещё "круче". Мы впервые попробовали невероятно вкусные жирный творог с сахаром, сливки и масло из них. Это было что-то неописуемое. Счастливчиками являлись не одни мы: в деревне уже имелось небольшое стадо и его по очереди гоняли на выпас. Пасли целый день. Эти четвероногие умные: каждая знала своё место обитания и путь к нему. По возвращении, сами шли к домам хозяев и направлялись на свои места.

А незадолго до описанного периода случилось важное событие: у меня появились штаны. До этого мы бегали в длинных рубахах. Я помню этот праздник. Мама купила чёрную ткань, под названием – рубчик. А некая женщина, у неё была швейная машинка и это в то время! взялась сшить мне обнову. И выручила. Портки сделала широкими, но короткими: не доходили до щиколоток и с помочами. Они перекрещивались на спине, а впереди крепились на две пуговицы. Теперь я стал похожим на других пацанов и был страшно горд этим. И пяти-шестилетние "девки" теперь не будут заглядывать под рубаху, стараться увидеть то, что там "скрывается"? Настырные: у самих ничего нет, вот и лезут посмотреть на "диво", не спрашивая разрешения.

А вот с обувью имелись проблемы. "Бегали" ребятишки босиком и порой сильно ранили ноги. А они постоянно были грязными и на них образовывались "цыпки". Как я сейчас понимаю, от обезвоживания, поверхность кожи покрывалась сеткой неприятных трещин и в них, понятно, попадала пыль. От наличия подкожной влаги она, словно цементировалась, и поэтому её трудно было удалить.

По вечерам из некоторых квартир и домов раздавались детские крики. Это мамы мыли ноги детям перед сном. Стараясь удалить грязь, тёрли их грубыми материалами. Процесс являлся долгим и больным. Полопавшаяся кожа рдела, на ней выступали мелкие капельки крови. При этом грязь всё равно не удалялась до абсолютной чистоты. Это невозможно было сделать с одного раза. Вытирание "ходулей" также вызывало страдание у плачущих бедолаг. Затем их "ублажали" вазелином, но это не приносило облегчения – кожу сильно щипало. Разумеется, всё это проходило, и через несколько дней процесс повторялся снова. И так до момента, пока у счастливчика не появлялась энная обувь. Вот так мы жили и "боготворили, появление обновки!

Барак наш был шести квартирный и в одной из них жила учительница Нина Ивановна. У неё был сын Игорь, тоже нашего возраста. Запомнилось то, что он, по словам его матери, никогда не хотел кушать. Но бывая у нас, мама сажала и его за стол. И он, в компании, с удовольствием, поглощал всё, что она подавала нам с братом. Однажды даже пригласила Нину Ивановну и она, глядя в незакрытую дверь, дивилась на то, как он кушал. После этого стала приносить нам некие продукты, видимо, хотела восполнить доставляемый сыном "ущерб". Так я думаю сейчас.

Потом пришло время, когда мама стала пытаться обучать меня алфавиту. Она сама читала по слогам, а в отдельности неправильно произносила литеры, что, иногда сбивало с толку. Ярко запомнился один эпизод. Указывая на "м", она учила: – Это буква "мы". Конечно, я воспринимал подобное произношение, и когда пришло время читать по слогам, выговаривал: – Ра-мыа…. Неграмотная матушка долго пыталась объяснить мне, что в словах буквы читаются не так, как произносятся в отдельности. Но "грамоте", с её лёгкой руки, я обучился легко и быстро, и начал читать всё, что попадало мне в руки. Это оказалось интересным делом и так увлекло меня, что пытался разбирать некоторые книги. Правда, не помню сейчас какие и откуда они попадали к нам. Потом я стал самым "успешным" из первоклассников в чтении. На этом кончаются мои дошкольные воспоминания.

В нашем селе имелась четырёхклассная школа, а с пятого по восьмой, ребята, а потом и я, ходили в соседнее село Николаевку. Шагали до него пять километров. Оно было большим и там располагалось уже восьмилетнее образовательное учреждение. Летом пешком, а осенью и зимой, деревянную, неотапливаемую будку на санях, таскал гусеничный трактор. Защищала она только от ветра, но никак не от мороза. В нашем отделении совхоза значилась ещё одна деревня – Степное, которая была также в пяти километрах, как от нас, так и от Николаевки. Получался равнобедренный треугольник. Из неё ребята, так же, как и мы, ходили в восьмилетку. Там-то и жила моя будущая "любовь".

Но я пока этого не знал. Когда мне исполнилось семь лет, мама не записала меня в школу. Прекрасно помню её слова в разговоре с учительницей Ниной Ивановной. Она сказала, что я ещё дурачок и глупенький лошок, и пойду на следующий год, с восьми лет. И это притом, что никто из ребят не мог потягаться со мной в чтении. А, что самое обидное, преподавательница согласилась с ней.

Здесь нужно пояснить значение выражения "лошок". Дело в том, что я был очень доверчивым и меня нередко обманывали мои приятели. Иногда шутливо, но случалось и обидно. Я верил окружению и тому, что говорили мальчишки, и из-за этого попадал в неприятные ситуации. Мама "просвещала" по этому поводу, но… всему не научишь. Ругая меня, она упоминала грубое выражение – лох, но находясь в настроении, и когда рядом были чужие – лошок. А я в то время не понимал, почему из-за моей доверчивости, мне нужно идти в школу годом позже?

Воспринял я это событие так, словно небо упало на землю. Несколько раз плакал, мне так хотелось приобретать новые знания. С нетерпением ждал, и вот… облом: все мои одногодки пошли обучаться, а я нет. Они будут узнавать что-то новое! Это так интересно! Как им завидовал! Я являлся к переменам и заходил в класс и даже садился за парту. Долго обижался на маму, пробовал не разговаривать с ней, но…. Встречая пацанов после уроков, расспрашивал о том, что им говорят, делают? А они утешали меня тем, что я это уже знаю и умею.

Прошёл ещё один непримечательный год. Мне стало восемь, и я с нетерпением ждал сентября. Мы всё также играли летом в футбол, в лапту, собирали землянику по логам, купались в пруде и творили много других беззаботных действий. Старшие ребята "окрестили" меня Пузаном. Видимо из-за того, что у меня выделялся живот. Прозвище было неприятным, и я сильно обижался на тех, кто его применял. Подумать только, до сих пор на Руси сохранился этот древний, языческий обычай, давать всем обидные прозвания.

Этим летом со мной произошёл запомнившийся мне казусный случай. Наши мужчины, периодически, ловили бреднем рыбу в реке. Он был широким и длинным и поэтому его тащили по несколько человек с каждой стороны. В него попадало много рыбы всяких видов и размеров. Когда его вытаскивали на берег, раздавались возгласы удивления. Конечно, мы не могли оставить без внимания такое мероприятие и всегда присутствовали в качестве помощников и зевак.

Однажды в него попала огромная щука. Она оказалась невероятно толстой, по сравнению с другими и в метр длиной. Даже обросла мхом. Видимо была долгожителем. В её пасти проглядывалось множество мелких зубов, но передние поражали размером. Два нижних оказались настолько длинными, что проткнули верхнюю челюсть и торчали из неё сверху. Такого ещё никто не видел, и ловцы сами удивлялись этому. Рыбина лежала на берегу и, задыхаясь без воды, периодически открывала пасть. Оказавшись рядом и поражённый размерами хищника, я зачем-то сунул в неё указательный палец.

И тут страдалица показала свою мощь. Почувствовав во рту некую "добычу", она с такой силой стиснула палец, что я взвыл дурным голосом. Пытаясь вырваться, тянул его из пасти, но только усугублял положение. Дело в том, что зубы у щуки, для удержания пойманной добычи, загнуты назад. И чем больше я старался вытащить палец, тем сильнее они впивались в кожу. Мне казалось, что она откусит его, и страх целиком овладел моим существом.

На мои вопли сбежались мужчины и принялись, чем попало, колотить рыбину по голове. Но всё было бесполезно: она умерла, но так и не выпустила "пойманную добычу". Некой железкой пасть всё-таки открыли. На пальце кровоточило множество продолговатых ран. Увидев их, я завыл ещё сильней. Следы мелких шрамов от зубов огромной хищницы остались на всю жизнь и заметны до сих пор.

Ходили мы, пацаны, без обуви. Битого стекла в то время не было в таком изобилии, как сейчас. Ноги всегда пребывали грязными, а порой такими, что мама не могла их отмыть с одного раза. А особенно после дождей. Они тогда были тёплыми и мы, задрав длинные рубахи, с криками носились по "приветливым" лужам. Чёрные брызги летели от нас в разные стороны, попадая и на других участников скачек. Случалось, бегали даже во время изливания воды с небес, а, значит, промокали "до нитки".

Но болели редко, чаще в холодное время. Мы закалялись естественным способом. А дома наш иммунитет "укрепляли" ремнями и верёвками родители. Мы же приходили домой грязными до ушей, потому и "получали своё". Но это не останавливало нас и в следующий дождь происходило то же самое. Ну, как можно устоять против соблазна, когда на твоих глазах, приятели, с гиканьем от упоения, покоряют мутные озёра?

Но была и обратная, очень неприятная сторона этих действий, да и вообще, ходьбы босиком. В то время у нас, как и у всех, на ногах появлялись обильные и болезненные "цыпки". Для тех, кто не знает этого явления, опишу вкратце. Как я сейчас понимаю, земля (грязь), при постоянном контакте с кожей, образует тонкую корочку, обладающую способностью вытягивать воду из её поверхностного слоя. Вследствие этого, от пересушивания на ней появляются микротрещины, которые также заполняются грязью.

Процесс усугубляется имеющейся температурой тела,

периодическим увлажнением, как сверху, так и снизу, из подкожного слоя, и развивается в глубину. От грязи она, как бы цементируется и становится серой. Но мы, по-возможности, почему-то, всегда уклонялись от мытья ходулей. Наверное, потому, что это становилось болезненным действием.

Мама, ужаснувшись зрелищем наших ног, отмывала их нам (с братом) в тазике с тёплой водой. Усиленно тёрла мочалкой, при этом ещё больше повреждая растрескавшуюся кожу. Процесс для нас был долгим и "скорбным". Полопавшаяся "шкура" рдела, на ней появлялись мелкие капельки крови. При этом грязь всё равно не удалялась до абсолютной чистоты. Это невозможно было сделать за один приём. Вытирание ног также доставляло страдание плачущим бедолагам.

Затем смазывала их вазелином, а то и керосином (кроме него ничего не было для дезинфекции) и от этого воздействия страшно "щипало". Мы плакали, подвывали, на что она говорила: – Ничего, не помрёте. Может, осознаете, что ноги надо мыть каждый день, тщательно и самим. Тогда и цыпок не будет.

Так и было. Переживали. Неприятные моменты вскоре забывались. Боль уходила, и недели через две процесс повторялся снова. Каждый вечер, из какого-то дома или квартиры раздавался вой детей. Это мамы "стирали" ноги своим чадам, а те визжали от "удовольствия". Вот так "страдало" племя мальчишек того времени. И продолжалось это, пока у счастливчика не "нарисовывалась" некая обувь. К ней ещё полагались носки. У нас они были серыми, чёрными и мазали ноги при увлажнении. У женщин и девочек обязательно белыми. А сколько радости от обновки!

Глава 5

А ещё, непременно, играли в войну, как же без неё? Проклятые немцы были тогда ещё у всех на слуху. В "подготовках" к сражениям всегда возникал один и тот же вопрос: нехватало фашистов: все претендовали на роль "русских". Оно и разумеется – победители! Иногда, из-за этого "битвы" срывались.

В зимнюю стужу больше сидели по домам и тогда я по несколько

раз перечитывал всю имеющуюся у нас "литературу". А это несколько книжек и газеты. Позже, "поумнев", я удивлялся: "предки" не умели читать, но почему-то выписывали "Правду". Ещё, бегая по домам, навещали товарищей. Тёплой обуви в то время не было и дырявые, подшитые отцом валенки, зачастую, были одни на всех.

Потом, к концу лета, у меня случился праздник: к школе купили туфли и рубашку. Я стал гордым владельцем собственной обуви. Но и здесь было одно нехорошее обстоятельство, омрачавшее мою радость. Они были парусиновые и легко промокали, если на них попадала вода. В дальнейшем, я часто бывал с мокрыми ногами от утренней или дождевой росы. А ещё, они очень долго сохли от воды естественным путём. Никаких "сушилок" в то время не было и в помине. "Серая" рубашка вскоре стала белесой и пятнистой. В жаркие дни она оставляла следы краски на коже. Но всё равно: в общем, я был горд тем, что у меня было. У некоторых ребят это отсутствовало.

И… наступил столь долгожданный мною тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год. Мне восемь лет. Ура, я пойду в школу! Буду учиться уже по-настоящему: решать примеры и задачи. Ребята говорили, что с цифрами можно производить несколько действий. Как это загадочно и интересно! Учителей было всего двое: наша соседка Нина Ивановна и мужчина Александр Артёмович. Он был большим пьяницей, матершинником и… наверное, несчастным человеком. Я потом опишу, почему так думаю о нём.

Лето в этом году было долгим для меня, но желаемый период всё же наступил. Мама сшила мне холщёвую сумку для учебников, с лямкой через плечо и я с ней, пустой, отправился в школу. Она располагалась на другой стороне улицы, правее от нашего барака. Первоклашек сопровождали мамы. Помню, нас кое-как "построили", упорядочили толпу, и Александр Артёмович произнёс некую речь, которую я сейчас, конечно же, не помню. Затем повели в класс. В нём было два окна, и стояли парты. Руководила нами Нина Ивановна.

Из процесса обучения, длительностью в четыре года, ярко

запомнилось всего несколько жизненных эпизодов, но зато каких! Зимой в школе, в старом здании, было довольно прохладно и в сильные морозы мы сидели даже одетыми. На стекле окон лежал толстый слой инея, и в классах было сумрачно. Конечно, ни о каком письме не могло быть и речи. Всё задавалось на дом, но кто будет учить нас писать?

Родители неграмотные, весь день на тяжёлых работах. Папа "ворочает" мешки с зерном и крупой. Мама, вёдрами, таскает свиньям сваренные из неё каши, воду, раздаёт другие корма. Чистит станки от испражнений, затем носит в них солому. У бедных трясутся руки от напряжения: какие там палочки и крючочки? Мне повезло в этом плане, у меня были старшие брат с сестрой. Они, по вечерам, при свете лампы, учили несмышлёного писать буквы, а в дальнейшем и цифры. При этом часто психовали. Молодые стремились в клуб на танцы, свидания, а тут "мелкий", со своей "неспособностью" к самостоятельному обучению.

С фермой связано ещё одно воспоминание: это мороженая рыба. В то время, с товарной станции, из райцентра, иногда, привозили машинами множество картонных ящиков с мёрзлыми морепродуктами. Как говорили тогда: бракованные партии. В селе наступал праздник. Рыбу тащили по домам, и несколько дней в селе стоял вкусный запах жарения. Много не брали, сберегать негде. Поэтому доставалось и свиньям, и людям. Дети ходили сытые, счастливые. Ни у кого даже брюхо не болело, вот тебе и бракованные партии! Никто не понимал, почему так происходит? В магазин рыбу привозили редко.

Я упустил одну существенную деталь: в то время не было электрического освещения, и вечерняя жизнь протекала при свете керосиновых "коптилок". Топливо для них, один раз в неделю, привозили к нашему магазину. Там для него, на возвышении, стояла малая цистерна. Когда приезжал бензовоз, пацаны, с криками: – Керосин привезли! – бросались по домам. Люди, с различной посудой, спешили к заведению. Происходило это раз в неделю, после обеда. Далее торговая точка уже не действовала – продавщица "отмывалась" от стойкого запаха. Этот нефтепродукт был очень популярным в то время. Он являлся не только топливом для ламп, но и определённым лекарством. В частности, им смазывали небольшие раны. Его применяли и для уничтожения вшей: втирали в голову, и насекомые на какое-то время погибали. Педикулёз тогда был распространён повсеместно и подобные процедуры были частыми, но малоэффективными.

Но вернёмся к школе. Нина Ивановна была классным руководителем и преподавала нам письмо, русский язык и чтение. Арифметике учил Александр Артёмович, который на уроках "грелся" водкой, иногда, прикладываясь к горлышку бутылки. Он постепенно пьянел, ругался матом на "нерадивых и непонятливых". Длинной линейкой вбивал нам азы счёта и дисциплины. Иногда, расходился до того, что мы хватали свои сумки и разбегались по домам.

Собирались родительские собрания, пьяница клялся и божился, что не будет пить. И действительно, несколько дней держался. Но "зелёный змий" вновь одолевал его и он, сначала тайком, понемногу, принимался за старое. Вскоре возвращался прежний "порядок". И вновь, с нелестными и матерными комментариями к нашим способностям и характеристикам, он принимался "вбивать" "ослам" правила сложения и вычитания.

Возможно, за всю его учительскую деятельность мы надоели ему своей "тупостью", непониманием, очевидных для взрослых, арифметических правил. А ребята, действительно, бывают настолько "тугие", что начинают раздражать даже своё равное окружение. Представить только: каждый год вдалбливать "балбесам" одно и то же! С ума сойти можно. Это сейчас дети не по годам развиты, потому что жизнь стала совершенно другой. Но, они башковитее тех только в одном: в управлении гаджетами, умении виртуозно владеть ими.

Что же касается общераспространённых знаний, то эту тему лучше не трогать. Конечно, встречаются отдельные ребята – эрудиты, но их крайне мало. Множество детей давно уже ничего не читает. Соответственно, не приобретает жизненно значимых сведений из литературы. Невольно, появляется вопрос: "А как же они учатся? Отвечают по темам на уроках, если они не в курсе их? За что им ставят положительные оценки. И… страшно подумать, сдают экзамены! Или и учители у них такие же? Но не могут же они быть все бесталанными! И…. Но мы вновь отклонились от темы.

Я оказался в числе способных учеников, так как благодаря маме, умел даже читать, вести счёт до десяти и производить на пальцах арифметические действия – сложение и вычитание. Этому она учила между делами, но я быстро схватывал науку счёта. К тому же в школе имелась маленькая библиотека из двух-трёх десятков книг, которые я перечитал в процессе начального обучения. В четвёртом классе я мечтал о следующем. В предстоящем учебном заведении имелась большая библиотека. Об этом я слышал от старшеклассников.

Как я говорил выше, мы часто сидели одетыми и однажды над школой раздался сильный грохот, а затем в мутном окне мелькнула большая тень. Тарахтение продолжалось, но уже где-то рядом. Кто-то из пацанов вбежал в класс и закричал: – Вертолёт упал! Естественно, мы повскакали и, несмотря на увещевания Нины Ивановны, ринулись из помещения. Действительно, за школой, на пустыре, на своих колёсах, стоял высокий, зелёный летательный аппарат. Когда мы бежали к нему, его двигатель оглушительно стрелял огнём с дымом, словно кто-то бабахал из ружья. Длинные лопасти винта медленно вращались. Затем мотор заглушили и они остановились.

Из необычной машины вышли четыре пилота в кожаных куртках и расстёгнутых шлемах. Отовсюду сбегались любопытные сельчане. Шутка ли: в селе, неожиданно, приземлилась диковинная техника! Начали подходить наши дядьки. Я прекрасно помню обращённый к ним вопрос лётчика: – Мужики, среди вас трактористы есть?

– Да! – отозвался Абдулов дядя Ваня и начал пробираться к ним. Я, конечно, не помню дословно их разговор, но в моей памяти запечатлелось выражение: "прогорел выхлопной клапан".

После этого началась суета механизаторов. Подошёл заведующий

мастерской. Как я соображаю сейчас, они приспособили на двигатель тракторный клапан. Его обтачивали на токарном станке под необходимый размер и форму. Ещё помню слова лётчика: – Нам бы только до Воронежа добраться.

Мужчины суетились, а мы мёрзли рядом с невиданным механизмом: никто не хотел уходить домой. Разве можно тут уйти?

Наконец, попросили всех отойти подальше. В машине что-то засвистело и двигатель, чихая синим дымом, заработал. Вскоре он гудел уже ровно, без хлопков. Изнутри показался один из повеселевших лётчиков и спросил: – Есть желающие прокатиться до Николаевки? Там мы вас высадим, а сами полетим в город.

Мы, пацаны, кинулись к входу, но нам дали "отлуп": нет, только взрослые! В неё вошли два тракториста и три визгливые женщины. Двигатель набрал обороты, лопасти винта стали почти невидимыми. Геликоптер поднялся вверх, повисел на одном месте и полетел к соседней деревне, в которой нам предстояло учиться в будущем. Ох, как мы жалели о том, что нас не взяли, не понимая того, что возвращаться, пришлось бы пешком, по морозу и снегу. Но как нам хотелось приобщиться даже бы немного к такой невероятной технике, что летает, как птица. А главное, посмотреть сверху на родные края, как выглядит наша местность с высоты птичьего полёта? Но, увы. Наши желания не приняли в расчёт. Это происшествие, всколыхнуло наше "застойное" общество. Оно хорошо мне запомнилось.

А летом произошло ещё более "эпохальное" событие: у нас взялись проводить электричество. Люди толком не понимали значения этого выражения, все говорили: свет будет! Откуда-то появившиеся электрики устанавливали "столбы" и, лазая по ним на "кошках", протягивали, и закрепляли провода. По селу ходили с важными лицами, словно космонавты какие. Одновременно, на отшибе, но в посёлке, строилось здание электростанции. В нём, на фундаменте, установили большой тракторный двигатель с генератором и несколько "столбов", от которых, в разных направлениях, потянулись электролинии.

Всё это продолжалось для ребятишек очень долго, зато было, где

проводить время летом. Мы часами, сидя и лёжа на траве, наблюдали за необычными работами и спорили, когда всё закончится и вспыхнет таинственный свет. Но протянув электролинии, монтёры начали делать внутреннюю проводку в домах и квартирах. Одиночные, изолированные жилы, скрученные вместе, крепились на маленьких роликах по потолкам и оканчивались висящим чёрным патроном с лампочкой. А по стенам, шли к такого же цвета выключателям и розеткам. И всё это было необычно и таинственно для нас, сельских ребятишек, не видевших ничего кроме своей деревни.

Наконец, уже осенью пришла пора, когда свершилось чудо: объявили время включения света. Специалисты собрали в клубе народ и рассказали о технике безопасности при пользовании электричеством. Пацаны помчались к помещению с генератором: там были двое мужчин: приезжий, видимо инструктор и наш тракторист – его я сейчас не помню. В дальнейшем, он работал здесь постоянно: как у нас говорили, "гонял свет". Было уже сумрачно, и они завели двигатель, но ничего не произошло: машину прогревали. Тарахтел он мощно: вблизи даже ощущалась дрожь земли. И вдруг, в помещении стало светло, словно днём. Мы были ошарашены: как так, ничего не изменилось, а лампочки "горят", причём так ярко! К нам вышел наш мужчина и возгласил: – Бегите к родителям, пускай включают электричество и у вас тоже станет видно!

Мы ринулись по домам. Папа щёлкнул выключателем и, о чудо! Комната озарилась жёлтым светом. Это было неслыханное дело: не стало тёмных углов. Мы были сами не свои. Но, потом оказалось, что это было далеко не совершенство, а лишь первые впечатления.

Маломощные лампочки "горели" тускло и к тому же появились другие тени: висели-то "светлячки" низко. Сидя за столом, делая уроки, я сам собой закрывал свет, и тетрадь плохо озарялась им. Это порождало определённые неудобства. Но всё равно, во всех отношениях стало благоприятнее. К тому же и на улицах, в нескольких местах повесили фонари. Они, путеводными жёлтыми пятнами, словно маяки, указывали направление движения в непроглядных сумерках. Свет "давали" по утрам и вечером, на определённое время. Словом жить стало веселее, но и опасней.

Глава 6

Появилась угроза поражения электрическим током: никто же толком не знал, что он собой представляет? Мне было крайне интересно, и я спрашивал дизелиста: – Почему "горят" лампочки? Что так ярко светится внутри. А главное, что заставляет миниатюрную спираль так гореть?

На что он говорил: – Ох, Севок, до чего же ты любопытный? Только один и спрашиваешь об этом. Понимаешь, замысловато всё это. Ты сейчас ничего не поймёшь. Учиться тебе ещё нужно. Вот будешь в старших классах, там есть предмет под названием Физика. Из него ты и узнаешь, почему "светят" лампочки?

Я попытался осведомиться у восьмиклассников, но ничего не понял из растолкований. Видя мою "тупость" в этом вопросе, один из ребят так объяснил мне феномен свечения: – Внутри проводов, плотным потоком, "бегут мелкие мурашики" – электроны. Частицы невероятно малы, их не видно, но так много, что им очень тесно. Потому трутся друг о друга, и возникает сильное тепло. Ты потри свои ладони, чувствуешь это? А в лампочке оно настолько мощное, что проволочка раскаляется от него и светит нам. Понял теперь?

Выговорив подобную бестолковщину, "грамотей", с ухмылкой, посмотрел на однокашников. Те тоже, глядя на меня, саркастически усмехались. Но я не отступал. Покачав головой, огорчил их: – Нет. Объясни, откуда возникает столько много "мурашиков?" Почему они не бегут, когда электростанция не работает? Как она заставляет их двигаться по проводам и…?

Смотря на меня, "учитель", округлил глаза и махнул рукой, остановив моё "любопытство": – Короче, придёт и твоё время, узнаешь в восьмом классе, а сейчас бесполезно тебе объяснять.

Так я ничего и не понял из сказанного, но мне очень хотелось знать об этом! И скоро судьба преподала мне урок: я испытал движение "мурашиков" на себе и чудом не погиб. А случилось это так. В нашем палисаднике водрузили опору, и на ней, на высоте метра, оставили болтаться тонкий моток стального провода. Возможно, забыли отрезать лишний конец. Я это заприметил и решил стать его счастливым обладателем. Вечером, по темноте, взяв клещи, чтобы перекусить жилы, пробрался в посадки и… нащупал моток. Трудно рассказать, что произошло далее, но ощущения помню прекрасно.

Меня резко и очень неприятно ударила, пронзила странная, могучая и больная вибрация – напряжение было переменное. Провод, словно, "прилип" к руке: мне кажется, что я отчаянно тряс ею, но он держался словно на магните. Мыслей никаких не было. Всё произошло неожиданно и мгновенно. Проявилась некая корча: мои ноги подломились, я свалился, а источник моей беды продолжал висеть на месте. Это и спасло мне жизнь. Плюс к тому, как сейчас понимаю, напряжение не достигало номинальной величины – я был в ботинках, возможно, потных или влажных. Поэтому через меня прошла ограниченная сила тока. Но встряхнуло меня так, что запомнилось на всю жизнь.

Лёжа среди кустов помидоров, я почувствовал горечь во рту, и "сделалась" неестественно большой глупая башка. Словно её надули, как воздушный шарик. Это были первые ощущения от поражения током. Вскоре, я начал приходить в себя и ощутил сильнейший страх. Меня затрясло от уяснения произошедшего: нас же предупреждали взрослые! Что будет, когда они узнают об этом? Точно мне всыплют!

Недалеко, тусклым жёлтым пятном светилось, закрытое примитивной занавесью, окно нашей квартиры – я же был в палисаднике. От осознания грозящей мне родительской кары за совершённый проступок, я поднялся и, даже не вспомнив о бывших со мной клещах, на не твёрдых ногах, направился из посадок. Внутри меня всё тряслось. Возле входной двери у нас была лавочка. Решив протянуть время, сел на неё и сделал это кстати. Вышла мама и, приглядевшись, увидела меня. Она спросила: – Ты чего тут сидишь, в темноте? Пошли ужинать.

Вот так, счастливо, окончилось моё первое знакомство с

электрическим током. Но следующие несколько дней я находился под влиянием произошедшего неприятного события. Оно так захватило меня, что я не мог думать ни о чём другом. Злоба дня: по какой причине меня так тряхануло, не выходила из головы? Ведь явного-то ничего не было! Можно бы спросить у дяди на электростанции, но как сформировать вопрос? Ведь он может поинтересоваться, откуда я это знаю? Так я и оставался в неведении, вплоть до восьмого класса, когда у нас появился предмет "физика".

Зимой у меня случилось следующее глупое приключение. Так как я являлся школьником, у меня уже была своя обувь, и однажды увязался за мамой в магазин. Стоял сильный холод. Она вошла в помещение, а я продолжил своё пребывание на улице с кем-то из пацанов. Из притолоки двери торчало массивное железное кольцо, используемое для запора помещения. Оно покрылось инеем от холода и стало белым. Мне захотелось слизнуть его, что я и сделал. Но… мой язык тут же прилип к металлу, и я оказался, словно склеенным с ним. Оторваться самостоятельно не смог. Язык пронзила сильная боль: он стал замерзать, и на нём повредилась кожа. всё зажило, правда, не сразу. Урок был очень поучительным для меня, да и всех ребятишек, которые потом долго смеялись надо мной.

В летнее время, в эти годы со мной также произошло несколько значимых событий. Здесь необходимо сказать об особенности нашей местности. Село располагалось на краю длинной лощины. Левая её сторона была высокой и крутой. Противоположная, полого поднимающейся вверх. На ней находились участки сельчан, проживающих вблизи её. Между ними пролегали тропки, по которым ходили к реке. Лог не имел ни начала, ни конца. Я до сих пор не знаю его пределов. Возможно, тысячи лет назад, он был большой рекой: вода и размыла такую огромную и длинную промоину. Со временем, её количество уменьшалось, берега почему-то осыпались неравномерно, и зарастали травой.

В описываемый период там протекала небольшая река, со странным названием Курлак. Особенность её заключалась в том, что в нашем районе она была глубокой. Ёё пологий, глинистый берег, на расстоянии пяти-шести метров от кромки воды, резко прекращался, и начиналась коварная глубь. Многие тогда, ещё не умели плавать, и большинство пацанов купалось недалеко от кромки воды. Ребята постарше гонялись от одного берега к другому, ныряли, пробуя достать дна, а мы возились в "болоте", как говорили они. Но тоже, иногда, проявляли запретное любопытство, которое по счастливой случайности едва не окончилось моей смертью.

Я решил узнать, где находится переходящий в глубину обрыв? Медленно, мелкими шагами, мы с товарищем – Шуркой Прониным, стали продвигаться от берега. Прежде чем сделать следующий шаг, ногой "прощупывали" на прочность дно реки. Почва была глинистой и крепкой. Так мы добрели до русла и оказались на самом его краю. В какой-то миг опорная нога скользнула по нему. Я утратил равновесие, и меня, словно бы, потянуло вниз. Прекрасно помню ощущение испуга: закричал, уже в воде и забил конечностями. От этого всплыл, вновь в отчаянии вскрикнул и опять погрузился в глубину. Теперь я уже хлебнул воды. Шурка оценил моё состояние и отчаянно бросился мне на помощь.

Но… он также не умел плавать и стал тонуть. Теперь мы, бессознательно, топя друг друга, барахтались уже вдвоём. Норовя подняться на поверхность, я хватался за него и опускал "спасателя" вниз. То же самое делал и он со мной. Помню сильный страх, отчаянные крики и появление "перед глазами" светлых колец. Как нам в дальнейшем рассказывали ребята, со стороны это выглядело кувыркающимся, озвученным поплавком. На помощь нам, конечно, не бросились, но подняли отчаянные крики. Кто-то из взрослых мужчин (сейчас, за давностью, уже не помню ни имени, ни фамилии) проходил рядом и обратил на это внимание. Он-то и спас девятилетних дурачин.

Как говорится, мы ограничились "лёгким" испугом. "Утопленников" спасло то, что ниже по течению, метрах в двухстах от места купания, река была перегорожена плотиной и образовывала большой затон. Избыток воды, по отводному каналу, сбрасывался в русло, но уже за плотиной. Поэтому здесь отсутствовало течение, которое бывает в свободной реке и нас не унесло от берега.

Помню, после "спасения", мы сильно кашляли. Небольшое количество воды проникло в лёгкие. Горло драло и щипало, а потом и болело. Но "оклемавшись", сразу возник вопрос о встрече с мамой. Для "лечения" нас от "крутых" выходок, или, так сказать для профилактики, у неё был припасён, неведомо откуда взявшийся кнут. Поэтому, помня о нём, а он совсем недавно "ходил" по моей спине и заднице, по причине первой гендерной истории, связанной с нездоровым любопытством, домой бежать расхотелось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.