Татьяна Галахова
В старинной усадьбе на Элвик-роуд

Глава 1

Клэр Меллоуз удобно расположилась в кресле и, сбросив туфли, пошевелила пальцами ног. Приглушённый свет настенных ламп наполнял уютным полумраком небольшую, но изысканно обставленную гостиную. Женщина прикрыла глаза и произнесла голосом, в котором звучали нотки облегчения и довольства собой:

– О, Джеральд, даже не верится, что празднование нашей годовщины уже позади! Мне кажется, что с моих плеч гора свалилась!

Грегори Меллоуз, импозантный статный мужчина с благородными чертами лица и едва заметной проседью в волосах, с нежной улыбкой отозвался на слова жены:

– Я тебя хорошо понимаю, дорогая, ведь ты взяла всю подготовку к празднику на себя. Неудивительно, что предстоящий торжественный ужин не выходил у тебя из головы весь последний месяц. Но я говорил тебе, что ты совершенно зря беспокоишься: как видишь, всё прошло наилучшим образом!

– О, Грегори, конечно, ты прав, и всё же я не могла не волноваться, когда было приглашено столько гостей! Согласись, это большая ответственность. Хотелось, чтобы этот вечер никого не разочаровал.

– Уверен, что все остались довольны. Да по-другому и быть не могло, ведь ты постаралась на славу. Нам прислали лучшего повара из «Белого лебедя», так что еда была просто великолепной. А какой удачный выбор вин ты сделала! Одним словом, лучше и представить себе нельзя.

– Спасибо, дорогой, ты всегда и во всём меня поддерживаешь.

– Потому что я люблю тебя, – ласково произнёс Грегори. – А ещё потому, что ты этого заслуживаешь.

– Что бы я без тебя делала, – счастливым голосом сказала Клэр и с благодарностью посмотрела на мужа. С наслаждением откинувшись на спинку кресла, она добавила:

– Подумать только, мы отметили двадцатипятилетие нашей совместной жизни! Даже не верится, Грегори – целых двадцать пять лет!

Взгляд женщины упал на небольшой столик возле стены, на котором пёстрой грудой возвышались разных размеров коробки, упакованные в красивую обёрточную бумагу. Это зрелище дополняли стоящие повсюду вазы с цветами.

– Признаться, дорогой, я так толком и не рассмотрела подарки, – произнесла Клэр и, подгоняемая любопытством, легко встала с кресла и приблизилась к столику.

– Не ты одна, дорогая, – ответил Грегори. – То же самое я могу сказать и о себе. Но, с другой стороны, не могли же мы разглядывать их в то время, как звучали поздравления и пожелания наших гостей.

– Ты как всегда прав. Кстати, – вспомнила Клэр, и её глаза загорелись, словно от предвкушения чего-то чрезвычайно приятного и желанного, – на кухне в холодильнике нас дожидаются конфеты, которые нам преподнесла Филлис. А ещё Айлин сказала, что поставила туда коробку с пирожными – кто-то из гостей подарил.

– Ну, меня-то ты этим не очень обрадовала, ведь я на дух не переношу сладкого. Во всяком случае, пирожные и торты.

– Это как раз то, чего я никогда не могла понять, дорогой! Я же сладкоежка, ты ведь знаешь. Утешает лишь мысль, что это, пожалуй, единственное расхождение в наших вкусах, – пошутила Клэр.

Грегори подошёл к жене и обнял её за плечи.

– Однако вот что я скажу, дорогая: сейчас уже поздно, пойдём-ка лучше спать. Мне ведь завтра обязательно надо быть в офисе. Однако я обещаю, что вернусь с работы раньше, и у нас будет достаточно времени распаковать все подарки и как следует их рассмотреть. Ну как, согласна?

– Принимается! – с улыбкой ответила Клэр. – Я только зайду на кухню, взгляну на пирожные и конфеты.

Она вышла из гостиной и через несколько минут вернулась, держа в руках картонную коробку, перевязанную алой атласной лентой с бантом наверху. Женщина развязала ленту и, приподняв крышку, произнесла с восторгом маленького ребёнка:

– О, представляешь?! «Бисквит королевы Виктории»!¹ Мои любимые пирожные… Впрочем, это неудивительно, ведь все наши родственники хорошо знают, что я их обожаю.

– Ну что ж, дорогая, ты удовлетворила своё любопытство, а сейчас пойдём спать. Давай сюда коробку, я отнесу её на кухню, а ты немедленно отправляйся в спальню! – с шутливой настойчивостью проговорил Грегори.

… Клэр лежала в постели, прижавшись щекой к мягкой подушке и ощущая приятную свежесть простыней. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой, но она никак не могла уснуть: слишком много эмоций накопилось за день. Мысли одна за другой приходили ей в голову и не давали расслабиться.

«Кто бы мог подумать: мы с Грегори прожили вместе двадцать пять лет! Даже не верится, что прошло уже столько времени… Как же оно быстро летит! Кажется, что всё было буквально вчера: встречи в парке, прогулки по вечерним улицам, походы в кино, свадьба – и вот уже четверть века… Как же мне всё-таки повезло, что я встретила его!», – почти вслух прошептала Клэр.

Как и у большинства супругов, в их семейной жизни было всё: маленькие радости и огромное счастье, мелкие огорчения и большие удары, но Клэр ни разу не пришлось пожалеть о том, что она связала свою судьбу с Грегори. Он всегда был для неё надёжной опорой и самым близким другом. А когда у них родилась дочь Глория, то стал ещё и безгранично любящим отцом.

Клэр мысленно перенеслась в свою молодость. Перед её глазами отчётливо всплывали картины прошлого, и она не без удовольствия осознавала, что ей приятно воспроизводить их в памяти. Она с теплотой вспомнила, как Грегори, тогда ещё студент, изучающий право в Лондонском университете, красиво и настойчиво ухаживал за ней. Вот он на виду у всех присутствующих на вечеринке в колледже преподносит ей целую корзину великолепных чайных роз. Её сокурсницы буквально ахнули от такого неожиданного и эффектного подарка, а она потом долго хранила в своих книгах засушенные лепестки дорогих её сердцу цветов.

А вот перед взором миссис Меллоуз появился прогулочный катер, на котором она катается по Темзе с приятельницами и Грегори, усердно развлекающим всю компанию. Он изо всех сил старается развеселить девушек и так преуспевает в этом, что они едва не падают в воду от смеха. «Грег, прекрати, пожалуйста! Мне на самом деле уже плохо!» – сквозь слёзы кричит Филлис, ближайшая подруга Клэр, и другие девушки вторят ей: «Ну, хватит, Грег, хватит!» Но Грегори не унимается. Он начинает демонстрировать какой-то мудрёный фокус, да так увлекается этим занятием, что путается в последовательности действий. Однако неудача ничуть не смущает его, и он так забавно обыгрывает свой провал, что доставляет этим гораздо больше удовольствия девушкам, нежели они получили бы от удавшегося фокуса.

Клэр уже тогда хорошо понимала, что всё это Грегори делал исключительно для того, чтобы снискать её симпатию. Он не был весельчаком и балагуром по натуре, просто ему хотелось всецело завладеть вниманием девушки, которую он любил: Клэр должна была смотреть только на него и не замечать никого другого вокруг себя!

Приятные, согревающие душу воспоминания… Клэр на минуту показалось, что на неё снова повеяло свежим ветерком, идущим от воды, и она почувствовала витающий в воздухе запах мокрой травы. В следующее мгновение ей послышался звук волн, бьющихся о борт прогулочного катера, и она отчётливо увидела перед собой улыбающуюся Филлис в нежно-розовом платье и замечательной широкополой шляпке, щедро украшенной крупными розами из шёлка. Её привезла девушке в подарок родственница из Лондона – то ли тётя, то ли кузина. И поскольку шляпки такого фасона тогда только вошли в моду, к Филлис было приковано всеобщее внимание. Шляпка переходила из рук в руки: её по очереди примеряли все девушки, и Грегори, улучив момент, шепнул Клэр на ухо: «Она к лицу только тебе одной!»

А на следующий день он пришёл к ней с большой шляпной коробкой, на которой стоял товарный знак знаменитого лондонского магазина «Хэрродс».² «Это тебе», – скромно сказал он, вручая подарок. «Ну зачем?» – опешила она от неожиданности. – Это же так дорого».

Клэр вспомнила, как Грегори повёз её знакомиться с родителями. Она всю дорогу волновалась и то и дело спрашивала у него: «Как мои волосы? Не сильно растрепались?» Он смотрел на неё обожающим взглядом и в ответ лишь показывал поднятый вверх большой палец.

А потом была помолвка, свадьба, незабываемый медовый месяц в Швейцарии, рождение дочери… И вот позади целых двадцать пять лет, которые они с Грегори прожили на редкость дружно. Небольшие разногласия, время от времени возникавшие между ними, никогда не выливались в серьёзные ссоры: всё решалось как-то само собой. Супруги любили и уважали друг друга. Спокойный и уравновешенный Грегори всегда умел найти нужные слова, чтобы уладить даже самую взрывоопасную ситуацию. Вот только в отношении Эшли Лоддера, в которого была влюблена их единственная дочь Глория, взгляды супругов разошлись. Клэр с самого начала не понравился дерзковатый и острый на язык Эшли, и никакие доводы мужа не могли этого изменить.

Миссис Меллоуз не нравилась самовлюблённость Лоддера, его грубоватые манеры и отрицание всяких авторитетов. Самоутверждение через критику всех и вся она считала признаком недалёкого ума. По её мнению, такие как Эшли, не могут глубоко и искренне любить, поэтому жениться на Глории он хочет исключительно из корыстных побуждений.

Грегори снисходительно объяснял подобные предположения жены временно ослепившей её материнской любовью. К большому недоумению Клэр, он принял юношу весьма благосклонно. Он пытался убедить жену, что за колкостью и внешней неучтивостью Лоддера вполне может скрываться обыкновенная неуверенность в себе. «Я ничуть не сомневаюсь, дорогая, что на самом деле у парня тонкая, ранимая натура. А то, что его не интересует чужое мнение, в определённом смысле даже хорошо: он независим и пытается сам найти ответы на все вопросы», – говорил он Клэр.

Однако миссис Меллоуз, обычно всегда прислушивающаяся к суждениям Грегори, на этот раз даже при всём желании не могла разделить его точку зрения.

«Что ж, ещё есть время, – успокаивала она себя. Возможно, мне удастся склонить Грега на свою сторону. Надеюсь, что всё образуется».

Клэр расслабилась и попыталась заснуть, но мысли продолжали своё неукротимое течение. «И всё же как хорошо, что этот суматошный день закончился!» – подумала она и предалась совсем свежим воспоминаниям. Вот Грегори под приглушённый гул любопытства и удивления присутствующих преподносит ей на двадцать пятую годовщину свадьбы роскошное кольцо от «Будл и Данторн»³ с крупным васильковым сапфиром, обрамлённым бриллиантами. Для неё это было полной неожиданностью, ведь муж и словом не обмолвился о том, что готовит ей такой подарок!

На мгновение перед глазами Клэр встало лицо Мэгги Стрэнд, жены её брата Руперта. Ей показалось, что она смотрела на неё с нескрываемой завистью. Впрочем, почему показалось? Мэгги всегда мучительно страдала от чужих радостей, пусть даже самых незначительных, и в этом они с Рупертом составляли вполне гармоничную пару. Брат Клэр был вечным нытиком и с самого детства считал, что ему катастрофически не везёт в жизни. Сколько она его помнит, он постоянно жаловался на те или иные обстоятельства, которые мешали ему добиться успеха. «Тебе хорошо, – частенько говорил он ей, – ты удачно вышла замуж. Грегори сделал блестящую карьеру и приумножил состояние, которое досталось тебе от родителей. Ты за ним, как за каменной стеной».

Когда Клэр тактично напоминала ему, что он получил такую же долю наследства, Руперт отчаянно возражал: «Деньги сами по себе – ничто, их нужно выгодно вложить в дело, а фортуна мне, в отличие от тебя, никогда не улыбалась. Мне всего пришлось добиваться самому!» Когда Руперт женился, он стал брюзжать ещё больше, потому что Мэгги лишь подогревала его недовольство судьбой. И хотя они далеко не бедствовали, постоянное сравнение себя с кем-то более успешным и благополучным вызывало в их сердцах зависть и лишало душевного покоя.

«А тут ещё тётя Элеонор собралась изменить своё завещание и значительно уменьшить в нём долю Стрэндов», – с ужасом вспомнила Клэр и глубоко вздохнула. Она долго умоляла родственницу не наказывать брата и оставить всё как есть, но тётя Элеонор, гордая и независимая женщина, не поддавалась никаким уговорам. И всё же Клэр удалось убедить её, что новое завещание лишь подбросит угли в костёр зависти Руперта и Мэгги. Лишь тогда миссис Аттвуд пообещала оставить в силе существующее завещание.

«Конечно, где-то тётя права: Руперт с Мэгги на самом деле заслуживают такой меры, потому что бездушно обходятся с ней. В конце концов, она не так уж и много требует: чуточку заботы и внимания. Доля Лорны в завещании тоже меньше моей, но, в отличие от Руперта, кузина и не претендует на большее. Хотя, по правде сказать, я ничуть не возражала бы, если тётя распределила бы всё между нами поровну, – пронеслось в голове Клэр, и её мысли невольно переключились на кузину. – Бедная Лорна, неужели она и в самом деле не догадывается, что Брэндон Хоуп женился на ней ради денег? Похоже, об этом знают все, кроме самой Лорны». Она словно увидела перед собой тихую, ничем неприметную женщину с немного испуганным взглядом и рядом с ней – высокого, атлетически сложенного блондина с манерами человека, уверенного в собственной неотразимости. Брэндон был самовлюблённым эгоистом, жаждущим лишь денег и удовольствий, которые они могут дать. С самого начала их знакомства опытный глаз закалённого в любовных интригах Хоупа безошибочно отметил, что Лорна безумно в него влюблена, и он решил не упустить свой шанс. Они очень быстро поженились. Лорна обожала Брэндона и была преданной женой, а он старательно играл роль нежного и заботливого мужа. Впрочем, Лорне этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

«Думаю, для Брэндона не столь уж и сложно изображать из себя любящего супруга, – размышляла Клэр, – ведь половину своего времени он проводит вне дома: то едет по делам в Лондон, то отправляется на скачки или различные соревнования по теннису. В этих разъездах Брэндон заводит интрижки и отдыхает от семейной жизни. Он уверен, что даже если Лорна узнает об его изменах, она всё равно будет терпеть и прощать их».

Интересно, любил ли он хоть чуточку Лорну? Вряд ли. Такие мужчины, как Брэндон, не способны на любовь. А может, кузина всё же догадывается об этом, но просто делает вид, что ничего не знает?

Постепенно эмоциональная усталость брала своё, мысли начинали путаться, и вскоре Клэр заснула.

Глава 2

Грегори снял трубку и услышал взволнованный голос горничной Айлин Уоттс:

– Мистер Меллоуз, приезжайте скорее! Здесь такое случилось… Хозяйка…

Не в состоянии говорить, женщина замолчала, и на другом конце провода Грегори услышал едва сдерживаемые всхлипывания.

– Что произошло?! – почти выкрикнул он.

– Хозяйка… она…

– Да говори толком, Айлин!

– Миссис Меллоуз лежит неподвижно в постели, и глаза у неё закрыты. Я звала её, но она… она не отвечает! – женщина шмыгнула носом и, сдерживая слёзы, продолжила: – Сэр, похоже, она… не живая.

Грегори показалось, что под его ногами задрожала земля.

– Что?! Что ты говоришь, Айлин?! Я немедленно выезжаю! – выкрикнул он каким-то чужим, сдавленным голосом.

Дрожащей от волнения рукой Меллоуз набрал номер доктора Берни Пейна и в нескольких словах передал ему содержание разговора с горничной. Затем, никому ничего не объясняя, опрометью выбежал из офиса, и уже через пару минут его автомобиль нёсся на большой скорости по направлению к Эшфорду.

Всю дорогу в голове Грегори пульсировали слова горничной «похоже, она не живая», и он не помнил, как добрался до Элвик-роуд. Осталось только повернуть направо, и впереди покажется старинная усадьба, в которой проживали Меллоузы.

В холле его ждала всхлипывающая Айлин. Её раскрасневшееся лицо с заплаканными глазами выглядело испуганным.

– Доктор в гостиной, сэр, – кратко произнесла она и фартуком вытерла слёзы.

По скорбному виду Берни Пейна Грегори понял, что произошло страшное и непоправимое, и предчувствие его не обмануло. Взглянув на Меллоуза, доктор отвёл от него взгляд, словно был в чём-то перед ним виноват.

– Сожалею, но ваша жена мертва, – констатировал он, разведя руками. – Я уже ничем не мог ей помочь.

– Как мертва?! – исступлённо крикнул Грегори, и ужас застыл на его лице.

– К сожалению, это так, – ответил доктор.

Меллоуз отчаянно замотал головой, как будто хотел отбросить подальше от себя столь внезапно обрушившуюся на него страшную новость.

– Этого не может быть! Понимаете, не может быть! – вырвалось из него. – Что, что могло случиться с Клэр?! Когда я уходил из дома, она была в добром здравии.

– Мне трудно сказать, что послужило причиной смерти вашей жены. Похоже, она умерла от сердечного приступа, но, насколько я знаю, у неё не было проблем с сердцем. В любом случае, ответ мы получим только после вскрытия. Всё это кажется весьма странным… Я уже позвонил в полицию. Думаю, они скоро будут здесь.

– Да, да, – машинально ответил Грегори и устремился вверх по лестнице.

… Через четверть часа прибывший инспектор Майкл Райли выслушал доктора Пейна, после чего пригласил для беседы горничную Айлин Уоттс. Она была единственной, кто с самого утра находился в доме вместе с миссис Меллоуз.

Райли попросил женщину как можно подробнее рассказать, чем занималась её хозяйка до того, как поднялась в спальню, что она ела и пила. От волнения Айлин не знала, куда деть руки, и без конца теребила край белого накрахмаленного фартука, надетого поверх форменного платья.

– Сегодня хозяйка встала позже обычного – около десяти часов утра. Она попросила меня приготовить ей на завтрак яичницу с беконом. В обеденном зале миссис Меллоуз была такой весёлой, радостной. «Ах, Айлин, – сказала она мне, – как хорошо, что вчерашнее торжество наконец-то позади! Ты и представить себе не можешь, что значит устроить званый ужин: столько забот и волнений…» Когда она покончила с едой, то велела мне принести коробку с пирожными. В ней было шесть бисквитов королевы Виктории – это любимое лакомство хозяйки. Она взяла два из них, потом протянула мне коробку и предложила угоститься.

Айлин сделала паузу.

– Миссис Меллоуз была такой доброй, – голос горничной сорвался на всхлипывания: – Она… она часто угощала меня всякими сладостями…

– И вы съели пирожное?

– Нет, оставила для пятичасового чая. Оно в холодильнике на блюдце лежит, – Айлин снова расплакалась и закрыла лицо руками.

– Ну, ну, успокойтесь, – деликатно прервал её слёзы Райли. – Лучше скажите, что было дальше?

Горничная шмыгнула носом и уже окрепшим голосом продолжила:

– Когда я взяла пирожное, миссис Меллоуз пошутила: «Отнеси остальные на кухню, Айлин, а то я за себя не ручаюсь. Соблазн слишком велик!». Она просто обожала бисквит королевы Виктории.

Женщина замолчала и опустила голову. Райли вежливо поторопил её:

– Я слушаю вас, Айлин. Полиции важно знать, что делала ваша хозяйка до своей смерти.

– После завтрака миссис Меллоуз с кем-то разговаривала по телефону. Я только услышала, как она сказала: «Голова сильно разболелась, думаю, мне нужно немного отдохнуть». Когда она вышла из гостиной, я спросила, какие будут распоряжения насчёт ланча. Дело в том, что после вчерашнего приёма кухарка Пэрис Бичем попросила выходной, поэтому все завтраки и ланчи сегодня на мне. Хозяйка ничего на этот счёт не ответила, а лишь тихо проговорила: «Что-то мне не хорошо, Айлин. Пойду прилягу. Если вдруг усну, разбуди меня через два часа». Я взглянула на неё, и мне показалось, что она побледнела. И вообще, выглядела совсем не так, как за завтраком.

Потом она поднялась в свою спальню, а я в это время выполняла всякую работу на кухне. В условленное время я постучала хозяйке, но она не отозвалась. Я постучала громче, и снова никакого ответа. Тогда я заглянула в комнату и увидела, что она лежит в постели, но в какой-то странной позе: голова сильно заброшена вверх, а правая рука свисает с кровати. Я вошла и позвала её, но она никак не отреагировала на мой голос. Сначала я подумала, что она потеряла сознание, но потом… потом мне показалось, что она… умерла. Я сильно испугалась и побежала звонить мистеру Меллоузу. Вот и всё.

– Итак, за завтраком ваша хозяйка съела яичницу с беконом, правильно?

– Да.

– А затем выпила чай с двумя пирожными.

– Да, так, – снова кивнула головой женщина.

– Скажите, кто и где покупал эти пирожные?

– Их никто не покупал.

Поймав на себе удивлённый взгляд инспектора, горничная поспешила объяснить:

– Я хочу сказать, что никто из прислуги пирожные не покупал, и сама миссис Меллоуз их не покупала. Вчера хозяева отмечали двадцать пятую годовщину своей свадьбы и допоздна принимали гостей. В доме весь день было людно. Хозяйка наняла для обслуживания праздничного ужина повара с официантами из «Белого лебедя», да и мы все без конца сновала туда-сюда, потому что у каждого было полно работы. А вечером гости стали собираться. Когда я помогала на кухне нашей кухарке Пэрис и повару из ресторана, меня окликнула Филлис Кроуди, подруга хозяйки. Она держала коробку с конфетами и сказала, что миссис Меллоуз попросила отнести её сюда. Я вышла в коридор, взяла у неё конфеты и увидела на столе, что стоит возле кухонной двери, эту самую коробку с пирожными. Она была перевязана алой лентой с бантом. Ну, как обычно оформляют торты и другие сладости к праздникам. Я подумала, что это тоже подарок для хозяев и поставила обе коробки в холодильник.

– В какое примерно время это было?

– Хм… Думаю, около восьми вечера, так как вскоре после этого гостям начали подавать закуски.

– Не видели ли вы ранее эту коробку у кого-нибудь в руках?

– Нет, не видела.

– А в коридор до того, как миссис Кроуди передала вам конфеты, вы не выходили?

– Не выходила.

– Мы заберём коробку из-под пирожных для выяснения, где она была приобретена. Вы ведь запомнили, как на ней крепилась лента с бантом?

– Да, конечно.

– Тогда помогите, пожалуйста, восстановить её первоначальный вид. А сейчас проводите меня на кухню, я хотел бы там осмотреться.

– Следуйте за мной, сэр, – услужливым тоном ответила Айлин.

Она провела Райли через внушительных размеров холл, после чего они свернули в довольно длинный коридор. Возле массивной деревянной двери Айлин остановилась.

– Это и есть кухня, – сообщила она.

– А это, как я понимаю, тот самый стол, на котором стояла коробка с пирожными?

– Да, сэр.

Небольшой стол, покрытый белой льняной скатертью, стоял слева от кухонной двери.

– Спасибо, Айлин. Вы можете заниматься своими делами. Если вы нам снова понадобитесь, мы с вами свяжемся.

Райли вернулся в гостиную, где он только что разговаривал с горничной. Здесь царила тяжёлая, давящая тишина, от которой становилось не по себе: казалось, в самом воздухе была разлита тревога. Детектив подошёл к сидящему у камина Грегори. За всё время его разговора с Айлин Уоттс мужчина не издал ни единого звука, как будто его вовсе не было в комнате. Он сидел неподвижно, глядя перед собой каким-то пустым, опустошённым взглядом: страшная трагедия в одночасье разрушила безмятежное счастье этого дома. Инспектор понимал, что вряд ли человек, находящийся в состоянии эмоционального оцепенения, сможет адекватно ответить на его вопросы и поэтому решил хотя бы ненадолго отложить разговор.

– Мистер Меллоуз, – обратился он к мужчине, – доктор Пейн предполагает, что ваша жена умерла от яда. Завтра будет произведено вскрытие, и мы узнаем точную причину, вызвавшую её смерть. А сейчас сержант отвезёт пирожные в лабораторию полицейского управления Мейдстона. Должен сказать, что вероятность того, что вашу жену отравили, высока.

Глава 3

Утром следующего дня Райли отправился на встречу с мистером Меллоузом. Он без особого труда нашёл старинную усадьбу недалеко от Элвик-роуд. Особняк викторианской эпохи даже издали производил впечатление незыблемости и надёжности. Фасад дома украшали два изящных эркера, а на его двускатной крыше, словно зоркие глаза птицы, притаились небольшие мансардные окна.

Хозяин ожидал его в беседке сада, увитой роскошными плетистыми розами. Он казался постаревшим и осунувшимся, а под его глазами залегли глубокие тени. Однако, несмотря на уставший вид, он держался с достоинством и смотрел на детектива сосредоточенным взглядом.

– Сожалею, что вынужден беспокоить вас в такое время, – начал разговор инспектор, – но опасения доктора Пейна подтвердились. Ваша супруга, действительно, была отравлена. В пирожных, переданных на экспертизу, был обнаружен дигиталис. Это сердечный препарат для лечения хронической сердечной недостаточности, но при передозировке он становится опасным ядом и может вызвать остановку сердца.

– Получается, кто-то намеренно отравил Клэр?!

Райли утвердительно кивнул головой.

– Просто невероятно… Но как преступник смог добавить яд в пирожные?

– На самом деле это совсем не сложно сделать. Между двумя слоями бисквита находится крем из взбитых сливок с ванилью и клубничным джемом. Если осторожно отделить верхний слой, то будет легко подсыпать в крем предварительно измельчённые таблетки дигиталиса. Скажите, кто-нибудь в вашем доме принимает это лекарство?

– Насколько я знаю, нет. Ни у кого из нашей прислуги никогда не было проблем с сердцем.

– Позавчера вы с супругой отмечали двадцать пятую годовщину свадьбы. Назовите, пожалуйста, тех, кто присутствовал на вашем семейном торжестве.

Прикрыв глаза, Грегори слегка закинул вверх голову и сделал глубокий вдох.

– На годовщину свадьбы было приглашено шесть человек: брат Клэр Руперт Стрэнд с женой Мэгги; кузина супруги Лорна Хоуп с мужем Брэндоном; мой племянник Энгус Бэйли и подруга Клэр Филлис Кроуди.

Инспектор записал в блокнот перечисленные имена.

– А сколько в тот вечер было в доме прислуги?

– Мы держим четырёх слуг: экономку Джейн Тронтон, кухарку Пэрис Бичем и двух горничных: Айлин Уоттс и Эмму Сондерс. Все они с самого утра занимались подготовкой к праздничному ужину.

– Что ж, я уже побеседовал с Айлин Уоттс, но мне обязательно нужно поговорить и с остальной прислугой. Кстати, миссис Уоттс упомянула, что для обслуживания гостей был приглашён персонал из ресторана «Белый лебедь».

– Да, Клэр действительно обратилась… – мужчина внезапно замолчал и прикрыл глаза. Через секунду, тяжело глотнув, он продолжил: – Клэр обратилась к хозяйке ресторана, и она прислала к нам повара и двух официантов. Конечно, наша прислуга сама вполне бы справилась с работой, но жена хотела, чтобы всё было на высшем уровне. Сначала она вообще задумала отметить годовщину в каком-нибудь лондонском ресторане, но для некоторых наших гостей это было бы не совсем удобно. Поэтому мы решили провести торжество в «родовом гнезде» Клэр – в этой самой усадьбе.

– Скажите, кроме упомянутых вами лиц, больше никто не навещал вас вчера?

Меллоуз на секунду задумался.

– Ах да, простите, совсем забыл… Приезжал друг нашей дочери Глории, молодой человек по имени Эшли Лоддер. К сожалению, Глория не смогла присутствовать на праздничном ужине, поэтому молодой человек заскочил буквально на несколько минут, чтобы поздравить нас и передать их общий подарок. Мы просили его остаться, но он извинился и уехал. Впрочем, его отказ был вполне понятен: думаю, без Глории он чувствовал бы себя среди наших родственников и друзей несколько неловко.

– Я полагаю, у вашей дочери была серьёзная причина пропустить семейный праздник?

– Разумеется. Ещё два месяца тому назад Глория выиграла поездку в Грецию, однако о точной дате отправления стало известно лишь совсем недавно. Она должна была с группой отправиться в Афины за три дня до намеченного торжества. Глория хотела отменить путешествие, но мы знали, как она его ждала, и не захотели лишать её этого удовольствия. Поэтому мы убедили дочь не менять своих планов. Она позвонила нам из Афин и поздравила с годовщиной свадьбы. Сказала, что Эшли специально приедет в Эшфорд, чтобы вручить нам подарок.

– Насколько я понял, этот Лоддер не просто друг вашей дочери?

– Да, ваше предположение близко к истине.

– Насколько я знаю, торжество было назначено на восемь часов вечера. В какое время начали собираться гости?

– Первым приехал из Лондона мой племянник Энгус Бэйли. Это было около полудня. Затем… примерно за три часа до праздничного ужина подошла Филлис Кроуди. Клэр попросила её прийти пораньше – помочь определиться с выбором украшений и обсудить прочие женские тонкости. Остальные стали собираться примерно за час до ужина.

– Мистер Меллоуз, постарайтесь вспомнить, видели ли вы вчера в доме коробку с пирожными, которую Айлин взяла со стола возле кухни? Может, до того, как все заняли места за праздничным столом, она была у кого-то в руках?

– Нет, эта коробка мне на глаза не попадалась. А, может, я просто её не заметил, – развёл руками Грегори. – Вчера здесь с самого утра царила невероятная суматоха. Прислуга выполняла различные поручения Клэр, официанты из «Белого лебедя» занимались праздничным столом и без конца сновали между кухней и обеденным залом.

– Понимаю, – произнёс Райли.

О коробке с пирожными он спрашивал лишь формально, и ничуть не рассчитывал получить хоть какую-либо информацию на этот счёт. Инспектор хорошо понимал, что преступник действовал предельно осторожно и вряд ли рискнул появиться с уликой на глазах у стольких людей.

– Тогда позвольте мне перейти к весьма деликатному, но чрезвычайно важному в деле расследования вопросу. Полагаю, вы знаете, что корыстный мотив убийства является одним из самых часто встречающихся в криминальной практике. Именно поэтому меня интересует, оставила ли миссис Меллоуз распоряжения на случай смерти, и если да, то кто в её документе упомянут.

– Всё в порядке, инспектор, я знал, что вы непременно спросите меня об этом. Своё первое завещание Клэр составила вскоре после того, как мы поженились. Собственно, мы оба в один день составили завещания – на этом настоял наш семейный адвокат. Их содержание было простым: всё, чем владел я, переходило к жене, а её имущество, соответственно, наследовал я. В прошлом году, когда нашей дочери Глории исполнился двадцать один год, Клэр решила изменить своё завещание. Согласно новому документу, её состояние делилось поровну между мною и Глорией. Также супруга упомянула в завещании свою давнюю подругу Филлис Кроуди – ей она оставила триста фунтов. Кстати, тогда же и я внёс некоторые изменения в своё завещание. В обновлённый документ я включил Энгуса Бэйли, своего племянника: в случае моей смерти к нему должны отойти десять процентов от моего состояния. Я не упоминал его раньше, потому что во время составления предыдущего завещания Энгус был совсем маленьким, да и его родители были ещё живы.

– Позвольте вернуться к последнему завещанию вашей жены. Глория знала о его содержании?

– Да. Мы от дочери ничего не скрывали, – тихо проговорил мужчина. – К тому же, мы не видели никакого смысла скрывать от родной дочери подобную информацию.

– А она, в свою очередь, ничего не скрывала от Эшли Лоддера. Если это так, то тогда, вероятнее всего, он тоже был в курсе дела.

– Думаю, что да, но утверждать не могу. Месяц тому назад Клэр решила исключить Глорию из завещания и назвать единственным наследником меня. Однако она не успела этого сделать.

– Мистер Меллоуз, мне хотелось бы знать причину, по которой ваша жена хотела исключить из завещания Глорию. Согласитесь, это весьма странное решение, ведь речь идёт о собственном ребёнке.

– Что ж, постараюсь объяснить, хотя сомневаюсь, удастся ли мне это. Примерно полгода тому назад Глория познакомилась с Эшли Лоддером. Я о нём уже упоминал. Дочь определённо дала нам понять, что любит его и собирается связать с ним свою дальнейшую жизнь. Она познакомила нас с Эшли. Не могу сказать, что я нашёл его достойной для дочери партией, но мне он показался неплохим парнем. Он ершистый, горячий, критически относится к существующим в нашем обществе порядкам, но я думаю, это у него не от желания произвести впечатление. Многие молодые люди, не имеющие достаточной материальной поддержки, вдохновляются идеями о более справедливом переустройстве мира. Скорее, это одно из проявлений юношеского максимализма. Однако Клэр с самого начала восприняла Лоддера настороженно. Она решила, что он типичный охотник за деньгами, прикрывающийся громкими словами, и именно это привело её к решению исключить дочь из завещания. Клэр по-своему хотела оградить Глорию от тех, кого в ней привлекают только родительские деньги. Я пытался переубедить жену, но она считала, что материнское сердце её не обманывает. Тогда я подумал, если ей так будет спокойнее, то почему бы не переписать завещание? Ведь оно делало нашу дочь зависимой от нас только на бумаге. Глория никогда ни в чём не нуждалась, и мы в любом случае обеспечили бы её должным образом. – Грегори глубоко вздохнул: – Не знаю, достаточно ли ясно я описал вам ситуацию с завещанием жены.

– Не беспокойтесь, в общих чертах мне всё понятно. Скажите, вашей дочери было известно о намерении матери переписать завещание?

– Да, она об этом знала, – не совсем охотно ответил Меллоуз. – Дело в том, что две недели назад Глория приехала к нам на выходные. У неё всегда были доверительные отношения с матерью, но на этот раз Клэр довольно резко прошлась по Лоддеру. Она изо всех сил пыталась убедить дочь в своей правоте, но Глория лишь твердила, что любит Эшли и что он тоже любит её. Клэр не сдержалась и заявила, что собирается вычеркнуть её из завещания и тем самым лишить возможности пользоваться нашими деньгами. Помню, она торжествующе произнесла: «Поверь мне, ты увидишь, что твоего жениха и след простынет. Только непременно скажи ему об этом!»

– И как Глория отреагировала на слова матери?

– Она расплакалась и ответила, что расстроена не из-за наших денег, а из-за того, что Клэр оскорбляет Эшли, совсем не зная его. Правда, они скоро примирились. Клэр не могла долго сердиться и всегда глубоко переживала даже из-за самых мелких ссор. Она почти сразу же извинилась за свой тон, обняла дочь и сказала, что Глория – самое дорогое, что у нас есть, а завещание – это так, бумага, чтобы отпугнуть любителей лёгких денег.

– А как насчёт Филлис Кроуди? Знала ли она о том, что фигурирует в последнем волеизъявлении вашей супруги?

– Жена никогда об этом не упоминала, но, вполне возможно, что знала, ведь они с Филлис были близкими подругами. Кстати, незадолго до нашей годовщины Клэр пришла в голову замечательная идея – преподнести Филлис отписанные ей триста фунтов в качестве подарка к ближайшему дню рождения. Она посчитала – и вполне справедливо, – что упоминание подруги в завещании скорее похоже на издёвку, чем на заботу о ней. Жена сказала, что будет гораздо разумнее вручить эти деньги подруге не в каком-то далёком, неведомом будущем, а прямо сейчас, пока она ещё может попользоваться ими в своё удовольствие. А о том, знала ли Филлис об этой задумке жены, вы можете спросить у неё самой.

– Я обязательно с ней встречусь. А сейчас мне хотелось бы уточнить одну деталь относительно вашего завещания. Вы сказали, что упомянули в нём своего племянника Энгуса Бэйли. Он знает об этом?

– Затрудняюсь ответить. Что касается меня, то я не посвящал его в такие детали, но вот Клэр… Думаю, она могла сказать об этом Энгусу, чтобы поднять его дух.

– Скажите, у вашей жены были враги или недоброжелатели?

Меллоуз посмотрел на детектива так, как если бы он спросил у него, была ли Клэр на Марсе.

– Нет, уверяю вас, что нет, – без малейших раздумий ответил он. – Враги?! Да что вы, это просто невозможно! Если бы вы знали, какой доброй и отзывчивой была моя жена… Она так много помогала людям, принимала участие в работе нашего городского благотворительного фонда. Она отличалась широтой души, её уважали и считали щедрым человеком. Клэр постоянно заботилась о своей тёте Элеонор, тогда как другие родственники отговаривались занятостью и другими причинами. Она не раз оказывала помощь и моему племяннику. Видите ли, Энгус художник, но, к сожалению, весьма посредственный. Он одержим любовью к живописи, но до сих пор не смог добиться признания на этом поприще. И, чтобы дать ему возможность заработать, Клэр несколько раз устраивала выставки-распродажи его картин. Да и своей подруге супруга не раз помогала. Когда её муж остался без работы, она попросила меня что-нибудь предпринять, и я устроил его в одну из своих фирм. Да и вообще, Клэр была очень мягкой по натуре, с людьми всегда ладила. Так что я не знаю никого, кто мог бы желать ей зла и уж, тем более, смерти.

– Вы упомянули тётю вашей жены, Элеонор. Она не присутствовала на вашем празднике?

– Нет. Дело в том, что миссис Аттвуд серьёзно больна. До последнего она скрывала это, но совсем недавно открыто заявила о своём диагнозе. Однако накануне торжества мы с Клэр навестили её. Она заранее нас поздравила и извинилась за то, что не сможет быть гостьей на нашем торжестве.

– Полагаю, миссис Аттвуд заблаговременно позаботилась о своём завещании?

– Конечно. Она весьма благоразумная леди.

– Вы знакомы с содержанием этого документа?

– Да. Всё состояние миссис Аттвуд будет поделено между её племянниками. Тётушка не делала из этого секрета. Возможно, потому, что все её наследники получат примерно одинаковые доли. Немного больше других – сорок процентов – было завещано Клэр. Её родному брату, Руперту Стрэнду, и кузине Лорне Хоуп отписано по тридцать процентов.

– Скажите, Элеонор Аттвуд богата?

– Да, после смерти муж оставил ей приличное состояние.

– Вы сказали, племянники миссис Аттвуд наследуют почти равные доли. И всё же ваша жена получила бы на десять процентов больше. Это имеет какое-то объяснение?

– Думаю, у тёти Элеонор были для этого основания. Она уже много лет живёт одна, и Клэр была единственной из всех родственников, кто интересовался её здоровьем и часто навещал её. Супруга всегда была готова выполнить любое поручение тёти. Впрочем, думаю, она сама обо всём вам расскажет.

– Что ж, благодарю за уделённое мне время. Надеюсь, что я не очень утомил вас своими вопросами. А теперь мне хотелось бы ещё раз взглянуть на вашу кухню и побеседовать с прислугой. Это возможно?

– Разумеется. В интересах дела вы можете осмотреть любое помещение в доме.

– Благодарю вас.

– А что касается прислуги, как раз сейчас она вся на месте. Я думаю, вам будет удобнее расположиться в библиотеке. Кстати, сегодня вечером должны приехать Лорна и Брэндон Хоупы.

– Но, насколько я знаю, похороны состоятся только через два дня.

– Когда Лорне сообщили о смерти жены, она сказала, что они с Брэндоном приедут раньше, чтобы поддержать меня. Так что с ними вы тоже сможете встретиться. Кстати, Руперт и Мэгги Стрэнд ещё не покинули Эшфорд. Они остановились в загородном отеле «Иствелл-Мэнор», – тихо произнёс Грегори. – Если у вас ко мне все вопросы, то прошу вас, пройдёмте в дом.

Глава 4

Экономка Джейн Тронтон оказалась немолодой сухощавой женщиной с аккуратной гладкой причёской, несколько длинноватым носом и неподвижными глазами неопределённого цвета. Её гордо поднятая голова и плотно поджатые тонкие губы говорили о том, что она не из тех, кто склонен долго разглагольствовать с посторонними, особенно с полицией.

– Миссис Тронтон, посмотрите внимательно на эту коробку, – произнёс Райли и извлёк из бумажного пакета названный предмет. – Приходилось ли вам вчера видеть её?

Женщина скосила глаза в сторону коробки и с холодной учтивостью ответила:

– Затрудняюсь ответить. Может, и приходилось, но это не запечатлелось в моей памяти.

Райли решил зайти немного с другой стороны:

– Не запомнили ли вы, что находилось вчера вечером на столе, который стоит в коридоре возле кухни? Возможно, ваза, посуда или что-нибудь другое. Меня интересует время с половины восьмого до восьми часов.

– Точно сказать не могу, но мне кажется, там ничего не было. Однако я этого не утверждаю.

– То есть вы допускаете, что на столе что-то могло находиться, в том числе и эта коробка с пирожными?

Экономка пожала плечами и невозмутимым тоном ответила:

– Да, допускаю, но я не уверена. Порой бывает, что человека не замечаешь, а вы о коробке говорите.

– Тогда скажите, не попадался ли вам кто-нибудь на глаза в коридоре, ведущем на кухню?

– Трудно держать в голове такие мелочи, когда в доме идёт подготовка к торжеству. Кто там только не околачивался с самого утра!

– А с половины восьмого до восьми часов вечера?

Миссис Тронтон прикрыла глаза, словно пытаясь воспроизвести в памяти события обозначенного инспектором временного отрезка.

– Мне трудно быть точной, потому что я не смотрела на часы. Кажется, около шести в сад вышел племянник мистера Меллоуза Энгус Бэйли. Он художник и делал там зарисовки. Он занимается этим всякий раз, когда навещает дядю. Примерно через полчаса я прошла в сад, чтобы забрать ножницы для срезания цветов, которые я оставила утром в беседке. Там уже была Филлис Кроуди. Она сидела на стуле и позировала Энгусу. Чуть позже миссис Меллоуз спустилась вниз и поинтересовалась, не видела ли я её подругу. Я ответила, что она в саду позирует мистеру Бэйли. Хозяйка попросила меня пригласить её в библиотеку и распорядилась подать туда чай на двоих.

Женщина замолчала и с непроницаемым видом продолжала смотреть на инспектора.

– Если я правильно понял, всё это происходило примерно за полтора часа до праздничного ужина. А ближе к восьми часам?

– Незадолго до того, как гости начали собираться в обеденном зале, миссис Меллоуз попросила меня принести свечи из кладовой, которая находится на противоположной от кухни стороне. Я вошла туда, но дверь не закрыла, и поэтому мне было хорошо видно, как Эшли Лоддер, друг Глории, шёл по коридору.

– К кухне?

– Может, к кухне, а, может, в сад, – исполненным достоинства голосом ответила экономка.

– У Лоддера было что-нибудь в руках?

– Да, чёрный саквояж.

– Небольшой, как у доктора, или дорожный, вместительный?

– Думаю, дорожный.

– Больше вы там никого не заметили?

– Когда я нашла свечи, то отнесла их наверх миссис Меллоуз. Потом через какое-то время стала спускаться вниз и с лестницы увидела в холле Лорну Хоуп, стоящую у гардероба. Затем я по поручению хозяйки узнала у шеф-повара, всё ли готово к ужину, и когда направилась в обеденный зал, навстречу в сторону кухни прошла миссис Кроуди с коробкой конфет в руках.

– Скажите, у Клэр Меллоуз были враги или недоброжелатели? – спросил Райли, и этот вопрос несколько поколебал невозмутимость миссис Тронтон.

– Я не имею привычки подслушивать и подглядывать за хозяевами, – с обидой в голосе ответила женщина.

– Чтобы знать о врагах и недоброжелателях, совсем не обязательно подслушивать и подглядывать. Вы работаете в доме, и информация такого рода может дойти до вас и из других источников.

– Мне действительно ничего не известно о врагах и недоброжелателях миссис Меллоуз.

Высоко подняв голову, экономка дала понять инспектору, что беседа окончена. Однако Райли имел обыкновение заканчивать разговор тогда, когда считал нужным.

– Ваша хозяйка ссорилась с кем-то из родственников?

– Пусть об этом вам расскажут другие, – сухо произнесла экономка. – Я не возьму на себя ответственность причислить каждого, с кем у миссис Меллоуз возникали разногласия, к её врагам или недоброжелателям.

– Что ж, на этом все мои вопросы исчерпаны, – объявил Райли, – вы можете быть свободны.

Следующей для беседы была приглашена кухарка Пэрис Бичем, невысокого роста толстушка лет сорока пяти, с пухлыми ручками и щеками, напоминающими румяные яблочки. В её круглых тёмных глазах сверкали живые огоньки, и это указывало на то, что, в отличие от миссис Тронтон, она была не прочь поговорить с полицией.

Инспектор задал ей вопрос, с которого обычно начинал беседу со всеми, кто имел хоть какое-нибудь отношение к убийству:

– Миссис Бичем, не видели ли вы вчера эту упаковку в доме ваших хозяев?

Пэрис с каким-то детским любопытством осмотрела коробку и даже дёрнула за алый бант, венчающий её.

– Нет, не видела, – разочарованно выдохнула она.

Весь вид женщины говорил о том, что ей очень хотелось быть свидетелем чего-то чрезвычайно важного для расследования. Тогда полицейские ловили бы каждое её слово и тут же записывали в свои блокноты! Однако никакими ценными сведениями миссис Бичем не располагала, и была этим слегка огорчена.

– Возможно, в тот день вечером вы столкнулись с кем-то в коридоре возле кухни?

– Нет. Увы, в воскресенье я почти не отходила от плиты, – снова произнесла женщина с явным сожалением в голосе. – В тот день у меня было столько работы, что трудно и описать.

Вдруг кухарка заметно оживилась, всплеснула руками и всем корпусом подалась к детективу:

– А-а, кое-что вспомнила! Вечером я выскочила в сад, чтобы снять полотенца с верёвки. И тут ко мне привязался Энгус Бэйли, племянник хозяина. Он начал упрашивать меня: «Пэрис, попозируйте мне, пожалуйста! Ну хотя бы четверть часа. Вы такая колоритная особа!» Я отмахнулась от него: ещё чего выдумал – четверть часа! Да у меня и минуты свободной не было! Мистер Бенсон, шеф-повар из «Белого лебедя», то и дело подавал мне команды: это нужно размешать, это – обжарить, а это – посолить. О, он настоящий мастер своего дела! Знали бы вы, как ловко он орудует ножом. Мясо и овощи нарезает просто виртуозно, руки у него словно крылья!

Райли перебил восторженную тираду Пэрис:

– Значит, позировать Бэйли вы отказались?

– Да я просто не могла себе это позволить! Но всё разрешилось удачно: не успела я отделаться от Энгуса, как в саду появилась миссис Кроуди, и он тут же переключился на неё.

– И больше ничего заслуживающего внимания не произошло?

– Нет, сэр, – вздохнула кухарка, сожалея о том, что её триумф оказался недолгим. Рассказ о том, что она видела и слышала, уложился всего в несколько минут, и инспектору даже стало жаль бедняжку. «Если бы все свидетели испытывали такое желание сотрудничать с полицией, нам бы работалось намного проще», – подумал он.

Горничная Эмма Сондерс, вошедшая следом за Пэрис, не дала инспектору задать свой первый вопрос. Она начала скороговоркой рассказывать ему, чем занималась накануне. Райли сразу же понял, что Эмма сильно волновалась и поэтому заранее подготовила для полиции свою речь. Он не стал перебивать женщину, и она поведала ему, что в первой половине дня помогала миссис Меллоуз принять ванну и гладила её праздничное платье. Затем она мыла и протирала посуду для торжественного приёма. Вечером экономка миссис Тронтон попросила подать чай для хозяйки и её подруги в библиотеку.

– Вы не видели вчера у кого-нибудь в руках эту коробку? – спросил инспектор, когда Эмма замолчала.

– Не помню точно, – с сомнением ответила горничная.

– Возможно, она стояла на том столе, что находится возле кухни?

– Кажется, да, хотя я… я могу и ошибаться.

– Давайте предположим, что вы не ошибаетесь. В какое время, как вам кажется, вы видели эту коробку?

– Думаю, после семи или семи с половиной вечера.

Однако во взгляде миссис Сондерс сквозила неуверенность.

– Извините, но я затрудняюсь сказать, – почти умоляюще проговорила она.

– Успокойтесь, не надо так волноваться. Лучше постарайтесь вспомнить, видели ли вы в коридоре от половины восьмого до восьми вечера кого-нибудь из вчерашних гостей?

От волнения Эмма тяжело сглотнула.

– Незадолго до того, как приглашённые сели за праздничный стол, один из официантов попросил меня принести в обеденный зал соус. Я отправилась на кухню и увидела в коридоре Эшли Лоддера.

– И что он там делал?

– Да ничего не делал. Просто шёл и возле кухни остановился.

– А потом?

– Потом я обогнала его и зашла на кухню за соусом.

– Когда вы вышли, Лоддера уже не было?

– Не знаю, но я его не видела.

– Больше вы никого не встретили?

– Кажется, с лестницы спускалась миссис Тронтон. А ещё в холле была Филлис Кроуди: она шла в сторону коридора и держала в руках коробку конфет.

– Благодарю вас, миссис Сондерс. Вы можете возвращаться к своим делам.

Закончив опрос прислуги, Райли покинул библиотеку. По хорошо освещённому холлу он прошёл на вторую половину дома и возле лестницы свернул в коридор. Кинув взгляд на пресловутый стол у двери, он вошёл в кухню и окинул взглядом шкафы для посуды, буфет, полки, плиту, холодильник. «Да, здесь достаточно укромных мест, где можно было спрятать коробку с пирожными, – отметил про себя детектив. – Однако вряд ли преступник стал бы рисковать, извлекая её из тайника на глазах у стольких людей».

Его внимание привлекла аптечка, прикреплённая к стене у самого выхода из кухни. «А вот это уже совсем другое дело, – подумал он. – Отсюда очень удобно в нужный момент достать коробку и, всего лишь протянув руку из двери, поставить на стол в коридоре. Просто идеальное место».

Осмотрев кухню, инспектор направился к кладовой, о которой упоминала экономка Тронтон. «Что ж, это помещение расположено почти напротив, – заметил он. – Преступнику понадобилось бы всего несколько секунд, чтобы вынести отсюда коробку с пирожными и поставить на стол».

… Покинув усадьбу на Элвик-роуд, Райли нанёс визит Элеонор Аттвуд. Достопочтенная леди проживала в большом георгианском доме из красного кирпича, и, пройдя по усыпанной шуршащим гравием дорожке, инспектор оказался перед внушительной парадной дверью. Ему открыла средних лет горничная. Она провела гостя в просторную гостиную, обставленную дорогой мебелью. Миссис Аттвуд сидела возле камина в массивном кресле с высокой спинкой. Несмотря на то, что в комнате было довольно темно, Райли не мог не заметить болезненной худобы пожилой леди. Она выглядела уставшей, однако в горделивой посадке её головы было нечто властное.

– Устраивайтесь поудобнее, инспектор, – слабым, надтреснутым голосом проговорила женщина. – Извините, что не могу уделить вам много времени. Полагаю, вы осведомлены о том, что я не здорова, а здесь ещё эта трагедия – такая страшная и нелепая смерть Клэр! Впрочем, вы здесь, чтобы задать мне вопросы, и я готова на них ответить.

– Благодарю вас, миссис Аттвуд. Я постараюсь не утомлять вас. Собственно, меня интересует содержание вашего завещания.

– Что ж, я так и предполагала, ведь деньги, эти проклятые деньги чаще всего толкают людей на преступления. Или я не права?

– С радостью бы возразил вам, но, увы, не могу: к сожалению, вы близки к истине. Итак, мне хотелось бы знать, кто из родственников наследует ваше состояние?

– Всё, чем я владею, я разделила между своими племянниками. Клэр я отписала сорок процентов своего состояния, её двоюродной сестре Лорне Хоуп и родному брату Клэр Руперту Стрэнду – по тридцать процентов.

– А чем объясняется тот факт, что доля Клэр Меллоуз в завещании на десять процентов больше? Я понимаю, что вторгаюсь в ваши семейные дела, но при данных обстоятельствах…

Миссис Аттвуд не дала инспектору договорить:

– Вам не нужно извиняться. Убита моя любимая племянница, моя Клэр, – голос пожилой леди дрогнул, и Райли испугался, что она не сможет продолжить говорить. Однако женщина проглотила подступивший к горлу ком и снова заговорила: – Вы ищете преступника, этого изощрённого изувера, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Признаться, по-настоящему вознаграждения заслуживает одна лишь Клэр. Она единственная, кого искренне интересовало моё здоровье, моё настроение и внутреннее состояние. Клэр часто бывала у меня, привозила продукты и старалась порадовать разными деликатесами. Всякий раз, когда они с Грегори бывали в Лондоне, непременно покупали для меня всякие лакомства, и ни где-либо, а в «Фортнум и Мэйсон»⁴

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бисквит королевы Виктории (Victoria sponge cake) – популярные английские пирожные. Между двумя его слоями бисквита находится крем из взбитых сливок с ванилью и клубничным джемом.

Вернуться

2

«Хэрродс» (“Harrods”) – один из самых известных универмагов Лондона. Основан в 1824 году Чарльзом Генри Хэрродом.

Вернуться

3

«Будл и Данторн» (“Boodle &Dunthorne”) – известная британская компания, производящая ювелирные изделия класса люкс. Основана в 1798 году Эдвардом Будлом.

Вернуться

4

«Фортнум и Мэйсон» (“Fortnum & Mason”) – элитный универмаг в Лондоне, основанный в 1707 году Уильямом Фортнумом и Хью Мэйсоном. Завоевал репутацию благодаря продаже качественных продуктов.

Вернуться