Маргарита Теплова
Другая Рождественская История

Пролог

Город готовился к Рождеству с назойливой торжественностью человека, который слишком долго копил обиды, а теперь решил выплеснуть их в виде ярких огней и фальшивого веселья. Витрины магазинов ослепляли неоновой мишурой, из динамиков лились бесконечные «Jingle Bells» и «Last Christmas», а в воздухе витал запах дешёвого глинтвейна и отчаяния.

Артём шёл по улице, засунув руки в карманы, и думал о том, как нелепо выглядит вся эта праздничная мишура рядом с его внутренним опустошением. Тридцать два года – возраст, когда уже не ждёшь чудес, но ещё не научился притворяться, что они тебе не нужны.

– С наступающим, Артём Сергеевич! – окликнула его Марина из бухгалтерии, вынырнувшая из кофейни с двумя стаканчиками в руках. – Уже домой?

Он кивнул, не разжимая губ. Говорить не хотелось.

– А я вот ребятам из отдела подарки несу, – она улыбнулась так лучезарно, что Артёму захотелось зажмуриться. – Знаешь, в этом году такое особенное Рождество будет…

«Конечно, особенное, – мысленно фыркнул он. – Как и в прошлом, и в позапрошлом. Всё особенное, пока не поймёшь, что это просто ещё один декабрь».

– Рад за вас, – бросил он и ускорил шаг.

Офис встретил его тишиной и тусклым светом дежурных ламп. Коллеги давно разошлись – кто на предрождественские посиделки, кто к семьям. Артём задержался, чтобы добить отчёт: завтра утром нужно было показать его клиенту, и тогда квартальная премия, пусть и скромная, упадёт на карту.

Часы на стене показывали 22:47. Он работал механически, перепроверяя цифры, которые уже не различал. В голове крутилась одна мысль: «Послезавтра – Рождество. Что дальше?»

В 23:58 он нажал «отправить» и откинулся на спинку кресла. Экран ноутбука погас, оставив его в полумраке. Где‑то вдалеке слышались приглушённые крики – видимо, компания в соседнем офисе уже перешла к шампанскому.

Артём поднялся, потянулся за курткой и вдруг замер.

В углу, между шкафом с документами и дверью в переговорную, стояли напольные часы.

Огромные, из тёмного дерева с резными узорами, они выглядели так, словно их перенесли сюда прямиком из викторианской Англии. Бронзовые стрелки показывали без пяти двенадцать.

«Что за бред?» – Артём моргнул, ожидая, что видение исчезнет. Но часы остались.

Он подошёл ближе, проводя рукой по холодной поверхности. Дерево было настоящим – с ощутимой текстурой, с крошечными трещинами времени. На циферблате, покрытом патиной веков, витиеватым шрифтом было выведено: «Tempus fugit, veritas manet» («Время бежит, истина остаётся»).

– Откуда вы тут взялись? – пробормотал он, хотя знал, что ответа не будет.

Стрелки медленно двинулись к двенадцати.

В ту же секунду город за окном словно выключили. Не стало ни огней, ни звуков, ни даже дыхания морозного воздуха. Всё застыло в безмолвной пустоте.

Бой курантов раздался неожиданно – глубокий, вибрирующий звук, от которого задрожали стёкла. Первый удар. Второй. Третий.

С каждым ударом пространство вокруг менялось. Стены офиса растворялись в сером тумане, мебель исчезала, а пол под ногами превращался в неровные каменные плиты. Артём попытался сделать шаг назад, но ноги будто приросли к месту.

Двенадцатый удар.

Тишина.

А потом – ветер. Холодный, пронзительный, несущий запах дыма, лошадиного пота и чего‑то неуловимо старинного.

Артём открыл глаза.

Он стоял на узкой улице, зажатой между высокими кирпичными домами. Над головой – чёрное небо с редкими звёздами, под ногами – неровная брусчатка, припорошённая снегом. Вдали мерцали огни фонарей, а из труб поднимались струйки дыма.

– Чёрт… – он провёл рукой по лицу, чувствуя, как мороз обжигает кожу. – Это сон?

Ответ пришёл быстро: холод был слишком реальным, запах – слишком насыщенным, а звук – слишком громким. Где‑то за углом залаяла собака, послышались шаги и приглушённые голоса.

Артём огляделся. На нём всё ещё был офисный костюм – совершенно нелепый среди прохожих в длинных пальто, цилиндрах и шерстяных платках. Кто‑то бросал на него любопытные взгляды, но никто не останавливался.

«Ладно, – подумал он, пытаясь собраться с мыслями. – Допустим, это не сон. Допустим, я каким‑то образом оказался… где?»

Он двинулся вперёд, стараясь не привлекать внимания. Улица извивалась, как змея, уводя его вглубь района с тесными домами и узкими проходами. В витринах магазинов горели свечи, отбрасывая дрожащие тени. На одном из домов висела вывеска: «Grocer’s. Tea, sugar, spices».

«Гросер… бакалея, – вспомнил он школьный английский. – Значит, Англия? Но какая?»

Ответ нашёлся на следующей улице. На афише, приклеенной к столбу, значилось: «Christmas Fair. December 23rd, 1882».