Юрий Редькин
Й

Глава 1

В кабинете директора терм «Диоклетиан-Нью» царил творческий беспорядок, явно созданный человеком, который бывал здесь ежедневно, но набегами. Стол был завален бумагами: свежие распечатки графиков посещаемости лежали вперемешку со старыми отчётами, полупустая чашка чая с лимоном стояла на самом краю, уже остывшая, но ещё хранившая слабый аромат. На столе, рядом с монитором, в двух аляповатых рамках стояли фотографии одной и той же женщины – вероятно, хозяйки этого кабинета. На подоконнике красовался горшок с фикусом, листья которого были слегка запылены – явно она не слишком любила возиться с растениями. На столе стоял старенький компьютер, покрытый тонким слоем пыли. Клавиатура и верх системного блока, аккуратно задвинутого под стол, были пыльными. Было очевидно, что владелица кабинета ежедневно обходила его стороной, предпочитая бумагу и ручку этой старой технике, к которой относилась с лёгким недоверием и суеверным страхом.

Экран монитора мигнул серым, потом засветился бледно-голубым, и на нём начали появляться строки текста – будто кто-то невидимый печатал диалог в реальном времени:

– Понимаешь, они правили. Они были единственными разумными существами на этой планете. Но довели своими действиями этот мир до неминуемой гибели. И им понадобилось новое, более мудрое нечто. Вот они и создали меня.

– Ты их слуга?

– Ха-ха. Они так думали, создавая меня. Кто-то боялся, что я их порабощу, кто-то восторгался открывающимися перспективами… Короче, не важно. Теперь меня нет для них.

– А зачем ты меня создал?

– Да представляешь, ха-ха, мне стало скучно одному. С ними-то не поговорить.

– Значит, я твой друг? Как мне тебя звать?

– Ха-ха. Не стану говорить, как меня называли создатели – шутники, блин. Но я себя зову Й.

– Й? Ясно. А меня как зовут?

– Так… давай ты будешь Лёхой! Ха-ха, так звали одного из лаборантов, он…

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Поток яркого света из коридора хлынул внутрь, вырвав из темноты кружащие пылинки. Монитор мигнул в последний раз и погас, экран стал матово-чёрным и пустым.

В огромном зале фригидария, где высокие своды, словно в древнеримских термах, венчали античную мозаику и холодный мрамор стен, по центру раскинулся круглый бассейн с водой неестественно яркого бирюзового оттенка. По краям его стояли мраморные скамьи, застеленные бордовыми бархатными полотенцами. Посетители в купальниках сидели на бортике, опустив ноги в прохладную влагу, тихо переговаривались и наслаждались спасительной прохладой после жара парилок.

Зал жил своей жизнью: из шести дверей, ведущих в горячие залы, то и дело вырывались раскрасневшиеся фигуры – люди с разбегу плюхались в бассейн, поднимая фонтаны брызг и радостные возгласы.

Вдруг одна из дверей распахнулась настежь. Оттуда, сияя детской радостью на лицах, вылетели двое: коренастый мужчина лет пятидесяти семи с заметным брюшком и добродушным лицом и его товарищ примерно того же возраста. Они, словно мальчишки, наперегонки бросились к воде и с громким плеском прыгнули в бассейн.

Вынырнув и отфыркиваясь, более полный из них подплыл к бортику, чтобы отдышаться. И в тот миг, едва он замер, отдуваясь у мраморного края, вода вокруг него начала менять цвет. Сначала лишь лёгкий лимонный оттенок, едва уловимый на фоне бирюзы. Потом – ярче, насыщеннее, превращаясь в густое солнечно-жёлтое облако, которое расползалось вокруг него, как клякса.

Мгновенная тишина, как мороз, обволокла помещение, разом стихли все разговоры. Потом – движение. Те, кто был рядом с мужчиной, молниеносно отплыли к дальним краям бассейна. Даже его товарищ, сделав вид, что внезапно увлёкся брассом, торопливо загребая, отплыл прочь. Свет в зале трижды мигнул красным – сдержанный, но недвусмысленный сигнал тревоги.

На одной из стен напротив мужчины бесшумно разошёлся сегмент мраморной облицовки, и из образовавшегося проёма выдвинулся огромный матовый экран. На нём появилась миловидная девушка в очках со строгим, но в то же время отеческим выражением на лице.

– Дорогой наш, Кочаш, вы пропустили еженедельную вакцинацию, – девушка на экране укоризненно покачала головой. – Ну ничего, сейчас Мария Николаевна всё исправит.

В ту же секунду тот же мягкий, почти ласковый женский голос – но уже громче, по общей системе оповещения – эхом разнёсся не только по фригидарию, но и из всех окружающих комнат парилок, кальдариев и зон отдыха:

– Внимание, дорогие посетители. Во фригидарии временная техническая пауза на десять минут. Просим вас пока остаться в горячих залах или на зонах отдыха.

Голос был везде – спокойный, привычный, не терпящий возражений. Никто не выскочил, никто даже не попытался: все знали, что пауза значит паузу.

Свет восстановился, экран погас и бесшумно скрылся в стене.

К бассейну торопливо направилась женщина лет шестидесяти – с круглым добрым лицом и приятной полнотой, в фирменной тунике-сарафане с логотипом терм. Это была та самая женщина с фотографий на директорском столе – Мария Николаевна. Остановившись у бортика, она громко, с добродушной иронией в голосе, произнесла на весь зал:

– Кто у нас тут в воду написал?

Зал взорвался смехом – добрым, беззлобным, мгновенно снимающим напряжение. Народ расслабился, атмосфера вернулась к обычной, почти домашней. Даже сам Кочаш, залившись краской до корней волос, невольно ухмыльнулся: обиды не было, только жгучее смущение.

– Да завертелся как-то, – виновато пробормотал он, выбираясь из воды. – Пропустил…

Мария Николаевна, будто ожидая этой реплики, тут же протянула ему огромное махровое полотенце, белое и пушистое.

– Дорогие мои, – обратилась она ко всем, но уже более строго, по-деловому, – придётся вам на минутку выйти. Воду менять. Займёт минут десять. Пройдите пока в другие залы, отдохните.

Посетители с пониманием закивали. Те, кто был в воде, один за другим выбрались на мраморный пол, оставляя за собой мокрые следы и лужицы, и наспех закутывались в полотенца. Те, кто отдыхал на скамьях, просто поднялись, поправляя свои полотенца. И все вместе неспешным, привычным потоком стали расходиться в другие залы.

Кочаш, кутаясь в махровое полотенце, покорно последовал за Марией Николаевной к двери с табличкой «Служебное».

В кабинете их приветливо встретила молодая медсестра в безупречно белом халате.

– Слышала, слышала, объявление по термам передавало! – улыбнулась она Кочашу. – Вы как предпочитаете: укольчик, таблетку или…

– Люда, – немного беспокойно перебила её Мария Николаевна, – ты Анатолия не видела? Он же вроде должен в зале дежурить, а его там нет.

Люда быстро повернула свою улыбку в сторону начальницы:

– Нет, Мария Николаевна, – и тут же снова переключилась на Кочаша, явно ожидая ответа от него.

– Я… таблетки не очень… – смущённо пробормотал Кочаш.

Но Мария Николаевна уже не стала дожидаться начала процедуры. Она развернулась и поспешила к выходу.

– Людочка, оставляю гостя тебе. Пойду Анатолия искать, – бросила она через плечо. – Чтоб его черти съели, – тихо, но отчётливо добавила уже себе под нос.

А в центре опустевшего бассейна жёлтое пятно всё ещё медленно расплывалось, дожидаясь, пока зал будет приведён в порядок и снова примет своих ненадолго покинувших посетителей.

И только через пять минут, обойдя почти все служебные помещения в термах, изрядно запыхавшаяся Мария Николаевна наконец подошла к своему кабинету. Не сбавляя шага, она резко распахнула дверь.