Денис Старый
Индоевропеец. Книга 2. Верховный жрец

От автора

Я попал. Кто-то вступает в ЕС, кто в НАТО, или в пионеры, а я «вступил» в гов… в туман… и перенесся хрен знает куда. Точнее, локация понятна – Лоевский район, деревня Мохов. Вот только странность, что никакой деревни нет и в помине, а на ее месте лишь Злой лес, в котором погибают большинство охотников. Из различий нужно еще отметить, что река имеет два русла, одно, более узкое, как раз рядом с тем местом, где я очутился, а дальше небольшой остров с дубравой. А, ведь, я знаю это русло, как Моховское озеро…

Перенесся не только я, но и трупы людей, которые образовались в ходе рейда в деревню в поисках бандосов, а так же дом, сараи, огород и живность всяка разна. Казалось, любого попаданца могут порадовать такие рояли, что примяли кусты в округе, но что-то не особо радостно.

Я не превозмагатор, если только не вкладывать в это понятие смысл, что мне приходится постоянно превозмогать свои страхи и комплексы. Родители! Любите своих детей, а не гнобите с раннего возраста! Тогда и дети будут с нормальной психикой. Батя мой ждал вундеркинда, а получился я, что сильно разочаровало родителя, и я получал свои порции гнева и презрения все осознанное детство. У мамы в приоритете был мастер маникюра, чем, к примеру сводить меня к врачу или в цирк. Но я не особо в обиде, особенно благодарен бабушке, которая примеряла в отношении меня роль рабовладельца, но, хотя бы, вложила понимание основ сельского хозяйства и животноводства, как составную его часть.

Теперь, когда прошло некоторое время и состоялись множество событий, я понимаю, что совершил немало глупых и не рациональных поступков. Вот, к примеру, разделывал тушу медведя бензопилой. Можно было и топором. А после сделал тушенку из Мишки. А кто ее теперь есть будет, если там хрен знает какие гадости в мясе. Хотя, есть идеи, скормить баночку такого лакомства кому-нибудь ненужному, да хоть своей теще Мерсии.

Ах, да! Я женился. Ну так я сам считаю, а общественность не протестует, что как такового обряда так и не произошло, если только теща-гадюка недовольна, да и она смирилась. А нашел я свою «пятницу», как в книге Даниэля Дефо, или, как в сказках про царевен. Я вызволил ее из лап злодеев, попутно всех их убив. Ну там еще двоих мужиков освободил, как оказалось, важных человечков, но главное Севия.

Она прекрасна, а я даже и пил, на трезвую красивая. Чернявая, в конопушках, с в-о-т такими грудями. Ну не прям уж с такими, но с этакими, точно. Нормальная девчонка, пусть и чуть забитая. Хотя, в условиях здешнего патриархата женщине сложно быть полноценной личностью. Да еще и теща, давящая своими хотелками на мою жену, повлияла на слишком покладистый характер Севии. Но женушка, уверен, еще освоится и покажет себя.

Пришлось и повоевать. Вот казалось, людей не так, чтобы и кишело вокруг, а у них интриги, войны, противостояния. И я во все это вляпываюсь, и брызги жидковатой субстанции разлетаются по округе. Я, если что, про кровь. Пришлось убивать людей и уже изрядно много. Хотя, до того уровня, чтобы считаться великим и непревзойденным бойцом, далековато. Тут и карате с кун-фу не то, чтобы помогают. Правда один мордобой «раз на раз» я выиграл, навалял своему конкуренту за сердце и все остальные органы жены.

А пуляю я пока по супостату из автоматического оружия, что так же валялось рядом с роялями при переносе. Но этот бонус конечен, так что задумался усиленно тренироваться. Впереди еще войны и жить никто никому спокойно не дает. И как тут строить государство, если мелкие рода и племена вырезают друг друга?

Но, ничего, я их научу Родину любить! Не даром же я жрец. Создаю, стало быть, свою религию. Не то, чтобы и свою, и не то, чтобы полноценную религию, но что-то создаю. Чудеса всякие показываю, вон, салюты пускал. Были бы местные в новогоднюю ночь под моим окном, вот где шаманы с файерболлами, адепты Бахуса.

Из того, что я принес в этот мир, самое запоминающееся, при этом всем абсолютно – маты. Вот что местные ухватили от меня, такого прогрессора. Ну а на втором месте я бы поставил семена и овощи из будущего. Далее – это гончарный круг. Он уже работает, справно изготовляется для этого времени передовая посуда, правда глина быстро заканчивается. Но деваться некуда, нужно идти и брать ее.

В перспективе соорудить домну и попробовать что-то сделать с железом. Ну да есть еще задумки, не такой уж я и рукопопый. Или такой?

И все бы ничего, перспективы, красавица-жена греет постель, вполне адекватные люди в окружении, но не дают нормально жить вражины. Строят, значит, супостаты, свои планы, как поработить зачатки великого государства. Вот с ними и нужно вначале решить, иначе ничего не выйдет. У меня есть кого защищать и за что драться и я готов к этому!

Так что присели на пенек, съели пирожок, встали и пошли дальше. Путь становления жреца продолжается.

Глава 1

Глава 1

– Гони их сюда! Твою мать! Загоняй, дебил! – небольшое поле, скорее похожее на широкую лесную поляну, услышало волшебные з поаклинания из далекого будущего.

– Уи-и-г… фр, фр, – разд тоался звериный крик, полный злобы, недоумения и одновременно горя и мольбы о пощаде.

Не хило у меня так воображение работает, если все это услышал от лошади.

У нас шла что-то вроде загонной охоты. Только мы не так, чтобы и охотились, а хотели изловить лошадок. Небольшой табун появился в зоне видимости со смотровой площадки еще вчера, когда прозвучала тревога и вся наша община взволновалась и готовилась к отражению атаки.

Не то, чтобы тревога была ложной, но и опасности не было никакой. Смотрящий увидел человека, нашего человека, которых пытался идти, или скорее ползти, на последних морально-волевых качествах. А у этого парня таких качеств оказалось немало.

Аик, так звали нашего героя, вырвался из лап Динокла и смог, получив немало травм, почти добраться до родной общины. Уж не знаю, какие нужны будут еще проверки молодежи на звание «воин», но не могу представить того, кто еще мог бы повторить такой подвиг. Мужик! Уважуха!

Опросить Аика не удалось. Когда отправленная за ним звезда нашла парня, он был без сознания. После, уже ночью Аик очнулся, но бредил. У него был жар и я подозревал, что заплыв в холодной воде Днепра не остался бесследным, тем более на фоне общего ослабления организма. Аик лишь сказал, что племя Огня планирует атаку на нашу общину не позднее… Тут я прикинул в привычных мне измерениях, а не в лунах, получалось три недели.

Не то, чтобы эта новость была ошеломляющая, напротив, подобное ожидалось и прогнозировалось, а вот то, что внутри самого племени Огня не все ладно, вот это представлялось более важной информацией. А не сыграть ли с ними в примерно такую игру, что они хотели провернуть с племенем Рысей?

Хотелось бы. Но я в душе не еб… не это, нельзя сквернословить… не понимаю, как такое сделать. Вот была бы тут письменность, тогда понятно. Можно забросать листовками неокрепшие религиозные умы с воззваниями и побуждающими на неповиновение словами. А так, чтобы хоть что-то сделать, необходим непосредственный контакт. И как подступиться к людям, которые прежде всего будут в тебя пихать палками с точенными камнями на конце? Впрочем, для того, чтобы мыслить в этом направлении, нужно было бы спросить у местных о возможностях.

Но пока мы добываем лошадок.

– Ноги перебили? – спросил я у Вара.

– Двум коням, – отвечал старейшина.

Лошадки, за которыми мы пришли, были, на удивление местных, великанами, как для лесных представителей этого вида животных. По мне, так чуть больше пони, но, вот такие уже удержат человека. Лошади размерами больше похожи на монгольских низкорослых коней, с большими пузиками.

Была уже у нас в добыче конина, били лесных лошадей. Так то животное представлялось маленьким и неказистым, чуть больше взрослой косули. Использовать такую мелкоту в хозяйственных целях можно, но мне казалось, что даже ослик в разы больше пользы принес бы, чем это животное. А вот эти… Вот, вспомнил! Мулы! Это на них больше похожи те коняки, которых мы ловим.

В бой с такими не пойдешь, а вот проехаться с пять-шесть километров, или навьючить, можно будет вполне. А если с их помощью пахать? Нет, не целину, а по вспашке? Потянут? Если две лошади запрячь, то, наверняка, смогут. Так что животинки пригодятся. А родится жеребенок от Ники, да вот такую лошадь-мул обрюхатит, может получится что путное. И путь тогда местных кобыл хоть разрывает, главное, чтобы богатырских коней рожали. С чем жрец не шутит, может и получится через десять лет пару десятков кавалеристов в доспехе создать. Это же оружие стратегического не сдерживания, а нагибания, всех и каждого!

Ах, да, не сказал. Ника-то беременная. И мне об этом сказала Севия, я ни сном, ни духом. Получается, что конское соитие произошло еще до переноса. И, наверняка, папка будущих жеребят был лихим и удалым, если такая конская фитоняшка подпустила к себе. Ну или стоит предполагать рациональность и разум бывших хозяев моей фазенды, что они не подпустили бы к своей лошади абы какого альфонса.

Так что скоро меня ждет выжеребка. Сам себе удивляюсь, откуда я это знаю. Именно так называются роды у лошади. Хоть бы двойня, хоть бы двойня!

Пять коней мы захватили, еще две тушки, к большому сожалению, пошли на мясо. Пришлось забить двух лошадок. Они сломали ноги и сильно поранились, попав в вырытые ямы. Остальной табун ушел. Впервые в этом времени, или же в этом месте, было использовано ласо. Не хватило навыка, чтобы больше лошадей заарканить. Ну да и это победа. И мясо есть и живность для хозяйства.

Еще бы вот так, а лучше, более эффективно, сходить на зубров. Не уверен, что на них, скорее, все же, это туры, но один хрен. Те все еще гуляют в нескольких километрах, выделяя обильное слюновыделение у любого, кто на дежурстве на смотровой площадке. Но, опять же, соль нужна и много. Ну наберем мы много мяса, что, оставлять его?

Погода становится все более теплой, иногда, я бы уже говорил не о тепле, а о жаре. Климат этого времени более какой-то… стабильно благоприятный. Так что и мясо будет портиться больше. Можно несколько спасаться тем, что складывать туши в погребе, но это существенно не повысит срок годности припасов. Вот, если бы соорудить ледник на следующий год! Зимой льда наломать, да в подполье его.

– Уходим?! –то ли спросил, то ли приказал Вар.

Он странно со мной общался. Это что-то вроде той неловкости, когда не может определиться «ты» или «вы». Я бы и рад помочь старейшине, но и сам терялся. Порой я ставил себя выше, иногда подчинялся. Но первое было все чаще и Вар, если я говорю, всегда прислушивается, еще не разу всерьез не возражал.

– Вар, нам глина нужна, – сказал я, решаясь идти к месту, где должен быть геологический разлом.

Мы находились всего в пару-тройке километрах и от глины, причем белой, и, вероятно, соли. Потому сильно хотелось пойти туда и все разведать. Но я не пошел. Решил, все же, что нужно хорошо подготовиться. Тачки деревянные смастерить, носилки, тару взять. Но то, что это нужно сделать до атаки огневиков – факт. Консерванты знак равно жизнь! Будет соль и тара, куда положить мясо, будем жрать от пуза и горя не знать.

– Давай я отправлю людей за глиной у нашего бывшего места! Или тут поискать? Должна быть, – недоуменно говорил Вар.

Для него было не понятно, что глину нужно брать именно там, относительно далеко от нашего селения. Да и не в расстоянии дело, а в том, что мы оказываемся фактически на территории огневиков, ну или того рода рыбаков, о котором в последнее время очень много разговоров.

– Да, нужно послать людей за глиной, но туда, – я указал направление, где должна была быть окраина города Лоев. – Нужно сходить, обязательно. Из белой глины можно много полезного изготовить.

– Отчего не по реке туда добраться? На твоей лодке удобнее будет, – недоуменно спрашивал Вар.

А, действительно, чего? Сел на катер, прокатился с ветерком, всего-то с минут сорок-пятьдесят потратил и уже на месте. Дальше, сделал все свои дела, да и обратно. Так просто. И долго ли такая простота будет длиться? То-то и оно, что быстро закончится. Вот только могут случиться ситуации, когда «божественные» предметы могут спасти жизнь.

Там, где есть возможность обойтись без использования бонусов из будущего, нужно так и поступать. Да и не хотелось бы показывать свои возможности врагу. А то, что кто-нибудь из огневиков или их прихвостней, нас заметит, я не сомневался.

Не должны были еще вражины видеть катер. Именно он наша колесница, наша «вундервафля», ну или «ваффе», наше оружие стратегического сдерживания. Правда сдерживать оно будет врага после того, как супостат обломает свои зубы и узнает о катере. Вот для того, чтобы катер изредка создавал волну на Днепре и Соже, ввергая в шок и трепет всякого нерусского, то есть не рысьского, и нужно топливо оставить.

Если получится встретить врага на реке, то это все равно, что застать вражину со спущенными штанами в момент дефекации. Хотя мне не очень хотелось убивать всех и вся из племени Огня. Мне рабы нужны. Пусть временные, а потом их умертвить, но нужна грубая рабочая сила. Да и при наличии полей в следующем году можно такую посевную компанию состряпать, что и на десятки тысяч человек еды хватит. Может не на десятки, но девять тысяч девятьсот девяносто девять ртов, прокормлю, вряд ли больше. И за этими полями нужно кому-то смотреть.

А еще нужна инфраструктура, как гражданского направления, так и оборонительного. Я в упор не понимаю, почему тут нет полноценных городищ?! Они же воюют друг с другом, как я понял, делают это довольно часто, но все равно живут на селищах. Понятно же, что условный острог или форт, будет куда как сложнее взять врагу. Да, это сложно. С теми орудиями труда, что есть у местных, задача десятикратно усложняется. Вот только итог титанической работы – это резкое увеличение живучести племя, или рода.

На что надеются, огораживаясь лишь хлипким частоколом, а то и вовсе плетнем? На доблесть воинов? Глупо. Смело, честно, героически, но глупо. В этом отношении я больше приверженец не кодексов чести, а принципов ниндзя. Хитри, унижайся, поступай бесчестно, но добейся цели.

Но тут есть нюанс. Бесчестие, как и унижение, и другие скверные ситуации, в моем миропонимании допустимы только в отношении военных действий и защиты своих близких. А вот в быту, в политике, немного иначе, тут от такого коробит. Ну кто может оставаться политиком, если допустит собственное унижение? Или множество раз обманет… нет, не правильно, – множество раз раскроется обман, так как нет в природе не лгущего политика, профессия не позволяет оставаться честным.

К чему я про политику? Так сам, по сути, уже политическая фигура. Не папа римский и не мама, ни кто иной из сотен гендеров, но политик. Наверное, политик – это особый гендер, чаще близок к пид… к «оно», хотя немало исключений, наверное. Мне, почему-то встречались только пид… Или папа такое окружение имеет… или окружение имеет папу.

Так что придется и мне врать, и держать свои козыри при себе. А катер – это неоспоримый козырь.

– Ну, что там? – выкрикнул Вар, прерывая мои мысли о том, какой я лживый и скупой политик, как и о том, где мне взять коррупцию, чтобы соответствовать эталонам будущего.

Хочу быть коррупционером! А тут и взятки не у кого брать. А если и есть у кого, так не могут дать нужного. Хоть девицами бери. Вот только, кроме Севии и еще с пяток девушек и женщин, и посмотреть не на кого. Какие-то местные женщины замухрышки, даже при детальном разборе, может только тела у некоторых неплохи, но лица…

– Дымы! – неуверенно сказал охотник, залезший на дерево и смотрящий в сторону нашего селения.

Буквально позавчера, считай на совещании по возвращению с похода в главное селение Рысей, было принято решение, что при опасности или в случае непредвиденной ситуации, в селении пускают дымы из постоянно сыроватого хвороста и сена. Ну а все звезды воинов-охотников, которые уходят на промысел, или еще по каким делам, должны стараться отслеживать ситуацию. В случае же сигнала, воины обязаны явиться в селение при первой же возможности.

– Двое остаются с добычей… – Вар прервался и посмотрел на меня, я кивнул, он продолжил. – Остальные бегом в селение!

Десять воинов и один жрец побежали домой.

Всегда сложно ждать, не имея подробной информации. Знаешь лишь одно, что случилось нечто, что выбивается из мерного течения жизни общины. И тут воображение рисует, скорее, апокалипсические картины, чем зеленую лужайку с розовым пони.

Вот мы и бежим, уже не трусцой, а с явным ускорением. Такой темп для меня пока еще нормальный, но начинаю чувствовать усталость. Одно дело бегать на беговой дорожке, или даже по дорогам, путь и проселочным. Но бег в лесу – это сложно. Тут нужна еще и большая концентрация, чтобы не переломать себе ноги. И даже в таких условиях все воины бегут относительно без шума, а я относительно их и есть грохот. И поступи мои разносятся по всему лесу!

Забегая на территорию селения, я не увидел следов боя или избиения людей и с сердца спал камень. Воображение, как и фантазия, у меня бурные, а теперь, когда жизнь общины казалась размеренной, я более всего хотел пересчитать зубы тому, кто подал сигнал. Реально же такими неспровоцированными сигналами можно вызвать непредвиденную дефекацию. Вот же, понравилось мне слово!

– Кто подал знак? – кричу я, проявляя нервозность и даже злость.

Сейчас они познают жреческий гнев! Как наложу свою анафему!

– Красавчик! – обращается ко мне мой раб Стасик на русском языке. – По реке от Рысей плывут лодки.

Впрочем, «красавчик» – этот только для меня русское слово, а для раба – обращение к господину, заранее установленной официальной формы. Ну захотелось мне схохмить, даже, если эта хохма только мне понятна. Пусть я все больше отхожу от шока переноса в древность, но порой тоскую по всяким социальным сетям, все равно хочется залипнуть в Тик-Токе, или почитать «телегу», крайне не хватает мировых новостей. Приучили за последние несколько лет к резко изменяющейся международной ситуации, теперь чувствуется ломка.

Так что небольшие триггеры будущего, как это обращение «красавчик», то и дело мной расставляются. Если мне прикольно и чуточку улучшает настроение? Почему нет?

А как было бы классно, если каждый день доставлялись новости со всего мира. По типу того: «Славный правитель ольмеков, воплощающий Ук иш-Чана, великий и могучий Кинич хрензнаеткто Балам, увидел бога-ягуара в кукурузном поле. Наше расследование пришло к выводу, что в шкуре кошачьего в кукурузе жена правителя изменяла ему со жрецом. Ждем комментариев и будем держать вас в курсе событий. А так же в администрации спартанского царя Минелая обещали дать комментарий по поводу бегства царицы Елены с троянским принцем Парисом. Не пропустите!». Вот такой ерунды не хватает, чтобы обматерить тех, кто пишет желтуху.

– Зачем нужно было подымать тревогу? Может это Никей вернулся? – задавал я вопросы, скорее всего, самому себе.

Нельзя наказывать дозорного. Правила, по которому лучше перебдеть, чем недобдеть, никто не отменял. Нужно будет создать Устав службы, чтобы там узаконить все действия и дозорного и старших воинов.

Тем временем, пока я думал, что нужно кого-то обучить грамоте, чтобы зачитывались законы и всякие Уставы, десять долбленок пристали к берегу реки со стороны селения. Нужно бы построить причалы, а то все живем с реки, а не никакой инфраструктуры.

– Армит? Что привело тебя в нашу общину? – удивился я гостю.

– Многое, жрец. Очень многое, – отвечал глава рода дальнего селения племени Рысей. – Слышал я, что у тебя много растений высажено, иные никому не известные. А мой род много поколений выращивал зерно и кормил и себя и других.

– Ты будешь удивлен, Армит и я не стану от тебя скрывать те овощи, которые дарованы мне Господом Богом. Но только ли это тебя привело? – я был уверен, что причин для визита Армит имел больше.

– Ты говоришь о едином Боге. Я хочу слышать о нем. Бог моего рода Рабрах, дарующий солнце и урожай. Нельзя нам гневить своего покровителя! – Армит выдал еще одну из причин визита.

И все равно я думал, что это не все цели поездки Армита, которому, наверняка, нужно было срочно ехать к своему роду, а он тут, в минимум двух днях пути от дома. Но нужно включать политика и начинать игру, если прибыл другой игрок.

– Вар, приглашаю тебя и еще троих людей с Совета Общины, когда начнет уходить солнце, – обратился я старейшине, а после последовало приглашение и Армиту.

Впервые получалось так, что я не ведомый кем-то, а сам принимаю гостей и могу с ними договариваться без посредников. Не скажу, что быть чуточку за спиной Никея меня сильно коробило, я понимал, что еще не столь искушен в администрировании и переговорах. Кто я? Ветряный молодой мужчина, с немалой толикой инфантильности? Тут, только за пару недель, я повзрослел, как за несколько лет сытой и предсказуемой жизни в будущем. Армия сделает меня мужчиной? Вот и делает. Почти вся жизнь теперь – это сплошная армия, причем и военная и альтернативная служба, а еще битвы.

– Я могу тебя спросить, кто построил такой дом? Он из камня. Мы так не строим, так как и камня вокруг нет, а такой белый и ровный я впервые вижу, – спрашивал Армит, когда мы с ним подходили к моему кирпично-деревянному строению.

Глава рода ощупывал белый кирпич, проводил по нему ладонью.

– Многие знания, многие печали, – выдал я мудрость. – Я и сам многого не знаю. Пути Его, Бога единого, неисповедимы. Как я попал сюда не дано мне понять. Для чего попал, – вот это может быть мной понято.

Я прямо сам себя зауважал. Такие, как мне казалось, сильные, глубокие мысли выдаю. Прямо-таки Будда. Тут, кстати, есть некоторое верование в реинкарнацию и в то, что душа умершего, если правильно провести погребальный обряд, найдет себе пристанище, может и переродиться в новом человеке. Так что и в новой религии, нужно это учесть.

– И для чего же ты послан? – явно заинтересовано спрашивал Армит.

– Дать всем шанс жить! – продолжал я строить из себя мудрейшего.

Были и другие вопросы, много вопросов. Я держался и, как мне казалось, в этом разговоре многое и для себя понимал. Наконец-таки в голове сложилась более-менее стройная система новой религии.

– Рабрах, Перкус, все иные боги – они посланники Его, Бога. Он доверил эм смотреть за людьми. Как лекс разделяет своих помощников и доверяет им дела, так и Господь богам. Один воин, другой земледел, скотовод, рыбак, – вещал я уже за праздничным столом.

А стол был богат, для этого времени, так и баснословно. В будущем каждые выходные можно такую поляну накрывать, а сейчас только лишь пару раз за месяц. Не будет скоро муки, такой, точно. Поэтому лепешки, которые спекла Севия из муки «Лидская. Высший сорт», казались верхом искусства кулинарии. Шашлык из молоденькой косули, просто таящий во рту – это ничто, по сравнению с лепешками.

Вот почему так? В будущем я и не посмотрел бы на такое хлебобулочное убожество, может и додумался бы выкинуть, если рядом бабули нет, которая за такое и огреть могла. А сейчас ем и не могу насытиться, чуть ли глаза не закатываю.

Для такого случая, я даже достал две бутылки водки. Понимаю, что такой напиток, скорее всего, будет расценен, как яд, что не так и далеко от истины, потому сделал, как сказала бы бабуля «барматуху». Открыв вишневый компот, я, в три литра закатанного напитка, вылил две бутылки водки. Получилось… гадость. Я раньше предпочитал крепкие напитки, не воспринимая никаких коктейлей или шампанское, может только чуть пиво и хорошее вино. Поэтому все разбавления не для меня. А вот для моих гостей такое было более чем приемлемо.

– Твои забродившие ягоды… я не пил раньше такого! – восклицал Армит, а другие гости, в лице Вара и троих его приближенных, уже ничему не удивлялись, они и не такое пробовали.

– Для гостя лучшее, – соврал я.

Вот подойдет винцо с собранного винограда, посмотрим, что такое «лучшее». Если не получится, так зарекаюсь больше никогда не заниматься алкоголем. Вбухал три пачки сахара, оставив уже только два килограмма. Так что надеюсь, что не зря изабелла бродит в трех бутылях с перчатками на горлышке. А еще один бутыль – это из винограда сорта «южный», он белый. Будет и красное вино и белое.

– Глеб, прими мое предложение, прошу тебя! – неожиданно сказал Армит.

– Еще не было предложения, Армит, чтобы я успел отказаться, а ты уже стал меня уговаривать, – удивился я напору в голосе мужчины.

– Уезжай со мной! Забери свою жену, забери… – тут Армит замялся, так как всем стало понятным, куда он клонит и что предлагает.

Вар зло посмотрел на главу рода дальнего селения. Армит ответил ему не менее жестким взглядом. Вот что, оказывается, чувствуют девчонки, когда мужики за них друг другу морды бьют! Но я не девушка, чтобы наслаждаться спектаклем.

– Армит, от чего ты так хочешь, чтобы я уехал? У тебя есть похожий на мой дом? Или у тебя есть такой конь, как у меня? Что я смогу с собой взять, если решу бежать от проблем? Себя? А честь и совесть оставить тут? – отвечал я, как будто не своими словами.

Бежать? В дальнее селение? Так это же верняк, чтобы выжить в ближайшее время! Там, насколько я знаю, в достаточной мере безопасно, живут трудолюбивые люди, занимаются земледелием. Почему бы и нет? Этот поступок мог быть рациональным, но циничным, по отношению к другим людям, общине, которая увидела во мне свое спасение. А еще я даже не представляю, как вывезти все, что мне хотелось бы взять с собой, в случае согласия. Да тот же дом. Мне комфортно, даже очень. Переночевал я, было дело, в хижине, до сих пор кости ломает от жесткой лежанки, а задница не прекращает чесаться от сена, которое всю ночь «согревалось» у меня в трусах в «междупопии», заодно и кололось. Нетушки, я так не хочу, если есть возможность спать на ортопедическом матрасе со всякими кокосовыми стружками, да верблюжьей шерстью, я предпочитаю матрас.

– Почему ты хочешь, чтобы я уехал? Ты считаешь меня трусом? – спросил я, начиная немного злиться.

Кем я буду там, в дальнем поселении? Жрецом одного из родов? Здесь я уже освоился, мне нравятся люди, которые меня окружают. Да и долго ли быть в безопасности, хоть в дальнем селении, хоть в самом дальнем? Здесь уважают силу. Если не отбиться, то за тобой все равно придут. За мной так точно. Стоит узнать, откуда у местных металлические предметы, начнется такая облава, загонная охота, что ничего не останется, как умереть в бою. Почему-то мне даже не хочется рассматривать вариант со своей сдачей в плен.

– Глеб, я многое уже увидел, твои поля, твои орудия труда. Тот, кто будет этим обладать, может усилиться настолько, что все враги будут повержены, – приводил сомнительные аргументы Армит.

– Ты говоришь все правильно, но я должен защитить себя здесь. И с твоей помощью, и с помощью Рысей мы можем это сделать. Если община падет, придут к тебе, убьют воинов, а иных сделают рабами, – сказал я.

Наступила пауза, было видно, что Армит что-то для себя решает. Я прекрасно его понимал. По сути, его цель мало чем отличается от той, которую перед собой ставил казненный Морваг. Отличаются лишь методы и более сложный путь достижения цели. И мне это импонировало. Я видел в Армите того главу рода, который более остальных способен оценить все то, что я делаю, и к чему стремлюсь. Сельское хозяйство и ремесло – это главное. Зверя можно выбить, рыбу выловить, а то, что человек произведет, ему и останется.

– Если ты возьмешь первой женой мою дочь Ману, то я пришлю своих воинов. Всех пришлю. Я уговорю Никея и Норея, чтобы они прислали всех воинов, – эмоционально сказал Армит.

Стоящая неподалеку Севия, которая не была приглашена к столу, так как это не было принято и мы с ней не наедине, уронила чугунок с картошкой. Ну, по крайней мере, ее позиция мне понятна. Не хочет… Впрочем, а чего она не хочет? Чтобы у меня, в принципе, была вторая жена? Или, что новая жена будет первой? Скорее всего, последнее, хотя мне больше бы понравился первый вариант. Вот, чего не хочу, так это гаремов. Может быть, пока не хочу, но при всех своих кобелиных качествах, я никогда не стремился за числом. Люблю экспериментировать, но с одной партнершей. Да и наживать себе много жен, чтобы потом только и заниматься семейными разборками, так же не хочу. А еще с каждой женой в жизнь приходит теща. А мне пока более, чем хватает одной гадюки под боком. Вот, тоже вылезла из сарая и зыркает, того и гляди, какой гадости подсыпет в еду.

Хотя жена Мана – это прикольно. Буду жрец с магической маной. Того и гляди, файерболлами кидаться буду. А, если Мана толстая и большая, то большими файерболлами.

– Армит, я не хотел бы тебя обижать своим отказом. Мой Бог мне говорит, что у жреца должна быть одна женщина, иначе дети растеряют силу и покровительство Господа, – сказал я, стараясь как можно более правдоподобно изобразить огорчение.

Хорошо так прикрываться религией. Однако, подобное прикрытие может выйти боком. Женщин здесь отчего-то больше, чем представителей сильного пола. Понятно, что мужчины гибнут на охоте, войнах, но женщины тоже часто умирают. Далеко не каждые роды заканчиваются тем, что и мама, и ребенок здоровы. Так или иначе, но, если мужчина будет брать только одну жену, то племя рискует столкнуться с большим количеством незамужних женщин или вдов. А это снижение рождаемости и ослабление племени. Так что многоженство здесь органично и рационально. Может, и я со временем созрею до принятия подобного, но слишком много еще во мне человека будущего. Если бы вопрос был только в развлечении, то помять ортопедический матрас можно и по системе ЖМЖ но, взяв в жены дочь Армита, – это риск либо попасть под влияние этого весьма неглупого главы рода, либо испортить с ним отношение. Ну и не хочу я никого, кроме Севии.

– Сложно людям будет принимать твоего бога, Глеб, если он не разрешает двух жен. И почему он не разрешает? Если мужчина может прокормить женщину и ее детей, то он может взять еще одну женщину себе, – было видно, что Армит разочаровался в моем ответе.

Я не хотел продолжения достаточно скользкой темы, потому решил резко изменить направление разговора.

– Скажи, Армит, ты пришлешь своих воинов? Через четыре руки дней на нас могут напасть, и мы будем готовиться к этому, – с предельной серьезностью спросил я у гостя.

Если вопрос о помощи завязан на вопросе о женитьбе, то пошел он тогда «на хрен», этот Армит. Если мы отобьемся, не получит от меня ничего. Ну, а, если не отобьемся, то и говорить не о чем.

– Я дам ответ завтра, – усмехнулся Армит.

Глава 2

Глава 2

Ночь была волшебной. Наверное, Армит, ночующий на первом этаже моего дома, долго ворочался, не имея возможности уснуть от ахов, охов, скрипов кровати и истошных звуков, полных наслаждения. Севия, видимо, решила показать, что она единственная и неповторимая женщина, чтобы выбить из меня любые мысли о новой женитьбе. То, какой она была страстной, изобретательной, ласковой и внимательной ко мне, в какой-то момент заставило произнести слова о любви. И я верил, что так и есть, что люблю. Без внимания страстной кошки Севии не осталось ни одного сантиметра моего тела, если исключить только то место, на котором я сижу, ибо это святость и туда нельзя допускать даже жену.

Я был зацелован, где-то облизан, где-то поглажен. Так что с рассветом засыпал с дебильной улыбкой на лице и желанием сорвать для своей жены звезду с ночного небосклона. Но этого для любимой женщины мало, очень мало. Так что сделаю многим больше – утром дам Севии банку варенья! Отработала сладкое сполна! Заслужила!

За что мужчины любят женщин? Часто любят вопреки, но есть и то, что подвигает говорить о любви – это, каким чувствует себя мужчина рядом с женщиной. Мне нравится ощущения, что я испытываю с Севией, от ее присутствия, поведения, мимики. Я сам себе нравлюсь, каким являюсь с ней, ну и в ней. Так что, да – любовь! И не видно на горизонте женщин, которые могли бы сравниться не только в красоте, в чем Севии равных нет, но и в характере. Пусть она еще не до конца раскрылась, но я видел, чувствовал, что эта женщина яркая во всем и внешне и внутренне.

Утром, с негой вспоминая о бурной ночи, припомнил один момент. Насторожился.

Когда понадобились все мои мужские силы, чтобы с достоинством выдержать марафон страстей, внутренние резервы были направлены на определенные части моего тела. Если где-то прибывает, то оно откуда-то убывает. Вот и у меня убыло от мозга и прибыло сильно ниже. Так что я не сдерживался и не прерывался, забыл о последствиях. И теперь остается ждать сюрпризов и двух полосок. Жаль только теста на беременность тут не нашлось.

Дети… Да и не против, собственно. Не такой уже я инфантил, чтобы жить в не заканчивающемся детстве и быть полностью неготовым к отцовству. Тем более, что в этом времени нет социальных служб, отбирать детей за неподобающее обращение никто не будет. Тут, в принципе, папаши не заморачиваются воспитанием своих наследников, если только методами критики и осуждений за проступки отпрысков. А у меня надлежащие жилищные условия, у ребенка, да у десяти детей, будут свои спальные места, место для уроков, полноценное, уж лучше, чем у многих, питание. Но смириться с тем, ч тото стану папой… Впрочем, пару оплошностей и ненадлежащая реакция в страстном общении с будущей мамой, еще не факт, что сделают меня в будущем папой.

– Спаси Бог, Севия! – сказал я, как только женушка пошевелилась.

– Хлебушка! – сказала красивая девушка, изящно выгибаясь своим телом на смятой простыне.

– Я говорил тебе, что ты меня так называешь «лепешкой»? Г…Глеб меня зовут, – сказал я, впрочем, обжаться на Севию сегодня не могу.

В местном наречии «г» сложное в произношении, вернее, не так – непривычное.

– Но лепешки вкусные! Ты же хочешь быть вкусным? – проворковала жена и «заткнула» мне рот поцелуем.

«Лепешки вкусные, если это не коровьи лепешки» – подумал я, отвечая на поцелуй.

Армит со своими воинами намерился уезжать с самого утра. Я не стал одаривать его подарками вчера, посчитав, что он должен переночевать со своей обидой, подумать и без эмоций принять правильное решение. Тем более, что он оставил ответ об оставлении воинов на следующий день.

А истинно правильным было то, что всем нам, если причислять всех к племени Рысей, нужно объединиться и дать отпор агрессору. А еще я не прозрачно намекнул, что род Армита окажется лишенным моей благодати. Может, в то, что Господь от него отвернется глава рода и воспринял со скепсисом, еще не проникнувшись новой религией, но то, что я откажу ему, могло испугать.

Картошку Армит оценил, индюками восхитился, индоутки ввели его в ступор, курицы-несушки умилили. Ну а за теленка он был готов отдать и себя в жены. Тьфу ты… гадость какая! Так что моя помощь и наше взаимодействие – взаимовыгодное сотрудничество.

Ну, а утром, перед отъездом началась раздача даров. Чтобы умаслить Армита, кроме нескольких фарфоровых тарелок с розочками, я подарил ему трезубую вилку для устриц и ржавую тяпку. Нахрена у людей в деревне набор позолоченных столовых приборов, где есть даже вилки для устриц, в упор не понимаю! Ну не аристократов же тут принимали! Но, оказалось, что полезная штука, есть чего раздавать. Как же был счастлив Армит! Ведь любой металлический предмет – это атрибут власти. Так что мужик потешил свое самолюбие. Ну а днепровские устрицы – это небывалый кайф. Не бывалый, потому что не бывает!

Из того, что я еще предложил Армиту, что, на мой взгляд, более, чем серьезно и ценно, – это несколько керамических горшков, сделанных на гончарном круге. Ну, и предложил ему прислать одного умельца, чтобы научиться работать на этом прогрессивном агрегате.

Лишь тогда, как Армит занял место в своей лодке, он сказал:

– Я приведу пять звезд воинов и приду сам. Так сказал поступить лекс Норей, и я ему подчинился.

Вот же жук! С самого начала было решено, что он приведет воинов, но приехал сюда, весь такой деловой, дочку свою пытался пристроить, выгоды поиметь. Нет, нужно было ему не вилку для устриц даровать, а алюминиевую, согнутую, вилку. А я еще и тяпку ржавую бонусом.

– Оставь своих воинов, Армит, уже сейчас. Они будут накормлены. Мне нужно строительство, чтобы победить! – сказал я, коря себя за то, что эта мысль пришла в голову только сейчас.

Слишком много всяко-разного в моей голове, а вот умные мысли, от чего-то, приходят туда не часто, да и то, лишь погостить. Ведь, уже решил постараться выстроить оборону общины, огородиться. Пусть людей немало, но, при слаженной работе, можно использовать хоть и сто человек.

– Я не знаю… – задумчиво, но с некоторой хитрецой, сказал Армит.

– Понял, – сказал я на местном наречии и добавил на русском языке. – Коррупционер, казнокрад, взяточник.

Через двадцать минут глава рода дальнего селения оказался богаче на трехлитровую банку лосиной тушенки, где большую ценность представляла не тушенное с лавровым листом мясо лося, а банка, ну и выдал одну железную ложку, чайную, но с позолотой.

Взятка была принята, и две звезды Армита, то есть десять воинов с двумя старшими воинами, оставались. Было видно, что имелась возможность договориться и без взяток, но как есть. Мне еще учиться дипломатии.

– Что ты строить собрался? – поинтересовался Армит, присаживаясь на доску в своей лодке.

– Острог, – сухо ответил я.

– Что? – переспросил глава рода.

– Увидишь, когда прибудешь с остальными воинами! – сказал я, не имея желания объяснять суть идеи.

Ранее я был почти уверен, что сделать серьезное оборонительное сооружение почти невозможно. Слишком много капать, рубить и пилить деревьев. Но… я увидел, что местные умеют работать с деревом, даже со своими более чем дряными орудиями труда. Что такое сруб, они знали. О частоколе имели представление, хотя и не сооружали их повсеместно, более надеясь на силу своих воинов. Все селения были огорожены более-менее устойчивым плетнем, защищавшим от неожиданного зверя. Так что ничего нереального нет. Можно замахиваться и на острог.

Я вспомнил из истории, как происходило освоение, или покорение, русскими Сибири. Казаки, числом в несколько десятков, ставили очень основательные, как для нынешнего времени, крепостицы. И почему мы не можем так?

Картинку острога, ну или форта, я увидел, когда пролистывал книжку «Последний из магикян», оказавшаяся в библиотеке бывших хозяев дома. Фактически, проблемой было то, как быстро и много напилить деревьев. И у казаков в Сибири, да и у английских колонистов в Америке, не было бензопилы, чтобы быстро повалить сотню-другую деревьев. Да, бензина хватит, может только на эту стройку и все, суперпупер агрегат станет грудой железок. Но, сейчас, думаю, что оно того стоит.

Что же касается казаков, то, читая про «русских конкистадоров», был некогда удивлен тем фактом, насколько у них были в дефиците инструменты. К примеру, были случаи, когда один кусок железа мог перековываться в конце лета в косу, чтобы накосить сена. После, из этого же металла, делали топор, чтобы заготовить дров.

В наличии три топора, один еще есть ржавый, тупой, но его можно привести в порядок, так что четыре топора будет. Это без моего мультитула, который использовать пока не буду. Одна двуручная пила в наличии, две ножовки. Все это стоит наточить, но в исправном же состоянии. Шесть лопат, двое вил, который так же пригодятся. Есть мой тесак, трактор и лошади.

– Вара ко мне! И всех старших воинов! – повелел я.

Именно повелел. Не знаю, что или кто, в меня вселился, но я себя не узнавал: был решительным, настроенным на большую работу. Наверное, правы люди, которые утверждают про петуха, который клюет в задницу, и тогда и мысли приходят, и работать хочется. Как я уж говорил, моя задница – святое невинное место, клевать которое не позволено никаким петухам. Так что буду работать, как никогда ранее.

Через пятнадцать минут началось совещание. Были Вар, еще шесть старших воинов общины, а так же два старших воина от Армита.

– Скоро война! – сказал я и взял паузу, стремясь рассмотреть реакцию на мои заявления.

Сплошной фатализм. Война? И что? А кормить нас когда будут?

– В поле нам не выстоять, но за стенами это можно сделать. Врага намного больше, чем нас, даже, если все воины племени Рысей придут на битву. Потому нужна хитрость, – продолжал я вступительную речь. – Мы будем строиться. Обнесем мой дом стеной из деревьев, выкопаем ямы, поставим башни.

– Башни? – выцепил слово Вар.

– Это… – я задумался, а после потратил не меньше трех минут, чтобы рассказать, что это такое.

Первоначально башни мы не построим. Тут нужно к делу подходить основательно, методом проб и ошибок. Поэтому я предполагал поставить дозорные вышки, из которых могли бы стрелять как лучники, так и пращники. Ну и я…

– Жрец, ты хочешь стрелять во врага с этих… башен? – спросил старший воин рода Армита, Сармит.

– Да, Сармит! Ты правильно понял мою задумку. Если перед врагом будет яма, – говоря это, я имел ввиду ров. – А еще ограда из деревьев, ловушки в виде ям с кольями, мы победим. Они будут наступать, а мы станем закидывать их камнями и стрелами, легкими копьями.

– Такому нужно воинов учить. Мы готовимся к честному бою, – обнажил еще одну проблему Вар.

– Учи, Вар! Время нет, но в перерывах от работы, учи! – эмоционального сказал-приказал я.

– А почему ты хочешь оградить только свой дом и свое поле? – спросил старший воин второй звезды общины, по имени Кариг.

– Гарик… э… Кариг, а ты сам подумай! – чуть раздраженно говорил я, даже перепутав имя воина.

– Мы можем отстроить свои дома, а дом жреца построить не сможем! – за своего подчиненного, ответил Вар.

Кариг был ровным пацаном, в смысле, нормальным воином-охотником. Я зря на него обозлился. И нормальным было то, что мужчины хотят защищать собственное жилище. Но, действительно, те хижины, которые построены чуть вдали от моего дома, через овраг, отстроить не долго. А вот огород, добротный дом, сараи, но главное, огромная куча всяко-разного добра, делающего общину и, может быть, племя Рысей, высшей ступенькой на вершине пищевой цепочки. Вот что терять нельзя ни при каких условиях.

– Все выходы в лес запрещены. Сегодня наловим рыбы и будем ее есть. Разрешаю добыть двух бобров, но только оставить остальных для размножения, – я говорил, а меня слушали.

Впервые я почувствовал себя правителем. Я приказывал и меня никто не одернул, значит, дали такое право – повелевать. Не то, что я упивался своей ролью, но не без того, что мне это нравилось. Все же некоторое возвышение над людьми тешило самолюбие. Хотя, секс лучше, более приятные эмоции, особенно такой, что был этой ночью. Нужно намекнуть Севии, что я все еще размышляю о второй жене, пусть старается и дальше.

– Куда людей девать станем? Тут поля, все засеяно, – задал резонный вопрос Кариг, реабилитировавшийся за прошлую высказанную претензию.

– На остров, – сказал-отрезал я.

Наступила пауза, видимо, все прикидывали расклады, когда их семьи будут находиться на острове, в то время, как они останутся тут, отбиваться.

– Их могут захватить и тогда вынудят нас выйти из городища, – высказался Вар.

– Не должны. К острову можно подойти только с нашей стороны, но в таком случае участок реки будет простреливаться из луков. Высадиться с обрывистого берега с дальнего русла реки, сложно, почти невозможно, – отвечал я.

– Но можно, – вновь Кариг, примеривший роль «адвоката дьявола», он сознательно занял противоположную моей позицию.

Что ж, и такие вот скептики нужны, чтобы продумать все варианты развития событий.

– Если враг придет рекой, мы будем встречать его на воде. Мой железный монстр разобьет все их лодки, а тот, кто будет со мной в железной большой лодке, станет отстреливать почти беззащитных врагов из луков, – привел я очередной аргумент в пользу того, что людей нужно отправить на остров.

Можно не дожидаться скепсиса Карига, а самому найти ряд сложностей в связи с решением об островном убежище. Во-первых, катер… Если он будет стоять у нашего берега и ожидать, когда я отправлюсь на нем громить супостата, то этот самый супостат может прийти и захватить мой катер. Так что лучше спрятать катер в зарослях ивы на другом берегу, у острова.

Во-вторых, это проблема с питанием и проживанием. Я думал об этом и решил, что можно соорудить времянки в виде больших шалашей. Вот только на острове из деревьев только дубы и серебристый тополь. Ладные шалаши из них не сделать, по крайней мере, на это нужно будет потратить уйму времени и отвлечь мужчин от сооружение городища, а перетаскивать ветки и деревья со стороны леса – сложный, долгий и трудоемкий процесс.

Есть и в-третьих, нужно же еще как-то перевезти всех домашних животных. Понятно, что в сараях им будет относительно безопасно. Стрела не пробьет, а копье не добросят. Но нельзя исключать того, что среди нападающих окажется умный человек и нас решат подпалить. В таком случае сараи сгорят и не факт, что в ходе боя, удастся спасти всех животных.

Я бы оставил только лошадь Нику и собаку Грету. На Нике, как и на колеснице, можно было попробовать сделать вылазку. Я уже ездил верхом на лошади. В будущем несколько раз катался, ну и здесь, в этом мире стараюсь сделать из себя наездника, благо и седло есть. Не сказать, что стал прямо-таки конным рыцарем, но прокатиться могу. Можно попробовать немного потренироваться и, с чем жрец не шутит, появится в этом мире первый рыцарь без страха и упрека, да еще и со своей дамой сердца.

– Работать придется и днем и ночью. Копать много, бревна обтесывать так же и ночью придется, потому как мало топоров, вкапывать их уже днем. Так что разделимся на смены: с утра копают первые пятнадцать человек… э-э три руки человек, на большее число не хватит орудий труда, дальше, после того, как солнце даст тень в рост человека, вторая группа заступает на работу, с закатом, третья. Привлекаем на работы подростков и женщин, – расписывал я план работ.

– Ночью? Работать? А темнота, а зверь? – ну что ты будешь делать с этим Гариком, тьфу ты, Каригом.

Так и хочется дать подзатыльник. Но, видно же, что и остальным интересны ответы.

– Два-три костра позволят видеть землю и куда копать. Зверь? Так это хорошо! Свежее мясо будет, – я улыбнулся. – Или мясо зверя, или твое, Кариг, если зверь задерет тебя.

Юморок, блин… Это я так шучу с людьми, для которых есть людей не так, чтобы и табу? Но Кариг побледнел, а другие с интересом посмотрели на мужчину. Может рассматривают, где самый аппетитный кусочек? По мне, так Кариг слишком костлявый. Тьфу ты, чур меня!

А что касается зверя, так все свои капканы с приманкой выставлю на подходах к стройке. Может получится еще и добыть зверя.

– Понятно все. Но нужно будет много материала, чтобы с ним работать. Ты своей божественной пилой будешь валить деревья? – спросил Вар, а люди Армита с большим интересом посмотрели на меня.

Они-то не знали о таком ускорителе любых деревообрабатывающих работ, ну или почти любых, как «божественная пила». Да они еще не видели и железных топоров, двуручной пилы, ножовок, рубанка. Шок – это по-нашему!

–Деревья рубить металлическими топорами, если я с божественной пилой работаю, то сразу обрабатывать столбы, – фотография из аниме.

Вот именно такие гипертрофированные глаза и были у людей Армита, как у самых «глазастых» персонажей аниме, когда они услышали еще и о металлических топорах, которые, лишь по слухам, есть только у самых сильных лексов. Вот! Это вам не щи лаптем хлебать! Ах, да, щей-то никаких тут нет, да и лаптей не видно, хотя лапти – обувка, может, и не настолько плохая, чем вообще без обуви.

Кстати, как историк, знаю, что в Беларуси было найдено всего тридцать два бронзовых топора. Во всей, не такой уж и маленькой Беларуси, за весь период Бронзового века! А каменных топоров тысячи. Так что, да – это большая ценность.

– Я валю деревья, два человека обтесывают ветви на одном девере, получается, что два дерева одновременно обрабатывается, еще четверо оттягивают ветки. Это могут быть подростки. В это время шесть человек копают яму, называемую ров, ну и сооружают насыпь, вал, – объяснял я, как говориться, «на пальцах».

Лучше так объяснить, когда понятен любой процесс, любая стадия производства, чем после бегать, словно в задницу ужаленный… Блин, опять я про задницу…

– Ты говоришь о яме вокруг всего поля и дома? – уточнил Вар.

– Обрыв у реки, – там не нужно копать, ложбина в сорока метрах от моего дома и холма, где ваши дома, – там тоже копать не нужно. Потому не так много копать. А вот забор должен быть везде, – сказал я и продолжил углубляться в частности и мелочи.

Будущий острог должен стать для местных, по крайней мере, труднопреодолимым. Во-первых, врага встретит ров, после вал, дальше тын в метров четыре-пять с заостренными кольями. Во-вторых, супостата ждет сетка-рябица, которая так же остается и будет частью оборонительных сооружений. И я планирую перенести ее к тыну так, чтобы даже после преодоления преграды из заостренных четырехметровых бревен, штурмовики встретили еще одну неприятную преграду и оказались на некоторое время в ловушке, представляя собой отличную мишень. Думаю еще, может ям накопать возле сетки, замаскировать их. Вот каким-либо образом, сдернут сетку, сделают шаг… бац, а заостренный кол уже пальпирует простату.

Думаю еще о своей роли в вероятной обороне. То, что мне нужно участвовать, факт. И, что радует, этот факт не прибавляет мне дрожи в коленках. Я спокойно отношусь, нет, даже с некоторым азартом, что предстоит сражение.

А вот по поводу своей эффективности, нужно подумать. В рукопашную мне идти можно только в крайнем случае. С другой стороны, если будут две-три позиции для стрельбы, то выцеливая вражин, сделаю большой вклад в победу. Особенно, если я займусь отстрелом старших воинов. Но об этом еще подумаю, позже.

– Вар, отправь человека к Никею. Нам уже сейчас нужны люди. Кроме строительства, я собрался идти за… глиной, – я замялся, не желая произносить слово «соль».

Тут не знают такого способа добычи ценнейшего ресурса, как вымывание соли. Может и я не правильно называю процесс, но принцип такой, когда в теплой воде растворяется соль, вода сцеживается без земли и всякой грязи, после выпаривается и остается минерал. Ну это в случае, если в породе присутствует соль. Там, у разлома, в парке будущего Лоева, возле заброшенных качелей, соль была, уверен, как и знаю, что она сильно замешана с землей. Чуть отплевался… было дело, стыдно вспоминать.

Хотя, чего самому себе и не вспомнить! В увале, девчонка одна подшутила так надо мной. Она была на последнем курсе Лоевского педучилища, а я кроме, как медички в части, и женщин не видел уже который месяц. И эта мололетка-профурсетка так надо мной пошутила. Попробуй, мол земельки соленой, поцелую. Тот поцелуй того не стоил, да и после узнал, что этой не по годам развитой еще и восемнадцати не было. Так что соль спасла меня, отвадила от несовершеннолетней и не дала совершить совращение.

– За работу! – сказал я и встал.

Вар и люди его общины остались сидеть за столом и смотрели на меня.

– Что? – спросил я.

– Жрец, все правильно говоришь, нужно строиться и отбиваться. Я привык биться лицом к лицу, но тех, кто пойдет на нас войной слишком много. Но людей как кормить? Все воины будут на стройке, некому ходить в лес, – объяснил причину замешательства Вар.

– А рыба? Я же сказал, что наловим ее! – удивился я настойчивости.

– Мало. И нельзя же много рыбы сейчас ловить, она на нерест пошла, – заявил Вар.

– Раньше я не видел в тебе такую рассудительность и бережливость, – сказал я.

– Все приходит в опытом. Мы, когда ушли из племени Рысей, много рыбы ели, ее в озере, у которого мы жили, было достаточно, но уже скоро не осталось. Я не хочу, чтобы подобное повторилось, – приводил железные аргументы Вар.

Я задумался и провел приблизительные подсчеты в голове. Я хочу, чтобы люди работали, но где им брать еду? Да! Я и так выдаю общине, то картошки, то свеклы с капустой. Дети получают мед и молочные продукты. Всего пока хватает, но без того, чтобы брать дары леса, придется сильно снизить ежедневное потребление калорий, при том, что запрячь на работы собираюсь всех и каждого. Даже строительство шалашей на острове больше ляжет на женщин.

И не только это, так как тактические учения воинов, как, впрочем, всех членов общины с женщинами и детьми, никто не отменял. Еще побегаем на учебных тревогах с эвакуацией. Так что силы пригодятся всем.

– Шесть тыкв, десять кочанов капусты, три мешка картошки, четыре горшка тушенного мяса, два ведра яблок, – назвал я количество того, что готов дать общине на пропитание.

И это не мало, даже много. Плюсом пойдут два бобра и все-таки немного рыбы. Обожрутся. Того и гляди через полгода, придется фитнес организовывать, чтобы скидывать жирок.

Глава 3

Глава 3

Закипела работа. Местные люди ни разу не празднуют лентяев. Не ленился и я. Смазав бензопилу, заправив, валил одно дерево за другим, расширяя пространство, удаляя лес от будущего городища. На следующий год можно будет делать тут поле и засаживать его. Или пробовать разбивать сад? Хотя следовало бы подумать над тем, что город мог расширяться и нужно будет место для посада. Так что сад не выйдет разбить, а вот поле, можно.

Прежде чем самому включаться в работу, я проверил своего пациента. Да, я выделил на веранде место для Аика, того парня, который бежал от огневиков. Юный герой с большим интересом рассматривал детскую книжку с картинками, при этом лежал, как и было ему сказано, вставая только к ведру для определенных нужд.

Он шел на поправку, но я все еще предполагал воспаление легких. Что буду делать, когда не останется антибиотиков? Но на Аика решил потратить часть бесценного вещества. Во-первых, заслужил, много слушал, много сумел нам рассказать о планах врага. Во-вторых, именно вот на таких молодых людей и нужно опираться. Молодые – они более энергичны и восприимчивы. Можно создавать свое боевое крыло, свой Орден.

– Жрец, я хотел бы понимать, что обозначают все эти изображения, – сказал Аик, показывая на буквы и слова.

– После, Аик, я научу. Но сперва хотел бы показать тебе дело, от которого у общины будет много металла, прозванного «железом». Но ты быстрее выздоравливай! – сказал я, проверил градусник и с удовлетворением, что температура всего-то 37,3, пошел работать.

Еще вчера парень горел и я даже подумывал, что в этот раз вылечить не смогу, но сегодня Аик уже похож на себя прежнего. Отличное питание, лекарства из будущего, поставят его на ноги, а он будет мне за это верен.

Первым делом я отправился туда, где уже ожидала смена землекопов. Шесть лопат, из которых одна совковая, три деревянных лопаты, одни носилки – вот инструментарий, который будет использоваться при сооружении вала и выработки грунта для рва.

После ценных указаний по типу: капай поглубже, кидай подальше, пока летит, отдыхай, я пошел за бензопилой. Копать начали, это не такое сложное дело, чтобы стоять над душой и командовать. Если линия рва не будет строго прямой, не вижу в том большой проблемы.

– Глеб! Глеб! – перекрикивала шум работающей бензопилы Мерсия.

– Иди нахрен! – не громко отвечал я, продолжая работать.

– Глеб! – гадюка была настойчивой.

Я выключил пилу, но вокруг и без того хватало звуков. Работали топоры, переговаривались люди, то там, то сям, с грохотом валились деревья, раздавался треск ломающихся веток. Так что и сейчас я не сразу понял, чего от меня хочет Мерсия.

– Отправь человека, чтобы он привез Никея! – прямо-таки требовала теща.

Отвечал я ей на русском языке:

– Что припекло без мужика? А ты бы делом занялась! А то и ничего толком и не умеешь.

– Что? Говори на моем языке! Хватит меня обзывать на своем! – потребовала теща.

Вот как из нее выбить эти царские замашки? И что мне не нравится, так то, что и Севия просит не ссориться с ее мамой. Возбуждающе так просит. Но я и не ссорюсь, я игнорирую тещу, правда не всегда успешно.

– Человек поплывет к Никею с сообщением, что ты его хочешь… Желаешь возлечь! – я рассмеялся.

– Не твое дело! – выкрикнула теща, раскрасневшись.

Блин, а она хороша! Пожалуй… Нет! Да нет же!

– Мерсия, приготовь еду и помоги Севии ухаживать за животными! Ты ничего не делаешь, не работаешь! Почему? Может ты жена лекса? – выкинув из головы глупость, я перешел в наступление.

– Я мать твоей жены! – привела аргумент Мерсия и… ушла.

Вот так и общаемся. Как только идет напоминание о работе, заканчиваются все разговоры. У Мерсии сразу находятся дела. Нужно же поспать, поесть, походить с умным и надменным видом, посмотреть, как другие работают.

– Глеб! – позвал меня Вар, который в стороне дожидался окончания моей пикировки с тещей. – Подойди!

Рядом с Варом стоял парень «призывного» возраста, то есть лет шестнадцати-семнадцати, когда уже нужно проходить испытание на звание воина.

– Что? – нехотя отозвался я.

– Ты хотел глину, Фелик нашел ее тут, рядом. А еще поговори с ним, он не воин, но умный, – сказал Вар, указывая на стоявшего за его спиной парня.

Странно, конечно, что Вар, вот так отказывается от потенциального воина, при том, что парень выглядел рослым и с явными признаками тренированности. Раньше подобного за ним не замечалось. Или что-то изменилось в мировоззрении самого Вара, или с дело в парне.

Кот! Имя «Феликс» у меня ассоциируется с котом. И пусть имя без «с» на конце, все равно кошачье. Был у меня кот с таким «поганялом», я его, действительно, гонял. Точнее, у нас с ним более трех лет был вооруженный нейтралитет, периодически переходящий в мелкие, локальные бои или специальные, диверсионные операции, по типу обоссать кроссовки. В смысле не я этим занимаюсь, а кот, хотя были бы у Феликса свои кроссы, не постеснялся, отплатил бы той же монетой.

Ну да ладно, имя парня полоскать. Есть рядом глина – это хорошо. Самому нужно было пройтись, посмотреть. Вокруг болотистые места, заболоченность мелких озер. Все это находилось в сторону бывшего/будущего Лоева, ближе к руслу Днепра. Еще раньше я думал пройтись туда и посмотреть место на предмет полезности. Болотная руда там весьма вероятно должна быть, кроме того, там же и глина. Вот только из головы все не выходила белая глина, залежи которой я знал, где находятся. Белая – она более качественная, как я думаю, жароустойчивая. Но нам нужна любая и много.

– Вар, ты представил мне парня почему? Хочешь отдать его в производство? Он трус? – спрашивал я Вара, но Фелик, было видно, готов чуть ли не влепить мне по наглой морде-лица.

Вар посмотрел на покрасневшего от негодования парня, и я и старейшина общины, оценили сдержанность Фелика. Тот не психовал, старался не проявлять агрессии, но нервничал.

– Нет, Глеб, он не трус. Он… – Вар замялся, подыскивая правильные слова для описания характера парня. – Он умный.

Не совсем понятно описание. Умный? Это какой? Лишь через несколько минут несвязного описания деяний парня стало понятно, что есть «умный» в понимании Вара, как и то, почему старейшина готов лишиться потенциального воина.

Фелик смущал умы подростков и постоянно направлял тех не на тот путь, который уготован будущим мужчинам. То подобьет парней идти искать глину, то соорудить хитроумные силки, молодежь то и дело занималась поиском солончаков, тем самым отвлекая от главного, по мнению Вара, – тренировок и добычи птицы и мелкого зверя, помощи воинам-охотникам.

Стоп! Солончаков?

– Фелик, расскажи про солончаки! – потребовал я, впервые обращаясь непосредственно к парню.

– Я нашел два таких. Не так далеко. У дальнего обрыва, – парень указал рукой в сторону, где в будущем должна была располагаться ферма, в километрах трех от того места, где мы находились сейчас.

– Он ходил туда во время тренировки! – пожаловался мне на нерадивого юнита Вар. – Получил десять ударов палкой, но не перестал уходить.

Говорите дети не слушают науку старших только в будущем? За компьютерами пропадают? Наверное, во все времена молодежь фраппировала систему обучения, которую выстраивают взрослые под свои нужды. Вот и Фелик, будучи изрядно любознательным натуралистом, мало того, что сам оббегал все окрестности, так и своих сверстников стращал изысканиями. И не только парни были в этой банте юных исследователей, я удивился, но и две девушки-подростка, которых уже можно выдавать замуж, так же бегают по лесам и взгоркам.

– Что дают солончаки? – настаивал я, даже не опасаясь показаться глупым от того, что не знаю самого элементарного.

Вар посмотрел на Фелика, а тот, преисполненный важности, рассказал.

Что такое солончак, я примерно знал. Это место, где есть соль, она в земле, глине, на корнях растений. Сам я никогда не видел такого, как и не мог определить, где солончак, а где просто не растут растения. Дело в том, что в местах солончаков резко скудная растительность. Но я не предполагал использовать солончаки, считая их непродуктивными, а, по правде, не имея возможности определить, где он располагается.

– Соль… – задумчиво произнес я, глядя на Фелика.

– Колодец нужно выкопать на солончаке, да воды добавить, – это уже Вар проявил свою осведомленность.

Вот она, очередная ошибка. Не нужно полагаться только лишь на свое послезнание. Люди жили тысячи лет до того момента, как один красавчик, то есть я, не попал к ним. Так отчего же у них не может быть толики мудрости, накопленной веками? Соль у всех есть, мало, но есть. Может дело в этих самых солончаках?

– Я забираю у тебя Фелика, – сказал я Вару и увидел, как, к слову, и услышал, облегчение и радость на лице старейшины, сопровождающиеся громким выдохом.

– Жрец, позволь еще мне в помощь Тарку и Сатора, – попросил Фелик.

Я вопросительно посмотрел на Вара.

– Сатор воин, ему уже через две луны проходить испытание, а Тарку пора выдавать замуж, – воспротивился Вар.

– Мне нужны люди, Вар, – я посмотрел на старейшину, взял его за локоть и отвел в сторону. – То, что я скажу, тайна. Пока, тайна. Мне нужны люди, чтобы попытаться сделать металлические изделия. Топоры, ножи, серпы и косы. Нам все это нужно, но не из камня.

Вар слушал, приоткрыв рот. Он понимал ценность железных орудий труда. Теперь каменные топоры люди общины используют очень мало, рассчитывая, что до них дойдет очередь на железный топор и тогда получится с меньшими усилиями сделать все необходимое. А тут я говорю о том, что «божественные» орудия труда можно воспроизвести. Наверняка, в голове у старейшины уже радужные перспективы, когда у каждого мужчины есть железный нож и топор.

Так что для того, чтобы получилось производить металлические предметы, Вар был готов отдать в мое полное подчинение трех подростков.

– Ты разумный человек, Вар, молчи о том, что я сказал! Когда что-то получится, тогда и станем думать, как жить дальше и кому рассказывать, – сказал я, отправляясь к Сармиту.

Я вознамеривался взять подростков, еще троих мужчин и сделать маленький шажок для меня, но огромный шаг для всего человечества. Может уже где-то подобное и делают, но тут, в Поднепровье железа не производят, сильно слабея от нехватки металла. Может так быть, что именно металл, бронза, стали основой для создания первых цивилизаций и государств. Так что…

А намеривался я начать железоделательное производство с приготовления древесного угля.

Деревьев для строительства острога было навалено более чем предостаточно для работ на дня два-три. Теперь их нужно затачивать и вкапывать. А я занялся заготовкой поленьев для древесного угля. Все березки по близости попали под мое внимание и быстро, одна за одной валились на землю. Работала и моя бригада. Даже девчушка Тарка пыталась перехватить топор у ребят.

Эта девушка была сиротой, жила с братом, лишь на год старше ее, и я знал об отношениях Тарки с Нореем, потому не был против того, чтобы взять девушку под свое покровительство. Не то, чтобы слишком сердобольный, но так, по-мужски, нельзя поступать «сунул-высунул-ушел-забыл». Меня такой подход коробил, тем более в условиях, что ее, уже не девственницу, мало кто решится взять в жены. Однако, с приданным от меня, очередь выстроится.

К вечеру собралась большая, высотой в метра полтора, диаметром в пять метров, куча поленьев. Все это было немного обмазано смолой, после стали выкладывать сверху дерн. Водрузили на конструкцию большие жерди для устойчивости, чтобы не расползлась. И… подожгли. Теперь нужно было неустанно следить за тем, чтобы открытое пламя не прорывалось через дерн.

Жаль, очень жаль, что я не последователен в своих делах. Подготовку такого гурта для прожига древесного угля нужно было сделать еще раньше. Теперь не ранее, чем через две, а то и три недели, я буду располагать углем. Хотя для экспериментов может хватить и того угля, что я прожигал при топке бани и печи в доме. Он, наверняка, менее углеродист, но начинать работать можно с ним.

– Следить за холмом из дров нужно и ночью. От того распределите кто будет постоянно находится рядом! – инструктировал я подростков.

Вечером прошелся по всей грандиозной стройке и проинспектировал ее в присутствии «высочайшей комиссии» в составе Вара и старших воинов. Все строилось, работа кипела, результат уже был. Первые три метра будущего тына сооружены. И можно было, используя воображение, предположить, как будет выглядеть наш острог. Только три, потому как первоначально большая часть рабочей силы была брошена на заготовку бревен. Теперь их много, можно акцентировать внимание на выстраивании тына. Кроме того, прокопан ров на расстоянии пока пятнадцати метров, такое же расстояние было и готового вала, который, впрочем, решено выровнять. За ночь метров десять прибавится, вот и получится, что утром образуется больше двадцати метров пространства для установки заостренных бревен.

Стена казалась неприступной. Пять метров в высоту, при условии, что сложностью для штурмовиков станет и преодоление рва – это весьма существенно. Да, можно соорудить лестницы и перелезть преграду. Но, никто же просто так не будет смотреть, как враг преодолевает преграду. Еще не строились дозорные вышки, но уже было понятно, где и как их сооружать. Я надеялся, что подобного тут просто нет ни у кого, потому враг будет в растерянности и, наверняка, наделает глупостей.

Копать ров и насыпать вал не закончили и с наступлением ночи. Горели костры, благо веток было много, а погода благоволила. Тут бы следить, чтобы огонь не перебрался на лес, или даже на хозяйственные постройки.

– Утром мне нужна глина! – говорил я за столом, к которому пригласил Фелика.

Прав был Вар, этого парня нельзя зажимать в рамки военно-промысловой системы. Он любознателен, рукастый, не чета мне, быстро видит суть нужного. Встречал я таких людей, которые за что не берутся, все у них ладится. Нужно старинный приемник починить? Легко. Там подпаять, там подкрутить, все готово. Нужна конструкция над костром в условиях полевого лагеря? Так уже через пару часов целая срубная композиция стоит. Вот и Фелик был из таких.

– Еще вот это нужно сделать! – с показал рисунок с парными мехами. – Есть доски, есть кожа, клей.

Фелик, не забывая впихивать в себя ложки с медом, внимательно посмотрел на рисунок и кивнул в знак согласия.

– Когда это сделаешь, или кому доверишь, пойдем к болотам, – озвучил я планы на завтра. – Еще мне нужен кто-нибудь, кто умеет хорошо работать с деревом.

Да, я всерьез начал не только раздумывать на тему, но и реализовывать проект по созданию железоделательного производства. Может не время, нужно было бы полностью погрузиться в оборонительное строительство. Но когда это время будет?

Меня все никак не оставляли мысли о том, что племя Огня, это еще не все проблемы, и есть некие силы, что еще более могущественны. Аик рассказывал о том, что подслушал разговор, в котором один из воинов упоминал неких «старших братьев», числом немереным. Так что можно все время воевать, при этом не развиваться. Использую все боеприпасы, что тогда? Только крепости и выручат, а еще прогрессивное оружие, способное нивелировать меньшую численность воинов.

Не хватает людей, все равно не хватает. Еще бы человек двадцать. Есть чем загрузить. Да сделать бы самые простые арбалеты. Пусть они не будут бить и на пятьдесят метров, да хоть бы и на тридцать, но такое оружие даст неоспоримое преимущество. Вот я и хочу начать с того, чтобы вырезать штук десять лож, да прикинуть по размерам самих арбалетов, как и болтов к ним. Если в голове выстроится конструкция и будет очевидно, но подобное возможно, нужно ставить людей на производство болтов.

– Устал? – спросила Севия, когда я, уже за полночь, отправил Фелика.

– Устал, – отвечал я, посматривая на Мерсию.

Сегодня вечером она вела себя образцово, не ворчала, не доставала с вопросами. Видимо, чувствует, когда может играть на нервах, а когда такие игры для нее быстро закончатся позором и насилием. Я был готов, если бы теща начинала бурчание, или упреки, даже посадить ее в погреб. Хотя нет, она там быстро что-нибудь ценное сожрет.

– Давайте спать! – предложил я, с видом великомученика, подымаясь с табуретки.

– И не шумите там! Не одни живете! – и все-таки гадюку прорвало, не может не язвить.

– Пошумим? – игриво спросила Севия.

Я хотелось бы, но, действительно, устал, сильно устал. А завтра, с самого утра, еще и тренировки. Я осваиваю не только тесак, но и топорик, занимаюсь гирями и гантелей. Наконец-то и до перекладины и брусьев руки дошли. Да, дел много, но нужно быть сильнее.

– Не сегодня, – неуверенно отвечал я. – Не сегодня.

*…………..*…………….*

Интерлюдия.

Норей осваивался в роли лекса. В сложные времена он стал вождем и, несмотря на свою молодость, уже понимал, насколько его власть шатка и что без поддержки старших он не удержится и недели. Поэтому не стал сильно противится решениям Никея, сразу же провозгласив его своим дексом, правой рукой.

Никей тоже многое понимал, поэтому выстраивал систему сдержек и противовесов. На данный момент нужно было построить такие отношения, систему, где род Борна не стал бы правящим. Потому все мелкие роды, в которых, между тем были воины, получали почти одинаковые права и представительство в Совете Племени. Между тем, Норею предстояло взять в первые жены девушку именно из рода Борна. Второй женой – девушку из рода Армита.

Мало того, Никей сильно рассчитывал и на поддержку общины Вара. Но больше остального, он, этот хитроумный опытный воин, использовал имя жреца Глеба. До сих пор не утихали разговоры про все чудеса, продемонстрированные Верховным жрецом. Во-многом, это сдерживало властолюбивые потуги того же Борна. Но еще на смирение рода Борна влияло и вполне лояльное отношение к Глебу и Никею со стороны Корна.

На этих противоречиях и вел нескончаемые переговоры Никей, неизменно в присутствии своего брата Рыкея, которого уважали все воины племени Рысей, независимо от родовой принадлежности.

Остро стоял вопрос с родом Армита. После ослабления всех остальных, Армит, на ряду с Борном, стали силой, с которой нужно считаться. И то, что дочь главы рода, Мана, станет всего второй женой лекса, могло даже оскорбить Армита.

В таких условиях, быстро сообразив, Никей посоветовал Армиту съездить в общину, навестить Верховного жреца Глеба. Бывший наставник воинов, а ныне, декс, прекрасно знал главу дальнего селения с его страстью к хозяйствованию. Глава рода, как и предполагал Никей, сильно впечатался увиденным в общине. Теперь Армит становился верным союзником новой власти, которая частью опиралась на легенду и образ нового Верховного вождя, поощряя распространение новой религии.

Еще никто толком не знал, в чем именно эти новые верования, понимали только, что они не сильно противоречат существующему мировоззрению, но от того, какой таинственностью и сакральностью обладали недосказанности, что образовывались вокруг новой религии, люди тянулись ее познать. Много вопросов было задано жрецу Шариру, ставшему, вдруг, самым последовательным сторонником нового лекса.

Шарир признал верховенство Глеба и пересказывал его слова про единого Бога, про заповеди, по которым должен жить каждый, про силу и доброту единого Бога, скрывавшегося до того от людей, но решившего явить себя в самое сложное время, когда племени Рысей угрожала и все еще угрожает опасность. Жрец Рысей стал играть столь нужную для становления новой власти роль, что Никей все никак не отпускал Шарира в «Дом Бога» – именно так стали именовать место, где живет Глеб.

– Никей, я не хочу жениться дважды! – протестовал Норей, когда декс пришел уведомить его о принятых решениях. – Я лекс, я должен решать!

– Норей, ты выдержишь не менее, чем два поединка? Если хочешь принимать решения сам, то победи воина рода Борна, как и воина рода Армита. Сейчас их рода самые сильные, – приводил аргументы Никей.

– Я могу выставить вместо себя другого воина! – парировал Норей, не желающий лишь одного, женитьбы… конкретно на тех девушках, которые ему предложены.

– Меня? – понял задумку Никей. – Может проще тогда мне и стать лексом?

– Тогда против тебя будут и Борн и Армит и остальные рода, – усмехнулся Норей.

Новый лекс взрослел, быстро, так как к этому побуждала ситуация. Было бы ошибкой, преступлением, оставаться в детстве, когда стал правителем, пусть и сильно ограниченным Советом Родов, но без этого, в сложившейся ситуации, никак. Можно, конечно, организовать ритуальные поединки, победа в которых прибавляла бы легитимности правителю. Вот только за Нореем не стоит сильный род, который был у Хлудвага.

Род Норея был разгромлен. Ранее, когда лексом был отец Норея, Хлудваг, среди родственников было шесть десятков воинов. Все эти воины имели лучшее оружие, постоянно тренировались и сытно ели, что делало их сильными, рослыми и умелыми воинами. Но переворот Морвага убил многих родственников. Сейчас в главное селение съехались остатки некогда могущественного рода. Это было чуть более двадцати воинов-охотников, которые ранее жили в других небольших селениях Рысей и это позволило выжить. Все они поддержали Норея, понимая, что это единственное условие, которое позволит им и дальше иметь существенный статус, пусть и не такой высокий, как до того.

– Ты прав, лекс, мне не нужно это, быть во главе всех. Это убило бы Рысей. Мое место рядом с тобой, а главная цель – поддерживать тебя. Но и ты не совершай ошибок. Лекс может позволить себе жен по сердцу только, когда он сильный и за ним сильный род. Ты себе позволить такого не можешь, – нравоучал вождя Никей.

Норей не признавался, но он влюбился. Была девчонка в общине, с которой Норей встречался. Он пустил ей кровь, она доверилась ему. Это была девушка с именем Тарка. Они не признавались никому, что перешли грань, за которой только женитьба, либо презрение общества по отношению к девушке.

О связи Норея и Тарки знали все, они целовались, доставляли друг другу удовольствие, но не признавались никому, что уже все случилось. Знать о более тесной связи молодых людей могли только Глеб с Севией, которые слышали, а, может, и видели, как Норей был с Таркой. Мог знать и брат девушки, Сатор, с которым Тарка была по-родственному близка.

Теперь же Норей предавал и Тарку и не сдерживал свое слово, данное Сатору. Но как пойти против обстоятельств? Никак.

– Я хочу сразу третью свадьбу! – даже неожиданно для себя, заявил Норей.

– Что? Ты с ума сошел? Или Господь наградил тебя столь неуемной мужской силой, что и две молодых женщины мало? – Никей недоумевал.

Первая и вторая жена – это было обязательным для лекса. Показывало его статус, что может прокормить двух женщин, как и о мужской силе, что может даровать свое семя этим будущим матерям. Да, лексы, могли иметь и больше жен, но не в столь юном возрасте, а лишь тогда, как иные жены озадачены воспитанием детей и не могут полностью удовлетворять потребности мужа в общении. А сразу три жены? Никей не помнил, чтобы в один день мужчина женился сразу на двух женщинах, а тут третья.

– Кто она? Это, что? Та девка Тарка? Без роду, без племени, без отца и матери? У которой старший брат даже не стал воином? Ты понимаешь, насколько это глупо? – возмущался Никей. – Ты пустил ей кровь?

Норей молчал, не противясь возмущениям своего декса.

– Завтра я отправляюсь в общину, по всем вопросам обращайся к Рыкею, готовьтесь к войне! Делайте стрелы, копья, луки! Через три руки дней Рыкей поведет воинов к Дому Бога. Сюда прибудет Армит, чтобы поддерживать тебя и не допустить глупостей от Борна, – говорил Никей. – И никаких слов о Тарке, и что ты с ней был! Забудь ее! А не получится и боги… Бог оставит ее в твоем сердце, то возьмешь наложницей. Хотя и это будет сложным.

– И буду любить ее больше остальных, – пробурчал Норей, а декс только покачал головой.

Слаб лекс, не обладает вождь теми качествами, которые нужны в такое сложное время. Нужно было прижать всех, запретить право говорить против. Но для того, лексу пришлось бы победить даже не в двух, а в большем количестве поединков. Выставлять же другого поединщика, не проведя ни одного боя, сочли бы за слабость вождя.

Никей понимал, что сейчас он, скорее всего, более нужен Норею, но рвался в общину. С одной стороны он предполагал, что Глеб нечто удумал, для того посланник Бога и оставлял воинов Армита подле себя. И что надумал Верховный жрец, было предельно интересно Никею. Ну и была другая причина, почему Никей рвался в общину – гадюка Мерсия, являющаяся к мужчине даже во сне.

После того, как не стало Хлудвага и Мерсия оказалась вдовой, было утихнувшие чувства, разгорелись с новой силой. Теперь декс бредил, болел этой женщиной и рвался получить лекарство. Он силой ее возьмет, если та не захочет лаской, но теперь, когда Мерсия никто, а он, Никей, второй человек в племени, нет тех сил и преград, которые помешают мужчине принимать убойные дозы «лекарства».

А вечером прибыли люди от Глеба, три воина из общины, которые пересказали просьбу Верховного жреца прислать как можно больше людей для работ.

Глава 4

Глава 4

К вечеру получилось создать уже двадцать пять метров оборонительных укреплений. Учитывая, что всего периметр составляет более километра, такой успех мог показаться полным провалом. Однако, это не так. Во-первых, налажена работа, уже каждый знает свой маневр, не ищет инструмент, не теряется, что и как делать а идет и берет топор, пилу и лихо отрабатывает свой фронт. Кроме того, более двух сотен деревьев повалено, а к установке готовы чуть менее семидесяти обтесанных и заостренных бревен.

Вскрылись и проблемы, без них такие масштабные проекты не бывают. А строительство острога для нас – это грандиозный проект. Тем более, когда все впервые и таким неопытным, если не сказать более грубо, прорабом и архитектором.

Прежде всего, обнаружилась проблема, когда ров и вал образуются более медленными темпами, чем может выстраиваться стена. Пусть люди и копали ночью, не прекращали днем, но, элементарно из-за нехватки инвентаря, этот процесс отстает. В ход пошли даже вилы, которыми чаще взрыхляется грунт, который уже после убирается деревянными лопатами. Аутентичных лопат, и тех не хватает. Но эту проблему, как раз к утру решим. Нехватка инвентаря связана еще и с тем, что приходится две, а то и три лопаты использовать для вкапывания бревен на стену.

Но, как я уже говорил, а может не сказал, а лишь подумал, – все решаемо и по моим расчетам, через две недели, если и не будет полностью построен острог, то, по крайней мере, он уже приобретет достаточные оборонительные рубежи, чтобы резко ограничить путь внутрь периметра.

Кстати, получилось пристроить Мерсию. Она, оказывается, не работала лишь по той причине, что не нашла должности, достойной своему статусу. К слову, выдуманному в ее голове, статусу. Я попробовал свою тещу… Вот тут выдержать бы пошлую паузу, но, нет… Я попробовал ее в роли кладовщицы. И не прогадал. Выдача металлические орудия труда было принято женщиной, как необычайно статусная работа. А я получил пусть и склочную кладовщицу, но вместе с тем, умеющую контролировать выдачу, возврат, а, если надо, так и передачу орудий труда с одной строительной площадки, на другую.

Организованность второго дня массового строительства позволила мне не особо отвлекаться на процессы возведения острога. Я занялся иным.

– Тут? – спросил Фелик, указывая на заболоченное место, отличающееся буроватым цветом.

«Знать бы наверняка», – подумал я, но своему помощнику ответил утвердительно, не выказывая сомнений.

Уже через минуту грязь с бурым, в отдельных местах несколько красным оттенком, была накопана в железное ведро.

– Второе ведро насыпать? – спросил Фелик.

Парень чуть ли в рот ко мне не заглядывал. Признаться, это было приятно. Нет!!! Не то, что на меня восхищенными глазами смотрит парень, я не по этим делам, а потому, что я чувствую себя гуру, мудрецом, оракулом. Такое отношение льстило и я ловил себя на мысли, что периодически теряю связь с реальностью, упиваясь властью над любознательными подростками.

– Капни в той запруде, там может быть лимонит! – сказал я.

– А, понятно! – отвечал Фелик.

– Что тебе понятно? Ты знаешь, что такое лимонит? – удивился я.

– Не знаю, – отвечал парень.

– Тогда почему тебе все понятно? – выводил я Фелика на чистую воду.

– Что мне нужно будет знать, ты расскажешь. А что не нужно знать, не расскажешь, – парень пожал плечами.

Вот оно – проявление негативного оттенка при обожании и почитании своего учителя, в роли которого я виделся Фелику. Но я не гуру, не мудрец, которому открылся смысл мироздания, я человек, который никогда никому не преподавал, лишь был объектом для преподавателей и учителей. Так откуда мне знать, что и как доносить и чему учить, чтобы, условно «завтра», только наблюдать за работой? Выходить в семейных труселях на крыльцо и почёсывать свое… некоторые части тела, удовлетворенно улыбаться. Радоваться не от того, что чешущаяся оконечность получает свои порцию внимания, а потому, что работа кипит. Я учу Фелика для того, чтобы самому меньше работать. Вот такая я скотина ленивая!

– Давай так… – сказал я задумчиво. – Все, что не понятно, спрашивай! Никому на вопросы не отвечай, если только мне, но все и всегда спрашивай! Иначе у нас не скоро получится то, что обязано получиться.

– Хорошо, Верховный жрец, – отвечал Фелик.

– Иди вон туда, – я указал рукой на угол запруды. – Копни там, где красные камни, собери их!

Если я правильно понял, токак раз именно так и выглядит тот самый лимонит.

Сюда бы Серегу с Игорьком… Руса и Гарольда – такие они носили прозвища-позывные. Эти два товарища были фанатами на аутентичное производство. Казалось, что они прямо у себя в квартирах размещали домны и конструкции для обжигания горшков. По крайней мере, у них точно были гончарные круги. Рус жил в двухкомнатной квартире с бабушкой, мамой, папой, сестрой, и то умудрялся захламить балкон и работать на гончарном круге, а так же заниматься изготовлением деревянных фигурок и столовых приборов.

Так что эти два реконструктора, живущие за счет своего ремесла, наворотили бы тут шороху. Уже через пару лет все воины были бы в бронях и с железным, а то и булатным, оружием. Но я не они, я лишь тень от этих мастеров-фанатов. Надежда лишь на то, что нечто, мною увиденное, смогу воплотить в жизнь. Вот бы на денек в свое будущее! Этих двух, да еще с десяток энтузиастов, точно бы переманил в Бронзовый век и тогда… Да хрен им! Тогда я никогда не стал бы Верховным жрецом, приказы которого исполняются. Так… подручным только и был бы. Так что никаких дней в будущее. Либо насовсем вернуться, либо не возвращаться никогда. Серьезно? Я думаю о том, чтобы навсегда остаться в этом времени?

У меня было семнадцать кирпичей и еще может, три ломом. На самом деле – великое богатство. Жаростойкий красный кирпич сильно мог бы способствовать не только началу металлообработки в Поднепровье, но и еще большему развитию гончарного ремесла. Я думал над тем, чтобы разобрать либо печь в бане, либо переделать печь в доме. Там, несмотря на то, что было газовое отопление, сохранилась русская печь. Большая, массивная, с лежанками. Можно же сделать в доме что-то вроде камина, или, как назвала моя бабушка, – грубки. И тогда высвободилось бы немало кирпича.

Прежде всего, от такого поступка, меня остановила неуверенность в том, что смогу слепить что-то удобоваримое для отопления дома. Тем не менее, я был рад тому, что имел. Тем более, что полтора мешка цемента мне в помощь.

Замеряя рулеткой площади, я сооружал опалубку, создавая основу домны в виде идеального круга, диаметром в метр. Заливка фундамента позволяла сделать сток, отверстия для мехов. А также я надеялся на то, что можно будет не только придать эластичность железу с последующей долгой его обработкой, но и расплавить металл.

Имевшегося цемента хватило на то, чтобы не только залить фундамент – основу для печи, – но и чтобы соорудить стенки печи, толщиной в двадцать сантиметров, оставляя только с одной стороны пространство для извлечения крицы, ну, или стальных плямок. Это пространство можно будет после хоть глиной замазать. Можно же и свой цемент создать.

Но то дело будущего. Пока же нужно освоится в металлообработке на самых примитивных и менее ресурсоемких технологий. Так, через два часа рядом с будущей основательной домной, начала получаться временная. Я хотел провести эксперименты.

– Молока? – ко мне, замызганному в глине, подошла Севия с большой, литровой, кружкой молока.

– Угости вон этих! – указал я на Фелика и его компанию.

– Ника плохо себя чувствует. Хворая, – сообщила жена.

Я всполошился, встал, налился тревогой.

– Беременная она, это нормально! – поспешила меня успокоить Севия.

– Пугаешь! – сказал я с облегчением.

– Такая страшная? – улыбнулась девушка.

– Блядушка! – улыбнулся я, произнеся на русском языке уменьшительно-оскорбительное слово, которое больше имело целью заигрывания.

– Козел! – так же на русском языке сказала Севия и показала язык.

– Так и есть! – согласился я, любуясь женой.

Может сделать перерыв? Пойти, пошалить? Нет, дело бросать нельзя. Нужно вначале закончить что-то одно, чтобы развлекаться к кем-то одной.

– Открой банку с огурцами на обед! И приготовь еду и на моих помощников! Фасоль, – сказал я Севии и проводил ее взглядом.

Вздохнув, продолжил лепить домну, обкладывая ветки вербы глиной, чуть замешанной на соломе.

Через час домна была готова, внутрь положен один слой угля, сверху выложены куски, надеюсь лимонита, после еще сыпанули угля и стали разжигать все это дело.

– Неси меха, Фелик, посмотрим, что вы там соорудили! – сказал я, зная, что конструкция парных мехов вышла годной, по крайней мере, на вид.

Неплохо, очень неплохо получилось. Я видел такие парные меха ранее, у тех же Руса с Гарольдом. Так вот, наши, нынешние, они ничем не хуже. По крайней мере, я не вижу принципиальных оплошностей в конструкции.

– Я начну, ну а вы, по очереди, продолжайте! – сказал я, присаживаясь за меха, начиная мерно управлять мехами.

Пошел процесс. Эх, сфоткать бы момент! На память для всего человечества. Я бы и расписался под фотографией, мол Верховный жрец и вообще красавчик, впервые пытается работать с железом.

Вот с такими моментами и приходит осознание, что не боги горшки обжигаю, что нужно искать и обретать, ну и так далее… всяких выражений в голове немало. Для меня уже из-за того, что создано, пусть и не основатель, приходит и понимание, что делать дальше, это очень сильно стимулирует.

– Как долго? – спросил Фелик.

– Работай, в обед сменишься, после пойдешь к солончаку! – сказал я и отправился к плотнику.

Условным плотником был один из всего-то четырех пожилых людей общины, дед Артач. Ну не доживали тут до преклонного возраста.

Дед плохо ходил, наверное имел какие-то проблемы с тазобедренным суставом. Сейчас кажется, что у мужчины одна нога короче другой, но раньше, как говорил Вар, Артач имел нормальные ноги. В будущем деду сделали бы операцию на тазобедренном суставе, поставили протез, да и делов, был бы, как огурчик. А тут, все, уже списанный овощ.

Дед голодал. Но Артач не выказывал никаких претензий к главе общины Вару. При этом он хотел быть полезным. Вероятно, такое желание привело к тому, что дед стал, может и лучшим, специалистом по «сидячей» работе. Он обрабатывал камень, кости, иногда работал с деревом. И даже тогда Артача вдоволь не кормили. Сильными должны быть воины! Чтобы быть сильным, нужно есть. Голодный воин не сможет защитить, или добыть зверя. Вот истинна, аксиома, не позволяющая думать иначе в сложнейших условиях местного существования. Хотя в общине Вара были некоторые отклонения от, казалось, непреложной правды жизни. Несколько больше кормили детей.

По моему разумению, тот, кто может стать ремесленником, должен быть обласкан любым обществом. Но тут мир суров, а отношения между людьми меряются количеством пищи. Я, наверное, ломаю прежние устои, создавая впечатление сытости и стабильности.

Так вот, Артач оказался выгодным приобретением. За то, что его кормят, он готов горы сворачивать, а за то, что его внучке, двенадцатилетней девчонке, дается приварок в виде молочных продуктов и яблок, мотивируется на еще большие свершения.

Мы с Севией, вернее, она сама этим занимается, создали своего рода «молочную кухню», где всем детям до замужества и женитьбы, но не старше шестнадцати лет, дают молоко, творог, сметану. Наши коровы дают больше сорока литров молока в день, а еще две козы. Так что хватает детям, как и болящим.

– Сделал? – спросил я у старика.

Тут – он старик, в будущем, не более чем предпенсионного возраста. А лет Артачу всего-то пятьдесят шесть.

– Сделал жрец, готово, как ты дал рисунок, по нему и сделал- сказал дед, а я стал рассматривать выточенное для арбалета ложе с прикладом, сразу двенадцать изделий.

Опять же, ну ничего особо сложного я не обнаружил. Максимально упростил конструкцию. Стремя придется сделать из веревки. Пока так, как только научимся что-нибудь делать с железом, заменим, конечно. Сладить плечо – так и вовсе для Артача пустяковое дело. Он луки делает, вроде бы неплохие. Одурели тут, в общине, что не кормят такого человека до сыта!

Так что дед и плечо к арбалету смастерит? И что остается? Крестовина, спусковой крючок, тетива.

Крестовина так же деревянная. Да! Дай Бог арбалеты получатся хотя бы на один полноценный бой. Но без дополнительного дистанционного оружия следующего боя не случится. Все равно спусковые крючки нужны и что-то, что будет фиксировать тетиву. Это один механизм и нисколько не сложный… Гвозди! Из соток сделаю! Сотки должно хватить.

– Дед, бери себе помощников, кормить буду хорошо, но работать придется много! – радостно сказал я.

Срослось! В голове все срослось, от чего стало очевидным, что это можно сделать. Раньше, опять же, не был уверен, что получится, а сейчас я все понял, увидел. И что еще хорошо, что не нужно требовать отдать на арбалеты готовые тетивы, что приготовили люди Вара для луков. Есть капроновая нить, большой моток.

– Внучку привлеку, – с опаской сказал, в то же время с некоторой вопросительной интонацией Артач.

– Нет! Нужны те, кто может быстро работать с деревом. Твоя внучка этого не сделает, – строго сказал я.

Попятно, что дед хотел подтащить внучку. Тут кормят, Артач ест с моего, пока еще сытного, котла. Так почему единственную близкую родственницу не покормить? Он, было дело, хотел экономить, да отнести внучке, но я не дал. Мне нужен сильный, сытый, работник, а не падающий в голодные обмороки.

– Хотя… – я остановился у выхода из сарая, ставшего и ремесленной мастерской Артача и его жилищем на время. – Пусть придет твоя внучка. Моей жене нужна помощница.

– Господь Бог наш не знает границ для милости! А ты слово Его несешь! – услышал я и даже немного испугался.

Не с огнем ли я играю? Религиозные чувства – они ведь сильные в этом времени, тут можно либо на вершину, либо… К лешему эти сомнения!

А что касается Севии, то на ней, на самом деле, уже и так немало работы. Она, по сути, рабовладелица, а работает, может и больше раба-Стасика. Нужно досмотреть скотину, которой много. Мы, ведь и общинных коров с конями забрали. А еще она занимается готовкой еды. Накормить семнадцать человек, в числе которых воины Армита, не так и легко. Нет, в будущем, подобное не составит труда. Закипяти воду, да брось туда макароны, заправь тушенкой, и все – готово. А, если нет макарон, круп, если нужно использовать чаще всего свежее мясо, часто и не разделанное? Когда нужно использовать тыкву, которой много, придумать, куда ее добавси или приготовить из ячменя лепешки, до того смолов муку.

Может мы просто сильно много едим? Вот сейчас перечислил и подумал, что трехразовое питание, да еще и такое разнообразное, на контрасте, недавнего голода общины, может и перебор.

А Стасика я отправил на охоту и не только. Нет, он не боец и не особый охотник. Но мы поставили на звериной тропе капканы и весьма вероятно добыть кабана. Таким образом, я еще и проверяю Стаса. В моей голове не складывается то, что он раб, при этом не хочет убежать. Да, я рискую тем, что потеряю стальные капканы, но лучше так, – потерять железяку, но остаться в живых. Стас живет в одном с нами доме, пусть на веранде, но рядом. Так что я должен быть уверен, что могу подставить ему спину и туда не прилетит стрела.

И таких проверок Стасик прошел уже с пяток. К примеру, я оставлю еду на столе, а с него потребую помыть полы в доме. Это для меня было бы нормальным, чтобы он поел со стола, раз осталась еда с завтрака. Но тут, как уже было сказано, культ еды и особое к ней отношение. По местным понятиям, если бы Стасик хотя бы отщипнул от куска вареного мяса, или съел ложку меда с открытой банки на столе, то подобное считалось посягательством на имущество хозяина. Залет жуткий! И он во время проверки ничего не съел. Вернее, не так… съел все, но до того спросил разрешения.

У Стасика есть еще одна задача, кроме проверки капканов. Он должен был разведать дорогу к геологическому разлому. На смотровой площадке я показал своему рабу, куда собирался идти за солью и белой глиной, определил ориентиры. Стасику предписывалось за день разведать обстановку по направлению к нужному месту, определить степень безопасности с одной стороны, а, с другой, вообще понять, можно ли за день туда-обратно обернуться, как и подходы верхом на лошади. Хотя, ехать на спине Ники, когда ей нездоровиться, не лучшее решение. Но Стасик ушел раньше, чем я узнал про недомогание кобылы.

Два часа я с умным видом и хмурыми бровями ходил по стройке и указывал всем, что и как делать. В моих указаниях не то, чтобы была существенная необходимость. Однако, пусть в этом времени люди очень работящие, но я заметил, что с моим присутствием работа идет более споро.

– Вар через час, – я замялся. – Когда тень увеличится на два шага, подойди ко мне к обрыву возле яблони. Туда, где вчера поставили навес.

– Глеб, меня семья ждет, сейчас время обеда, – сказал Вар, хитро заглядывая мне в глаза.

«Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на обед», – про себя догадался я о причине некоторой заминки.

– Отчего ты, Глеб, сытно и богато кормишь людей Армита? Они разве больше работают, чем мои люди? Еще недавно я считал, что мои люди становятся твоими. А со своими так не поступают, – слова Вара были наполнены отчасти обидой, отчасти некоторой вынужденностью.

Скорее всего, он озвучивает коллективное мнение. И это более, чем серьезно. Я же ни сном, ни духом о таких обидах и недосказанностях. А ведь именно из подобного в последствии выковывается и доверие, и верность, и многое другое, без чего не построить новое общество. Если, только это общество не будет без моего участия. Без меня и строить ничего не нужно, лишь жить по-старому, голодно.

– Вар, давай так, – я тяжело вздохнул, собираясь озвучить не самое привлекательное для меня решение. – Пришли моей жене в помощь Гавелу и еще нескольких женщин, и они будут готовить из продуктов, которые я дам, но на всех работников.

Звучит мое предложение, конечно же, справедливо, своевременно. Но, как же было жалко сейчас, задолго до урожая и «заблизко» до войны, тратить запасы.

Общий страх перед голодом сделал из меня продуктового дракона или Кощея. Я все чахну и чахну над немалым количеством провизии. В принципе, той же тыквы еще на неделю, если только ею и питаться. Есть подкопченные кости, те, которые можно было назвать в будущем суповыми наборами. Картофель, щавель, крапива. Не знаю на счет лебеды, но можно обойтись и без нее. Так что, тарелку супа можно предложить работягам без особого на то ущерба.

Чувствую себя президентом Республики Беларусь, незабвенным и незаменимым. Когда-то он сказал, что правительство, и он лично, всегда изыщет для рабочего белоруса тарелку супа. И на том не оскудеет государственный бюджет. Ох, и златоуст хозяин этих земель в будущем! Такое ощущение, что он прям пообщался с попаданцем из Бронзового века.

А щавелевого борща, да со взбитыми туда куриными яйцами, да со сметаной – вот, прям-таки и сам захотел.

– Я отправлю детей ловить рыбу в болотистых озерах. Там много вьюнов и карасей, – поставил меня в известность Вар, но было видно, что мое одобрение для меня важно.

– Скажи, старейшина, не потопнут они там? – спросил я, уж больно коробило сочетание слов «дети» и «болото», прям вижу, как из-за кустов выходят социальные работники из будущего, следящие за надлежащим присмотром за несовершеннолетними.

– Глеб, они родились на болотах и растут на болотах. Думаешь, не знают, как вести себя? С твоими крючками они наудят столько рыбы, что многим хватит. На Большой воде не нужно рыбу ловить, там нерест, а карась и вьют уже отнерестился, – усмехнулся Вар и решил все-таки добавить. – Женщин отправлю с ними, пусть рядом на лугу щавель да крапивы насобирают.

– Разумно. Но все же отряди с ними двух воинов. Может, от людей два воина и не отобьются, а вот какого зверя спугнут, – сказал я, подумал и добавил. – А крапиву нужно собрать, из нее ж одежду можно ткать.

– И то верно, но одежа из крапивы хуже, чем льняная, – сказал Вар со знанием дела.

Мне стоило только согласиться с этим. В душе не… знаю, какая там одежда из крапивы. Слышал когда-то «древнюю «песню» Петлюры про рубаху из крапивного листа… Исполнитель тогда сделал немалую рекламу подобного вида ткани, утверждая, что в ней не потеет тело, не зудит и даже не болит душа. Вот только рассвет этого коллектива пришелся на 90-е годы 20-го века, тогда могли и сильно приврать в характеристиках крапивной ткани.

Ну, а если убрать юмористическую мишуру, то вопрос ткачества и одежды стоит очень остро. Хроноборигены, наверное, до конца толком и не осознали, что сотканная одежда – это, и гигиена, хотя, что они вообще о гигиене знают, и удобство. Кроме того, это и красота, что несомненно повлияет и на демографическую ситуацию в нашей общине.

Всю одежду бывших хозяев дома, да и бандосов, как и моих убитых сослуживцев, я все раздал. Ну, как все? Все, что подходило мне, либо жене, естественно, оставил нам. Мне одежды хватит, возможно, и до конца жизни. Только армейского обмундирования имелось четыре комплекта, а еще добротный охотничий шмот. Это не говоря уже о том, сколько всяких джинсов, спортивок, толстовок, свитеров и всего прочего было разложено по шкафам в доме. Двадцать две пары трусов! Вон как!

Вот же я чертов гуманист и человеколюб! Это ж нужно так заботиться о других, живя самому в достатке. Прямо-таки чиновник из доброй сказки.

Пообедали весело. Еда и питье, наверное, одна из самых серьезных скреп для любого коллектива. Так что совместная трапеза придала энтузиазма и чувства коллективизма всей общине и даже нашим гостям. А еще через час я стоял у обрыва недалеко от большой яблони, ныне цветущей надеждами на большой урожай. Мои ноги слегка потрясывало. Момент был очень волнителен.

– Ну? Разбиваю? – задал я вопрос, скорее, самому себе, потому что никто, кроме меня не догадывается, что может, точнее, должно получиться. – Все готово.

Что включает в себя это самое «все» я объяснял своим подельникам заранее. В двух метрах от меня стояла массивная колодка, рядом лежал деревянный молот, только утром смастеренный, железный совок был здесь же. Вот только нормальных клещей не было, но, ничего, опыт извлечения печеной картошки из угля у меня имеется, достанем и крицу.

– Фелик, – обратился я к своему помощнику. – Сейчас разбиваем домну, извлекаем оттуда наши куски, кладем на колодку, ты придерживаешь, я отбиваю.

– А что здесь происходит, Глеб? – спросил старейшина.

– Ты все узнаешь, Вар. Для того тебя и позвал, – отвечал я, концентрируясь на процессе.

Молотком разбили домну. И при помощи совка и кочерги извлекли первый кусок будущей крицы. Я стал отбивать от шлака и угля будущую заготовку. Была проблема, не так немного все пошло, вспомнил. Нужно было обмыть вначале ожелезненния, после подсушить и чуточку обмазать глиной, тогда уже в печь. Но, сейчас просто немного грязнее выйдет. Так что не критично, главное, понимать, что происходит.

– Где кадка с водой? – спросил я у присутствующих.

– Сейчас! Сейчас! – засуетился Фелик.

Уже скоро я окунул раскаленный кусок лимонита, или уже неочищенную нормально крицу в воду.

– Замазываем печь, снова разжигаем и повторяем, – сказал я, разрубая топором кусок лимонита на две части.

Я решил, что подобную процедуру нужно повторить еще раз. Не знаю, сколько шлаков осталось, но до заготовки еще нужно потрудиться. Лучше сразу делать без халтуры, чтобы понимать, как добиться лучшего качества.

– Что это могло быть? Что ты делаешь? – с некоторым трепетом в голосе спросил Вар.

– А ты не догадался, – с улыбкой я отвечал ему.

– Металл? Ты можешь делать металл? Не только брать от того, что даровал тебе Господь Бог, но и делать? – испуганно, с некоем фанатично-маниакальном экстазом, спрашивал Вар.

– Да, Вар. Это будет железо! Теперь я знаю точно, что оно будет. А после мы станем ковать, первый нож я подарю тебе, Вар, – я окинул глазами присутствующим и с предельной серьезностью сказал. – Все должны молчать! Вар, обеспечь охрану Фелику! И всему тому, что тут будет происходить. Пока рано еще кому бы то ни было говорить. Я завтра уйду за белой глиной и еще кое-что проверю. Фелик, тебе подготовить как можно больше заготовок!

Какой я молодец, красавчик! Только недавно переместился в Бронзовый век из постиндустриального, а меньше, чем через месяц произошло перемещение в Железный век. В первом случае хрен знает, кто меня переместил, а во втором – я сам стал причиной смены эпох.

Глава 5

Глава 5

Блят, нахар! Мне дадут когда-нибудь нормально выспаться? Хожу, словно зомби. Ладно, когда по собственному желанию не хватает время на сон, из-за страстного времяпрепровождения со своей супружницей. Это понятно, здесь не на кого «катить бочки». Но, когда орут, поднимают панику, когда еще не наступил рассвет, только где-то далеко забрезжили сумерки будущего ясного дня?.. Вот это, действительно, блят, нахар.

– Эй, болезный! – выкрикнул я через окно на своем излюбленном «божественном» чердаке.

Общался на русском языке, лишь для того, чтобы привлечь внимание. Мимо пробегал кто-то из землекопов.

– Что происходит? – спросил я уже на местном наречии.

– Прибежал человек из дозора. Говорит, много лодок идет. Наши! Рыси! – обрадованно сообщал воин, работавший в ночную смену на «лопате».

– Никей, сука, не мог приплыть на пару часов позже, – сокрушался я, начиная одеваться.

– А мне поспать еще можно? Может нахар всех и поспим? – спрашивала сонная Севия, сгибаясь «кошкой» на уже скрипучей, ставшей такой от постоянных игрищ, кровати.

Я одевался и посматривал на это чудное существо и в голове закрался лишь один вопрос: идти встречать гостей или еще разочек наказать эту нимфетку. Внутри меня победил все-таки долг, но не супружеский.

– Кто бы не приехал, я все равно сегодня должен идти, куда наметил, так что ты за хозяйку, – не удержавшись, я все-таки погладил изящный изгиб талии лежащей на боку жены.

– Осторожнее будь. Ты же понимаешь, что огневики могут своих лазутчиков подсылать, а ты идешь в то место, рядом с которым они в прошлый раз высаживались, – проявила заботу Севия.

Я ей не ответил. Прекрасно осознаю степень риска, как и возможности, которые сулит добыча соли, ну, и белая глина, как ресурс, не будет лишней. А еще там, в будущем, будет построен кирпичный завод. Так что глины там и белые, и небелые, и серо-буро-малиновые. В этом отношении место, можно сказать, уникальное. А мысли насчет того, чтобы начать производство кирпича, есть. Не сейчас, конечно, для того, чтобы спокойно делать кирпич нужно многое, как и дорога к месту, решение всех внешних задач.

Но главное, что нужно – соль. Вчера вечером Фелик принес ту самую воду из солончака. Что сказать? Да, она чуть подсоленная. Выпариванием еще не занялись, но из двух третей ведра такой воды не думаю, что получится явно больше ста граммов соли. И это почти все, что накопилось за почти день. При этом, солончак мал, добыть там больше двух килограммов ценнейшего ресурса не получится. И пусть такие солончаки в округе имеются, но я думаю, что рентабельность их выработки будет слишком низкой, чтобы всерьез рассматривать такую технологию.

В то же время я помню, насколько была соленая земля у геологического разлома, словно ешь самую, что ни на есть соль. Только она хрустит на зубах, и с грязью. Так что я надеюсь, что работа в том месте, принесет в десятки раз больше соли, чем лесные солончаки.

– Ты еду собрала? – спросил я Севию, зашнуровывая отличные берцы, снятые мной у убитых бандосов.

– Собрала. Сало положила, тушенки, солянки, испекла овсяных лепешек, – отвечала полусонная девушка. – Вот пока ты возился со своими печами, все и сделала.

– Ну, ты ж моя умница, – сказал я на русском языке, который вполне уже понимала и Севия, а после поцеловал любимую жену.

Предупреждение наше сработало на «отлично». Я мог бы еще поспать не меньше сорока минут прежде, чем первая лодка речной армады вошла в наше русло реки. Дозор был организован на высокой возвышенности. Там, где в будущем будет располагаться деревня Судков и стоять памятник воинам Великой Отечественной войны. Это примерно в четырех километрах от нашего селения. Мало того, что там обрыв метров в сто над уровнем реки, что позволяло издали увидеть приближающиеся корабли, так еще и река делает изгиб, уходя в сторону. Это позволяло успевать дозорным добежать до селения и сообщить о приближении кого бы то ни было.

Я понимал, что с той стороны ждать опасности, скорее всего, не приходится. Однако, в главном селении Рысей могло произойти всякое, вот только что был очередной переворот. Так что лучше контролировать там, где это можно делать. Вот с другой стороны организовывать дозоры сложнее. Но и это не было основной причиной для того, чтобы отвлекать трех воинов на дежурство.

Когда мы проплывали в сторону главного селения Рысей, я заприметил это место, а воспоминания из будущего создали в воображении картину весьма выгодного расположения селения. Расспросив Вара и его людей, я пришел к выводу, что основать там общину было бы весьма удачным решением. Ручьи и протоки с чистейшей водой полные рыбой, рядом богатый лес, возможности земледелия, так как несколько больших полян, что можно назвать лугами, в наличие. Именно по последнему параметру я и выбирал примерное месторасположение будущего селения.

Однако, об этом думать пока рано, а вот о том, чтобы следить за рекой, вполне уместно. И, пусть Никей, Рыкей, или кто-либо иной, видят, что селение общины Верховного жреца бдит и будет впредь бдеть. О, какая игра слов получается! Главное, не бздеть!

Лодки все прибывали, и прибывали. Вот еще и два плота появились. И с каждой долбленкой, показывающаяся рядом с нашим селением, в голове все чаще начинала пульсировать боль.

– И что вам здесь медом намазано? Столько ртов пришло! – бурчал я, встречая первых воинов Рысей, вступавших на землю и оттаскивающих в сторону свои лодки, предоставляя простор для маневров другим.

Я, конечно же, бурчал, нервничал, но понимал, насколько важна и своевременна эта поддержка. Сейчас можно быть, если не уверенным, то с меньшими сомнениями, что шансы на победу есть и не малые. Не хитрыми подсчетами еще до того, как сойдут на берег все прибывшие воины, я смог определить численность нашего объединенного воинства. Так, вместе с подростками, тремя молодыми женщинами, получалось более ста пятидесяти воинов. Это очень немало! Особенно при обороне за стенами острога. Если брать примерное соотношение обороняющихся и наступающих, как один к шести, то уже сейчас противник должен выставлять… девять сотен воинов. А это для племени Огня нереально.

И пусть не смущает наличие в этих подсчетах подростков и женщин. Праща стала самым популярным оружием в общине. Это случилось уже потому, что овладеть техникой использования пращи мог почти каждый. Запущенный камень в голову противника станет, безусловно, неприятным сюрпризом. А запускать такие камни, причем, весьма ловко, умеет большинство подростков нашей общины, как и ряд женщин, умело бьющих уток и куропаток в округе.

Здесь можно было бы, конечно, говорить о том, что это дети, что, не повидавшие жизни, юноши и девушки не должны участвовать в войне. Чушь! Должны и обязаны! Мыслить нарративами людей будущего, сытых, между прочим, людей, – делать верный шаг на пути к поражению. И характером эти подростки настолько сильные, еще и с неотложным фатализмом, что дадут фору многим взрослым мужчинам будущего. Тут для каждого человека вопрос в участии в оборонительном сражении стоит ровно так: а что я могу сделать? Могу держать копье? Держу. Могу раскрутить камень в праще? Делаю именно это.

– Никей! – артистично воскликнул я, заприметив важно ступающего с плота бывшего наставника воинов. – Как же рад я тебя видеть!

– Нахар ты виздишь? – усмехаясь спросил Никей.

– Чего!? – рассмеялся я, думая о том, что нужно бы поправить русскую речь своему…

Собственно, а кто он мне? Друг? Не думаю. На таком уровне, к которому стремлюсь я, и рядом с которыми находится Никей, дружба вообще маловероятна. У руководителей-правителей среди других власть имущих, друзей не может быть. Он мне враг? Это точно нет! По многим причинам, как и по ощущениям и моему отношению к этому человеку. Не приятель, не соперник… Во! Стратегический партнер! Путин и Лукашенко. А я кто, если проводить параллели? Может, вообще – Си Цзиньпин? Вот, до чего доводит человека хронический недосып – до глупых мыслей.

– Спасибо, Никей, – искренне поблагодарил я. – Что воинов привел, что посчитал важным не дать нам умереть.

– Разве я мог оставить посланника Бога на съедение огневикам, – сказал Никей также вроде бы искренне, по крайней мере, я не почувствовал фальши.

– Я бы хотел уточнить про съедение. Еду привезли вместе с войнами? – спросил я.

– Немного у нас еды… Нужно промыслы организовывать. Я думал… – Никей пристально посмотрел на меня. – За оборону и помощь ты станешь сам кормить воинов.

– Это, как посмотреть, Никей, кто кому должен. Я, конечно, благодарен, но когда речь о еде… Сам понимать должен, как это важно. А что до того, кто кому должен, так напомню, что наша община стоит на пути племени Огня, мимо они не пройдут, поэтому битва будет здесь, вдали от главного селения Рысей. И кто кому должен быть благодарен? Кто кого кормить должен? – говорил я, стараясь сдерживаться.

Между тем, я был действительно благодарен Рысям, но и понимал другое. Никею нужно показать, что полное главенство здесь и сейчас, ему не видать. Нельзя вот так приплывать и сразу же менять все то, что работает и сбивать с толку тех, кто работает. Надеюсь, что мой нажим будет воспринят Никеем адекватно. Ну и я показал, что не теленок и понимаю сущность происходящего.

– Я все это понимаю, Глеб. И огневиков нужно останавливать тут. С тобой у нас все получится. Но и ты пойми, что у Рысей осталось мало еды. Что-то сгорело в последнем бою, иные рода, так и вовсе не поставили нужное количество еды. Но и мы прибыли не с пустыми руками, – отвечал Никей, а я вычленил определение «мы» и «наше».

Никей разделяет селение общины и племя. Хорошо это или плохо? Вот с этим разобраться не могу. Хотелось бы, конечно, большей степени самостоятельности в принятии решений, но при этом не потерять поддержку всех родов Рысей. Короче… Хочется и рыбку съесть и на что-то там присесть. Хотя нет, не хочется, никогда не хотелось. Да о чем это я вообще? Диагноз мой – недосып хронический.

– Я сегодня ухожу, наверное, на два, может три дня. Никей, не устраивай своих порядков! Во всем происходящем есть смысл и идея. Вар все понимает, согласовывай с ним, если что удумаешь делать, – сказал я дексу племени Рысей.

Пободались еще раз взглядами. Я не отступил. Может меняюсь, или осваиваюсь, но прогибаться под взглядами Никея не буду. За мной, смею надеяться, уже стоят люди, в союзниках Армит, вроде бы Корн в приятелях, после того, как я ему настучал по морде-лица. Так что нормально все, не нужно бежать.

Прибытие же Никея с войнами поставило передо мной дилемму. Правильно ли я делаю, что ухожу в тот момент, когда в общине большое пополнение? Может, это и ошибка, но если не сейчас, то когда? Я же только и иду для того, чтобы показать место и организовать постоянный дозор за движением на реке. В ту сторону уходили дозоры, однако, слишком там, в месте впадения реки Сож в Днепр, активное движение. Оставлять три-пять человек в секрете – это подвергать их опасности. А отряжать большее количество воинов – наших условиях было расточительством, когда каждый мужчина занят на строительстве.

Пусть знают люди о том, где место и что там нужно делать. А после мне не нужно ходить следом. Зачем, если будут исполнители? Еще бы сохранить в относительной тайне, что именно там будет происходить. В «относительной», потому как перед членами общиной сложно будет объясняться, откуда соль. А вот никто из других племен знать не должен, для чего нужно будет подумать, как замаскировать возможные места выработки.

Я сам иду туда на страх и риск, потому как ждем пакостей со стороны огневиков. Но нас будет десять человек, из которых шесть лучших воинов общины. Ну ладно – почти самых лучших, вторая звезда. Стасик, как боевая единица так же сойдет. Я, так сказать, оружие массового поражения, ну и даже подростки, как минимум, камнями отбросаются. Еще мы берем с собой второй, более слабенький, бинокль, но который позволит нам быстро среагировать на любую опасность, если организовать смотровую площадку и постоянный пост.

Так что, перекинувший словами с Варом и убедившись в его понимании ситуации, подойдя к «угольному холму», где уверился, что все идет так, как я и хотел, наш небольшой, но горды отряд, отправился в сторону будущего города Лоева.

*………….*…………*

Интерлюдия

Никей испытывал странные, смешанные чувства. Перед собой он видел, в большой степени, легкомысленного молодого человека, хотя возраст Глеба уже считался зрелым. Вот только этот молодой, через раз, но изрекал такие мудрости, от которых и Никей терялся.

– Может он и правда посланник Бога? – чуть слышно спросил сам себя Никей, как только Глеб, под предлогом необходимости подготовки к выходу, оставил декса.

Никей ходил по грандиозной стройке, понимая, насколько все то, что делается вокруг полезно и нужно. Не стоит считать, что люди Бронзового века, как и тот же мудрый воин, ставший правой рукой вождя, не понимали важность оборонительных сооружений. Плетенки из ивы являлись вполне нормальным в любом селении людей. Но большее? Хотелось бы и большего, но желания не соответствовали уровню технологической основы.

А как, с помощью примитивных орудий труда можно было сделать крепость? Сколько времени нужно потратить на то, чтобы завалить одно дерево каменными топорами? Много, но все же это сделать возможно. Выкопать ров? С помощью примитивных каменных мотыг и, в лучшем случае, деревянных лопат? Осуществимо, но при нереальных усилиях всего рода, а то и племени. Потому-то и не нет серьезных городищ у племен, потому что в условиях постоянной нехватки еды нельзя даже на месяц отвлекать всех мужчин на строительство, чтобы не наступил голод.

И тут, в общине, с помощью «божественных» орудий труда, оказалось, что строительство крепостей возможно. А это совсем другой уровень обороны, впрочем, и экспансии. Когда за один день можно повалить две сотни деревьев и половину из них подготовить для стены, нужно заниматься строительством. И Никей уже примерялся, как похожие остроги возвести и в других селениях.

– Вар, приветствую тебя! – сказал Никей и по-братски обнял старейшину общины. – Как тебе живется?

Вар не стал отталкивать своего родственника, брата жены, того человека, который помогал общине извергов в самые сложные времена. Он был благодарен Никею, за многое.

– Хорошо, Никей. Вот, как видишь, строим стены, копаем… рвы, – отвечал Вар, вспоминания, как Глеб называл длинную яму вокруг селения.

– Я вижу, – ухмыльнулся Никей. – А еще я вижу, что ты позволяешь Глебу руководить общиной. Он сейчас глава, или ты?

Наступила пауза, мужчины буравили друг друга взглядом. Вару не понравилось то, что Никей указывал на слабость старейшины. По крайней мере, именно об этом говорил тон, с каким прозвучали слова. Но провокация от декса не возымела должного действия.

– Скажи, Никей, ты понял задумку Глеба? – спросил Вар, собравшись с мыслями. – Понял, что он дает нам всем шанс? Ранее мы не строили ничего подобного, потому как не имели возможности, сейчас же нужно многое пересмотреть.

– Понял, друг, но это же не мудрено, подобное сооружать, имея божественные орудия труда. С нашими топорами сложно было бы замахиваться на такое строительство, – отвечал Никей.

На самом деле, хитроумный декс хотел выяснить важный для себя, да и для всего племени, один момент: насколько Глеб уважаем, грозит ли ему опасность, ну и важнейшее – пойдут ли люди общины за посланником Бога, случись на то необходимость? Нет! Никей не думал смещать Глеба, брать власть в общине в свои руки. Сейчас для этого нет никаких рациональных предпосылок, тем более, когда племя Рысей сильно ослабло. Но понимать ситуацию и угрозы для себя и своего ставленника, лекса Норея, Никей был обязан.

– У нас, у Глеба, уже сколько дней есть божественные предметы, но никто не предложил огородиться и создать неприступное место, где можно воевать и с сильно большим количеством врагов. А он предложил. Мало того, это он организовал людей так, что стройка не заканчивается и с наступлением ночи. А еще у меня в общине уже десятилетние дети умеют метать камни на пятьдесят шагов в одну точку. А еще… – Вар замер, успев себя одернуть.

Старейшину просто разрывало сообщить о том, что Глебу удалось добыть металл, названный жрецом «железо». Вар не мог понять, почему ему, опытному воину и главе общине, так сильно хочется похвалиться успехами, при том даже не своими, а жреца.

– Ты мне что-то не договариваешь? – удивленно спросил Никей.

Вар несколько растерялся. Скрывать что-то от своего друга и родственника, того, кто сделал больше всех для выживания семьи Вара и общины, Вару очень не хотелось. И не дай Бог, Никей сочтет угрозой для себя то, как стал относится Вар к Глебу и что между ними появились секреты.

– Ты близкий мне человек. Я знаю, что угрозы от тебя нет, я так же для тебя не угроза. Уверен, что и Глебу не нужны проблемы, он лишь делает все, чтобы выжить не только самому, но и всей общине. Он выдал немало еды людям! Это благодаря ему мы все живы… и ты тоже, – Вар задумался и все же решился рассказать Никею. – Он умеет создавать… железо, это металл.

Наступила пауза, в течении которой Никей не только забыл закрыть безмолвный рот, но и как моргать. Декс был уверен, что сам по себе Глеб не может создавать то, что можно назвать «божественным», что раздает только полученное единожды. А тут… Это же какие перспективы?

Пусть Поднепровье и было, в некоторой степени, на задворках больших событий Бронзового века, но общение между людьми имело место, сплетни, разносились по рекам быстро. Никей знал, что где-то есть река Ранха (Волга). Это очень важное место, так как остальные реки в той или иной интерпретации называются «вода», «большая вода». Днепр – большая вода, еще с похожим корнем Днестр, Дунай, Дон. «Дн» – встречается повсеместно, а Ранха имеет собственное имя.

На юге этой реки живут люди, которые умеют делать много металлических предметов. Они являются великими воинами, богатыми скотоводами, потому и многочисленны. Большое число людей в племени Никей, как воин и мыслящий своими категориями, постоянно связывал с военной мощью, в вот с сельским хозяйством и промыслами, в меньшей степени. Хороший воин – он и хороший охотник, рыболов, бортник, и многое иное. Но хороший воин может быть только с хорошим оружием. У людей на реке Ранха оружие хорошее, потому там племена могут быть в десятки тысяч человек.

И теперь, получается, если все же можно будет производить железное оружие, то…

– Ты понимаешь, что с такими знаниям мы все, либо должны стать главным племенем на Реке, либо… Чего я не потерплю – подчиниться другим? – с некоторым придыханием говорил Никей.

– Понимаю! Но пока еще рано говорить об этом. И я прошу тебя не распространяться. Ты узнал о металле только потому, чтобы дурные мысли в твою голову не пришли и ты не подумал, что мы можем стать врагами, – сказал Вар, чувствуя сожаление о том, что все-таки рассказал тайну, которую ему доверил Глеб.

Будет ли теперь жрец доверять ему?

– Ты считаешь, что рано говорить? Что те, кто посмотрит на нас не поймут, что в племени Рысей появилось новое оружие? А что у тебя в руках, Вар? – Никей показал на большой охотничий нож. – Или у лучников общины стрелы не из металла? За то, что тут есть, узнай племена по Реке, сразу бы началась большая война всех со всеми.

– Она и начинается, – констатировал Вар.

Никей согласился. Из ближайших племен и родов, именно племя Огня представляло главную опасность, теперь уже, открытую. Но были и другие племена. Самоизолированные медведи – это только ближайшие. И скоро, месяца через два, начнется торговля по Реке, которая принесет новые слухи и данные, а так же не останется без внимание и то, что у Рысей появилось новое селение. Если это селение только не будет завоевано огневиками, но тут стоит вопрос о существовании уже всего племени. Увидят люди железные предметы, донесут своим лексам и кунгам, а уже что придумают вожди, стоит только догадываться. Вот только при наличии таких крепостей, контуры которой уже выстраиваются в поселении Верховного жреца, можно рассчитывать на благоразумие всех соседей. Ну и нужно в пух разбить огневиков.

– Вар, включай нужное число людей, что я привел, в работы, тебе виднее, сколько и куда. Остальных расставим по дозорам и отправим в лес за зверем. Нужна загонная охота, – Никей окончательно принял решение не устанавливать свои порядки в общине, мало того, позволял Вару распоряжаться множеством прибывших воинов.

– Ты же понимаешь, Никей, что, если мы изловим то стадо зубров, то они не успеют разродиться и, скорее всего, погибнет все звери? – спросил Вар.

– Я понимаю, но посмотри вокруг, – Никей указал жестом в даль. – Сколько полей сейчас засеяно! Скоро будет большой урожай, тогда хватит еды и людям и животным в загонах, будет и рыба. Уйдет голод.

Вар соглашался. В принципе, стадо зубров не так давно пришло в эти места и, скорее всего, скоро уйдет. Нет тут даже вдоволь просторных лесных полян, чтобы такой зверь освоился. И то удача, что стадо появилось. Так что, да, нужно бить зубров. Это еще вчера много мяса не нужно было, как не было и необходимого количества охотников, а теперь, чтобы прокормиться, нужны решительные меры. Кроме того, кожа животных вполне может использоваться для изготовления доспехов, которых у воинов мало.

Никей оставил Вара, лишь предупредил старших воинов, чтобы те подчинялись словам старейшины общины, пусть и бывшему извергу. Никто не роптал. Мужчины прониклись стройкой, а где-то, не понимая задумки, спрашивали, что именно строится. А осознав цели и задачи, уже и сами хотели помогать. Ведь постройка острога – это сохранение жизней воинов. Встретить врага в поле – это даже при победе, все равно – поражение, так как убитых будет очень много.

Никей привез с собой большое количество воинов, в основном из рода Борна, чтобы снизить напряжение в главном селении. Норей осваивается в роли лекса, сейчас в этом деле ему помогает Рыкей, который остался с тремя звездами воинов рядом с молодым вождем. Но Рыкей не только за этим остался в селении, он еще собирает всех воинов с разных селений и мелких родов племени, причем и тех, кто прошел инициацию только в прошлом году.

Да, это рискованно выступать таким количеством воинов, оголяя селения и прерывая добычу зверя и ловлю рыбы. Однако, при кризисе власти было очень важно, чтобы все рода сплотились, выказали свою лояльность, единение. Только так можно было выявить потенциальных предателей и внутренние проблемы, показать действенность центральной власти. Норей, пусть и номинально, но возглавит все это воинство, как и тех воинов, что прибыли с Никеем. Так лекс может добиться некоторого уважения среди воинов, что еще больше укрепит его власть.

С этими мыслями Никей шел к белому дому, не останавливаясь для приветствия Севии, которая увлеченно доила корову. Мужчина даже не предполагал иного места для своего ночлега и отдыха, как и рассчитывал «столоваться» у Глеба. Впрочем, сейчас и повод имелся для посещения дома. Как-никак, но были две женщины, которые не оставляли равнодушным декса племени Рысей. Севию он знал с самого детства и опекал постоянно. Правда делал это потому, то была иная женщина, встречи с которой он сейчас искал. Не выходила из головы Никея гадюка-Мерсия.

– Никей! Я рада видеть тебя у нас в доме! – приветствовала декса теща жреца, которая уже выдала рабочим инвентарь, а теперь занималась любимым занятием – ничегонеделанием.

Тем более, когда зять отправился по своим делам и не будет сычом смотреть на женщину, которая хотела быть красивой, но не хотела работать.

– У нас? Ты стала хозяйкой этого дома? А Глеб об этом знает? – удивился Никей.

Мужчина попытался улыбнуться, но получился только какой-то нервный тик. Никея трясло от этой женщины.

– Тут хозяйкой моя дочь. Но разве это многое меняет? – Мерсия, словно почувствовала, как ее хочет рядом стоящий мужчина, и начала принимать выгодные позы, чуточку оголяя колени и бедра, приподнимая полы широкой черной юбки, в которую была одета.

– Снимай одежду! – потребовал Никей.

– Что? – растерянно спросила Мерсия.

Никей больше ничего не говорил. Он думал сохранить дорогую одежду, которая была на Мерсии, но женщина медленно реагировала на слова. Сорвав с себя рубаху и шкуры, оставшись полностью голым и возбужденным, Никей рвал в клочья одежду Мерсии, а та даже сопротивлялась. Но не тому, что именно хочет с ней сделать второй человек в племени, а потому, что одежда была такой, что ни соткать, ни пошить, не получится.

– Я сама, не рви! – пыталась кричать Мерсия, отбиваясь от Никея, но он ее не слышал.

Когда мужчина и женщина оказались голыми, наступила пауза. Никей, вдруг, остановился, то ли наслаждаясь красивым телом Мерсии, то ли угас его запал, а может он и не верил, что страсть последних десяти лет его жизни сейчас рядом и он может ее взять.

– Ну я же сказала, что сама! – сказала Мерсия, опускаясь на колени и заставляя мужчину закатывать от удовольствия глаза и рычать, словно медведь.

Если бы Севия в этот момент пришла в дом, то могла немало интересного почерпнуть для себя, как именно можно управлять мужчиной благодаря контролю только лишь над одним мужским органом. Бешенство Никея было побеждено наигранной, а после и честной, страстью Мерсии. В конечном итоге, через час уже было не понять, кто именно больше хотел этой близости.

– Теперь я твоя жена? Ты же возьмешь меня женой, декс племени Рысей? – спрашивала Мерсия у Никея, когда они уже уставшие лежали на диване, а сил хватало только на разговоры, ну и мерное поглаживания друг друга.

– Это как ты уговоришь своего зятя, чтобы он провел обряд? – ухмыльнулся Никей, зная, что Глеб не преминет случая поиздеваться над тещей.

Мужчина, который жаждет женщину и тот, кто утолил на данную минуту эту жажду – это два разных человека. Теперь Никей был тем самым мужчиной с характером, который уж точно не даст спуску женщинам.

– Уговорю! – с уверенностью сказал Мерсия, решившая, что нужно закрепить результат.

Никей не был уже молодым, но Мерсия была опытной, знала, что именно делать для того, чтобы мужчина сделал больше, чем думал, что может.

Глава 6

Глава 6

Интелюдия.

Люди рода Большой Рыбы волновались. Казалось, спокойные рыболовы, вдруг, стали активными и вознамерились принять участие в принятии решений. Глава рода Артар явно растерялся и не смог вовремя среагировать на растущее возмущение мужчин рода. Теперь пожилой глава расплачивался за то, что вообще стал обсуждать то, что, по сути, представляется неотвратимым. Артар хотел переложить ответственность за сложное решение на всех членов рода, а тут, оказывается, имеется альтернативная точка зрения на проблему.

Некогда род Большой Рыбы был столь многочисленным, что в нем насчитывалось более двух сотен человек, при этом уже выделялись некоторые семьи, что уходили чуть поодаль, основывали свои небольшие селения и ловили рыбу, размножаясь и увеличивая численность, постепенно превращаясь в полноценный род. Могло так сложиться, что род Большой Рыбы стал бы племенем, при этом предки даже выбрали тотемное животное, определяя направление развития общества. Форель – самая распространенная и чистая рыба, которая водилась в ручьях и озерах, которые осваивались людьми рода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.