Маша Лефлер
Отписка! Размышления рыбы, которая искала воду

Глава 1

помните этот сон, когда ты кричишь, но голоса нет; когда хочешь бежать – но ноги словно каменные, не можешь.

это ощущение бессилия, ощущение захлопнувшегося капкана, и, конечно, ожидание неминуемой гибели, краха или потери – потому что в таких снах мы обычно или убегаем от опасности, или пытаемся защититься, или хотим предостеречь своих близких. у меня он бывает ещё и с оригинальными спецэффектами: будто я пытаюсь закричать, а изо рта выходит что-то жалкое, как скрип старой оградки на кладбище.

когда мне было пятнадцать, в какой-то художественной литературе я прочитала о дельфинах. о том, что это невероятно умные существа, у них высокий уровень интеллекта и социальной организации – они живут стаями, их отношения очень похожи на человеческие; дельфины могут дружить, ссориться, мириться, ревновать, шутить, разыгрывать; они очень привязываются друг к другу и испытывают большой стресс, если потеряют товарища. мамы-дельфинихи около двух лет вскармливают своих детенышей молоком, и потом ещё до 3-4 лет держат около себя, обучая, наблюдая, воспитывая. это, кстати, в биологии называется стратегией к-отбора – чем выше у млекопитающего уровень интеллекта, тем больше времени и внимания посвящено воспитанию и защите потомства.

а ещё у каждого дельфина есть своё “имя” – уникальный свист, который другие дельфины будут воспроизводить, чтобы обратиться к конкретному сородичу.

в общем, с тех самых пор я впервые поняла, что дельфины это не просто красивые рыбки с привезенных с юга магнитиков, а удивительные существа, обладающие интеллектом, эмоциями, социальными связями, креативностью и – что меня особенно впечатлило – крайне высоким уровнем эмпатии и сострадания. тогда же у меня появилась мечта, думаю, знакомая очень многим. я загорелась желанием поплавать с дельфинами, познакомиться с ними, погладить и обнять этих невероятных созданий.

со временем мечта затиралась, периодически всплывала в сознании, но я грустно отмахивалась – было не до этого; большую часть своей жизни я была занята вопросами выживания, соответствия и попытками социально адаптироваться в этом сложном мире со своим ранимым, хрупким и болезненным складом. но однажды мне всё-таки удалось с ними повзаимодействовать.

конечно, не в открытом море, не в их естественной среде обитания, а банально – в дельфинарии.

и тот день я жутко волновалась, проходя инструктаж и ожидая с другими посетителями “вызова” к дельфинам. заявленное как индивидуальное плавание оказалось все-таки групповым – два дельфина, по два человека на каждого. эх, а я-то надеялась, что мой дельфин распознает во мне натуру с тонкой душевной организацией, полюбит, и захочет играть только со мной. но не тут-то было – нас попросили обработать руки и по очереди позволили спуститься в бассейн, где рядом с инструкторами зависли у бортика эти космические полу-рыбы. моего дельфина звали солнышко – это была самка 23 лет, самая опытная и взрослая в этом дельфинарии. и играть она явно не хотела. вообще, ни с кем.

когда я начала осторожно гладить её спинку, заглядывать в глаза и пытаться познакомиться с ней через прикосновения и мягкий контакт, меня практически сшибло волной глубочайшей грусти, усталости и какого-то безразличия, что ли. я абсолютно не ожидала столкнуться с этой дельфиньей апатией – слишком увлечена была тем, что вот-вот моя давняя мечта исполнится, и совершенно не думала о том, с кем я собираюсь встретиться, на ком поплавать и как в этом контакте себя будет чувствовать вторая сторона.

оставшаяся часть сеанса проходила в смешанных чувствах – с одной стороны, я радовалась знакомству, с другой – никак не могла перестать сравнивать дельфинарий с борделем. эти животные не выбирали, с кем общаться, а от кого держаться подальше. они послушно исполняли команды, “улыбались” в камеру, шлёпали хвостами по воде, услышав аплодисменты и катали людей, вцепившихся в их плавники.

мой муж, приглашенный на это мероприятие в качестве семейного оператора-рилзмейкера шутил, что это классная работа – просто улыбаться, веселиться и наслаждаться поглаживаниями в четыре руки, да ещё и за 100 баксов в час. я, конечно, улыбалась в ответ, но на самом деле мне хотелось шлёпнуть хвостом – и не по воде, а ему по лбу.

выйдя из дельфинария я разрыдалась, ругая себя за свою наивность и испытывая уже привычный фоновый стыд перед самой собой за то, что я вижу и чувствую больше, чем мне хотелось бы; за то что не могу просто выключить чувствилище, абстрагироваться и получать удовольствие. мне казалось бесчеловечным дрессировать и заставлять работать вот так, без права выбора, таких умных существ. они же всё понимают, всё чувствуют. но каждый день им приходится обслуживать вопящих от восторга туристов.

ещё я рыдала, конечно, из-за того что я сама слишком долго была на месте дрессированного дельфина. и в этот день я именно так себя ощущала.

то самое бессилие, как во сне – когда ты тоже всё понимаешь, всё чувствуешь, знаешь, что надо делать, но тело почему-то не слушается, и ты остаешься немая и обездвиженная.

здесь я не имею в виду рабство обстоятельств – те истории, когда ты работаешь на нелюбимой работе, спишь с нелюбимым человеком или общаешься с вампирами, которые ничего не дают взамен. хотя в моей жизни бывали все из вышеперечисленных моментов. но сейчас моё рабство было куда более высокоорганизованным – это клетка, сплетенная из своих собственных нейронных дорожек и укрепленная приобретенной за годы скроллинга привычкой поглощать и обрабатывать информацию, практически ничего с ней не делая дальше.

помните первый фильм про Доктора Стрэнджа? в этот момент, сидя у дельфинария, я чувствовала себя так, как, наверное, чувствовал он, после долгого путешествия оказавшись в монастыре, где ему показывали, какие чудеса можно творить с помощью концентрации и четкого движения рук, а он сидел, едва сдерживая дрожь в собственных пальцах, которые были собраны из осколков и перенесли десятки сложнейших операций.

в моей памяти всплыл этот фрагмент фильма:

– но даже если бы меня слушались руки, я бы никогда не достиг того уровня мастерства, которое вы мне демонстрируете….

мои “руки” тоже меня не слушались. точнее, меня не слушались мои внутренние системы: ум, внимание, воля, решимость. я буквально физически ощущала, насколько сильно мне не хватает концентрации и дисциплины, чтобы начать действовать и реагировать на жизнь по-новому, а не так, как привычно.

ещё большая беда состояла в том, что я всё понимала, я знала, что делать, как должно быть и почему всё, что происходит, происходит именно так, но почему-то не могла поступать иначе, и поэтому было еще больнее.