Виктория Королёва
Тлен

Пролог

Вода.

Где-то капает вода. Медленно, но очень громко… Я слышу звон каждой упавшей капельки.

– Так, ладно… Другой вопрос. Чисто риторически: если бы у вас был выбор, вы бы выбрали сделать это снова?

Улыбаюсь, смотря в тёплые, какие-то слишком добрые ореховые глаза и, откинувшись назад, честно отвечаю:

– Я бы сделала это ещё раз.

Качает головой в глазах тонна неодобрения и порицания. Смотрю не отворачиваясь.

Да много ли вы про меня знаете, грёбаные белые воротнички?!

Глава 1

Яна

– Да!!! За нас девочки! За нас, мать вашу!!!

Перезвон бокалов, смех, обнимашки – и Света, не удержавшись, заваливается на Карину, заливая бежевое платье коктейлем. Уродливое пятно ползёт от груди вниз до самого подола.

Закатываюсь. Вот же идиотки пьяные.

– Ты сука, дура!

Не выдерживаю – сгибаюсь пополам и ржу. В голове басами бах-бах, а я не могу успокоиться. Смеюсь до слёз.

– Ха-ха-ха! Да вы ваще-е-е!

Лицо Каринки моментально становится белым от ярости. Ещё бы, она охерела собирать свои булки, а тут такие траблы вылезли. Я бы сама, орала если на меня. Смотрю и жаль. Светка зафаршмачила как могла.

А мне нравилось, Карина реально постаралась. Белые волосы затянула в высокий хвост, стрелки нафигачила, натянула бежевое мини с вырезом. Платье, кстати, отдельная строка в моей зависти. Спина открыта… почти голая, блин. Подружка, правда белая вся, на ней даже лифан теряется. Крутецкое платье, я сама такое хотела. Пока она первая не купила, сучка. Хрен я ей больше ссылку кину «на посмотреть».

– Всё, блять, ей не наливать больше! Ешанутая. Ты мне платье испортила. Знаешь, сколько я за него отдала?!

Наезжает Карина, порывисто делая шаг к Светке.

Выглядит, конечно, угрожающе… Примерно так же, как наша начальница, когда мы план по браку в цеху перебрали по самые сопли.

– Да я случайно! Пол скользкий. Чё я виновата что-ли!

Светка мотает головой, каштановые волосы цепляются за огромные серьги-кольца. Морщусь, когда от фиолетовых пайеток её платья свет рикошетит в глаза. Блять, она как в общем в него запихнулась? Обтянула сиськи с жопой так сильно, что швы скоро лопнут. Плечевой ремешок не выдерживает натуги – сползает вниз, оголяя кружево бельишка. Как она там сказала – «Инканто»? «Херанто», блин. Подделка голимая – я знаю, сколько оно стоит в реале.

Откуда у тебя бабла на такое, дура?

Светка еле стоит. Нафигачилась в лоскуты, а прошло всего-то два часа. Опускаю глаза вниз. Да… пол и правда скользкий. Вроде блестит, но кафель в разводах: шампанское или мыло, хер его знает.

– Пошла ты, – отрезает Карина, но сама цепляется шпилькой за шов и тоже заваливается вперёд.

Облокачиваюсь о раковину, пальцы скользят по холодному фарфору, и я в самый последний момент успеваю перехватить орущую Карину под локоть. Прижимаю подружку к боку от греха. Если начнёт руками махать, точно кто-то башкой в унитаз уедет. Такое уже было…

Запах ванильного освежителя мешается с сигаретным дымом, хлоркой, сладкими духами Светки – такой себе коктейль, но чем больше мы тут стоим, тем больше привыкаю. Жёлтый свет режет глаза, но мой образ в зеркале всё ещё выглядит таким же свеженьким, как перед выходом из дома: длинные розовые волосы до талии, удлинённая чёлка, губы сочненькие, тушь не осыпалась, а платье в облипку – точно по бёдрам. Охеренно выгляжу – знаю.

– Мы селфи сделаем или чё? – вытягиваю руку с телефоном, включая фронталку.

Карина закатывает глаза, складывает под грудью руки, но не отходит, ждёт, когда щёлкну.

– Свет, давай, идём, – зову.

Светка покорно топает, каблуки клацают по плитке, а сама она поправляет лямку платья, которая в очередной раз сползает вниз, оголяя бельё. Чё, куда, зачем она думает – тайна, покрытая толстым слоем вина… На самом деле это норма и уже давненько, но бесит всё равно.

Дверь в туалет хлопает, влетает Настя. Высокая, широкоплечая, с гладким светло-каштановым хвостом, затянутым по самые не могу. Перевожу глаза на коллегу по цеху. Удивления – ноль. Она выглядит ровно так же, как я и представляла: красный обтягивающий топ с глубоким вырезом, светлые джинсы впритык.

Карина косится, следом фыркает. Это тоже понятно. У них тёрки какие-то. Не знаю, что происходит, но Карина бесконечно проходится по внешке: то пузо вываливается, то сиськи висят. Впрочем, Настя действительно гром-баба. Если пихнёт – убьёт.

– Вы чё тут, без меня? Совсем охерели?

Орёт и наваливается, сгребая всех троих. Обнимает сверху, как медведь. Заваливаемся в бок. Хватаюсь за выступ раковины и удерживаюсь на каблуках, не без труда.

Мать, медведица, бля.

– Да блять! Аккуратнее! – возмущается Карина, вытягивая белые волосы.

– Ха-ха! Давай. Не пизди.

Щёлкаю. Вспышка бьёт в глаза, но хрен с ним, главное – кадр. Шустро меняемся местами. Отступаю назад ещё ближе к раковине, упираюсь в холодный фарфор бедром, выгибаюсь дугой, высовываю язык, специально прищуриваю глаза. Поворачиваю корпус так, чтобы в экран залезло побольше изгибов, а вот Светка в своей манере… Устраивает мини-шоу: сжимает сиськи поверх платья, запрокидывает голову назад, и опять уваливается на Каринку. Та вяло матерится, но не отталкивает, терпит ради фотки. Настя подставляет два пальца, изображая тот самый «королевский», про который уже прожужжала всем уши. Кому не ясно, но рассказывать в подробностях ей точно нравится. Фетишистка, блять.

В итоге не выдерживаю и складываюсь пополам хохоча. Два дебила – это сила. Но если вас четыре… это совсем нокаут.

– Да отъебись! Заебала! – орёт Карина, наконец отпихивая пьяненькую Светку в сторону.

Дверь сортира хлопает, влетает ещё несколько девок. Не знаю их. Шум, визг, перестук каблуков. Окатываю вошедших взглядом, но не трогаюсь с места, когда одна встаёт рядом, чтобы подправить волосню у зеркала. Смотрю сверху вниз. На мне высокие каблучищи, а с учётом роста, я так в общем на весь мир посматриваю. Девчонка рядом – коротышка, по ощущениям меньше полторашки. Разглядываю не стесняясь, пока Светка в очередной раз заверяет, что будет себя вести прилично. Врёт. Она не будет, и мы все это знаем, но каждый раз играем в эту игру.

Девчонка чувствует мой взгляд, в какой-то момент смотрит в ответ, как крысёныш злобно прищуривается, но что-то вякнуть не решается – пасует.

Вглядываюсь внимательнее и, кажется, вспоминаю. Она во втором цехе работает. Да, точно у них ещё главный Леонид Игоревич (плешивый деградант) мечтающий перепробовать все юбки мира. Впрочем, ничего удивительного, сюда только наши и ходоки. Залётных почти нет. Почти…

– Уведи её на хер, пусть проблюётся, – говорю в сторону Насти, кивнув на Светку, которая мажет и проходит мимо кабинки… в стену.

– Куда, я должна? Я чё виновата, что она с вами накидалась до клуба. – огрызается Настя, перехватывая Светку. – А я ей чё, мамка?

– Хуямка. На улицу её выведи, – подкидывает Карина.

– Я нормальная! – возмущается Светка, проглатывая букву «р». – Ты сука злая. Не трахает что-ли никто, – выплёвывает в Карину.

Блять…

Оттягиваю подругу к себе и прижимаю к раковине, пока она не рванула в драку.

– Насть, серьёзно, выведи подышать.

Настя морщит лоб, но всё-таки внимает просьбе. Держу брыкающуюся Карину. Драка нам не нужна, от слова – не надо! Хрен мы посидим нормально, опять охрана, опять разборки. Дверь хлопает, Света с Настей выходят.

– Заебала.

– Забей, Кари.

Отпускаю руки и вытаскивая из сумочки блеск. В два штриха обильно смазываю, а потом ещё раз прохожусь. Грёбаный татуаж нещадно сушит. Ещё дня два вот эту херь обещали… Бесит! Ощущение такое, что мне весь рот наждачкой стесали. Причмокиваю губами, разглядывая с разных сторон.

Эх, хорошо Инга наблатыкалась – и уколоть может, и нафигачить красоты. Правда, двух миллилитров мало, надо три вогнать, так бы ещё сочнее было. А это… как-то несерьёзно. Больше хочу. И веснушек больше надо, так тоже круче, ещё бы межбровку сделать… но на это бабла нет.

– А я списала, как на тебя Макс поглядывает, – говорит Карина, подкрашивая контур двадцатым слоем. – Подвис пацанчик.

Улыбаюсь чуть шире, поправляю волосы и думаю вовсе не о Максе. У меня краска легла огнище… целый день насмотреться не могу. Сейчас на голове самый розовый цвет, волосок к волоску прокрасило. Динка не хотела, ворчала, что сожгу всё нахер, но я настояла – дольше подержать, и норм. Ничего не вылезло, как были до жопы, так и остались. Сыкло. Смелее надо в жизни быть.

Ещё разок смазываю губы, чуть прикусываю, растягиваю в улыбке проверяя, насколько стягивает. Красота стоит жертв и бабла… первое я готова, а второго в нужно количестве никогда нет… Пятернёй поправляю волосы на макушке, разглядывая себя в зеркале: глаза подведены, ресницы одна к одной, щеки блестят. Но есть печалька – меня ничего не берёт. Уже и то, и это, а всё ещё самая трезвая. Как назло.

Каринка подмигивает, вытягивая меня из туалета, ведя к столикам через танцпол. Сидеть нет никакого желания. Закидываю сумочку на диванчик и иду ближе к толпе сразу танцуя. Платье поднимается на пару сантиметров, но я только сильнее выгибаю поясницу. Музыка качает что надо. Сегодня Димасик у пульта – он нормально наваливает. Покачиваюсь, вскидывая руки вверх, чувствуя, как поясницу прожигает взглядом того самого пацанчика. Невзначай оглядываюсь через плечо, сознательно пересекаюсь с ним взглядами и отворачиваюсь.

Ну, смотри, зайчик, смотри.

Он сидит за столиком боком к танцполу – высокий, плечистый, весь в чёрном. Тёплая толстовка с капюшоном натянута, как на манекене. Мышцы облепило как надо – это первое, что кинулось мне в глаза. И лицо у зайчика… топчик: тяжёлая челюсть, чёткие скулы, ровная щетина, не «оброс», а именно ухоженная. Короткие волосы, светлые глаза в полумраке кажущиеся стальными. Вот этими глазами он сейчас и сверлит мою задницу…

Оглядываюсь ещё раз. Типа просто смотрю, где наши блуждают, но сама отворачиваюсь только тогда, когда вновь ловлю взгляд. Делать вид что мне по боку нет смысла. Уже нет.

У нас никакого подружайского кодекса. Мы и не подружки со Светкой. Так, иногда пересекаемся тут или на работе, так что… такое нужно самой, а она… Мне плевать, не хер столько бухать.

Скольжу ладонями по рёбрам вниз, до бедра, на живот… Я знаю, что он смотрит: чувствую, как взгляд цепляется за пальцы, перемещаются на талию и к подолу платья падает, чтобы оттуда пройтись по заднице. Максик смотрит, даже когда Светка делает отчаянный шаг: повисает на локте, орёт что-то, смеётся, прижимается вся, чтобы хоть как-то на себя переключить.

Смешно.

Ну, делай, делай… старайся. Всё тут уже понятно.

Она его привела – спасибо, конечно, но уйдёт он со мной.

Широко улыбаюсь. Это охеренное чувство, самое яркое, которое я знаю. В честь этого поощрительно выписываю волну бёдрами. Мой бывший от этого финта ссал кипятком

Разворачиваюсь полностью к нашему столику, чтобы оценить эффект, на Максима не смотрю. Выбираю что-то нейтральное. Например, Карину, которая беспрестанно улыбается Костику. Они, кстати вместе к нам и подошли. Так вот, подруга выбрала его, поэтому мой выбор очевиден, к тому же… у Костика, судя по всему, такой крутой тачки нет… и шмотки попроще.

Делаю круг вокруг себя, подхватываю ритм и танцую ещё несколько песен. Но когда иду к своему месту, «случайно» чиркаю плечо Максима бедром.

– Ой, извини, – кричу, наклонившись к его уху.

– Ничего, – заверяет низким, охренеть каким сексуальным голосом.

Поворачиваюсь к нему боком, руку кладу на спинку дивана за его плечами, как будто опираясь. На самом деле специально наклоняюсь ниже так, чтобы вырез платья оказался ровно перед глазами. И вдыхаю. Пахнет табаком, чем-то древесным, мужским… М-м-м… так пахнет дорогой мужской парфюм.

Макс скользит взглядом: лицо, шея, грудь, бёдра и нехотя возвращается к глазам, чисто из вежливости, которая тонет под прессом вспыхнувшего вожделения. Ещё немного и слюна потечёт у пацана.

– Я не хотела, прости, – повторяюсь.

Мужские губы разъезжаются в улыбке.

– Тебе идёт, – говорит, чуть прищурившись.

– Идёт врезаться в мужчин?

Усмехается. Сексуальной, мать его, ухмылочкой.

– Нет, цвет этот… – взгляд цепляется за мои розовые волосы. – Очень яркая.

– М-м-м.. серьёзно?

– Да. Красивая как картиночка.

Выпрямляюсь.

– Ну, смотри, раз красивая.

И вот тогда, он встаёт. Не встаёт даже… а уже нависает. Потому что зайчик – рослый, высокий… очень высокий зайчик. Запрокидываю голову, держась пальцами за диванчик. Меня может и не берёт в улёт, но пила то я на равно со всеми. Чуток качает.

– Пошли, красивая, – протягивает руку, – а то жалко, что ты тут просто так стоишь.

Ты смотри… рванул в атаку. Ну, что ж… идём.

Я не беру его за руку. Нет. Так слишком просто… скучновато. Я хочу чего-то поострее. Поворачиваюсь и иду вперёд, зная, что он сам потянется за мной. Танцпол пульсирует в едином ритме, свет кружит по залу, а народу подтянулось со всего клуба – идеально. Останавливаюсь ровно там, где темнее всего. Меня тут многие знают, прославиться ещё не входит в планы, так что…

Музыка переходит на вязкий бит как по заказу, перетекая на что-то сахарно-ванильное. Двигаюсь сама. Медленная волна бёдрами, изгиб влево, следом вправо, руки над головой и ползущее вверх платье. С его позиции должно смотреться эффектно – как надо должно!

Он подходит сзади. Не спрашивает. Просто опускает ладони чуть ниже талии, обхватывая выступающие косточки. Подтягивает меня к себе, вплотную, так, что между нами не было и сантиметра воздуха.

М-м-м… какие мы нетерпеливые….

Позволяю проявить самца, улыбаясь чувствуя, как упёрся стояком. Стоит там, конечно, на поражение. Никаких "может показалось". Жёстко вдавливается через ткань, откровенно кайфуя от действий. Это приятненько. Ну так, чисто по-женски.

Делаю шаг назад – подначиваю потискать. Спина прижимается теснее к его груди, затылок почти у его подбородка. Он выше, шире, больше меня, при том, что самая я… не мелкая получилась.

Одна рука остаётся на бедре, вторая медленно ползёт выше, к талии, задерживается на животе, сжимает его, как будто проверяет, насколько я мягкая. Я не мягкая. У меня там в полный нолик. Пожмякать – это к Карине или к Насте, я сухая. Никаких лишних килограммов – они просто не успевают прилипать с моим графиком в жизни.

Выдыхаю, прогибаюсь в пояснице, даю ему упереться сильнее. Кручу задницей в такт музыке, трусь о него. Знаю, что делаю. Ни капли случайности.

Он вжимается в меня сильнее, бедрами подстраивается под мой ритм. Сбоку кто-то толкается, но нам до звёзд на это.

– Пиздец, Янка, – шепчет хрипло, обдавая горячим дыханием шею.

Большие пальцы цепляются за ткань платья, подтягивают его наверх. Ещё немного и чулки будет видно… Накрываю ладонью, притормаживаю – не отталкивая, а направляя. Двигаю его пальцы чуть вперёд, на кость. Раздевать меня при всех точно не надо! Я ему что, потаскуха, что-ли?!

– Ну, что ты так сразу… Разве можно вот так девушку…

Он шумно выдыхает, чуть прикусывает мочку уха.

– Я ж не из железа, блять.

Усмехаюсь, а он ухо мне облизывает. Решаю откровенно не тормозить, но спустя несколько таких касаний, всё-таки не выдерживаю! Это ужасно щекотно и никак не связано с ласками.

Фу, как собака.

Это мысленно, вслух другое:

– Съешь меня… притормози.

Говорю и специально делаю пару движений ещё медленнее, глубже, прям по нему, так, чтобы прочувствовал каждый сантиметр. Сжимает меня, выдыхая так горячо, что это даже пробирает. Я понимаю, что он держится… понимаю и от всей души дёргаю за усы дальше. Меня такое прикалывает.

Где-то сбоку кто-то орёт строчку из песни, слышится смех Насти или не Насти… хер его знает, а я… повторно накрываю ладонь, ползущую к груди. Может он меня и лапает, но и я грань знаю.

– Тут шумно, – сбивчиво шепчет. – Пойдём куда потише? Мы тут недалеко совсем, там тоже музыка, бухло нормальное.

О-о-о… спёкся зайчик.

Рано, конечно, рано…

Хотя… может, и самое оно. Он мне подходит. Максимка вайбово одет и дорого пахнет, а судя по брелочку ещё и с бабками. Мне всё больше и больше заходит мысль о том, как девки с работы слюной изойдутся, когда я буду выпархивать из крутой тачки.

Чуть-чуть оборачиваюсь, так же оставаясь в его объятиях. Одна я к нему не поеду, а вот с девками – вполне могу. Чё их тут, всего-то двое.

– Надо поговорить с девчонками, – говорю, прижимаясь напоследок ещё раз. – Если не начнут мозг выносить – поедем. Но Светку завести надо. Она всё, в отрубоне.

– Там есть где поспать, – отвечает даже не задумываясь. – Комната свободная, кровать здоровая. Пускай спит.

– М-м-м… это так мило.

С этими словами тащу его к столику. На Светку мне чихать, но раз уж он такой щедрый, пусть берёт. Хотя… конкурентку лучше, конечно, оставить…

У стола одной рукой придерживаю платье, второй тянусь к фужеру. Закидываю залпом. Заказали нам, конечно, «для девочек». Эта хрень больше шоколад, чем «то самое». Сиропчик, блин.

Но мы девочки хоть и цеховские, зато благородные. Улыбаемся, киваем, пьём. Там бутылка стоит, как я слышала, штуки три, если не больше. Конечно, мы её выпьем! И ещё выпьем. Они же платят.

– Поедем? – орёт Настя, перекрывая музыку.

Ого… Это Костик, что-ли подсуетился? Слаженно они, конечно.

Вопросительно приподнимаю бровь. Хочу покрутить у виска ей. Тут ещё надо посидеть. Хрен знает, что у него там есть, а тут целая поляна и заказ как бы хороший: закуска, запивка, нарезки…

Макс двигается ближе, наклоняется и шепчет:

– Ну, как, согласны?

Кивком показываю на стол:

– Мы только сели.

Скользит взглядом по бутылкам, тарелкам, девчонкам.

– С собой возьми. – Пальцем пододвигает бутылку ближе ко мне. – У нас ещё есть, если не хватит. Поляну организую, не парься.

Поджимаю губы, смотрю прямо в голубые глаза.

Эх, и классно выглядит… самое то, блин. Весь такой: часы, шмотки, телефончик, машинка, улыбка… Моё сердце куплено с лёту, клянусь.

Кусаю язык изнутри, чтобы не заулыбаться как дура. Я должна быть роковой девой, а не вот это всё… Мне надо хорошо. Правильно надо, чтобы наверняка. У меня на него свой план и он не ограничивается одним весёлым вечером. Так-то, могли и в туалете провернуть или в его тачке… но я, на меньшее не согласна. Не тогда, когда рыбка приплыла сама.

– Поехали! – орёт Настя, заваливаясь на Макса.

Я перевожу взгляд на Каринку. Её Костя измял вдоль и поперёк. Понятно, чё ему резко «поехать» приспичило. Договорились пацаны похоже, пока мы «носики пудрили».

Эх… а так «нежно» всё начиналось. Появились новые лица… ну как новые: они, скорее всего, чьи-то братья-сватья-близкие знакомые, иначе хрен бы им наши же цеховские дали посидеть. В общем, всё начиналось спокойно – и вот уже всё так быстро сворачивается… Я бы ещё посидела тут, потянула момент

Каринка пересаживается ближе ко мне, хватает за плечо и притянувшись вплотную, цедит:

– Ты чё тупишь! Не видишь, что ли? Он весь уже облизался. Не тупи. У него видела, какая тачка стоит? Настя все уши прожужжала. Светка в говно – пользуйся моментом. Ещё и Вадик подходил, спрашивал чё-как. Поехали, пока он не доебался.

Да… Вадик – это плохо… не хватало чтобы бывший отмудохал несостоявшегося.

Выдыхаю и нахожу глазами Светку – голова на столе, телефон в руке, ресницы дрожат, но в реальность она уже не возвращается. Всё, минус одна. Придётся брать с собой.

– Ну? – поворачиваюсь к Максу. – И какая у тебя программа? Учти, должно быть весело.

– Охуенная, обещаю.

Улыбаюсь шире. Классный мальчик. Зовёт покататься и «пообщаться». Ну да, пообщаться… языком, руками, чем бог дал, но всё равно. Я не против, честно – я даже не против на Светку в общем забить и тут её оставить. Она завтра всё равно ни хрена не вспомнит, кроме того, как ей плохо. Но, я уже заикнулась… зачем-то, идиотка, поэтому придётся тащиться с ней.

Ещё раз скольжу по лицу парня глазами. Я за последнее время ничего, кроме блевотины по углам да оров ночами, не видела. Имею я вообще право хоть раз пожить так, как хочется? А вдруг он – мой билет в нормальную жизнь с бабками, а? Кто знает… а-а-а? Кто, блин?

– Ну, поехали.

Макс улыбается шире и сигналит Костику:

– Собираемся!

Костя тут же отлипает от Каринкиной задницы ровно настолько, чтобы перехватить свою куртку. Настя издаёт радостный клич и тоже подпрыгивает, а мне приходится наклониться к Свете.

– Свет, очнись, блять.

Реакции ноль. Выпрямляюсь, поворачиваюсь к Максику и сладенько напоминаю:

– Ты говорил, может у вас поспать до утра?

– Естественно, – кивает. – Мы ж не звери. Пусть спит.

Беру сумку, проверяю на автомате телефон, ключи, карточку и думаю о том, что в мои планы не входит с ним потрахаться так рано, но если надо – я трахнусь. Что не сделаешь… ради хорошей жизни…

Макс легко подхватывает Светку, Настя притаскивает куртки и рвётся помочь напялить на Светку хоть что-то. В этот момент Света чуть приходит в себя, смотреть на её танцы или что она там изображает нет никакого желания – выхожу покурить. А остановившись у крыльца, вижу тачку… его тачку.

Да… трахаться всё-таки придётся.

Блин.

Глава 2

Морозный воздух, редкое шуршание шин по асфальту и нескончаемый смех за спиной. Не оборачиваюсь, не могу оторвать взгляда от чёрной BMW. Падающий жёлтый свет от фонаря отражает ржавчиной на идеальных изгибах этой мощной малышки. Но она как была красоткой, так и осталась.

Макс жмёт на брелок, машинка радостно откликается. У меня приступ восхищения. Я бы попрыгала вокруг неё, но нужно держать марку… поэтому вверх подбородок и никакого намёка на эмоции. Попрыгаю, когда мне такую же подарят.

Ещё бы Светка не висла на плече, было бы совсем шикарно. Уже жалею, что заикнулась про неё, оставили бы в уголочке – Дрюча по доброте душевной растолкал бы под утро и всё.

– Я нормальная… – уверяет, утопая каблуком в луже. – Всё… под… контролем.

Заткнись уже…

– Иди давай, контролёр. – тихо шикаю, поддерживая под локоть.

Светка что-то там барагозит, но несмотря на это даёт себя запихать на заднее сидение. Следом Настя прыгает, двигая усосавшуюся вусмердь подружку ближе к стеклу. Дождавшись, когда первые рассядутся, ныряет Костя, а Каринка к нему на колени прыгает. И я со спокойной душой иду вперёд, ближе к Максу.

Постояв немного на морозе, отошла, а ещё подумала, что зря я его обтёрла – надо было придержать чуть-чуть. Пока в трусы не залез – я ему точно интересна. В таком раскладе задача – удержаться как можно дольше, в идеале – навсегда. Ну, а что? Он симпатичный, при бабках, на классной тачке – что мне ещё надо для счастливой жизни?

Я на хер брошу заявление начальнице в первый же день, как всё сложится. В гробу видала нитки, иголки и скрип станка. Задолбали. Всю жизнь на заводе – идите в жопу.

Встречаюсь с Максимом взглядом – тут же широко улыбаюсь. Он должен чувствовать от меня флюиды, иначе… впрочем, хрена с два будет «иначе».

– Готова?

Согласно киваю, щёлкая ремень безопасности. BMW мягко трогается, отъезжая от бордюра. М-м-м… как она едет: плавно, почти лениво, но так круто-о-о! А-а-а-а!!! Это просто вышка! Вашу мать! Это вышка!

Хочу сказать что-то по типу комплимента машине, ему или сразу два в одном, но одна не в меру тупая особа, успевает быстрее:

– Смотрите, – Настя просовывается вперёд вместе с телефоном и захлёбываясь смехом, зачитывает: – «Пошла за хлебом, вернулась в шесть утра без хлеба, но с грехом». Ха-ха-ха! Ну прикольно же! Ха-ха-ха!

Убожество на ножках.

Улыбаюсь, киваю, но на деле…

Я хочу пришибить её на хрен! Кто такой дебилизм в массы, да ещё при мужиках… Думать надо, твою мать!

Света что-то мычит и устраивается поудобнее, уткнувшись лицом в окно. Костя вовсю зажимает Карину, а я… смотрю вперёд, на мелькающие витрины. Ночной город всегда один и тот же, но сейчас я другая: сижу в крутецкой тачке, и это они все в жопе, на морозе, а я – нет.

Через несколько минут становится скучно и я, полностью развернувшись к Максу, спрашиваю:

– А чё вы так далеко забрались? Ты же говорил – в черте города. А почему не ближе к объекту, он же где-то тут, да?

Максим улыбается краешком губ и не отрываясь от дороги, отвечает:

– Объект на везде, я же сказал, забыла?

Блин, наверное, мимо ушей пролетело. Подмигивает и поясняет, пока я старательно делаю вид, что всё помню.

– Да я знакомого попросил, у него немного побыть. Удобнее – меньше времени на дорогу.

– О-о-о, классно.

У него ещё и знакомые… с загородными домами.

И всё-таки…

Надеюсь, там не халупа какая-то.

– Типа того, – усмехается. – Дом классный, но мы занимаем нижний этаж. Сама понимаешь, собственность чужая.

– Хороший друг? – аккуратно выясняю.

– Ну, типа того… Там стройка у него. Дом пустой наполовину. Ему – присмотр бесплатный, нам жильё рядом с объектом.

Пиздит или нет? Я не стану проверять, точнее не смогу это сделать… пока, но выясню. Если у него такая тачка, то мог и в гостиницу поехать жить с трёхразовым питанием.

Сзади, некстати, оживает Светка:

– Мы ку-у-уда-а-а…

В пизду на лыжах, блять!

– В цирк, – отвечаю, не оборачиваясь. – Лежи ровно, номер уже начался.

Настя ржёт в голос.

– А дом нормальный хоть? – уточняю, не отпуская тему.

– Нормальный, – кивает. – Басик запустили. Умеешь плавать?

– Ого, – поднимаю бровь. – Там хоромы что-ли?

– У него денег дохуя, – бросает. – Ему не жалко.

У нас, блядь, если у кого-то денег «дохуя», он первое, что делает – забор ставит до неба и собак злющих на каждую ступень. А тут – бассейн, дом, ещё и этаж под геодезистов-друзей. Или кто вы там, хрен выговоришь.

– Геодезисты, значит, – говорю вслух, пробуя слово. – Вы, получается, меряете везде где ни попадя?

– Примерно так, – усмехается. – Мы ещё размечаем…

Киваю, он уже это говорил в клубе. Но там и половины понятно не было. Я не до конца понимаю, чего они там меряют и в каких числах, но, блядь, и не обязана. Главное, что это звучит как реальная работа, а не«мы тут так, шатаемся по городу».Чекаю его потихоньку и пока всё норм.

Максим зашёл, и тачка его тоже зашла. Дом, басик, работа, объекты – для меня это гораздо интереснее, чем долбаный круг «станок – однушка – станок

Парень, у тебя теперь без шансов.

Пусть живёт в иллюзиях, что это он меня – потешим пацану эго. По факту это я его выбрала. Не наоборот.

Конечно, есть вопросики насчёт постельки. Я не отрицаю – прижмёт буду, но до этого момента не-а. И я не строю из себя «ой, я только чай». Не маленькая. И, если делать всё по уму, – он к этому быстро привыкнет. К мысли, что без меня у него как-то… не так. Вот тогда можно будет и заявление писать, и однушку эту сраную бросать, и всё остальное.

Откидываю волосы назад, стреляя глазами в сторону Макса. Я улыбаюсь – он мне в ответ тоже.

***

(некоторое время спустя)

Город постепенно заканчивается. Высотки сменяются тёмными коробками домов, заборами, совсем ветхими домиками. Потом – объездная: сугробы на обочине, редкие встречки.

Макс сбрасывает скорость и сворачивает с основной дороги на более узкую – полевую. Фары не добивают, но я всё равно вижу вдалеке частный сектор.

Далеко они забрались, конечно…

– Фары вырублю, а-то сосед заебал.

– Ему, свет мешает? Он сидит и выглядывает? – удивляюсь.

– Он просто ёбнутый.

Ну, окей… такими людьми и я могу похвастаться, но чтобы не портить образ – не буду.

Фары гаснут, остаётся только свет приборки и редкие отблески снаружи. Мне норм. Макс точно знает дорогу, и он, в отличие от всех, полностью трезвый. Уверенно держит руль и, в общем, достаточно спокойный, без каких-то перепадов. Расслабляюсь – не убьёмся.

Подружкам насрать: Светка в полной отключке, Настюха то ли мемы листает, то ли просто уснула, Карина с Костиком – если не прям сейчас, то на следующем повороте обязательно.

Мы катимся практически вслепую. Сбоку проскальзывают чёрные заборы, нормальные такие, явно не колышки. Это какой-то дорогой посёлок. Оглядываюсь по сторонам: странно, я думала, в таких есть шлагбаумы, охрана и что-то такое. А ещё, я никак не могу понять, что это за посёлок. Я местная, но тут никогда не была.

Через пару минут сворачиваем ещё раз – в узкий проезд между двумя заборами. Темнотища ужасная, только изредка снег поблёскивает. Я так и вовсе на него ориентируюсь. Машина притормаживает у тёмной стены. Подаюсь вперёд в попытке понять, насколько высокий дом. Несколько этажей точно. И это не домик, а реальный домина: высокий, широкий, с остеклённым фасадом. Да, дорого-богато…

– Ни чёсе домик.

Тянусь к ручке, чтобы выйти, но Макс останавливает:

– Ща, вниз спустимся. Подожди.

– Вниз? – переспрашиваю, но он уже жмёт на какой-то брелок.

В следующую секунду со щелчком поднимается тёмная плита.

М-м-м… ворота в паркинг? Я сейчас правильно поняла?

– Это подземелье? – хихикает Карина.

– Да… прячем трупы красивых девочек.

Хреново флиртует Костя, но Карина закатывается смехом, поощряя всю пургу что он несёт.

Мы медленно катимся вперёд, снег под колёсами сменяется на чистый бетон, звук мотора становится гулким. Мне сразу начинает давить на уши. Ненавижу замкнутые пространства.

Как только машина минует порог, ворота опускаются вниз. Дышу ровно, стараясь не раскачать панику. Вот это будет бздец, если орать и рыдать одновременно начну… Створка встаёт на место, Макс включает свет – легко нажав на кнопочку и над нами загорается тусклая лампочка, откровенно спасая мои вспотевшие подмышки. Ну или их всех спасая, потому что держать себя в ежовых не так-то просто было.

Скольжу взглядом по пространству: бетонные стены, колонны, разметка на полу, пара тачек дальше в тени. Машинки, кстати, странные: одна дорогая, а вторая – ведро с болтами.

– Выходим, – Макс глушит двигатель.

Отстёгиваю ремень, вылезаю. Мороз тут не такой лютый, как на улице – всё-таки внутри, но всё равно холодно. Переминаюсь с ноги на ногу. Я ещё с дуру напялила осенние сапоги.

О-о-о, они идеально подходят к платью, чё бы не поморозить жопу лишний раз…

Да… знай я что нас занесёт после клуба дальше оделась иначе.

Макс обходит машину, открывает заднюю дверь, подхватывает Светку на руки. Стучу активнее каблуками, выдыхая струйку пара.

– Осторожнее.

– Да держу я. Она ничего не весит совсем.

Светка бубнит что-то, но с рук всё-таки сползает, что лично меня радует. Как бы паренька то я уже себе застолбила.

Карина выбирается, приглаживает платье – глаза горят. Костя следом, а Настя… этот слон вываливается как куль с картошкой. Цепляется каблуком, и буквально тормозит руками об пол.

Закатываю глаза.То одна, то другая… дуры, блин.

Макс двигает Светку ближе ко мне, оглядывает всю нашу компашку и кивнув Костику влево, всё-таки тянется ко мне свободной рукой. Ладонь опускается на поясницу и я, встретившись с ним взглядом – улыбаюсь.

– Идём, красотка?

И голос… тягучий такой, с хрипотцой.

В ответ улыбка. Никаких кивков или чего-то восторженно-дебильного. Я в рамках. Ну, хоть в каких-то, блин! Да, он бы сейчас хотел потащить меня вовсе не туда, но пока такое – рано.

Заходим в тёмный коридор. С трудом разбираю белёные стены и кое-где куски болтающейся плёнки на углах. Каблуки стучат по картону, пахнет краской, шпаклёвкой и цементом. Эти запахи с самого детства «родные».

Фу, блять.

Стараюсь вдыхать через раз.

– Недострой у вас тут, однако, – фыркает Карина, кутаясь в короткую шубку.

– Ремонт, – отзывается Макс. – Почти закончили.

Цепляю взглядом лестницу, но мы сворачиваем в другую сторону, попадая в очередной коридор. Карина ещё что-то выкидывает, а я стараюсь не навернуться, откровенно радуясь, что Светка чуток одупляется и идёт сама. Наконец-то.

– Долго что-ли? – канючит Настя.

– Пришли уже, нетерпеливая. – хохочет Макс и толкает скрипучую дверь плечом.

Спустя секунду в глаза бьёт яркий свет, а я на автомате делаю шаг вперёд, потому что Макс откровенно тянет за собой. Но как только открываю глаза внутренние процессы испуганно съёживаются до размера песчинки.

Их трое. Трое незнакомых, бухающих за накрытым столом мужиков.

Твою, блять, мать.

Сердце со скоростью света несётся вниз, ноги прирастают к полу, а пальчики холодеют. Макс за чьей спиной нахожусь тоже замирает. Я вижу это по напрягшейся спине и начинаю паниковать.

Троица же нашему внезапному появлению ничуть не удивляется; напротив, двое из них откровенно улыбаются, и это…твою же мать.

Мне так страшно было только тогда, когда за мной собака через гаражи гналась.

Тело застыло, но глаза всё ещё смотрят на них. Такого расклада я не ожидала. Чёрт, я даже не подумала, что так может быть.

– Здрасти… – глупо лепечет Света и заступает за мою спину.

Сука… ещё лучше.

Макс сжимает мои пальцы, а мне хочется выдернуть руку и развернувшись бежать к грёбаной лестнице! Как можно, блин, скорее!

– М-м-м, – тянет один из них, оценивающе скользя по нам взглядом, – всё-таки привёл нам компанию. А мы уже и не надеялись. Долго, Макс.

Сглатываю. Они выглядят странно. Не в общем плане, тут-то нет… Просто где-то там, внутри меня, вот такой типаж, или даже не типаж – атмосфера… да, именно атмосфера, подозрительно напоминает фильмы про бандюков.

Один – широкоплечий, крепкий, лет за тридцать, волосы затянуты в хвост, обросший, не сильно, но явно не особо следит за этим. Второй – жилистый, с тату на предплечье, в майке, короткие, светлые волосы. Третий – сопляк, выглядит как школьник, да он и сидит в какой-то уепанской кепке с дебильным принтом супергероя.

Внутри взрываются петарды ярости, и страх начинает покусывать… Второго явно больше. Непроизвольно делаю шаг назад.

Манала я такую петрушку.

Макс за долю секунды меняется в лице. Было «блядь» – стало: «Ну, какая встреча!». Улыбка, шаг вперёд – и меня за собой тянет. Хочу упереться и не дать, но хватка бульдожья – хрен вывернешь.

– Ого! Какая неожиданность. Девчонки, это Слава, – быстро выдаёт, поворачиваясь к нам. – Братан хозяина дома. – Снова поворачивается ко мне: – Чё не предупредил? Охренеть встреча! Сто лет не виделись.

Чего, блин? Это ты так топорно сыграл в удивление? Что за чухня?!

– Мы, наверное, пойдём… – тихо вставляет Настя и тут же самый здоровый переводит на неё глаза.

Настя затыкается. Да что там Настя – у нас и Карина язык в задницу затолкала. Настолько сейчас ситуация SOS.

– Да ладно, – неожиданно высказывается сопляк. – Мы уже тут. Вы тоже. Давайте знакомиться? Проходите, не стесняйтесь.

Какого нахрен?

Снова смотрю на Макса, краем глаза цепляя шокировано округлённые взгляды девчонок.

Они нас что, специально затащили?

Макс перехватывает инициативу:

– Да! Круто! – и начинает перечислять по кругу. – Это Яна, – сжимает мою талию чуть сильнее, – Настя, Карина, Света.

Мужики, смотря на нас и даже улыбаются… но у меня сжимает горло. Это откровенная подстава. Самая, вашу маковку, настоящая подстава!

Макс отступает назад, намертво прижимая к своему боку. Это охренеть как собственнически, но ситуация такова, что меня это даже радует.

Их трое, и они не по плану, сейчас всё не по плану! У меня даже голова просветлела.

Слава смотрит прямыми взглядом, медленно скользит с одной на другую, словно, блять выбирает. Меня проскальзывает быстро, а вот на Насте тормозит.

– Проходите уже, – подключается худой с татухой. – Чё у двери встали? Давайте, давайте. У нас не ресторан, кончено, но наливочку маман моя делает отменную.

Макс тянет за собой к столу, приходится поздороваться и пойти. В животе скручивает, но мы уже тут и… и хрен пойми, чем всё закончится. Светка усаживается рядом, держась за край стола. Её мотает, но она всё больше и больше трезвеет. Да что там… мы все трезвеем! Настя не успевает сесть, как сразу тянется к рюмке – чёртова истеричка. Едва ли не цокаю вслух. Карина аккуратно присаживается рядом с Костей. Перед ней, как по волшебству, возникает рюмка, от которой подружка откажется – уверена в этом. Я сама пить не буду. Пусть ему там хоть сто мамок делают.

– Ну чё, девочки, – Слава берёт бутылку и без вопросов разливает. – За хороший вечер?

Смотрю на розовую жидкость.

Пиздец… тут окна занавешены, несколько лампочек на потолке болтается, а на столе фанера. Куда я припёрлась? И если этот вечер и был хорошим, то сейчас он по пизде скачет, твою мать.

– А-а-а, дамы, тысячу извинений! Как это мы так… – громко, как-то по-позёрски выкрикивает тот с татухой и, подорвавшись со стула, идёт вглубь комнаты. Переглядываемся с Кариной. Сняться с места и свалить в закат, кажется самой лучшей идеей, и плевать на то, что у меня осенние сапоги.

Не проходит и десяти секунд, как парень притаскивает целый ящик с шампанским.

– Ну-у-у, а такое-то будете? За знакомство, понемногу?

– Такое – да. – осторожно соглашается Карина.

Чёрт…

Спустя минуту я делаю первый осторожный глоток. Оно какое-то иностранное, я такое не пила. Настя пытается выяснить, откуда у них столько шампуня, но молодой и прыткий пытается отшутиться, но Слава обрубает спокойным:

– На заводе знакомый есть. Закупаю по дешёвке. Это с нового года осталось.

Кошу глаза на ящик. Они все закрыты. То есть заводская упаковка – один к одному шов идёт. Должно быть безопасно… Отпиваю ещё один глоточек, а спустя вторую бутылку и вовсе забываю про опасения. В груди становится тепло, а в голове – легко и весело. После шампуня на утро буду всё проклинать, но сейчас фиолетово.

– Так, барышни, – Слава щёлкает пробкой, та улетает в недоделанный потолок, глухо ударяясь о бетон. – Ну, расскажите, кто где учится?

– Спасибо, мы уже работаем. – вставляет Света.

Смеюсь, утыкаясь носом в плечо Макса.

Блять… ну, какая же дура.

***

(некоторое время спустя)

Народ держит позитивную волну. Мы тут сколько уже? Час или больше… не знаю. Но за это время ничего прям такого не происходит. Никто не лезет, не орёт, не ведёт себя по-скотски. Обычные мужики, обычные разговоры. Они между делом рассказывают, как им тут скучно и ремонт долго тянется… то одни опрокинули, то другие тянут. И оно, в общем, складывается: голые стены, провода торчат, временный стол из фанеры, стулья все разные, как попало накидано по углам. Прям чувствуется: бабла вбухано много, но до конца не довели. Это не «брошенка», а нормальный такой недострой. Завис объект…

Малолетка Федя и Гена с татухами, вполне вписываются. Если приглядеться – руки у обоих в мелких царапинах, ссадинах, каких-то кровоподтёках. Выделяется только Слава, но оно и понятно, его братик такую махину строит.

В какой-то момент нам обещают сводить показать басик, но дальше, чем до туалета, не доходим – шампанское, оно такое… Бесконечные тосты, звон рюмок, шутки, музыку даже притащили откуда-то. Веселее становится… и в разы спокойнее. Рядом Максик, а он так и не убрал рук: то за ладонь подержит, то за талию. И это, блин, приятно. Неприятно только то, что Светку развозит окончательно. Бесит – если точнее.

Делаю ещё глоток. Шампанское идёт как лимонад. Никакого жжения, только приятные пузырьки и привкус… ягодный, чуть-чуть ванильный.

– Ну чё, за ремонт? – Настя тянется к бутылке, Слава смеётся, отбирает у неё.

– За то, что вы доехали, – наливает ей по самый максимум. – Бесстрашные девчонки.

Настя тянет подбородок вверх и выдаёт:

– Мы смелые. Привыкайте.

– Обожаю смелых женщин.

Ёкорный бабай… вот это, конечно, оно самое.

От его тона даже у меня прокатило по спине, Настя та и вовсе прячет глаза на дне стакана.М-да… смелая девка – ржу не могу.

Кто-то делает музыку громче, начинаю автоматически пританцовывать на месте и нисколько не удивляюсь, когда Настя подскакивает и хватает Каринку, со словами:

– Я не могу просто сидеть! Пошли!

Девчонки, смеясь выскакивают в центр – диванов нет, только сложенные мешки со смесью у стены и пара стульев, так что, пространства много – танцуй, не хочу. Костя подтягивается следом, встаёт рядом прижимаясь к Карине. Отворачиваюсь. Понятно, там своя темка. Смотрю на Светку, а она, как назло, в этот самый момент пытается подвинуться и дёргает весь стол. Звенит посуда. Ошпариваю идиотку взглядом – а ей фиолетово.

– Макс, проводи.

Максик стреляет глазами в Славу, но не спорит, просто встаёт и подхватив Светку под локоть, уводит. Даже не дёргаюсь помочь. На хрен это всё.

Гена кидает вслед:

– Там на втором кровать новую привезли – закинь туда, можешь мой плед дать, я его в пакете оставил. Дай Макс, дай, не жадничай.

Максим не отвечает, встречается с Геной взглядом и отворачивается.

Тёрки у них, что-ли…

– Вы тут спите? – спрашиваю, перетягивая внимание Гены на себя.

– Приходится, – разводит руками. – Ещё? – кивает на бутылку, и я соглашаюсь, подставляя бокал.

Тут буквально один нормальный бокал – и тот достался мне. Девчонкам выдали одноразовые стаканчики. Впрочем, за меня подсуетился Макс, остальные уже плыли как могли. Лично мне не принципиально, из чего пить, но то, как он выделяет меня и пытается ухаживать даже в такой мелочи, – приятненько. Может и не зря согласилась с незнакомцем попереться куда-то на ночь глядя. Раньше такого не случалось, но… нужно быть чуть-чуть смелее, чтобы в этой жизни получилось. У меня получится.

Шампанское продолжает литься. Слава вытаскивает новую бутылку из ящика, Настя орёт от радости, Карина смеётся громче, Костя не отходит от неё ни на шаг. Татухастый подпевает музыке, стучит кулаком по столу, а Слава в какой-то момент выдвигается к Насте. Целеустремлённо так…

Голова приятно кружится, мысли лёгкие, я смеюсь чаще, чем обычно, говорю громче, что-то выкрикиваю. Внутри какая-то сладкая свобода. Охеренная свобода. Не выдерживаю и, встав на ноги, кружусь вокруг себя, спотыкаюсь, смеюсь, но не падаю – кто-то ловит.

М-м-м жарко… и приятно… там, в груди не раскатами начинает, а волнами набегать. Дыхание на шее… тоже приятное… очень тёплое. Смеюсь. Щекотно.

Тело ощущается как одна сплошная яркая вспышка. Мне мешает платье – в нём жарко… М-м-м… как же мне жарко.

– Чё ты тут одна стоишь? – горячее дыхание касается уха. – Смотри-ка, как тебя…

– Нормально… – отмахиваюсь. – Просто… жарко. Почему у вас так… так жарко?

Усмешка.

– Вижу… ты вся горишь.

Прохладная ладонь ложится на живот, а в следующую секунду ко мне со спины прижимается мужское тело. И это… сука, как же приятно это. Ноги подгибаются, но я не падаю, нет…

– Осторожно, принцесса, – шепот. – Тут у нас твёрдый… пол, больно будет падать. Давай я тебе помогу, да? Поддержу тебя.

Мир плывёт, а хватка становится каменной. И не только хватка. Прижался плотно – на самый максимум. Подол поехал вверх, пальцы коснулись резинки чулка, а я… а хрен его знает, выдох это был или стон. По коже – ток, раскатами, всё больше и больше. По кругу. Без остановки, без предупреждения.

Прошивает жаром, до самых кончиков волос несётся огонь, лава бесконечная! Касания становятся наглыми, развязными… Это грубо, даже слишком, но от всего того, что он делает по позвоночнику столп искр. У меня нет протестов и нет желания остановить. Я хочу унять этот пожар, я хочу ещё но, всё-таки…

– Э… – выдыхаю.

– М-м-м? Всё, окончательно принесло?

Глаза закрылись сами… и меня действительно понесло. Пальцы сжали грудь, а там начало медленно подкипать.

Сжала ноги, из последних сил борясь с накатами.

– Вся дрожишь, – усмешка. – Такая горячая девочка, ты зашла, а у меня уже колом на тебя. Давно так не заводилась, да?

Он убирает налипшие на шею волосы. Оставляет влажный поцелуй на коже, а меня…

– Расслабься, – всё тот же обволакивающий шёпот. – Тебе же кайфово… Расслабься, давай…

Кожа вспыхивает. Да что там кожа, у меня всё вспыхивает.

– Такая мягкая… Прямо таешь в руках. Чувствуешь, да?

Я пытаюсь собрать остатки сознания в одну кучку, и сама не понимаю, как выдаю:

– Я… с Максом пришла.

Фыркает в шею.

– Макс… – лёгкий укус мочки уха. – Макс своих не бросит. Макса на всех хватит – не переживай так. Ты на себя посмотри, – шепчет в шею, – тебе сейчас не до него.

Да мне не до него… мне просто…

Да что же так колотит.

Рука снова идёт вверх по бедру; подол платья поднимается ещё, чулок натягивается под пальцами, а его ладонь ползёт по голой коже. У меня пульсирует всё нутро. Вот сейчас. Буквально…

– Подожди…

Он, конечно, не слышит «подожди».

– Тихо, тихо, – шепчет, прижимая к себе ещё плотнее. – Щас всё нормально будет. Ну, что ты так испугалась, сладкая.

И вдруг – щёлк.

Воздух меняется. Сверху донизу.

– Охуел? – голос разрезает пространство.

Дёргаюсь.

Макс.

Откуда‑то сбоку… но ощущениям – в ухо.

Чужие руки исчезают. Просто – были и нет. Тело проваливается вперёд. Лечу на стол, в последний момент успевая выставить руки вперёд, чтобы не снести всё к чёртовой матери. Звенят стаканы что-то падает, шампанское заливает пальцы.

Оборачиваюсь.

Макс. В метре. Тот, кто только что меня мял, отступает, поднимает руки. У меня… блять, размывается всё, но даже сквозь это марево, я слышу:

– Да чё ты, Макс… Мы потанцевали чуток… чё бесишься?

Макс делает шаг и притягивает к себе грёбаного сопляка.

– Я тебе чётко сказал: её – нет.

– Такого уговора не было, – влезает чей-то голос.

И ещё, и ещё один. И кажется, там больше, чем было… Их… сколько их? Двое? Трое? Или это у меня троит?

– Нахуй иди – рявкает Макс, не оборачиваясь.

Голоса налипают с разных сторон. Слава? Ещё кто‑то? Ещё. В ушах каша. И руки на мне… и голова… ватная голова. Отмахиваюсь. Не хочу, чтобы трогали, я…

Тело горит. Не просто жарко – внутри костёр развели. Каждое резкое слово, каждый рывок, каждый агрессивны выпад отзывается ниже живота болезненным спазмом.

Голова кругами ходит, предметы двоятся. Всё по кругу, по спирали. Слышу урывки, какие-то клочки:

– «ты чё, дебил, мы же договаривались…»

– «да ебать, успокойся, поиграли и хватит, чё ты…»

– «я ж не знал, что ты эту тёлку себе забил, окей, окей…»

– «не позорься при бабах, блядь, сядь, нахуй, и не ной!»

Слова сливаются в один гул… Много, очень много разных слов… чужих, незнакомых, грубых.

– Мне… – выдавливаю, голос странный, хриплый, как чужой. – Мне надо… в туалет.

В ответ ничего, пытаюсь выдавить ещё раз, но вылетает полупридушенное:

– Я… выйду я… Карин. Я…

Губы шевелятся, но язык спотыкается, сама себя практически не слышу.

Макс дёргается в мою сторону, но кажется его кто-то хватает за плечо, а следом, очень рядом, что-то гремит.

Подбородок падает, пытаюсь поднять, только он совсем не слушается. Голова тяжелеет и тяжелеет с каждой секундой.

Тело горит, перед глазами кружится, ноги ватные. Голоса, крик, стены, музыка, моё сбивчивое дыхание. Всё превращается в одно густое месиво.

Отталкиваюсь от стола, делаю шаг к выходу, к широкому, серому проёму. Мир качается как подвесной мост.

Шаг, ещё один. Колени подгибаются.

Холл за проёмом огромный, серый, лестница наверх двоится, перила плавают. Лампочка под потолком даёт жёлтое пятно на полу, и оно тоже плывёт. Твою мать, почему так плохо…

Одной рукой хватаюсь за стену, ногти скребут по штукатурке.

– Эй, куда? – оклик сзади.

Куда я… куда-то.

Чёрт.

Выталкиваю из себя первое, что приходит:

– Писать хочу…

Где‑то там… впереди или сзади – грохот, звон стекла, мат, ещё что-то и чьё-то приказное:

– Дим, сюда иди!

– Блядь… Тут стой.

«Стой».

Я не могу стоять. Совсем.

Я – нет. Ноги – нет. Всё – нет!

Мне жарко. Очень-очень жарко, слышите?

Грудную клетку сдавливает тесками. Если я сейчас не пойду… не уйду… не выберусь… я просто тут сдохну. Мне надо охладиться. Срочно. Прямо сейчас! Немедленно.

Мои шаги или не мои, стук каблуков или не каблуков…

Тук‑тук‑тук

И эхо, и чьи‑то голоса, и вдох‑выдох, вдох‑выдох. Темнота. Запах… масла, пыли и чего-то тяжёлого – очень густого…

Ступени.Почему такие скользкие. И тяжелые… почему?

А потом я упираюсь во что-то холодное. И это почти счастье – невероятное счастье. Прижимаюсь щекой, открываю глаза шире видя сквозь стекло улицу. Снег лежит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.