Юлия Бабчинская
Королева мечей

Серия «Young Adult. Книжный бунт. Новые сказки»

Иллюстрация на обложке Valentaine

Карта MerlinAnn

© Бабчинская Ю., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Клятва Воина 

Воин не терпит страха,

Воин не знает пощады,

И сердце воина – холодный камень.

Теперь я – этот воин, и лезвие моего меча остро.

Я – кара, и я – спасение.

Я пойду вперед, невзирая на тернии.

Шипы в моих ступнях, раны на теле моем.

Но я не боюсь и не плачу.

Если только скорблю… по тебе.

Пролог

Некоторые поцелуи решают все, ведь любовь – величайшая сила. Сила, способная создавать и разрушать, она может вдохнуть в каменное сердце новую жизнь или же стереть его в порошок. Но у каждой силы есть своя слабость.

Ирис

Куда меня везут уже бесконечное количество времени, я не знаю. Да мне и не интересно. Безразличие – вот что я испытываю ко всему, что окружает меня. Я будто лишилась всех жизненных сил, самого желания жить.

Кто я без своего дара?

Кто я без любви?

Кто я без любимого?

Но теперь я вновь наедине с собой, точнее с той частью своей души, которую я всегда страшилась. Я старалась забыть про нее. Искоренить. Выжечь.

Снова меня бросает в дрожь, лихорадит. Стоит подумать об огне, и тут же вспоминается выжженная земля, которую я оставила после себя. Я сама отдалась в руки силомантов, но боль внутри оказалась столь сильной, что я не смогла совладать с этой тьмой, что всегда жила где-то внутри. Я стала этой тьмой. Интересно, понимают ли мои тюремщики, во что они ввязались?

Лорд-Призрак, мой призрачный возлюбленный, забрал у меня артефакт, давно украденный моей матерью. Символ Творения. Я думала, что Призрак лишил меня всех сил. Возможно, и он так думал, когда бросил мне свой меч, как подачку.

Не хочу прикасаться к нему. Как и к силоцветам: мамин солнечный опал положили в черную шкатулку вместе с камнем Эдны, который она отчего-то еще не забрала, и я больше не слышу, какие сладкие песни силоцветы напевают мне. Я не слышу ничего и никого. Мне. Все. Равно.

И только эти тени, что шепчут внутри: будто где-то там распахнулись Врата Сферы. И я вновь впускаю в мир зло. Но нет, Сфера все же далека.

Я уничтожила барьер, который некогда возвела Эдна вокруг Малых Королевств. Что это может значить для Магиваррии?

Я лишь знаю одно: все не может быть как прежде. Но правда, какая мне разница? Я потеряла все что могла.

Повозка трясется, увозя меня все дальше. Марциан не спускает с меня пугающих золотых глаз, как и двое моих надзирателей.

«Она правда Проблеск?» – слышу я шепот мальчишки.

«Как решит Совет», – отвечает ему Рене, сестра Бено, презрительно глядя на меня.

Я стараюсь не вникать в их речи. Знаю, что меня должны отвезти сначала в школу варров, а потом в некий Храм, где решат мою дальнейшую судьбу. Но мне ничего из этого не важно. Внутри я погибла. Выжжена, как та земля.

Повозка раскачивается сильнее, я бросаю взгляд в сторону, где будто бы в безмятежности спит троица моих помощников: Паук, Скорпиониха и Змей. Силоманты связали их и сковали магически. Бедолаги, теперь у меня нет выхода в Сферу, а значит, и они застряли со мной в этом мире в человеческом обличье.

В какой миг все переворачивается, сложно сказать. Мне должно быть больно и страшно, но я отстраненно слежу за тем, как зависают в воздухе все, кто находятся в повозке. Смотрю на настороженные лица силомантов, которые пытаются понять, что происходит. На умиротворенного Марциана, который улыбается мне, будто знал, что это случится. Он крепко обхватывает меня в полете и прижимает к себе.

Не Марциан, напоминаю себе, а Золотой Провидец, конечно. Тот, кто знает гораздо больше всех нас, но не торопится делиться знаниями.

Грохот, сильный удар. Деревянные доски повозки разбиваются в щепки, вонзаясь мне в руку, царапая бедро сквозь ткань. Когда мы падаем, Марциан смягчает мой удар. Со всех сторон к нам слетаются тени… нет, это не тени, это крылатые твари во плоти. А впереди всех моя сестра. Эгирна. Я смотрю на нее и не узнаю. Черные круги пролегли под голубыми глазами, в которых застыл лунный свет. Эгирна, с ее хрупкими и такими смертельными крыльями мотылька. Моя младшая сестренка, которая настигла нас, чтобы… что?

Мне не нужно объяснять, что будет дальше. Эгирна на стороне стратумов, а я их предала. Сколько их будет сдерживать Эдна, оживленная мною воительница, неизвестно. Они уже здесь. Уже перешли в наступление. Мы обречены.

– Марциан, мой дорогой принц, – елейным голосом говорит Эгирна. Ее выбеленные волосы развеваются по сторонам, а тело затянуто в черные одежды. Если бы не эти крылья, она могла бы сойти за мою прежнюю сестру. – Я пришла за тобой. Ты же не можешь так просто сбежать, прихватив с собой Разрушительницу?

– Эгирна… – Голос Марциана срывается всего на долю секунды, будто заточенный внутри этого красивого тела юный принц на мгновение смог вырваться из плена Золотого Провидца. А может, он и есть Провидец. – Мы никуда не пойдем с тобой, лжестратум, – объявляет он.

Силоманты, наши надзиратели, отбиваются от летающих тварей, но мне понятен их страх. Если стратумы могут вселиться в силомантов, то нам всем сейчас придется несладко.

– Ирис, в сторону, – приказывает мне Провидец, заслоняя меня собой. И чего он так печется обо мне? Зачем я нужна ему?

Меня сковывает страх, когда Эгирна и Провидец сталкивают свои силы. Еще ничего подобного я не видела. От сестры исходит зловещее серебристое сияние, Провидец же окутан мягким золотистым светом. Они словно луна и солнце, два светила, сошедшиеся на небосклоне одновременно. Значит ли это, что Провидец тоже силомант? Или его силы гораздо глубже, темнее, пусть и наполнены золотом?

Я отползаю дальше, позволяя сильным отражать удар за ударом. Я всего лишь девчонка, которая оказалась на пути великих. Силомант из меня никудышный, особенно без Символа Творения, который связывал мои камни воедино. Я так и не научилась управлять ими. Что мне остается? Размахивать мечом? Вспоминаю все, чему меня научил Призрак, и на глаза наворачиваются слезы при одной мысли о нем.

Если бы он был здесь… если бы только был здесь… он бы обязательно меня спас.

Но это бесполезные мысли. Как и я сама. Я была не нужна ему. Лишь то, чем я владела. Но стоило забрать это драгоценное, и все – наши узы оказались разорваны, а мосты сожжены.

В эту секунду я готова умереть, но стратумы не дадут мне этой милости. Они сделают меня оружием в своих руках. Они превратят меня в такую же, как они. И пути назад уже не будет, никогда. Они забрали моего отца, завладели сестрой. И я больше смерти боюсь стать такой же.

– Я знаю выход, – шепчет мне тоненький голосок, похожий на дуновение ветра. Оборачиваюсь и вижу в воздухе очертания миловидной девушки. Она будто соткана из облаков и радуги, из ветра и дождя.

– Кто ты?

– Ильфа, – легко представляется она, – я элементаль воздуха.

Стратумы тоже связаны с воздушной стихией, и добра от них ждать не приходится.

– Это подарок от моего господина, – говорит Ильфа, протягивая мне коробочку, сделанную, на вид, из чистейшего золота.

Перепончатые крылья распахиваются прямо надо мной, когтистые лапы тянутся ко мне, и выбора остается все меньше. Принять странное предложение или стать стратумом.

– Возьми этот дар и будешь спасена. Мой господин дает обещание, но взамен…

– Что взамен? – судорожно спрашиваю я.

Конечно же у всего есть своя цена. Даже, как выяснилось, у любви.

– Взамен ты убьешь врага моего господина, – звонкими колокольчиками долетает до меня голос Ильфы.

Безумие! Я моментально отвергаю эту мысль и отползаю дальше. Чудовище надвигается на меня, будто и не видит элементаля.

– Прими дар, и все будет хорошо, – настойчиво повторяет воздушное создание. – Ирис, тебе всего лишь нужно выполнить просьбу господина и освободить этот мир от кого-то очень плохого.

Я вижу улыбку на бледных призрачных губах. Девушка выглядит так наивно, но при этом говорит ужасные вещи.

Рене вскрикивает, когда крылатые твари наносят ей раны. Силы Провидца, возможно, тоже на исходе, по его лбу ручьями стекает пот, но он не отступает. Пока не отступает. Провидец не дает моей сестре добраться до меня. Почему не хочет отдать меня? Боится, что мною завладеют стратумы? Что может произойти тогда?

Кем я стану?

Я знаю ответ, и от этого мурашки по коже. Нет, не хочу. Не хочу потерять себя окончательно.

Ильфа открывает коробочку, на дне которой покоится обычное на вид серебряное кольцо с маленьким знаком, выгравированным по центру. Этот символ похож на звезду. Может, знак?

– Ты примешь дар моего господина? – в третий раз спрашивает Ильфа. – Это кольцо навсегда защитит тебя от стратумов.

Крылатая тварь клацает когтями у меня перед носом, и я хватаю кольцо из коробочки, примеряя на безымянный палец. Тонкий обруч ложится идеально, и тварь отскакивает от меня, как будто врезается в каменную стену.

Но стоит мне обернуться, чтобы задать Ильфе вопрос, кто же ее господин, и я понимаю, что очаровательное воздушное создание исчезло.

«Он найдет тебя сам», – доносится с ветром ее голос.

О ком она говорит – о своем господине или его враге?

Когда я поднимаюсь на ноги, напавшие на нас стратумы отступают. Эгирна злобно сверкает в меня взглядом и исчезает в черном вихре.

Этот бой не окончен, и наши пути еще пересекутся, в этом я не сомневаюсь.

– Кажется, я совершила гигантскую ошибку, – говорю я Провидцу, который приближается ко мне в обличье принца Марциана. Карие глаза очерчены золотыми ободками. Темно-русые волосы развеваются на ветру. Провидец смотрит на меня, как на провинившегося ребенка, с легкой укоризной. И в то же время он будто бы знал, что именно так все и будет. Разве не в этом его сила?

Но в чем же моя?

– Чтобы убить того, кого обещано, – говорит Провидец, – ты обязана стать лучшим из воинов, дева Ирис. Ты обязана стать их Проблеском.

– В моем сердце пустота, – отвечаю я.

– Тогда найди, чем наполнить его.

– А если оно наполнится отчаянием и ненавистью? – Мои губы дрожат, слезы готовы вот-вот сорваться с ресниц.

– Значит, так тому и быть.

Часть 1
Ученица варров

Глава 1
Милосердные

…сила за нами…

Спустя двенадцать соцветий[1], Арена варров

Ирис

Есть что-то насмешливое в судьбе, которая мне уготовлена. Порой мне даже кажется, что кто-то действительно дергает за веревочки, а я не более чем послушная кукла в руках Великого.

Сейчас я и правда послушна, смиренна, подавлена. Будто и не было той Ирис, которая прокладывала дорогу к Дворцу, захваченному стратумами. Осталась Ирис-трусиха, растерянная девчонка, которую бросили на распутье, чтобы посмотреть – сможет ли она выкарабкаться. Часть меня говорит спрятаться, замкнуться в себе, закрыть глаза, но некий внутренний огонь заставляет угли разгораться, вызывая ярость за всю несправедливость, что выпала на мою долю.

Я перебираю сочные зеленые стебли, острые, как ножи, листья, откладываю их на землю, чтобы позже унести охапку к другим срезанным растениям. Ирисы. Я срезаю ирисы. Они уже отцвели, оставив на горделивых ножках некогда красивые, но теперь засохшие синие цветки. Тонкие перчатки из зачарованной черной кожи – мои «лапы» – напоминают кандалы. Такими они и являются. Они сдерживают то, что рвется изнутри. Кто бы позволил мне разгуливать здесь просто так, ведь очевидно, что я опасна. Даже для цветов. Даже для себя.

Ирис, срезанный цветок. Девочка, не ставшая ни воином, ни магом, никем полезным. Призрак совершил огромную ошибку, забрав у меня Символ – тот хотя бы немного сдерживал то, что находится внутри. А сейчас? Кто остановит меня сейчас? И узнаю ли я, что стала кем-то другим? Как мне отличить себя настоящую?

Загадочное кольцо на моем пальце должно обезопасить меня. Я должна в это верить. Что еще мне остается?

Призрак…

Даже спустя год память о нем отзывается болью в каждой клеточке моего тела. Он снится мне по ночам, я вижу его призрачный силуэт средь бела дня, иногда думаю, что схожу с ума – но его конечно же нет рядом. Он бросил меня, предал. Мне нужно вычеркнуть его из мыслей, прогнать навсегда.

Пальцы вновь касаются цветов и трав этого строгого огорода с геометрически правильными грядками. До полудня мне поручено ковыряться в земле, а после – начинаются изнурительные тренировки, после которых я падаю без сил.

Я уже год присматриваю за садом, всегда таким зеленым и благоухающим. Одни кусты и деревья отцветают, их место тут же занимают другие. Цветы совсем как люди.

И я вовсе никакая не особенная, разве только в том, что могу все испортить.

Зажмуриваюсь крепко-крепко, подставляя лицо солнцу, и по щекам тут же бегут горячие слезы. Уже столько времени прошло, я должна преодолеть эту тоску, что пожирает меня изнутри. Должна начать действовать. Найти способ вырваться из невидимых цепей варров – и убежать. Туда, где меня никто не найдет. Где никто не узнает, кто я такая, что я могу, а что нет. Где никто больше не причинит мне боли. И не заставит исполнять дурацкие предначертания.

Мои руки, спрятанные перчатками, нагреваются, будто солнце касается их в ответ на мои мольбы. Или же это прикосновение того, по кому плачет мое сердце. Как бы я хотела, чтобы это был он… пусть я и ненавижу его.

Лорд. Призрак. Арман…

«Вернись, вернись ко мне», – шептала я, прижимаясь носом к промокшей подушке, когда прибегала вечером в свою каморку после насмешек варров и их слуг. Однако все они обходят меня стороной. Все-таки некоторые вещи не меняются.

Но Призрака здесь нет. Знаю это, и на сердце пустота. Чем заполнить ее, чем же заполнить…

Гневом, который я так боюсь выпустить наружу?

Слезы неумолимо сменяются злостью. Сжимаю руки в кулаки, сминая растения. Распахиваю глаза, ожидая увидеть солнце, которое ослепит меня своей беспощадностью. Выжжет эти слезы, которые я себе позволила. Я поклялась, что никто их не увидит, что я стану сильнее. Но как же тяжело быть стойкой изо дня в день, держаться из последних сил, чтобы никто не увидел слабости. Чтобы никто больше не обвинил меня в ней.

До скрипа стискиваю зубы, сдерживая крик, который рвется из груди.

Но когда я открываю глаза, то вижу вовсе не солнце. Нет, это одна из лун – как огромная золотая монета повисла на ночном небосклоне, недобро подмигивая мне, будто глаз Провидца. Хильдегарда. По соседству с ней устроились Дану и Фортуна, разливая по небу серебристо-зеленые переливы. Три луны одновременно – огромная беда, пришедшая в мир. Сейчас я ни на мгновение не задумываюсь, почему вижу на небе луны: они просто есть.

«Прольется пена яда… и стигмой станет мир…» – звучат в голове знакомые слова пророчеств, которые я повторяла себе снова и снова, стараясь разгадать их значение.

Но следом, будто звезда Смерти, восходит на небе фиолетовая Сивилла. Зловещая, жуткая, она несет с собой обещание еще больших катастроф.

«Если четыре луны выстроятся в ряд, опустится темень…» – слышу я далекий голос магистри Селестины. Даже не знаю, жива ли она. В последнем письме, что пришло ко мне из Диамонта, говорилось, что Селестина исчезла вскоре после моего ухода. С ее увечьем это было крайне странно, даже невозможно. Но сестры-видии уверяли, что больше не видели ни ее, ни Эгирну. В кого превратилась моя сестра, мне было страшно подумать.

Или мой отец.

Может, это все-таки судьба стать одной из них.

«Из нас… – будто шепчет мне ветер. – Одной из нас, Ирис. Когда-нибудь ты сдашься, девочка, мы знаем…»

Среди лиловых всполохов, что ядом растекаются по небу, я вижу полчища тварей со страшными зазубренными крыльями. Из темноты, что вдруг опустилась на землю, я выхватываю очертания людей – воинов, которые бросаются в бой, сверкание мечей и шлемов, падающих лошадей, сраженных рыцарей, сияние силоцветов, потоки магии, пронзающие пространство. Я вижу их всех так явно… и я видела их прежде, но сейчас картинка будто становится четче. И я в центре этой ненасытной битвы. Мои союзники сражают наповал врагов – Аракх, Борос и Гектида. Знаю, что они заперты в темнице варров, но сейчас я прекрасно вижу их, великолепных воинов, отданных бою. Они несут в мир ярость, жестокость, смерть.

Они здесь из-за меня.

И я вижу его. Своего Лорда, что покинул меня. Он идет навстречу, окруженный зловещим светом. Под его сапогами крошится земля, расходится трещинами. И как только наши взгляды встречаются, я понимаю, что мы по разные стороны в этой битве. Но кто на чьей стороне, я не знаю. Где есть добро, а где зло?

Рев, визг, стоны, безумие. Мелькающие кругом тени, будто разметавшиеся на ветру черные перья.

Он совсем близко, я почти могу прикоснуться к нему, если захочу. Захочу ли? Сердце в моей груди тоже крошится, как земля под его ногами. Он растоптал мое сердце. Нет, я никогда не смогу его простить.

Но он так близко, эти губы, эти лунно-серые глаза.

Он обхватывает мое лицо ладонями, и я хмурюсь, замечая, что они гладкие, без единого изъяна. Расстояние между нами сокращается, он затмевает собой нависшие над нами луны, отгораживает меня от звуков битвы, от страшных картин. Мне хочется поддаться соблазну, отбросить в сторону свои страхи и обиды. Но я не двигаюсь. Лишь слезы – это жидкое серебро, обволакивающее мои ресницы – предательски подвижны.

– Ирис! – слышу я свое имя, которое хочу забыть. И мягче: – Ирис… что ты видишь?

Я вижу Призрака, но голос не принадлежит ему. Сладкий и тягучий, вкрадчивый. Этот голос змеей проникает в мое сознание.

Моргаю часто-часто, пробираясь сквозь пелену слез. И нахожу себя в объятиях Марциана. Все так же ярко светит солнце, небрежно разбрасывая по сторонам золото. Земля рядом со мной взрыхлена, будто кто-то зарывался в нее пальцами. Это я – мои кулаки полны сорванных трав и земли.

– Ирис, – снова зовет меня Марциан, но я замечаю, как поблескивают его глаза, а значит, на месте принца сейчас Золотой Провидец. Тот, кто понимает меня лучше всех. Тот, кто принимает меня такой, какая я есть.

– Я здесь, – шепчу я, не в силах сдерживать слезы. Украдкой смотрю, нет ли никого рядом из слуг или самих варров. Не хочу, чтобы меня видели рыдающей в саду среди цветов. – Уведи меня отсюда.

Мне не нужно просить принца дважды. Он подхватывает меня на руки, я крепко сжимаю его шею, утыкаясь носом в плечо. И позволяю себе тихий всхлип. Всего один.

– К тебе или ко мне? – спрашивает Марциан с ноткой иронии. Он конечно же знает ответ.

Я так долго мечтала о Марциане, а теперь он постоянно рядом, днем и ночью. При свете дня он присматривает за моими тренировками, за каждым неудачным выпадом, чтобы позже рассказать, как мне следовало поступить. Я вновь проглатываю горечь, сетуя, что на его месте не Призрак. Заставляю себя вспомнить, как томилась по Марциану, пока не узнала его лучше. Сейчас – я не чувствую ничего, разве что благодарность, что он не бросил меня.

Крепче обхватываю рукоять тренировочного меча, закусываю губу до боли. Я определенно проигрываю здешним «монстрам». Должно быть, они тренируются с пеленок, а не книжки перебирают. Когда я предавалась мечтам о своем будущем, то вовсе не представляла, что окажусь в школе варров.

На мгновение задумавшись о странных переплетениях судьбы, я пропускаю удар, и моя соперница – темноволосая Акира – тут же наносит удар, больно треснув меня по спине. Я замечаю, как морщится Марциан: принц стоит в углу и опять наблюдает. Действует ли он по доброй воле или его подговорили варры, мне неведомо.

Акира застывает на месте, в раскосых глазах мелькает ужас – может, мне все-таки удалось ее напугать? С яростным криком я набрасываюсь на девушку, воспользовавшись промедлением. Мой деревянный клинок уже готов соприкоснуться с костюмом Акиры из мягкой замши, но меня окликают:

– Ирис, стоять!

И я тоже вытягиваюсь по струнке. Потому что варры имеют власть над моим именем, которое я сама по неосторожности отдала. Я не знаю, как снять это проклятье, как, увы, и Марциан. Для силомантов я как ручная игрушка. Послушная игрушка. Однако я все же ношу зачарованные перчатки. Вдруг игрушка выпустит коготки?

Когда-то я тоже имела власть над словами и точно так же заставляла Призрака или Бено замереть на месте. Но это время прошло. Я больше не хочу приближаться к силоцветам. Они лишились всего своего очарования.

Целая делегация останавливается возле нас с Акирой, я почти не дышу, не могу даже повернуть головы и лишь искоса наблюдаю за пришедшими. От них веет мощью и в то же время спокойствием. Они клином выстраиваются по правую от нас сторону – сначала я замечаю темно-бордовые одеяния на манер мантий, из-под которых выглядывают туфли из коричневой кожи. Стоптанные носы, запылившиеся и кое-где протертые – похоже, гости варров проделали долгий путь. Наконец я могу разглядеть их лица: впереди, на расстоянии друг от друга, стоят две молоденькие девушки, ровесницы Эгирны, за ними еще две, постарше. Как же они похожи на послушниц-видий! Всего я насчитываю шесть пар. Тринадцатая женщина стоит по центру, в балахоне и с покрытой головой. Она стара, а глаза ее будто мутные яшмы. Женщина с важным видом проходит вперед, останавливаясь между нами с Акирой.

Чувствует ли варра то же напряжение, что и я? От старухи исходят волны силы. Она поднимает руку, устремляя ее в мою сторону. Но тут рядом появляется Старшая и отводит в сторону костлявую ладонь.

– Вы ошиблись, Милосердная, вот обещанная вам девушка. – И Старшая направляет руку гостьи к лицу Акиры. Та вздрагивает от прикосновения.

Старуха тяжело вздыхает, а потом плавно опускает руку.

– Когда Проблеск будет готов к испытанию в Храме? Время поджимает. Стратумы собирают силы, а каждый уважающий себя государь выставит свою Избранную, чтобы не упасть в грязь лицом. Мы должны быть уверены, что сила за нами.

Старшая медлит с ответом, будто подбирает нужные слова. Она старательно избегает взглядов в мою сторону.

– Дайте нам еще год, – наконец говорит она, и внутри у меня все переворачивается. Всего год, чтобы решилась моя судьба. И хотя они очевидно обсуждают Акиру, я прекрасно понимаю, что речь обо мне.

– Шесть соцветий, – говорит старуха. – Этого должно хватить, если она и впрямь Проблеск.

Кольцо Арены будто сжимается со всех сторон, а мягкий песок под ногами становится зыбким. Все варры-ученики отложили свои тренировки и теперь пялятся в нашу сторону. На Арене нет разделения, мужчина ты или женщина, здесь все в равных условиях. Ну почти. Все же здесь действует право сильного. Среди песка иногда можно заметить выбеленную кость или череп. Все, что осталось от тех, кому повезло меньше. Ведь силоцветы могут как приманить тебя, так и оттолкнуть.

– Да будет так, – отвечает Старшая, сопровождая слова медленным кивком. Уж с кем бы мне не хотелось встретиться в бою, так это с ней. В ловкости и жестокости ей здесь нет равных. И все же она не смеет ослушаться Милосердную. Почему? Что у нее за сила?

Будто бы невзначай рука старухи разжимается, и в воздухе сверкает монетка, которая моментально устремляется к земле. Это тут же привлекает мое внимание, я инстинктивно наклоняюсь, чтобы поднять кругляш и вернуть его Милосердной. А когда наши руки соприкасаются… мир кругом взрывается. Вздымается песок, окружая меня вихрем, обнажая еще больше костей и черепов. Теперь они повсюду. Мое тело содрогается в спазмах, и я падаю на колени, исторгая содержимое желудка под ноги собравшимся. А мои руки… они дрожат, покрываясь черной гарью.

Кто-то громко кашляет, и я выхожу из транса. Смотрю в мутные глаза старухи, которая вдруг разжимает руку, выбрасывая в песок монетку. Уголки ее губ ползут вверх. Возможно, она знает, что я все видела. И будто бы предлагает мне выбор. Открыть свою личность прямо сейчас – или же подождать.

Шесть соцветий. У меня еще есть полгода.

Я делаю небольшой шажок назад.

Закончив все формальности, делегация уходит, а мне как никогда нужно спрятаться в логове Марциана. Эти видения не перестают преследовать меня. И пока я могу лишь убегать. Дать им отпор я не в силах.

– Встретимся на Арене позже, – сухо говорит мне Старшая, отпуская меня с тренировки. Поворачиваюсь, ожидая встретиться со сверканием золотых глаз. Но Марциана тут уже нет.

Я нахожу принца в его комнатах. Он задумчив как никогда. Сидит на широком подоконнике, отвернувшись от меня и подобрав под себя колени.

– И что было на этот раз? – спрашивает он, даже не сомневаясь в моих видениях.

Я хотела бы отмахнуться и сказать, что это пустяки, но мои силы на исходе. Могу ли я дальше поддаваться этой слабости? Лишь существовать, а не жить. Я долго старалась погасить в себе все чувства, но они раз за разом настигали меня.

Марциан, похоже, замечает перемену во мне, спрыгивает с подоконника и подходит ближе. Гораздо ближе.

– Ирис?

Ярость, злость, растерянность переплетаются внутри меня в тугом комке. Я старалась приспособиться к жизни на Арене, молча выполнять указания Старшей, как делала когда-то с магистри. Это то, что я прекрасно умела: оставаться незаметной. Но есть роль, которую мне суждено исполнить, видения говорят об этом раз за разом. И эти перчатки на моих руках не могут сдержать того, что рвется изнутри.

Марциан подхватывает мои ладони, и даже сквозь мягкую кожу перчаток я чувствую тепло, переходящее в жар. Прикрываю глаза, зная, что сейчас мы окутаны сиянием Золотого Провидца. Он привлекает меня ближе к себе, обнимает, проводит носом по моей шее. А я сдерживаю слезы, которые так и просятся наружу. В объятиях Золотого Провидца я обычно даю волю чувствам, но я не могу вечно полагаться на него в ожидании, что он заберет мою боль. Тьма, что разъедает меня изнутри, находит дорогу к сердцу. Когда меня забрали из Диамонта, что-то сломалось в моей душе. Разбилось вдребезги. Нет, даже раньше – когда Призрак отнял у меня Символ Творения, с которым, как оказалось, я была неразлучна с самого рождения.

Мои мать и отец были силомантами, теми, кто ни при каких обстоятельствах не мог вступить в союз. Я невозможное дитя, мое рождение стало чудом и все благодаря Символу. А теперь я не знаю, кто я. И мне придется это узнать. Иначе мне не выжить.

От этого безумного прилива сил меня захлестывают чувства, но слезы больше не рвутся наружу.

Распахиваю глаза и смотрю в золотые омуты Провидца. Они обещают утешение, как и всегда. Они отгоняют тьму. Но нет. Я не хочу больше бежать, не хочу скрываться. Я пойду навстречу своим страхам.

Золотые глаза Провидца темнеют, как закатное небо. Его взгляд падает на мои губы, а следом он целует меня – Марциан или Провидец, я не знаю. Целый год он помогал мне справиться с видениями, держал в объятиях, пока я рыдала, но еще ни разу мы не заходили дальше. Не переступали порог. Я никому не доверялась так, как доверилась однажды Призраку.

Но вот принц моей мечты целует меня, мои губы двигаются в такт, но на моем сердце не вспыхивают искры. Оно спокойное и равнодушное. Кто знает, может, так и лучше – холод, а не обжигающее пламя.

Марциан привлекает меня к себе, его руки сжимаются на моей талии, непоколебимые, властные. И это отрезвляет меня. Я не хочу никому подчиняться.

Отстраняюсь от принца всего на мгновение, вижу растерянность на его лице, а следом ленивую улыбку Провидца. Значит, это все же он хотел нашего сближения. Тьма внутри меня копится, ворочается, хныкает, просясь на волю. Карие глаза принца наполняются светом, будто в ответ. Но происходит нечто совершенно неожиданное – нас отталкивает друг от друга, будто в каменный пол между нами вонзилась молния, отбросив нас по разные стороны комнаты.

Я оглушена, как, впрочем, и Марциан. Не знаю, сколько времени проходит, но вот дверь распахивается, и на пороге я вижу Старшую. Всплеск силы притянул к себе варров. За спиной Старшей вырисовываются озадаченные лица учеников. Могу представить, как мы с Марцианом выглядим со стороны: мы в его комнате, оба растрепанные. Очевидно, что мы занимались магией – и нас оттолкнуло друг от друга, как настоящих силомантов! Значило ли это, что мои догадки насчет Провидца верны?

Я поднимаюсь на ноги и, не обращая внимания на варров, устремляюсь к ошарашенному принцу, который потирает голову. На этот раз ничего странного не происходит, даже когда я опускаю ладонь ему на плечо. Когда он поднимает на меня взгляд, я вижу лишь тепло его шоколадных глаз.

– Ирис, он ушел, – шепотом говорит Марциан. – Провидец ушел. Ты прогнала его.

Наверное, я должна порадоваться за принца. Но мне становится страшно. Я получила то, что хотела: возможность самой совладать с этой тьмой и разрушением. Как же стремительно все случилось! Однако что-то подсказывает мне: мы еще встретимся с Провидцем.

Глава 2
Логово варров

…неприступный форт…

Ирис

Кабинет Старшей заставлен разнообразным оружием. В углу, в большой корзине, стоят мечи и шпаги с рукоятями любой формы, сделанные из стали, серебра, бронзы и даже золота. Правая от меня стена украшена копьями и топорами, а слева висят знамена и щиты. Я с интересом разглядываю геральдических зверей и растения, находя тут будто бы невзначай притаившегося грифона. Этот символ больно ранит меня, даже сильнее, чем кулак Старшей, которая толкает меня в плечо.

Она будто сама создана из металла, призванная наносить удары, ранить, убивать. Кинжал, который Старшая всегда носит за поясом, подмигивает мне ярко-красным глазом – это силоцвет, который придает оружию особую мощь. В этом сила варров. С помощью силоцветов они заставляют металл оживать и творить невероятное. И хотя кинжал совсем небольшой, но определенно смертоносный. Я еще не видела Старшую в бою, но говорят, что одолеть ее невозможно. Недаром именно она лидер варров.

– Ты слышала, что сказала Шамия? – Старшая сверкает в меня взглядом и сметает со стола груду сверкающих ножей. Могу представить, как она сидит по вечерам за этим огромным столом и методично начищает лезвия. – Если ты и дальше будешь бесполезной девчонкой, я скормлю тебя вурдалакам, когда они в следующий раз объявятся вблизи Арены. У нас осталось полгода! А я нахожу тебя в обнимку с этим… – Ее лицо искажается от отвращения. – Мало того что я вынуждена терпеть в моей школе присутствие не-варра, так он еще и Провидец, который иногда смотрит на меня так, будто давно видел мою смерть.

Может, так оно и есть. Хуже – что я ничем от него не отличаюсь.

– Почему вы показали вместо меня Акиру? – решаюсь спросить я.

Смелости во мне осталось не так уж много, больше отчаяния. Когда у меня отняли Символ Творения, мой авантюрин еще подавал жалкие призывы, но я напрочь заглушила их, не желая больше пользоваться магией силоцветов.

– Ее или кого другого – да какая разница! – кричит Старшая. Ее настоящего имени я не знаю, все обращаются к ней по рангу. – Акира продержится куда дольше твоего, когда окажется в Храме. Там соберут лучших из лучших. Весть о деве-Проблеске разнеслась далеко за ваши крохотные королевства и прочно засела в головах. Но кто видел ее? Горстка силомантов?

– И все же. Меня видели и маги, не только варры, – не унимаюсь я. Отчего-то этот разговор задевает меня за живое. Старшая пыхтит, как готовый к извержению вулкан. Сама я не видела извержение воочию, но про него довольно живописно говорилось в книгах Сколастики. – Мы с Акирой совсем не похожи, – говорю я. – Они не поверят, что она Проблеск.

Странное дело, я всячески упиралась и не желала становиться той, кому уготована некая высшая судьба, и вот, когда у меня забирают даже это, я не желаю никому отдавать свое проклятье.

– Это не проблема, – рычит на меня Старшая, нарезая круги по комнате. Наконец она останавливается напротив и пристально смотрит на мои волосы, потом тянется к золотой прядке и больно дергает за нее. Но я молчу, сглатывая обиду. – Твоя мать много раз меняла внешность, и что же теперь? Пустой расход магии, конечно, но иногда и такая мелочь может пригодиться.

– Моя… – Рот мой распахивается и вновь захлопывается. Впервые Старшая упомянула моих родителей. Как же хочется расспросить про них, узнать про их обучение здесь, было ли им так же тяжело, как мне?

Но что значит замечание Старшей про внешность моей мамы? Ее силоцветом был Свет, неужели он способен на такую магию?

– Ирис, – Старшая стискивает мои плечи крепкими ладонями, встряхивая меня. – Если ты в ближайшее время себя никак не проявишь, я уничтожу тебя гораздо раньше, чем ты доберешься до Храма. Не будет никакой особенной, никакого Проблеска. Точнее, это будет кто-нибудь другой. То, что ты сделала с Огненным кольцом, еще ничего не значит. Мы знаем, что ты владеешь силой – точнее, владела. Знаем, что ты можешь быть опасна. Как знаем и то, что твоя мать – воровка, которая пыталась обмануть саму природу магии. С опасными тварями нужно поступать безжалостно. Маги хотели бы вернуть себе артефакт, может, ты сама и не нужна им вовсе. Мы же… мы и так довольно снисходительны.

Старшая отходит от меня, а я дрожу от злости и бессилия. Она пинает ногой сундук, смахивая с него крышку. Внутри я вижу слишком знакомый мне меч. Силоцвет в его рукояти слабо мерцает фиолетовым сиянием. Я словно каменею при одном виде этого оружия.

– Заберешь свой меч? – спрашивает Старшая. Хочу сказать ей, что это не мой меч, но язык не поворачивается. – Или так и будешь ковыряться в земле, словно червь, до скончания своих дней? А наступит это достаточно скоро, уж поверь мне! – со злостью выплевывает она.

Перевожу взгляд с меча на Старшую. Ее лицо искажено маской гнева.

– За что вы так ненавидите меня? – спрашиваю я, чтобы не думать сейчас о мече. О том, что я могу взять его в свою руку прямо сейчас… могу ли? А как же мой авантюрин? Сжимаю ладонь в перчатке, будто примериваясь. Я уже держала этот меч в руках, когда Призрак бросил меня, и ничего страшного со мной не случилось.

Со мной возможно… но потом я разрушила то кольцо огня и выпустила в мир зло.

– Я? Ненавижу? – Старшая вдруг смеется. – Мне даже не нужно прилагать никаких усилий, знаешь ли. Ты сама ненавидишь себя, и этого достаточно. Тебя привезли сюда учиться, стать Проблеском. А ты что?

– Я учусь…

– Да брось! Ты видишь, как занимаются другие варры? А ты боишься лишний раз пошевелить своим мизинцем, иначе, наверное, расплачешься, бедняжка, как тебе плохо тут живется! Или что тебя все бросили! И ты всерьез спрашиваешь меня сейчас о Храме? Думаешь быть равной хотя бы Акире? Да ты ей в подметки не годишься.

– Я научусь, – говорю я.

– Эй, что ты там шепчешь! – громогласно ревет Старшая.

– Я научусь, – повторяю громче.

– Тогда забирай отсюда этот меч, и чтобы завтра с утра я увидела тебя на Арене. Будешь биться не на жизнь, а насмерть. Мое терпение закончилось, Ирис. Выметайся!

Я подхватываю сундук, прежде захлопнув крышку, и ныряю обратно в коридор. Когда дверь за моей спиной захлопывается, я судорожно вздыхаю. Значит, нет никаких полгода. Завтра. Уже завтра.

Но дойти до моей комнаты спокойно не получается.

На Арене сложно заблудиться, расположение комнат и учебных классов предельно простое. В самом центре расположена внутренняя арена для боев, которая находится под открытым небом и неизменно напоминает мне кусочек пустыни в Сфере. Это место я люблю меньше всего. Далее по кругу идут учебные классы, где варры изучают анатомию, механику движения и оружейное дело. Есть комнаты и для медитации, ведь чтобы овладеть силоцветом, нужна ежедневная практика сосредоточения своей энергии на магическом камне. Если бы мне об этом сказали раньше, я бы посмеялась: мои силоцветы откликались без особых усилий. Да, иногда с ними было сложно совладать, но я уж точно не сидела часами и соцветиями, уставившись на один-единственный кристалл. В этом-то и была моя беда. Я слишком легко и быстро все получила, и так же стремительно потеряла.

Внешнее кольцо Арены занимают жилые комнаты и общие помещения, вроде кухонь, столовых, комнат отдыха. А за пределами этого массивного «колеса» мое самое любимое место – сад камней и трав, где я нахожу некоторое спокойствие и отвлекаюсь от тяжелых мыслей. Высокая стена окружает Арену, превращая ее в настоящую крепость, неприступный форт. И вот я вновь за стеной, отделенная от внешнего мира. Меняются названия, но суть остается.

Сундук оттягивает мне руки, осталось совсем недалеко до моей скромной комнатушки, когда меня окликают:

– Видия! Эй, помочь?

Обычно варры заняты делом и не бродят бесцельно по коридорам. Тем более не предлагают друг другу помощь. Сундук и правда тяжелый, тяжелее самого меча, что лежит внутри, но избавиться от этого ящика я не решилась.

Высокий широкоплечий варр будто поджидал меня. Его зовут Ромул, у него приятная наружность, вот только скалится он как настоящий волк. Он меня по имени не называет – это привилегия Старшей.

– Спасибо, справлюсь, – отвечаю я, но варр подступает ко мне и выхватывает сундук из моих рук.

– Я просто провожу тебя до комнаты, можно? – с робкой улыбкой спрашивает он. – Мне правда не сложно донести этот сундук. Кстати, что там?

Я пожимаю плечами, не желая общаться с ним.

– Задание от Старшей.

Надеюсь, он не станет больше ничего расспрашивать. Поскорее бы моя комната! А то эти неловкие разговоры буквально испытывают меня на прочность.

Пока мы идем, Ромул пытается невпопад шутить, а я лишь думаю о том, что ему надо от меня. Всегда всем что-то надо. Витриции было нужно, чтобы я освободила ее от проклятия и напророчила красивое будущее, Бено – чтобы я нашла для него силоцвет. Тамур решил призвать через меня саму Галлу, сделав меня своей Разрушительницей, а Призрак…

До боли закусываю губу, чтобы не думать о нем сейчас. По пути нам попадаются и другие варры-ученики, и я замечаю на их лицах отвратительные ухмылки. Искоса глянув на Ромула, вижу, как приподнимается уголок его губ. Все внутри меня сжимается – конечно же он не хотел мне помочь, зачем ему это? Он решил подшутить надо мной, как и многие другие. Я замираю на месте, немного не дойдя до своей комнаты, и разворачиваюсь лицом к Ромулу.

– Давай сундук, дальше я сама, – говорю я отнюдь не дружелюбно.

– Брось, видия, ты чего такая колючая? – спрашивает Ромул, нахмурившись, но все же останавливается и передает мне сундук.

– Среди варров не бывает друзей, не так ли? – говорю я, обхватывая ящик с мечом, будто сокровище, которое никому не готова отдать, и в этот момент понимаю, что так оно и есть. Я должна отвоевать то, что принадлежит мне. Свое имя, свою судьбу.

– Ты вовсе не дура, как они говорят, – вдруг расплывается в улыбке Ромул.

– Они?

Дверь одной из комнат распахивается, и в коридор выходит Акира и еще двое варров, девушка и парень.

– Сколько еще ты будешь виться у нас под ногами, видия? – шипит Акира. – Ты ведь уже поняла, что тебе не выстоять на Арене? В Храм отправят меня, а не тебя. Я стану Проблеском и поведу армию на стратумов. Я стану легендой.

– Удачи, – слышу я свой голос, а моя ладонь теплеет. Неужели…

Жгучая боль опаляет мне щеку – это Акира с размаху ударяет меня по лицу.

– Ты в логове варров, видия, знай свое место. Таких слабачек, как ты, здесь никто не любит. Ты уже показала всем, что ничего не стоишь. И завтра на Арене будет очередной позор. Ты провела тут год, и я ни разу не видела от тебя даже искры силы. О чем все говорят? Проблеск?

Она снова замахивается на меня, а другие варры лишь улыбаются, особенно Ромул.

– Знаешь что, а дай-ка это мне, – произносит Акира и вцепляется в сундук, но я не отпускаю его. – Ребята! Наша милая видия решила все-таки показать коготки. Не подержите ей лапки?

Варры делают ко мне шаг, а кончики моих пальцев гудят от напряжения. Знаю, что даже перчатки меня не сдержат, если я сейчас коснусь кого-то из варров.

– Решила сделать все чужими руками? – раздается тоненький голос, будто пропитанный сахаром. – Даже стыдно, что мы земляки.

Из-за моей спины выходит девушка в красном одеянии Милосердной, с капюшоном, небрежно наброшенном на темные, совсем как у Акиры, волосы. У нее кукольная внешность, миниатюрная фигура и при этом совершенно ясный взгляд темно-фиолетовых, чуть раскосых глаз.

Варры оценивающе смотрят на нее, а я наконец отступаю на шаг, подальше от Акиры.

– Не советую вмешиваться, – говорит Акира, замешкавшись. – Иди к своим, Милосердная, нам не нужен скандал.

– Как раз на него вы и напрашиваетесь, – произносит девушка, взмахивая руками. Но ничего не происходит, разве что на лицах варров отражается недоумение.

– Пожалуй, я соглашусь с ними, – наконец подаю я голос. – Мы разберемся сами.

Девушка смотрит на меня с иронией, а затем подмигивает мне и смешно раздувает щеки. Я понимаю, что она задержала дыхание и невольно делаю то же. Она вновь взмахивает руками. На этот раз воздух вспыхивает лиловыми искрами. Варры закашливаются, хватаясь за горло. Милосердная цепляется за мое плечо и тащит прочь. Мои легкие просто разрывает на части, хочется сделать вдох, но я понятия не имею, что она сотворила с варрами. Мы поворачиваем за угол и прислоняемся к стене. Я слышу громкий вздох Милосердной и тоже позволяю себе сделать глоток воздуха. Капюшон спадает с ее головы, обнажая черные, идеально прямые волосы, которые льются словно блестящая темная вода.

– Что ты сделала с ними? – отдышавшись, спрашиваю я.

– То, чего не сделала ты. Но ты ведь планировала что-то гораздо худшее, не так ли?

– Откуда тебе это известно?

– Да у тебя на лице все написано! «Прибью каждого самым ужасным способом». Ну вот, опять так смотришь.

Девушка выпрямляется и отряхивает платье. Я вдруг понимаю, что моя экипировка варра подошла бы ей гораздо больше. Возможно, девушку послала ко мне та старуха?

– Я случайно вас заметила, – говорит незнакомка, будто снова прочла мои мысли. И опять она взмахивает рукой, так что я даже вздрагиваю. – У тебя правда все на лице отражается, тебе нужно над этим поработать, если ты действительно Проблеск. А насчет варров – они это заслужили, заносчивые бараны. Это порошок красавки, никаких фокусов. Я просто их немножко отравила, но ничего страшного, правда! Завтра им будет лучше, обещаю! Я же дала клятву не вредить живым существам! По крайней мере, не приносить настоящий вред. На самом деле, я искала, где здесь можно перекусить. До праздничного ужина еще уйма времени, и я просто сдохну от голода.

– Если мне не изменяет память, – говорю я, осматриваясь, – вон за той дверью кладовая съестных припасов. Но она заперта. И это конечно же против правил.

– А ты что, вся такая правильная? – усмехается девушка. – Нет, нет и нет, не верю!

Ее ладонь ложится на дверную ручку, а длинный рукав скрывает все движения пальцев.

– Неужели у тебя есть порошок и для открывания дверей? – спрашиваю я.

– Обычная отмычка, – хихикает девушка, показывая мне металлический прутик.

Когда мы проникаем внутрь, девушка начинает исследовать содержимое полок, а я прислушиваюсь, не идет ли кто-то за нами. Наконец я могу опустить сундук и взглянуть на свою ладонь, которая все еще в перчатке. Авантюрин там, внутри, и он готов откликнуться, стоит мне позвать его.

– Ты что там, по руке гадаешь? Перчатку лучше тогда снять, – говорит девушка, затолкав в рот сразу несколько шариков сыра. – Я слышала, что ты видия.

– Была ею, – отвечаю я.

– И что же с тобой случилось?

– Много всего. И почему я должна что-то тебе говорить? Ты только что отравила нескольких варров и взломала кладовую!

– Я же даже не скрывалась, – лениво отвечает девушка, хлопая ресницами. – Все честно! Кстати, я – Аоми, Милосердная, будем знакомы.

– Значит, ты жила при Храме? Сирота или тебя туда отдали? – В этот миг я будто вижу в Аоми родную душу. – Как становятся Милосердными?

– Сколько вопросов! А еще мне что-то говорила, – усмехается девушка. – Но с моей жизнью все в порядке, правда. На самом деле никакая я не сирота, а виконтесса. – Аоми ловит мой удивленный взгляд и снова расплывается в улыбке, будто может прочесть мои мысли. – Земли моего отца находятся на востоке и граничат с Бессмертным лесом, царством розумов, – не перевариваю этих типов, ужасные зануды.

– Не видела еще ни одного розума, – признаюсь я.

– Ты не многое потеряла, поверь мне. Так вот, жила я себе припеваюче в нашем родовом замке, и мне стало скучно. Понимаешь? Ужасно скучно. – Я слушала Аоми с открытым ртом. Нет, ее проблем мне не понять. Все-таки мы не так уж и похожи. – Отец еще постоянно отчитывал за мои «выходки». Ну и когда после очередной заварушки с моим дядей – а отец с ним не в ладах, – к нам заехали Милосердные… в общем, я сбежала и отправилась в Храм.

– Вот так взяла и уехала? – с подозрением спрашиваю я.

– Ты не расслышала, что я тебе сказала? – вздыхает Аоми. – Там скука смертная! А здесь я хотя бы могу помогать другим. Таак… – Приложив палец к губам в задумчивом жесте, она смотрит на полки. Интересные у нее способы помогать другим. – Тут совсем нет ничего сладкого, беспредел. Придется ждать пирушки. Ладно, так что у тебя там в сундуке?

– Явно не горы сладостей, – отвечаю я. – Там всего лишь меч.

– А почему ты таскаешь его в сундуке? Ты же варра и можешь прикасаться к зачарованному мечу, да?

Мы стоим в этой комнатке среди коробок и банок с припасами и смотрим друг на друга. Даже без всякой помощи силоцветов Аоми кажется невероятно живой и энергичной.

– Ладно… там не просто меч, а оружие предателя, который меня бросил. Это не мой меч, и я не то чтобы настоящая варра.

Я, кажется, болтаю лишнего, но эта девчонка отчего-то располагает к общению.

Аоми пару мгновений смотрит на меня, а следом прыскает со смеху.

– Что значит не твой? Он же у тебя! Он определенно теперь твой. А тот, кто тебя бросил, еще горько пожалеет! И вообще это не повод разбрасываться мечами. Открывай сундук, посмотрим.

Я распахиваю крышку и снова смотрю на великолепный клинок, который вызывает в памяти столько боли.

– Красивый! – восхищенно говорит Аоми. – Если тебе он не нужен, отдай его мне. Этот силоцвет может пойти на пользу простым людям. Если мы сотрем его в порошок…

– Что ты сказала? Я уж точно не собираюсь его уничтожать!

– Ну и зря, – пожимает плечами Аоми. – Если он так напоминает тебе о ком-то, то зачем хранить его?

Я бы хотела ответить на этот вопрос, но с Призрачным Алмазом у нас есть кое-что общее. Арман бросил и его.

– Но как ты можешь что-то сделать с силоцветом? – настороженно спрашиваю я. – Ты силомант?

– Я даже лучше, – усмехается Аоми и снова взмахивает рукой, обрушивая на меня облако искр.

Я моментально погружаюсь во тьму, а стоит мне открыть глаза, как я понимаю: я одна и заперта в кладовой. Сундука с мечом тоже нет. Как и самой Аоми.

Глава 3
Воровка

…единственный шанс…

Витриция

Он останавливается на пороге с букетом кошмарных полевых цветов, и я окидываю его скептическим взглядом.

– Ну? Что с тобой опять? Надеюсь, ты снова не свалишься с приступом!

Бено грустно ухмыляется и идет внутрь дома.

– Нагрей воды, я хотела бы принять ванну, – фыркнув, говорю я и расправляю свое платье из простой холщовой ткани. Как же я тоскую по прежним шелкам, а ведь раньше даже не понимала, что у меня есть – спокойствие, защищенность, радость жизни. А теперь? Целый год я прозябала с Бено в этой деревушке, чтобы не быть пойманной кем-то из стратумов или же силомантов.

Стоило мне вспомнить о них, как снова ноет рана под солнечным сплетением. Нет, я больше не попадусь в эту ловушку.

Бено проходит вперед и снова горько усмехается.

– Неужели ты до сих пор не поняла, что я тебе не слуга? Здесь нет ни твоих родителей, ни твоего королевства. Витриция, опомнись уже. Нужно выживать так, как мы можем.

Он качает головой и бросает букет на грубый деревянный стол.

– Я… я думал, что мы могли бы жить иначе. Забыть обо всем, что было, и построить нечто иное. Ты и я… никто… мы с такой легкостью могли бы затеряться среди других. По крайней мере, целый год нам это удавалось. Почему ты опять решила покомандовать?

Я отхожу к окну и смотрю на раскинувшиеся зеленые просторы с золотыми полосами. Сжимаю руки в кулаки. Хочу сказать ему, как устала от такой жизни, но по щекам лишь беззвучно скатываются злые слезы.

Год назад мы сбежали из Диамонта, и, должна признаться, без Бено я бы не выжила. Но сколько мы будем прятаться? Я не верю, что нас не найдут, просто не верю.

Он подходит со спины и кладет руки мне на плечи, носом утыкается в затылок. Мои волосы забраны в простой низкий пучок, никаких изысканных причесок. Здесь я обычная девушка… жена лекаря…

Жители Тариги – небольшого поселения на окраине Диамонта – приняли нас сначала настороженно, но когда Бено представился лекарем, тут же позволили нам жить с ними. Нам выделили отдельный дом (скорее лачугу) – Бено пришлось сказать, что я его жена. Морщусь каждый раз, когда он так называет меня.

– Жена! Подай бинты! Жена! Принеси воды! – слышу я изо дня в день.

Возможно, если бы не нужда в лекаре, нас бы с Бено тут же прогнали. Представляю, как мы выглядели: две побитые псины, жалобно скулящие от голода, жажды и холода. Я даже не знала, что Бено обладает такими талантами – может снять лихорадку или даже вправить кость. И это при том, что даром целительства обладаю я.

Стряхиваю его руку со своего плеча. Зря я дала ему призрачную надежду, что между нами что-то может быть иначе. Да, он помог мне, но разве я должна чувствовать себя обязанной? Я все еще принцесса. Пусть у меня больше и нет дома.

Тарига приютила нас с Бено, когда мы, уставшие и совершенно разбитые, явились сюда из Диа. Первое соцветие я не могла спать по ночам – меня преследовали кошмары. То и дело в них проникал Тамур, который неизменно желал вырвать мое сердце. Что стало с ними всеми? Мне было страшно думать об этом. Я позволяла Бено узнавать новости в поселении, но мне он их не передавал – я не желала ничего слышать.

Бено разворачивает меня к себе, обжигая своим дыханием мою щеку. Я уже вижу первые предвестники приступа – капельки пота на лбу, покрасневшие щеки, блестящие глаза.

– Это бессмысленно, Бено, – говорю ему шепотом. – Я не вытерплю тут больше и дня. Я не прачка и не кухарка. У меня ничего не выходит. К тому же рано или поздно за нами придут, я уверена.

Он крепче стискивает мои плечи, и хотя от его ладоней идет жар, по моей коже пробегают трусливые мурашки. Я невольно вспоминаю о той ночи, когда позволила себе слабость. Но я принцесса и не должна забывать об этом, что бы ни говорило мне сердце. И хотя мне ужасно страшно, я вдруг понимаю, что не должна больше прятаться.

Меня всю жизнь скрывали в Диамонте, берегли от иной судьбы, нежели положено обычной принцессе. Мне больно вспоминать, что стало с моей матерью и отцом. А с Марцианом? Где он сейчас?

Он был мне дороже всех на свете. Мой брат, моя опора и защита. Однако зло все же подкралось к нам и завладело королевством, оставив нас без дома. Эти существа, что зовутся стратумами… Бено говорит, что они отступили, но я понимаю, что это ненадолго. Я не настолько глупа, как он считает. И хотя это я сама искала его ласки в ту ночь, когда мы обрели здесь некое подобие дома, теперь я же и отталкиваю его. Я знаю одно: нам не быть вместе. Я знаю свою судьбу – сила зовет меня, и я просто обязана вернуть мир в Диамонт и стать его королевой.

Отхожу от Бено на шаг, и в этот же миг дверь со скрипом распахивается – удивительно, что она еще держится на петлях, столь ветхий у нас дом, как, впрочем, и все в Тариге.

– Господин лекарь! Срочно нужна помощь!

Внутрь врывается седовласый мужчина с молодым лицом. Я уверена, что видела его совсем недавно с черной как ночь шевелюрой. Что с ним случилось? На его спине болтается обмякшее тело – похоже, это совсем юная девушка.

– Помогите нам! Умоляю!

Что бы ни случилось, похоже, он опоздал. Возможно, Бено и неплохо усвоил уроки своей матери, Мелинды Росса, придворной лекарши и фармацевта, но вряд ли он сможет кого-то воскресить. Девушка бледна и, кажется, совсем не дышит. Русые волосы разметались по лицу и плечам, а когда мужчина укладывает ее на деревянные половицы, я замечаю посиневшие конечности и лиловые губы. Яд. Внутри меня вдруг вспыхивает любопытство. Что произошло с этой несчастной?

– Господин лекарь, вы ведь сможете помочь моей дочери? – причитает отец этой несчастной.

Зеленые огоньки вспыхивают в глубинах глаз Бено. Я знаю, что его способности к врачеванию не настолько сильны. Возможно, мать его чему-то и обучила. Но все же он искусный дипломат и тонко видит струны человеческой души – как бы мне ни претило признавать это. Да и его силоцвет обладает совершенно иными свойствами – скорее разрушительными, чем созидательными. Он уже может развести огонь в очаге или наслать на деревню небольшую грозу, не более. Мне страшно представить, что будет, если Бено станет развивать в себе эти силы. Но нет, он вовсе не целитель. Он просто ухватился за первую открывшуюся нам возможность на относительно спокойную жизнь.

– Вита, помоги мне, – обращается ко мне Бено, подхватывая на руки безжизненную девушку. Здесь он не называет меня Витрицией или Ваше Высочество, в этом он аккуратен. – Принеси воды и…

– Трав? – подсказываю я.

– Да, конечно, – кивает Бено, потом проводит пальцем по синим губам девушки и подносит ладонь к носу. Тут же морщится и отходит от нее на шаг.

– Что такое? – вскидывается ее отец.

– Скорее всего, она съела нечто ядовитое.

– Моя дочь никогда бы не сорвала ядовитое растение, она знает толк в травах, и к ней обращались другие девушки, чтобы она делала для них воду для умываний, – на одном дыхании тараторит мужчина.

Мы с Бено перекидываемся взглядами, от меня не ускользает его тревога.

– Возможно, она не виновата, – говорит он. – Давайте все же положим ее на стол и осмотрим. Похоже на смертельный яд…

Стоит мне прикоснуться к ее руке, и я чувствую, как из девушки утекает жизненная сила. Здесь не обойтись обычными средствами, нужно что-то посильнее. Магия.

Прячу свои внезапные чувства в глубокий сундук, похороненный под толщей сомнений, страхов и воспоминаний. Как я могла допустить хоть какую-то мысль о магии! Нет, я больше не прикоснусь к ней. Ни сейчас, никогда. Забуду, что я когда-либо могла нечто подобное.

Камень у меня в груди холодит кожу, как вмерзший в мое сердце осколок льда. И лучше ему оставаться таким – безжизненным, погасшим. Я не хочу никакой магии. Ведь от нее так больно.

Я отдергиваю руку от безвольной девушки, и Бено уже сам укладывает ее на грубую поверхность деревянного стола, а я делаю шаг назад, вдруг так ясно вспоминая, как сама лежала на столе перед… перед…

Ресницы мгновенно обволакивает слезами. В глазах снова туман. Я не хочу этого вспоминать. Я так надеялась, что меня спасут… Но мои спасители пришли слишком поздно. И все же я смогла избежать самой страшной участи.

«Так ли это?» – противно говорит внутренний голос.

– Жена! Не стой как вкопанная! – рычит Бено, выводя меня из оцепенения. – Нам быстро необходимо сделать противоядие.

Я смотрю на отца девушки, который будто бы только сейчас осознал ужасную правду о своей дочери – ей уже не помочь, не спасти. Закрыв лицо руками, он сидит у самого порога, готовый вот-вот сбежать из нашей лачуги, подальше от своего несчастья. Но от горя ведь не убежать.

– Прошу, прошу, о Великий, не забирай ее у меня, не забирай мою Пачи.

Я вздрагиваю. Пачи… Это имя врывается ко мне из детства, когда мои отец и мать еще были счастливы и любили друг друга. Пачи… Патриция… Моя мать, королева Диамонта. Теперь уже мертвая королева.

Эти воспоминания придают мне решимости. Я обхожу стол, оказываясь спиной к убитому горем отцу.

– Здесь травы не помогут, – шепчу я, глядя в лицо Бено.

– Я это и так знаю, – рычит он мне в ответ, и я вспоминаю, каким противным типом он может быть. – Хочешь что-то предложить, – и совсем тихо, – великолепная ты наша принцесса! Я хоть что-то пытаюсь сделать, чтобы мы тут выжили…

И в этот момент я словно бы понимаю, что пора остановить этот бег. Я никогда не спрячусь от себя самой.

Я Витриция, принцесса Королевства Диамонта, дочь короля Марека и королевы-видии Патриции. Именно я этот Свет, который способен развеять Тьму. Сотмир наградил меня даром, хватит уже закрывать на это глаза. Если кто и сможет спасти эту несчастную, так это я.

Кладу ладонь поверх синих губ Пачи и ощущаю слабое тепло. Приятное тепло. Почему я должна скрывать, что мне это нравится? Нравится дарить жизнь и исцелять раны.

– Бено, отойди, – шепотом говорю я, и он не возражает. Послушно отступает от нас на шаг, потом уходит, чтобы взять травы и хотя бы создать видимость своей работы лекаря. Но я не хочу притворяться. Позволяю теплу просочиться в мои вены, а потом направляю его в уста девушки. Я чувствую, как сама жизнь сплетается с могильным холодом, который начал завладевать Пачи. И мне хорошо от этого, хорошо, что я могу разогнать тьму.

Уже позже я лежу на скомканных покрывалах, лишенная сил. И смотрю в деревянные балки потолка. Опустошенная. Так бывает всегда, когда я прибегаю к своему дару. Слезы холодят мои щеки, этот момент – когда девушка открыла глаза и вновь сделала вдох – это было слишком прекрасно. И внутри меня разливалось невероятное спокойствие.

А теперь его нет. Только пустота, среди которой слабо пульсирует вшитый в мою грудь камень. Это не мой камень, и я не силомант, но мы насильно привязаны друг к другу темной магией короля Тамура. Может ли он следить за мной из-за этого камня? Может ли чувствовать то, что чувствую я. Что он сделал со мной?

Но ведь исцелять я могла гораздо раньше…

Что-то касается моей щеки.

Это Бено садится на пол возле кровати и бережно собирает мои слезы своими губами.

– Витриция, если бы я только знал… – шепчет он. – Почему же ты молчала, почему не поделилась?

Одновременно хочу оттолкнуть его и притянуть к себе. Это странное чувство уже давно со мной. С тех пор, как я знаю Бено.

– Мы вместе росли, как я мог не замечать этого чуда? – шепчет он, его дыхание щекочет мою кожу, посылая колючие искорки по всему телу. И это гораздо лучше той пустоты, в которую я окунулась.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Может, потому что ты всегда ненавидел меня?

Замечаю, какое уставшее у него лицо. На нем появились первые морщинки, хотя Бено еще молод, он ровесник Марциана и немногим старше меня. Но Бено никогда не терял времени даром, всегда добиваясь своих целей, будь то высокий пост или сердце красавицы. Я видела многих девушек рядом с ним, но ни одна не задерживалась надолго. В этом они с Марцианом были похожи, и это всегда нервировало меня. Я не желала становиться одной из его любовниц.

– Ты ужасно меня раздражала, – признается Бено. – Так же сильно, как и притягивала.

Вспыхиваю от совсем иных эмоций, вспоминая проведенную вместе с ним ночь. Всего одна ночь… та страсть, что охватила нас. Была ли то ненависть?

Прижимаюсь губами к губам Бено. Как же жарко, как горячо… Он же силомант, напоминаю себе я, силомант, который владеет огнем.

Он кладет руки мне на талию, забирается рядом со мной на узкую кровать – обычно он спит на коврике у камина, даже после той ночи. Особенно после нее.

Я была уверена, что просто не понравилась ему, и поэтому изо дня в день продолжала отталкивать, возводя между нами стены. Но теперь они рушатся.

– Бено… – шепчу я сквозь слезы и наши поцелуи.

– Моя капризная принцесса, – с привкусом улыбки произносит он, сминая мои губы в поцелуе. – Все будет хорошо, утром мы уедем отсюда и начнем все заново. Витриция, клянусь, я буду защищать тебя до конца своих дней.

Меня разрывает на части от нахлынувших чувств. И в этот миг камень в моей груди вспыхивает, опаляя меня изнутри, и некой невидимой волной Бено отталкивает от меня. Он с грохотом падает на деревянные половицы, посылая в воздух проклятья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Двенадцать месяцев.

Вернуться