Ирина Смирнова
Оборотень и ведьма. Дело о сердечной краже

Часть 1. Амулет Велеса. Глава 1

– Милана! – Баба Груня вбежала в мою избу с лицом белее сметаны. – Из Храма артефакты пропали! Амулет с ликом Велеса и книга Чернобога!

Ложка с кашей замерла у меня в руке. Еще бы! Велес – бог магии, мудрости, богатства, скота, торговли… Да считай всего вокруг, даже подземного мира.

Амулет с его ликом оберегал нашу деревню ото всех бед. Он открыто висел на деревянном идоле во дворе Храма, потому как только ненормальному придет в голову похитить деревенский оберег. Или…

Я сразу вспомнила пришлого парня, два дня назад заселившегося в старый дом у реки. Слишком уж часто тот крутился у храма, будто вынюхивал что-то. Хотя он повсюду лазил, засовывал свой нос в каждую бочку и вопросы всем постоянно про какой-то артефакт задавал.

– Выскочку городского не видела? – спросила я у запыхавшейся бабы Груни.

Конечно, она уже и на лавку села, и воды себе сама налила, но все равно в ее возрасте через всю деревню бегать не полезно. Домовуня моя тоже так решила и быстро подменила воду в кружке на укрепляющий отвар из кувшина на полке. Я как раз только вчера свежий сварила – душистый, с горчинкой.

– У колодца с утра пораньше девкам зубы скалит! – неодобрительно фыркнула бабуля.

Оставив взволнованную старушку на домовуню, я выскочила из дома и быстрым шагом направилась к колодцу. Подол юбки хлестал по ногам, а внутри все кипело от злости.

Как этот гад посмел?! Покусился на святыни деревни! Он вообще понимает, что натворил?!

Пришлый стоял у колодца как ни в чем не бывало, улыбался девкам, будто черт на крестинах, помогал набирать воду. Фигура у него, конечно, ладная, плечи широкие, рубаха расстегнута… Но сейчас не до этого!

– Игнат! – Мой голос прозвучал резко и звонко, перекрывая девичий смех и журчание колодезного ворота.

Парень обернулся, в его глазах мелькнуло удивление. Он отстранился от девушек и с интересом посмотрел на меня.

– Что случилось, красавица? Помощь нужна?

– Не притворяйся! – Я остановилась прямо перед ним, прожигая взглядом. – Думаешь, мы тут все дураки?

Так и тянуло выдать все обвинения прямо ему в лоб, но чем меньше народа знает о пропаже, тем лучше.

Игнат удивленно приподнял бровь:

– О чем ты вообще, Милана? Я с самого рассвета здесь, девушки подтвердят…

– А ну, пошли за мной! – Устав от всех этих экивоков, я направилась обратно к дому.

И Игнат, под девичьи шуточки и намеки о причинах моего интереса к городскому выскочке, пристроился рядом.

– Я видела, как ты крутился у Храма! Как расспрашивал об артефактах! – накинулась я на него, едва за нами захлопнулась дворовая калитка.

Тут уже можно было ругаться без страха – подслушать никто не сможет. Как положено знахарке, я не только отвары и зелья варить умею, но и заклинаниями пользоваться могу.

– Да просто из любопытства, – попытался оправдаться парень.

– Не лги! – рыкнула я. – Ты вообще понимаешь, что натворил? Амулет Велеса оберегал нашу деревню! А Книга Чернобога… да она опаснее гремучей змеи! Ты выпустил тьму на волю своими грязными руками!

– Милана, успокойся! Что случилось с амулетом и книгой? Они пропали? – Игнат продолжал изображать недоумение.

Даже волнение в глазах появилось – такое естественное, впору на ярмарку лицедействовать отправлять.

– Ну-ка, объясни, почему ты так часто крутился возле Храма? Почему задавал вопросы об артефактах? Почему ты вообще притащился в нашу деревню? – Я сделала шаг, почти вплотную приблизившись к парню. – Верни все на место, Игнат! Иначе пожалеешь, что вообще приехал в нашу деревню!

Подбоченясь, выставила грудь вперед и гневно зыркнула на городского гада. Вдохнула его запах и напряглась, почуяв на нем защитное заклинание гораздо более сильной ведьмы, чем я.

– Тебя что, нанял кто-то?! С места не сдвинешься, пока все не объяснишь!

– Ты первая объясняй, раз обвинениями кидаешься. – Игнат уверенно посмотрел мне в глаза, и мне на миг показалось, что зрачки у него из обычных стали вертикальными. Как у змей и… котов!

А я-то все думала, что за серый паразит постоянно крутится вокруг моего дома. И у Храма, кстати, пушистую пакость не раз видела.

– Даже не думай!

Игнат быстро сообразил, что я не просто так пальцы начала разминать, и навис надо мной, надеясь запугать своей мужской силой. Даже за запястья ухватил, наивный.

Я, может, и знахарка, а не ведьма. И творить зло мне не положено, если не хочу потерять часть целительского дара. Но когда в голове вместо зазнайства ум, всегда можно выкрутиться. К тому же не нападать, а защищаться собираюсь, – это всегда учитывается.

– Давно пора было обережника завести, да все как-то подходящего не находилось, – почти промурлыкала я, глядя в расширяющиеся от страха голубые глаза.

– Я тут по делу сыскной управы, – раздраженно процедил парень.

Успел-таки, до того как я до конца связь между нами создала! Ну и ладно, от насильно привязанного обережника все равно проку мало, зато городской сыскарь нашей деревне сейчас не помешает.

– Мне поручено найти украденный артефакт. – Игнат отстранился, отпустил мои руки и попытался говорить мягче.

Раздражение из него до конца не выветрилось, но пока все сказанное походило на правду. А если начнет лгать, значит, будет у меня обережник-сыскарь, пусть и против его воли. Слушаться все равно станет, никуда не денется.

– След из города привел в вашу деревню.

Игнат замолчал, наивно решив, что мне таких подробностей хватит.

– И что это за артефакт?

– Это… амулет с изображением божества, очень ценный. Вот я и пытался узнать побольше, но, видимо, не вовремя. – Парень миролюбиво улыбнулся и развел руками, выжидающе глядя на меня.

«Амулет с ликом божества…» – эхом отдалось в голове. Велес… Может, просто совпадение?

Я постаралась хотя бы внешне сохранить невозмутимость, хотя внутри все клокотало. Не верилось мне в совпадения. Да и у меня сразу же кольнуло, что вор – чужак. Пусть и не Игнат. И выходит, наша деревенская святыня не первая, которую он выкрал.

– Значит, у нас теперь два пропавших амулета, – призналась я.

Вместе с сыскарем искать пропажу будет проще. Хотя учитывая, сколько времени он тут бесцельно крутится, пользу из него придется выжимать по капле. Но с паршивого кота…

– И что ты теперь собираешься делать? – спросила я, пристально глядя Игнату в глаза.

– Буду искать два амулета. И книгу. Надеюсь, вор у них один.

– Да уж, так было бы проще, – согласно кивнула я. – Будем искать вместе.

– Э, нет! – тут же снова напрягся Игнат. – Не хватало еще, чтобы мне под ногами какая-то ведьмочка мешалась.

Глава 2

– Мешалась? Девкам зубы скалить? – насмешливо фыркнула я, ненароком разглядывая ключицы и грудь, мелькающие между полами расстегнутой чуть ли не до пупа рубахи. – Ты уже какой день здесь ошиваешься, а толку – как с козла молока.

– Я собирал информацию! – огрызнулся Игнат. – Опрашивал людей! В городе я раскрыл десятки краж без… – он махнул рукой в сторону сушившихся на плетне трав, – без твоей мишуры.

– Ага, и как успехи? – Шагнула ближе, задевая плечом ветку бузины. Листья зашелестели, будто смеялись вместе со мной. – Артефакты из Храма пропали под твоим чутким носом. А с книгой Чернобога можно столько зла сотворить, даже представлять страшно!

Игнат, заложив руки за спину, снова навис надо мной, нагло пользуясь тем, что ростом выше и в плечах шире. Солнечный луч пробился сквозь листву яблони, высветив тонкую белую полоску, будто шрам от когтя.

– Не моя вина, что в вашем Храме такие ценные артефакты без охраны валяются. Заходи кто хочешь, бери что надо!

Я ухмыльнулась, оценив, что хватать меня городской выскочка теперь побаивается. Местные парни об мой норов уже зубы сточили и обходили стороной, теперь вот и этот пришлый запомнил, что руки распускать не стоит. Тем более оборотню!

– Амулет Велеса столетиями на идоле висел, чтобы каждый житель мог прийти, принести жертву и попросить, что ему нужно. А книгу жрец в тайнике хранил…

– И каждый день оттуда доставал? С чего вы решили, что она тоже сегодня пропала? – тут же засыпал меня Игнат вопросами, снова резко наклонившись вперед.

Главное, ответов у меня на них не было. Жреца-то у нас настоящего на самом деле давно нет, вместо него баба Груня. А она старенькая, могла и забывать проверять, на месте ли книга.

Вот только если я сейчас все это Игнату скажу, он же наизнанку мои слова вывернет и выставит бабу Груню виноватой, а меня – бесполезной.

– С того и решили! Ты вот с чего решил, что пропавший из города амулет в нашей деревушке прячут?

– Слова, Милана, имеют значение. Тебе ли, ведьмочке, этого не знать? – заухмылялся вдруг паразит. – Я разве сказал, что сам амулет здесь? След тут от него, ясно?

– И что за след? – сначала спокойно спросила я, а потом даже ногой притопнула: – Говори давай! Два дня уже впустую потратил. Или тебе у колодца девкам глазки строить нравится? Небось, оплата-то от управы все равно в карман капает?

Игнат резко выпрямился, брови сурово нахмурил, да еще тень от яблони удачно упала, подчеркивая острые скулы. Сразу видно, что за живое задела, разозлила котика.

– Купили его здесь двадцать лет назад, за огромные деньги, как оберег для дома. И двадцать лет этот амулет исправно работал: ни краж, ни пожаров, ни ссор в доме не было.

– Обычный ведьмовской заговор? – Пришла моя очередь хмуриться.

Двадцать лет назад я под стол пешком ходила и огромных деньжищ у нас что-то не припомню. Значит, и мать никаких амулетов никому не продавала. Но, конечно, можно сбегать к ней в соседнюю деревню и спросить. Она туда лет шесть назад к мужику хорошему съехала, а я здесь осталась – благо уже самостоятельная была.

– Нет, ведьм заказчик как огня боится, – снова заухмылялся Игнат. – Раз о чем-то попросишь – всю жизнь не расплатишься.

– А ты с ним заодно? – Я презрительно скривила губы. – Не переживай, меня ты ни о чем не просил. Мы просто в паре работать станем. Потому как я, кажется, знаю, с кем тебе переговорить надо.

Обычные люди с нежитью, нечистью и даже добрыми духами сплетничать не станут, потому как те им не показываются. Зато у нас с моей домовуней вполне себе дружеские отношения, она мне даже имя свое настоящее под черноплодную настоечку выболтала.

И еще я хорошо знаю, что никто лучше домового оберег на дом, даже на чужой, не сделает. Опытная ведьма может ошибиться, упустить что-то, а домовые – нет.

– У кого из местных двадцать лет назад внезапные большие деньги появились, я уже и без твоей помощи выяснил, – снисходительно зыркнул на меня Игнат.

А в глазах все равно интерес светится, потому что, видать, недовыяснял до конца.

У меня же после его слов в голове прямо забурлило. Я, конечно, мелкая еще была, но любопытная. И за мамкой хвостом вечно бегала. Так что ща… ща…

«Гришка-то на старости лет дочке приданное знатное справил и денег на дом молодым выдал, не опозорился…», – прозвучало в моей голове голосом одной из соседок.

Гришка – это наш бывший кузнец. Бывший, потому что умер лет десять назад. Старый совсем был и пил запойно. Так что внезапное появление у него денег обсуждалось всей деревней, и неудивительно, что у меня в памяти это тоже отложилось.

– А толку? – ехидно улыбнулась я. – Колдуна-некроманта наймешь, Гришкин дух вызвать?

Игнат раздраженно дернул крыльями носа. Надеялся, что я не догадаюсь? Наивный!

– Дочку его уже расспросил?

– Не знает она ничего, – выдавил наконец Игнат, пошевелив губами и проведя рукой по намечающейся щетине на подбородке. – Внучка тоже не знает. И зять. И соседи.

– Значит, умел Гришка тайны хранить, – с долей уважения признала я.

И, уже не в первый раз поймав взгляд Игната на мою грудь, решила ловить сыскаря на его слабости.

– Давай так. Если солнце сдвинется на пядь, а я ничего нового о твоем деле не выясню, то выполню любое твое желание и не буду навязываться в помощницы. А если выясню – значит, будем дальше искать амулеты и книгу вместе, по моим правилам.

– Прям так и любое? – глаза у Игната тут же загорелись, зрачки на миг стали вертикальными, и он снова окинул меня оценивающим взглядом.

Ясное дело, условие про мои правила он мимо ушей пропустил. Да уж, кошачью натуру никакими заклинаниями не спрячешь. Бабник пушистый!

– Звезду с неба не достану, а приголубить смогу, – проворковала я, мысленно представляя, как именно я бы приголубила этого охотника до девичьих нежностей.

– Кто ж от такого предложения откажется? – Игнат от предвкушения даже губы облизал. – Договорились. – И, поглядев на солнце, быстро воткнул в землю ветку как ориентир, а потом расставил пальцы, отмерил расстояние от большого до мизинца и воткнул следующую ветку. – Время пошло, ведьмочка.

– Жди тут, котик, – подмигнула я, огладив себя руками, и ласточкой метнулась в сторону дома.

Пусть не скучает, пока я с домовуней и бабой Груней посплетничаю.

Глава 3

Вернувшись в избу, я застала бабу Груню за тем, как она методично вытирала пыль с моих бутылок с зельями. Была у нее такая привычка – прибираться, когда волнуется. Едва я вошла, она повернулась ко мне – бледная и взволнованная.

– Миланочка, что же это делается! Такое злодеяние! Как же мы теперь будем жить, кто нас защитит?

– Успокойся, баб Грунь, – приобняла я старушку за плечи. – Найдем мы пропажу, не переживай. Велес нас не оставит.

– Да как же не переживать! А Книга-то, Книга?! Говорят, она в злых руках такие страсти может вытворять…

– Кроме рук, там еще голова со знаниями требуется, – продолжила я утешать бабулю. Но все же уточнила: – Ты уверена, что книга тоже в эту ночь пропала, а не в прошлую? Или того раньше?

– Ох! – Баба Груня замерла, уставившись на меня с виноватым видом. – Три дня назад точно на месте была, а вот потом не заглядывала я к ней, без того забот хватало.

– Ладно, все мы найдем, не волнуйся. – Взяв старушку за локоть, я мягко направила ее к двери. – Игнат – сыщик из города, он все уладит. А ты иди отдохни, а то сердце заболит. – Сунула ей в руки горшок с медом и пучок сушеной мяты: – Завари чайку, успокоишься. Завтра все расскажу.

Как только дверь за бабулей захлопнулась, домовуня материализовалась в углу, приняв привычный облик – очень маленькой старушонки с ясными глазами и абсолютно седыми волосами.

– Ох, суматоха какая! Все вверх дном… – запричитала она. – Домовые все напуганные…

– Мы тут все напуганные, – тяжко вздохнула я, усаживаясь на лавку. – А еще дело это может быть связано с другим, давним.

Самое сложное, когда болтаешь с духами: помнить, что время они воспринимают очень по-своему. Они же гораздо дольше, чем мы, живут, и для них что двадцать лет, что десять – это просто слова.

– Помнишь, как кузнец Григорий дочку замуж выдавал?

– Это когда вся деревня шумела и пыталась узнать, откуда он так обогатился? – тут же хитро заулыбалась старушонка. – Помню. Домовой его тогда загадочный ходил, светился весь. Но никому ни слова не выболтал. Мы уж вокруг него такие хороводы отплясывали!

– Иех, – горестно вздохнула я. – Жаль… А то я с городским выскочкой поспорила, что быстро правду выясню.

– Так всплыла потом правда-то, – подмигнула мне домовуня. – Только такая, что впору со стыда сгореть за весь наш домовой род, – тут же погрустнела она.

Духи, как дети малые – настроение у них скачет, как необъезженный жеребец. Главное – не давать с темы упрыгать, это они тоже любят. Начнем об одном, потом скок-поскок, и уже не пойми как совсем о другом болтаем.

– И что ж за правда оказалась? – быстренько вернула я старушку обратно на нужную волну.

– Обманул кузнец своего домового. Пообещал ему подарок за помощь, но потом ничего не дал. А тот ради него правила наши нарушил: защиту на чужой дом сделал и в амулет, выкованный кузнецом, заложил.

– И на Григория злился? – уточнила я, почти без всякой задней мысли.

– Ох, как он злился! Обиду на него затаил страшную. – Домовуня от избытка эмоций сердито топнула крошечной ножкой, прям как я недавно на Игната. – Данное домовому слово надо держать! Иначе добра не жди.

Я вскочила, чуть не опрокинув лавку. В голове все сложилось, как узор на обережном полотне:

– Значит, мог украсть амулеты! И книгу Чернобога – чтобы усилить свою месть!

Домовуня замерла, голову набок склонила и посмотрела на меня с осуждением.

– Дык зачем ему это спустя столько лет? Кузнеца-то нет уже давно. Да не станет никто из нас воровством промышлять, последнее это дело. Так и в нечисть какую превратиться можно…

– Точно, – кивнула я, снова плюхаясь обратно на лавку. – Чего-то разгорячилась и не подумала. Но поговорить бы мне с ним надо. Устроишь?

– Только без прихвостней всяких, – рассмеялась домовуня и, подмигнув, растворилась в воздухе.

Обернувшись, я заметила бесшумно прокравшегося в дом Игната. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, его позеленевшие глаза сверкали азартом, а короткие серебристые волосы чуть растрепались. В сочетании с расстегнутой рубашкой выглядело очень завлекающе. Так и тянуло или сильнее разлохматить, или пригладить, а потом обязательно по носу щелкнуть этого самодовольного котяру.

– Ну что, ведьмочка? – Голос Игната звучал низко и вкрадчиво, как мурлыканье перед прыжком. – Солнце уже за пядь сдвинулось. Где моя награда?

– Награда? Ах да… – Я встала, нарочито плавно огладив бедра, расправляя складки юбки. – Ты же так старался, веточки втыкал, тень ловил, – медленно провела кончиком языка по верхней губе и злорадно улыбнулась: – Но все зря, котик.

Игнат шагнул вперед. В закрытой избе гораздо сильнее ощущался исходящий от него аромат можжевельника и корицы. И мужской силой веяло гораздо сильнее, так что дыхание прерывалось, напоминая, что я уже почти год не подпускала к себе парней. Не попадались достойные.

– Узнала что-то? – провел Игнат ладонью по моему рукаву от локтя до запястья. – Ну давай, удиви меня, ведьмочка…

Я наклонилась к нему так близко, что наши губы почти соприкоснулись, и с таинственным видом прошептала:

– Что ты пахнешь как трусливый кот, пытающийся скрыть свою суть.

Игнат замер, дыхание у него участилось. Глаза стали совсем зелеными, зрачки – вертикальными, а на скулах выступил легкий румянец.

– Уверена? – Увлекшись, он все же схватил меня за запястье, прижав ладонь к своей груди.

Я слушала, как стучит чужое сердце, и знала, что стоит пожелать – и оно остановится. Но мне хотелось заставить его биться чаще.

– Расскажи, что бы ты сделал, если бы выиграл? – выдохнула я Игнату прямо в приоткрывшиеся губы.

– Я бы… – голос у парня стал хрипловатым от возбуждения, – научил тебя, как правильно гладить кота, – прошептал он, едва коснувшись поцелуем моей скулы.

Жар пробежал по спине, но я отстранилась, с удовольствием полюбовавшись на промелькнувшее в глазах Игната разочарование.

– Не спеши, котик. – Моя рука скользнула по его груди, зацепившись за пряжку ремня. – Я же просто спрашивала. Потому что ты… – я дернула за ремень, притягивая его так близко, что наши тела разделял лишь слой ткани, – проиграл. Кузнецу Григорию помогал его домовой. И ничего за это не получил. Представляешь, как он расстроился? – провокационно улыбнулась я.

Конечно, тот обиженный домовенок ни в чем не виноват, но сейчас это не имело значения. Мне хотелось раздразнить Игната, заставив согласиться на совместное расследование.

– Домовой? Серьезно? – Городской выскочка ожидаемо презрительно фыркнул, хорошо хоть без прежнего гонора.

– Такой опытный сыщик боится духов? – Я обняла парня за шею, привстала на цыпочки и с вызовом уставилась в его нахальные глазищи. – Или… предпочитает отвлекаться на более приятные вещи? Например, девиц у колодца?

Глава 4

– Дались тебе эти девицы, – хмыкнул Игнат, инстинктивно облизнувшись, как кот на сметану. – Или ты ревнуешь?

Вот же наглая серая морда! Как только в голову такое пришло?!

– Делать мне больше нечего, – тут же отскочила я от этого паразита. – Просто любопытно, что ты у них пытался выяснить, связанное с таким давним делом. И не увиливай! – Я строго посмотрела на парня.

А у того в кошачьих глазах лукавые огоньки заискрили. Ясное дело, сейчас выкручиваться начнет.

– Выпытывал, почему самая красивая девушка в деревне до сих пор одинокая, – нагло ухмыляясь, выдал Игнат.

Главное, ни в одном ухе у меня не звякнуло, предупреждая об обмане. И гада пушистого не скрутило за откровенную ложь. Выходит, правду сказал? Даже интересно, какую бедолажку городской хлыщ собирался своим вниманием осчастливить. Не просто же так он о ней в ущерб делу расспрашивал.

– И что, прям так сразу догадалась, кто в деревне самая красивая? Видать, на самую скромную ты уже не замахиваешься? – Игнат уставился на меня с удивленным восхищением. – Так может, тогда расскажешь, чем тебе местные парни не угодили?

Уф! Я едва успела равнодушную маску на лицо натянуть. Надеюсь, нахальный паразит не заметил мое изумление. А то от его слов прямо дрожь пробрала.

– Эй? Правду за правду! – подмигнул мне наглый котяра. – Ну-ка, признавайся, чего тебе не хватает, и пойдем с домовым про амулеты поболтаем. Духов я еще ни разу ни по одному делу не допрашивал, но готов попробовать.

– По моим правилам! – напомнила я, стараясь теперь взглядом с Игнатом не встречаться.

Потому что, если на вопрос не отвечу, будет поддразнивать постоянно, а оно мне надо? Если же отвечу… Мало ли чего этот самодовольный городской гад себе напридумывает?

– А парни местные скучные все, – решилась все же вывалить я часть правды. – Им послушная жена в дом нужна, чтобы о нем лишь и думала, толпой детей с утра до ночи занималась, хозяйство вела, корову доила и по ночам кормильца ублажать не забывала.

– И что же тебя, ведьмочка, в этом не устраивает?

Судя по хитрому взгляду, ответ мой Игнату был не нужен. Все он прекрасно понимал, но хотел прямо услышать, что из такой, как я, путевой жены не выйдет. И любовницей абы кому не стану, вот еще!

– Да все! Хозяйством надо вместе заниматься, детей вместе делали – вместе и растить, ублажать по ночам тоже по очереди друг друга надо…

– Ну хоть корову-то доить сама будешь? – со смехом перебил меня Игнат. Правда, взгляд у него при этом странный был, серьезный.

– Вот еще! – фыркнула я, вспомнив о его кошачьей ипостаси. – Кому молока больше надо, тот и доит… А теперь постой, я домовому подарок соберу. Без подарка он к нам даже не выйдет.

Как только я выбрала и закинула в мешок подарок, мы направились к кузнице. Сейчас там хозяйничал бывший Гришкин подмастерье. Но жил он в своем доме, чуть подальше от кузни. Нам же надо было к почти развалившемуся домишке-пристройке, в котором уже десять лет никого, кроме домового, не водилось.

Изба предстала перед нами как призрак прошлого. Бревна стен почернели от времени, а в щелях свистел ветер, напевая жутковатую песню. Дверь висела на одной петле, скрипя от каждого порыва воздуха. Внутри пахло затхлостью, гнилым деревом и чем-то металлическим – возможно, ржавчиной от забытых на полу инструментов. Паутина, словно вуаль, окутывала потолок.

– Домовой тут, похоже, не очень-то себя утруждает, – проворчал Игнат, демонстративно оглядываясь. – Да еще и гостей встречать не выходит.

Но я заметила, как его зрачки сузились в щелочки при виде мелькнувшей в углу тени.

– Терпение, котик. – Я, наоборот, старалась на тень не смотреть, чтобы не смущать. – Духи не любят, когда их торопят. Особенно обиженные. – И достала из мешка маленькую бутылочку. – Дедушка, мы тебе подарочек принесли. Выйди, поговори с нами.

Прошла еще почти минута, прежде чем появился коренастый старичок, ростом с локоть. Волосы у него были всклокоченные, борода напоминала спутанную проволоку, а глаза горели, как раскаленные угли.

– Чего надо? – проскрипел он, и тут же плюнул в сторону Игната. – Привела хмыря городского… Пф! Не буду я с вами говорить!

– А черноплодовой настойки не хочешь? С мятой? – проворковала я, протягивая старику бутылочку. – И закуски тебе собрала…

Домовой замер, нос у него задрожал.

– С мятой? С мятой я люблю! – Он ловко выхватил у меня бутылек.

Пока старик причмокивал, я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и без экивоков прямо попросила:

– Расскажи про Гришку. Ты же ему помогал амулет создать?

Презрительно фыркнув, домовой обдал меня ароматом забродившей черноплодки.

– Помогал! А он обещал мне за это золотую ложку из города привезти. И где та ложка? – Старичок ткнул пальцем в сторону Игната. – Все городские врут! И наших учат…

– А где еще городские соврали? И что с ложкой случилось? – продолжила выпытывать я.

Под причитания, прерываемые похлебыванием из бутылочки, удалось выяснить, что да, один из создателей амулета-оберега сейчас сидит перед нами. И да, купил этот амулет городской богатей, которому прям очень нужен был точно такой же, как в нашем Храме.

Гришка выковал ему точную копию, потому как пил он, может, и запойно, а руки у него были золотые. А его домовой навесил на эту копию оберегающие заклинания.

– Вот только ложки мне никто не дал! – заливая в себя последние капли настойки, горемычно выдохнул старичок. – То сил нет в город ехать, то ложек золотых нигде не было… а потом раз – и «денег нет»! Мало богач дал, на ложку не хватило. Эвона оно как… Обманул, выходит.

Скорее всего, богач никого не обманывал, просто Гришке стало жаль тратить часть денег на ложку. Ему ж надо было дочь красиво замуж выдать, односельчанам пыль в глаза пустить, и чтобы на запой осталось. Знаю я таких мужиков…

– Да уж, нехорошо вышло, – с сочувствием похлопала я домового по плечу. – А теперь, оказывается, и твой амулет, и наш, Храмовый, пропали. Не знаешь, кто может так шалить?

– Домовые, в отличие от людей, не лгут и не воруют. – Старичок гордо задрал нос. – Но подозрения у меня имеются. Только просто так я их вам не расскажу. Ложку хочу…

– Золотую?! – не выдержав, вклинился в наш разговор Игнат. – А не…

Я так зыркнула на оборотня, что тот поперхнулся и замолчал, а домовенок обиженно закончил:

– Обычную. Но красивую! Чтоб глаз радовался…

Глава 5

Мы вышли из покосившейся развалюшки, и прохладный ветерок резко дунул в лицо, будто пытаясь отогнать неприятные запахи.

– И дальше что? – Игнат лениво потянулся, будто мы не вора ищем, а планы на вечер обсуждаем, и медленно двинулся в сторону деревни. Я пристроилась с ним рядом. – Может, твой домовой просто бред нес? Выпивоха же, под стать бывшему хозяину. Сам придумал, сам обиделся? Да и какие там у него еще подозрения… Ни имен, ни явок – ничего конкретного.

– Да ладно тебе, котик, – подтолкнула я парня локтем в бок. – Может, домовой еще чего припомнит. Главное – задабривать правильно.

Рассуждал-то Игнат верно, но проку от таких рассуждений как от козла молока.

– Может, у тебя есть другие идеи, сыскарь? – подколола я его. – Вот и помалкивай. А ложку красивую найти нетрудно.

– Да уж, с девицами оно посложнее будет, – рассмеялся городской подхалим. – Я даже готов свою уступить, ту, что из города привез. Но если твой бородач врет, ты мне такую же купишь.

– Ты про девицу или про ложку? – насмешливо фыркнула я, обгоняя слишком уж замедлившегося парня. – Я, между прочим, уже подарок домовому собрала! Так что все честно: с меня – подарок, с тебя – ложка.

Игнат рассмеялся, догнал меня и, подхватив под руку, жарко выдохнул в ухо:

– Тогда пойдем со мной, ведьмочка. Посмотришь, как коты сокровища хранят.

Вот же гад пушистый! По всей спине мурашей пустил, да и сердце забилось раза в два быстрее. Телом меня тянуло к этому выскочке, хорошо хоть разумом понимала: таких, как он, стороной обходить надо. Красавец, самоуверенный наглец и бабник! Зачем мне такое счастье?!

Дом у реки оказался крепким, хоть и старым: резные ставни, подкрашенные охрой, пахли свежей смолой, а на крыльце в глиняных горшках цвели бархатцы. Игнат распахнул дверь, пропуская меня вперед. Внутри пахло древесиной и воском, из мебели ничего лишнего: стол, два стула, комод для вещей и лавка у печи. И чистые, хоть и штопаные занавески на окнах.

– Вот! – Парень с гордостью покрутил передо мной вытащенной из кружки ложкой: медной, как в городе любят с тонкой гравировкой виноградной лозы по черенку. – Красиво, да?

– Ничего особенного, – соврала я, пряча улыбку.

Ложка была идеальна – скромная, но изящная.

– Тогда пошли, – Игнат опять наклонился слишком близко, пощекотав шею своим дыханием, – пока не передумал.

Возвращались мы вдоль реки. Солнце уже стояло в зените, а вода искрилась, словно рассыпанные самоцветы. Игнат то и дело «случайно» задевал мое плечо, а я притворялась, что не замечаю.

Мы подошли к развалинам кузницы, и я придержала парня за рукав, взглядом указав на тень, мелькнувшую в дверном проеме почти развалившейся пристройки. Домовой нетерпеливо кружил рядом с домом, ожидая заслуженного подарка. Я вытащила ложку, покрутив ее между пальцев. Медь заиграла в косых лучах солнца, бросив блик прямо в угол, где копошилась тень.

– Дедушка, гляди-ка, что принесли! – позвала я, нарочито громко, чтобы перекрыть скрип ветра в щелях.

Домовой вынырнул к нам, словно крот из норы. Его глаза-угольки сразу прилипли к ложке. Он схватил ее обеими руками, причмокивая, словно ребенок, получивший пряник.

– О-ой, смотри-ка, виноградные листочки! – заворковал старичок, водя корявым пальцем по гравировке. – Как в боярских хоромах! Я ее маслом маслить буду, чтоб не зеленела…

– Расплылся, как кот на печи, – снисходительно проворчал Игнат. – Теперь твоя очередь, бородач. Кого ты там подозреваешь?

Домовой вдруг съежился, прижимая ложку к животу, будто боялся, что мы ее отнимем.

– Не я… Кикимора с реки видела! Настасья мельникова ночью у храма шныряла. В черном плаще, как ворона…

– Настя? – изумилась я, представив нашу деревенскую язву-зазнайку крадущейся в ночи. – Та, что в город ездила «ткацким премудростям» учиться?

– Она самая! – Домовой закивал так рьяно, что с его бороды посыпалась труха.

Вот уж на кого никогда бы не подумала. Единственная дочь мельника, красивая, капризная, избалованная. Летом куталась в шелковую шаль, вытканную золотыми нитями, а зимой заставила всех деревенских парней искать ее потерянную янтарную брошь.

Но та же Настя каждое полнолуние первой несла в храм пироги с маком. И, сморщив нос, мыла полы в избе больной Марфы-пряхи, потому что Велес велит помогать сирым и слабым.

Никак не получалось представить, что она могла похитить амулет божества, которому поклонялась чуть ли не с рождения. И уж тем более зачем ей могла понадобиться книга Чернобога?

Может, кикимора обозналась или домовой что-то напутал? Или Настя, с ее манией величия, решила, что ей позволено больше, чем другим? Ведь даже нарушая запреты, она свято верила: Велес простит избранную.

– Одно ясно, – буркнула я, когда мы отошли от кузни подальше, – говорить со мной Настя не станет, да и тебе с три короба наплетет, если сразу с лестницы не спустит. Так что мы к ней бабу Груню подошлем.

– Еще чего не хватало! – возмутился Игнат. – Давай сразу всю деревню привлечем друг друга допрашивать!

– Дело хорошее, но труднореализуемое, – ухмыльнулась я, останавливаясь на берегу реки. – Потому как баба Груня ее не расспрашивать станет, а в чай пару капель зелья правды добавит. Дальше уж твоя задача из опоенной девки правду вытянуть. Не подведи…

Мы застыли у кромки воды, где река, словно змея, извивалась между камней. Игнат подкинул в ладони приплюснутый камешек, но так и не бросил – замер, с каким-то опасливым подозрением глядя на меня. Я с размаху поддала по воде носком сапога. Брызги веером хлестнули в его расстегнутую рубаху.

Парень, не ожидавший от меня подобной выходки, замер, разглядывая мокрые разводы на ткани, и внезапно рассмеялся – низко, с хрипотцой, от которой по спине снова побежали мурашки.

– Эх, Милана… – шагнул он ко мне, а я тут же со смехом рванула прочь вдоль берега. – Куда ж ты, ведьмочка?

Юбка хлестала по икрам, камни скользили под ногами, но я уверенно бежала вперед, так как знала тут каждый выступ и впадинку.

– Сдавайся! – Игнат ловко перепрыгнул через валун, отрезав путь к тропинке.

Я метнулась в сторону, но сапог угодил в водоросли. И руки инстинктивно обхватили слишком уж шустрого оборотня за мокрые плечи, когда он поймал меня за талию. Повезло, что не рухнули в мелководье.

– Попалась, – прошептал Игнат, прижимая меня спиной к стоящему в воде гладкому камню.

Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и уплыть по течению. Наши губы почти соприкасались, а в позеленевших глазах парня плясали солнечные блики.

– Отпусти, – выдохнула я, продолжая при этом сжимать его плечи.

– Боишься? – Игнат, все еще обнимая меня одной рукой, провел пальцем другой руки по моей ключице. – Или боишься, что понравится?

Вывернувшись рывком, я толкнула его в грудь и выскользнула из объятий. Вода хлюпнула под ногами, а самоуверенный нахал рассмеялся, тряхнув серебристой челкой.

– Пошли к бабке, – буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Пока не передумала спасать твою сыскную репутацию.

И устремилась в деревню. Игнат неторопливо шел следом, насвистывая. А река звенела за спиной, унося с собой секрет того, что едва не случилось.

Глава 6

Мы подошли к Храму, где меж вековых дубов возвышались резные идолы: Велес с бычьей головой, держащий рог изобилия, Макошь с нитями судьбы в руках, да сам Чернобог, чей лик скрывала тень вяза. Воздух пах дымом от недавнего подношения – горьковатым ароматом полыни и воска.

У крыльца пристройки, увитой хмелем, копошилась баба Груня. Солнце пробивалось сквозь листву, бросая блики на ее выцветший серый платок.

– Бабуль! – крикнула я, подхватывая подол юбки, чтобы не зацепить колючки репейника. – Надо поговорить!

Старушка обернулась, лицо в морщинах осветилось тревогой. Она прикрыла ладонью глаза от солнца, будто пытаясь разглядеть, не принесла ли я новую беду.

– Случилось опять чего? Артефакты так и не нашли? А книгу?..

– Ищем вот, – я успокаивающе улыбнулась, кивнув в сторону Игната, на которого баба Груня косилась с большим подозрением, – и на след уже вышли.

Оборотень, заметив интерес, подошел ближе, засунув большие пальцы за пояс. Даже улыбку на лицо натянул, правда, ответной так и не получил.

– Ох, неужто кто-то из своих? Стыдоба-то какая! – тут же запричитала бабуля, хватаясь за сердце.

Это она еще не знала, кого именно нам в качестве подозреваемого подсунули. Ведь даже у меня внутри все противилось. А это не ко мне раз в седмицу с пирогами прибегают, чтобы и богов ублажить, и меня угостить.

Игнат приподнял бровь, будто спрашивая: «Ну и как ты ее уговоришь?», но промолчал, лишь переминаясь с ноги на ногу. Тень от идола Чернобога легла на его плечо, но он даже не дрогнул – привык, видать, к темным делам.

– В том-то и дело, бабуль! Говорят, что Настасью у Храма ночью видели – надо бы выяснить, с чего вдруг она там крутилась, когда приличным девкам спать положено.

– Настасью? Да иди ты… – замахала на меня руками баба Груня, словно отгоняя саму мысль. Пальцы ее дрожали, цепляясь за край фартука. – Померещилось им! Зачем ей амулет? И уж тем более книга…

– Вот и проверим вечером! – подмигнула я разволновавшейся старушке. – Настя ж сегодня к тебе с пирогами придет? Капнешь ей в чай зелья правды, и все выясним. Мало ли, вдруг не померещилось?!

Прислонившийся к столбу крыльца Игнат хмыкнул, щурясь при этом на солнце, будто разглядывая что-то вдали. Но ясно же, что вслушивался в каждое слово.

– Не дело жрицам Храма зельями соседок травить! Велес за такие штуки в подземный мир ссылает! – накинулась на меня бабуля, неодобрительно косясь на Игната, будто это он был виноват во всех грехах.

Оборотень насмешливо фыркнул, продолжая любоваться неведомыми далями.

– А за неубереженную книгу Чернобога? – использовала я последнее средство, шагнув так близко, что баба Груня от неожиданности попятилась. – Если тьму из нее выпустят, Велес нас всех к праотцам отправит. И тебя первой!

– Ох… – попыталась вяло возразить старушка, но уже поддалась, сутулясь под тяжестью доводов.

– Да не переживай так, – успокоила я бабулю, мягко взяв ее за локоть. – Если Настя невиновна, ничего ж плохого не случится. Все, что узнаем, между нами и останется. А ты можешь вообще прочь уйти – допрос мы с Игнатом проводить будем.

Парень на это хмыкнул, оттолкнувшись от столба, и потянулся, как кот после долгого сна. Его глаза скользнули по идолу Макоши, будто оценивая, не сплетет ли богиня ему новую нить судьбы.

А потом лениво бросил:

– Ладно, раз с зельем все порешали, давайте на время разбежимся? Мне после разговора о пирогах есть захотелось.

– За мышками охотиться пойдешь? – подколола его я и направилась к своей избе.

Но Игнат неожиданно зашагал следом, нарочито громко топая сапогами.

– Эй, ты же есть хотел? – Остановившись, я с любопытством уставилась на парня.

Он лишь пожал плечами и самоуверенно заявил:

– Мышки подождут. Хочу посмотреть, как ведьмочки зелья варят.

В избе пахло дымком от печи и свежим укропом. Разложив на столе пучки зверобоя и чабреца, я принялась толочь их в ступке. Игнат без приглашения уселся рядом, на лавку, подперев щеку ладонью, и внимательно следил за моими пальцами.

– Чего уставился? – буркнула я, не отрываясь от работы.

– Думаю, сколько яда ты туда насыплешь. – Он потянулся к ступке, но получил легкий шлепок деревянной ложкой по руке.

– Займись лучше овощами, городской бездельник, – кивнула я на приоткрывшуюся щель в подпол: домовуня подсуетилась и тут же метнулась тенью за печь.

Оборотень фыркнул, но вытащил в ведре все нужные для супа овощи. Даже помыл их, кривясь от ледяной воды, и почистил вполне умело. Нож в его руках затанцевал: картофель очищался тонкой спиралью, морковь резалась ровными кружками, лук – аккуратными полукольцами.

Может, зря его бездельником обозвала? Даже про зелье на время забыла, залюбовавшись. Ясно же: по дому кое-что делать ему точно приходилось.

– Сыскарю без ножа – как коту без когтей, – подмигнул мне Игнат.

Но едва наши взгляды встретились, я сразу же усердно застучала толокушкой и больше не отвлекалась, пока все овощи не были почищены.

Бульон у меня уже был заготовлен, так что перелила немного в маленький котелок, и мы вместе начали стругать туда картошку, засыпали морковку, лук. Потом я водрузила все это томиться в печь и продолжила заниматься зельем.

– Это по рецепту бабки-шептухи? – Игнат, сидя на лавке, следил за каждым движением.

– По рецепту пращуров, – поправила я. – Говорят, так еще лешие отроков на чистую воду выводили. Если соврешь – язык на три дня примерзнет к небу.

Игнат недоверчиво хмыкнул, а потом внимательно присмотрелся к шатающейся полке у печи. Встал, спросил у меня про инструмент, который ему быстро подтащила домовуня, и через пару минут полка стояла идеально ровно.

– Удобно, – кивнула я, помешивая зелье. – Только не вздумай тут все перестраивать.

– Вот еще… Но мужика завести тебе бы не помешало. – Оборотень, явно довольный собой, смахнул стружку с ладони в печь.

Потом он нарезал вареную говядину тонкими ломтями и хлеб – свежий, с хрустящей корочкой. А я закинула в уже стоящий на столе дымящийся суп зелени.

– Не ожидал, что деревенский суп пахнет так вкусно. – Игнат втянул носом аромат и подозрительно прищурился. – А ты точно не подсыпала туда своей волшебной травы вместо укропа? Вдруг сейчас всю правду про городских баб выболтаю?

– Вот еще, ценные травы на твоих баб переводить, – хмыкнула я. – Это ты у нас сыскарь, все знать хочешь. Мне же надо поскорее амулет и книгу найти, пока беды не случилось. Вот вам, городским, не до богов, одно золото в голове…

Игнат наклонился вперед, упершись локтями в стол. В глазах мелькнула смесь раздражения и вызова.

– А если скажу, что в городе тоже богов почитают? И воры там похитрее ваших Настасий. Но насчет золота ты права: ему у нас многие поклоняются.

И, словно выпустив весь пар, потянулся к кувшину с квасом, наивно решив, что уж там-то точно никаких зелий нет.

Глава 7

После обеда мы вместе быстро прибрали со стола, покидав грязную посуду в корыто, – дальше домовуня сама справится. И тут Игнат решил повертеть в руках бутылочку с зельем, будто пытался угадать, сколько правды в ней поместится.

– Не расплескай, котик, – выдернула я склянку из его пальцев. – А то на тебя не хватит, придется новое готовить.

Игнат насмешливо фыркнул и зашагал следом за мной к Храму. До вечера еще было далеко, но солнце уже бросало багряные блики на резные лики богов. Чернобог, казалось, усмехался из тени. Я даже поежилась, поскорее пробежав мимо идола, зато оборотень прошел спокойно, не вздрогнув.

Баба Груня копошилась у крыльца и, увидев нас, тут же замахала руками:

– Ох, не вовремя вы! Я тут подношения готовлю…

– Да мы ж не поболтать, бабуль. – Я быстро засунула ей в карман передника склянку с зельем. – Три капли, не больше.

Старушка буркнула что-то про «грех да беду», но по новой начинать пререкаться не стала. Игнат тем временем уже присел на корточки, выгнул шею… и в следующий миг на месте парня сидел крупный кот с шерстью всех оттенков серого.

– Красивый, – не удержавшись, похвалила я.

Присела на корточки, подобрав подол юбки, и протянула руку. Котяра слегка наклонил голову, словно сам напрашивался на ласку. Даже потерся о мою ладонь. Шерсть у него была мягкой и теплой.

Улыбнувшись, провела рукой вдоль спины, от головы до основания хвоста. Тут же раздалось тихое, но отчетливое мурлыканье. Сначала это были едва различимые вибрации, но постепенно они нарастали, становясь глубже и насыщеннее. Кот выгнулся дугой, прижимаясь к руке всем телом.

Тогда я почесала ему за ухом, и котяра зажмурился от удовольствия. Его мордочка выражала блаженство, а мурлыканье превратилось в кошачью серенаду. Он терся головой о мою руку, подставляя то один бок, то другой, словно прося еще ласки.

Я продолжала гладить, нежно и уверенно, чувствуя, как между нами возникает странная, почти интимная связь. Как будто Игнат перестал быть дерзким сыщиком и наглым оборотнем, превратившись в милого котика, которому нужно немного тепла и внимания.

Только едва я попыталась убрать руку, милый котик протестующе мяукнул, словно говоря: «Не останавливайся!»

– А характер все тот же, – усмехнулась я.

Но все же погладила еще несколько раз, наслаждаясь мягкой шерсткой и успокаивающим мурлыканьем. А потом встала и щелкнула нахала по кончику уха:

– До вечера, пушистый сыскарь.

Кот фыркнул, махнул хвостом и метнулся под крыльцо, сливаясь с тенями. Лишь зеленоватый блеск глаз выдавал его присутствие.

Вернувшись домой, я быстро нашла, чем себя занять до вечера. И к храму вернулась, когда солнце уже цеплялось за верхушки сосен.

На пороге пристройки, прижимая к груди корзину с пирогами, уже стояла Настасья. Шелковая шаль сползла на плечи, открывая толстую тугую косу.

– Милана! – фальшиво улыбнулась Настя. – Ты тоже к бабе Груне?

– Нет, просто мимо проходила, решила богов навестить.

Настасья облегченно выдохнула и юркнула в избу, из которой уже пахло мятным чаем. Я аккуратно заглянула в окно, потеснив пушистого наблюдателя.

Баба Груня, слегка волнуясь, разливала чай по кружкам:

– Садись, Настенька. Расскажи, как отец-то? На мельнице все споро?

Мы с котом оба замерли, уши торчком. Но Игнату, конечно, все было видно гораздо лучше, ведь котам таиться не обязательно.

– Да как всегда… – Настя потягивала горячий чай мелкими глотками. – Отец жернова чинит. Говорит, к зиме муки много надо…

Они еще немного поговорили о заботах мельника, а потом баба Груня встала, чтобы подкинуть дров в печь.

– Ох, и холодно нынче вечером-то. Ты, Настенька, шаль-то поправь, простудишься!

Девушка машинально укрыла шалью плечи, и тут в дверь гулко постучали. Это Игнат, по моему знаку обернувшись человеком, отправился допрашивать нашу созревшую подозреваемую.

– Вечер добрый. Я из сыскной управы. Поговорить надо.

Настасья молнией метнулась к выходу, но оборотень ловко преградил ей путь, слегка придержав за локоть.

– Торопишься? – спросил он, наклонившись так, чтобы встретиться с ней взглядом.

Настасья снова попыталась вырваться, но замерла, заметив меня. Я тоже вошла в избу и облокотилась о дверной косяк.

– Далеко бежать собралась? – Прозвучало слишком резко: не удалось мне сдержать злость. – Опять в ночи вокруг Храма решила побегать? Еще не все амулеты украдены?

Настя отпрянула, каблук зацепился за половик. Игнат мгновенно подхватил ее, чтобы не упала, но тут же отпустил.

– Какие амулеты? – Глаза у Настасьи округлились от удивления, голос испуганно задрожал. – В смысле «украдены»? Я вокруг Храма по ночам не бегаю!

Игнат даже отступил на шаг, но взгляд у него при этом оставался суровый, следовательский:

– Значит, и бояться тебе тогда разговора с нами нечего. Просто расскажи, что прошлой ночью делала у Храма.

Баба Груня ахнула, схватившись за грудь:

– Настюша, да неужто правда?!

– С милым встречалась… – прошептала девушка, глядя в пол. Губы ее дрожали, будто зелье правды вытягивало слова против воли. – Днем нам видеться нельзя… Батюшка узнает – осерчает.

– Это ж за милый такой? – презрительно фыркнула я. – Твой батюшка каждую твою прихоть исполняет.

Настя резко вскинула голову, в глазах вспыхнула обида.

– А вот эту не выполнит! Милый мой не простой… не человек. Мы с ним в городе познакомились и влюбились. И теперь каждую ночь думу думаем, как у батюшки благословения на свадьбу вымолить.

Игнат мягко положил руку дурной девице на запястье:

– То есть ты знаешь, что он не человек, и все равно за него замуж хочешь? Уж не околдовали тебя часом?

– О себе лучше подумай! – выпалила Настя, выдернув руку и тыча в меня пальцем. – Ты вот вокруг нее крутишься, а она ведь ведьма! Приворожит – и никуда не денешься! А мой милый не колдун, – тут голос у нее немного дрогнул. – Вид у него… не совсем человеческий, но мне все равно!

Баба Груня, испуганно охнув, зашептала молитву Велесу. Я раздраженно насупилась, сжав кулаки, но оборотень предостерегающе покачал головой.

– То есть вчера вы у Храма были? – Он наклонился ближе к Настасье, голос стал тихим, доверительным. – Может, что-то странное видели?

– Нам не до того было… – Настя покраснела, закрыв лицо руками.

Игнат вздохнул, обменявшись со мной взглядом.

– Что ж, нам бы твоего милого расспросить. Поможешь встретиться?

– Я у него спрошу… – прошептала Настя. – Но не обещаю. Он людей… недолюбливает.

Глава 8

– Что значит «недолюбливает»? – раздраженно бухтел Игнат, провожая меня до дома. Его сапоги гулко стучали по утоптанной тропинке. – Ему что, вызов от сыскной управы прислать?!

– Главное, так ведь и не проговорилась, что там у нее за «милый», – поддержала я ворчание парня. – Но раз из города за ней притащился, значит, точно не водяной и не леший.

Луна висела над крышами, как серебряный серп, а ветер трепал мою юбку, навязчиво напоминая о ночных тайнах.

– Домовой? – Игнат резко остановился у моих ворот, впиваясь взглядом в мои губы.

Неужто поцелуя ждал?

– Можешь проследить и выяснить, – хитро улыбнулась я. – Ты же не совсем человек.

– Но тебя это не беспокоит. – Оборотень подмигнул мне, явно на что-то намекая.

Неужто на слова Настасьи, которой безразлично с кем встречаться? Мысль кольнула, будто крапивой. Вот уж придумал, с кем сравнивать! Да у меня к будущему мужу запросов больше, чем у Насти капризов. Разве стану я мириться с тем, кто видит во мне лишь кухарку да наседку?

– Духа выследить проще, чем твои мысли. – Игнат шагнул ближе, перекрыв путь к калитке. Его пальцы легонько задели мое запястье. – Пригласишь на чай? А то я замерз, пока у Храма сидел.

– Замерз? – Я фыркнула, но дверь все же приоткрыла. – У тебя же шерсть теплее любой шубы.

Игнат проскользнул внутрь, не дожидаясь разрешения, и тут же уселся за столом, как будто с обеда и не уходил. Я поставила кипятиться воду, а сама поискала взглядом подходящий случаю сбор для заварки.

– Ну так какой он, твой идеал? – внезапно спросил парень, крутя в руках пустую чашку. Его взгляд опять скользнул по моим губам. – Хозяйственный? Богатый? Красивый? – Теперь он уставился прямо мне в глаза, словно надеялся прочесть в них ответ.

– Ты что, на себя примеряешь? – покосилась я на него, пряча улыбку. – Мне нужен тот, кто не станет требовать, чтоб только борщи варила да детей рожала.

Оборотень приподнял бровь, явно ожидая продолжения.

– Уважать меня и мое дело должен, – добавила я резче, чем планировала. – Не как служанку или мать его потомства, а как…

– Как равную? – Игнат наклонился через стол, и из его голоса вдруг исчезла привычная насмешка. – Да уж, таких мужчин, как ты хочешь, в деревнях почти нет.

– А в городе, значит, есть? – Я ехидно подняла бровь.

Оборотень рассмеялся – низко, с хрипотцой – и встал подкинуть в печь дров. Пламя вырвалось наружу, осветив его профиль: острые скулы, тень ресниц на щеках.

– Ну… я, например, – выдохнул он мне в шею, внезапно подкравшись сзади, едва я отвернулась к столу.

Дыхание обожгло кожу – хорошо хоть выждал, чтобы у меня чайника с кипятком в руках не было. А по ушам нахалу выдать не удалось – больно быстро увернулся.

– Ты же квас без зелья пил, – усмехнулась я. – С чего вдруг такие предложения? Сначала докажи, что ты не такой, как другие, а уж потом поговорим…

Игнат выпрямился, плечи расправил, а глаза сверкнули азартом:

– Договорились, ведьмочка, – хищно протянул он и, залпом выпив горячий чай, вышмыгнул из избы, оставив за собой лишь шепот ветра в дверном проеме и горьковатый аромат можжевельника с нотками корицы.

А я села за стол и, медленно цедя отвар чабреца, пыталась поймать за хвост юркую, как мышь, мысль. Но она убегала, оставляя за собой россыпь вопросов.

Что делала у Храма ночью кикимора?! Зачем ей подходить к святыням? Может, ее туда позвали? Или заманили?

Смирившись, что не усну, пока все не выясню, я накинула на плечи теплую шаль и отправилась в сторону леса. С болотными кикиморами домовые якшаться бы не стали, домашних они всей толпой гоняли, если бы завелась банная – с ней бы разобрались банники.

Так что сплетничать домовой Григория мог лишь с одной нечистью, уже много лет живущей в заброшенной лесной избушке. Говорят, там раньше жил охотник-одиночка, но это было давно, еще до моего рождения.

Лес встретил меня густым мраком. Ветви елей скрипели над головой, будто старухи, а под ногами хрустели шишки. Духов я не боялась – что они могут сделать ведьме? А вот ночных хищников немного побаивалась. Но уж очень мне приспичило с кикиморой повидаться.

Внезапно кусты впереди зашуршали. Я замерла, прислушиваясь. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Тихо шмыгнула за ближайшее дерево… и в тот же миг чья-то ладонь зажала мне рот.

Только я приготовилась кусаться и лягаться, как вдохнула знакомый запах можжевельника и успокоилась.

– Тише, – прошептал мне в ухо Игнат. – Всю слежку собьешь!

– А ты за кем следишь? – тоже шепотом поинтересовалась я, когда ладонь убралась, и тут же увидела, за кем.

По тропинке спешила Любаша – наша деревенская пряха. В руках она сжимала маленький мешочек. Взгляд у нее беспокойно метался по сторонам.

Я почти слилась с деревом, а хитрый Игнат, обернувшись котом, притаился рядом.

Любаша подошла к покосившейся избушке и робко постучала. Дверь скрипнула, и в проеме возникла кикимора: неухоженная сухонькая старушка, косматая, в рваненьком выцветшем платье. Кривые и узловатые пальцы вцепились в дверную ручку.

– Принесла? – прошипела она, вытягивая шею.

Любаша кивнула и протянула мешочек. Судя по звону – медяки. Кикимора, фыркнув, сунула его за пазуху. Взамен протянула пряхе большой холщовый мешок – тот мягко опал на землю, будто набитый пухом. Схватив его, Любаша быстро побежала обратно в деревню.